Ахметова Елена

Арвиальская канва

Вместо пролога. Полгода назад

Он был идеален. Совершенен.

Он был настолько хорош, что в первое мгновение пальцы сами сжали карандаш, а рука схватила чистый листок бумаги вместо помеченного томика стихов с общей полки. Высокий лоб, чуть нахмуренные темные брови, линия носа, будто выверенная по линейке, чуть впалые щеки, плотно сжатые губы, — эти черты стоили того, чтобы изловить своего обладателя и обманом и шантажом вынудить его просидеть пару часов в студии, позируя хотя бы для графики. Его не портила ни дурацкая водолазка, ни стрижка «под единичку», не позволявшая рассмотреть цвет волос — у корней они были неопределенно-русыми, и у кого другого наверняка обрисовали бы все несовершенства черепа.

Но незнакомцу все было нипочем. А мгновением позже он еще и прекратил щуриться, привыкнув к интимному полумраку, нарушенному лишь настольной лампой на администраторской стойке, и улыбнулся. Уголки губ дрогнули, поползли вверх; едва наметившаяся морщинка между бровей пропала, зато на левой щеке появилась ямочка, — и я застыла, потому что вот это уже нужно было рисовать гуашью, ловя краски и полутона в тени. Мягкий карандаш, только что просившийся в руки, показался неуместным.

— Могу я увидеть хозяина? — спросил незнакомец, закрыв за собой дверь. Голос оказался под стать внешности — завораживающий с первых же нот, глубокий, царапающий; но я перестала бессознательно улыбаться в ответ и подобралась.

Обычные посетители приходят в «Веточку омелы» парами, смущенно потупившись или, напротив, с вызовом глядя на администратора, и их куда больше волнует наличие свободных комнат на ближайшую пару часов, нежели хозяин гостиницы. Если уж на то пошло, то его вообще не хотят видеть, — как, зачастую, и собственно администратора. Не та специфика заведения.

И если уж кто-то пришел в неверный предрассветный час в одиночестве и спрашивает главного, то его явно волнует не аренда любовного гнездышка.

— С какой целью? — чуть резче, чем следовало бы, уточнила я, отложив карандаш.

Но незнакомца не смутил ни мой тон, ни изменившееся выражение лица. Он по-прежнему улыбался, открыто, обаятельно и искренне, как мальчишка, получивший долгожданный подарок; от него не ускользнул мой интерес — и демонстрировать ответный он ничуть не стеснялся. На мгновение меня кольнуло сожалением, что надолго его не хватит, но я все же взяла себя в руки и вышла из-за книжной полки, оставив за спиной администраторскую стойку. Незнакомец тут же окинул меня взглядом, предсказуемо остановившимся на широком святилищном поясе, в три слоя обмотанном вокруг моей талии.

— Лави Ар-Фалль?

Вот теперь я улыбнулась. Удовлетворенно и устало. Пояс сработал, как обычно: мгновенно отключил мужской интерес и перевел разговор в сугубо деловую плоскость — а в ней я чувствовала себя куда увереннее, чем когда непроизвольно тянулась к карандашу.

Да и не рисовала я уже давно. Что сейчас толку? Все одно руку нужно набивать заново, а можно подумать, у меня будет на это время…

— Да.

Незнакомец, наконец, поднял взгляд — и внезапно улыбнулся еще шире.

— О вас ходят такие слухи, что я ожидал увидеть кого-то… — уголок его губ дрогнул в усмешке — не то надо мной, не то над самим собой.

Разумеется, он ожидал увидеть не пигалицу в жертвенном поясе, а очередного проныру вроде того, с которым плотно побеседовал Витор еще на первом году моей «работы». Кто бы сомневался.

— Зачем вы хотели меня видеть? — повторила я.

Мужчина машинально мазнул раскрытой ладонью ото лба к затылку, словно пытался убрать с глаз несуществующую челку, и дернул плечом. Огляделся — не то выигрывая время на раздумья, не то в надежде обнаружить в полутемном холле почасовой гостиницы искомого проныру посолиднее; и я нахмурилась, потому что в профиль он выглядел странно знакомым.

Но задуматься об этом незнакомец мне не дал, без лишних слов вручив мне сложенный вдвое лист бумаги.

— Что это? — разворачивать его я не спешила, подняв испытующий взгляд.

— Жест доброй воли, — усмехнулся незнакомец. — Вы ведь искали подходы к личной модистке герцогини Тар-Рендилль? Это эскиз ее нового платья к сезону. Полагаю, теперь вы сможете связаться с портнихой баронессы Форкуад и сохранить репутацию лучшей в своем деле.

Платье и впрямь было интересным, но я нахмурилась только сильнее. Герцогиня Тар-Рендилль слыла законодательницей мод, и среди светских львиц за фасонами ее новых нарядов велась такая охота, что львицы настоящие казались невинными ягнятками. Эскиз, который незнакомец так небрежно сунул мне в руки, стоил месячной прибыли гостиницы — если, конечно, был подлинным.

— Кто вы такой? Откуда мне знать, что это…

— Не подделка, — нетерпеливо перебил он. — Вам ведь знаком почерк герцогини, не так ли? В углу, видите?

Я послушно опустила глаза и насторожилась еще больше. Резолюция в углу гласила, что платье должно быть готово не позднее середины мая, и сдержанные, идеально выверенные буквы с правильным наклоном действительно выглядели знакомо. Навскидку, конечно, но, тем не менее…

— Давайте договоримся так, — улыбнулся незнакомец. — Вы отдадите эскиз портнихе баронессы и сами увидите, что будет. У вас ведь так или иначе не осталось времени на поиски, вряд ли вы придумаете что-нибудь другое. Как только убедитесь, что платье будет именно таким, пошлите мальчишку в соседний квартал, пусть найдет Ланса. Я приду, и мы обсудим трудоустройство одной замечательной девочки. Элиза вам понравится, вот увидите.

— И все? — недоверчиво уточнила я, но напоминать о настоящей стоимости эскиза благоразумно не стала. — Только обсудим?

Его улыбка стала только шире, а в глазах появилась поистине лисья хитринка — словно он точно знал, что я не смогу ему отказать.

— Только обсудим, — сказал Ланс. — Верьте мне, Лави.

И мне вдруг отчаянно, нелогично и совершенно невовремя захотелось ему поверить. И карандаши, карандаши заточить — мало ли что…

Глава 1. Благодетель

Маг, плетущий заклинание прямо за гостиничной стойкой, выглядел эпатажно, если не сказать странно. Насыщенный темно-рыжий цвет волос говорил сам за себя: такой мастер мог быть только огненным, а они обычно проводили время исключительно в военных лабораториях, — а потому Витор успешно совмещал должности ночного администратора и местной достопримечательности. Я ничуть не удивилась, когда вошедшие в полутемный холл гости проигнорировали меня и прямой наводкой направились к стойке.

Насторожилась я позже, когда гости попытались наладить диалог с магом. В «Веточку омелы» частенько забредали пары, где ни одну из половинок нельзя было назвать прекрасной, — но они, как правило, держались тихо и вежливо, и даже самые шумные и провокационные никогда не рисковали портить настроение Витору.

А он, выслушав гостей, на мгновение замер и нахмурился, наматывая темно-рыжий волосок на серебряный челнок для гобелена, явно оттягивая время, прежде чем ответить. Я тут же отложила швабру, оставив недомытым пол возле погасшего камина, и поспешила к ним, готовая в любой момент вклиниться в диалог.

— Так что же огненный маг делает в курортной зоне? — нетерпеливо повторил вопрос один из гостей — средних лет мужчина в неприметной темной куртке наподобие тех, которые предпочитали юркие ребята из доков.

Витор дернул уголком рта и снова склонился над рамой, вплетая свой волосок в гобелен.

— Ранняя седина, — с четко выверенной долей сожаления и смирения в голосе ответил он, наконец. — Последний заказчик вернул мое заклинание в лабораторию и накатал разгромную жалобу. Меня комиссовали. А здесь, по крайней мере, тепло, да и хозяйку моя работа устраивает.

Неугомонный гость не поленился заглянуть за стойку, попутно покосившись на бардак среди конторских книг и оборванные рыжие пряди, гармонично возлежащие прямо на журнале регистрации. Замер, с опаской отодвинулся подальше — но все равно уделил минуту пристального внимания работе мага. Заклинание еще было не закончено, но в плотном полотне уже угадывалось женское лицо, будто сплетенное из чистейшего огня.

Мне все казалось, что оно ухмыляется чрезвычайно гнусно, и гость, кажется, склонялся к тому, чтобы со мной согласиться. А Витор нахально утверждал, что только так достигается нужная степень сходства, — пользовался тем, что заклинания других магов мне точно не по карману.

— У вас нет седины, — вместо слов сочувствия сказал чужак. На вежливую похвалу его предсказуемо не хватило, и тут я его понимала, но все же предпочла вмешаться:

— Я слежу за его волосами, прежде чем допускать до работы над заклинаниями для гостиницы, — спокойно возвестила я, шагнув в круг света от настольной лампы. — Разумеется, вся седина, которую я нашла, удалена. До нынешнего сезона штормов я хозяйка «Веточки омелы», манн-ви Лави Ар-Фалль. Чем могу быть полезна, господа?

Господа дружно обернулись, и тут-то я и поняла, чем я могу быть им полезна.

У людей, которые постоянно идут по следу, подозревают все, что движется, просчитывают все возможные варианты и считают себя вправе карать и миловать, чрезвычайно характерным образом меняется взгляд. Как у талботов, которых с щенячьих зубов натаскивают на дичь.

Оба гостя обстоятельно окинули меня цепкими взглядами, подмечая детали. Женское лицо на гобелене было тщательно сличено с оригиналом — и я очень надеялась, что гримаса у меня все-таки сейчас поприличнее гнусной хари на раме, хотя поручиться за себя не могла. К счастью, все внимание привычно оттянул на себя святилищный пояс: он заставил ищеек нехорошо сощуриться, а резиновые перчатки — недоуменно заломить брови.

— Мы тщательно следим за чистотой в гостинице, — невозмутимо сообщила я им. — Если господа желают, у нас есть свободная комната с боковым видом на море и индивидуальным выходом… — говорила я больше для поддержания образа: уже было очевидно, что шелликотовых талботов интересуют отнюдь не номера.

Витор сдержанно помалкивал, изо всех сил делая невозмутимое лицо. Если бы не ищейки, он бы уже нудил свое неизменное: «Я же говорил!».

Талботам тоже пришлось приложить усилия, чтобы не начать вопить и оправдываться. Мысль о том, что хозяйка гостиницы с почасовой оплатой приняла их за изнемогающую от невозможности уединения парочку, здорово их задела. Но они ограничились тем, что дружно предъявили мне медные бляхи со стилизованным изображением трехглавого льва — как будто у кого-то еще оставались сомнения, откуда они.

Впрочем, подразделение меня все же впечатлило. Отдел по расследованию преступлений, связанных с магией, — неудивительно, что первым делом они прицепились к Витору.

Нужно было их отвлечь, пока талботы не поняли, что заклинание на раме — полноценно и до сих пор не полыхает только потому, что маг этого не захотел, а вовсе не из-за его седины.

— Старший консеквентер Атри-Тар, — ровным голосом представился неугомонный тип в сомнительной куртке. — Мой напарник, консеквентер Ар-Тривер.

Второй талбот, до сих пор хранивший молчание, остался себе верен — только чуть склонил голову, продемонстрировав едва наметившуюся лысину среди темно-пепельных волос. А я едва удержалась от облегченного вздоха.

Консеквентеры — это не коронеры. С ними можно и побеседовать, прежде чем в гневе и панике нестись на второй этаж откручивать кое-кому уши.

— Прощу прощения, господа, — демонстративно стушевалась я, чуть поклонившись в ответ. — Желаете кофе?

Жест резиновой перчаткой в сторону зоны ожидания, где все еще стояло ведро с водой и сиротливо дожидалась своего часа позабытая швабра, выжал-таки из старшего консеквентера доброжелательную усмешку. Я ответила смущенной улыбкой. Не признаваться же, что кофе в гостинице нет?

— Благодарю, не стоит, — предсказуемо отозвался Атри-Тар. — Вам знаком этот человек?

На фотографии Ланс смотрелся старше. Неудачное освещение контрастно обрисовывало заострившиеся скулы, подчеркивало тени под глазами и собирало ранние морщинки в уголках глаз. Зато привычный экстремально короткий «ежик» из волос казался золотистым, будто вместо головного убора вор примерил ласковое весеннее солнышко.

— Возможно, я видела его где-то на улицах, — пожала я плечами, вернув фото талботу. — Или даже здесь. К сожалению, я не могу вспомнить каждого гостя. Их здесь бывает довольно много.

Атри-Тар окинул взглядом пустующий холл. Я напряглась, но тут, как по заказу, со второго этажа спустилась Томная Эва в компании очередного кавалера. Незваные гости заставили ее залиться краской до кончиков ушей и спрятаться за широкой спиной мужчины, и тот понятливо накинул на нее свой плащ.

Иногда я диву давалась, как ей удается изображать напуганную невинность при такой-то работе. Но ей удавалось.

— Хорошей ночи! — машинально брякнула я им вслед. По походке Эвы можно было заключить, что ночь и так удалась, но заученные фразы выскакивали из меня сами, не слишком интересуясь вопросами уместности.

Очередной кавалер, даже не обернувшись, пробурчал себе под нос ответную любезность и придержал дверь, галантно пропуская Эву вперед. Она обернулась на пороге, мазнув по мне взглядом, и я едва заметно склонила голову.

— Мы можем просмотреть журнал регистрации? — спросил Атри-Тар. Его напарник оглянулся через плечо, но увидел только захлопнувшуюся дверь.

— Да, разумеется, — с готовностью кивнула я. — Витор, ты не поможешь господам консеквентерам?

Маг послушно встал, порылся под стойкой и звучно грохнул стопкой журналов, а я все-таки вернулась к мытью полов, демонстрируя, что мы тут, конечно, всегда рады помочь служителям закона, но все-таки предпочли бы, чтобы нас не отвлекали по пустякам.

Но талботы все равно засобирались только час спустя, прошерстив журналы за последний месяц, и не преминули напоследок окончательно испортить настроение Витору, всучив ему копию объявления о розыске Ланса и две безлико-серые визитки.

— Свяжитесь с нами, если вспомните что-либо, — велел Атри-Тар. — Объявление разместите среди общей информации от властей.

— Понял, — коротко кивнул Витор и вылез из-за стойки. Консеквентеры проследили, как он вешает объявление на доске напротив входа, рядом с указом об обязательной регистрации постояльцев и навязчиво-яркой рекламой парка аттракционов, который все равно не работал до начала туристического сезона, и наконец-то вышли.

Я отжала тряпку, убрала швабру в кладовку и вышла на улицу, чтобы выплеснуть воду из ведра. Талботы все еще ошивались в конце улицы: экипаж с широкими гобеленными полосами из платиново-светлых волос по кругу парил в полуметре над землей, и в свете фонаря опознавательный герб на капоте хищно поблескивал кровавой медью. Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться внутрь.

Томная Эва как раз спускалась со второго этажа: должно быть, вернулась крышами, невидимая с земли, и пролезла через чердачное окно. Доска объявлений изрядно ее развеселила.

— А Ланс-то опять подорожал! — негромко усмехнулась она.

— Да? — я все-таки подошла ближе и ознакомилась с объявлением.

Ланса никогда не печатали в профиль, хотя пара-тройка изображений у консеквентеров наверняка завалялась. Свежее объявление исключением не стало: с казенной серой бумаги на зрителей взирал самый успешный вор Арвиали анфас и улыбался так благожелательно, будто его не разыскивали за вознаграждение, а избрали лицом религиозной секты.

— Однако, — задумчиво протянула я и покосилась в потолок, будто надеясь пронзить его взглядом.

Восемь солидов за живого, пять — за мертвого. На мгновение я мечтательно зажмурилась, но быстро отбросила соблазнительную мысль.

Нет. Живой он все еще выгоднее.

— Разузнай, кто надоумил талботов искать в «Веточке», — велела я Эве. — И почему награду увеличили — тоже.

— А последнее не проще у него самого спросить? — скептически уточнила она.

Я наградила ее угрюмым взглядом. Не то чтобы не проще, но…

Ланс — вообще одно сплошное «но».

— Проверь по своим каналам. Нелишне.

Эва понятливо кивнула и дернулась было к двери, но я поймала ее за рукав и развернула на сто восемьдесят градусов — к лестнице.

— Талботы все еще тут. Караулят.

Она страдальчески закатила глаза, будто ищейки торчали на в засаде нарочно, чтобы досадить, но покорно поплелась обратно на чердак. Я проводила взглядом ее обманчиво хрупкую фигуру и помассировала виски. Вторая бессонная ночь подряд определенно не пошла мне на пользу.

— Шла бы ты домой, — вздохнул Витор.

— Рано, — я упрямо покачала головой и, не дожидаясь нотаций, пошла на второй этаж.

Здесь располагались номера — пять одинаковых комнат. Шестую я заняла сама, когда дела пошли в гору и мне зачастую приходилось оставаться в гостинице на всю ночь.

Хозяйская комната встретила меня тишиной. Я задернула шторы, попутно выглянув в окно. Экипаж все еще маячил возле пляжного ресторанчика в конце улицы, и пришлось устраивать шоу — раздеться, натянуть ночнушку и погасить свет. И уже потом, в полумраке, убедившись, что с улицы не видно силуэта, наощупь одеться обратно.

А рычаг, открывающий потайную дверь, я могла найти и безо всякого света.

Толстая стеновая панель сухо щелкнула и отъехала в сторону, обнажая нутро: старый кирпич несущей стены, выглядывающий из-под осыпавшейся штукатурки, — и мужчина, одаривший меня такой широкой и искренней улыбкой, как будто не провел последние несколько часов в душных застенках.

— Напомни мне, — устало попросила я, — почему я тебя терплю?

Ланс шагнул вперед, вынудив меня отступить, с наслаждением потянулся и только потом соизволил ответить:

— Потому что я приношу тебе больше прибыли, чем гостиница и все остальные воры, вместе взятые, и ты хочешь знать, где я беру наводки, чтобы продавать их другим.

Против правды не попрешь. Но нервная дрожь, оставшаяся после визита консеквентеров, пусть и предсказанного Лансом, проходить все равно не желала.

— Тебе что, спрятаться больше негде?!

— А еще я соскучился, — интимным шепотом сознался Ланс, снова шагнув вплотную ко мне. — Ты всегда так сверкаешь глазами, когда злишься, как будто у меня за спиной стоит твой сутулый нянь и уже разворачивает заклинание, а я вижу его отблески.

— Когда-нибудь он тебя сожжет, — тоскливо пообещала я ему, попытавшись отступить подальше от него — и наткнувшись на собственную кровать.

— Надеюсь, прежде я успею кое-что тебе продать, — белозубо усмехнулся самый успешный вор Арвиали и распахнул свой запыленный плащ опытным жестом бывалого эксгибициониста.

Под плащом он, разумеется, был одет. Однако я впечатлилась куда больше, чем если бы он попытался ошеломить меня внезапной наготой.

— Ради всего святого, — пробормотала я, недоверчиво проводя пальцами по трем разноцветным косам, выглядывающим из внутренних карманов плаща: даже в таком неприглядном обрамлении обрезанные волосы переливались глубоким, насыщенным цветом, какой бывает только у магов. — Ланс, во что ты ввязался?!

— Да, в общем-то, как обычно. Что скажешь?

Я убрала руку от волос и подняла взгляд. Ланс улыбался — широко и задорно, как довольный удавшейся шкодой мальчишка, и сверкал глазами не хуже меня. Обаятельней — так точно. Но это, как обычно, не слишком-то повлияло на мой ответ.

— Пошел вон.

— Брось, Лави. — Он чуть сощурился, и улыбка из мальчишеской мгновенно превратилась в зловещую и предвкушающую. — Только представь, что сможет получить твой огненный нянь, если отдать ему одну из этих красавиц.

Хуже всего было то, что я и так это представляла. Мультиклассовыми заклинаниями во всем городе могла похвастать разве что леди Форкуад, и, если в гостиницу зайдет кто-то достаточно образованный, чтобы разобраться, что висит у меня над камином…

— Пять лет каторги? — мрачно предположила я.

Ланс склонил голову к плечу и скептически заломил бровь.

— То есть за тот серебряный челнок для гобелена они ему не грозили?

— Челнок, осмелюсь напомнить, был портсигаром сэра Селти, и его уже однозначно никто не опознает. А это…

Одинокий рассветный луч пробрался за шторы, расплескав по обрезанным волосам многоцветные блики. Русая коса вспыхнула расплавленным золотом, бледно-голубая посветлела до оттенка морской пены на волнах, а темно-каштановая, напротив, будто бы потемнела еще сильнее, пока отдельные пряди не слились в единое непроглядно-черное пятно, и я нервно сглотнула.

Нет, если бы он срезал волосы с мертвых, магии бы в них уже не было бы.

— Мне осталось всего полгода, Ланс. — Напоминание об этом заставило меня выпрямить плечи, а его — перестать, наконец, улыбаться. — Я не стану ввязываться в настолько рискованные дела. Мой профиль — информация. Я не стану брать ничего из того, что можно обнаружить. И хватит, ради всего святого, припоминать мне этот шелликотов челнок, без него Витор не смог бы ничего сплести!

— Полгода, — повторил Ланс, проигнорировав тираду про челноки и профили. — Ты так и не передумала? Действительно не собираешься бежать?..

В тайнике за спиной Ланса хранилось ровно восемьдесят пять солидов. Еще пятнадцать — и моей сестре позволят заключить помолвку, не дожидаясь совершеннолетия. Тогда она сможет избежать детдома, сохранить в собственности гостиницу и доброе имя. А я — манн-ви, старшая дочь, обещанная в жертву магическому святилищу, и свое двадцатипятилетие должна встретить в монастыре, если не хочу, чтобы у Брианны были проблемы.

Только повторять все это Лансу было бесполезно: он и так прекрасно знал. Поэтому я только упрямо вздернула подбородок и сжала губы.

Зря.

Когда начинаешь спорить с Лансом, важно помнить одну важную вещь: это шелликотов Шустрый Ланс. Он может в любой момент плюнуть на ожидания, приличия, «сутулого няня» и прочие доводы здравого смысла. Предельно шустро.

В общем, прямо в эти упрямо сжатые губы он меня и поцеловал. Гордо вздернутый подбородок пришелся очень кстати.

Когда тебя крепко обнимают и целуют, как последнюю женщину на свете, ужасно неудобно изображать из себя несгибаемого скупщика краденой информации, знаменитого на всю Арвиаль. Впрочем, даже последнюю женщину на свете никто не рискнул бы запросто толкнуть на кровать, когда внизу дежурит комиссованный маг, со всей яростью своего огненного темперамента ненавидящий мой выбор. А Ланс, разумеется…

В первое мгновение я растерялась и поддалась, позволив уронить себя на постель. Ланс не терял времени даром, лишний раз демонстрируя, что за прошедшие месяцы изучил меня едва ли не лучше, чем я сама. Под уверенным мужским напором мелькнула даже предательская мыслишка, что, в общем-то, расслабиться и получить удовольствие — не такая уж плохая идея. Но две бессонные ночи, недовольный Витор и предстоящий визит Элизы быстро расставили все по своим местам.

Я оттолкнула от себя требовательные мужские руки и, поняв, что Ланс уже успел расстегнуть все пуговицы на блузке и, в общем-то, уже собирался пустить в ход отнюдь не пальцы, от души двинула ему по физиономии. Праведные возмущения по этому поводу привычно пропустила мимо ушей, повторив:

— Пошел вон.

Ланс добавил еще пару непечатных выражений, обреченно потер ноющую челюсть, но только сел на постели, подогнув под себя одну ногу.

— Они детские, — вздохнул он, глядя на меня сверху вниз. — Волосы.

Я приподнялась на локтях. Спорные косы заговорщически выглядывали из-под его распахнутого плаща, даже в полумраке комнаты переливаясь густым, насыщенным, совершенно нечеловеческим цветом.

— Ты что, напал на кадетское общежитие?

А он ухитрился усложнить все одним словом:

— Нет.

Я нахмурилась. Все дети с необычными волосами подлежали военному призыву — их забирали, как только те переставали нуждаться в материнском молоке. Но, судя по длине кос, их владельцам было никак не меньше лет пяти-шести лет…

— Ланс, если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты сообщишь об утаенных магах сам. Иначе я первая продам наводку консеквентерам. Вот этот, брюнет, — я обличительно ткнула пальцем в чернильно-черную косу, — он же сможет ослеплять одним волоском, как только вырастет! А водных магов вечная недостача, а в столице опять прогнозируют засушливое лето! А русый усилитель вообще на вес золота. Их матери хорошо заплатят, ей не придется продавать волосы собственных детей скупщикам краденого, а после начального обучения они смогут навещать ее…

— Их мать — манн-ви.

Я осеклась. Что-то в выражении лица Ланса подсказывало, что речь вовсе не о малолетней мамаше, исхитрившейся принести в подоле тройню до того, как до нее добрались жрецы.

— Но как?..

Ланс развел руками.

— За стенами монастыря жизнь не останавливается, а дети — не приговор, если у тебя достаточно единомышленников. Но в Алдеане сменился настоятель, и новый проявляет несколько больше религиозного рвения, чем необходимо для троих незаконнорожденных детей. Им нужно на что-то жить, Лави. Если вербовщики узнают, кто их мать, ее казнят безотлагательно, а детей — сразу после службы, лет через тридцать-сорок. Брось, Лави. Ты — единственная во всей Арвиали, у кого есть выходы на практикующего мага, не связанного с военными. Помоги им.

— Ланс, это низко.

Заставлять меня выбирать между благополучием сестры и чужими детьми.

Или между моим спокойствием и риском…

Он молчал. Не улыбался, не давил и не уговаривал.

А в карманах его плаща лежал идеальный набор. Из черных волос можно сплести надежный полог невидимости, из бледно-голубой — стиратель следов, а русую — пустить на усиление обоих заклинаний: золотая нить основы превратит простенькие схемы в многоразовые…

Воровской мультикласс. Только руку протяни.

И рискни благополучием Брианны и Витора. Всего-то.

— Напомни мне, — обреченно вздохнула я, переведя взгляд с поблескивающих кос на предельно серьезное, будто бы даже осунувшееся лицо. — За что я тебя терплю?..

Глава 2. Упрямец

— Если хочешь знать мое мнение, ты все сделала правильно.

Услышать подобную фразу от Витора — дорогого стоит. Обычно маг был недоволен решительно всем. По-моему, он ухитрился даже отчитать отца за излишнюю рискованность плана, когда тот написал жалобу на якобы ослабленное заклинание, вынудив освободить Витора от ненавистной службы в военной лаборатории. Хотя, помнится, седые волоски в заклинании были папины, и Витор сам их туда вплел… в общем, добиться от него слов одобрения — уже из ряда вон.

Правда, произнесены они были таким страдальческим тоном, что я на мгновение замерла, прикрыв глаза и тяжело опираясь на швабру. Внутренний скупердяй Витора тоже не давал ему покоя, стеная об упущенной выгоде, и, что гораздо хуже, в унисон с ним звучал голос совести. Маг отлично понимал, что я поступила не только правильно, но еще и очень, очень жестоко.

— Знаю.

— А Лансу следовало тридцать раз подумать, прежде чем соваться в «Веточку» с такими предложениями, — упрямо продолжал Витор, прилаживая готовый огненный гобелен над камином. — Ты была права, когда потребовала, чтобы он сообщил о детях сам и оборвала ему и его подопечным все связи со скупщиками.

— Знаю.

Только Ланс мог заставить выбирать между тремя детьми, которым так или иначе уготовано сытое и обеспеченное будущее, как только они вырвутся от запертой в монастыре матери, и младшей сестрой, которая может оказаться в детдоме, если все вскроется. Только Ланс мог надеяться, что чаша весов склонится в пользу малолетних магов.

— Он ведь вернется и все равно попытается заставить тебя сделать, как ему выгодно, — досадливо поморщился Витор.

…ему не было выгодно. Вот если бы он продал военному ведомству наводку, где искать детей, то выиграл бы куда больше, чем я могла дать за волосы.

Но меньше, чем если бы Витор согласился сплести еще один гобелен.

Хуже всего было то, что я не знала, чем Ланс руководствовался, когда встал на сторону матери магов — жалостью к ней и нежеланием разделять ее с детьми или банальной алчностью: ведь волосы тоже пришлось бы отдать военным. И понятия не имела, что сделала бы, если бы кто-нибудь милостиво сообщил, что им двигало.

Но Шустрый Ланс не из тех, кто легко сдается — в этом я, к сожалению, была уверена.

— Знаю.

Витор, наконец, обернулся. Мой портрет за его спиной, будто сотканный из огня, уже потихоньку светился, прогревая холл гостиницы куда равномернее и быстрее, чем это сделало бы настоящее пламя. Отныне камин будет служить исключительно для декора и уюта, а я здорово сэкономлю на дровах. Только мне не давала покоя мысль, что гобелен мог бы быть куда функциональнее, если бы маг решился вплести в него чужие волосы.

Но уж он-то никогда не страдал проблемами с правильной расстановкой приоритетов.

— Лави, я все равно не стал бы связываться с крадеными волосами, рискуя попасть в поле зрения военных служб. Хватит есть себя поедом. Считай, что это было и мое решение тоже.

— Спасибо, — кивнула я и затерла следы торопливой парочки, уже скрывшейся на втором этаже: Томная Эва, как обычно, форсировала события, а ее очередной «ухажер» ничуть не возражал. Я, в общем-то, тоже, но вот ноги они могли бы и вытереть.

Видимо, все моральные терзания все-таки отразились на моей физиономии (надеюсь, это выглядело не так гнусно, как ухмылочка на гобелене), потому что Витор не выдержал и перехватил черенок швабры, вырвав меня из раздумий.

— Когда ты последний раз была дома? — спросил он.

Хороший вопрос. В последнее время я брала все больше заказов, опасаясь не успеть накопить недостающую сумму для уплаты пошлины, — а информаторы и воры предпочитали приходить в «Веточку омелы» попозднее, прячась в тенях и шныряя по закоулкам. После того, как иссякал поток исполнителей (а иногда и особо осторожных заказчиков), идти домой по ночному городу не рискнул бы и сам Витор. Что говорить о какой-то манн-ви? Пусть я и не расставалась со святилищным поясом, чтобы все видели, кому я принадлежу, но в темноте не слишком-то хорошо видны охранные знаки. А вот женский силуэт отчаянные парни из доков, по-моему, способны разглядеть в любых обстоятельствах… поэтому я предпочитала ночевать прямо в «Веточке», заняв одну из комнат второго этажа.

— Сегодня должна прийти…

— Элиза. Я помню, — перебил Витор. — И даже помню, что ты отправляла ее в летний дворец, чтобы она выведала у кухарки любимые приправы Его Величества. Полагаю, я и сам запомню, что она скажет. А ты не видела сестру так давно, что, кажется, начала всерьез задумываться о том, что три и без того щедро одаренных жизнью ребенка могут стоить ее благополучия. Марш домой. Утром я передам тебе, что скажет Элиза. Кухарка леди Форкуад все равно зайдет только после того, как приготовит обед своей госпоже.

Я помедлила — и позволила ему забрать швабру.

— А если вдруг зайдет Ланс, — невозмутимо продолжил Витор и перехватил швабру совершенно не так, как следовало бы для мытья полов, — я переговорю с ним сам. Полагаю, давно следовало намекнуть ему, что о моей работе лучше договариваться напрямую со мной, а не пытаться надавить через тебя.

— Он еще не выполнил заказ для сэра Селти.

Напоминание об обворованном баронете заставило Витора несколько поумерить пыл.

— Хорошо, я буду намекать аккуратно.

Удовлетворившись этим обещанием, я вынула свой зонт из подставки, несколько удивившись тому, каким пыльным он оказался. Дождь шел, не переставая, уже дней пять — неужели за все это время я ни разу не выходила на улицу?..

Кажется, Витор прав: сидение в четырех стенах излишне затянулось. Только почему, чтобы спохватиться и взять себя в руки, понадобился внезапный визит Ланса с нелегальными косами?..

Брианна открыла мне дверь, не выпуская из рук огнестрела.

Я скептически изучила темную окружность дула с тремя рыжими волосками внутри, жесткими даже на вид, — можно было не сомневаться, кто подарил сестренке эту игрушечку и насколько она убийственна. Брианна, наконец, соизволила поставить огнестрел на предохранитель и даже смутиться. Она была по локоть в муке, вся такая уютная и домашняя, с пепельно-русыми кудряшками, выбившимися из девичьей косы, что смертельное оружие в ее руке воспринималось как-то несерьезно. Но сам факт его появления говорил о многом.

— Сюда заглядывал один из твоих друзей, — сообщила сестренка. Пожалуй, только она в свои прекрасные пятнадцать могла счесть моих нынешних знакомых друзьями. — Такой… бритоголовый. Очень расстроился, что не застал тебя, и просил передать, что нашел знакомых в том святилище, которые ты выбрала, и сможет провести тебя, чтобы осмотреть его изнутри. Кстати, почему я узнаю о твоем выборе от постороннего человека, а? — Она сощурилась и гневно потрясла огнестрелом.

Но напряглась я не из-за пляшущего под носом дула.

Конечно, стал бы Ланс маячить перед носом у Витора, когда есть такая удобная мишень, как моя сестра!

— Не открывай ему больше.

Брианна с недоумением опустила руки.

— А его это остановит? — помолчав, проницательно поинтересовалась сестренка.

— Нет, — помедлив, честно признала я. — Я поговорю с ним.

Хотя ведь именно этого он и добивался, засранец этакий!

Брианна стояла, выжидательно заломив светлую бровь и уперев руки в боки. На мгновение я почувствовала себя загулявшим муженьком, явившимся поутру, и послушно покаялась:

— Он соврал. Я еще не выбрала святилище. Ланс просто… — я замялась, не в силах продолжить. «Ланс» и «просто» в одном предложении упорно не сочетались.

— А, — кивнула сестренка, так и не дождавшись окончания фразы. — Значит, это тот самый…

Я тяжело вздохнула и нагнулась, чтобы расшнуровать ботинки. Обсуждать того самого я была решительно не готова.

Хозяйке гостиницы в шумном райончике в одном квартале от самого большого пляжа Арвиали вообще не стоило связываться с теневыми людьми. Частные консеквентеры и талботы низших чинов в «Веточке» мелькали едва ли не чаще постояльцев, расследуя супружеские измены и мелкие скандалы. Торговать неправедно добытой информацией у них под носом было ужасно опрометчиво.

Но отца не стало слишком рано. С огненными магами это случалось: они проживали свою жизнь, пылая и искря, оставляя следы в сердцах и судьбах, — и прогорали, как сухие щепки, едва протянув с полвека. Брианне тогда только-только исполнилось четырнадцать, а я, как и полагалось первенцу мага, в двадцать пять лет должна была отправиться в святилище и оборвать все связи с внешним миром, служа Хикаи-Токалль. Необходимость посвятить свою жизнь огненному ящеру, одаривающему людей пламенно-рыжими волосами, и раньше не приводила меня в восторг, а уж когда вдруг оказалось, что из-за этого Брианна останется одна в неполные шестнадцать и загремит в детский дом при той проклятой лаборатории, где служил отец…

Его дар сыграл с нами злую шутку. Дети магов не подлежали усыновлению и поголовно состояли на учете у военных. Если бы не это, проблема решалась бы в два счета: Витор не отказался бы оформить опекунство до совершеннолетия Брианны.

Вместо этого ему придется заключить с ней помолвку, заплатив несусветную пошлину в сотню солидов из-за неподходящего возраста невесты, а потом, когда Брианна получит право распоряжаться имуществом самостоятельно, еще и убить несколько месяцев на расторжение. На наше счастье, Витор считал себя в долгу перед нашим отцом и потому согласился.

Из восьмидесяти пяти солидов в тайнике двадцать заработал он. Еще семь принесла гостиница, десять — моя работа информатора, а всего остального мы бы и не увидели никогда, если бы не Ланс. Шустрый, мать его…

От него были сплошные проблемы. Талботы точили на него зуб, половина теневых Арвиали ненавидела его и мечтала запихнуть в петлю (а вместе с ним — и всех его скупщиков), за ним хвостом волоклись воришки помельче и погрязнее, мечтающие не то попасть в ученики, не то прибить свой недостижимый идеал… Но Ланс мог украсть что угодно. Сыграть кого угодно. Пробраться куда угодно. С его появлением дела пошли на лад, и за каких-то шесть месяцев мы скопили больше, чем за целый год до этого.

Успех стоил мне регулярных бесед с талботами среднего чина, внесения моей «Веточки» в список подозрительных заведений, уймы нервов и девичьей чести. И если регулярные стычки с консеквентерами Витор еще мог стерпеть, то за последнее едва не спалил Ланса прямо на пороге «Веточки».

Я частенько жалела, что остановила его тогда.

Брианна, в отличие от беспутной старшей сестры, с головой дружила. В небольшой квартирке с видом на городской парк, по дождливому сезону радующий глаз густой темной зеленью, было чисто, уютно и тепло. С кухни умопомрачительно пахло домашней выпечкой и яблоками с корицей. Сет, старый полосатый кот, с годами стал туговат на ухо и благополучно продрых мое появление, свернувшись клубком в плетеном кресле, но выставленный под солнечные лучи пушистый бок был вполне округл и, кажется, даже вычесан.

Огнестрел в эту идиллическую пастораль не вписывался категорически, но Брианна постоянно держала его поблизости.

Телефонистка на городской станции лениво сообщила, что аппарат в Синем особняке на Шагреневой аллее отключен по техническим причинам. В «Бочке рома» моему звонку неподдельно обрадовались, но ничего утешительного сообщить не смогли: Ланс не показывался у них вторую неделю, чем здорово печалил владельца, которому как раз нужно было выведать, у кого управляющий Летнего дворца планирует закупать вино к сезону. Я пообещала разузнать, что получится, и повесила трубку, досадливо прикусив губу.

Положим, в Летний дворец можно попробовать заслать Элизу. У нее, конечно, контакт налажен не с управляющим, а с поварихами, но те зачастую дружат с горничными, а они слышат и видят куда больше, чем иной дворецкий. Цепочка длинновата, и добыча сведений может затянуться, но сроков владелец «Бочки рома» и не ставил…

Но где, шелликот над ним пошути, Ланс?!

Я помялась и попросила соединить меня с «Веточкой». Витор взял трубку почти сразу. Пришлось, разумеется, описать ситуацию, ежесекундно опасаясь не то за Ланса, не то за швабру, но маг только раздраженно хмыкнул:

— Вот только заикнись, что я зря дал Брианне огнестрел.

— Не зря, — печально вздохнула я. Сам Ланс никогда не причинил вреда пятнадцатилетней девчонке, но за ним частенько волоклись хвостом теневые помельче и погрязнее, надеясь получить наводку, и последнее, чего я хотела бы, — так это чтобы Брианна оказалась перед ними безоружной. — Очень не зря. Ты не поживешь у нас неделю-другую, Вит? А я…

— А ты, — решительно перебил маг, — сейчас же пойдешь и выспишься. Никуда твой Ланс не денется. Я зайду вечером.

Я послушно покивала, соглашаясь со всем, — лишь бы он согласился на бдение над Брианной, пока я не разберусь с Лансом, — и, надавив на телефонный рычаг неверными пальцами, снова прижала трубку к уху.

В Алдеанском монастыре моему звонку обрадовались еще больше, чем в «Бочке». Я не стала спрашивать о шелликотовом воре прямо; но честно назвалась и принялась выспрашивать о святилище, особенно напирая на возможность связи с внешним миром. Хотя бы посетителей ненадолго в обитель пропускают?..

Но на этот вопрос ответили предсказуемо.

— Нет, — с благожелательным спокойствием произнес красивый женский голос. — Посетители допускаются только на территорию святилища. Обитель закрыта по приказу Хикаи-Токалль. Вас никто не потревожит, госпожа манн-ви. Если пожелаете, Огненный возьмет вас под свое покровительство сейчас.

Кажется, меня приняли за авантюристку из тех, кто норовил назанимать денег, а потом скрыться за высокой стеной святилища, прикрываясь именем Хикаи-Токалль. Я глухо хмыкнула в трубку, но отказалась.

Будь я одна, еще можно было бы пуститься во все тяжкие. Но мои долги, если я их наделаю, спросят с Брианны, увы.

— Не дозвонилась? — сочувственно спросила сестренка, подсунув мне чашку с горячим травяным отваром.

Я покачала головой. Если Ланс и был в Алдеанском святилище, то отнюдь не с высочайшего позволения властей, а значит, к телефону его не позовут. А соваться туда лично раньше времени что-то не тянуло.

— Зато я попросила Витора пожить здесь, пока не разберусь с незваными гостями, — сообщила я. — Он зайдет сегодня вечером.

— А ты? — слегка нахмурила светлые брови сестренка.

— А я останусь, пока он не придет, — пообещала я. — Пока нет дождя, самое время устроить девчачьи посиделки на балконе, а?..

Мы сотворили ужасное: разбудили Сета, чтобы вытащить на балкон плетеные кресла и легкий столик. Кот, наконец, заметил, что я явилась домой, и для порядка сводил меня к полной миске, бдительно проследив, чтобы я все-таки досыпала туда пару кусочков корма. После этого мне было даровано высочайшее позволение бродить по его, Сета, территории совершенно безнаказанно. Я воспользовалась разрешением, чтобы вынести на балкон еще и тарелку со свежеиспеченным пирогом.

Брианна охотно делилась новостями, то ругаясь на учителей, то хвастаясь новым школьным проектом, но все равно ухитрилась исподволь, как-то совершенно естественно вытянуть из меня подробности последних дней. О законченном гобелене над камином в «Веточке», о чудаковатой парочке, что всенепременно хотела комнату на первом этаже, об Элизе, которая с радостью пробиралась в Летний дворец по поручениям, — даже о визите талботов и новом объявлении на доске.

Только о детских косах я молчала как сыч. Брианна знала о моих «подработках», и, к счастью, понимала, что лучше бы этим фактом и ограничиться, не знакомясь с деталями, — а потому с готовностью перевела разговор на предстоящий выпускной.

Я обсуждала с ней платье и возможную аренду клубного ресторанчика неподалеку от школы, подкалывая сестренку за нежелание сознаваться, кто составит ей пару, и смеялась так много, что улыбка, кажется, намертво пристыла к лицу.

Меня не оставляла мысль о том, что Ланс еще ни разу не сдался так просто. И если он до сих пор не торчит на моем пороге, заливаясь соловьем, значит, придумал что-то гораздо, гораздо хуже.

А через два дня вернулась Томная Эва с шокирующей вестью: особняк на Шагреневой улице продан. Ланс уехал из Арвиали, и никто не знал, куда и зачем.

Глава 3. Везунчик

Сезон дождей близился к концу, и Арвиаль потихоньку оживала.

С каждым солнечным днем в городе появлялось все больше слуг, а возле Летнего дворца уже вился целый улей из трудолюбивых горничных и разнорабочих. Морской климат к воздушным колоннам и белоснежным статуям был безжалостен, и кругом требовался ремонт — хотя бы косметический. Королевские покои и гостевые комнаты следовало отмыть, проветрить и протопить, изгоняя запах сырости, кладовые — срочно пополнить, пирс — вычистить и подлатать, а страже требовалось проверить вооружение, освежить обмундирование и провести учения в преддверии появления важных персон.

Разумеется, в «Веточку омелы» тут же потянулась вереница специфических посетителей.

Хозяин «Бочки рома» был всего лишь ранней пташкой. Королевскими поставщиками интересовались решительно все. Кто с мирными целями (закупиться там же, пока цены не подняли, и потом весь сезон хвастаться наивным туристам, выманивая у них лишний солид), кто — не с очень. К счастью, нападение на грузовик Брайвенской ткацкой фабрики никто не смог связать со мной; но управляющему Летнего дворца пришлось заказать новые портьеры у местной артели, главе которой я отказала в дальнейших услугах. Я постаралась выбросить происшествие из головы, но все равно нервно дергалась всякий раз, когда на пороге «Веточки» появлялся кто-то, так или иначе заинтересованный в том деле. Впрочем, Атри-Тар со своим молчаливым напарником зашли чисто для галочки, ни на что особо не рассчитывая — и я так и не дала им повода на что-то надеяться, хоть и подозревала, что на смену им придет кто-то куда менее любезный.

Поэтому очередного мужчину с цепким взглядом и повадками типичного талбота неделю спустя я встретила без долженствующего энтузиазма. Он, впрочем, не слишком-то и расстроился, сразу предъявив медную бляху.

На этот раз не трехглавый лев, а нахохлившийся гриф. Коронер.

Я почувствовала, как немеют губы, не желая говорить с ним ни о чем.

— Младший коронер Ар-Нарилль, — представился он и убрал бляху с глаз долой. — Разрешите украсть у вас минуту, госпожа?..

Что-то заставило меня насторожиться. То ли неожиданная вежливость, то ли фамилия: приставкой «Ар» награждались такие, как мы с Брианной, — дети магов в первом поколении. Значит, старший брат или сестра этого коронера уже в святилище… или — я присмотрелась, отмечая относительно юный возраст посетителя — он готовится отправиться туда сам?

Но перегибаться через администраторскую стойку, чтобы рассмотреть, есть ли на талботе святилищный пояс, было как-то неловко.

— Лави Ар-Фалль, господин коронер, — представилась я, и мы обменялись одинаково вымученными улыбками — как двое больных с общим диагнозом: совпадение не поделит боль надвое, но переносить ее все равно становится легче, когда понимаешь, что не одинок в своей беде. — Желаете кофе?

На этот раз в зоне ожидания не было швабры с ведром, и талбот согласился. Я без особых сожалений распотрошила заначку Витора и присоединилась к Ар-Нариллю на широком диванчике напротив пустого камина.

— Значит, вы та самая манн-ви, — задумчиво констатировал Ар-Нарилль, с удовольствием вдыхая аромат кофе. Витор, чего греха таить, закупался у королевских поставщиков. — Признаться, я много о вас слышал.

На нем самом пояса не было. Значит, не первенец. Кто-то другой ушел в святилище вместо него.

— Надеюсь, только хорошее? — подпустив в голос наивного кокетства, поинтересовалась я. Полгода регулярных бесед с талботами научили ничем не выдавать ледяной ком страха в животе и дрожь в коленках.

Но коронер, увы, тоже оказался не лыком шит.

— Боюсь, вы не учли специфику моей работы и места, где я, как правило, слышу о тех или иных людях, — с широкой улыбкой, открытой искренности которой позавидовал бы и сам Ланс, сказал Ар-Нарилль. — В устной характеристике, которую я получил от соседнего отдела, было ровно пять цензурных слов. «Красивая» и четыре предлога. Жестикуляция, к сожалению, тоже подлежит цензуре. Вся.

На мгновение я замешкалась, несколько удивленная такой откровенностью, но потом спохватилась и захлопала ресницами, надув губы. Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы мыслительный процесс не слишком явно отражался на лице.

Талботы так не разговаривают. Они либо льстят, втираясь в доверие, либо сочувствуют (с той же целью), либо давят авторитетом, размахивают бляхой и орут. И никогда, ни при каких обстоятельствах, ни за что не ходят поодиночке. Особенно — в такой специфический район.

Либо господин коронер в самоволке, либо где-то поблизости сидит в засаде его напарник, а на Ар-Нарилле — прослушивающее плетение. И если верен последний вариант, если произошло что-то настолько из ряда вон, что управление не поскупилось на редчайшее заклинание, лишь бы распутать дело… клянусь покровителем, я сдам Ланса с потрохами.

— Никакой прослушки, — будто прочитав мои мысли, сообщил талбот и отставил полупустую чашку с кофе. Медленно, явно наслаждаясь эффектом, расстегнул щегольскую куртку и небрежно перебросил ее через подлокотник. По-летнему тонкая футболка, эффектно подчеркивающая атлетическое телосложение, явно не подразумевала под собой никаких заклинаний. Если только…

Нет, цвет волос настоящий. Самый обычный светло-каштановый, без единого проблеска телепатического пурпура.

— О, я вовсе не думала…

— Думали, — невозмутимо прервал меня талбот и лихо усмехнулся. — Возможно, еще и подозреваете, что я спрятал заклинание где-нибудь в штанах.

И протянул цельный волос через все туловище до уха, чтобы тот передавал вибрацию в плетение? Ну, разве что где-то по Арвиали бродит пурпурный телепат с гривой до колена.

Но вместо того, чтобы озвучить напрашивающееся на язык саркастическое замечание, я с видом предсказуемой дурочки опустила глаза. Штаны как штаны, серые, без карманов и узковатые для сюрпризов. Пожалуй, единственным плетением, которое можно было в них спрятать, мог считаться разве что колтун на волосатых ногах — если, конечно, господин коронер исхитрился отрастить там нужную длину…

Покраснеть не получилось, и я ограничилась тем, что смущенно отвела взгляд.

— Клянусь, у меня не было ни единой мысли о прослушке, господин Ар-Нарилль. Просто… я думала… — так и не подняв глаз, я провела пальцами вдоль святилищного пояса на своей талии.

Талбот мгновенно посерьезнел. Кажется, его главную болевую точку можно было считать открытой.

— Старший брат, — коротко и хрипло сказал он. — Алдеанское святилище.

Детям магов не говорят: «Мне жаль». В служении покровителям нет ничего страшного и неотвратимого. Это — плата за одаренность, за возможность подняться в обществе, за сытое детство и уверенность в завтрашнем дне. Магам открыты все двери, что горевать о том, что для их первенцев одна однажды окажется закрытой?..

Это не конец, не смерть и не расправа. Но справедливостью здесь тоже не пахнет.

— У меня здесь останется сестренка, — тихо сказала я.

Талбот дернул щекой. Он-то еще лучше меня понимал, что Брианне тоже придется жить с таким же шрамом на душе. С осознанием: чтобы она могла освоить профессию по своему выбору, выйти замуж, может быть, даже родить детей, я своей свободой выбора пожертвовала.

Но обсуждать это с чужачкой Ар-Нарилль не горел желанием, а потому извлек из кармана куртки фотографию. Я ожидала увидеть очередное изображение Ланса анфас и даже не сразу поняла, что смотрю отнюдь не на него.

С фотографии едва заметно улыбалась совсем юная девушка сногсшибательной красоты. Нежное личико сердечком, лукавый изгиб бровей, чувственные пухлые губы — и все это меркло по сравнению с ее волосами. Длинными, густыми, чуть-чуть волнистыми — насыщенного янтарно-медового цвета, будто подсвеченного изнутри.

Восхищенный возглас, вырвавшийся у меня, был совершенно неуместен, но сдержаться оказалось выше моих сил.

— Медовый маг! — восторженно ахнула я. — Да все окрестные кондитерские передрались бы… погодите. Они что, уже передрались, поэтому вы здесь?

Коронер криво усмехнулся и ответил в типичной талботовской манере:

— Надо полагать, вы ее не встречали.

Я с сожалением покачала головой. Весть о появлении в Арвиали медового мага можно было бы продать немногим дешевле конкретного списка его счастливых заказчиков — так редко проявлялся подобный дар.

— Понятно. — Ар-Нарилль бросил фотографию на кофейный столик и пару секунд смотрел на нее с непередаваемой смесью раздражения и нескрываемого обожания на лице. — Госпожа Ар-Фалль… у меня есть сведения, что Памелу последний раз видели в компании небезызвестного Шустрого Ланса.

Шустрый Ланс с объявления о розыске улыбался с непрошибаемым оптимизмом человека, которому всегда везло на красавиц.

— Вот как, — невыразительно произнесла я и запоздало сделала круглые глаза. — Вы полагаете, он мог?..

— Я склоняюсь к версии, что она сбежала с ним, — таким же нейтрально-ровным голосом сообщил талбот.

— Погодите, — нахмурилась я, отвернувшись от возмутительно улыбающихся фотографий. — Вы же коронер. Почему вас интересует живой маг?

— Потому что Памела Ар-Нарилль — моя младшая сестра, — с безнадежной усталостью в голосе сознался коронер. — И если она действительно сбежала с этим шелликотовым вором, я ее сам прибью. Лави… госпожа Ар-Фалль… в вашей гостинице очень уютно и всегда полно посетителей. Должно быть, сюда стекается множество слухов…

Я откинулась на спинку дивана и честно прослушала оду «Веточке омелы» и ее очаровательной хозяйке. Талбот выбирал слова очень осторожно и вел себя куда вежливее, чем вначале: должно быть, за пределами своей компетенции чувствовал себя отнюдь не так уверенно, как пытался показать.

— Значит, вы здесь как частное лицо, — задумчиво протянула я, переждав шквал тонких намеков. — А что говорят консеквентеры?

— Они заведут дело не ранее, чем через трое суток после пропажи, если Памела не объявится за это время, — мрачно пробурчал талбот, сжав кулаки. — Но трое суток… у вас ведь тоже есть младшая сестра, вы же понимаете…

О да, я понимала. Увы, больше, чем хотела бы.

Во-первых, закрыть глаза на его беду мне не позволит совесть. Если бы Ланс не явился ко мне в поисках выхода на практикующего мага, не связанного с военными, я бы, может быть, и отмахнулась от поставленной задачи… но вот ведь он, искомый маг. Военным не нужны кондитеры.

Во-вторых, никаких денег за сведения с талбота брать нельзя. Хитрец неспроста сразу показал бляху: проболтайся я, что торгую информацией, — и вскоре здесь будет не протолкнуться от налоговых ревизоров, выискивающих неучтенный доход.

А в-третьих… я снова подняла взгляд, и очередная фотография Ланса анфас улыбнулась мне — шире некуда.

Он все равно нужен мне.

Заказ для сэра Селти так и не выполнен, и некого заслать в особняк герцогини Тар-Рендилль, чтобы выяснить, как она собирается декорировать залу к открытию сезона, и… и вообще…

Он ни слова не сказал мне, прежде чем продать шелликотов особняк на Шагреневой. Просто взял и ушел!

А талботы все так же заглядывают в «Веточку», как будто им тут медом намазано.

— Понимаю, — негромко сказала я Ар-Нариллю и успокаивающе коснулась кончиками пальцев его напряженной руки. — Я сделаю все возможное, господин коронер. Здесь действительно бывает много людей, возможно, кто-нибудь видел вашу сестру. Вы не могли бы оставить фотографию? Я поспрашиваю и сменщика попрошу, чтобы он разузнал, что сможет.

Талбот на мгновение застыл, уставившись на мои пальцы на своем кулаке — и, когда я уже неподдельно смутилась и убрала руку, поднял, наконец, глаза. Васильково-синие, ясные, освещенные шальной надеждой.

— Спасибо, госпожа Ар-Фалль. Я не останусь в долгу.

После ухода талбота я долго сидела перед пустым камином, откинувшись на спинку диванчика. Пропавшая Памела Ар-Нарилль обольстительно улыбалась мне со слегка помятой фотокарточки, будто подначивая: что, слабо? Не знаешь, с чего начать? Это он всегда искал для тебя. Это его ты посылала на такие задания. Что будешь делать теперь?

Я смотрела на эту невероятную красавицу и с трудом подавляла желание немедленно разжечь камин, использовав фотографию вместо растопки, потому что отчетливо понимала: найти Шустрого Ланса, когда он не хочет, чтобы его нашли, — задачка из разряда невозможных.

— Не дождешься, — процедила я сквозь зубы и решительно поднялась на ноги.

Первым делом следовало найти покупателя Синего особняка. Сделка купли-продажи здания, внесенного в реестр архитектурных памятников, не могла не привлечь внимание соответствующих служб. Ланс наверняка действовал через поверенного, но даже я не знала, кому бы он мог поручить разбираться со своим домом.

Значит, придется Томной Эве прошерстить длинный список своих поклонников. В конце концов, случайные люди в него не попадали. Неужели не отыщется никого из кадастровой палаты? А если вдруг это ничего не даст…

Я остановилась перед доской информации — той ее половиной, которую стабильно занимали листовки, рассылаемые управлением. Ланс отличился даже тут: только объявление о его розыске ограничивалось одним-единственным изображением анфас — и только он выглядел таким жизнерадостным, словно написанное внизу вознаграждение вот-вот само свалится ему в руки. Все остальные хмурились и скалились, будто предвосхищая реакцию на сообщение о необходимости отыскать Шустрого Ланса, когда тот залег на дно.

— Не ты, — задумчиво сказала я фотографии грустного усатого мужчины слегка за сорок, — не твой профиль. И не ты, ты у нас вроде по прослушке телефонных линий… а тебя вообще поймали… — одно из объявлений отправилось в мусорную корзину, освобождая место для нового.

После просмотра доски объявлений и недолгих раскопок в памяти я была вынуждена признать: кроме Томной Эвы, из моей сети информаторов никто и близко не смог бы подобраться к Лансу. Не говоря уже о том, что половина из них вообще сбывала мне информацию только благодаря протекции самого Ланса…

Я печально вздохнула, оставила письменные инструкции для Эвы и, дождавшись сменщика, вышла из гостиницы.

Глава 4.Проныра

В Арвиали не так много заведений, не закрывающихся на сезон дождей. Жизнь здесь закипает, когда возвращается солнышко и теплый морской бриз. Тогда на мощеных улочках становится не протолкнуться от магазинчиков с сезонными товарами, рекламных щитов музеев и аквапарков, на каждом углу ловят доверчивых туристов экскурсоводы, а у извозчиков наступает золотая пора.

Сейчас, когда ливни становились все короче и теплее, но после каждого из них пляж кишел медузами, работали только те, чьи услуги требовались круглогодично и круглосуточно: маленький фруктовый базарчик на удаленной от прогулочной зоны площади, редкие пивнушки вроде той же «Бочки», куда заходили моряки, одно-единственное ателье на весь городок да пара лавок с хозяйственной мелочевкой. «Веточку омелы» спасала только почасовая оплата и дурная, но громкая слава — иначе и мне бы приходилось закрывать гостиницу на три месяца в году.

А безымянная старая кофейня на Центральной площади держалась благодаря частым заказам томных барышень из налоговой, занимавшей соседнее здание, феерическом, невероятном обаянии хозяйки.

— А, опять ты, — флегматично протянула она, обернувшись на звон дверного колокольчика, и безо всяких вопросов потянулась к большой медной джезве. — Святилищный пояс-то еще на талии сходится?

— Сходится, — невозмутимо отозвалась я. Из-за позднего времени кофейня пустовала, и можно было пронаблюдать особый ритуал: Керен, по-восточному смуглая и кудрявая, в своих умопомрачительных цветастых юбках, завертелась возле варочной зоны, как злая ведьма. Ложечка кофе из одного мешочка, ложечка — из другого, щепотка специй откуда-то из-под прилавка, отломленная прямо на моих глазах половинка палочки корицы, остро пахнущая звездочка аниса… на моих глазах создавалось настоящее колдовское зелье, и оставалось только молиться, чтобы не рухнуть после него замертво, как какая-нибудь придурочная принцесса. — Недорабатываешь.

В ответ на провокационное заявление на стойку с грохотом выставили кругленькое пирожное с острой вершинкой из взбитых сливок. Прозрачный стакан с кофе появился следом; я оценила запах и цвет и на всякий случай поинтересовалась:

— А для себя ты по этому рецепту уже варила?

— Нет, — охотно отозвалась Керен, затевая повторный ритуал для второй чашки — уже действительно для себя. Тонко и нежно запахло ванилью и молоком. — Рецепт новый, еще ни на ком толком не опробовала. Должно быть вырвиглаз, как раз как ты ненавидишь.

— Надеешься избавиться от конкурента столь низменным способом? Как низко ты пала… — невнятно пробурчала я с полным ртом взбитых сливок.

— Какой ты мне теперь конкурент? — хмыкнула Керен и примостилась на высоком стуле, небрежно расправив цветастые оборки верхней юбки. — Ланс-то — фьють, и нет его!

— Уже слышала, — вздохнула я и не без опаски отпила кофе. Застыла на мгновение, зажмурившись, примиряя вкусовые рецепторы с жестоким контрастом с нежным пирожным, и демонстративно вытерла несуществующие слезы. — Керен, это ужасно.

— Что, ты все-таки залетела от него?

Задать подобный вопрос столь непринужденным тоном способна только лучшая подруга со школьной скамьи. Больше ни у кого язык не повернется.

— Кофе твой ужасен, — сообщила я ей столь же непринужденным тоном.

— Ничуть. Мой, — она невозмутимо отсалютовала мне своим стаканом латте, — чудесен. За твой — не поручусь. Но я тебе для того и дала десерт, чтобы ты в случае чего закусывала.

Я злобно погрозила ей полной ложкой взбитых сливок и приложила все усилия, чтобы святилищный пояс обматывался вокруг талии не в три оборота, а хотя бы в два. Но даже это не помогло забить острую горечь на языке, и дело закончилось тем, что Керен осталась без латте.

— Вообще-то, — проникновенным тоном сказала я, приговорив ее кофе, — я рассчитывала позаимствовать у тебя осведомителя-другого. Ну, или хотя бы заплатить тебе за услугу…

— Ты за кофе для начала заплати, — фыркнула Керен, колдуя над третьей порцией.

— Э нет, за это ты мне сама доплатить должна! — возмутилась я и полезла за кошельком. Серебряная монетка мелодично звякнула о стойку и застыла: на отшлифованном металлическом кругляше Его Величество гордо задрал нос, такой прямой, будто его вычертили по линейке. — Керен… на самом деле у меня для тебя припасен интересный слушок. Я тебе его выложу, и ты сама пригонишь ко мне осведомителей. Пинками.

— М-да? — подруга косо глянула на меня через плечо и снова повернулась к джезве. — Что за слушок?

— Выключи-ка огонь, — ласково попросила я и выложила на стойку фотографию Памелы Ар-Нарилль. — И глянь сюда. Нет, сначала выключи!

Керен для разнообразия послушалась и обернулась — с чрезвычайно скептическим выражением лица, которое сползло с нее в рекордные сроки.

— Медовый маг, — хрипловато произнесла она. — Здесь, в Арвиали?! Лави… трое осведомителей. Я первая должна получить ее контакты, слышишь?!

— Понятия не имею, где она, — предельно честно призналась я. — Последний раз ее видели с Шустрым Лансом. И… Керен, я не могу рассказать всего, прости, но… ее нужно найти. А Лансу — оборвать уши.

Энтузиазм Керен несколько поугас.

— Если ее прятал Ланс… погоди. Он что, тебя бросил? — кажется, она была как никогда близка к тому, чтобы добровольно угостить меня нормальным кофе, но я бездарно профукала этот шанс.

— Трудно сказать, — я пожала плечами. — Вообще-то я манн-ви, забыла? Мы не вступаем в брак и не заводим постоянных отношений. Какой смысл, если в один прекрасный день меня заберет Хикаи-Токалль?

— Это ты мне могла рассказывать до того, как познакомилась с Лансом, — тут же уела меня Керен. — Нет, серьезно, он бросил тебя из-за этой?.. — судя по суровому выражению ее лица, медовая куколка Памела только что потеряла пару пунктов привлекательности для местных работодателей, даже не показавшись лично.

— Трудно сказать, — повторила я, не став спорить. Смысл? — Последний раз, когда мы с ним виделись, я выгнала его взашей и пригрозила продать сведения о его очередной авантюре управлению. Это можно считать поводом, чтобы меня бросить?

Керен не задумалась ни на мгновение.

— Нет, — отозвалась она, успокаиваясь на глазах. — Взашей ты его выгоняла раз шесть или семь, а угрозами сыплешь, по-моему, всякий раз, когда вы видитесь. Но он всегда возвращается.

Возвращался. Но до сих пор он ни разу не просил о помощи. Шантажировал, подкупал, ловил на слове, вынуждал… я наняла Элизу, как он хотел, я оборвала контакты с Грязным Тоддом, когда Ланс потребовал, я предоставила Томной Эве возможность бесплатно пользоваться свободными комнатами в «Веточке»… я шла у него на поводу, потому что хотела верить — не то ему, не то в него, и почему-то неизменно оставалась в выигрыше. Пока не выяснилось, что у этой веры есть четко очерченные границы.

Готов ли Ланс смириться с ними? Я не знала.

— Не хочу об этом говорить, — пробурчала я, гоняя по десертному блюдцу недоеденный кусочек песочного теста. — Все сложно. Давай о чем-нибудь простом, а? Например, мне нужно четыре осведомителя, а не три.

Керен помедлила, адресовав мне пронзительный взгляд поверх стакана с очередной порцией латте. Я почувствовала себя букашкой под микроскопом и собралась уже возмутиться по этому поводу, но подруга опустила жгуче-черные глаза и покачала головой, признавая за мной право молчать о личном и сложном.

— Не могу. Сама понимаешь, через неделю здесь будет король со свитой. Торговцы с ног сбились, всем нужно все знать. Понимаю, когда речь заходит о Лансе, можно весь штат информаторов на уши поставить и ничего не получить на выходе, но… — Керен развела руками. — Трое. После прибытия Его Величества, возможно, освободится еще несколько человек, я дам тебе знать. Обрисуешь хотя бы примерно область поисков?

Я отложила десертную вилку и глубоко вздохнула, пытаясь упорядочить разбегающиеся мысли.

— Ну, если у меня в распоряжении будет всего трое… — что ж, тогда поисками посредника, продавшего Синий особняк, Томной Эве придется заниматься в одиночку. — Во-первых, мне нужен кто-то, кто отследит путь Памелы Ар-Нарилль за последний день, когда о ее местоположении было точно известно. Возможно, удастся узнать, куда и с кем она собиралась идти дальше. Во-вторых (я понимаю, это безнадежно, но попробовать стоит), кто-то должен проделать то же самое уже по перемещениям самого Ланса. А в-третьих… — я взяла паузу, чтобы еще раз достать кошелек и вынуть оттуда еще одну фотографию.

Снимок был казенный, на скверной бумаге, да и соседство с мелкими монетками не пошло ему на пользу. Но Керен все равно оценила:

— Красавчик. А сама ты Ланса не бросала?

— Это Марк Ар-Нарилль, — продолжила я, не оценив шутки. — Старший брат Памелы Ар-Нарилль. Коронер из местного управления. Это он попросил меня помочь с поисками сестры, потому как официальному заявлению о пропаже дадут ход только через трое суток.

— И что тебя беспокоит? — поинтересовалась Керен, легко отбросив шутливый тон.

— Мне нужен человек, который не побоится сунуться в дела управления, — честно призналась я. — Ты же еще служишь информатором для консеквентерского отдела? Может быть, найдется знакомый, готовый рассказать пару историй о коллеге… если Марк Ар-Нарилль действительно их коллега… и заодно проверить, правда ли у него есть сестра или он пришел в надежде вывести меня на чистую воду.

«А через меня — дотянуться до Ланса», — так и не прозвучало. Но Керен недаром стойко держалась в списке моих злейших конкурентов.

— Ты уверена, что Лансом мог заинтересоваться еще и коронер? — интерес консеквентеров, само собой, даже не обсуждался.

Я тяжело вздохнула.

— Нет. Но незадолго до его отъезда цену за его голову увеличили почти в полтора раза, и ни Томная Эва, ни я сама так и не смогли выяснить, почему. А потом он вдруг исчезает, прихватив с собой ни много ни мало практикующего мага, не связанного контрактом с военными лабораториями. В общем… — я развела руками.

— Типичный Ланс, — сочувственно кивнула Керен.

О да. У моих проблем, как правило, всегда было одно и то же имя. Ткни пальцем в любую — не ошибешься.

— Лави, — негромко произнесла Керен. — Если тебе нужно что-то еще, чем я могла бы помочь…

Я вымучила из себя улыбку и покачала головой.

Кое с чем, увы, мне не могла помочь даже Керен.

Громада Алдеанского монастыря производила гнетущее впечатление. Вход в ущелье преграждали массивные ворота с симметричными огненными змеями, изображенными на каждой створке; за ними едва-едва виднелись острые пики башен, гармонично вписанные в окружающий пейзаж, и множество черных прямоугольных провалов в скале, обращенной к морю. Само святилище пряталось в глубине, и рассмотреть его снаружи не представлялось возможным.

Меня встретили с распростертыми объятиями. В прямом смысле: симпатичная женщина лет тридцати — тридцати пяти попыталась обнять меня вместо приветствия, будто я вернулась домой после долгого путешествия. Называть мрачную громадину, запрятанную в скалах, домом меня однозначно не тянуло, и от протянутых рук я едва не шарахнулась, в последний момент заставив себя стоять на месте.

От просторных одежд манн-ви сильно пахло дымом и гораздо слабее — тимьяном.

— Тебя никто не провожает? — с легким удивлением поинтересовалась она, сделав вид, что не заметила заминки.

— Мое время еще не пришло, — ответила я.

После этой фразы мы обе как по команде уставились на густой дым над жаровней справа от ворот. Тот продолжал как ни в чем не бывало валить вертикально вверх, подтверждая правдивость моих слов, и энтузиазм манн-ви несколько поувял.

— Я просто хотела взглянуть на монастырь, — смущенно призналась я. — Это ближайшее святилище к дому, и я думала…

— Твой дом перестанет иметь значение, когда ты придешь под сень Хикаи-Токалль, — покачала головой манн-ви. — Но на тебе его метка, и ты можешь войти, если пожелаешь. — Жрица уверенно протянула мне маленький флакончик с маслом.

Солнечный зайчик проскользил по ее рукам и быстро улепетнул прочь за ворота.

— Я пожелаю и выйти, — без обиняков сообщила я, отступив назад.

Общение с покровителями не проходит даром. Там, где обманет фейри, человек своего шанса тоже не упустит. У нас гораздо больше общего, чем хотелось бы.

Намажь я масло из тимьяна на веки — и выйти за ворота уже не смогу. Как и все, кто видел Хикаи-Токалль и его слуг.

— Уверена? Взгляни на него — и ты не захочешь уходить. — Манн-ви протягивала мне флакончик. Золотистое масло мягко плескалось почти вровень с горлышком, притягивая взгляд. — Ничто не сравнится с красотой Огненного покровителя. Он ждет тебя.

Голос звучал мягко и завораживающе. Так убедительно, так правдиво, так искренне…

Как Лансово неизменное: «Верь мне».

Я убрала руки за спину.

Хорошо, что Витор не знал о моем решении явиться в Алдеан. Я почти как наяву слышала его голос, отчитывающий меня за сумасбродство и непредусмотрительность.

«На что ты рассчитывала? — непременно спросил бы он. — Что та манн-ви, родившая троих детей под сенью монастыря, будет проходить мимо и всенепременно тебя узнает, хоть и не видела ни разу, и тут же расскажет, где сейчас твой бритоголовый придурок?!»

Дурацкая была идея.

Но ведь Ланс как-то пробирался сюда… впрочем, как он это делал, как раз понятно. Увы, я могла разве что пройти через ворота.

Но вот кто другой и постучаться бы не рискнул, чтобы проверить эту ниточку.

— Полгода, — сказала я не столько жрице, сколько себе. — Потом я приду и сделаю, как он хочет.

Манн-ви убрала, наконец, флакончик и нехорошо сощурилась.

— Опасные слова, Лави Ар-Фалль.

— Знаю.

Тут главное — не уточнять, куда приду и кто он. Хикаи-Токалль, как и все князи-покровители, слышит каждое слово, произнесенное на его земле.

— Что ж, заходи. — Жрица посторонилась, открывая моему взгляду мощеную тропку, вьющуюся между скал. Она вела наверх, к черным провалам входов в жилые пещерки, придававшие монастырю неуловимое сходство с ласточкиными гнездами. Впечатление портил разве что дым жаровен, неизменно отмечающие занятые кельи.

Здесь время словно остановилось. Будто никто и слыхом не слыхивал про водяное отопление, централизованное водоснабжение и магазины с туристической экипировкой. Впрочем, кто бы рискнул заводить подобные разговоры с огненной ящерицей?..

Манн-ви сопровождала меня, пока я поднималась по извилистой тропе. За тот час, что я поднималась к святилищу, навстречу попалось всего два человека: седеющая женщина в просторном платье, вышедшем из моды лет десять назад, и совсем молодой парень без рубахи, зато с внушительным шрамом от ожога на груди. Совсем разные, будто и не посвященные одному и тому же покровителю. Их объединял только отрешенный взгляд: будто они смотрели вперед и видели совсем не меня… или гораздо больше, чем меня.

Я не оборачивалась.

Тишину нарушал только прибой да свист ветра в вышине. Моя провожатая, провалив попытку заманить жертву в монастырь раньше срока, теперь упорно молчала. Где здесь ухитряются прятать троих детей? Как?

— Здесь всегда так тихо? — от медитативного шума волн становилось не по себе, словно они тоже надеялись загипнотизировать меня и запереть в монастыре навсегда.

Манн-ви покачала головой. Я подумала, что она нарочно нагнетает обстановку, чтобы я не выдержала и попросила масло — лишь бы увидеть, что жрица высматривает в вышине и куда так отрешенно смотрела встреченная разновозрастная парочка. Но манн-ви взяла паузу, чтобы кивком указать направление — вверх и влево, где за поворотом тропы виднелись следующие ворота. Внутренние, куда не было хода даже мне.

— Все собрались в святилище, — сказала она. — Сегодня поется благодарность Хикаи-Токалль за летнее тепло.

Конечно… первый день лета. Я настолько привыкла ориентироваться на прибытие короля в Арвиаль, что о календарном начале сезона даже не подумала.

А здесь помнили только о нем.

Внутренние ворота, в отличие от внешних, никакими рельефами и картинами похвастаться не могли. Просто ровные деревянные створки, потемневшие от времени и безжалостного морского климата. На них не было ни замков, ни упоров, но даже осерчавший к вершине ветер не мог их распахнуть. Туда, в святая святых Алдеана, допускался только огонь — и его дети.

Я постояла возле запертых ворот, прислушиваясь к ощущениям в гудящих от долгого подъема ногах, и развернулась на сто восемьдесят градусов. Мощеная тропинка скрывалась за поворотом, и казалось, будто она упирается в скалу — а выхода отсюда нет вовсе.

Интересно, а где они держат телефон? Линию не дотянули бы даже до тех «ласточкиных гнезд», не то что на такую верхотуру. Да и с тимьяновым дымом над жаровней на входе телефонная трубка как-то не гармонирует…

Выходит, то, что мне показали, готовы открыть всем непосвященным. Просто пыль в глаза — мало ли я сама ее пускала, чтобы впечатлить туристов?.. А новый настоятель живет где-то в другом месте. Возможно, в том самом, которое не увидеть без масла из тимьяна… но если я им воспользуюсь — то что толку от полученных знаний?

Пятнадцать солидов. Пятнадцать солидов — и все. Звучало бы вполне достижимо, если бы не срок в полгода.

— Возвращайся, — сказала на прощание манн-ви. — Он ждет.

— Вернусь, — пообещала я, и внешние ворота бесшумно закрылись передо мной.

Я постояла и перед ними, внезапно начав всей душой сопереживать туристам.

Ну, сходила. Посмотрела. И что?

Естественно, та манн-ви, за которую просил Ланс, меня не знала — и, вероятно, не видела даже. Сам Ланс, разумеется, не прохаживался прогулочным шагом по священной тропе — а кто бы позволил мне с нее сойти?..

Только зря разбередила душу.

Обреченно выругавшись прямо перед монастырскими воротами, я развернулась, поплотнее закуталась в большой платок, прячась от ветра, и неспешно побрела к морю. Широкая дорога огибала скалы и ныряла вниз, к длинному пирсу, где еще должна была ждать нанятая лодка. Но до нее я не дошла.

— Лави? Лави Ар-Фалль? — взволнованно произнес женский голос.

Я остановилась и огляделась. Справа отвесно вздымалась скала; по левую руку простиралось плато, плавно спускающееся к Арвиали, а впереди беспрестанно шумело сизое от надвигающейся непогоды море.

Окликать меня было некому.

— Я здесь.

Голос звучал откуда-то справа, и я с недоумением обернулась к серой громаде скалы. Та выглядела вполне себе монолитной и непоколебимой — пока прямо из толщи ко мне не шагнула та самая женщина, что встретилась мне по дороге наверх. Оказывается, она все-таки умела фокусировать взгляд на собеседнике.

— Вам не следовало так рисковать, — с легким материнским укором в голосе сказала женщина. — Неужели он не передавал, что достаточно постучать по скале, и я услышу?

Я глубоко вздохнула и потерла лоб.

Кто «он», наверное, даже спрашивать не стоило. Стихийное бедствие, а не мужчина…

Ее звали Таби Ар-Заин, и она, конечно же, понятия не имела, где сейчас Ланс.

— Он сказал только, что вы не сможете помочь, — виновато пожав плечами, сообщила женщина, — и пообещал, что придумает что-нибудь. Но я не видела его уже больше недели и забеспокоилась, а когда увидела вас, то решила…

В ней уже не было ничего потустороннего и гнетущего. Просто мать, переживающая за своих детей и лишенная возможности хоть как-то повлиять на ситуацию, готовая схватиться за любой шанс, лишь бы выпутаться. Вблизи стало понятно, что она гораздо моложе, чем показалось мне поначалу; а ранняя седина в ее-то положении была легко объяснима.

— Но вы здесь не из-за меня, — констатировала она. Шальной огонек надежды, освещавший ее взгляд, погас так же быстро, как загорелся.

— Вообще-то… — я неуверенно взглянула на скалу за ее спиной. Монолит. Как Ланс, шелликот над ним пошути, отыскал там потайной ход?! — Вы можете мне помочь. Я заплачу.

— Правда? — она улыбнулась, как обрадованная девчонка, и стала выглядеть на свой возраст — старше меня от силы лет на пять. — Но волосы у Ланса…

— Я не стану покупать волосы. Мне нужен сам Ланс. Любые сведения о том, где он может быть, с кем собирался связаться и о чем говорил.

Женщина вздрогнула и чуть подалась назад, когда я произнесла его имя. Кажется, невозмутимый тон мне все-таки не дался.

— Он интересовался системой морских пещер, — нахмурившись, сказала Таби. — Они пронизывают почти всю скалу. Нижний уровень затапливает во время прилива, но верхний вполне пригоден для того, чтобы скрываться, а в расширенной части даже есть несколько вспомогательных помещений, обустроенных монастырем.

Вот, значит, где прячутся ее дети. И, вероятно, телефон…

— Что-то не так? — напряженно спросила она.

А что не так? Типичная минутка культурного шока. В кругах, где я, как правило, вращаюсь, есть всего один способ вытянуть из собеседника сведения, не заплатив за них, и он включает клещи. А Таби даже не попыталась назначить цену, обрадовавшись любой помощи, и теперь меня нещадно грызла совесть.

Лучше б таким кусачим был здравый смысл.

— У вас есть карта пещер? — поинтересовалась я и прежде, чем здравый смысл все-таки наточил зубы, добавила: — За нее заплачу отдельно.

— Нет, — печально вздохнула Таби. — Но я нарисую! Дайте мне только пару дней, я обязательно…

— Хорошо. — Я залезла во внутренний карман и вынула припрятанный там мешочек. — Пометьте на ней те ответвления, которые Ланс изучал дольше всего или просто интересовался тщательнее. Я вернусь через два дня и доплачу.

— Спасибо! — она так сжала в руках вышитый мешочек, будто я подарила ей не несколько серебрушек, а как минимум сертификат на дворянство. — Только, госпожа Ар-Нарилль, большая часть пещер верхнего уровня принадлежит Хикаи-Токалль. Вы отмечены им и сможете войти, но кто-то другой — нет.

Кажется, образовавшаяся пауза затянулась, но я все-таки подобрала челюсть и осторожно сказала:

— Ну, раз они закрыты для непосвященных, значит, там Ланса все равно быть не может.

Таби кивнула без промедления и с заметным облегчением, подтвердив, что Ланс все-таки не окончательно сошел с ума. И я — не то обнадеженная, не то озадаченная — все-таки пошла к лодке, оставив монастырь за спиной.

Глава 5. Соперник

Таби выполнила свое обещание. Два дня спустя я оказалась счастливой обладательницей не одной, а сразу трех карт: пещеры находились друг над другом, и манн-ви предпочла рисовать их уровнями, чтобы избежать наложения и путаницы. Пометок было всего две: внизу, в гроте у самой линии прилива, и в широком проходе совсем близко к монастырской земле. Второй аккуратный кружочек насторожил меня больше всего.

Положим, Таби не подозревала, что Ланс вхож на любую землю в королевстве. Но я не питала никаких иллюзий: он действительно мог пробраться куда угодно, хоть под сень Огненного покровителя, хоть в дворцовую казну. Только вот Марку Ар-Нариллю, заинтересованному в возвращении сестры, об этом знать совершенно точно не стоило.

С другой стороны, Памела-то однозначно не на монастырских землях. А в пещерах могло остаться хоть что-то, что указало бы на нынешнее местонахождение если не медовой куколки, то хотя бы самого Ланса — но вряд ли достаточно значительное, чтобы поймать его с поличным. Зато этой зацепки вполне должно было хватить, чтобы мне позволили умыть руки и не участвовать в официальных поисках.

Поэтому я предупредила Таби, что вскоре в пещеры наведаются посторонние, и с чистой совестью вернулась в «Веточку омелы» и позвонила сначала Керен, а потом — в управление, назначив Марку встречу в старой кофейне на площади. Он примчался туда на всех парах даже раньше назначенного времени. Мы с Керен едва успели обменяться новостями, когда коронер возник на пороге, взъерошенный и разгоряченный.

— Фраппе? — окинув взмыленного посетителя оценивающим взглядом, предложила Керен.

— Не соглашайтесь, — тотчас вмешалась я. — Она собирается опробовать на вас какой-нибудь чудовищный новый рецепт.

Подруга с оскорбленным видом поджала губы.

— Рецепт уже опробован на тебе, — сообщила она, кивнув в сторону запотевшего высокого бокала в моих руках. — Судя по тому, что ты до сих пор не потребовала пирожное, чтобы перебить вкус кофе, фраппе можно смело вносить в сезонное меню. Что скажете, Марк?

Ар-Нарилль сморгнул, удивленный не то фамильярностью, не то ситуацией в целой, встряхнул золотисто-каштановым вихром над лбом и обаятельно улыбнулся.

— Если там будет лед, я на все согласен.

Керен одобрительно кивнула и начала очередной колдовской ритуал. Над городом действительно воцарилась влажная летняя жара, с непривычки давящая на грудь, и лед внезапно превратился в самый ходовой товар — но я все-таки сказала:

— Будьте осторожнее со словами, господин Ар-Нарилль. С Керен, как и с фейри, чрезвычайно важна точность формулировки при заказе.

Коронер рассмеялся, повернувшись ко мне, и Керен за его спиной артистично изобразила «ох-покровитель-как-хорош», обмахнулась ладонью и демонстративно стекла в обморок под стойку, но, когда Ар-Нарилль увидел выражение моего лица и обернулся, все уже выглядело вполне благопристойно: подруга как ни в чем не бывало снимала турку с огня.

Что ж, кажется, я была несправедлива. Марку Ар-Нариллю здесь отравление не грозило.

— У нас, кажется, есть зацепка, — сообщила я ему, вмиг разогнав игривое настроение — и у Марка, и у самой Керен. — Но тут есть одна сложность.

Разумеется, выкладывать как на духу о проданном особняке на Шагреневой улице и посреднике, улепетнувшем из города, я не собиралась. Равно как и о том, что за три дня до исчезновения Памелы Ар-Нарилль Ланса видели возле Летнего дворца. Но пещеры под монастырем — другое дело, и я выложила перед коронером две карты из трех. Третью, где Таби изобразила переходы, ведущие к святилищу, я предпочла не показывать никому.

— За неделю до исчезновения вашей сестры Шустрый Ланс интересовался пещерами под Алдеаном, — сообщила я. — Его заметили манн-ви. Здесь отмечено, где именно. Сомневаюсь, что он стал бы держать вашу сестру в гротах, но… по крайней мере, Шустрый Ланс там был.

— Где вы достали карты? — удивленно поинтересовался талбот.

Я уверенно кивнула в сторону Керен, и та выставила на стойку еще один стакан с фраппе, послав коронеру обворожительную улыбку.

— Керен сотрудничает с консеквентерами из вашего управления. — То, что он и так должен был знать, я сообщила ему охотно. — У нее есть связи.

— А у вас, конечно же, нет.

Надо было слышать, как он это произнес. Если бы сарказм был взрывоопасен, здесь уже собралась бы критическая концентрация.

— Не те, которые вам нужны, — виновато вздохнула я, разведя руками. — Да и в пещеры, уж простите, я опасаюсь соваться самостоятельно. Мало ли, что там водится… ужасно боюсь летучих мышей.

И необученных магов. А после того, как сдала карту пещер, — еще и Ланса.

Нет уж, пусть разбираются между собой. Хоть последние дни с суматохой вокруг приезда королевской семьи несколько подправили положение моих дел, но двенадцать солидов для сестры все еще предстоит где-то собрать.

— Мышей. Летучих, — невыразительным голосом повторил Марк, глядя на меня с таким нехорошим прищуром, будто наблюдал за обоими моими визитами в Алдеан и слышал каждое слово.

Талбот. Типичнее некуда.

— И темноты, — интимным шепотом призналась я и смущенно улыбнулась. — Неужели официальному следствию еще не дали ход?

— Дали, — вздохнул Марк. — Но уже завтра в Арвиаль прибудет граф Тар-Этайн, через три дня — герцог Талион-Тар, а через четыре — сам король. Консеквентеры по уши в отчетах, и на поиски Памелы выделили… — тут он сообразил, что конкретных имен называть не стоит, равно как и посвящать двух девиц в дела управления, и махнул рукой. — А, неважно. Помощь в любом случае не будет лишней, госпожа Ар-Фалль. Благодарю вас.

— У меня есть пара знакомых, — туманно изрекла Керен, мгновенно приковав к себе внимание Марка.

«А для меня эту пару знакомых пожалела!» — вознегодовала я, но из-за присутствия талбота вынужденно смолчала.

— Надо полагать, рекомендаций с прошлого места их работы я не увижу, — с непередаваемой интонацией отозвался Ар-Нарилль и, попытавшись допить остатки фраппе, звучно загремел льдом себе по губам и сморщился. Керен, состроив непроницаемое лицо, пододвинула к нему салфетницу.

— Вы очень проницательны, — невозмутимо сообщила она. — Боюсь, если бы я заставляла все свои источники информации добывать рекомендации с прошлого места работы, они очень быстро переметнулись бы… к кому-нибудь другому.

«О, попробуй-ка потребовать рекомендации с той самой «парочки знакомых», они бы мне так пригодились!» — я выразительно заломила бровь, но снова промолчала. Керен меня стоически игнорировала.

— Что ж, — я решительно поднялась, оставив на стойке недопитый кофе. — Раз речь пошла о «знакомых» Керен, полагаю, вы договоритесь без меня. Простите, гостиница ждет. И, Керен… трубочки. Засунь в шелликотово фраппе трубочки, экспериментаторша!

Марк закашлялся, тщетно пытаясь скрыть смех, но, видя, что меня никто не спешит останавливать, быстро спросил:

— Неужели некому подменить вас на ресепшен?

Я обернулась уже на пороге. Марк смотрел мне вслед, а Керен за его спиной изображала пылкого влюбленного, так жалобно заламывая брови и протягивая смуглые руки, что стоило больших усилий удержать на лице приличествующее случаю выражение.

— Сегодня — нет, господин Ар-Нарилль.

Даже Витору иногда нужно спать.

— Значит, вы весь день будете в «Веточке омелы», — не столько спросил, сколько констатировал он — с каким-то странным удовлетворением в голосе.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть и удалиться, забрав свои нехорошие предчувствия с собой.

«Берегись, — сказала мне Керен по телефону пару часов спустя. — Этот парень открыл охоту на Ланса, что бы он там ни говорил про пропавшую сестру».

Худшие опасения сбывались. Марк с самого начала не верил в наивную девочку, оказавшуюся в трудной ситуации; не поверил и в наивную девочку, дружащую с девочками куда опытней и понятливей. И если уж Керен не смогла убедить его, что от меня он ничего не добьется…

— А он ведь и правда не добьется, — мрачно сообщила я своему изображению над камином. — Потому что я сама понятия не имею, где носит этого шелликотова ворюгу.

По летней жаре Витор позволил заклинанию превратиться в обычный гобелен, и черты лица в плетении угадывались с трудом — но престиж сейчас был куда важнее эстетики: Арвиаль проснулась и наполнилась людьми.

За прошедшую пару часов в «Веточке» побывало одиннадцать постояльцев, и на двенадцатого я взирала с усталым равнодушием, не узнавая, — пока не поняла, что должен был быть хотя бы еще и тринадцатый.

Но он пришел в компании со своей бляхой. Похоже, достойную пару ему могла составить только она.

— Не ожидала, что вы вырветесь от Керен так рано, — усмехнулась я, проморгавшись и убедившись, что Марк мне не примерещился. Увы: должно быть, примчался в «Веточку» прямиком из кофейни. — Она опробовала на вас еще какой-то рецепт, и вы сбежали, не дожидаясь последствий?

— По-моему, вы к ней несправедливы, — заявил Марк, вынудив меня поперхнуться от неожиданности. — Кофе с анисом и корицей был очень даже хорош.

Я могла собой гордиться. Я сцепила зубы, заставила глаза оставаться в орбитах и не позволила ни единому возгласу вырваться из горла, хотя лично мои воспоминания о кофе с анисом и корицей навевали потусторонний ужас даже три дня спустя. А уж выпить эту остро-горькую бурду по летней жаре…

Керен, наверное, была потрясена, когда попыталась выставить нежеланного посетителя проверенным способом — а вместо этого неожиданно обзавелась потенциально постоянным клиентом. То-то ее так распирало от необходимости поделиться впечатлениями!

— По-моему, он ужасен, — чистосердечно призналась я, когда сумела совладать с рвущимися наружу нецензурными впечатлениями.

Марк с легким удивлением вскинул брови.

— А какой нравится вам?

Может быть, мне почудилось, но вопрос прозвучал как-то… непраздно. С жадным интересом и искренней надеждой на честный и подробный ответ. Словно Марк спрашивал не просто для поддержания разговора, поджидая момент, когда можно будет сменить тему на действительно важную, — а собирался воспользоваться полученными сведениями в сугубо эгоистичных целях.

Последний раз, когда я видела на лице мужчины такой осторожный, но совершенно недвусмысленный интерес, был очень давно, больше полугода назад, — и закончился плохо. Поэтому я растерялась, не сумев сходу подобрать слова, — а потом, на мое счастье, со второго этажа спорхнула очередная парочка.

— Простите, — виновато улыбнулась я Марку. — Долг зовет.

А он вместо того, чтобы понятливо откланяться, оттолкнулся руками от стойки, на которую опирался в течение всего разговора — под светлой футболкой выразительно перекатились мышцы — и произнес уже мне в спину:

— Позволите вам помочь?

Я понадеялась, что вздрогнула не слишком заметно.

— Что вы, не стоит…

Но Марк уже уверенно перехватил у меня стопку постельного белья.

— Разве вам не нужно возвращаться на службу? — без особой надежды поинтересовалась я.

— Меня отстранили, — помедлив, признался он уже с вершины лестницы. — Я… был несколько не сдержан, когда выражал свое недовольство по поводу личности консеквентера, которому поручили расследование об исчезновении Памелы. Мне запрещено появляться в управлении еще три дня. Знаете, — талбот криво усмехнулся, глядя на меня сверху вниз, — пока я мог отвлечься работой, было как-то проще. Но сейчас… я не могу заставить себя вернуться в пустой дом. Позвольте мне побыть вашим помощником этой ночью? Я быстро схватываю, вот увидите.

Ну, постельное белье, положим, он действительно схватил быстро — стоило только кладовку открыть. Но сложность работы-то не в этом…

А в том, что он, похоже, решил надавить на жалость, чтобы получить возможность шпионить за мной в надежде выйти-таки на Ланса.

И, что самое смешное, как раз это могло и сработать. Чтобы Ланс да не явился построить в три шеренги залетного новичка, проявляющего опасный интерес к хозяйке «Веточки омелы»?..

— Вы поставите меня в неловкое положение, господин Ар-Фалль, — мягко сказала я. — У меня нет возможности оплатить ваши услуги.

— Да-да, вы всего лишь юная девушка, которой досталась в наследство крошечная гостиница, а сезон только-только начался, — саркастично поддакнул Марк. — Не нужно мне платить. Я прошу о возможности отвлечься, а не подзаработать. Откроете дверь? Боюсь, я рискую ввалиться не в ту комнату. Вряд ли ваших постояльцев обрадует мой визит.

Ну, положим, ту троицу, которая второй час занимала угловую комнату, лишний гость определенно не смутил бы. За осведомителей я тоже не переживала: недогадливые в моей сети не задерживались, и присутствие чужака живо заткнет им рты. А вот если в гостиницу придет новый заказчик… впрочем, и тут есть вариант.

Что ж, господин Ар-Фалль, сами напросились.

Помедлив, я поблагодарила непрошенного помощника и услужливо распахнула перед ним дверь освободившейся комнаты.

По сути, в этой части моей работы не было ничего особо сложного. Сменить постельное белье, проветрить комнату, наскоро протереть прикроватные тумбочки и полы — нудно, но при должной сноровке можно управиться меньше, чем за четверть часа. Сложности начинались, если вспомнить, что комнат для гостей — пять, и постояльцы меняются в среднем раз в час. А внизу в то время, пока хозяйка вдохновенно размахивает шваброй, может торчать новая парочка (а то и не одна), которая отнюдь не придет в восторг из-за вынужденного ожидания…

Бесконечная беготня по кругу. Белке в колесе и не снилось, ей хоть наволочки менять не приходится.

Я не сомневалась, что к утру Марк взмолится о пощаде… и часа через три с удивлением обнаружила, что готова взмолиться, чтобы талбот остался здесь насовсем.

Он действительно быстро схватывал, обаятельно улыбался и, кажется, нравился посетителям, несмотря на свои повадки. Накладка у него вышла всего одна: когда в «Веточку» пришла Томная Эва с очередным кавалером. Увидев знакомое лицо, Марк замешкался, понял, что со спутником Эвы не знаком, и едва не раскрыл по своей въедливой талботовской привычке рот — я вовремя наступила ему на ногу под прикрытием администраторской стойки и приветливо заулыбалась «клиентам».

Кавалер, если я не ошибалась, служил в особняке вдовствующей герцогини Тар-Рендилль, и следующей остановкой на пути прекрасной осведомительницы должен был стать бальный зал с вожделенными декорациями, состав которых мечтала разведать леди Форкуад. Если бы Марк спугнул эту парочку, я бы удавила его собственными руками.

К счастью, талбот спохватился, что он не на службе, послушно закрыл рот и подал ключ от единственной свободной комнаты. Томная Эва бросила на него выразительный взгляд из-под ресниц и поднялась наверх, смущенно пряча лицо за плечом своего спутника.

— Кажется… — начал было Марк, но я тут же его прервала:

фта: — +

НАЗАД

1…345

ВПЕРЕД

— Господин Ар-Нарилль, вы здесь, чтобы отвлечься или чтобы обсуждать моральный облик постояльцев?

И тут, как по заказу, увлеченная троица наконец-то освободила угловой номер. Марк молча забрал ключ и проводил довольного парня в компании двух хихикающих девиц слегка остекленевшими глазами.

— Кажется, к обсуждению я морально не готов, — изрек он, когда за веселой троицей закрылась дверь.

— Завидуете? — не удержалась я и, не дожидаясь ответа, поспешила к кладовке. — Чистое белье заканчивается. Вы не позвоните в прачечную?

К его чести, Марк воздержался от комментариев и послушно потянулся к телефону. А я взлетела на второй этаж и с облегчением обнаружила Эву у окна. Дверь ее комнаты была прикрыта, но нетерпеливая поступь внутри свидетельствовала, что с раздачей указаний лучше поторопиться.

— Что он здесь делает?! — праведно возмутилась Эва. Шепотом.

— Втирается в доверие и вынюхивает, — я пожала плечами, звучно шваркая тряпкой по полу. — Передашь Рину, что в ближайшие дни заказы принимает только он и строго вне «Веточки», ладно? А насчет выполненных дел лучше сообщать напрямую ко мне домой. Там сейчас постоянно либо Витор, либо я.

— Поняла, — недовольно кивнула Эва и, натянув на лицо милую улыбочку, впорхнула в арендованную комнату. — Ты не соскучился?.. — ее голос оборвала хлопнувшая дверь.

А я поспешила в угловую — и едва успела закончить уборку, когда на втором этаже появилась очередная сладкая парочка. Внизу Марк с искренним сожалением в голосе объяснял кому-то, что свободных комнат не осталось, и предлагал подождать немного.

Если бы с подобной фразой выступила я, наверняка последовала бы безобразная сцена. В «Веточку» приходили с определенным настроем и вполне объяснимым нетерпением, и отказ в аренде редко заканчивался взаимопониманием.

Но, как выяснилось, одно дело — скандалить с щуплой девицей, пусть и отмеченной Хикаи-Токалль, и совсем другое — с мускулистым парнем с повадками натасканного талбота. Марку претензий не высказали вовсе — даже в предельно вежливой форме. Возможно, нетрезвый матрос и его случайная спутница просто не были знакомы с таким вариантом поведения — а открыто собачиться не рискнули.

— Все еще считаете, что я поставил вас в неловкое положение? — нахально поинтересовался Марк, от которого не ускользнуло мое удивление.

Я много чего могла сказать. Про то, что время — третий час ночи, а он сидит со мной в интимном полумраке опустевшего холла. Про то, что Витор ему голову открутит, если узнает, как талбот скомпрометировал меня — и перед лицом приличного общества, и в глазах торговцев краденой информацией. Про то, что мне все еще нечем заплатить — а помощь Марк оказывал весомую. В Арвиаль прибыл большой пассажирский корабль с северных островов, и почуявшая свободу матросня как с цепи сорвалась, обеспечив солидный куш и дешевым мини-гостиницам, и дешевым девкам. В одиночку я бы уже сбилась с ног, да и в подобной компании однозначно было бы не по себе. Но присутствие Марка меняло все.

— Вы словно созданы для гостиничного дела, — задумчиво признала я. — Мастерское перевоплощение, господин Ар-Фалль. Но мне действительно очень неловко из-за того, что приходится вас эксплуатировать, да еще бесплатно.

— Тогда рассчитайтесь со мной, — легко предложил он. — Свободным вечером, например. Вы так и не сказали, какой кофе вам нравится.

Близился рассвет. После безумной ночки сил на удивление уже не оставалось — поэтому я просто выразительно положила руки на святилищный пояс. Под моим прикосновением вышитые на нем рыжие змеи коротко полыхнули потусторонним огнем, лишний раз подтверждая: я — собственность пламенного покровителя, первенец, обещанный в оплату за чудо, и рассматривать меня как обычную женщину из плоти и крови — чрезвычайно опрометчиво.

Уж кто-кто, а Марк Ар-Нарилль, вынужденный отпустить старшего брата в свиту Хикаи-Токалль, должен был это понимать.

— Всего лишь кофе, — упрямо повторил он, приподняв ладони в беззащитном жесте. — Я не предлагаю вам ничего противозаконного, Лави.

Ага. И в желании помочь взмыленной хозяйке гостиницы тоже ничего порицаемого нет, конечно же. Напротив: попытка поймать самого успешного вора Арвиали должна всячески поощряться, пусть даже ради этого пришлось ухаживать за женщиной, к которой Ланс…

Опасные мысли, Лави. После того, что сделано, он ведь может никогда больше не вернуться.

Нельзя рисковать благополучием сестры ради эфемерного шанса. Самым мудрым будет воспользоваться планами Марка, чтобы расположить его к себе и обеспечить «Веточке» надежную защиту от нападок управления — хотя бы на те полгода, что у меня остались.

Я заставила себя взглянуть на талбота с другой стороны. Не замечать цепкого взгляда, характерной постановки корпуса и головы и вечно напружиненной позы, словно он каждую секунду был готов к тому, что его вот-вот попытаются сбить с ног, и придется давать отпор. Видеть перед собой обычного молодого парня — с васильково-синими глазами, резкими скулами и ровным загаром, правильно сложенного и удачно подстриженного. Привлекательного — и прекрасно об этом осведомленного.

Он не вызывал никаких особенных эмоций. Хорош, но мало ли таких набегает в сезон, чтобы поохотиться на симпатичных одиноких туристочек? А заводить курортный роман приятно в одном случае: когда точно знаешь, что уедешь и оставишь себе пару приятных воспоминаний, а не проблемы со всеми теневыми Арвиали.

Тем более, если Ланс узнает… а он узнает, можно не сомневаться…

— Боюсь, экспериментов Керен мне хватило с головой, — со смешком отозвалась я. — Да и свободных вечеров не предвидится до приезда Его Величества. Это потом, когда начнутся балы и приемы, основной контингент «Веточки» окажется загружен работой и заказами. Но пока слуги и торговцы будут идти косяком.

— Тогда после приезда, — не отступил Марк. — Я нашел неплохую кондитерскую недалеко от прогулочной зоны вдоль набережной. Ну же, Лави, соглашайтесь.

«Вообще-то у вас сестра пропала», — просилось на язык. Но я героически сдержалась.

— Не могу обещать, господин Ар-Нарилль. Давайте вернемся к этому разговору, когда приедет Его Величество.

— Как скажете, — отозвался он, и в его голосе мне почудились упрямые металлические нотки.

Глава 6.Встречающий

Он пришел и в следующую ночь, и после нее. Я не интересовалась, где Марк пропадает днем — но Керен ходила довольная, как сытая кошка, хитро щурилась и считала прибыль, а ее осведомители в городе мелькали с частотой королевских курьеров, точно такие же взмыленные и загнанные. Коронер же уже на вторую ночь потерял изрядную часть своей мужской привлекательности, явившись с такими кругами под глазами, будто перешел дорогу спешащим информаторам. На третьей он благополучно задремал прямо за администраторской стойкой, уронив голову на пюпитр Витора, и проснулся только под утро — смущенный и растерянный.

— Ничего страшного, — соврала я ему. — Сегодня на удивление спокойная ночь.

Звучало, должно быть, совершенно неубедительно. Число посетителей росло с каждым днем, с моря веяло вожделенной прохладой, а от меня — черной, густой, концентрированной завистью, и я ничего не могла с этим поделать.

— У меня — определенно спокойная, — тут же поддакнул Марк. — А ты с нетерпением ждешь герцога Талион-Тар, потому что к его приезду в Арвиаль откроются еще две гостиницы на первой береговой линии.

— Это сегодня, — со вздохом напомнила я.

— А-а… — Коронер сморгнул и потер ладонями лицо, скрывая напряженную работу мысли по ориентации во времени и пространстве.

— Это первый раз, когда ты нормально выспался после исчезновения Памелы?.. — сообразила я и запнулась, потому что на «ты» мы с ним вообще-то не переходили. Постоянное напряжение последних ночей сделало все за нас, стерев границы и условности…

А Ланс, разумеется, в городе так и не появлялся.

— Третий, — поразмыслив, сознался Марк, не обратив внимания на недостаток формальностей в общении. — Еще я спал, когда ты согласилась помочь и когда управление приняло у меня официальное заявление о пропаже… только не делай такое лицо. Не думаешь же ты, что это как-то отличается от моего привычного режима работы? — Коронер со вкусом потянулся, ничуть не стесняясь моего присутствия, и вышел из-за стойки, на ходу одергивая задравшуюся футболку. — Давай белье, сменю тебя. Я-то уже отдохнул.

Я прижала стопку простыней к груди, вынудив его остановиться с протянутой рукой.

— Ты говорил, что тебя отстранили только на три дня, — напомнила я. — Значит, сегодня ты должен появиться в управлении. Со скольки оно начинает работать?

Марк скептически хмыкнул и отнял-таки у меня постельное белье.

— Оно сегодня не работает вообще, — снисходительно сообщил он, положив ладонь мне на макушку, как расшалившемуся ребенку. — Там только дежурный персонал. Если случится что-то из ряда вон, мне позвонят… не удивляйся, если прямо сюда.

— Ты… — я вовремя замолчала: даже если коронер так легко и естественно перешел на «ты», пределы у дозволенной фамильярности все же есть. И лучше бы их не прощупывать. Да и не стоит забывать, ради чего он здесь на самом деле. — Тогда так. Нужно сменить белье в угловой комнате и вымыть душевую на этаже. Заодно воспользуйся ей, что ли… душевой, в смысле, — ровным голосом добавила я, когда на его лице начала расплываться насмешливая улыбка.

— Ты поэтому вчера вечером не согласилась идти со мной на свидание?

Пришлось разворачивать его на сто восемьдесят градусов вручную. Искушение еще и наподдать ему пинка для ускорения в нужную сторону было велико, но я героически сдержалась и легонько подтолкнула коронера в спину.

Справиться с дурацкой улыбочкой женщины, получившей очередное бессмысленное подтверждение собственной привлекательности, оказалось гораздо труднее. Для этого потребовался Витор, пришедший в «Веточку омелы» за час до начала его смены.

Под утро посетителей почти не было. На втором этаже весело журчал душ. Под потускневшим гобеленом, прямо в камине, стояла большая чаша с подтаявшим льдом. Все было как обычно, но на столике в зоне ожидания красовался свежий букет — Марк принес его вечером, а я не стала уносить в «свою» комнату.

Разумеется, Витору хватило одного взгляда, чтобы завестись с пол-оборота.

— Опять?!

— Это не Ланс, — сразу сказала я, подняв руки в жесте капитуляции.

— Знаю, — мрачно пробурчал Витор. — Этот ворюга ни разу не приносил тебе цветы. А значит…

Я потерла пальцами переносицу.

Технически, цветы Ланс мне приносил. Нарисованные. Кажется, это был эскиз украшения новой шляпки для герцогини Тар-Рендилль, и леди Форкуад тогда на радостях заплатила мне на целых десять анков больше, чем мы договаривались первоначально, — за оперативность и за то, что я осмелилась подсказать более удачное цветовое сочетание.

Но Витору ведь не объяснишь, что для меня это значило куда больше, чем охапка пышных астр в окружении пушистых листьев адиантума. Он всегда хотел для нас с Брианной самого лучшего. Только вот наши представления о лучшем, увы, отличались разительно.

В прошедшие дни я исхитрялась выставить Марка из «Веточки» раньше, чем приходил Витор. Но, кажется, на третью ночь везение талбота закончилось — прямо как в страшной сказке.

— Прежде чем ты сделаешь поспешные выводы, можно я тебя с ним познакомлю? — быстро перебила я. — Он скоро спустится.

— Лави… — с нехорошей интонацией протянул Витор, скрестив руки на груди. По длинной рыжей косе, небрежно переброшенной через плечо, пробежал опасный огненный сполох.

— Это тоже был поспешный вывод, — торопливо предупредила я. — Просто… подожди. Чуть-чуть.

— Теневые тоже сделали поспешные выводы? — мрачно поинтересовался маг.

— А о них вообще молчи! — шикнула я.

Вовремя: вода в душевой затихла, и в коридоре послышались шаги — поразительно легкие для такого крупного мужчины.

Нужно отдать Витору должное. Когда Марк спустился с лестницы и окинул его по-талботовски цепким взглядом, маг даже глазом не моргнул — даже когда понял, что на плечах коронера лежит его любимое полотенце с красным хвостом покровителя по краю.

— Марк, это Витор, друг семьи и мой сменщик в «Веточке омелы», — обреченно сказала я. — Витор…

— Наслышан, — изрек маг и скрестил руки на груди. По его волосам пробежали сразу два выразительных блика.

А Марк вместо того, чтобы испугаться, почему-то бросил взгляд в зону ожидания и беззаботно протянул магу раскрытую ладонь для рукопожатия.

— Рад, что вы все-таки существуете. Я подозревал, что Лави вас выдумала для моего успокоения, а на самом деле вкалывает тут круглые сутки без перерыва на сон и еду, — усмехнулся коронер.

Разумеется, пары фраз было недостаточно, чтобы пробить броню из концентрированной подозрительности, паранойи и недоверчивости, укутывающую Витора подобно второй коже. Марк взял слишком фамильярный тон, будто нас связывало что-то помимо двух с половиной дежурств в гостинице и одной подсказки в поисках пропавшей сестры, и это не могло не насторожить мага. Но он уже почуял единомышленника в славном деле всесторонней опеки над девицами Ар-Фалль, и по дрогнувшим в сдерживаемой улыбке уголкам губ я поняла: рано или поздно его броня даст трещину.

И лучше бы Лансу появиться до того, как это произойдет.

— Она может, — поддакнул Витор и крепко пожал протянутую руку, — дай только волю.

— Ни минуты в этом не сомневался.

Неизвестно, до какой степени близости они бы успели спеться, но тут со второго этажа спустились постояльцы из трех комнат сразу, и Марк и Витором одновременно дернулись в сторону кладовки с чистым бельем, по безмолвному договору оставив меня принимать ключи и ставить отметки в регистрационном журнале. Сменив постели, они вернулись вниз — и с той же похвальной синхронностью полезли за шваброй, но она, увы, была в единственном экземпляре.

— Иди, я сам, — махнул рукой Витор. — Все равно уже почитай что моя смена. И Лави забирай, пусть выспится. Завтра ночью тут будет не протолкнуться. Мало того что герцог вот-вот приедет, так еще во дворец начали прибывать учителя королевских детей. Самих-то наследников никто сюда не пустит, а вот гувернерам дай только пару свободных часов…

Я обреченно поморщилась.

На самом деле наследник у короля был только один. Но его по давней традиции с рождения прятали среди детей-одногодок, набранных из самых влиятельных семей страны, — так, что никто не знал, где маркизы и виконты, где наследники крупнейших купеческих династий, а где, собственно, принц — до самой коронации. Их учили вместе и повсюду возили за Его Величеством для перенимания опыта. Большая часть из них служила всего лишь гарантией лояльности приближенных к трону родов; меньшая впоследствии имела шанс занять важные государственные должности. А настоящий наследник рос и воспитывался в их компании и точно знал, кому можно доверить тот или иной пост, а кого лучше сразу удалить с глаз долой.

При всей очевидной пользе это, увы, означало, что вместе с королем за счет государственной казны по всей стране фактически колесил интернат из тридцати с лишним детей — и вдвое большим числом гувернеров, учителей и наставников, которым было не по чину развлекаться вместе со двором.

Они-то и наведывались в беспокойные и развеселые кварталы — и в «Веточку» в том числе. Томная Эва в ожидании их прибытия обычно с нетерпением потирала ладошки: гувернеры, приученные без устали молоть языками, продолжали придерживаться той же линии поведения и в постели — но с гораздо большей степенью откровенности, чем могли позволить себе во дворце, и опытная осведомительница выуживала из них информацию с легкостью, не снившейся даже Лансу.

А я перед началом сезона традиционно заказывала десяток новых комплектов постельного белья и пять-семь канистр дезинфицирующих средств, но в этом году необходимые приготовления вылетели у меня из головы.

— Значит, вот на что ты рассчитывала, когда обещала подумать после приезда Его Величества? — насмешливо поинтересовался Марк, наклонившись ко мне.

Я отстранилась и передернула плечами, прогоняя мурашки.

— Нет, об этом я как раз не подумала, — виновато улыбнулась я и потянулась к телефону. — Спасибо, что напомнил, Витор, нужно позвонить Рину и заказать…

Марк прижал мою ладонь к телефонной трубке, не позволив снять ее с аппарата, и обернулся через плечо:

— Витор, вы не сделаете одолжение? Не то, боюсь, она со мной никуда не пойдет.

Я дернулась, но высвободить руку не смогла. Витор перевел взгляд с наших ладоней на лица — и, к моему облегчению, непреклонно перехватил швабру.

— Заказами Лави занимается сама.

— Марк, не сегодня, — твердо сказала я. — Мне нужно работать.

— После приезда Его Величества, — потребовал коронер, нацелив на меня палец. — Ты обещала.

И наконец-то ушел, оставив любимое полотенце Витора администраторской за стойкой. А нехороший прищур мага подсказывал, что мое везение тоже закончилось на третью ночь.

Как в очень, очень страшной сказке…

— Талбот. Здесь. В «Веточке». С твоего позволения.

Я удрученно молчала.

С Витором бесполезно спорить. Еще не рожден тот герой, что способен переупрямить взрывного мага во всем блеске его бескомпромиссного огненного темперамента. Проще выслушать, переждать вспышку.

Кроме того, моим единственным аргументом в пользу нахождения Марка в «Веточке» была возможность отслеживать через него расследование дела о пропаже Памелы Ар-Нарилль и хоть косвенно, но хоть что-то выведать о том, куда запропастился Ланс. А если бы я рискнула упомянуть его, когда Витор и без того чем-то недоволен…

— Теневые гудят. Кто-то додумался связать талбота в «Веточке омелы» и исчезновение твоего ворюги, — безжалостно продолжал Витор. — Теперь половина доков боится, что ты сдашь еще и их. Ты хоть представляешь, как тяжело было объяснить Рину, что ты все еще в деле, а для него никакой опасности нет?!

— Что, кто-то всерьез поверил, что я могу навредить Лансу? — в порыве неверия опрометчиво вякнула я.

— Лави, даже за пределами Арвиали знают, что за не совсем законной информацией из королевского дворца можно обратиться в «Веточку омелы», — устало напомнил Витор. — Ты правда полагаешь, что подобная слава не создает определенную репутацию? Никто в здравом уме не примет тебя за невинную овечку. У тебя в руках — компромат на жен самых влиятельных людей королевства. И не делай такое лицо! Да, разведать фасон платья соперницы к балу — вполне себе светское развлечение, этим никого не удивишь. Но если кому-то вдруг станет известно, что ради этого сама графиня обращалась в гостиницу с почасовой оплатой… это скандал. А к тебе еще и не подступиться: даже когда рядом нет меня, за тобой следит сам Огненный покровитель, и любого, кто посягнет на его собственность, ждет зрелищная, но чрезвычайно болезненная кончина. Если бы ты в самом деле захотела, от Ланса бы и мокрого места не осталось! А теперь вспомни, как вы расстались в последний раз.

Я едва справилась с кривой усмешкой, скривившей губы.

Витор тоже не знал, что, если бы этот шелликотов ворюга захотел, от меня бы и мокрого места не осталось. Как и от самого Витора…

Но Ланс предпочитал дурацкие водолазки, стрижку под «единичку», просторные плащи, расчет банковскими векселями и неизменные фотографии в анфас. Ему нравилась его жизнь — со всеми прилагающими трудностями.

— Как обычно? — предположила я.

— Обычно он не исчезал на две недели, — раздраженно пробурчал Витор.

Я потерла ладонями лицо.

Злополучный букет будто слегка светился в полумраке холла, и нестерпимо хотелось запустить вазой в окно или, по крайней мере, вприпрыжку убежать в Алдеан. Говорят, Огненный покровитель сказочно красив, а я так бездарно упустила шанс его увидеть!

— Я же обратилась за помощью, чтобы найти Ланса, — со слабой надеждой напомнила я. — Может, имеет смысл посоветовать осведомителям чуть распустить язык?..

— Чтобы они окончательно уверились, что ты наняла их для отвода глаз? — хмыкнул Витор. — Что сделано, то сделано, Лави, но этому талботу в «Веточке» не место. Не позволяй связывать себя с управлением. Ничем хорошим это не закончится.

— Знаю, — обреченно вздохнула я.

— Иди домой, — велел маг. — Я тут задержусь и выгоню твоего Марка, если он явится вечером. Вежливо.

Огненный маг со шваброй, перехваченной на манер боевого посоха, в вопросах вежливости вызывал некоторые сомнения, но я стоически придержала их при себе. Витор, в отличие от некоторых, точно знал, что делает.

А «некоторые» попрощались — и вместо дома поперлись на Шагреневую аллею.

Она изгибалась полукольцом на пригорке над морской набережной. Среди ухоженных рядов вечнозеленых туй пролегала широкая мощеная тропа для променадов, с которой открывался панорамный вид на затихший под штилем залив; а сразу за полосой насаждений возносились кованые решетки ажурных заборов, защищающих самые дорогие особняки Арвиали.

Они, как и большая часть курортного города, оживали только к началу сезона. Знать предпочитала центр — со всеми его театрами, садами и кофейнями; а сюда, на тихую окраину, селились те, кто был знаком с развлечениями с обратной их стороны. Владельцы торговых сетей, известные актеры и певцы, успешные рестораторы и те, кого принято именовать «дамами полусвета» — видимо, потому что при яркой освещенности они вызывали множество неудобных вопросов у достойных жен господ, вынужденных постоянно находиться на виду, но не способных отказать себе в мелких удовольствиях.

Самый успешный вор Арвиали в эту компанию вписывался идеально — в основном потому, что о настоящем лице хозяина Синего особняка никто не знал. Когда Лансу было нужно, он с легкостью превращался в занудного мужчину средних лет, на чьем челе крупным шрифтом значилось: «Предприниматель средней руки».

Синий особняк соответствовал этому образу идеально. Ровно та степень роскоши, какую может позволить себе честный трудяга на пару недель раз в году: большой, но слегка запущенный дом с крошечным палисадником и чуть облупившейся краской на резных наличниках — таким я его помнила, а потому не сразу узнала.

Он больше не был синим. Бригада рабочих, взмокших даже по утренней прохладце, спешно докрашивала второй этаж в тот оттенок темно-коричневого, который называли шоколадным. На ярком солнечном свету приморского города он смотрелся интересно — только вот, наверно, грелся, как Алдеанский алтарь…

А дом, лишившийся хозяина, будто разом постарел на полвека. Словно присутствие Ланса сдерживало безжалостное течение времени, а теперь оно, наконец, прорвало плотину и отыгралось за все те годы, что было вынуждено держаться в стороне. Перекосило тяжелую дверь, стерло четкий порядок среди розовых кустов, превратив их в дикие заросли, продавило отчетливый изгиб в ступенях, ведущих ко входу, выпустило темно-зеленые губки мха меж камней на подъездной дорожке…

И дом задремал, как старик в плетеном кресле сорных трав, смежив темные веки ставней, даже во сне поскрипывая чем-то внутри.

Меня продрало холодком — сначала от этой ассоциации, потом — от осознания, что Ланс действительно ушел. Он не услышит меня даже здесь, где слышал всегда и все, как покровитель, где была его земля.

— Где же тебя носит? — обреченно пробормотала я, прикоснувшись к острому шпилю кованого заборчика. — Ты же всегда каждый год встречал короля на площади…

— Помочь вам, госпожа манн-ви? — тут же насторожился один из рабочих, отвлекшись от покраски.

Я вежливо отказалась от предложенной помощи и честно ушла домой, как и обещала — а там до самого вечера ежесекундно напоминала себе, что Брианне и без моих проблем несладко. Я-то хоть что-то сделать могу — а ей каково сидеть дома и смиренно надеяться, что безголовая старшая сестрица сумеет выкрутиться и не позволит забрать ее в детский дом?..

Глава 7. Куш

Без помощи Марка следующие две ночи дались мне так тяжело, что на третью я бессовестно свалила всю текущую работу на Эву, приплатила ей за дежурство и удрала — на первый выходной за последний месяц.

Осведомители Керен молчали; сама она была вынуждена нанять двоих помощников, но все равно за время успела только однажды позвонить мне — и то только для того, чтобы сообщить, что ничего нового сообщить не может. Арвиаль за считанные дни превратилась в раскаленный муравейник, и теперь найти кого-либо в этих радостных туристических толпах было вовсе невозможно.

Но Марк каким-то чудом справился.

Он поймал меня по дороге с фруктового базарчика — и с уже привычной бесцеремонностью перехватил тяжелые сумки, не забыв с типичным талботовским интересом заглянуть внутрь.

— В гостиницу? — с сомнением уточнил он, поздоровавшись. — Мне казалось, «Веточка» такого сервиса не предоставляет.

— Не предоставляет, — подтвердила я, заранее смирившись с необходимостью работать в выходной. — Туда приходят не есть и не жить, сам знаешь. Это домой.

— Ждешь гостей? — не на шутку заинтересовался Марк.

— Витор заглянет вечером, — отозвалась я, не уточняя, что до вечера мы с Брианной на пару уполовиним обе сумки.

— Отлично, — вдруг усмехнулся Марк. — Он не будет возражать, если я присоединюсь.

— Почему это? — я так растерялась от его напора, что даже не сообщила, что первой возражать начну я сама.

— Потому что он не твой ухажер, что бы там ни болтали в консеквентерском отделе. — Марк с такой легкостью пожал плечами, будто у него и не было тяжеленной сумки в каждой руке. — Твой портрет над камином. Влюбленные мужчины чрезвычайно редко изображают предмет своей страсти так, что он выглядит лет на четырнадцать. А ты на том гобелене словно… прости. Снова тороплю события, да? Но, справедливости ради, Его Величество уже приехал. Ты была на торжественном шествии?

— Я его проспала, — чистосердечно призналась я, ощутив малодушную благодарность за смену темы.

Мы с Брианной на гобеленах у Витора всегда казались младше. Словно маг тоже мечтал вернуть те годы, когда мы были всего-навсего счастливыми пустоголовыми девчонками, о которых всегда заботился любящий отец, — хотя бы вот так, на пылающем изображении.

— Мне казалось, фанфары в столице было слышно, — усмехнулся Марк. — Погоди… ты что, выходила в смену даже в день приезда Его Величества? Поэтому проспала все на свете?..

За разговором мы дошли до нашего с Брианной дома, и прогонять непрошенного помощника стало совсем неловко, да и сумки еще предстояло затащить на третий этаж… я представила, что скажет по этому поводу Витор, и на мгновение обреченно зажмурилась. Но, когда Марк обернулся, ответила на его улыбку как ни в чем не бывало.

Недовольство Витора понятно, но вызвать подозрения у коронера я боялась куда больше.

Сестрица спокойствию не поспособствовала. Вместо приветствия нас ожидал огнестрел. Брианна навострилась разжигать им плиту и теперь держала ствол куда уверенней, чем пару недель назад, — да и целилась неплохо.

В Марка, разумеется.

— Спрячь, — вздохнула я. — Это господин Марк Ар-Нарилль, коронер из управления. Марк, познакомься с моей сестрой, Брианной Ар-Фалль.

Бри смутилась и поспешила опустить оружие, но от логичного вопроса все же не удержалась:

— Надеюсь, ты не пришибла какого-нибудь шумного постояльца?

— Мне очень хотелось, — с чувством признала я, — но я сдержалась. Марк тут просто… — я запнулась.

«Марк» и «просто» в одном предложении тоже как-то не звучали. Он ведь был так настойчив и одновременно тороплив не потому, что опасался не успеть вскружить голову манн-ви до ее отправки к покровителю. Его интересовал Ланс, и ради призрачного шанса через меня дотянуться до самого успешного вора Арвиали Марк и вился вокруг в ущерб сну и отдыху.

— Витор рассказывал, — понятливо кивнула Брианна.

— Вот как? — Марк обернулся через плечо, насмешливо сверкнув глазами, и нога за ногу стянул ботинки. — Огнестрел тоже он зачаровывал?

— Конечно, — пожала плечами Брианна, тоже без лишнего стеснения показав гостю дорогу на кухню — если уж дотащил сумки сюда, десяток метров по коридору погоды не сделает!

— И как, работает? — беззаботным тоном деревенского дурачка поинтересовался Марк, послушно затаскивая сумки куда велено. — Мне казалось, Витор пропадает в гостинице, потому что начал седеть…

Брианна бросила опасливый взгляд поверх его спины, и я поспешила включиться в разговор:

— Огнестрел работает, — сообщила я и проскользнула следом, чтобы набрать воды в чайник. Брианна воспользовалась моментом, чтобы выскочить из кухни, отговорившись необходимостью затащить в прохладную гостиную столик с балкона. — Витор всегда выбирает здоровые волоски, когда плетет заклинание. Просто… сейчас у него получается куда хуже, чем раньше. Вся магия ослаблена. Дальность этого огнестрела — от силы метров пятнадцать. Для самообороны более чем достаточно, а вот для военных лабораторий… — я выразительно развела руками и принялась разбирать сумки.

Марк недолго думая присоединился — будто для него хозяйничать на этой кухне было делом привычным и естественным.

— Понимаю, — хмыкнул он. — Памелу из-за этого отказались принимать в дом герцога Талион-Тара. В смысле, она не седеет, но плести из волос так и не научилась. Вышивальщица… — Марк помрачнел и замолк.

Я тоже.

Не все маги плели заклинания на гобеленной раме, как Витор. Кто-то связывал волосы в узелки и хитрые амулетики, кто-то предпочитал пользоваться простой прядью, не сворачивая ее в узор. А кто-то вышивал крестиком: это было куда быстрее, чем гобелен, волос уходило меньше, чем на артефакты, а техника позволяла выполнять самые тонкие, виртуозные заклинания.

Только вот в основу ложилась самая обыкновенная канва. Простенький материал не выдерживал долгого соседства с потусторонними дарами покровителей и вскоре расползался, будто для него время ускорялось в разы. Чтобы справиться с этим, в нее вплетали серебряную нить, что удорожало канву на порядок, а сам факт, что основа для магии была сделана не из волос, все равно заметно ослаблял заклинание — не меньше, чем седина.

Я пыталась вспомнить, что было в грузовике Брайвенской ткацкой фабрики, на которую напали по дороге в Арвиаль после того, как я сообщила местной артели, у кого будут заказывать новые портьеры в Летний дворец. Память изворачивалась, подсовывая то обрывки ссоры с главой местной артели, то ее ошарашенные глаза, то яркую эмблему фабрики, то тихий голос Ланса, уговаривающий меня помочь и выкупить волосы малолетних магов.

Местная артель такую специфическую канву не производила: Арвиаль — курорт, а не кишащая магами столица, спроса на серебряную нить здесь почти не было…

Не мог же Ланс организовать вооруженное нападение на грузовик ради куска канвы?!.

Ну, ладно, он мог и не такое. Но, во-первых, в концепцию помощи одинокой манн-ви, которой грозила разлука с детьми, этот ход определенно не укладывался, а во-вторых… уж кто-кто, а Ланс сумел бы стащить эту канву так, что комар бы носа не подточил. Зачем ему скандал с перевернутым грузовиком?

— О чем задумалась? — Марк ловко перехватил у меня внушительный колючий ананас и уверенно потащил его к мойке.

— О Виторе, — соврала я. — Он так и не смирился с тем, что слабеет и вскоре станет бесполезен как маг. Ты… не спрашивай его об огнестреле, ладно?

— Хорошо, — легко согласился Марк, не зная, что своим согласием только что спас меня от нотации на тему осторожности и предусмотрительности… ну, ладно, не спас, но хотя бы сократил ее минут на пятнадцать. — Где взять нож?..

Выпроводить его удалось только под вечер, когда на Арвиаль опустились ранние сумерки, скрывая городок от цепких когтей дневной жары. Почти сутки без сна сделали свое черное дело: едва за незваным гостем закрылась дверь, как я рухнула на свою кровать, даже не раздевшись. Витор попытался было выпроводить меня в гостиницу, но я пробурчала что-то невнятное про Эву и выходной и мгновенно отключилась. Маг не стал меня будить.

Оно и к лучшему. Утром, когда Томная Эва забежала отчитаться и поделиться новостями, я поняла, что в следующий раз поспать удастся нескоро.

— Видала? — весело поинтересовалась она, заполучив честно заработанные деньги, кофе и кусочек утреннего пирога авторства несравненной Брианны Ар-Фалль, которая и без медовой магии на кухне творила чудеса с тестом. — Ланс-то на вес золота!

В доказательство она выложила на столик свежее объявление о розыске. Казенная бумажка в окружении тонких белоснежных чашечек, нарезанных фруктов и свежих цветов (Марк был действительно настойчив) смотрелась чуждо и неуместно, но я с азартом вчиталась в текст, загадывая, насколько голова Ланса подорожала на этот раз.

И застыла, чувствуя, как холодеют от страха руки.

Да, если бы я сдала его сейчас, то вопрос с помолвкой Брианны можно было бы считать решенным. Как и вопрос о безбедном житье на ближайшие лет пять, если относиться к деньгам бережно.

Только вот, если я все правильно поняла, на самом деле Ланс теперь стоил намного, намного дороже. Фактически, он стал бесценен.

— Эва, — не своим голосом сказала я. — Найди Элизу. Срочно. Во дворце что-то случилось, что-то… страшное. Нужно выяснить, что.

— Во дворце? — с удивлением переспросила Томная Эва. — Да там никого нет со вчерашнего дня. В особняке Форкуад учинили грандиозный прием, даже Его Величество приехал с супругой и всеми детьми. Графиня планировала подготовить своих дочерей к дебюту и заодно, чем шелликот не шутит, заранее продемонстрировать их королевским детям в надежде на выгодную помолвку.

— Значит, отправь туда кого-нибудь из людей Рина. Пусть скажут, что перепутали день доставки, неважно. А Элизу — в Летний дворец, — велела я, выровняв голос. — Эва, я знаю, что делаю. Это срочно. Очень.

— Хорошо, — не скрывая недоумения, кивнула она и поднялась, не допив кофе.

Я осталась сидеть за столиком, смяв пальцами юбку, и кусала губы. Ланс беззаботно улыбался с фотографии. Объявление выглядело вполне привычно — я даже в чем-то понимала удивление Эвы.

Что ей, в самом деле, с того, что теперь Ланс был нужен властям только живым?..

Томная Эва на своем веку повидала немало. У девчонки из столичного приюта критически мало шансов вырасти невинным цветочком; у девчонки, чья пронырливость и ловкость привлекли внимание крупного воровского авторитета, их нет вовсе. Эва не любила говорить о детстве. Я была в числе немногих, кто знал, что путешествие в Арвиаль для нее началось с облавы, в которой погиб и ее наставник, и двое названых сестер. Потеря превратила Эву в камень, который не трогало ничто. У нее не было ни близких друзей, ни семьи, ни постоянного любовника, и она, похоже, ничуть об этом не жалела.

Поэтому, когда она пришла в «Веточку омелы» бледная, как тень, и явно подшофе, я напряглась еще больше, чем утром. Один только вид Эвы говорил за себя: я угадала.

— Откуда ты знала? — спросила она, обдав меня густым коньячным запахом, и швырнула на администраторскую стойку стопку фотографий.

Они разлетелись веером. Едва опустив взгляд, я поняла, что не собираюсь брать их в руки.

На верхней фотографии блистал роскошный стол, накрытый, должно быть, на сотню персон. Интимно подмигивали декоративные свечи, тянулись к свету свежие розы в тонких вазах, в изящных бокалах темнело вино. С плоских блюд манили холодные закуски и овощные нарезки, но тарелки перед гостями были заняты вовсе не ими.

Все приглашенные лежали лицом вниз, будто их огрели по затылку. Только один из коротко остриженных мальчишек лет четырнадцати-пятнадцати на вид — один из королевских детей, среди которых скрывался настоящий наследник — падая, успел повернуться щекой вниз и теперь будто смотрел в камеру.

Черным, остановившимся взглядом залитых кровью глаз.

— Там были все? — тихо спросила я, не сразу совладав с голосом.

Эва молча сдвинула несколько фотографий сверху, открыв самый жуткий ракурс.

Их действительно было тридцать — мальчишек в одинаковых камзолах с высоким белым воротничком. Все они сидели по правую руку от короля, оставив королеве место слева — возле сердца. Ее на фотографии почти не было видно.

Весь обзор закрывали туманные крылья, будто сотканные из теней. Обычно король убирал их под мантию, чтобы не смущать подданных лишним напоминанием о том, под чьим покровительством они находятся. Теперь же, когда Его Величество уже не мог следить за ними, крылья прошили дорогую ткань, от их касания тотчас расползшуюся по волокнам, будто от старости. И страшно было даже не поэтому, а из-за того, как безвольно они обвисли за королевской спиной.

Так, что было очевидно: их обладатель безнадежно и неотвратимо мертв.

— Что теперь будет? — спросила Эва, будто я могла дать ей четкий ответ и предоставить планы и графики.

Из всех осведомителей она знала меня лучше всех и не была склонна окружать меня ореолом потустороннего всемогущества, как те теневые, о которых говорил Витор. Эва видела, как я отношусь к Лансу, частенько замечала, что он вертит мной, как хочет, и не питала никаких иллюзий насчет моей власти над ним.

Но, похоже, регулярное общение с прочими теневыми сказалось и на ней, и в критической ситуации она пришла за ответами — как будто я понимала больше остальных. А мне было нечем ее успокоить.

— Не знаю, — обреченно сказала я.

Кому могло прийти в голову сотворить такое?

Покушение на королевскую чету я еще могла понять. Устранить Их Величеств, пока наследник еще молод и не способен править сам, стать для него незаменимым и превратиться в тень за троном — очень удачно устроившуюся тень — вполне себе годный план. Но… тридцать детей. Один — наследник короля, будущий князь-покровитель с древней кровью фейри в жилах. Двадцать девять — из самых влиятельных, самых могущественных и самых опасных семейств королевства.

Кто бы ни сделал это, он их не боялся. Совсем.

— Ты приказала искать Ланса из-за этого? — не отставала Эва. Голос у нее дрожал.

— Нет! — резко ответила я — и похолодела.

Сотня гостей лежала в тарелках. Никаких следов борьбы и сопротивления. Никакой муки на лицах. Словно они просто мгновенно отключились.

Вывод напрашивался сам собой: яд. Настолько быстродействующий, что никто и понять ничего не успел. Без магии такой не сотворишь.

А за две недели до этого в «Веточку» пришло указание леди Форкуад разузнать любимые специи Его Величества. За полторы — выяснить, где будет закупаться вино в Летний дворец. За неделю — чем будет украшать бальный зал герцогиня Тар-Рендилль, которой принадлежала честь официального открытия сезона… и тут же — нападение на грузовик Брайвенской ткацкой фабрики и исчезновения единственного на всю Арвиаль медового мага.

Все ниточки вели сюда, в «Веточку омелы». Ко мне.

А я, как распоследняя дура, уперлась в поиски Ланса!..

— Значит, ты его все-таки искала, — удовлетворенно произнес чужой голос.

Мы с Эвой дружно вздрогнули и обернулись. Марк Ар-Фалль — в кои-то веки одетый по форме, невзирая на жару — лениво оттолкнулся от дверного косяка и шагнул в полумрак холла.

— Ты ужасно невовремя, — честно сказала я.

— Вот тут я с тобой не согласен.

Прятать фотографии не было смысла: это вызвало бы еще больше подозрений. Я оттолкнулась от стойки, позволив Марку подойти ближе. Он, в отличие от меня, взял фотографии и с каменным лицом просмотрел их все.

— Что думаешь? — спросил он, аккуратно убрав стопку фотографий во внутренний карман — как будто мы тут только что расставили все точки над «ё» и договорились о сотрудничестве на взаимовыгодной основе.

Я прикрыла глаза. Что ж, он ведь с самого начала не слишком-то верил в образ невинной девочки… а уж теперь, над фотографиями, которые однозначно попадут под соответствующий гриф, притворяться и вовсе глупо.

— Об этом никто не должен знать, — сказала я. — Эва, кто сделал фотографии?

Услышав от меня привычный деловитый тон, Эва сначала ошарашенно сморгнула, все еще не в силах прийти в себя после увиденного, но ответила сразу:

— Черный Кай. У Рина не было свободных людей, а Кай давно набивается ко мне в ученики. Вот я и пообещала, что возьму, если он разузнает… — осведомительница осеклась и подняла взгляд на Марка.

— Поставь еще одно условие, — велела я, проигнорировав это нарушение субординации. — Он должен молчать. Хоть под пытками, хоть за деньги, иначе у него не будет работы в Арвиали. Я за этим прослежу. Свяжись с ним немедленно.

Эва кивнула и, растеряв всю свою гибкую томность, пулей выскочила из гостиницы, словно ее тяготило даже нахождение в одной комнате с проклятыми фотографиями. Марк долго молчал, глядя ей вслед.

— Она все сделает, — уверенно сказала я ему.

— Знаю, — отозвался коронер и протянул мне руку. — Что ж, приятно, наконец, действительно познакомиться с тобой, Лави Ар-Фалль. Так вот ты какая…

Глава 8. Наследник

— Предвосхищая твой вопрос, Памела — действительно моя сестра, — сообщил Марк, усевшись на старый диванчик в зоне ожидания и вытянув длинные ноги под стол. Чашка кофе перед ним стояла нетронутая: похоже, при всей внешней невозмутимости, просмотр фотографий дался ему вовсе не так легко, как он хотел показать. — И она действительно пропала. Полагаю, ты уже догадалась, почему.

— Убийце нужна была пищевая магия, чтобы никто не успел поднять тревогу, — кивнула я. Себе в кофе я щедро плеснула коньяка из запасов Витора и потому могла смотреть на чашку без отвращения. — Полагаю, чтобы он сумел скрыться. Слуги…

— Все под стражей. Никто не пропал, не исчез, не уволился и даже к бабушке на выходные не поехал, — сообщил Марк. Кажется, мои попытки играть в консеквентера его забавляли, но ситуация в целом к веселью не располагала. — Либо исполнитель не среди них, либо у него стальные… э-э… нервы. Значит, ты утверждаешь, что Шустрый Ланс ни при чем?

О моей связи с ним он даже не спрашивал. Я сделала большой глоток из своей чашки.

Жгуче и горько.

— Что бы ты ни думал, я не могу похвастаться доверительными отношениями с теневой прослойкой Арвиали. С Лансом в том числе.

— Поэтому та девушка бросилась выполнять твои указания с такой прытью, как будто на нее снизошло божественное озарение? — скептически хмыкнул Марк. — И твоя уверенность, что все будет сделано, как нужно…

— Не путай доверие с рабочими отношениями, — посоветовала я. — Эва знает, что я плачу больше, чем любой другой скупщик информации в Арвиали, и очень придирчиво подхожу к выбору осведомителей. Она всего-навсего не хочет терять доход.

Ни к чему коронеру знать, что мне пришлось платить больше, потому что к непонятной пигалице из сомнительного притона осведомители не слишком-то и рвались. Поначалу. Это потом, когда у меня появилась какая-никакая репутация, пришлось проводить чистки в рядах исполнителей — чтобы хоть как-то поддерживать эту самую репутацию. А оставшимся информаторам платить еще больше, чтобы они боялись лишиться непыльной и относительно безопасной работенки, а не тряслись в ожидании очередной проверки на вшивость.

У меня ушел целый год, чтобы заработать себе имя, и даже он не сделал бы погоды, если бы не Ланс.

Что ж, теперь, выходит, снова придется справляться без него.

— Но ты все равно уверена, что не Ланс убил их.

Я помедлила, прикидывая, какую степень откровенности могу себе позволить.

— Не складывается, — все же сказала я. — Не его стиль. Ты видел дела, которые завели на него в управлении? Полтора листа в папке на сотню, и те — сплошные догадки вперемешку с ничего не значащими косвенными уликами. А тут — нападение на грузовик, шумиха, похищение мага, грандиозное массовое убийство…

Когда Марк не паясничал и не строил из себя очарованного юношу, взгляд у него становился тяжелым и неприятным. Словно он не смотрел, а давил на собеседника железобетонной плитой.

— Считаешь, что Ланс на это не способен?

Я не сдержала нервный смешок.

— Осторожнее с формулировками. Способен ли? Еще как. Провернуть такую аферу… Но захочет ли? Нет.

— Скажешь, у него в жизни все было прекрасно и он не хотел ничего изменить? — скептически хмыкнул Марк.

Этим вопросом он угодил в самое слабое место моих рассуждений. Ланс много чего хотел бы изменить.

Отменить обязательный военный призыв для всех магов, например. Позволить всем детям с волшебными волосами вырасти в любящей семье, а не в кадетском корпусе. Дать выбор тем, чья магия способна разрушать, — таким, как Витор, например, или мой отец, чтобы они сами решали, чему хотят посвятить свою жизнь.

Отпереть ворота монастырей, показать грандиозный кукиш князьям-покровителям… и, наверное, никому не отдавать меня.

Он ничего не мог сделать, пока был всего лишь вором, каким-то чудом отхватившим себе роскошный особняк на самом дорогом курорте страны, но… помимо прочих талантов и качеств, у него было специфическое представление о морали и принципах, совершенно не свойственное теневым людям. Кое-чего Ланс не сделал бы ни при каких обстоятельствах.

Или я совсем его не знала.

— Все было не настолько плохо, чтобы ради этого убивать сотню человек, — все же сказала я — не то Марку, не то себе. — У него не было причин ни для ненависти, ни для мести, ни для алчности. Он всегда отзывался о Его Величестве с уважением. О Ее Величестве — с куда меньшим, но все же… помимо королевы, там было тридцать детей, Марк. На такое решится не всякий убийца, а Ланс — все-таки просто вор.

Гениальный вор.

— Он все равно первый подозреваемый, — с нарочитым спокойствием отозвался Марк.

Я недоверчиво покосилась на него поверх чашки. От меня Ланс ничего не скрывал, но откуда управлению знать о его возможной мотивации?..

Нет, это я однозначно не была готова обсуждать.

— Тогда к чему этот разговор?

А вот теперь чрезвычайно осторожен стал Марк.

— У управления есть основания подозревать, что Ланс рано или поздно все равно вернется сюда. К тебе.

— С чего бы? Мы расстались не лучшим образом.

— Из-за чего? — тут же заинтересовался талбот. Я насмешливо сощурилась и промолчала, и он устало покачал головой. — Лави, его подозревают в причастности к убийству королевской четы и их детей, а также шестидесяти восьми аристократов. Влиятельных аристократов из древних родов. Есть ряд источников, которые утверждают, что Ланс вился вокруг «Веточки», как будто ему тут медом намазано, уже больше полугода. Ты же понимаешь, что сейчас я имею полное право беседовать с тобой не за чашечкой кофе, а в застенках управления, и мне никто слова поперек не скажет? Даже Огненный змей бессилен, потому что речь идет об убийстве другого князя-покровителя!

А Ланс все равно сказал бы пару слов поперек. Если бы, конечно, был здесь.

— Это не он, Марк. — Я отставила чашку, стараясь ничем не выдать холодка в животе и нервной дрожи. Несмотря на летнюю жару, пальцы у меня заледенели и плохо слушались, и отчего-то вдруг сильно закружилась голова. — Возможно, Ланс действительно связывался с Памелой. Но не для того, чтобы убить короля. Я в этом уверена, потому что сначала он пытался нанять мага через меня, а я отказала. В довольно… резкой форме.

А Марк вдруг подался вперед, уже не пряча насмешку, и проникновенно поинтересовался:

— А знаешь, где ты прокололась, пока убеждала меня в его непричастности?

— И где? — покорно подбросила я ожидаемую реплику. Холодок с пальцев карабкался выше, к потерявшим чувствительность ладоням и предплечьям.

Перед глазами поплыло. Марк наклонился чуть ближе и еле слышно подсказал:

— Ты не спросила, какая ему вообще выгода с убийства короля.

И его лицо, оказавшееся слишком близко, вдруг размылось в неясное пятно — а потом сменилось ровным охристым мазком, словно кто-то пытался одним взмахом кисти схематично нарисовать человеческую фигуру вдалеке и зачем-то решил рассмотреть ее под лупой. Я осоловело сморгнула, пытаясь прогнать наваждение, и рухнула в густую бархатистую черноту.

Первым вернулось ощущение собственного тела. Оно казалось тяжелым и неуклюжим, но вроде бы слушалось: перебирало ногами, будто бы вовсе без моего участия, неровно дышало и на кого-то опиралось. Следом пришло ощущение дикой жажды — и, наконец-то, очнулось зрение.

— Как ты? — испуганно спросил Марк, вытащивший меня на свежий воздух — на скамейку в тени раскидистой пальмы у входа в гостиницу.

— Пить хочу, — неуверенно призналась я ему, откинувшись на жесткую спинку скамьи. Голова все еще кружилась.

— Подожди, — велел коронер и опрометью — совсем как Эва — бросился исполнять мое пожелание.

К счастью, Марк догадался принести не остатки кофе, а простую воду. Она почему-то показалась мне сладкой, но наконец-то избавила от дикого ощущения сухости на языке.

— Никогда в жизни не падала в обморок, — растерянно призналась я, поставив опустевший стакан на скамейку. — Думала, что это случается только с кисейными барышнями из высшего света, когда мимо пробегает выгодный жених…

— Мне полагается быть польщенным? — Марка все еще потряхивало от нервного напряжения, как будто теперь в обморок намеревался грохнуться он сам. — Я еле успел тебя поймать!

К несомненным достоинствам Марка вполне можно было отнести четкое и ясное понимание, что мне и в страшном сне не могли присниться поиски жениха. Ради чего, ради брака на пять месяцев с постоянным риском прогневать моего огненного покровителя?..

Поэтому я только отмахнулась от сомнительной шуточки и стекла по скамейке, запрокинув голову на спинку и вытянув ноги.

— Надеюсь, теперь ты в достаточной мере шокирован моей тонкой душевной организацией, чтобы прекратить запугивать меня? — поинтересовалась я, щурясь на ажурные лоскутья лазурной голубизны в прорехах между широкими пальмовыми листьями. Голова все еще гудела, и дельные мысли в нее не шли.

Марк добавил поводов для смятения, со странным выражением лица наклонившись надо мной. Он молчал, рассматривая меня так, будто впервые видел, а я размышляла о том, что его портрет, пожалуй, стоило бы писать акварелью на влажной бумаге, чтобы краски получились такими же прозрачными и воздушными. Сделать, разве что, акцент на глаза чуть более густым синим цветом, когда бумага подсохнет…

— А до обморока мне казалось, что глаза у тебя светлее, — зачем-то призналась я и наконец-то ощутила нарастающую неловкость.

Мы ведь, кажется, только что обсуждали возможность запереть меня в допросной?

— А мне казалось, что ты железная, — тихо отозвался Марк и едва ощутимо коснулся кончиками пальцев моей щеки. — Непробиваемая… — пальцы соскользнули ниже, вдоль лица — к шее, вырвав из моей груди неровный, судорожный вздох.

Марк удивленно моргнул и вроде бы собрался нагнуться ниже, когда я догадалась, наконец, отстраниться и сесть ровно. Голова все еще кружилась, но я все равно почувствовала себя куда увереннее.

— Не казалось, — с разочарованной усмешкой пробормотал Марк себе под нос. — Значит, уже можно запугивать дальше?

— Ничего нового ты не услышишь, — я покачала головой, не оценив шутки. — Я не знаю, где сейчас Ланс, не видела его больше двух недель. Мы разругались. Но я не верю, что он мог пойти на такое.

— Как аккуратно ты обходишь тему его мотивации! — усмехнулся талбот.

— Не могу представить, что ему за это могли пообещать, чтобы он согласился, — ответила я, ничуть не покривив душой. — Если нужно, оформи вызов в управление, я приду и дам показания для протокола… разумеется, чуть более кратко, чем сейчас, но с тем же посылом.

— Разумеется, — саркастично протянул Марк, быстро возвращаясь к привычной роли ядовитого шута. Словно я вовсе и не выбила его из колеи внезапным обмороком. — Кратко, осторожно и обдуманно. На другое я и не рассчитывал. Вот что, Лави. Если ты поможешь найти Шустрого Ланса, я гарантирую тебе всестороннюю поддержку, насколько это будет в моих силах. Помогу устроить твою сестру и прослежу, чтобы гостиница досталась именно ей, а не ее будущему мужу. Управление сейчас готово на все, лишь бы… — он запнулся — с изрядной долей демонстративной театральности — и закончил: — Лишь бы выйти на след убийцы.

Я прикрыла глаза. Так и подмывало спросить в лоб: «Так ты знаешь, кто такой Ланс?» — но я этого, разумеется, не сделала.

— Все, что в моих силах, — вздохнула я.

— Это сейчас было обещание снова перевести все стрелки на Керен Халле-Тар? — насмешливо уточнил Марк.

Я не удержалась от ответной улыбки.

— Кстати, а пещеры под Алдеаном проверили? — вспомнила я.

Талбот, не выдержав, открыто расхохотался — и прежде, чем до моего затуманенного сознания дошло, что развеселился он не к добру, наклонился и коснулся моих губ. Осторожно, очень мягко, словно был готов в любой момент отступить — но, когда я попыталась податься назад и предсказуемо уперлась в деревянные доски спинки, Марк только усилил напор.

Я отстраненно представила, что сказал бы Витор, застань он эту сцену. Он оставил меня без присмотра буквально на полдня, и вот — получите и распишитесь, я драматически падаю в обморок прямиком в объятия какого-то мутного талбота и в лучших традициях сопливых мелодрам целуюсь с ним на фоне колоритной курортной улочки, спускающейся к морю.

Потом я представила, что сказал бы Ланс — и со всей силы оттолкнула Марка. Коронер на мгновение прикрыл глаза, пряча грозовой отблеск в их привычной синеве, и выпрямился. У меня осталось пренеприятнейшее впечатление, будто при желании он мог преспокойно продолжить свое недостойное занятие, но все же милостиво отступил, позволив восстановить границы личного пространства.

— Я все еще жив? — иронично уточнил он, когда пауза начала затягиваться.

— Это временно, — убежденно ответила я, все еще пытаясь переварить свои впечатления — и забывшись под их наплывом.

— Угроза должностному лицу? — предположил Марк, задрав левую бровь выше правой.

— Что-то должностное лицо повело себя не в соответствии со служебными инструкциями, — проворчала я и устало прикрыла глаза. Многовато впечатлений для одного дня — который, к слову сказать, только-только перевалил за середину.

— Никогда не был от них в восторге, — признался Марк и, помедлив, тихо добавил: — Прости. Кажется, для меня это все тоже… слишком.

Надо думать. Пропажа сестры, безуспешные поиски, одновременное отравление сотни человек, включая главу государства, и вишенкой на торте — ловля обморочной девицы, покрывающей вора. Определенно не лучший набор занятий, чтобы сделать начало лета незабываемым, хотя… с какой стороны посмотреть, конечно.

Я это лето точно не забуду. Но приятным воспоминание не назвать…

Витор должен был прийти только к ночи, раз уж я вызвалась проторчать в «Веточке» весь день. Я надеялась, что привычная рутинная работа очистит мысли и позволит трезво оценить ситуацию, но легче не становилось. Арвиаль затихла, будто перед грозой. В городе еще не знали, что страна лишилась не только короля, но и законного наследника, — но в напряженной, душной жаре ощущалось какое-то подспудное напряжение, нервозность, передавшаяся и мне.

Марк призвал на помощь всю свою талботовскую бесцеремонность и пробыл со мной до самого вечера. Похоже, коронер получил задание не отходить от меня ни на шаг, и это тоже не добавляло спокойствия, хотя никаких поползновений он себе больше не позволял. Но посетителей почти не было, помощь Марка не требовалась, а его постоянное присутствие будто давило на плечи. Когда, наконец, пришел Витор и выпроводил талбота на ночь, я ощутила нешуточное и чрезвычайно малодушное облегчение, хотя понимала: утром он вернется. И будет возвращаться, как Ланс, раз за разом.

— Я заночую здесь, — устало сказала я Витору. — Сил нет идти домой.

Маг будто чувствовал, что что-то случилось, и порывался начистить Марку физиономию, виня во всем его, но я не слишком-то убедительно сообщила, что все в порядке, и уползла наверх, не оставив ему никакого выбора: кто-то должен был дежурить за стойкой.

А я на втором этаже получила внезапный заряд бодрости и ненависти ко всему живому.

Первое, что бросилось в глаза, — потасканный серый плащ, небрежно переброшенный через дверцу шкафа. Едва увидев его, я с невероятной прытью заперла комнату изнутри и прижалась спиной к косяку.

Ланс сидел на моей кровати, притянув одно колено к груди и расслабленно отставив вторую ногу. Когда он повернулся на звук, синеватый отсвет уличного фонаря пробежал по непривычно отросшим волосам и безнадежно утонул в тенистом тумане крыльев, распахнутых на всю длину. Они поднимались выше его головы, но кончики все равно подметали пол за двуспальной кроватью, и только воля их владельца спасала мою комнату от тотального разрушения от ускорившегося бега времени.

Сколько я помнила, крылья отражали его настроение — и сегодня они были густого, чисто-черного цвета.

А у короля на фотографии едва успели посереть. Его Величество умер, не успев даже понять, что происходит. Зато у Ланса было достаточно времени, чтобы сполна все осознать.

Крылья будто поглощали свет, заставляя комнату казаться еще меньше, чем она была на самом деле. Из-под воротника дурацкой белой водолазки выглядывали чернильно-черные узоры, будто нарисованные под кожей — обычно они заканчивались чуть выше ключиц, а теперь норовили забраться на лицо острыми ломаными линиями и отчего-то напоминали лишний ряд оскаленных зубов.

Ланс молчал, и я сама подошла ближе, чтобы усесться рядом и прижаться щекой к его плечу. Он позволил — а потом, судорожно вздохнув, развернулся всем корпусом и крепко обнял меня, уткнувшись лицом в макушку. От его рук веяло могильным холодом, но все равно меня захлестнуло невероятное облегчение.

Он здесь. Вернулся ко мне. Живой. Целый и невредимый. От него даже пахло как обычно — йодом, солью и чернилами, будто я обнимала не человека из плоти и крови, а чудовище из морских глубин… впрочем, это было недалеко от истины, но тоже странным образом успокаивало.

Кто бы ни убил королевскую семью, до бастарда Его Величества он не добрался.

— Напомни мне, — счастливо прошептала я, комкая пальцами тонкую ткань неизменной водолазки на его спине, у самого основания смертоносных крыльев, — за что я тебя терплю?..

Глава 9. Его Величество

Одна жертва распахнутых во всю ширь крыльев в комнате все же была.

Астры потеряли цвет и понуро опустили ссохшиеся головы. Адиантум съежился, подобрав почерневшие листочки, будто пытаясь сжать их в кулак. А ваза и вовсе треснула, и от пролившейся воды тянуло болотной затхлостью. Когда букет только-только начал проявлять признаки скорого увядания, Эва притащила цветы в мою спальню, рассудив, что выбрасывать их еще жалко — простоят еще дня два-три, прежде чем потеряют вид — а вот для холла гостиницы лучше выбрать что-нибудь посвежее и романтичней. Теперь в зоне ожидания благоухали алые розы, а в моей комнате оказался практически готовый перегной.

Ланс, что характерно, смущенным не выглядел — ни капельки.

— Ты же не ждала от меня благословения?

— Я уже не знаю, чего от тебя ждать, — вздохнула я, снова прислонившись к его плечу. — Как ты сюда попал? Не влетел же через окно на глазах удивленных прохожих… или теперь тебе скрываться не нужно?

— Теперь — еще нужнее, чем раньше, — с пугающим спокойствием отозвался Ланс, привычно проигнорировав первый вопрос. — Если уж убийца не постеснялся отравить сотню человек, чтобы королевская семья гарантированно погибла в полном составе, то я ему на один зуб. А тут еще эти недоумки с новым объявлением о розыске. Не могли, как раньше, просто увеличить награду за мою голову! Можно подумать, я бы попался…

Я приподняла голову. Ланс смотрел в стену, будто видел что-то за ней, — такой же потусторонний, отсутствующий взгляд был у манн-ви в Алдеане.

— Тогда что ты собираешься делать? — спросила я, передернув плечами, чтобы поскорее согнать колкие мурашки со спины.

Ланс повернулся ко мне всем корпусом, вынудив перестать опираться на его плечо. Тени крыльев за его спиной будто бы сгустились; теперь казалось, что они поглощают свет, как крошечные черные дыры. В комнате стало заметно темнее.

— Думаешь, у меня есть выбор?

Нет. Я видела это по распахнутым крыльям, по чернильным узорам, карабкающимся на лицо. Со смертью Его Величества во всем королевстве Далеон-Тар остался всего один фейри с силой князя-покровителя, и выбора у него не могло быть в принципе.

— Не думаю, — признала я. — Но раз ты здесь, а не у дворцовых ворот, значит, я могу чем-то помочь?

Вместо ответа Ланс наклонился, и я сама потянулась к нему. Наследник короля как-то судорожно вздохнул и ответил на поцелуй — а вскоре привычно перехватил инициативу, первым делом растрепав мои волосы — да так и оставил ладонь на затылке, не позволяя отстраниться.

Я и не собиралась.

Понимала, что на самом деле ничем помочь не смогу. Я — всего лишь хозяйка гостиницы. Может быть, благодаря своему не совсем законному хобби я и смыслила кое-что в дворцовых интригах; но в битве за корону и, тем более, в войне фейри не стоила ровным счетом ничего.

Зато я могла обнять того, кто стоил. И сказать ему, что у него все получится и что я всегда буду на его стороне. А справедливо заметить, что это откровенная и наглая ложь (волосы-то я так и не купила!), Ланс не успел: его прервал стук в окно.

Мы застыли на мгновение — его пальцы у меня в волосах, мои руки у него под водолазкой, посветлевшие крылья парят над смятой постелью — и, будто очнувшись, сорвались с места. Схема дальнейших действий была настолько привычной и отработанной, что нам не потребовалось ни слова, чтобы понять друг друга.

Ланс схватил свой плащ, на ходу накинул его на плечи, едва успев спрятать крылья — и нырнул в тайник, который я как раз успела открыть. Дверь еще вставала на место, когда я одернула смятое покрывало и распустила волосы, рассудив, что приводить их в порядок выйдет куда дольше.

Потом я подошла к окну и невозмутимо отдернула занавеску. Невозмутимости хватило секунды на полторы.

— Ты с ума сошел! — выдохнула я, распахнув створку окна.

Марк увернулся от нее, вскарабкался на подоконник и педантично смотал веревку, по которой влез на второй этаж.

— Прости, но войти через дверь было без шансов.

Я едва справилась с желанием подтолкнуть его в спину, а Марк, будто почуяв недобрые намерения, обернулся и скользнул взглядом по моему лицу. Похоже, некоторые последствия кратковременного присутствия Ланса на моей территории можно было скрыть разве что сантиметровым слоем макияжа, потому что талбот сощурился и уверенно сказал:

— Или ты честно скажешь, где прячется твой любовник, или я решу, что произвел такое впечатление, что тебе понадобилось уединиться.

— Уединиться и поплакать, — невозмутимо отозвалась я. — Какое еще впечатление может произвести коронер, который боится пройти мимо седеющего мага?

— Витор не седеет, — рассеянно отмахнулся Марк, спрыгнув с подоконника, и хозяйственно прикрыл окно. — Можешь попробовать скормить эту байку недоумкам из консеквентерского отдела, они съедят и не подавятся.

— Жалоба на раннюю седину официально зарегистрирована в канцелярии, — напряженно ответила я и задернула занавеску — во избежание лишних свидетелей. — Что ты здесь делаешь? Только мне пытайся скормить мне байку про отчаявшегося влюбленного. Я тоже не консеквентер, знаешь ли.

Марк обернулся, нехорошо сощурившись, и мне стало неуютно. Слишком близко он оказался — настолько, что я чувствовала его тепло и чуть резковатый запах разгоряченного мужчины.

— Вот, значит, какого ты мнения обо мне? Думаешь, я ухаживаю за тобой, потому что мне приказали сверху?

Я отступила назад — и натолкнулась на прикроватную тумбочку, с которой немедленно упало несколько осколков злополучной вазы. Марк перевел взгляд на источник звука. На лице проступило узнавание — а потом неверие и шок.

Попытку перевести разговор на другую тему можно было считать окончательно и бесповоротно провалившейся.

— Это ведь тот букет, который я подарил, — выдохнул Марк. — Лави…

Я сглотнула, перебирая в уме возможные варианты ответа и ухода от разговора. Но талбот спросил совершенно не то, что я ожидала:

— Ланс угрожал тебе? — и схватил меня за руку, прижав мою раскрытую ладонь к своей груди. Под пальцами заколотилось так суматошно, будто этот сумасшедший всерьез собрался перейти дорогу князю фейри.

— Марк… — я удивленно моргнула и снова попыталась отступить — но тумбочка, разумеется, никуда не делась, а вот под босой ногой хрупнул глиняный черепок. — Ай!

Нога, по счастью, осталась цела. Черепок пропечатался на стопе тремя отчетливыми темно-красными полосами — но это я поняла уже потом, как-то отстраненно.

Тайник в моей комнате открывался только снаружи. Нужно было просунуть руку за шкаф и дернуть за маленький рычажок. Рука, что характерно, пролезала только моя — даже у Томной Эвы застревала.

Но, услышав вскрик, Ланс уже не смог оставаться в стороне — и заодно продемонстрировал, как ухитрялся пробираться в любые закрытые помещения, не потревожив ни охрану, ни замок.

В комнате резко потемнело, будто перед грозой. Запахло озоном и йодом. Марк, успевший усадить меня на постель, выпустил мою щиколотку и выпрямился, озираясь — и уставился на пустое место между кроватью и стеной за мгновение до того, как там противоестественно сгустились тени.

Ланс будто шагнул прямо из них. Тени выпускали его неохотно, оставляя чернильные разводы на лице и руках, — а потом, смирившись, переплавились в распахнутые во всю ширь крылья. Кончики уперлись в противоположные стены — и вековой кирпич, выдержавший долгие годы штормов, дождей и опаляющего солнца, начал осыпаться красноватой пылью.

Я поймала себя на том, что поджала ноги и отползла от края кровати, позабыв про задравшийся подол. Но в мою сторону, по счастью, никто и не смотрел.

Марк выступил вперед, закрывая меня собой, и, кажется, отчаянно жалел об отсутствии оружия. На лицо Ланса выползли острые пики подкожных узоров, закрывая его сплошной чернильной маской до самых глаз, превращая в чудовище из страшной сказки. Напружиненная поза коронера не произвела на фейри никакого впечатления. Ланс знал, что хватит одного прикосновения крылом — а дальше с противником удобнее всего будет разбираться при помощи веника и совка.

Марк это тоже понимал, но почему-то не спешил спасаться бегством. Мне казалось, что воздух в комнате наэлектризовался — даже дышать стало больно; но талбот все равно стоял, закрывая меня собственной спиной, и с упрямством форменного самоубийцы не двигался с места.

А я вдруг поняла, что дело действительно плохо.

— Хватит, — жалобно попросила я. — Кажется, теперь я понимаю, почему Его Величество всегда старался выглядеть человеком и наследника приучал…

От звука голоса в предгрозовой тишине вздрогнули все трое.

Ланс сморгнул и наконец-то отвел взгляд от Марка. Глаза фейри стремительно светлели — чернильные узоры спешили привычно спрятаться за воротником неизменной дурацкой водолазки, и я, хоть видела их далеко не в первый раз, почувствовала странное облегчение.

А Марк потряс меня в третий раз за день, когда, убедившись, что мне никакая опасность не грозит, опустился перед Лансом на одно колено и склонил голову, будто присягая на верность.

— Ваше Величество, — мрачно пробурчал он в пол, стараясь ничем не выдать нервной дрожи.

Ланс с недоумением покосился на его макушку и обреченно провел ладонью по лицу.

В сложенном состоянии крыльев видно не было. Только на водолазке оставались две симметричные тени непонятно от чего — их-то Ланс обычно и прятал под плащом.

Но сегодняшнего эффектного появления из теней плащ не пережил, расползшись на хрупкие от старости лоскуты, и на спину будущего государя Марк косился с нескрываемым опасением, но стоически молчал. Должно быть, и сам видел, что Лансу и без того не по себе.

— Я эмиссар герцогини Тар-Рендилль, Ваше Величество, — отчитался Марк, получив в придачу к позволению сидеть в присутствии будущего короля еще и чашку кофе. — Когда стало известно о готовящемся покушении, Ее Светлость приказала внедриться в местное управление и предпринять все необходимые шаги, чтобы найти королевского сына. — Пауза перед последним словом была почти незаметной, но Ланс все равно понимающе усмехнулся. Вряд ли герцогиня была так же осторожна в подборе выражений, как ее эмиссар — перед ней-то никто смертоносными крыльями не размахивал. — Покойный король сообщил, что искать нужно в Арвиали, но ничего точнее сказать не смог.

— Князья фейри чувствуют друг друга на расстоянии, когда входят в силу, — рассеянно прокомментировал Ланс. Говорить о фейри в третьем лице он так и не отучился — и, похоже, не слишком-то и стремился. — Они как пауки в банке: если оставить их рядом в тесноте, дело закончится весьма предсказуемо. Поэтому в королевской семье почти никогда не бывает больше одного-двух детей. Когда я появился на свет, у Его Величества не было других сыновей, и он опасался, что их не будет вовсе. Поэтому приказал оставить меня в живых, но запечатал мои силы. Он был молод и неопытен, так что вышло не очень, — самый успешный вор Арвиали криво усмехнулся и передернул плечами, словно крылья и сейчас зудели, пытаясь вырваться на свободу. — Но безмолвные беседы фейри для меня были недоступны — а значит, и Его Величество не мог указать, где я.

— Были недоступны, Ваше Величество? — переспросил Марк.

Ланс скривился.

— Были. И прекрати мне выкать. Вернемся к величествам после коронации.

Я помалкивала, пытаясь справиться с недостойной досадой: со мной Ланс никогда не был так откровенен. Я знала, что его мать была из свиты старой королевы и покинула двор, когда понесла. Это ей принадлежал Синий особняк на Шагреневой аллее, где она и прожила до самой смерти; но я никогда не видела ее и, разумеется, не слышала ни о запечатанной силе фейри, ни о страхах короля остаться без наследника.

Если Ланс начал рассказывать об этом, дела, должно быть, и впрямь хуже некуда.

— Ты — будущий король, — легко сменил тон Марк. — На твоем месте я бы воспользовался моментом, чтобы привыкнуть. Скоро все будут тебе выкать.

— Вот об этом я и хотел бы переговорить, — кивнул Ланс. Из-под водолазки снова выглянули чернильные пики, и я коснулась его запястья, вынуждая их спрятаться. Фейри покосился на меня — и обернулся к Марку с затаенной усмешкой. — Никто не должен знать, что ты меня нашел. Сначала нужно найти того, кто убил моего отца, и устранить угрозу. Иначе Далеон-Тар действительно останется без покровителя, и свои права на него заявят другие князья. Те, кого мои предки загнали под Холмы. Пока Его Величество хранил границы, прочие князья были вынуждены довольствоваться первенцами, обещанными в оплату за волшебные волосы; но, знаешь, у фейри есть одна отличительная черта. Им всегда мало. А тут — целое королевство… — Ланс замолчал, вырисовывая большим пальцем неровный круг на тыльной стороне моей ладони.

Марк воспользовался паузой, чтобы вставить реплику:

— При всем уважении, все еще сложнее.

Ланс поднял голову.

— Куда еще сложнее?

— Это тебя подозревают в убийстве короля. Не я, — поспешно добавил Марк, когда в комнате стало темнеть. — Лави была довольно убедительна в этом вопросе.

— Да ну? — сощурилась я, но о доведении до обморока при Лансе напоминать не стала. — Поэтому я узнала о том, что ты эмиссар герцогини, только когда об этом понадобилось сообщить будущему королю?

— Справедливости ради, только что я узнал о том, что пытаюсь отбить девушку у будущего короля, — пробурчал Марк. — Будем мериться, кто кому чего не договорил, или все-таки поговорим открыто? Это меня ты убедила, что отравление королевской семьи организовал кто-то другой. А арвиальское управление ищет бастарда отнюдь не для того, чтобы присягнуть ему на верность. Смерть этих людей сделала Ланса единственным наследником престола. Добавь сюда его репутацию, регулярную работу со всеми скупщиками информации Арвиали и окрестностей, контакт с Памелой Ар-Нарилль, визит в пещеры под Алдеаном и таинственное исчезновение аккурат перед покушением. Думаешь, кто-то станет всерьез рассматривать другие версии?..

— Так, — хрипловато произнес Ланс, заставив Марка замолчать, а меня — подавиться возмущенной тирадой. — Во-первых. Убери руки от Лави, или тебе нечего будет убирать. Во-вторых, ты серьезно думаешь, что младшая сестра государственного служащего так легко согласилась сотрудничать с вором? Да, я встречался с Памелой, но она только указала, кто мог бы сплести мне заклинание. Да и зачем мне вышивальщица?

— Погоди, — я отстранилась. — Тогда где она?

Ланс рассеянно пожал плечами.

— Я не поддерживал с ней контакт. Тот маг, на которого она указала, действительно согласился сплести заклинание, попросив в оплату треть волос. Возвращаться к Памеле не было смысла.

Марк сжал пальцами переносицу и невнятно пробурчал из-под ладони:

— Тогда где она может быть?

Ланс помолчал, обмозговывая ситуацию, и, видимо, тоже соотнес мгновенное отравление королевской семьи с пропажей медового мага.

— Если смерть Его Величества держится в секрете, а в особняк Форкуад не пробраться, то, вероятно, Памела все еще у убийцы. По крайней мере, я точно не стал бы избавляться от такого удобного исполнителя, пока не был бы уверен, что он больше не понадобится. А если это тот, о ком я думаю… то убийца знает, что у короля есть еще один сын и он остался в живых.

— Вот как? — нахмурился Марк. — И кто, по-твоему, способен на такое?

— Фейри, — сказал Ланс как само собой разумеющееся. — Подумай сам. Следующий, кто полезет на трон, навсегда останется объектом для злых шепотков. Отцеубийца, цареубийца, алчный ублюдок… — с каждым словом чернильные пики карабкались все выше. Я не решилась снова прикасаться к нему, будто чувствовала: не сейчас. Сейчас — не поможет. — А те семьи, чьи дети погибли вместе с законным наследником? Они никогда не простят их смерти и сделают все, чтобы отомстить тому, кого посчитают виновным, и у них будет всесторонняя народная поддержка. Двадцать семь древнейших родов против одного. У меня не останется выбора, кроме как убить их всех, чтобы выжить самому и не позволить им собственными руками передать Далеон-Тар другому князю-покровителю. Что даст истребление всей старой аристократии? Беспорядки, шумиха, грязная дележка — спасибо, если хоть без попыток бунта обойдется. Так себе начало правления, не находишь? — его потряхивало. Черный узор вскарабкался на челюсть и оскалился третьим рядом по-акульи острых зубов. — Но есть те, кому и это выгодно. Из-за договора с моими предками фейри под Холмами вынуждены питаться эмоциями людей — причем только тех, кто обещан им в жертву, а в обмен дарить свое покровительство и магию. Поэтому королевство всегда следит, чтобы в монастырях, где живут манн-ви, всегда было тихо и спокойно. Нам не нужно, чтобы князья-покровители отъелись и полезли за добавкой… а теперь представь, что будет, если в монастыри ворвется бунтующая толпа.

Я слушала — и чувствовала, как уже знакомый холодок упрямо пробирается вверх по пальцам.

Положим, я знала, зачем манн-ви собирают в монастырях и почему они всегда строятся на отшибе. И не видела в своей судьбе ничего особо страшного. Меня ждала размеренная, сытая и предсказуемая жизнь. Да, без ярких впечатлений и ежегодных путешествий, но, по совести, как много людей могут себе их позволить? В монастырях, по крайней мере, действительно всегда тихо и спокойно.

Но что, если в одном из них вдруг появится на свет трое детей? Одаренных детей, отмеченных тремя разными покровителями. Достаточно ли будет переживаний одной матери, чтобы Огненный змей сумел повлиять на развитие событий наверху, над своим Холмом?..

Пусть у меня не было детей, но хватало и Брианны, чтобы понять: Хикаи-Токалль, должно быть, икает от переедания, а мне и в голову не приходило рассматривать ситуацию с такой стороны.

— Смерть королевской семьи развяжет руки другим покровителям. Границы падут, фейри смогут выйти из-под Холмов и вернуться к другой диете, более сытной, — криво усмехнулся Ланс. — Такой, знаешь… белковой.

— А ты? — так и не согнав с лица брезгливое любопытство, поинтересовался Марк. — Насколько белковой должна быть твоя диета?

— Во мне больше от человека, чем от фейри, — покачал головой Ланс. — Предпочитаю что-нибудь более сбалансированное, чем сырое мясо. Но… по совести, я не знаю.

— То есть? — обескураженно спросил талбот.

Ланс устало закатил глаза.

— Как ты себе представляешь процесс получения образования для королевского бастарда? Подсказка: учителей Его Величество ко мне не присылал.

— Так ты… — растерянно протянул Марк и осекся.

— Чрезвычайно удобная марионетка, — мрачно кивнул Ланс. — Вот тебе выходы на вторую линию подозреваемых. Те, кто полезет предлагать мне свою бесценную помощь в управлении государством. Но это — люди. А что делать с фейри… знаешь, Его Величество вообще был чрезвычайно скуп на уроки.

— Понятно. — Марк снова сжал пальцами переносицу и зажмурился. — Кажется, мы в полной… мм…

— Да, насчет «мы», — с обманчивой кошачьей рассеянностью поддакнул Ланс. — Ты же знаешь, что фейри-покровитель слышит каждое слово, произнесенное на его земле?

Марк убрал руку и настороженно кивнул.

— Вранье, — досадливо поморщился Ланс. — Я слышу только тех, на ком концентрируюсь в данный момент. Но, поверь, если я узнаю, что ты проболтался обо мне кому не следует, ты даже не успеешь понять, как сильно об этом жалеешь.

— Я обязан доложить герцогине Тар-Рендилль, — напряженно напомнил Марк. — Больше никто не узнает, даю слово.

Ланс помедлил, что-то прикидывая, и бессознательно протянул ко мне руку. Из-под рукава на меня скалились черные акульи челюсти, и я скользнула пальцами по тыльной стороне его ладони, загоняя узор выше к локтю.

— Хорошо, — сказал, наконец, будущий король. — Я пойду с тобой. Есть кое-что, что мне нужно обсудить с герцогиней лично. А до тех пор… Лави, не прекращай меня искать. Шепни агентуре Керен, что у короля есть бастард, но ты не знаешь, кто это. Мне нужны слухи. Ими, конечно, следовало бы заняться, пока был жив Его Величество, но вот парадокс: тогда они и не требовались… но так, по крайней мере, будут меньше вопить, что я присвоил себе чужую родословную. Пойдем, Марк. Я проведу тебя к герцогине коротким путем.

Марк невольно посмотрел на то место, куда Ланс шагнул из тайника, и на глазах побледнел. Должно быть, тоже заметил на полу тень, которую нечему было отбрасывать, и догадался, о каком коротком пути идет речь.

— Подожди, — я поймала Ланса за запястье, не позволив ему сразу увлечь Марка под Холмы, чтобы срезать путь. — То заклинание, которое отказался плести Витор… оно готово?

Ланс коротко сверкнул невеселой улыбкой, молча прижал к губам мою ладонь — и шагнул в тень, схватив за шкирку позеленевшего эмиссара герцогини.

И, разумеется, так и не ответил.

Глава 10. Ученик

Нервы сделали свое дело: я проснулась на рассвете, среагировав не то на одинокий солнечный лучик, прокравшийся за шторы, не то на непривычный запах в комнате. Открыв глаза, вздрогнула: на прикроватной тумбочке вместо разбитой вазы высилась стопка книг. Рядом, в углу, оказалась еще одна — вдвое выше. Экслибрис на форзаце я опознала с первой же попытки.

Личная библиотека вдовствующей герцогини Тар-Рендилль.

Ланс спал на второй половине кровати, прямо поверх простыней, — так близко ко мне, как только можно, но не прикасаясь, не притягивая к себе. Между бровей залегла тень — странно густая, темная, как те, что двумя косыми чертами пересекали его спину. Опущенные уголки рта, чистейшее золото непривычно отросших волос, плотно сжатые губы — он казался старше. Я протянула было руку к его щеке, но остановилась.

Кажется, он не спал очень давно. Не будить же его на рассвете только потому, что самой не спится?

Вместо этого я обернулась, чтобы окинуть взглядом книги, и прижала пальцы к губам.

Своды законов, основы экономики и политологии, география, этикет, бухгалтерский учет, делопроизводство… все то, что законный наследник начинал осваивать с младых ногтей. Принцы учились минимум до двадцати лет — а то и дольше, если король считал их не готовыми к ответственности, которая их ждала. Этот объем знаний невозможно было наверстать за те крохи времени, что оставались у Ланса до коронации.

Но он не был бы собой, если бы не попытался.

Ко второй стопке я побоялась даже приближаться. Иностранные языки, основы психологии, культура и обычаи соседних стран… только в самом низу лежала тонкая черная книжица безо всяких опознавательных надписей. Нахмурившись, я принялась потихоньку перекладывать учебники, чтобы добраться до нее без лишнего шума.

На обложке действительно ничего не было написано. Но ее знакомая чернота — такая же, как у подкожных узоров Ланса — заставила меня вцепиться в книжицу намертво.

Я осторожно тронула шторы, пропустив чуть больше света в комнату, и вернулась на кровать, не выпуская свою добычу.

Разворот форзаца распахнулся теневыми крыльями — до того достоверно, что я едва не выронила книгу. Скупое графическое изображение на следующей странице было куда проще, но взгляд притягивало куда надежней.

Обнаженная мужская фигура, расписанная геометрически четким узором: прямые линии вдоль каждого мускула, широкая черная лента вдоль позвоночника, асимметричные треугольники на спине — точно в том месте, откуда разворачивались крылья. Острые зубцы чернильного узора на самой границе — там, где тело фейри словно переплавлялось, чтобы позволить своему хозяину притворяться человеком: на предплечьях, чуть ниже середины икр и по линии ключиц.

То, что я регулярно видела этот узор вживую, ничуть не умаляло его мистичности и чуждости. Словно тени обрели свою волю и силу, а потом отчего-то решили вселиться в человеческое тело…

История королевской династии. Вот о чем была эта книга.

Я знала только упрощенный вариант, который в народе рассказывали, как детскую сказку: про прекрасную принцессу, чей отец погиб в борьбе с распоясавшимися фейри, и младшего сына морского князя-покровителя. Девушка пришла к морю, чтобы развеять над ним прах покойного короля, и осталась у воды, оплакивая его. Принц фейри увидел ее и, как положено в сказке, совершил сказочную дурость: повелся на симпатичное личико, вдрызг разругался со своим отцом и удрал на сушу, чтобы жениться на принцессе. Как и положено в сказке, она совершила ответную дурость: согласилась.

Но фейри был куда ближе к каракатицам, чем к людям, и на суше вскоре умер. Принцесса не смогла жить без него. Единственным плюсом во всей этой истории о сомнительной любви к морским гадам был их единственный сын.

Невинный ребенок растрогал морского князя-покровителя, и он вырастил его и обучил всему, что должен знать наследник. Как морской фейри выяснял, какие науки требуется изучить человеческому королю, сказка традиционно умалчивала, но этих знаний хватило, чтобы маленький принц сумел развязать большую войну, оттяпать себе изрядный кусок побережья и — не иначе из горячей благодарности дедушке — изгнать с него всех фейри под Холмы, дабы защитить от них людей. Когда волшебный народец начал вымирать от голода, принц соизволил вспомнить о своих корнях и позволил фейри договориться с людьми — одаривать их магией в обмен на две трети жизни первенца. Магия же стала основой благополучия королевства, позволив ему незыблемо стоять до сих пор.

Автор книги не рискнул отступить от общеизвестной версии, но начал с краткой биографической справки, разрушившей образ прекрасной принцессы на корню. Невинные нежные девочки не держат под своим изящным каблучком половину хунты Далеон-Тара, не затыкают за пояс ровесников на охоте и даже казначея на воровстве не ловят. Прекрасным принцессам положено сидеть у окошка и вышивать цветочки золотой иглой.

А созданный автором книжицы образ вселял подозрения, что возлюбленного фейри Ее Высочество лично загарпунила и тут же отволокла за шкирку прямиком к алтарю, не соизволив даже лекаря позвать. Потому-то княжич и погиб так рано…

Правда, эта версия не объясняла, почему не выжила сама принцесса. Тяжелые роды или месть опечаленного князя-покровителя? Как бы то ни было, основатель династии явно пошел характером в маменьку.

Его жизнеописание читалось как роман из серии массовой литературы, популярной среди мужчин, — когда главный герой настолько крут, что его путь устилают трупы врагов пополам с телами покоренных дам, и непонятно, как он вообще ухитряется идти, не спотыкаясь. Развивалась история тоже в рамках жанра: основатель династии завоевал себе трон, женился на прекрасной принцессе (и не побоялся же!) и исхитрился воспитать сына, несмотря на постоянные стычки с фейри, из которых он неизменно выходил победителем, еще круче и невероятней, чем раньше.

На описании очередной битвы со взбунтовавшимся князем-покровителем я начала давиться хохотом и разбудила-таки Ланса. Он сонно сощурился на обложку и насмешливо улыбнулся. Я пожала плечами и улыбнулась в ответ.

Ланс заерзал, поднявшись выше и подложив подушку себе под спину, вынудив меня улечься на его плечо.

— Сепиан Решительный, — озвучила я ему.

Ланс кивнул, рассеянно скользя взглядом по строкам. Его изложенное, кажется, не смешило вовсе — или он видел в истории похождений достославного предка нечто большее, чем авторскую сублимацию.

— Как думаешь, — задумчиво поинтересовалась я, переворачивая страницу, — как вообще вышло, что у него был всего один наследник? Я только за последнюю главу насчитала три любовницы и, кажется, начинаю догадываться, как этот Сепиан умрет.

— М-да? — Ланс придержал пальцем страницу. — От рук своей прекрасной жены?

— Много ты понимаешь в женщинах! — хмыкнула я. — От рук — это топорно и оставляет много следов. Нет, учитывая пристрастия короля, куда благоразумнее было бы, если бы его убила в очередном походе какая-нибудь срамная болезнь. Или, к примеру, кто-то из злейших врагов совершенно случайно разведал бы планы короля и построил смертельную ловушку. О, еще на охоте часто приключаются несчастные случаи, особенно если кто-то любит во имя славы и почестей вырваться вперед и лично убить вепря…

— Напомни мне никогда не переходить тебе дорогу, — с чувством сказал Ланс и тут же испортил все впечатление, фыркнув мне в макушку.

— Как будто тебя это остановит, — пробормотала я.

На следующей странице нашлась четвертая по счету любовница, повысившая и градус абсурда — и без того зашкаливающий.

— Кажется, версия со срамной болезнью победит, — задумчиво прокомментировала я. — Причем, возможно, жена окажется ни при чем.

Ланс адресовал мне взгляд, исполненный всех страданий сильного пола, и молча перелистнул страницу.

А Сепиан Решительный попортил мне весь расклад, бездарно умерев в пограничной стычке. Впрочем, это дало его единственному сыну отличный повод действовать по уже проверенной схеме: едва короновавшись, достойный наследник тут же отправился прореживать фейри, попутно укладывая прекрасных дам в практичные штабеля.

Через какие-то три поколения число князей-покровителей снизилось до уже известных мне двенадцати, и короли Далеон-Тара, наконец, угомонились и обратили взор на родную страну. Описание прерывалось на Лансовом прадеде, который слыл настоящим аскетом, для разнообразия хранил верность своей королеве и почил в глубокой старости, оставив после себя единственного наследника.

— Знаешь, — задумчиво сказала я, нахмурившись, — я помню, что ты говорил про пауков в банке, но чтобы четырнадцать поколений подряд строго по одному ребенку в семье? Учитывая, какой образ жизни вели основатели династии, это по меньшей мере странно.

Ланс дернул свободным плечом и, отложив книжицу, уставился в потолок. Кажется, тоже думал о том, что пятнадцатое поколение отличилось — и тут же кануло в небытие.

— Странно, — признал он. — Не знаю, Лави. Я слишком многого не знаю… и, кажется, не справлюсь без тебя.

Я вывернулась из-под его руки и приподнялась на локте, всматриваясь в знакомое лицо.

Сегодня оно казалось чужим. Чуждым.

— Это была единственная книга герцогини, касающаяся королевской семьи. Сведений о моих предках — достоверных сведений, не детских сказочек — почти не сохранилось. Я не знаю почти ничего ни о своей семье, ни о способностях, которые несет с собой королевская кровь. — Ланс досадливо поморщился и тоже повернулся набок. — Если за убийством Его Величества стоит фейри, мое невежество может стоить жизни не только мне. Поработаешь по специальности, Лави? Нужны любые сведения о королевской династии. Летописи, дневники, исторические трактаты — все, что найдешь. Если понадобится куда-то пробраться и выкрасть записи — я это сделаю, если потребуется кого-то подкупить — я найду средства. Но мне нужна вся информаторская сеть и человек, который будет ее координировать.

— А герцогиня Тар-Рендилль? — неуверенно спросила я.

— Герцогиня шокирована тем, с кем ей придется иметь дело, — усмехнулся Ланс, — и это взаимно. Она тоже будет искать по своим каналам. Но твои связи, как ни парадоксально, куда надежнее хотя бы потому, что осведомителям не нужно беспокоиться о своей репутации и старательно скрывать интерес к заданной теме. Если Рин обронит, что хочет узнать, на что способны королевские крылья, это не вызовет никаких подозрений. А вот если герцогиня проявит интерес, у всех окружающих тут же возникнет вопрос, чем же он вызван.

Я по-детски прикусила губу.

Интуиция вопила, что от этого дела нужно держаться подальше. Здравый смысл голосом Витора твердил, что подковерные интриги хороши только тогда, когда у тебя все под контролем. А чувство долга напоминало, что собой я могу рисковать сколько угодно — но я не одна.

Ланс молчал. Не давил, не требовал, не упрашивал, позволяя решать самой — как всегда, когда понимал, что просит слишком многого.

— Двенадцать солидов, — сказала я, наконец. — Как только Брианна и Витор заключат помолвку, я в твоем распоряжении.

Чувство долга удовлетворенно умолкло.

Только здравый смысл уныло подсказал, что я об этом еще пожалею…

Витор сидел, скрючившись, и ткал что-то невероятно мелкое под лупой — после работы над гобеленом для «Веточки омелы» у него почти не оставалось длинных волос, но огненная магия годилась не только на оружие да отопление. Жаль только, «зажигалки» стоили значительно дешевле, чем полноценное заклинание…

Впрочем, это больше не должно меня волновать.

— Доброе утро, — простонал Витор, со скрипом выпрямившись.

Я сделала утро действительно добрым, выгрузив на администраторскую стойку увесистый кошель, мелодично звякнувший при приземлении.

— Ровно сто солидов, — похвасталась я, не скрывая улыбки. — Не надумал остепениться, Вит?

На лице мага отразилась целая гамма эмоций — от облегчения до неловкости.

— Брианна-то знает?

Вместо ответа я потянулась к телефонной трубке. Через минуту на том конце провода голос Брианны зазвучал с ровно таким же набором смешанных чувств. Да, она хорошо относилась к Витору и понимала, почему я попросила о помолвке именно его — так, по крайней мере, можно было быть уверенной, что жениху не нужно ни приданое, ни молодое тело, и Брианна будет вольна выйти замуж за того, кого выберет сама, когда придет время.

Но это ничуть не умаляло неловкости от сложившейся ситуации. Все равно что заключить помолвку с родным дядей.

— Это всего лишь бумажка сроком на два с половиной года, — напомнила я обоим. — Так что марш готовиться! Бри, помнишь, где кубышка? Тебе понадобится новое платье!

Построив будущих жениха с невестой в три ряда, я вызвонила Эву, доплатила ей за внеочередное дежурство и удрала в город, отговорившись срочными делами. Начиналась наиболее рискованная часть плана.

Нужно было шепнуть Керен, что в Арвиали скрывается королевский бастард — и что люди герцогини Тар-Рендилль по какой-то подозрительной причине будут очень рады, если он найдется. При этом Керен не полагалось знать о поисках сведений о правящей династии: она слыла моим злейшим конкурентом отнюдь не за красивые глаза и вполне могла сложить два и два. Ко всему прочему, по официальной версии Ланс так и не нашелся (и ему придется знатно попотеть, чтобы не найтись ненароком раньше времени).

Поэтому поисковую сеть следовало строить таким образом, чтобы информация ни в коем случае не утекла к моей дражайшей подруге. Что, опять же, весьма непросто сделать, когда подруга — злейший конкурент…

Я сцепила зубы, призвала на помощь всю свою невозмутимость и нацелилась на старую кофейню в центре города. Невозмутимость очень пригодилась: в паре кварталов от «Веточки омелы» мне встретился Марк. Судя по взволнованному виду и очередному букету в руках, направлялся он прямиком в гостиницу и очень обрадовался возможности поговорить без огненных и, тем более, крылатых свидетелей.

А я вдруг поняла, что помимо невозмутимости мне понадобится вся черствость, какая найдется — и тогда проблему излишне проницательных подруг можно считать решенной.

— Пойдем-ка, — велела я, развернув талбота на сто восемьдесят градусов. — Мне как раз нужно, чтобы Керен в кого-то вцепилась и потратила как можно времени не на продуктивные поиски, а на попытки продемонстрировать Тайлу, как ей без него хорошо. У нас тут намечается маленький семейный праздник, можешь предложить ей составить компанию… ты ведь все равно пришел бы на помолвку моей сестры?

Марк, терпеливо выслушав мою торопливую тираду, перехватил цветы — так, словно он больше не собирался их дарить, а прямо-таки мечтал отходить меня этим веником по мягкому месту — и проникновенно поинтересовался:

— Лави, у тебя совесть есть?

Я чуть повернула голову — так, чтобы в поле зрения попадала толпа туристов, бредущих на пляж по утренней прохладе, и суровый профиль господина эмиссара герцогини. Марк в мою сторону не смотрел, и у него горели уши, но я все равно безжалостно поинтересовалась:

— А у тебя?

— А мне совести по должностной инструкции не положено, — повинился Марк. — И, предвосхищая твой вопрос, — да, инстинкта самосохранения тоже.

Я могла бы справедливо заметить, что хозяйке гостиницы с почасовой оплатой полагается хитрить и сводничать (а как иначе бизнес построишь?), но предпочла не перегибать палку. Если парень узнает, что пытался отбить девушку у будущего короля, но на следующий день все равно приходит с цветами — это, наверное, дорогого стоит…

Только вот я не из тех, кто оценит.

— Поможешь мне? — спросила я.

Марк поджал губы и кивнул. Разговаривать со мной его явно больше не тянуло, но возле цветочной лавочки возле Центральной площади он притормозил, вынудив меня тоже остановиться.

— У тебя же есть букет? — Я с недоумением кивнула на охапку астр в его руке.

Эмиссар с таким удивлением покосился на цветы, словно и думать забыл, что они у него были. Но, как выяснилось, заминку вызвала вовсе не отказавшая память.

— Это не то, что дарят девушке, когда хотят пригласить ее на свидание и приятно провести время, — аккуратно сформулировал Марк.

Теперь уже я с удивлением уставилась на букет. Цветы как цветы, красивые, явно недавно срезанные…

— Памела уже сожрала бы тебя с потрохами, — невесело усмехнулся Марк, правильно расценив мое недоумение. — На первое свидание девушке дарят розы, тюльпаны или георгины — в зависимости от серьезности намерений. А это… — он приподнял букет, и астры чуть качнули тяжелыми головами, — обещание.

— Обещание чего? — спросила я прежде, чем успела сообразить, что вот эту тему разговора лучше бы не поддерживать.

— Проявить терпение и оставаться рядом, пока ты сама не захочешь раскрыть свои тайны и довериться мне, — просто ответил Марк. — М-да, я и не подумал, что тебе неоткуда знать эти тонкости… Язык цветов — писк столичной моды. Памела таскала домой такие «говорящие» букеты в промышленных количествах, так что волей-неволей пришлось выучить, что они значат, чтобы хоть знать, кому из ее ухажеров пора прочищать мозги.

Я вдруг отчетливо поняла, что Марку тоже пора прочистить мозги. Да и самой не помешало бы…

Обещание. Мне. Манн-ви со змеиным поясом. Меньше чем за полгода до ухода в Алдеан.

Шелликот над ним пошути!

— Лави, ты вообще прикинула, чем грозит гибель королевской семьи лично тебе? — тихо поинтересовался Марк, прежде чем открыть дверь цветочной лавки. — Или до того привыкла ставить на себе крест, что даже не думала об этом?.. Подожди здесь. Я быстро.

И оставил меня посреди людной улочки, оглушенную сменой перспектив.

В святилище Хикаи-Токалль родились дети, чье появление на свет уж точно не оставило равнодушным никого в обители. Один такой всплеск эмоций мог откормить любого фейри до сытой отрыжки, но дети вдобавок оказались магами — причем одаренными тремя разными князьями, что означает альянс как минимум четырех покровителей.

Если Ланс прав и они виновны в смерти короля, это означает расторжение мирного договора, заключенного еще Сепианом Решительным. И раз князья-покровители осмелились нарушить свои обязательства… с чего бы людям соблюдать свои?

Меня могут просто не отдать. Как и прочих манн-ви, обещанных вероломным фейри.

Я смогу остаться здесь, с сестрой и Витором, смогу сама вести дела «Веточки омелы» и наконец-то забуду о вечном страхе перед талботами и теневыми. А Ланс отправится в столицу. Один, потому что хозяйка скандально известной гостиницы с почасовой оплатой никогда не станет даже фавориткой короля, не говоря уже о чем-то более серьезном — а Его Величеству понадобится законный наследник…

Опасные мысли, Лави. Ты ведь никогда и не рассчитывала на что-то более серьезное, правда?

К тому же Ланс сам признал, что не имеет ни малейшего понятия, что делать и как заставить фейри поплатиться. Рановато примерять на его голову корону, не говоря уже о том, чтобы рассматривать «обещание» Марка. Даже если сам он, кажется, смертельно серьезен…

Из цветочной лавки улепетнул взмыленный мальчишка-курьер с объемистым свертком. Марк вышел парой минут позже, когда я успела знатно повариться в собственном соку, и тут же одобрительно кивнул:

— Вижу, о перспективах ты уже задумалась.

Я сдержала рвущиеся на язык ругательства — надо же было всего двумя фразами так испортить настроение! — но Марк, кажется, и без вербального подкрепления все понял.

— Вернемся к этому разговору, когда ты будешь готова, — вздохнул он. — Пошли-ка, займем Керен делом.

В руках он держал внушительную связку ярко-алых георгинов, перехваченную широкой белой лентой, и мое благоразумие и тактичность продержались немногим дольше невозмутимости.

— А какую степень серьезности означают георгины?

Марк, успевший отойти на несколько шагов вперед, остановился и задумчиво уставился на букет.

— Скажем так: тебе я бы их дарить не стал, — сказал он, не оборачиваясь, и целеустремленно направился к Центральной площади, оставив меня обмозговывать двусмысленность фразы и раздумывать над тем, что иногда лучше все-таки держать язык за зубами.

Глава 11.Работодатель

В кофейне было прохладно и оттого — особенно людно, несмотря на ранний час: гости курорта спешили насладиться завтраком, пока летняя жара не отбила аппетит. За стойкой суетились сразу две временные работницы, но новым посетителям все равно приходилось немного ждать, пока до них не доходила очередь. Исключение не сделали даже для нас: сезонным сотрудницам неоткуда было знать, что мы пришли вовсе не ради кофе и уютной беседы — а со стороны, должно быть, нас с Марком запросто можно было принять за парочку с неудавшегося свидания.

Это потом, когда я сунула одной из девушек записку для хозяйки, отношение резко изменилось. Для нас нашелся свободный столик — во внутренних помещениях, за цветастой ширмой, куда немедленно принесли тяжелый поднос с угощением за счет заведения. Марк попросил вазу для цветов и — о, наивная душа! — без единой задней мысли отхлебнул кофе из высокого запотевшего стакана.

Выражение лица у талбота стало таким сложным, что свой стакан я предпочла приложить ко лбу. На моей памяти Керен ни разу не угостила никого кофе просто так — и если вам вдруг предлагали сразу две порции, да еще со свежими пирожными вдогонку, можно было быть уверенным: на вас ставят сомнительный эксперимент.

— Я предупреждала еще в прошлый раз, — напомнила я, когда Марк проводил мой жест таким выразительным взглядом, что на месте Керен я бы провалилась сквозь землю. — Все опробованные и однозначно приемлемые варианты записаны в меню. Если принесли что-то не из него — пить опасно.

— Почему опасно? — праведно возмутилась Керен, нырнув за цветастую занавеску. — Я же не яд туда сыплю!

Марк посмотрел в свой стакан так, будто собирался с ней поспорить, но сдержался и с широкой улыбкой вручил «несравненной хозяйке» охапку георгинов.

Сегодня определенно был день сложных лиц: Керен, в отличие от меня, явно знала, какую степень серьезности отношений означает преподнесенный букет, и не могла определиться, устраивает она ее или нет. В конце концов подруга решила, что обдумать это можно и позже, а пока главное — не дать цветам зачахнуть на душной жаре.

— Ну, — грозно протянула Керен, водрузив на столик тяжелую вазу, — с какой проблемой на этот раз?

Наверное, следовало бы возмутиться: что я, не могу зайти к школьной подруге просто так?! Но суровая статистика показывала, что за последний год подобные случаи можно было пересчитать по пальцам одной руки, и все, что я могла сделать, — слегка эту статистику подправить.

— Ну, полагаю, главной проблемой будет платье, — задумчиво известила я. — Для формального — слишком жарко, для простого летнего — случай не тот…

У Керен вытянулось лицо. Видимо, не о проблеме с гардеробом она ожидала услышать — после масштабных поисков Ланса и пропавшей сестры столичного талбота! Но вывод Керен сделала еще более неожиданный:

— Ты все-таки выходишь замуж?

Я едва не выронила стакан и поспешила поставить его на стол. Марку вообще пришлось отпить из своего, чтобы заткнуть фонтан замечаний и наблюдений, рвущийся наружу, — но ему вроде как полагалось порадоваться за меня, а не выложить расклад о допустимости свадьбы будущего короля и хозяйки притона.

— Нет! — быстро ответила я, не дожидаясь, пока талбот восстановит душевное равновесие. — Ты что, какое замуж?! Брианна и Витор заключают помолвку! Мы думали отпраздновать в тесном кругу, и я пришла тебя пригласить!

К концу тирады я уже поняла, что мне и самой не помешало бы восстановить душевное равновесие. Керен не стала бы обсуждать мои отношения с Лансом при постороннем, как она считала, человеке, но от нее не ускользнуло, как простой вопрос выбил меня из колеи. Ведь неделю назад я бы ответила куда спокойнее! Да чего уж там, еще утром, до встречи с Марком, пожелавшим открыть мне глаза на грядущие события, я бы отреагировала нормально. Но сейчас…

Ланс или погибнет — вместе с большей частью населения Далеон-Тара, надо полагать, — или победит и женится на какой-нибудь аристократке, которую прочили в невесты его единокровному брату. Чем бы ни закончилась вся эта эпопея, в моей жизни Ланса уже не будет, и от этого вопрос о свадьбе отчего-то странно царапал — словно у меня было право на будущего короля.

А у меня не было ни права, ни желания. К королю, увы, прилагается корона. Оно мне надо?..

Если бы речь шла не о Лансе, я бы не задумалась ни на минуту. А сейчас мне остро требовалось отвлечь чем-то Керен от моего смятения, пока она не начала делать выводы.

— Я думаю закрыть «Веточку омелы» на пару дней, — сообщила я. Подобное заявление от меня звучало совсем нездорово: упустить момент, когда по Арвиали толпами шатаются охочие до развлечений туристы?! — и Керен с недоумением вскинула брови. — Отпразднуем там, в холле как раз хватит места, а если не захочется тащиться через весь город домой после гулянки — на втором этаже можно переночевать. Позовешь Тайла, устроите себе выходной…

С той секунды, когда прозвучало имя Тайла, Керен вдруг стала удивительно напоминать грозовую тучу над морем. Я почувствовала себя расчирикавшейся птичкой и затихла, пытаясь отделаться от ассоциации с зарождающейся воронкой урагана в центре шторма.

К счастью, Марк успел взять себя в руки и включил обаяние на максимум. По нему горько рыдали театральные подмостки. Нужно было видеть, как он отреагировал на упоминание другого мужчины — и с какой надеждой смотрел на Керен, когда понял, что она не слишком рада о нем слышать.

— Вы так и не помирились? Прости, я не хотела…

По мне, увы, театральные подмостки даже не вздыхали, но сейчас мне было действительно стыдно за свои слова. Да и Керен была слишком занята собственными переживаниями, чтобы обратить внимание на фальшь.

— Забудь, — велела я. — Главное — приходи сама. Брианна обещала испечь пирог с яблоками и корицей, как ты любишь.

Несколько секунд женская гордость Керен боролась с профессиональной неприязнью к талботам. Победила гордость.

— А вы, Марк? — Керен нацепила на лицо самую обольстительную из своих улыбок.

Я стушевалась, на этот раз — вполне искренне: озвучить приглашение талботу я так и не удосужилась. Его, похоже, смущало примерно то же самое.

— А я случайно встретил Лави, когда направлялся сюда, — виновато улыбнулся он в ответ, указав глазами на букет, и тут же «спохватился»: и как влюбленному парню, и как работающему над делом талботу ему полагалось с энтузиазмом набиваться в гости. — Но если вы сочтете мою компанию приемлемой, я с радостью присоединюсь к вам на празднике. Вы же не будете против, Лави?

Прежде чем ответить, я наградила Керен долгим взглядом, но она смущаться не торопилась.

— Конечно, буду рада вас видеть, — кивнула я и поднялась. — Завтра Витор отнесет бумаги в канцелярию и узнает точную дату. Я еще позвоню, но о платье пора задуматься уже сейчас. И, кстати, Керен… — я дождалась, пока она перестанет кусать губы, и поинтересовалась: — С чем был кофе?

— Попробуй — узнаешь, — непробиваемо отозвалась Керен.

Я покосилась на Марка, страдальчески заглянувшего в свой стакан, и предпочла невежливо отказаться, а потом и вовсе сбежала, оставив талбота на растерзание подруге.

Теперь мне нужно было на другой конец города, в самый дорогой и респектабельный район Арвиали, где располагались особняки и курортные дома знати. Я бывала здесь крайне редко. Проникновением в аристократические гнезда заведовал Ланс, во дворец запросто проходила Элиза, а если требовалось что-то экзотичное, в игру вступала Эва и ее несравненный талант в каждом доме найти слабое звено, которое выболтает все если не в постели, то после нее. Мне не было никакой нужды приходить сюда. Все кафе и рестораны — с заоблачными ценами, все сады и живописные клумбы — за высокими оградами, и даже собственный пляж Верхнего района был обнесен внушительным забором, чтобы никто из простолюдинов ненароком не увидел леди во время купания.

А вот белоснежным бельведером с видом на Летний дворец и затихший под жарким солнцем залив владел еще один злостный конкурент, и я так и не смогла понять, что же Керен в нем нашла.

Тайл Малли-Тар был под стать своим гостям — изнеженный, манерный, слишком светлокожий для арвиальца; его отличала неспешная речь, дорогая одежда и готовность продать собственную бабушку, если уважаемый покупатель правильно оценит ее внушительный жизненный опыт и бесподобные блинчики. Я подозревала, что почтенная госпожа Малли-Тар все еще оставалась в своем доме только потому, что Тайл выставил ее на аукцион и никак не мог остановиться, наращивая цену.

Меня он встретил без особой радости: тоже не понимал, почему Керен продолжает со мной общаться. Но выгонять с порога не стал — разве что поторопился увести из респектабельного зала, чтобы не мозолила глаза поредевшей высокородной публике. Я не возражала. Меня небольшой кабинет тоже устраивал.

— Есть работа, — без предисловий сообщила я, усаживаясь в кресло для посетителей.

Тайл позволил себе чуть поморщиться — недолго, чтобы не испортить кожу. Вряд ли он рассчитывал получить прилично оплачиваемый заказ от хозяйки бюджетной гостиницы — но привитые профессией привычки требовали выслушать прежде, чем отказываться. Мало ли что пригодится впоследствии?..

— Ко мне обратились за сведениями о королевской семье. Биографии, летописи… Я договорилась, чтобы мои люди проверили библиотеки, но есть кое-что, в чем ты мог бы мне помочь, — я сделала вид, что все еще сомневаюсь в этом. — Помимо книг, заказчика устроят наблюдения очевидцев и старые письма.

— Конкретнее, — негромко велел Тайл, усевшись напротив.

Я с трудом подавила желание поморщиться — куда выразительнее, чем он.

— Насколько я поняла, заказчика больше всего интересует неафишируемая сторона вопроса. Кровь фейри.

— Надо полагать, ты не спрашивала, чем вызван его интерес, — рассеянно прокомментировал Тайл, пару раз стукнув пальцем по подлокотнику кресла.

— Разумеется, нет, — невозмутимо соврала я. — Полсолида — за книгу, солид — за личную переписку и записи очевидцев.

Тайл опустил ресницы, пряча неаристократично алчный блеск в глазах.

Кажется, за эту часть плана я могла не опасаться.

Зато, выйдя из бельведера и отделавшись от ощущения, что меня только что облили помоями за мои же деньги, я хлопнула себя по лбу и обреченно зажмурилась. Забыла сообщить Керен про предполагаемого бастарда Его Величества в Арвиали! Впрочем, не при Марке же было обмениваться сведениями…

Клятый талбот выбивал меня из колеи. Спутал все планы, перемешал все мысли и оставил в смятении — кажется, точно так же со мной поступил Ланс в самом начале знакомства, и вот эти раздумья лучше оставить, пока они не привели к каким-либо сомнительным выводам.

За гостиничной стойкой сидела насупленная Эва. Судя по распахнутому перед ней журналу регистрации, «Веточка омелы» пользовалась небывалым успехом у горожан — недаром я все-таки договорилась о регулярных поставках льда! — но мою осведомительницу это ничуть не радовало.

— Может, мне пора сменить профессию? — ядовито поинтересовалась она, стоило мне прикрыть за собой дверь, сберегая прохладу в холле. — То за тебя подежурь, то Витор сорвался куда-то, как в одно место ужаленный… у меня свои планы были, между прочим!

— Догадываюсь, какие именно, — хмыкнула я, кивком указав на свежий букет на администраторской стойке.

Эва уставилась на вазу так, словно впервые ее увидела, и медленно перевела взгляд на меня.

— Вообще-то это тебе, — с непередаваемой интонацией сообщила она. — Курьер принес пару часов назад. Я-то думала, теперь меня точно никто до утра не сменит!

Я, наконец, опознала цветы. Пышные астры и ажурные листья адиантума — сегодня утром их собирался вручить мне Марк. А я и не задумалась, куда он дел букет, когда зашел в цветочный магазин за другим, для Керен…

— Эва, а ты знаешь язык цветов? — спросила я.

Осведомительница удивленно моргнула.

— Как-то не приходилось интересоваться. А что, есть заказ?

— Есть, — задумчиво кивнула я. — Тут кое-кто интересуется цветами королевского дома. Сможешь что-нибудь разузнать о принцессах из династии Далеон-Тара? Были ли вообще у наших королей дочери? В общем, все, что касается темы.

— Мутновато звучит, — заметила Томная Эва. — Ты что, связалась с Королевскими Крыльями?

С пару секунд мы по-идиотски пялились друг на друга. Эва не понимала, как букет связан с принцессами, а я — откуда ей известно о Лансе, пока не сообразила: под Королевскими Крыльями она имела в виду вовсе не последнего наследника династии, а столичное отделение министерства внутренней безопасности, занимавшееся охраной короля — и, надо заметить, знатно облажавшееся. Странно, что о них до сих пор ничего не слышно…

— Нет, — ответила я Эве. — Но заказчик действительно не местный. Не называет никаких конкретных имен и архивов (а значит, сам не знает), но платит хорошо. Займешься? А я подежурю за стойкой.

Услышав о возможности наконец-то слинять из гостиницы, Томная Эва удрала с такой скоростью, что я не успела даже предупредить ее, что скоро «Веточка омелы» закроется на пару дней. Ну да ладно, всегда можно повесить объявление, когда Витор узнает точную дату помолвки.

Я забралась за администраторскую стойку и уселась в глубокое кресло, вытянув гудящие от долгой ходьбы ноги. С полминуты бесцельно сверлила взглядом потолок — а потом обреченно вздохнула и полезла в тайничок под кассой.

Идею тайника подбросил Ланс. Верхнее отделение можно было обнаружить без особого труда; в маленьком выдвижном ящичке хранилась небольшая сумма наличными и бесценный мешочек с кофе из запасов Витора. А вот второй отсек открывался, если просунуть монетку определенного номинала в незаметную щелку возле передней стенки. Тогда выдающийся серебряный нос Его Величества задевал нужный рычажок, и из-под ящика выпадал потрепанный блокнот.

Туда я записывала заказы, когда их становилось слишком много, чтобы помнить их наизусть. Последний раз такое было довольно давно — еще до того, как Ланс явился ко мне с неповторимым предложением купить детские волосы — но блокнот все равно оказался заполнен больше, чем наполовину.

Я пролистала до чистой страницы, взяла ручку из журнала регистрации и, с трудом подавив желание нервно вцепиться зубами в колпачок, принялась составлять список.

Во-первых, следовало распространить слухи о королевском бастарде до того, как станет известно, что Его Величество мертв, как и изрядная часть высокопоставленных аристократов, наивно притащивших своих дочерей на ранние смотрины на приеме леди Форкуад. Это решалось звонком Керен и отмашкой Эве.

Во-вторых, требовалось прочесать библиотеки в поисках любых сведений о королевской семье. Здесь, в Арвиали, это можно было смело поручить Тайлу, что я и сделала. Однако самые обширные книгохранилища находились в столице, а там у меня не было связей. Значит, требовалось найти выходы на тамошних скупщиков информации — причем сделать это так, чтобы они не свернули мне шею, решив, что провинциальная выскочка пытается их подсидеть. Дело несколько усложнялось тем, что примерно это провинциальная выскочка и проворачивала в данный момент.

Единственным, кто имел представление о теневых людях столицы, в моем окружении оставался Марк. Следовательно…

Я машинально поднесла колпачок ручки ко рту, но вовремя спохватилась и ограничилась тем, что расчертила страницу на три колонки: проблема, пути решения и дата. Я не знала, кому можно доверить рытье в столичных архивах, но теперь у Ланса есть прямые выходы на герцогиню Тар-Рендилль — может быть, он и сам сможет найти альтернативу? А пока придется привлечь Марка, хоть он, наверное, будет отнюдь не в восторге.

В-третьих… Эва задала очень хороший вопрос. Где Королевские Крылья? Они-то уже должны знать, что случилось. Но возле особняка леди Форкуад царила тишь да гладь, словно там не остывала сотня трупов. Кажется, об этом тоже следовало спросить Марка — официально он числился в управлении, а уж там точно не прозевали бы появление Крыльев.

В-четвертых, Ланс не мог долго оставаться в «Веточке». В мою комнату регулярно заглядывал то Витор, то Эва, то ошибившиеся дверью постояльцы. Если ужасающие завалы книг я еще могла объяснить новым заказом и внезапным интересом к вопросу, то сам Ланс мог вызвать определенные проблемы — как, впрочем, и любой другой человек, за чью голову обещана полная стоимость «Веточки» и прилегающего палисадника в придачу. Нужно было найти временное убежище. Как же невовремя он продал Синий особняк…

Хотя если бы не продал — сейчас не мог бы заплатить за информацию, сколь бы гениальным вором ни был.

Что ж, вопросы жилья можно смело поручить Рину. О, и его же можно попросить перетряхнуть матросню с недавно прибывшего в Арвиаль судна: лет пятнадцать назад оно служило личным транспортом Его Величества, пока ему не подарили яхту откуда-то с Туманных островов…

А где, кстати, яхта Его Величества? Ни один служащий оттуда еще не наведался ни в «Веточку омелы», ни в «Бочку рома». Значит, либо покойный король нанял полный экипаж целомудренных дев, блюдущих обет трезвости, либо яхта не пришла в Арвиаль, несмотря на сезон. Первый вариант исключать было нельзя, но я все же ставила на второй.

В-седьмых…

Список все полнился и полнился. Приходилось часто отвлекаться на гостей «Веточки», но простая механическая работа отлично прочищала мозги, и каждый раз я возвращалась к блокноту, осененная новой мыслью.

День клонился к вечеру, посетителей становилось все больше, а в блокноте бесславно закончились листы. Посчитав это за знак, что к делу лучше вернуться со свежей головой, я дождалась перерыва в потоке гостей и переключилась на второй столбец, потянувшись к телефонной трубке.

Голос Керен в ней звучал так, что меня немедленно начали терзать угрызения совести.

— Все в порядке? — осторожно спросила я, едва услышав ее приветствие. — Если это из-за Марка, я могу намекнуть, что невеста не будет ему рада. Или еще что-нибудь придумаю, только скажи.

— И мне придется прийти на помолвку самой обсуждаемой невесты Арвиали в одиночестве? — огрызнулась Керен. — Нет уж!

Я проглотила десяток бестактных комментариев — один за другим. Да, поведение Керен выглядело как один отчаянный вопль: «Смотри, Тайл, как мне все равно, что ты думаешь!» — но донести это до нее все равно не вышло бы. К таким печальным выводам можно прийти разве что самой, когда эмоции поутихнут и за их истерическим плачем станет слышен голос если не собственного чувства достоинства, то хоть здравого смысла.

Не так ли выглядела я сама, когда две недели отчаянно искала по всей Арвиали человека, которого невозможно найти, пока он не захочет?..

— Что, Витора уже заклеймили педофилом? — вздохнула я.

— Не слышала ни о ком, достаточно тупом и бесстрашном, чтобы сказать что-нибудь подобное о Виторе, — хмыкнула Керен в трубке. — Нет, помолвку обсуждают, потому что до сих пор такую поспешность в матримониальных вопросах проявляли разве что аристократы.

Еще бы. Сотня солидов — серьезный аргумент в пользу заключения помолвок строго с совершеннолетними невестами. Даже если кто-то из публики попроще и хотел бы обеспечить дочери такую страховку, то, скорее всего, банально не успевал заработать на пошлину до совершеннолетия кровиночки. Я бы и сама не справилась, наверное, если бы не Ланс.

— Церемония будет закрытой, — твердо сказала я, — если только Брианна не захочет обратного. Пусть себе обсуждают, но чтобы никаких желтых газетенок и крикливых заголовков. Тем более что для них у меня есть новость поинтереснее. Слышала о предположении, что у Его Величества есть бастард?

— Слышала, — огорошила меня Керен, и в ее голосе зазвучала настороженность. — Марк обронил что-то о неудачах консеквентерского отдела в поисках. А что?

Я прикрыла глаза и обматерила этого любителя самодеятельности и противника согласованных действий. Мысленно.

— Есть сведения, что герцогиня Тар-Рендилль заплатит за информацию о местонахождении королевского бастарда, — сообщила я. Не мог же Марк говорить с Керен о награде за осведомительскую работу? — У меня сейчас вся сеть занята крупным заказом, может, ты кого-нибудь отрядишь?

Керен, посомневавшись, вытрясла из меня все, что я могла сказать. Не слишком много: бастард мог появиться только до брака Его Величества с матерью законного наследника, но не раньше коронации, поскольку король был вынужден скрываться среди других аристократов и уж точно не стал бы наносить приватные визиты женщинам. Выходит, бастарду могло быть от двадцати семи до тридцати лет — а еще он наверняка предпочитал крайне консервативный стиль одежды в сочетании с радикально короткими стрижками или просторными головными уборами.

На счастье Ланса, летняя жара в Арвиали превращало в потенциальных бастардов большую часть населения — причем обоих полов. Излишне откровенный наряд быстро оборачивался солнечными ожогами, а непокрытая голова — солнечным же ударом. Обнаженными плечами рисковали щеголять разве что совсем неопытные туристы да подростки, которым море по колено, а алоэ — по четверть солида за пол-литровую баночку заживляющего геля.

— Вообще-то лет тридцать назад при дворе был какой-то скандал из-за отставленной статс-дамы покойной королевы-матери, — задумчиво протянула Керен. — Помнится, официально ее обвинили в непочтении к новому королю, но он предпочел спустить дело на тормозах, чтобы не начинать правление с репрессий. Но, если честно, не знаю. Несвежий какой-то слушок, не находишь? Добро бы тридцать лет назад поднять вопрос, а сейчас-то что? Кто-то видел королевского внука, что ли?

От этого вопроса у меня внутренности завязались узлом, и я бессознательно прижала руку к животу — разумеется, плоскому.

Да, вот это был бы номер! Интересно, как Ланс — при всем его обаянии и пронырливости — за все свои прекрасные двадцать девять не оставил нигде такой выразительный «след»? И не связано ли это как-то с подозрительной плодовитостью королевской династии?

— Нет, насколько мне известно, — сумела выдавить я, изобразив натужный смешок. — Не то никаких слухов не расползлось бы, а дело улетело к Королевским Крыльям прямиком из роддома. В общем, передай своим. Может, кто заинтересуется. Нет — я настаивать не буду, меня куда больше волнует, куда подевался Ланс.

— Что, тоже не хочешь приходить на помолвку самой обсуждаемой невесты Арвиали в одиночестве? — немедленно поддела Керен — как будто я рискнула бы притащить на «праздник» к Витору и родной сестре ворюгу, чье лицо до сих пор доброжелательно улыбалось со всех стендов с объявлениями! — Может, уступить тебе Марка?

— Я приду со своим поясом, — мрачно пообещала я. — У Марка вон все серьезно, в кофейню бегает, цветы носит…

— Цветы… — теперь голос Керен звучал совершенно по-другому. Грустно и как-то… брезгливо? — Цветы я выбросила. Не говори никому, что он мне подарил, ладно? Если это дойдет до Тайла, я застрелюсь.

— Не скажу, — озадаченно пообещала я. — А что такого-то? — Я успела вовремя прикусить язык и не сказать, что это Тайл еще мог нахвататься у своей клиентуры утонченных веяний типа языка цветов, а все остальные рассматривали букеты, в основном, как отличный вариант нажиться на романтически настроенных туристах. — По-моему, это было мило…

— Вот пусть так и думают, — мрачно поддакнула Керен.

— Ты меня заинтриговала, — пожаловалась я. Сообщать, что заинтриговал меня еще Марк, поостереглась.

В трубке прошелестел тяжелый вздох.

— Между нами, девочками, Лави, красные георгины с белой лентой — это предложение свободных отношений без особых обязательств. Марк, наверное, и не согласился бы идти со мной на помолвку Брианны, если бы не рассчитывал изловить Ланса.

Я помолчала, невидяще уставившись в мелкие надписи в блокноте. Сейчас они казались почти бессмысленными.

«Лави, у тебя совесть есть?»

На себя бы посмотрел.

— Ты сейчас в кофейне? — спросила я, наконец. — Я сейчас приеду.

И, наверное, выпью даже самый рискованный экспериментальный напиток, какой только Керен решит передо мной поставить. Потому что у любой конкуренции, у любой интриги и у любой аферы должна быть черта, через которую никогда не переступит ни один из участников — просто чтобы сохранить элементарное самоуважение.

Глава 12 Первенец

Несмотря на раскинутые всюду информационные сети, улов был крайне скуп. Витор, дозвонившийся до кофейни Керен на следующее утро, сообщил, что меня ждет всего один информатор — и тот какой-то дерганый.

Причина была предельно простой. Паренек оказался тем самым Черным Каем, которого Томная Эва взяла в ученики в обмен на фотографии рокового приема у леди Форкуад — и молчание о нем.

Черным его прозвали не иначе как за загар — темный даже по арвиальским меркам. Красновато-бронзовая кожа — точно информатор ни дня не провел под крышей — забавно контрастировала с выгоревшими до льняной белизны волосами и светлыми бровями; но даже ее экзотический оттенок не мог скрыть нездоровую бледность. На вид Кай был ровесником Брианны, и необходимость лицезреть сотню трупов — а потом еще и держать язык за зубами — сказалась на его душевном равновесии не самым лучшим образом.

— Вот, — невнятно буркнул он, старательно глядя в пол, и протянул мне пухлый конверт. — Эва велела отдать вам.

Держался он как-то диковато — словно стоял перед опасным зверем и не был уверен, что уцелеет. Впрочем, что еще он мог думать о человеке, одним приказом заткнувшем все слухи о таком событии, как смерть королевской семьи? Милой девочкой я ему точно не показалась бы, можно было и не стараться.

Я и не стала. Молча кивнула и вскрыла конверт. После этого оставалось только радоваться, что Витор как раз поднялся на второй этаж, чтобы убраться в комнатах, и ничего не видел.

Мальчишке катастрофически везло на чудовищные кадры.

— Хорошо, — ровным голосом сказала я, едва взглянув на прикрепленную к медицинскому отчету фотографию, и сунула Каю расписку для Эвы. — Держи.

Он улепетнул с такой скоростью, словно подозревал, что в содержимом конверта я если и не виновата на все сто, то точно дала соответствующее указание. Наверное, я выглядела не такой уж и несгибаемой, когда стояла, не шелохнувшись и не рискуя достать бумаги, и невидяще пялилась перед собой. Но мальчишка не оборачивался, а то, что я не начала скулить от ужаса и отвращения, уже говорило в мою пользу.

— Лави? — настороженно окликнул Витор, остановившись на нижней ступеньке лестницы. — Что-то случилось?

Не то слово.

— Все в порядке, — соврала я, обернувшись. — Провалили один заказ, но это уже неважно. Ты успел занести документы на помолвку в канцелярию?

Выбор темы оказался удачным: Витор мигом позабыл о цвете моей физиономии, потому что сам стал точно такого же.

— Да. Брианна сказала, что уже сдала все экзамены и церемонию можно провести в будний день, так что время назначили без проблем. Четверг, полдень, — несколько сдавленно отозвался маг. — Я полагал, у нас будет несколько больше времени на подготовку, так что пришлось поручить часть дел самой Брианне. Я закончу последний заказ только к среде.

— Бри справится, — уверенно сказала я, с трудом сдерживая улыбку. Драма под названием «Тридцативосьмилетний холостяк заключает помолвку» смотрелась до неуместного забавно — особенно если учесть, что помолвка будет фиктивной. — Не переживай. О, нужно написать объявление, что «Веточка омелы» будет закрыта… со среды по субботу включительно, наверное?

Наступить на горло собственной жадности оказалось несколько сложнее, чем я рассчитывала. После долгих страданий на двери «Веточки» появилось сообщение, что гостиница не будет работать в четверг и пятницу, а я засунула злополучный конверт в ежедневник и отвлеклась, чтобы нацарапать себе список дел на помолвку сестры. От меня требовалось получить одобрение Алдеана: в случае чего мое место жертвенной девы должна была занять сама Брианна, и я должна была официально сообщить жрецам, что железно приду к святилищу в положенный срок, а моя сестра вольна делать, что хочет. Да и платье, опять же, и уборка в гостинице, и возможное размещение гостей…

Список расползся на три страницы. Я закончила его волевым усилием, напомнив себе, что ради фиктивной помолвки можно и не надрываться. Собралась было подняться наверх — и все-таки вернулась, чтобы сделать себе пометку: «Спросить у Марка про цветы для события».

В конце концов, у кого еще, если не у него?

В хозяйской комнате было душновато. Ланс лежал поперек кровати, задрав длинные ноги на стену, и читал какой-то толстый учебник с издевательски мелким шрифтом. По левую руку от него скупо лежали «Основы политологии», безымянная черная книжица и «География Далеон-Тара в графиках и цифрах» — судя по всему, уже прочитанные.

— Ты вообще спал? — удивленно спросила я, заперев дверь.

Ответа не требовалось: лицо, высунувшееся из-за книги, отличалось призовыми синяками под глазами и тремя черными щупальцами, асимметрично поднявшимися на правую щеку. Центральное норовило залезть выше, и на контрасте с ним воспаленная краснота век становилась еще заметнее. Кажется, Ланс и сам понимал, что выглядит не лучшим образом, а потому молча отложил учебник и сел на постели, устало потерев руками лицо.

Я почувствовала себя последней скотиной, но все-таки призналась:

— Мне тут кое-что принесли… — Все равно он не простил бы мне, если бы я попыталась это утаить. — Кажется, ты везунчик, Ланс.

Он изменился в лице, едва заглянув в конверт, но все же достал оттуда все бумаги. Я отвернулась, когда он начал их перебирать.

История болезней, описание вскрытия и сухие цифры. Наверное, в этом не было бы ничего страшного, если бы не фотографии.

В народе убитую королеву любили, что бы о ней ни думал Ланс. Она была красивой женщиной и, наверное, хорошей матерью: я видела, как меняется ее лицо, когда к ней подходили дети — неважно, чьи. Для каждого у нее находилось ласковое слово, каждому она улыбалась с теплом.

Тем страннее казались фотографии из медицинских записей.

Ланс, по счастью, остановился на самой безобидной, но мне хватило и этого. На чуть потертой бумаге Ее Величество тоже улыбалась — изможденно-счастливой улыбкой, какая бывает у рожениц, когда они, наконец, впервые прижимают к груди своего ребенка. Только на характерно сложенных руках у нее был не младенец, а завернутое в пеленки поленце.

С таким расположением сучков и пятен на коре, что с определенного ракурса казалось, что у него действительно есть лицо…

— Значит, младшие братья и сестры у меня все-таки были, — слишком ровным голосом проговорил королевский бастард, перелистывая страницу. Я едва увидела, как королева с умилением протягивает руки к очередному подменышу, и поспешила прижаться щекой к плечу Ланса, глядя в стену. — А возможно, и есть, но тогда все они под Холмами… — он спохватился и отложил записи, чтобы обнять меня обеими руками. — Лави?

— Пятнадцать поколений, — прошептала я. Разум отказывался не то что представлять реальные цифры — даже просто осознавать, что мы только что выяснили. — Три сотни лет. Пятнадцать поколений — по одному ребенку в семье. У короля оставались только первенцы, Ланс. Это договор, как между магом и покровителем… не Хикаи-Токалль нарушил свои обязательства. Это Его Величество выдал законного сына за первенца. Он первым нарушил договор!

Меня трясло.

А я-то еще никак не могла смириться с тем, что маги отдают своего первенца покровителю! Каково было королям раз за разом отдавать всех, кроме него?! Пятнадцать поколений подряд!..

Пока один король, поддавшись дурному наследию предков, не гульнул налево так, что его первенцем оказался бастард. Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы посадить его на престол. Но можно было попытаться запечатать его способности, скрыть его среди обычных детей — в конце концов, он и с законнорожденным сыном должен был так поступить…

Только Ланс оказался сильнее, чем ожидал Его Величество. Природа фейри прорвалась сквозь все печати, и двенадцать князей-покровителей узнали об обмане.

Что ж, на месте короля я бы тоже скрывала все реальные истории о правящей династии. Это было… чересчур. Это не укладывалось в голове.

А еще это значило, что не может быть никакой речи о том, чтобы оставить манн-ви с их семьями. Я должна буду уйти в Алдеан, что бы там ни нафантазировал себе Марк — потому что со стороны людей и без того хватает нарушенных договоренностей.

— Это все еще не повод убивать сотню человек, — прохладным тоном напомнил Ланс. — Равно как и не повод оставить убийство безнаказанным.

— Только не говори, что решил пойти по стопам предков, — бледно улыбнулась я, пытаясь разрядить обстановку. — Войны с фейри, штабели убиенных дам, тела прекрасных врагов, то есть, простите, наоборот…

И женитьба на прекрасной принцессе как заслуженная награда за спасение королевства. Но об этом я точно не готова говорить.

— Язва, — фыркнул Ланс. — Между прочим, это, — кивок в сторону отложенных медицинских записей, — значит, что где-то под Холмами у меня, возможно, есть целая армия союзников, только они об этом еще не знают. У нас все получится, Лави. Верь мне.

Не было никаких «нас». С самого начала не было.

Но только я потерлась щекой о его плечо и кивнула. Если он говорит, что все получится, почему бы и не позволить поверить немного?

— А ведь если мои братья и сестры живы, они должны знать о фейри несравнимо больше, чем я, — задумчиво протянул Ланс и запустил пальцы мне в волосы, растрепав прическу. — Возможно, имеет смысл и в самом деле наведаться под Холмы.

— Не вздумай! — Я дернулась и вцепилась обеими руками в его водолазку. От неожиданности Ланс пошатнулся, и выскользнувшая из-под его ладони книга довершила начатое, вынудив его рухнуть на постель.

Очередная дурацкая водолазка задралась, обнажая полоску кожи с привычным чернильным узором вдоль основных мышц и связок. Он чуть сместился, выдавая напряжение, за мгновение до того, как Ланс притянул меня к себе, заставив лечь рядом.

— Пока что единственное, что мы можем, — это найти исполнителей, — тихо сказал королевский бастард, медитативно распуская мои волосы — прядь за прядью. — Фейри не могли проникнуть в Далеон-Тар сами. Они заключили договор с людьми, которые рискнули помочь, веря, что сумеют выиграть от гибели Их Величеств. Вряд ли фейри подробно рассказали им, что планируют сделать с королевством на самом деле. Сейчас исполнители вынуждены выжидать, и это наверняка действует им на нервы — а значит, они наделают ошибок. Королевские Крылья их найдут, это должно быть несложно. Но добраться до настоящих виновников будет куда сложнее. Человек с этим не справится, Лави.

На его пальцы вылез чернильный узор — как и всегда в такие моменты, когда он слишком увлекался и терял контроль. Острые пики расчертили ногти, превращая человеческую кисть в когтистую лапу морского чудовища. Но она прикасалась ко мне так осторожно и нежно, что мне и в голову не приходило испугаться — ни в первый раз, ни сейчас.

Ланс распустил мои волосы, провел по ним пальцами и неспешно перешел к святилищному поясу. Огненные змеи щерились на него, но поделать ничего не могли.

Я затаила дыхание.

— Мне нужны знания, — негромко шепнул Ланс и на мгновение коснулся губами моей шеи. Его руки колдовали над мелкими пуговичками на блузке. Куда подевался пояс, я не заметила — но не сомневалась, что найду его, как обычно, в самом темном и пыльном углу. — Больше, чем можно найти в библиотеках. Больше, чем…

— …я могу дать? — резковато закончила я, отстранившись и рывком оседлав его.

Ланс спрятал улыбку. Наверное, я действительно смотрелась забавно — растрепанная, полуголая и сердитая. Отчетливое понимание, что ему не составит труда отправиться под Холмы прямо из-под меня, душевному равновесию тоже не способствовало.

Как и болезненно ясное осознание: он прав. Я должна его отпустить.

— Да, — безжалостно подтвердил Ланс, запустив руки под расстегнутую блузку. Помедлил, на мгновение сжав талию — не то пытаясь соединить пальцы за моей спиной, не то просто любуясь контрастом потусторонних теней и светлой кожи. Скользнул ладонью по дрогнувшему от прикосновения животу — вверх, между грудей, сбивая дыхание, по шее, заставив гордо вскинуть подбородок. — Я не могу оставить все как есть и отсидеться в безопасности. Я не справлюсь с сохранением границ, если ничему не научусь. Я не смогу взойти на престол, ничего не зная о собственных силах. Я должен, Лави. Больше никто не сможет спуститься под Холмы. Ты ведь и сама понимаешь это.

Конечно, я понимала. Но легче не становилось.

Его не было больше двух недель, и за эти дни я почти уверилась, что больше никогда его не увижу, что уйду в монастырь, так и не попрощавшись. И позволить ему спуститься под Холмы, когда я только-только начала привыкать к мысли, что он снова рядом, что я могу быть с ним хотя бы сейчас — и когда разгневанные обманом князи-покровители открыли охоту на королевскую семью… это было выше моих сил. И все же я должна. Не имею права держать его, как бы сильно ни хотелось.

Это выводило из себя даже больше, чем все его выходки.

Поэтому, когда его ладонь неспешно огладила шею, чтобы пробраться вдоль кромки волос к затылку, заставляя нагнуться за поцелуем, я прикусила его губу, вцепилась ногтями в проклятую водолазку, мечтая хотя бы так выместить злость. Но этого было недостаточно. Как обычно.

А его, должно быть, страшно раздражало незнание, злила собственная беспомощность, неописуемо бесил Марк — и необходимость оставить меня здесь, с ним, когда Ар-Нарилль наверняка не погнушается…

Словно услышав мои мысленные выводы, Ланс открыл глаза и дернул уголком рта. На нижней губе остался полукруглый след от моих зубов, и я снова нагнулась — но поцеловать место укуса не успела. Оно мгновенно скрылось под чернильными пиками, а я вдруг как-то оказалась на спине, с задравшейся до талии юбкой и рассыпавшимися по подушкам волосами.

А надо мной склонилось морское чудовище — словно призрак среди темных водорослей на глубине. Подкожные узоры вдоль каждой мышцы, искривленные гримасой губы, распахнутые крылья — почему-то угольно-черные, но с яркими серебристо-белыми вспышками, словно блики лунного света на темной воде… как будто ему понадобилось лишний раз напомнить, с кем я имею дело. Как будто у меня был шанс забыть об этом хоть на мгновение…

Как будто он тоже понял, что на самом деле выбило меня из колеи, и без слов напоминал, что ни одна нормальная прекрасная принцесса (пусть бы она и смирилась с ролью почетного приза спасителю королевства) ни за что не согласится делить постель вот с этим. Тут нужны нервы, натренированные чем-то посерьезнее вышивки цветочков золотой иглой.

— Напомни мне, — прошептала я, обхватив ногами его талию, — почему я тебя терплю? С тобой так сложно…

Морское чудовище усмехнулось, продемонстрировав белоснежные зубы. Сейчас это выглядело не дружелюбно и уж точно не обаятельно: звериный оскал, а не человеческая улыбка. На мгновение меня продрал холодок; колкая волна мурашек прокатилась от шеи — и вниз, пока не переплавилась в тугой комок напряжения в основании живота.

А Ланс, словно назло, не торопился. Поставил руки по разные стороны от моей головы — сначала одну, потом другую; замер на мгновение, смакуя открывшийся вид, и опустился на локти, прижимаясь теснее, накрывая нас темным куполом туманных крыльев. И только потом хрипловато прошептал, касаясь губами уха:

— Потому что без меня — еще сложнее.

И с этим было слишком трудно поспорить.

Жаркий сезон в Арвиали длится девять месяцев, и на него в среднем выпадает семь дождливых дней. Разумеется, одна из немногих гроз на ближайшие полгода не могла не разразиться именно сегодня.

Волны хлестали до середины пляжа, оставляя остро пахнущие островки водорослей на мокром песке. Горстка отчаянных туристов, решительно настроенных выжать из оставшегося отпуска все возможное, стойко игнорировала красный флаг, забравшись с лежаками повыше — ровно до тех пор, пока Арвиаль не решила продемонстрировать несчастным приезжим, что такое настоящий ливень.

Я почему-то представляла себе, как Ланс является в потусторонние чертоги своего почтенного морского предка, и тот, разгневанный падением нравов у современной молодежи, обрушивает на его коротко остриженную голову всю ярость обманутого фейри — и она прорывается штормом в мир людей.

Зря. Представлять надо было, как шторм скажется на делах.

Арвиаль — маленький городок. Если бы пару сотен лет назад королевская семья не сочла это место удачным для строительства летней резиденции, здесь, наверное, до сих пор была бы только старая рыбацкая деревушка. С развлечениями здесь, на самом деле, туго. Прогуляться по парку, поплавать в море, зайти в кафе или выехать на какую-нибудь экскурсию — вот уж в чем мы преуспели, так это в выдумывании достопримечательностей в окрестностях. Но стоило небу потемнеть и размыть белесой пеленой границу между морем и облаками, как все развлечения сходили на нет. Что за удовольствие разгуливать по городу в грозу?

У туристов оставалось не так много вариантов, и практически все они включали в себя гостиницы. «Веточка омелы» выделялась среди конкурентов умеренными почасовыми расценками, расположением близко к пляжу и «Бочке рома», а также повышенными шансами повстречать Томную Эву.

Немудрено, что в дождь гостиница оказывалась набитой под завязку.

— Сожалею, но пока свободных комнат нет, — сообщила я очередной промокшей парочке, вошедшей в холл. — Могу я предложить вам кофе, пока вы ожидаете?

Увы, погода была не та, чтобы отпугнуть нежелательных посетителей шваброй в зоне ожидания, но я все же предпочла умолчать о том, что кофе тоже придется подождать. Посыльный в старую кофейню улепетнул с полчаса назад; это, увы, означало, что вернется он не раньше, чем через четверть часа, с волосами дыбом и привкусом очередного оригинального рецепта в глотке…

Гости переглянулись с таким видом, будто видели друг друга впервые, и я осеклась на середине фразы о возможности отдохнуть на диване возле камина.

Парочки так себя не ведут. Они неосознанно разворачиваются друг к другу, словно собираясь сделать шаг навстречу, и куда спокойней относятся к вторжению в личное пространство. Гости же строго держались на расстоянии вытянутой руки. Не будь я так измотана последними событиями и непрерывным потоком постояльцев, заметила бы сразу.

— Простите, — с непроницаемым лицом произнесла я, уже догадываясь, с кем имею дело. — Предложение кофе все еще в силе.

Мужчина, помедлив, благодарно кивнул и начал стягивать с себя полупрозрачный дождевик. Его спутница не торопилась последовать хорошему примеру, выжидательно поглядывая на дверь.

— Вы ждете кого-то еще? — уточнила я. Гости обернулись ко мне — с одинаково сложным выражением лица, словно я заподозрила их в какой-то непристойности. — Сколько чашек кофе подавать? — исправилась я.

Такой вариант вопроса их устроил куда больше, но ответить они не успели.

— Четыре, — постановил Марк, встряхиваясь на пороге «Веточки». — Если, конечно, ты выпьешь с нами. Вот, держи, — он выставил на стойку плотный пакет с логотипом безымянной кофейни Керен. — Перехватил твоего посыльного, — пожал плечами он, не дожидаясь вопросов. — Вы познакомились? Это Правая и Левый, то есть, простите, Рута и Вер.

— Рада знакомству, — невозмутимо соврала я, колдуя над кофе. — А я…

— Астра и адиантум, — вдруг усмехнулся Вер — и стало понятно, что на самом деле он старше меня от силы лет на семь-восемь.

Я замерла и медленно подняла взгляд на Марка. Тот, что характерно, ни капли не смутился.

— Пришлось приложить некоторые усилия, чтобы добыть цветы, — пояснил он, широко улыбнувшись. — Не самый ходовой сорт, в Арвиали их не нашлось. Вер выручил, он как раз выезжал из Далеона. Может быть, в благодарность заодно покажешь им свою комнату?

Я не торопилась отвечать согласием — отнюдь не потому, что мечтала прослыть неблагодарной, и даже не из опасений сдать Ланса людям, которых видела впервые в жизни.

Они оба выглядели типичными уроженцами севера Далеон-Тара — округлые лица, чуть приподнятые внешние уголки светлых глаз, характерный оттенок загара — будто слегка припыленный. Их выдавал акцент: протяжная «а» и смятое, будто проглоченное окончание. Может быть, они и родились на севере, но выросли, как и Марк, в столице.

А паутинно-светлые волосы служили только лишним поводом недоверия. Как там Марк сказал, Правая и Левый?

— Правое и Левое? — переспросила я после паузы.

Рута и Вер снова переглянулись — и с усмешками повернулись ко мне. Теперь в странной симметрии их движений просматривалась определенная логика.

Королевские Крылья никогда не ходили поодиночке.

— Почему только сейчас? — поинтересовалась я, не получив, разумеется, ответа на первый вопрос. Да и на этот получила только укоризненный взгляд Марка — и, не выдержав, оттолкнула от себя пакет кофе, будто он был в чем-то виноват. — Ничем не могу помочь, господа. Вы опоздали.

Со второго этажа как раз спустилась пара постояльцев. Девушка с открытым непониманием покосилась на Руту, но промолчала и, сдав ключ, выскользнула из гостиницы, чтобы уже на пороге начать шепотом делиться впечатлениями со своим спутником. Рута сделала каменное лицо.

— Извините, — пробурчала я и вышла из-за стойки, предоставив незваным гостям самостоятельно тащить чашки в зону ожидания.

Но Марк предпочел увязаться следом и привычно выхватил у меня из-под носа ведро с водой, по дороге кивком указав Королевским Крыльям на диванчик возле камина. Те, на удивление, не стали ни спорить, ни возмущаться: кажется, про специфические вкусы будущего короля они уже знали едва ли не больше него самого.

— Лави, что случилось? — тихо спросил Марк, отработанными движениями орудуя шваброй. — Ты сама не своя.

Я остервенело вытряхнула подушку из использованной наволочки.

— Ланс ушел. Опять.

— Ты его отпустила?! — От избытка чувств Марк выронил швабру, но успел поймать ее прежде, чем та рухнула на кровать.

Я скомкала грязную постель и сбросила ее на тумбочку.

— У тебя-то откуда эта святая уверенность, что я могу как-то на него повлиять?! Я понимаю еще Эва или Керен, те свято уверены, что он в меня… — я осеклась: закончить эту идиотскую мысль вслух что-то мешало. Словно озвучь я ее — и потеряю последний шанс на то, что это когда-нибудь станет правдой. — Или осведомители, но те почему-то вообще верят, что я тут царица и богиня! Но ты-то…

— Не верю в богинь порванных наволочек, — мягко усмехнулся Марк и коснулся моей руки. Когда он успел осторожно прислонить швабру к стене, чтобы суметь забрать у меня чудом уцелевшее постельное белье, я так и не поняла, но отчетливо осознала, что свой монолог заканчивала на повышенных тонах.

А еще верила, что все наладится, потому что Ланс вернулся. Как же, держи карман шире…

— Иди сюда, — велел Марк, обняв меня за плечи. — Успокойся.

Я глянула на него исподлобья и никуда, разумеется, не пошла.

— Ладно, — я глубоко вздохнула, выравнивая голос, и нагнулась за выпавшей наволочкой, позволяя руке Марка соскользнуть с моих плеч. — Прости. Нужно вызвать кого-нибудь, чтобы заменить меня за администраторской стойкой. Есть кое-что, что господам Крыльям нужно знать. Да и тебе не помешает… поговорим в моей комнате. Пока она все равно пустует.

Марк помолчал, внимательно следя за тем, как я расправляю свежую простынь. А потом отвернулся и снова взялся за швабру.

Что-то мне подсказывало, что астр и адиантума я больше не получу.

Глава 13. Один из многих

В хозяйской комнате заметно поубавилось книг. Уже прочитанные тома лежали отдельной стопкой, увенчанные короткой запиской: «Марк, тебя не затруднит вернуть их Ее Светлости?». Остальные книги были аккуратно сложены на прикроватной тумбе: «Не нашел, куда деть. Сохранишь до моего возвращения, Лави?».

Я молча переставила их в шкаф на свободную полку, пока гости, явно чувствуя себя не в своей тарелке, затаскивали в слишком тесную для таких экзерсисов комнату плетеные креслица из зоны ожидания.

— Что вообще творится у него в голове? — растерянно поинтересовался Марк, при первой возможности сунувший нос в записки — разумеется, не разбираясь, какая кому адресована.

Вер и Рута тут же дружно ознакомились с королевскими указаниями, но, в отличие от эмиссара, ничего крамольного в них не обнаружили. Только Вер, что-то прикинув, с непроницаемым лицом покосился на Марка.

— Ты правда думаешь, что я в курсе? — устало поинтересовалась я, выставив на освободившуюся тумбу нарезанные фрукты.

— Он оставил записку для меня в твоей спальне, — заметил Марк. — Я в некоторой растерянности, как к этому относиться.

Рута тактично кашлянула, напоминая о себе, и спряталась за чашечкой кофе. Вер демонстративно смотрел в окно. Я оценила, но все-таки безжалостно сообщила:

— Да, я сплю с Лансом, и Марк узнал об этом слишком поздно, чтобы не создавать неловких ситуаций. Если вы намеревались сопровождать Его Величество, с подобными моментами лучше смириться заранее. Как и с их расширенной версией, когда у Далеон-Тара появится королева. Думаю, вам повезло, что я манн-ви, и долго это не продлится.

Королевские крылья кивнули, принимая к сведению — в конце концов, о романе Ланса они наверняка знали и так, просто не представляли, насколько все сложно — а вот Марк сильно нахмурился и отставил нетронутый кофе.

— Мне казалось, я уже говорил с тобой о судьбе манн-ви, — заметил он.

— А это как раз то, о чем я хотела рассказать, — призналась я, глубоко вздохнув, и, обойдя компанию по стеночке, просунула руку за шкаф, чтобы открыть тайник. Пусть в мою комнату никто не заходил, но оставлять добытый Черным Каем конверт среди обычных книг я не стала. Королевские Крылья и эмиссар выстроили живую цепочку, передавая друг другу бумаги и фотографии. — Не знаю, в курсе ли корпус Крыльев, но… кажется, триста лет назад покровители Далеон-Тара заключили договор о мире. По всей видимости, одним из пунктов обговаривалась и плата со стороны королевской семьи. У них всегда оставался только первенец, наследник. Остальных детей забирали фейри, оставляя взамен подменыша. Скорее всего, легенды не лгут, и долго такие подменыши не жили. Это вынуждало скрывать вторую и последующие беременности королев или, в крайнем случае, прерывать их. Не знаю, что происходило с незаконнорожденными детьми, вероятно, их матери не успевали даже потребовать, чтобы отец их признал. Однако покойный король, к сожалению, зачал первенца не в браке и предпочел спрятать ребенка, запечатав его способности, превратив в обычного человека. Но — это предположение Ланса — Его Величество был неопытен и еще не вошел в силу, когда все произошло. Он не сумел запечатать бастарда правильно. Со временем Ланс все же обрел часть наследственных сил, и о нем узнали. К тому моменту у Его Величества уже был законный сын — слишком взрослый, чтобы его можно было незаметно подменить, забрав причитающееся фейри. Полагаю, князья-покровители не обрадовались, узнав, что их обманывали столько лет подряд, да еще и получить свою плату они уже не могут. И тогда… — я развела руками и отпила остывший кофе, пожалев, что не прихватила себе простой воды. — Разумеется, это все предположения. Ланс отправился под Холмы, чтобы выяснить точно и, возможно, найти братьев и сестер…

— Если, конечно, под Холмами князья не придерживаются белковой диеты, — пробормотал себе под нос Марк, отложив фотографии.

Нездорово побледневшая Рута поспешила запрятать их в конверт, словно, пока она не видела обманутую королеву, всю найденную информацию можно было считать страшной сказкой про похищенных детей — из тех, что в современной адаптации непременно заканчиваются счастливо.

— Потусторонними вопросами Его Величество всегда занимался сам, никого не посвящая, — округло сформулировал Вер. — Эта версия — новость даже для корпуса Крыльев, госпожа Ар-Фалль. Но, помимо всего прочего, это может значить, что под Холмами живут отпрыски старших ветвей королевской династии. Вряд ли их не заинтересует известие о пустующем троне и необученном князе-покровителе Далеон-Тара.

Я подавилась воздухом.

Стоило только подумать, что что-то начало проясняться, как незамедлительно выходило, что на самом деле все еще сложнее. В общем-то, как обычно в случае, когда дело касалось Ланса, но…

— Он же понимал, на что шел? — напряженно поинтересовался Марк. — Потому что… чтобы ты была в курсе: мы уже знаем, чьими руками были убиты гости леди Форкуад. Да и слухи, что в Арвиали успешно скрывается бастард короля, добрались даже до столицы. Нам осталось только собрать достаточно доказательств вины убийц, чтобы арестовать их и обезопасить дворец. Нынешний переворот фейри планировали не меньше полугода — ведь, когда Ланс появился здесь, он уже был крылат? — и, значит, повторный занял бы у них не меньше времени. А немедленная коронация наследника позволила бы минимизировать беспорядки из-за смерти Его Величества. Сейчас Ланс нужен здесь, чтобы разобраться хотя бы с человеческим королевством. Фейри подождали бы.

— Где он только ни нужен… — пробормотала я, прикрыв руками лицо. — Крылат он лет с пятнадцати, значит, проблема фейри подождала бы куда больше полугода. Но это же Ланс, что я могла… погоди. А Памела? Ее нашли?

Ответом была напряженная тишина, и я поспешила убрать ладони от лица. Марк смотрел в сторону, плотно сжав губы.

— Не нашли, — сама себе ответила я, тяжело вздохнув. — Но почему? Если вы уже знаете, кто виноват в убийстве?

— Это очень высокопоставленный человек, — осторожно сообщила Рута. — Не из тех, к кому можно вломиться с обыском, не имея серьезных на то оснований. Даже полномочия Королевских Крыльев небезграничны.

Я помедлила и допила кофе. Мне решительно не нравилось, к чему шел разговор, но я понимала, что отказать не смогу.

— Раз вы здесь, значит, уже придумали, как до него добраться, — констатировала я, когда пауза начала затягиваться. — И для этого вам нужна я.

Вер едва заметно улыбнулся уголками губ — как суровый, но справедливый отец, довольный успехами дочери. Рута допивала кофе и со смешанными чувствами смотрела на пухлый конверт на тумбе. Марк не поднимал глаз: ему эта затея явно нравилась еще меньше, чем мне самой.

— Все приготовления велись через вас, госпожа Ар-Фалль, — сказал Вер и тут же выставил вперед ладонь, вынуждая проглотить все возражения. — Ваша вина лишь в неуплате налогов и работе без лицензии частного консеквентера. Это не юрисдикция Крыльев, оставим этот вопрос. Вы сможете выкупить свою репутацию ценой помощи корпусу.

О свободе он уже не заговаривал, и я понимающе усмехнулась. Действительно, кто бы рискнул запереть в тюрьме манн-ви, которая должна вот-вот представить перед покровителем ее отца? Огненный Змей и без того разгневан, и дразнить его законной добычей, спрятанной за решеткой, чревато.

— У нас есть основания полагать, что заказчик пристально следил как за подготовкой, так и за выполнением, — продолжал Вер. — Если вы внезапно станете появляться во дворце, заказчик решит, что вы все поняли. Это заставит его насторожиться, а то и запаниковать. Сейчас он затих, оборвав все контакты с исполнителями, и мы не можем доказать их связь. Но вас он захочет убрать. А для этого ему придется снова…

— Я им говорил, что Ланс их убьет, когда узнает, — прокомментировал Марк в ответ на мой тяжелый взгляд.

— Задачи корпуса приоритетны, — отрезал Вер. — Мы обязаны сделать все необходимое, чтобы обеспечить безопасность наследника, а думать об этом он волен что угодно. У нас нет времени ждать, пока заказчик успокоится и сам выползет из своей норы. Невозможно скрывать смерть короля так долго. Со дня на день все станет известно, и что тогда?

— Паника и беспорядки, — констатировала я, выглянув за окно. Память о том, как Томная Эва бросилась ко мне за готовыми ответами, была еще слишком свежа. Успокоить осведомительницу несложно, достаточно показать, что я знаю, что делать. Но с огромной страной номер не пройдет. — Поправьте меня, если я не права, господа. О готовящемся покушении было известно давно. Поэтому король сообщил герцогине Тар-Рендилль о возможном местонахождении своего бастарда, поэтому цена за голову Ланса росла день ото дня. Вы подозревали его до последнего. Даже смерть Его Величества, вынудившая управление полностью исключить награду за мертвого Ланса, не заставила вас передумать.

Марк снова отвел взгляд, хотя я ни словом не упомянула наши с ним пространные беседы на тему возможной вины королевского бастарда. Слишком очевидно было: сам талбот, может быть, и поверил мне, но убедить корпус Крыльев не сумел.

А возможно, и не пытался.

— Однако недавно случилось что-то такое, из-за чего вы резко изменили свое мнение, — закончила я свою мысль. — Искренне надеюсь, что это была не протекция герцогини.

Королевские Крылья снова переглянулись. Я заподозрила бы их в использовании телепатических заклинаний, если бы не варварски короткая стрижка Вера, не позволявшая скрыть никакие плетения. Кажется, Крылья просто работали вместе так давно, что понимали друг друга без слов.

А моя персона у них излишнего доверия не вызывала. И Марк, будучи всего лишь эмиссаром, никак не мог повлиять на позицию корпуса.

— Я имею право знать, во что ввязываюсь, — напомнила я всем троим. — Если вам нужны оперативные решения, будьте добры поделиться информацией. Со своей стороны могу обещать всестороннюю поддержку, если Ланс не одобрит вашу идею.

Марк чуть дернул бровью, но на этом все внешние проявления негодования закончились. Кажется, он тоже думал о моей привычке переводить стрелки на других исполнителей, если задание по каким-то причинам меня не устраивало, и был решительно не готов простить мне ни георгины для Керен, ни ответный экспериментальный кофе. Какая там всесторонняя поддержка, о чем речь?! Да если мне захочется отомстить, достаточно будет жалобно заломить бровки и отвернуться, позволив Лансу сорвать злость!..

Но сейчас от Марка требовалось всего лишь промолчать, и он это сделал.

— Двое магов из штата герцога Талион-Тара были найдены мертвыми, — помедлив, сообщила Рута. — Сначала мы полагали, что это также дело рук королевского бастарда. Очень характерная смерть. От обоих осталась горстка праха, словно со времени смерти прошло не меньше нескольких десятков лет. Опознавать пришлось по косвенным признакам и личным вещам.

— Личным вещам? — скептически переспросила я.

Нет, если Ланс сдерживался, он вполне мог заставить трупы выглядеть так, будто они относительно свежие — это он уже не раз демонстрировал на подручных материалах, будучи не в духе. Те же цветы, подаренные Марком, пострадали именно таким образом. Потом казалось, будто они завяли несколько дней назад — да и от воды из вазы пахло очень характерно. А вот если фейри забывался, то все, чего касались его крылья, рассыпалось прахом. Как вековая кирпичная кладка гостиничных стен, которым досталось, когда Ланс решил, что Марк мне угрожает.

О промежуточной фазе, чтобы полностью разложилась органика, но уцелели личные вещи, я слышала впервые. И как раз сейчас-то мне и самой не помешали бы подсказки Ланса — реально ли такое?

И как раз сейчас его не было рядом. Как обычно.

— У одного из магов была запоминающаяся вещица, — кивнула Рута. — Крупный перстень со сложным объемным рисунком, гербом рода. За него зацепился волос, не соответствовавший ни одному из убитых. Судя по характерному завитку, он был вшит в какое-то заклинание, причем достаточно долго. Вероятно, маг, обороняясь, задел нападающего. Спастись не успел, но зацепил заклинание. Убийца этого не заметил, иначе забрал бы с собой перстень. Но он остался на месте преступления, и мы смогли сделать определенные выводы.

— Конечно, это не стопроцентное опровержение вины Ланса, — заметил Вер, когда я недоверчиво хмыкнула. — Но у него, согласитесь, в запасе был другой способ убрать магов, куда менее затратный и опасный. Вздумай фейри-покровитель убить кого-то, он не оставил бы никаких следов.

Ну да, всех трудностей на полминуты с веником…

— Значит, по версии следствия, его пытались подставить, сымитировав смерть от крыльев фейри, — задумчиво кивнула я. — Но как это связано с убийством короля?

Вот теперь на меня смотрели странно.

— Дочь Талион-Тара — невеста покойного наследника, — сказал, наконец, Марк, закончив рассматривать меня с таким удивлением, будто впервые увидел. — А сам он — владетельный лорд самого крупного герцогства в Далеон-Таре. Смерть королевской семьи вознесла бы его на трон даже без помощи покровителей. А если учесть, что герцогство на протяжении вот уже пятнадцати лет пыталось добиться независимости…

— Тогда зачем давать герцогу такой козырь? — не поняла я.

Парад странных взглядов продолжался. Они смотрели на меня так, будто я должна, просто обязана была знать. На какое-то мгновение я почувствовала себя такой же растерянной и беспомощной, как в первые мгновения, когда узнала о массовых убийствах в особняке Форкуад — и предсказуемо разозлилась.

— Господа, вы говорите с манн-ви, которая полагала, что уже через полгода не будет заниматься ничем, кроме монастырских служений, и ни разу в жизни не покидала Арвиаль, — прохладным тоном напомнила я им. — Да, я охотилась за информацией из дворца. Но мои клиенты, как правило, интересовались более приземленными вещами, нежели престолонаследие. Поэтому я могу перечислить вам любимые специи покойного короля, цвет занавесок во всех гостиных Тар-Рендилль, незаконнорожденных дочерей сэра Селти поименно и поадресно или любовниц Талион-Тара за последние полгода. Но не ждите от меня…

— Вообще-то информация о любовницах была бы нелишней, — заметил Марк, коснувшись кончиками пальцев моей ладони, против воли сжавшейся в кулак. — Бартер? Король согласился на помолвку, потому что хотел усмирить герцогство без экономических встрясок и привлечения военных. Зачем Талиону независимость, если их наследница стала бы королевой?

Его пальцы выписывали расширяющуюся спираль на тыльной стороне ладони — неспешно, гипнотически и успокаивающе. Я расслабилась было, но потом заметила, с каким выражением лица Рута следит за нашими руками.

— Данаи Аэлли-Тар и Гвен Ар-Вунри, — сказала я, одернув юбку и потянувшись за кофе. Марк с недовольным видом отстранился и скрестил руки на груди. — Данаи Аэлли-Тар продержалась полтора месяца, затем одарена роскошным сапфировым колье в тон своим прекрасным глазам и отставлена за слишком наглые намеки на герцогскую корону. Грозилась рассказать всем о специфических пристрастиях Талион-Тара, но тот только посмеялся и аккуратно намекнул, что о них знает добрая половина двора и десяток окрестных борделей, а вот известия о том, что позволяла ему прекрасная виконтесса, очень заинтересуют ее родителей и, пожалуй, оставшуюся половину двора, если не десяток окрестных борделей, заинтересованных в найме опытного персонала. А Гвен Ар-Вунри, благодаря своему происхождению, и не думает облизываться на место супруги Талион-Тара, так что их роман длится чуть меньше четырех месяцев и, похоже, прекратится только к двадцатипятилетию Гвен.

Я умолкла. Не сообщать же, что теплое местечко в герцогской постели госпожа Ар-Вунри получила не столько благодаря происхождению, сколько из-за своевременно полученной (и очень хорошо оплаченной) подсказке. Впрочем, не приходилось сомневаться: собеседники и так были уверены, что без дополнительной информации о маленьких слабостях Талион-Тара Гвен не сумела бы подняться так высоко.

— Ну вот, теперь господам Крыльям придется проверять, не подставляет ли герцога обиженная любовница, — натянуто хохотнул Марк.

Я пожала плечами:

— Думаю, за свою жизнь герцог успел накопить добрый десяток отставленных любовниц. К тому же, не стоит забывать и про законную супругу — она, полагаю, тоже не в восторге от текущего положения вещей.

— Почему же? Дочь она любит, — вдруг задумчиво заметил Вер. — А за информацией умеет охотиться не хуже ваших осведомителей. — Он коротко кивнул в сторону злосчастного конверта с историей магических ужасов, заставив меня поежиться от неуютного холодка в самом низу живота. — Где, говорите, добыли эти записи? Любые сведения о похищениях королевских детей должны быть уничтожены. Они подрывают авторитет династии.

— Надеюсь, вы не пытаетесь угрожать моим информаторам? — сощурилась я.

— Только не говорите мне, что ни один из них не заглянул в конверт, — поморщился Вер.

Я чуть подалась вперед.

— Мы работаем не первый день, господа, и прекрасно осведомлены о том, что бывает со слишком успешными информаторами. Поэтому каждый из моих людей прибегает к небольшой страховке, когда добывает что-нибудь… особенное. Если случится что-то, что не устроит меня или информаторов, добывших эти записи, о них мгновенно узнает гораздо больше народу, чем вам хотелось бы.

Лица Вера и Руты застыли каменными масками — только глаза сверкали. Им тоже не впервой было сталкиваться с наглым шантажом, но как реагировать, когда к нему прибегает единственная ниточка, ведущая к последнему из династии, они еще не решили. А потому — выжидали, уверенные: рано или поздно я оступлюсь, и уж тогда-то…

Хуже всего, что я тоже была в этом уверена — но не могла позволить себе отступить.

— Итак, вы хотите, чтобы я проверила, не вызовет ли мое появление нездоровый ажиотаж у герцога Талион-Тара, а также его жены и бывшей любовницы, я верно поняла, господа? — поинтересовалась я — просто чтобы напомнить, что все еще нужна им.

Отвечать, признавая это, Крылья не спешили. Я мысленно приготовилась к долгой и занудной грызне о содержимом конверта и сохранности Томной Эвы и ее крайне способного ученика, когда Марк ответил за всех троих:

— Герцогиня Тар-Рендилль позволила для начала провести тебя на ужин в узком кругу. Только все самые близкие, человек пятьдесят, не больше.

Он чуть дернул уголком рта, пряча улыбку, когда я страдальчески заломила брови.

— Ты уже общалась с людьми ее круга, так что трудностей возникнуть не должно, — не упустил шанса позлорадствовать Вер.

Но тут он промахнулся. Постоянная разведка, помощь в участии в светских войнах и регулярные беседы с заказчицами — или, на худой конец, их посланниками, нахватавшимися приличных манер за время службы — действительно давали некоторое представление о том, что меня ждет.

Именно поэтому я и не обрадовалась предложению провести вечер в «узком кругу».

— Не возникнет, — мрачно ответила я. — Когда?

— Сегодня, семь часов вечера, — виновато признался Марк.

Я прикрыла глаза и мысленно досчитала до десяти.

Не то чтобы я так уж переживала из-за того, что не успеваю подготовиться. В конце концов, я — манн-ви, а не утонченная светская львица. Никого не удивит, если я приду в вышедшем из моды платье, обмотанная святилищным поясом: этикет за последнюю сотню лет значительно смягчился, и я могла позволить себе еще и не то.

Но ужин — это всего лишь предлог, чтобы разбиться на группы по интересам и болтать полночи, изредка отвлекаясь на игры и выпивку. А завтра помолвка Брианны и Витора, и было бы очень мило с моей стороны побыть вечером с сестрой. Или хотя бы вообще заночевать дома впервые с момента возвращения Ланса…

— Мне понадобится сопровождение, чтобы вернуться домой не позднее двух часов ночи, — сообщила я.

— Хорошо, — мягко улыбнулся Марк. — Мне тоже не помешало бы выспаться перед завтрашним событием.

На этот раз счет до десяти не помог.

Но не признаваться же вслух, что душу бы продала, лишь бы на месте Марка сейчас был Ланс?..

Глава 14. Правнук морского князя

Расстроенный голос Брианны в трубке еще долго отдавался эхом в пустой голове, пока я яростно перетряхивала собственный шкаф в поисках приличного платья. Времени заскочить домой за чем-нибудь парадно-выходным уже не оставалось, а выбор в гостинице оказался предсказуемо скудным. Кажется, Марк был прав, когда говорил, что я привыкла ставить на себе крест.

Единственной яркой деталью в гардеробе оказался святилищный пояс. Остальное… темно-синие платья безо всякой отделки, набор застиранных белых блузок для жаркой погоды, несколько пар свободных штанов от коричневого до черного. И апофеоз — ровно две пары обуви, одинаково потертые и растоптанные. Удобно, немарко, привычно. Только вот к герцогине так не явишься даже на ужин в «узком кругу».

До возвращения Марка оставалось чуть меньше получаса, когда я сдалась и снова спустилась к администраторской стойке, чтобы сказать в телефонную трубку два волшебных слова:

— Бри, выручай.

От квартирки в спальном районе до «Веточки омелы» было минут пятнадцать бодрой ходьбы, но сестренка примчалась за семь — и ворвалась в холл взлохмаченная и еще более кудрявая, чем обычно, с огромным пакетом в руках. Тут же оторвала меня от новой администраторши, нанятой на сезон. Я выписывала для нее основные телефоны для связи и отдельным списком — к кому обращаться, если придут с мутными просьбами. Успела даже выдать график уборки душевой комнаты — а вот показывать, где хранятся моющие средства, пришлось уже на бегу, потому что дражайшая сестрица безапелляционно схватила меня за локоть и поволокла наверх:

— Марш переодеваться, тебе еще волосы заплести надо!

— Зачем? — я машинально проверила свободной рукой кубышку на затылке. Чуть встрепанная, но сейчас так модно…

— Надо же мне на ком-то потренироваться, прежде чем делать прическу себе на помолвку, — справедливо заметила Брианна, впихнув меня в хозяйскую комнату.

Сидеть сложа руки сестренка не умела — а потому к тому моменту, когда я натянула акварельно-синее платье со скромным вырезом-лодочкой, все книги в шкафу стояли в алфавитном порядке, позабытые кофейные чашки сушились на застеленном полотенцем подносе, а меня поджидало переносное зеркало и угрожающего вида набор расчесок, невидимок и заколок.

— Что, говоришь, ты хотела заплести себе на помолвку? — слабым голосом поинтересовалась я, влезая в непривычно закрытые туфли. — У меня не такие густые волосы, чтобы…

— У меня тоже не густые, просто выглядят объемно из-за кудряшек, — твердо сказала Брианна и повелительно ткнула расческой в плетеное креслице. — Садись!

На стук в окно, раздавшийся десятью минутами позже, она отреагировала совершенно спокойно — словно к ней каждую ночь по талботу в квартиру ломилось. Зато я дернулась, за что получила шпилькой в затылок.

— Сиди смирно, — прошипела Брианна, подбирая выбившиеся прядки. — Или повисит, подумает и зайдет как положено, или откроет окно снаружи. В крайнем случае, падать тут невысоко… Это же Марк?

Я едва не кивнула, но вовремя спохватилась.

— Кому еще придет в голову ломиться в окно, не проверив даже, Витор внизу или кто-то другой? — проворчала я.

Брианна оказалась права: постучав еще пару раз, Марк не выдержал и чем-то еле слышно скрипнул и щелкнул. Ворвавшийся в комнату влажный ветер откинул тщательно уложенные сестренкой пряди, которым полагалось с аристократической небрежностью обрамлять лицо, — но Марк все равно застыл на подоконнике, рассматривая меня с удивлением — будто в первый раз увидел.

— Ух ты, — выдохнул он вместо приветствия.

Брианна довольно хмыкнула себе под нос и деловито разложила пряди как положено, прежде чем финальным аккордом обрызгать мою голову какой-то дрянью.

— Кажется, открытое окно очень кстати, — задумчиво прокомментировала сестренка, подбросив в руке баллончик с лаком для волос. — Учтем…

Прокашлявшись, я едва сдержалась, чтобы не охарактеризовать подобные средства укладки парой слов из арсенала ребят из доков. Зато Марку хватило этой заминки, чтобы опомниться, спрыгнуть с подоконника и галантно подать мне руку, на ходу нахваливая мастерицу — а заодно и меня. Брианна выслушала комплименты с довольной снисходительностью профессионала своего дела, вежливо поблагодарила и поспешила откланяться, пока не начало темнеть.

Я же вынужденно оперлась на предложенную руку. Видимо, когда я сказала сестренке про ужин, она рассудила, что подолгу ходить мне не понадобится — а потому прихватила из дома туфельки на шпильке, вознесшей меня аж на высоту носа Марка, но начисто лишившей всякой устойчивости.

— Не носила каблуки уже больше года, — виновато призналась я, пошатнувшись. — Надеюсь, выходы в свет не станут самым частым развлечением на ближайший месяц?

Марк накрыл ладонью мои пальцы, лежащие у него на сгибе локтя, и чуть нахмурился.

— Знаешь, по правилам выхода в свет сейчас я должен был уверить тебя, что послужу надеждой опорой, а в случае необходимости для меня станет истинным удовольствием донести тебя на руках, — заметил он. Жест оказался весьма кстати: Марку было достаточно чуть сжать пальцы, чтобы не позволить мне шагнуть в сторону. — Но с манерами у меня не очень, так что, может быть, просто захватим тебе сменную обувь?..

Я не сдержала смешок.

— Здравая мысль, — признала я — и воспользовалась ею же, чтобы высвободить руку под предлогом острой необходимости упаковать с собой разношенные сандалии.

Марк больше не настаивал на контакте до самого особняка Тар-Рендилль.

Смешно, но я еще ни разу не видела законодательницу мод, на шпионаже за которой я и заработала большую часть пошлины за помолвку Брианны. Герцогиня Тар-Рендилль оправдывала ожидания: роскошное платье скрадывало все недостатки фигуры, взамен подчеркивая царственную осанку и плавный изгиб талии, прическа привлекала внимание к экзотическому разрезу светло-голубых глаз, а тщательно подобранный макияж скрывал возраст. Ни за что не дала бы этой холеной красавице все ее сорок три, если бы не стоявшая подле нее старшая дочь.

Герцогиня сама вырастила себе самую серьезную конкурентку.

В отличие от темноволосой матери, маркиза была ослепительно рыжей. По аккуратно уложенной высокой прическе то и дело пробегали огненные сполохи — куда ярче и многогранней, чем у того же Витора: кажется, маркиза была сильнее даже его. Врожденный дар перекроил ее жизнь, и манера держаться у матери и дочери отличалась разительно. Герцогиня поражала балетной грацией, тщательно отработанными жестами и плавным покачиванием все еще стройных бедер — разумеется, удачно подчеркнутых простой юбкой, водопадом ниспадающей до самого пола.

А вот выправкой маркизы явно занимались военные, и она, несмотря на весь свой светский лоск и ухоженность, в платье явно чувствовала себя не в своей тарелке. Зато наши с Марком поклоны восприняла как должное, поглядывая снизу вверх.

— Ар-Нарилль, — скупо кивнула герцогиня, позволяя эмиссару выпрямиться. — Представь свою спутницу.

— Манн-ви Лави Ар-Фалль, — покорно отозвался Марк и обратился уже ко мне: — Маркиза Рейна София Тар-Рендилль. Вдовствующая герцогиня София Канделария Тар-Рендилль.

Я склонилась перед ними повторно, стараясь не обращать внимания на острый взгляд маркизы.

Мой пояс действительно плохо вязался с остальным нарядом и привлекал ненужное внимание. Но Рейна смотрела на него вовсе не из-за неудачного подбора цветов. Вынужденная промашка в образе — неприятно, конечно, но не настолько, чтобы болезненно кривить губы. А вот лишнее напоминание о том, что будет с первенцем Рейны в день двадцатипятилетия…

Магам не говорят: «Мне жаль». Даже если это и в самом деле так.

— Большая честь для меня, Ваша Светлость, маркиза, — сказала я.

— Встань, — рассеянно велела герцогиня. — Отойдем.

Я с недоумением покосилась на Марка — и послушно выпустила его локоть. А талбот чуть пожал плечами и повернулся к оставшейся в одиночестве маркизе, и не подумав следовать за мной. Не перечить же герцогине?

Ее Светлость же совершенно обыденным жестом протянула руку, вынудив меня подставить локоть на мужской манер. В опоре леди Тар-Рендилль не нуждалась: ей всего лишь нужен был удобный способ притащить меня к нужной группе людей.

— За ужином тебя посадят рядом с лордом Тадео-Тар, — вполголоса сказала герцогиня, на ходу любезно кивнув какому-то темноволосому мужчине в строгом мундире — видимо, тому самому лорду. — Он будет следить за теми, кто проявит к тебе интерес. Сейчас я представлю тебя нужным людям. Улыбайся.

Мне не оставалось ничего, кроме как натянуть на лицо любезную улыбку, отработанную на тысячах клиентов «Веточки омелы». Возможно, ей не хватало лоска — зато на губах она держалась железно, даже когда меня подвели к самой многочисленной группе гостей, столпившихся возле столика с аперитивом. При приближении герцогини приглашенные дружно расступились, позволяя ей занять место в кругу. Кто-то незамедлительно вручил Ее Светлости бокал вина — а попутно оделили и меня. Я принюхалась, но пить не стала. Тадео-Тар — это прекрасно, но мне и собственные наблюдения не помешают, да и на помолвку к сестре все-таки неплохо бы явиться в трезвом уме.

Герцогиня честно играла роль гостеприимной хозяйки вечера. Обменявшись любезностями с дамами, с достоинством приняла положенные комплименты от мужчин и наконец-то представила меня. Благородные лорды повели себя так, будто до этого момента я пряталась за столиком и только теперь соизволила явиться под их светлые очи. Мне достался поток комплиментов (куда более сдержанных, нежели те, что были адресованы герцогине), десяток визиток, на которые было нечем ответить (не раздавать же им рекламки «Веточки» в ответ?!), и с полдюжины масляных взглядов, потухших, едва наткнувшись на святилищный пояс.

Я быстро запуталась, где чья визитка, а переспрашивать было невежливо. Герцогиня же быстро свернула беседу и уверенно поволокла меня к следующей группке гостей.

Вскоре я начала задумываться, куда бы незаметно деть все эти однообразные визитки и как бы втихаря все-таки поесть. А Ее Светлость неутомимо таскала меня по гостиной, пока в нее не вошел высокий лорд с щеголеватой бутоньеркой. Под руку его держала миниатюрная светловолосая женщина с заметным животиком, старательно задрапированным в многочисленные слои легких тканей — по последней моде для дам в положении.

Леди София Канделария, до того свободно фланировавшая по залу безо всякой системы, мигом сменила направление.

— Остальд, Нина, — тепло улыбнулась она гостям. — Как я рада вас видеть! Познакомьтесь с моей подругой, Лави Ар-Фалль.

От такого сообщения — надо же, и пары часов не знакомы, а уже подруги с самой герцогиней! — я едва не вытаращилась, но Ее Светлость цепко сжала пальцы на моем предплечье и как ни в чем не бывало продолжила:

— Лави, это герцог Остальд Рамон Талион-Тар и его супруга, леди Нина Марита Талион-Тар.

Так вот ты какой, главный подозреваемый.

Темноволосый, чуть смуглый, симпатичный, еще довольно молодой: лет тридцать пять, не больше. Если бы не тяжелый взгляд раскосых глаз и высокомерное лицо, я бы поняла его жену, напряженно вцепившуюся в локоть супруга, точно почуяв во мне соперницу и решив напомнить, что лорд несвободен — да еще и скоро снова станет отцом.

К счастью, обстановку разрядил Марк — ему для этого оказалось достаточно с почтением поклониться герцогской чете и занять почетное место за моим плечом. Вероятно, такое расположение что-то значило: леди Талион-Тар тут же заметно расслабилась и защебетала с хозяйкой об изнуряющей жаре. Я вежливо поддакивала обеим, хотя, на мой взгляд, погода была совершенно обычной — и уж точно не заслуживала столь бурного обсуждения.

Лорд Остальд Талион-Тар предпочитал невоспитанно играть в гляделки с Марком, и я отчего-то завидовала обоим.

Как назло, он оказался единственным из мужчин, кто не сунул мне визитку при знакомстве. Доставшийся мне бесполезный ворох картонных квадратиков я бесцеремонно подсунула Марку, как только герцогиня позволила ему «украсть госпожу Ар-Фалль», и с облегчением выдохнула.

— Кажется, я не создана для светских развлечений, — призналась я, прочно вцепившись в любезно подставленный локоть. Ноги с непривычки начинали ныть от каблуков, обещая уже через пару часов превратить мое существование в пытку. — Значит, этот Остальд должен бурно отреагировать на информатора в числе гостей? По-моему, он и дюжину коронеров встретил уничижающим взглядом и презрительным молчанием.

— Он герцог, — усмехнулся Марк. — Ему положено держать лицо.

— Кирпичом?

Марку светские игрища тоже давались с трудом. По крайней мере, я не видела, чтобы кто-то еще из гостей краснел от едва сдерживаемого хохота.

— Кирпичом, — подтвердил Марк, успокоившись. — Никто и не ждал, что он начнет биться в истерике прямо у дверей. Посмотрим, что он будет делать дальше.

— По-моему, к истерике куда ближе была леди Талион-Тар, — пробормотала я, проникнувшись к Нине Марите несвоевременным сочувствием. Супружеские измены — это всегда гнусно и унизительно, но чтобы заводить постоянную любовницу, когда жена беременна… — Он мне не нравится, — тихо призналась я. — Надеюсь, регулярно перед ним мелькать не придется?

— Как минимум — на открытии траурной церемонии, — безжалостно сообщил Марк. — Послезавтра покойная королева должна была посетить торжественное открытие музея мореплавания, а к королю прибывают гости из Пилара. Дольше скрывать убийство не выйдет. Ты должна будешь присутствовать в свите герцогини Тар-Рендилль.

Я безнадежно ругнулась и полезла за ежедневником. Число мест, где мне всенепременно нужно было присутствовать лично, росло с такой скоростью, что впору было разорваться.

— Ох, Змей на них дохни!

На странице, озаглавленной сегодняшним числом, красовалась ярко-красная надпись: «Разрешение из Алдеана!». Разрешение на помолвку, которое вылетело у меня из головы…

— Марк, мне нужно в святилище.

— Что, вот прямо сейчас? — скептически уточнил талбот и, не дожидаясь ответа, бесцеремонно заглянул в ежедневник через плечо. — О…

— Угу, — мрачно поддакнула я, не отвлекаясь от пометки о начале траура по королевской семье.

— Прямо сейчас уйти не получится, — виновато сказал Марк и даже чуть отступил назад, когда я подняла взгляд. — Но Алдеан ведь открыт круглые сутки. Я могу отвезти тебя к воротам сразу после ужина.

Я страдальчески поморщилась. Святилища, конечно, были готовы принять манн-ви в любое время суток, но разрешение на помолвку — это не уход в обитель. Тут понадобится кто-то посерьезней, чем сонный привратник… но что мне еще оставалось? Развернуться и уйти? Леди Тар-Рендилль вряд ли оценит такую преданность семье.

Поэтому я только пространно высказалась по поводу светских условностей — и то меня прервали, подсунув очередной бокал с вином, которому предстояло остаться нетронутым и аккуратно забытым где-нибудь на столике.

— Не могу с вами не согласиться, но вынужден все же просить следовать за мной, — невозмутимо проговорил смутно знакомый мужчина в темно-синем мундире герцогского двора, сбагрив мне вино. — Я провожу вас к вашему месту за столом, госпожа Ар-Фалль.

— Нелот? — неподдельно удивился ему Марк — и тут же обозначил расклад, подхватив меня под локоть. Я едва не выронила ежедневник и наградила талбота совершенно не благодарным взглядом. — Я полагал, что сам составлю компанию Лави.

— Приказ Ее Светлости, — негромко отозвался незнакомец, и я, наконец, вспомнила: лорд Тадео-Тар, отрекомендованный герцогиней в самом начале вечера. — Для госпожи подготовлено место в верхней трети стола по праву близкой подруги герцогини.

Марк насмешливо изогнул брови — что, подруга герцогини, готова соседствовать с самыми именитыми и напыщенными лицами в королевстве? — и предательски отступил, перепоручая меня лорду.

— Я найду тебя после ужина, — пообещал талбот в ответ на беспомощную гримасу. — Нелот не кусается, честное слово.

— Зато я кусаюсь, — раздраженно пробурчала я себе под нос, убирая ежедневник в сумочку.

Лорд Тадео-Тар чуть дернул уголками губ, не то обозначая улыбку, не то показывая, что замечание неуместно, и протянул мне руку. Если в начале вечера я смотрела на все эти жесты скептически — это остальные дамы пили вино на пустой желудок да по летней жаре и уже после двух-трех бокалов шатались, как пальмы на ветру, а мне-то зачем цепляться за спутника? — то теперь оценила всю прелесть светских ритуалов. По крайней мере, можно было опереться на предложенный локоть и дать хоть немного отдыха ноющим ногам.

— Нас не представили должным образом, — извиняющимся тоном начал мой сопровождающий. — Баронет Нелот Эрик Тадео-Тар. Для вас — просто Нелот… нет-нет, об ответной вежливости не может быть и речи. Это тоже приказ Ее Светлости, рассчитанный на реакцию тех, кто станет прислушиваться к нашей беседе.

— Полагаете, кто-то поверит, что я настолько дорога Ее Светлости, что даже титулованные дворяне вынуждены с этим считаться? — скептически уточнила я. — Ведь до сегодняшнего дня никто не видел меня в этом доме.

— Вы снабжали сведениями из этого дома половину Арвиали, госпожа Ар-Фалль, — справедливо заметил баронет, уверенно направляясь к распахнутым дверям в столовую. — Разумеется, высшему обществу куда приятнее думать, что это делалось с разрешения хозяйки вечера. Оставьте им шанс на удобные заблуждения, и станете дорогой подругой для всех присутствующих.

Я снабжала сведениями из этого дома сотню покойников. Чтобы стать дорогой подругой для всех присутствующих, понадобилось бы что-то более весомое, чем невозмутимое лицо. Но вслух я об этом, разумеется, не сказала ни слова.

Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы усадить меня рядом с вдовствующей герцогиней. Все места рядом с ней были расписаны регламентом: по правую руку — Талион-Тар с супругой, по левую — дочь и сын. Следом за ними рассаживались самые высокопоставленные гости и близкие родственники. Нам с лордом Тадео-Тар досталось место с самого края хозяйского стола, ближе к той части, где располагались приглашенные рангом пониже. Я высмотрела среди гостей несколько знакомых лиц и чуть склонила голову, вызвав заминку. Поприветствовать в ответ означало признать свои визиты к хозяйке притона, проигнорировать — не выказать уважение подруге герцогини. В конце концов вежливость возобладала над осторожностью, но определенные выводы я уже сделала.

Вот на что будет похожа моя жизнь в ближайшие полгода. Концентрированное лицемерие, сдобренное спесью и интригами. Но я-то уйду в монастырь, где всем плевать, каким заведением я управляла после смерти отца. А Лансу придется с этими людьми жить, работать, и вообще…

Я сдавленно поблагодарила лорда Тадео-Тар, придвинувшего мне стул, и подняла взгляд. Герцогиня любезно улыбнулась мне. Ее дочь хранила каменное спокойствие, и от этого мысль, что я с изрядной долей вероятности смотрю на будущую королеву, жалила еще сильнее.

Или нет? Магов среди королев до сих пор не было, потому как одаренный обязан отдать покровителю первенца, а королева — всех, кроме него. Тут уравнение не сходилось, но Ланс наверняка должен будет взять в жены кого-то вроде леди Рейны Софии: ее с младых ногтей готовили к власти, ее признают дворяне, ее знает и уважает простой народ. Она сможет поддержать супруга, стать для него опорой, его голосом и слухом. Для нее открыты все двери — даже те, что никогда не откроются перед бастардом, коронован он или нет. Идеальная партия… если бы не магическая рыжесть.

Зато дочь Остальда Талион-Тар, если мне не изменяет память, — темноволосая, как и ее отец. Правда, она младше Ланса лет на пятнадцать, но кого волнуют такие мелочи, когда речь идет о престолонаследии? Сто солидов — и вопрос решен, девочка в любом случае собиралась стать королевой.

— Попробуйте, госпожа Ар-Фалль, — посоветовал лорд Тадео-Тар, подкладывая что-то мне в тарелку. — У Ее Светлости великолепный повар.

Еще бы. Я даже могла показать пальцем, кто из присутствующих аккуратно интересовался, куда можно надавить, чтобы этого повара сманить, но сочла, что это плохая идея для светской беседы. А потому просто поблагодарила соседа, дисциплинированно обратившись по имени, и приступила к ужину, не чувствуя вкуса.

Мастерство повара определенно заслуживало большего уважения, чем я могла выказать.

Герцогиня обсуждала необычайно тихое начало сезона: вот уже несколько дней никто не давал балы, во дворце царила тишина, а из столицы не было слышно никаких новостей. Погода не располагала и к путешествиям, и к прогулкам: шторм разыгрался не на шутку.

— Должно быть, Тиггирн На-Мара нынче не в настроении, — заметила пожилая дама по правую руку от супруги Талион-Тара. — Не припомню таких бурь со времен Шериана Второго.

Тут она, конечно, загнула: с момента смерти дедушки Ланса не раз штормило и посильнее. Но на сей раз у морского покровителя и впрямь был отличный повод разыграться: мало того, что король оказался обманщиком, мало того, что он убит, так еще и последний из династии пошел выкатывать претензии всем двенадцати князьям фейри разом!

— Вы совсем не едите, госпожа Ар-Фалль, — укоризненно заметил Нелот, вырвав меня из невеселых дум.

— Может быть, вы не угадали с блюдом, лорд Тадео-Тар? — немедленно включился в беседу гость напротив — должно быть, мой ровесник, улыбчивый и шустрый: дам по обе руки от себя он уже уважил и теперь изнывал от безделья, явно не находя ничего интересного в светской беседе. Кажется, нас представляли друг другу, но сейчас я и под угрозой немедленной расправы не вспомнила бы, как его зовут — а все визитки остались у Марка. — Возможно, госпожа желает горячего?

Госпожа желала теплой постели, холодной головы и сорок восемь часов в сутках, но увы — этого мне никто предложить не мог. Пришлось вежливо отказаться, но собеседник на этом не успокоился и начал о чем-то рассказывать. Я уже отключилась было, но лорд Тадео-Тар бдительно подтолкнул меня коленкой под столом.

— …был так любезен, что позволил мне одолжить макет, пока музей еще не открыт, и воссоздать яхту, — продолжал свой рассказ непрошенный ухажер. Поскольку я благополучно прослушала, о каком макете речь, оставалось только поощрительно улыбнуться. Собеседник воодушевился и добавил: — Разумеется, я буду рад видеть всех присутствующих на борту, как только шторм утихнет.

Нескоро, машинально прикинула я. Если море волнуется из-за дурного настроения покровителя, то еще ой как не скоро…

— Вы уже придумали название? — благосклонно поинтересовалась герцогиня Тар-Рендилль, ухитрившись одним вопросом переключить внимание всех гостей на смутившегося судовладельца.

— Сначала я собирался назвать яхту «Королева Анна», так как это должна была быть точная копия, — признался он, заставив меня наконец-то встрепенуться. — Но, думаю, это было бы слишком смело с моей стороны — не только скопировать судно Его Величества, но еще и назвать точно так же. Поэтому я не отказался бы от помощи, если у вас будет такое желание.

Яхта короля! Рин еще не отчитался, почему она не прибыла в Арвиаль с началом сезона, нарушив многолетнюю традицию морских прогулок — так что я навострила уши.

Увы, напрасно: после опрометчивой просьбы о помощи на судовладельца обрушился поток вариантов, и беседа сменила русло. Кто-то предложил назвать тримаран в честь хозяйки дома, от чего она с возмущением отказалась: традиционно, если суда и получали женские имена, то они должны были всенепременно принадлежать королевскому дому.

— Как зовут дочь герцога Талион-Тара? — невоспитанно спросила я у Нелота, склонившись поближе.

Он посмотрел на меня крайне неодобрительно, но честно ответил. Я поблагодарила его и жизнерадостно выкрикнула в полный голос:

— Тогда, может быть, «Альта»?

Гости замерли. Я ослепительно улыбнулась.

— Несомненно, леди Альте польстило бы такое название, — равнодушно заметил герцог Талион-Тар, — однако она еще не принадлежит к королевскому дому.

— Но ведь это только вопрос времени, — подключилась герцогиня Тар-Рендилль. — Леди Альта помолвлена с наследником престола.

Но шелликотова герцога не прошибло даже это.

— Пока она — Талион-Тар, — возразил он. — Если лорд Тар-Джунне пожелает, через десять лет яхту можно будет переименовать в «Королеву Альту», но сейчас это выглядит несколько поспешно.

— Как скажете, Ваша Светлость, — покорно согласилась я и опустила глаза, пряча наигранную улыбку.

Что ж, если за убийством королевской семьи стоит не он, я выставила себя знатной идиоткой…

Глава 15. Жертва

Мне казалось, что прием никогда не закончится. Коситься на часы было невежливо, да и не полагалось мне скучать — в кои-то веки попала к дорогой подруге в гости, как-никак. Когда после ужина нас пригласили в другой зал и подали вино, я поспешила подойти к гостеприимной хозяйке, чтобы поблагодарить ее за приятное времяпровождение — и наконец-то смыться.

Ее Светлость благосклонно кивнула и, поскольку рядом с ней стояло несколько дам (которых я, разумеется, так и не запомнила поименно), сказала:

— Я распоряжусь, чтобы тебя отвезли домой.

— О… — я растерялась, не зная, как бы сообщить герцогине, что уже ангажировала ее эмиссара на роль частного извозчика по халявному тарифу. — Благодарю, Ваша Светлость, но…

К счастью, Марк увидел, что я подошла попрощаться, и поспешил присоединиться — возник за моим плечом, словно профессиональный телохранитель, и нахально утащил меня прочь — как телохранитель подкупленный. Герцогиня взирала на эти маневры с плохо скрываемой усмешкой. Ее ослепительно рыжеволосая дочь предпочитала делать вид, что никаких манн-ви рядом и не было, и я не могла ее не понять.

— Надеюсь, мы хоть чего-то этим добились, — проворчала я, усаживаясь в экипаж к Марку.

Первым делом потянулась за сменной обувью — после нескольких часов за столом стопы сводило от одной только мысли, что придется ходить по монастырским тропкам на этих шелликотовых каблуках — а когда разогнулась, с наслаждением вытянув ноги, талбот смотрел на меня так, словно вдруг выяснилось, что за убийством королевской семьи стояла я сама.

— Что?

— Не хочу везти тебя в Алдеан, — признался он и, отвернувшись, деловито потянул на себя две паутинно-светлые гобеленовые полосы с передней панели. Экипаж послушно воспарил на полметра над землей, не подтверждая никаких предчувствий. — Можешь считать меня параноиком, но у меня плохое предчувствие.

Я помолчала, задумчиво рассматривая его сосредоточенный профиль. Марк сжал губы и продел левое запястье в рыжую гобеленную петлю, задавая экипажу направление и ускорение одновременно.

В общем-то, я его понимала. Однажды он уже позволил своему брату войти в ворота Алдеана — и, надо полагать, не видел его с тех самых пор. Но одно дело — родная кровь, и совсем другое — посторонняя женщина… если только он действительно считал меня посторонней.

— Я уже бывала в монастыре, — сообщила я, отвернувшись с нарочитым равнодушием. — Вернулась, как видишь.

Управление экипажем не позволяло Марку отвлекаться от дороги, но он все же улучил момент, чтобы на пару секунд коснуться моих пальцев.

Было горячо и щекотно, но я промолчала.

Детям магов не говорят: «Мне жаль». Даже если очень хочется.

Экипаж летел сквозь ночную Арвиаль, неспящую, сверкающую вывесками и фонарями; дождь дробил городские огни, и они мерцали тысячами округлых вспышек на защитных стеклах. Мерно светились платиновые полосы магических плетений по бортам, отражение мелькало в витринах и окнах. Они становились все реже: центр и туристические районы быстро остались позади, и по бокам от экипажа воздвиглись зловещие тени складов и зимних гаражей. Среди них громовое эхо металось особенно долго и протяжно, и каждую молнию мы провожали одинаково завороженным и затравленным взглядом.

За городом ливень только усилился. За сплошной стеной дождя нельзя было рассмотреть даже темные скалы Алдеанского святилища, и Марк вынужденно сбросил скорость.

— Интересно, что такого натворил Ланс под Холмами, что буря так разгулялась? — задумчиво пробормотал он, ослабляя огненно-рыжую петлю.

Гул работающих заклинаний стал тише, и мой неровный вздох прозвучал пушечным выстрелом.

Летние грозы в Арвиали всегда были жутковатыми и мощными, но крайне редко длились дольше нескольких часов — а обычно заканчивались и того раньше. И если уж буря никак не стихала целый день…

— Не хочу об этом думать, — призналась я, когда Марк встревоженно повернулся ко мне.

До этих двух проклятых недель без Ланса я была уверена, что справлюсь, если однажды он не вернется. В конце концов, разве могла я рассчитывать на него?

Оказывается, все-таки рассчитывала. Нет, работы хватало и без него, как и желающих ее выполнить. Но всегда оставалось что-то еще. Словно внутри меня жил призрак наивной девчонки, которую не обещали никакому фейри, — и вспыхивал наивной надеждой всякий раз, когда хлопала дверь: вдруг вернулся? Пришел за мной?..

А ведь однажды он не придет. Не сможет. Не посмеет снова нарушить договор между Далеон-Таром и князьями-покровителями.

И тогда этой наивной девчонке будет ужасно одиноко…

Чтобы заткнуть ее испуганный плач, я начала говорить. Рассказала про тимьяновые костры у входа в Алдеан — как, интересно, манн-ви будут проверять правдивость моих слов сейчас, когда огонь залило летним ливнем? Про золотистое масло, позволяющее видеть фейри, и пронизывающие взгляды жрецов в святилище.

Звук собственного голоса разгонял мистический флер дождливой ночи, и дорога от города до монастыря промелькнула незаметно. Только Марк становился все напряженней с каждым метром.

— Что-то не так, — сказал он, заставив экипаж зависнуть в воздухе перед воротами.

Огненные змеи, изображенные на створках, будто бы сощурились, силясь разглядеть незваных гостей. Вопреки всякой логике, за воротами упрямо вился дымок: костры не погасли.

— Выпусти меня, — попросила я. — Если что-то и не так, то манн-ви знают об этом побольше нашего.

Марк нахмурился, но послушно ослабил натяжение полос, ответственных за поддержание транспорта в воздухе. Экипаж начал плавно снижаться, и я отстегнула ремень безопасности — поэтому, когда дорога внезапно рванула нам навстречу, я несколько поотстала от стремительно падающего транспорта и пребольно ударилась о потолок. Марк от неожиданности дернул за петлю газа, и экипаж вспахал длинную полосу земли, вылетев с утоптанной грунтовки на мокрый песок и зарывшись в него носом.

Я ударилась еще и о лобовое стекло и уже собралась возмутиться водительскими качествами талбота, когда нас снова ощутимо тряхнуло. Поскольку Марк к этому моменту выпустил все плетения, дело явно было не в экипаже.

Да и толчок определенно шел откуда-то снизу, из-под земли…

— Землетрясение? — недоверчиво предположил Марк.

— Здесь, в Арвиали? — неуверенно отозвалась я, возвращаясь на сиденье.

Марк растерянно пожал плечами.

Арвиаль была одним из самых спокойных мест в королевстве. От ветров и смерчей нас заслоняли древние скалы Алдеана, глубина залива не позволяла добраться до города высоким волнам, а до ближайшего действующего вулкана нужно было ехать несколько дней. Нет, порой слабые толчки доходили и сюда — но чтобы трясло так, что экипаж не смог нормально приземлиться?!

Марк, видимо, прокрутил в голове примерно то же самое, потому как тотчас озвучил крайне неутешительный вывод:

— Ты, конечно, не хочешь думать об этом, но…

Я устало прислонилась виском к боковому стеклу и прикрыла глаза.

Если стихии так разбушевались, да еще одновременно, значить это может только одно: Ланс ухитрился за считанные часы достать князей-покровителей до печенок. Не то чтобы это удивляло, со мной он вообще в пару слов мог уложиться…

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — вздохнула я. — Вытаскивай нас из песка. Мне в любом случае нужно попасть в святилище.

Марк явно проглотил тысячу и одно возражение, но все равно потянул за паутинно-светлые левитационные ленты. Экипаж со скрипом выровнялся и направился к воротам, когда они вдруг подпрыгнули перед глазами, как живые. Марк отпустил петлю газа и, с чувством высказавшись на тему разгулявшихся фейри, до упора вытянул ленты. Экипаж взвился метра на три над землей — и нахально перемахнул через ворота. По бокам промелькнули два столба дыма, пробивающегося сквозь дождь, и обескураженные стражи ворот, дружно задравшие головы.

— Ты что творишь?! — отмерла я, когда экипаж вильнул над тропой, ввинчиваясь в узкое ущелье. — Тебе нельзя в обитель!

Марк и не думал сбрасывать высоту, хотя землетрясение будто бы обошло святилище стороной: внизу царило спокойствие и безмятежность, вдоль тропинки поблескивали ручьи, а несколько манн-ви, попавшихся нам по дороге, проводили экипаж пронизывающими взглядами — но паниковать и бежать в укрытие явно никто не собирался.

— Мне нельзя ступать на землю обители, — поправил талбот. — Так я и не собираюсь.

— А мне что, десантироваться отсюда?!

Вместо ответа Марк круто взял вниз, вынудив меня упереться руками в переднюю панель, а потом резко вытянул одну левитационную ленту. Экипаж, дернувшись, завис над самой землей, почти касаясь ее посадочными ногами.

— Пожалуй, назад я пойду пешком, — пробурчала я, прежде чем вывалиться наружу.

К экипажу уже бежали возмущенные жрецы. Повезло еще, что Марк остановился перед внутренними воротами, не перемахнув их на манер внешних — не то, чего доброго, сейчас не смог бы без лишних комментариев подняться на прежнюю высоту и нахально зависнуть, не двигаясь с места.

— Ты! — возмущенно взвыла уже знакомая манн-ви.

Я едва узнала ее — в промокшей робе, с волосами, облепившими лицо и шею, взмыленная и раздраженная, она ничем не напоминала прежнюю искусительницу. Зато она меня вспомнила сразу, только обниматься вместо приветствия ее уже что-то не тянуло.

— Добрый вечер, — ляпнула я. — Мне бы разрешение получить и скорее домой, а то там, кажется, землетрясение…

Известие о разгневавшихся покровителях разбередило святилище, превратив его в потревоженный осиный улей: если уж что-то рассердило разом морского и земного князя, то одна мысль о дурном настроении Огненного Змея внушала трепет даже его верным служителям. Манн-ви сбегались со всего монастыря, чтобы скрыться за внутренними воротами, куда мне еще не было ходу. Я едва сумела добиться нужных подписей — и то, должностных лиц пришлось караулить у тех же ворот, хватая за рукава всех подряд. На меня смотрели, как на сумасшедшую, но послушно поставили на бумагах положенные росчерки.

Я задрала голову. Экипаж продолжал парить над монастырем, как привязанный. Я убрала порядком отсыревшее разрешение на помолвку в сумочку и с обреченным вздохом помахала рукой.

Гроза все не стихала. Вспышки молний гоняли призрачные тени в густых облаках, и на их фоне резко нырнувший вниз экипаж казался жертвой небесного кораблекрушения — только вот, сдается мне, это действительно была обычная манера езды Марка. Чтоб я еще раз…

Но я все равно не дошла бы до города пешком. Марк это тоже отлично понимал, а потому преспокойно распахнул передо мной дверцу, кое-как дотянувшись до нее с водительского кресла. Я нырнула в салон — и только потом виновато покосилась на талбота: с меня мгновенно натекла такая огромная лужа, что пассажирское кресло чуть не превратилось в водную горку, когда Ар-Нарилль начал набирать высоту.

— Прости, я…

— Получилось забрать разрешение? — перебил он, невозмутимо разворачивая экипаж в сторону Арвиали.

— Да, — ответила я, теребя сумочку.

Он кивнул и намотал на запястье петлю газа, даже не поворачиваясь в мою сторону. Экипаж рванул вперед с такой скоростью, что меня вжало в спинку сиденья. Стены ущелья расступились, открывая взгляду пляшущие городские огни на горизонте — и ответный танец молний в кучевых облаках. Над морем закручивался узкий жгут смерча, подсвеченный частыми вспышками. Грохотало так, что Марк не сразу расслышал, как я окликнула его.

— Что? — резковато переспросил он, вперившись взглядом в стремительно приближающийся город.

— Мне нужны те карты пещер под Алдеаном, что я давала тебе, — повторила я, переписывая в ежедневнике дела с послепослезавтра на день раньше. Выходило многовато, но, если правильно все организовать, можно успеть. — Они еще у тебя?

— Нет, — удивленно ответил Марк. — Я передал их в управление. Но подручные Керен снимали с них копии, если что. А зачем тебе вдруг?..

— Где-то там расположен вход под Холмы, — отозвалась я, запнувшись на пункте: «Рассчитать нового администратора». Выходило, что заниматься этим буду уже не я, а Витору будет немного не до того — он должен будет отнести в школу Брианны документы о помолвке и оформить опекунство. Нет, кажется, рассчитывать администратора в любом случае рано… я перелистнула ежедневник на неделю вперед и, сама посмеиваясь над своим оптимизмом, вписала пункт туда. — Иначе Ланс и не интересовался бы пещерами. Где можно надежнее всего спрятать на недельку работающего мага, как не среди фейри?

Только договорив, я подняла голову, потому что экипаж, только что несшийся сквозь ночь и грозу, уже никуда не двигался. Марк по-прежнему смотрел вперед, и только напрягшиеся желваки выдавали, что он все-таки не в прострации.

— Сам посуди, — вздохнула я, не дожидаясь вопросов и отповедей. — Уже сегодня станет известно о смерти королевской семьи. Временное правительство, я полагаю, уже сформировано, так что с этим заминки не возникнет, но все равно будет и паника, и беспорядки, и наверняка найдется пара-тройка гениев, считающих, что они во главе правительства — куда лучшая идея, чем посадить туда действующую герцогиню, преумножая ее и без того огромную власть. Начнется смута. Чем дольше Ланс отсутствует, тем сложнее будет привести все в порядок. Нам нужен король, Марк. Сейчас. Он может быть сколь угодно безграмотным, может быть марионеткой — да хоть шелликотом в плаще! Куда важнее его лицо и крылья, чтобы никто и пикнуть не смел о правах на престолонаследие. С образованием можно будет разобраться потом. Если сейчас пустить все на самотек, оно и не понадобится. Кто-то должен вернуть Ланса домой, и…

— И ты решила, что, кроме тебя, некому?! — взорвался Марк.

— А кому? — коварно поинтересовалась я. — Кто еще сможет войти на монастырские земли? Любой исполнитель сможет обследовать только… — я поспешно заткнулась, но Марк уже рывком натянул левитационные ленты на фиксатор и повернулся ко мне.

— Ты дала мне не все карты, — ровным-ровным голосом констатировал он. — О чем еще я не знаю?

Я вдруг осознала, что мы висим на приличной высоте, и все, что отделяет нас от падения — так это металлический гроб, опутанный магическими плетениями. Полностью подконтрольными Марку…

Которого я обманула. Отвергла. Использовала.

Он, конечно, тоже хорош, но вряд ли сейчас об этом вспомнит.

— О чем еще ты умолчала, Лави?!

Лучше бы мне держать язык за зубами. Марк сейчас проорется, освежит мне словарный запас, затихнет — а потом ему будет очень-очень стыдно. В самом деле, не может же он не понимать? Мы знакомы меньше месяца. О каком доверии может идти речь? Это сейчас гнев застилает глаза, но в остальное-то время Марк — вполне адекватный парень. Все, что от меня требуется, — просто перетерпеть…

— А о чем еще умолчал ты, господин эмиссар Ее Светлости? — поинтересовалась я вместо этого.

Терпение никогда не было моим коньком.

Вспышка молнии расчертила лицо Марка гротескными тенями. В ее свете на мгновение стало видно, как он втягивает в себя воздух и как страшно потемнели его глаза — и эта картина отрезвила меня куда эффективней, чем любые слова.

— Дело прежде всего, — сказала я.

Протянутая ко мне рука так и застыла на моей шее — большим пальцем на горле, словно Марк не мог решить, хочет он притянуть меня к себе или попросту придушить. Кажется, склонялся он все-таки ко второму варианту — но ровно до тех пор, пока я не вздрогнула от контраста: холодная от дождя кожа шеи — и его ладонь, такая горячая и жесткая, словно он в качестве разминки на досуге гнул раскаленные подковы.

— Никто, кроме меня, не сможет обойти все пещеры и найти вход, — с напускным спокойствием напомнила я. — Нам нужен король.

— Скажи проще, — болезненно усмехнулся Марк, не убирая руки. — Ты боишься, что Ланс довел князей до ручки, и они намерены отыграться.

— А ты не боишься?

Наверное, в переменчивых тенях грозы, среди потоков воды, непрерывно сбегающих по боковым стеклам, на фоне бушующего моря, я выглядела очень маленькой, мокрой и жалкой. Но он смотрел на меня, как на статую в храме.

Как на драгоценную статуэтку древней богини из розового мрамора, подсвеченную мириадами свечей, мерцающих в полумраке. Только меня можно было еще и коснуться…

А на ощупь я оказалась холодной, как равнодушный мрамор.

Марк на мгновение все-таки напряг пальцы — все, словно так и не определился, душить меня или целовать (или просто проверял, не каменная ли я) — и, помедлив, опустил руку и отвернулся. Я выдохнула и наконец-то расслабила плечи.

— Я добуду карты, — совершенно нормальным голосом пообещал Марк, словно и не было ничего. — Но не раньше, чем ты покажешься с Ее Светлостью на траурной церемонии. Заговорщики из числа людей сами себя не поймают.

Я кивнула — и так не собиралась соваться под Холмы раньше. Кто знает, может быть, Ланс все еще успеет вернуться сам?..

Потому что, будем честны: вероятность того, что я, простая смертная, обещанная в жертву, смогу вернуться из-под Холмов, критически близка к нулю.

В тихом спальном квартале словно и не было никаких подземных толчков. В домах не горел свет; только чей-то бдительный пес залился лаем на подлетающий экипаж, но быстро смолк — почивающие хозяева не оценили сторожевой порыв. Марк довез меня прямо до подъездных ступеней, нахально поправ правила парковки, но улетать не спешил: на крыльце пряталась от грозы съежившаяся фигура. Распахнув дверцу, я опознала, наконец, Томную Эву — от томности которой под разбушевавшимся ливнем не осталось и следа.

— Эва? — удивленно окликнула я.

Она вскинула голову, и вспышка молнии обрисовала побелевшие губы и суженные зрачки — такие крохотные, что глаза казались светлыми до прозрачности.

— Они растянули защитные заклинания от землетрясения по периметру доков и туристических районов, — срывающимся голосом сказала Эва, и ее начало заметно потряхивать. — Они оставили Годильский район без защиты, сказали, что длины плетений недостаточно!

Знакомый холодок сжал пальцы и уже как-то привычно потянулся выше, заставив стиснуть зубы.

В чем-то я администрацию города понимала: формально Годильский район считался нежилым. Раньше там располагалась захудалая рыбацкая деревушка. Арвиаль возникла чуть в отдалении от нее, вокруг нового Летнего дворца, и постепенно переманила всех жителей: в городе всегда была работа, и за нее платили гораздо больше, чем за улов — да и тот можно было продать втридорога наивным туристам. Превратившись в престижный курорт, Арвиаль быстро расползлась вширь и вглубь, дотянувшись до заброшенных деревенских домиков, и предприимчивые горожане с окраин переоборудовали самые крепкие постройки в сарайчики и частные склады, превратив покинутое поселение в Годильский район.

Только вот Арвиаль была отнюдь не сытым благополучным городком, где любой мог сколотить состояние и жить припеваючи. Те, кто приехал в поисках лучшей доли и нашел только худшую, ночевали в заброшенных развалюхах Годили, до сноса которых у администрации все никак не доходили руки. В городской управе предпочитали считать, что там нет ничего, кроме сараев и самостроек. На деле же большую часть своих нынешних осведомителей я наняла именно там, отыскивая среди бродяг все еще ждущих своего шанса. Не удивлюсь, если и решительный Черный Кай, которому так везло на жуткие фотографии, все еще жил в Годили…

Как и сотни куда менее везучих бедолаг.

— Эвакуация?.. — еще не договорив, я поняла, что это глупый вопрос. Кто станет организовывать эвакуацию нежилого района? К тому же Годиль — весьма нетривиальное местечко: там нет ни средств оповещения, ни подходящего транспорта, а уж отыскивать среди жутких развалюх именно те, где решились искать убежища бродяги… да и как им сейчас пробраться за защитный пояс города, если он уже замкнут? В управлении, небось, только рады, что землетрясение вычистит им этот рассадник преступности и нищеты…

Нет, на сочувствие со стороны администрации рассчитывать нечего. Да и что она может сделать? Маги и так растянули защитные плетения на максимальную площадь, задействовав все ресурсы. Что же им теперь, пожертвовать густонаселенными спальными районами ради Годили?

Я прикусила губу и обернулась. Выражение лица Марка мне не понравилось категорически, но выбора не было.

— Мне нужны твои связи, — сказала я. — Нужны маги герцогини. У нее ведь наверняка припасены защитные плетения на случай, если что-то случится с замком? Пусть велит обнести ими Годиль. Я рассчитаюсь, сделаю, что она попросит, только…

— Ты не пойдешь в пещеры Алдеана одна, — тут же сказал Марк то самое, чего я ждала с первого мгновения, едва повернувшись к нему.

— Марк… — начала было я, но осеклась. Сколько времени Эва торчала тут в надежде на мою помощь? Как давно началось землетрясение? Мы-то в левитирующем экипаже да в эпицентре грозы и не замечали ничего, пока не пришла пора приземляться… у нас не было времени на бесконечные споры. — Ты понимаешь, чем это тебе грозит?

Он кивнул, протянув руку к телефонному аппарату, встроенному в экипаж. Ждал моего ответа, отлично понимая, что разводить политесы и читать проповеди я уже не стану. Безмятежный, почти умиротворенный, как человек, принявший единственно верное решение.

Так кто я такая, чтобы стоять у него на пути в такой момент?

— Хорошо.

Глава 16.Обвиняемый

Герцогиня не пришла в восторг от моей просьбы, но отчего-то не стала отказывать в помощи. То ли ей и самой было жаль невезучих бродяг, оказавшихся вне защитного пояса, то ли (что вероятней) Ее Светлость сочла, что любовница будущего короля в должницах — не такая уж и плохая идея.

Марк лично возил меня по всей Арвиали, пока я поднимала должностных лиц с постели и вытрясала разрешения, согласования и подписи; благодаря ему Годильский район оказался оцеплен защитной полосой плетений за каких-то полтора часа. Добившись своего, я заснула прямо в экипаже, и талбот еще и транспортировал меня домой. Я поблагодарила его из последних сил и ввалилась в квартиру.

— Предложила бы поспать у нас, — виновато сказала я ему, — но нам с Брианной завтра вставать ни свет ни заря, и мы наверняка поднимем шум и гвалт, а тебе захочется отоспаться…

На лице Марка и без того крупным шрифтом значилось, что, если он и представлял бурную ночку со мной, то точно не так. Поэтому, когда талбот молча вручил мне пакет с туфлями и ушел, я ничуть не удивилась.

Брианна спала, с головой накрывшись простыней. Новое платье, купленное специально для помолвки, висело на плечиках — светло-светло-голубое, будто бы светящееся в темноте. Рядом стояли заранее приготовленные туфельки на невысоком каблучке, а на столе загадочно поблескивали аккуратно выстроенные заколки, расчески, шпильки и сережки. Брианна, как обычно, даже к фиктивной помолвке отнеслась со всей ответственностью.

Я прикрыла дверь в ее спальню и с грустью опустила глаза.

Хороша старшая сестра. В мокром платье, расклеившихся сандалиях не в тон и с отсыревшим вороньим гнездом на голове… и почему у меня никогда ничего не получается по-человечески?

До намеченного времени подъема оставалось два с половиной часа. Я потратила половину времени на попытки реанимировать развалившиеся сандалии и подсушить платье, не преуспела и, с ненавистью покосившись на пакет с туфлями (кажется, выбора обуви у меня больше не было), пошла отмокать в горячей ванне. Разумеется, уснула прямо в ней — а разбудил меня настойчивый стук в дверь.

— Лави, мне тоже нужно вымыться, — негромко напомнила Брианна и прошла мимо ванной комнаты на кухню — ставить чайник и, судя по дразнящему запаху, доставать очередной бесподобный пирог из духовки.

Я глубоко вздохнула и сползла по бортику под воду. Она давно остыла — но, по крайней мере, прояснила гудящую, будто с похмелья, голову.

— Не похоже, что торжественный ужин удался, — констатировала сестренка, стоило мне высунуться из ванной, и выставила передо мной чашку кофе и блюдце с куском горячего пирога. — Все в порядке?

— Теперь уже да, — опрометчиво прогундосила я: ночь в мокром платье и сон в остывшей ванне не прошли даром.

Разумеется, после такого выступления кофе у меня немедленно конфисковали, заменив густым травяным отваром, от запаха которого и без того тяжелая голова закружилась так, будто ужин таки удался. Воззвания к жалости и совести сестренка стойко проигнорировала, заставив допить жуткое варево до последней капли. Я оскорбилась до глубины души, но оставаться в расстроенных чувствах не позволил утренний пирог с медовыми грушами в сметане. Пришлось стащить второй кусок в качестве моральной компенсации и считать инцидент исчерпанным.

— Как тебя угораздило? — устало, как молодая мать малолетнего сорванца, поинтересовалась Брианна и выставила передо мной стакан подогретого молока. — Разве Марк был не за рулем?

— Был, — вздохнула я, на мгновение почувствовав себя тем самым малолетним сорванцом, от которого столько неприятностей. — Это из-за… — я вовремя осеклась и коротко призналась: — Работа.

Брианна адресовала мне укоризненный взгляд, но настаивать на подробностях не стала: период, когда она считала, что бестолковая старшая сестрица ни с чем не справится в одиночку, уже миновал. Теперь я успешно доказывала это и сама.

— Нужно было кое-кому помочь, — все-таки призналась я и, взяв паузу на молоко, поинтересовалась: — У тебя нет планов на завтра? Я бы не отказалась от помощи с прической. Нужно будет снова составить компанию герцогине.

— Ну, вообще-то… — Брианна чуть сморщила нос, что-то прикидывая в уме. — Может, я с утра тебя заплету? Вечером просто подправишь сама.

Я согласилась: траурная церемония наверняка утром и начнется, ничего подправлять и не придется. Брианна повеселела, проглотила свой кусок пирога и скорее нырнула в ванную.

Утро, как я и грозила Марку, прошло в суете и шуме. Но, разумеется, отнюдь не из-за сестренки, которая все продумала и подготовила заблаговременно.

Платье, в котором я ходила на ужин к герцогине Тар-Рендилль, не успело высохнуть — но если это еще можно было решить утюгом и феном, то обнаружившаяся на подоле дырка и невесть как посаженное пятно на рукаве быстрой реанимации не поддавались. Распахнув шкаф, я надолго зависла, пока у Брианны не лопнуло терпение и она не предприняла попытку запихнуть меня в один из своих парадно-выходных нарядов. Где-то тут выяснилось, что у моей младшей сестры в ее прекрасные пятнадцать грудь больше, чем у меня — что возвращало нас к проблеме пяти блузок, нескольких пар рабочих брюк и пришедшего в негодность вечернего платья.

Проблему, разумеется, в итоге решила Бри — попросту выудив из недр своего шкафа симпатичную юбку-годе, которая должна была вполне сносно смотреться с одной из моих блузок и, что немаловажно, святилищным поясом.

— Что бы я без тебя делала, — риторически вздохнула я.

Брианна милостиво смолчала и повелительно указала мне расческой на стул. Прежде чем делать прическу невесты, она намеревалась потренироваться еще разок.

Разумеется, к приезду отчаянно тушующегося Витора мы все еще были не готовы. Грушевый пирог успешно сгладил и эту нестыковку, пока я оправдывалась — задержка, естественно, вышла из-за меня. Вернее, из-за намертво заклинившей в нагулянном за ночь колтуне расчески, на вызволение которой Брианна угробила добрую четверть часа. Сестренка едва успела закончить свою прическу: в случае опоздания в канцелярию нас бы не спас никакой пирог.

Про разрешение на помолвку я вспомнила в последний момент, впихнув бланк в папку с документами. Витор скептически покосился на потрепанные края и поднял взгляд. Я развела руками: что поделать, когда у меня что-то выходило без приключений?

— Потом расскажу, — пообещала я.

— Уже не надо, — неопределенно хмыкнул Витор. — Все теневые гудят. Ты снова на волне, Лави.

— Из-за Годили? — удивилась я. — Тогда почему я, а не Марк или герцогиня? Это же они…

— А кто об этом знает? — оборвал меня маг. — Эва просила о помощи тебя — и получила, что хотела. Мой тебе совет: сделай лицо позагадочнее и молчи. После выходок этого талбота такой ход — то, что нужно, чтобы вернуть доверие людей.

Я собралась было по привычке потереть ладонями лицо, но вовремя спохватилась, что сестренка не простит мне испорченного макияжа. Пришлось ограничиться глубоким вздохом.

Он же отлично помог придержать при себе справедливый вопрос — так ли мне нужно доверие этих вечно колеблющихся людей? Марк вон ни на секунду во мне не усомнился…

Что, шелликот над ним пошути, делало его еще опаснее.

В канцелярии на Витора смотрели странно, но возразить ничего не могли. Разве что осторожно поинтересоваться у невесты — точно ли все добровольно? Жених как-никак старше на двадцать три года, да еще маг…

Брианна преспокойно заверила регистраторшу, что пришла сюда по доброй воле и хотела бы поскорее перейти к празднованию в кругу семьи, потому как помолвка эта — желанная и долгожданная, как поздний ребенок.

После этого странно смотрели еще и на меня, но причин оттягивать регистрацию и проверять свои подозрения у служащих больше не было. Невеста, пусть и не выглядела счастливой и взволнованной, явно не собиралась умолять о помощи и сбегать прямо от алтаря, жених не распускал руки, а опекунша преспокойно дежурила рядом, готовясь преподнести молодым помолвочные пояса — так что вся церемония уложилась в десять минут, семь из которых начальница отдела искала журнал записей для несовершеннолетних.

Я даже замерла на крыльце канцелярии, пока гости узким ручейком тянулись к нанятым экипажам. Недоверчиво сощурилась на прояснившееся небо. Глубоко вздохнула: пахло мокрым песком, морскими водорослями и быстро сохнущим на солнце камнем.

Вот и все. Безумная гонка последних месяцев увенчалась успехом. Мы справились.

— Камень с плеч, а? — поинтересовался Марк, остановившись рядом со мной, и проводил взглядом жениха и невесту, чинно усевшихся в экипаж на совершенно нейтральном расстоянии друг от друга.

Керен, которую талбот деликатно придерживал под локоток, перевела взгляд с его бесстрастного профиля на мою стушевавшуюся физиономию и насмешливо изогнула бровь.

— Не то слово, — с чувством призналась я.

Действительно не то. Брианна теперь не угодит в детский дом, но нависшая над королевством угроза никуда не делась — и Ланс, шелликот над ним пошути, не появлялся. С минуты на минуту должны были объявить о чудовищном происшествии в особняке Форкуад, а завтра мне предстояло сопровождать герцогиню Тар-Рендилль на открытии траурной церемонии и всячески изображать дорогую подругу Ее Светлости, чтобы расшевелить заговорщиков.

Кажется, я попросту променяла одну безумную гонку на другую. А до монастыря еще целых пять месяцев…

Никогда бы не подумала, что буду ждать свой двадцать пятый день рождения с таким нетерпением. А всего-то и понадобилось, что втянуть меня в расследование заговора против правящей династии Далеон-Тара!

— Удачно, что шторм стих как раз к помолвке, — с нажимом произнесла я.

Значить это могло что угодно — от удачного визита Ланса к морскому князю до смерти нахального бастарда, умиротворившей всех покровителей. Если Ланс не вернется в ближайшее время, мое решение сходить в разведку под Холмы перерастет в острую необходимость.

— Как посмотреть, — понятливо поморщился Марк. — Из-за ясной погоды управление перенесло осмотр пострадавших частей города на два часа дня. Я буду вынужден присоединиться.

— Жаль, — искренне сказала я, и Керен нахмурилась, будто почуяв неладное.

Значит, на празднование у нас не больше полутора часов. Потом всему Далеон-Тару станет не до пирогов и помолвок…

В «Веточку омелы» мы приехали последним экипажем. Гости уже разбились на группки, словно на светском рауте, — только вот темы для разговоров с точки зрения этикета были совершенно неприемлемыми.

Трое огненно-рыжих мужчин с военной выправкой, окружив жениха, вполголоса подтрунивали над его неожиданно проклюнувшейся любовью к юным девушкам. Еще семеро сбились в плотный комок восхищения и обожания вокруг невозмутимой Эвы, отчего Черный Кай пламенел ушами так, словно до него тоже снизошел Огненный Змей, и порывался перейти к третьей группке — но там шушукались и смеялись над чем-то четыре пятнадцатилетние девицы, включая невесту, и уж их-то беседа точно нанесла бы урон даже самой крепкой психике.

А еще несколько человек с нетерпением ждали меня.

— Лави! — громогласно окликнул Рин, едва я переступила порог, окунаясь в блаженную прохладу холла. — На пару слов!

Вокруг него сгрудились шестеро моих осведомителей, так что слов, должно быть, насчитывалось не меньше двенадцати — но я только вздохнула и, кивнув Марку и Керен на накрытые столы, покорно подошла ближе. Ряды информаторов сплотились, образовав вокруг меня еще одну группку — пожалуй, еще теснее, чем вокруг Томной Эвы.

— Во-первых, я безумно благодарен тебе за Годиль, — сообщил Рин. — Как, наверное, и половина доков. У меня-то там всего-навсего еще один склад, а вот у Джуна — дочки.

Джун неловко пожал плечами и улыбнулся.

— Я перед тобой в долгу. Мы все, в общем-то.

Но, не успела я подобрать вежливый ответ, как Рин испортил всю малину:

— Только вот никто не понимает, как тебе это удалось. И мы очень хотели бы прояснить этот момент.

Я собралась было последовать совету Витора и сделать загадочное лицо, но вдруг поняла: их не волновало, как. Их волновало, смогу ли я это повторить — и не остались ли они без работы раньше времени.

— Моими услугами заинтересовалась герцогиня Тар-Рендилль, — не слишком покривив душой, сообщила я. — Полагаю, сотрудничество будет плодотворным.

Хоть и недолгим.

— В верхах что-то творится, — не удовлетворившись моим ответом, сказал Рин. — «Королева Анна» как в воду канула, никто не знает, что с ней случилось. И Его Величество уже несколько дней не показывался — хотя уж мог бы и выступить перед людьми, когда началось землетрясение…

Тут я была согласна. Мог бы. Только нынешнего короля для начала требовалось вытащить из-под Холмов — и хорошенько надрать ему уши. Удумал тоже — так надолго пропадать перед собственной коронацией!

— Ты об этом что-то знаешь, — вдруг констатировал Джун.

В свое время я завербовала его как раз из-за феноменального умения читать по лицам — но сейчас его таланты были удивительно некстати.

— Знаю, — не стала отпираться я. — Но выгоды из этого не извлечь. Уже сегодня вся страна будет в курсе…

А за мной, подобно королевским крыльям, распахнется тот самый ореол всеведения и мистичности, из-за которого теневой люд Арвиали и мчался ко мне за готовыми ответами, свято веря, что они у меня есть.

Необходимость вечно куда-то спешить и делать дюжину дел одновременно сказывалась на мне самым благотворным образом. За оставшиеся полтора часа до судьбоносного сообщения я успела не только наесться и поднять пару тостов за сестренку, но еще и невоспитанно подремать в темном углу. Разбудил меня Марк — не иначе, просто потому, что ему было ужасно завидно.

— Срочный вызов, — сообщил он мне и виновато развел руками.

Мое присутствие возле герцогини пока не требовалось, так что я преспокойно осталась сидеть в плетеном кресле, только нахально цапнула Керен за подол:

— Тебя-то никто никуда не вызвал, надеюсь?

Подруга с сомнением оглянулась на своего кавалера, но тот сообщил, что срочный вызов из участка — не повод лишать праздника еще и Керен. После чего смылся, не слишком стараясь скрывать облегчение.

— Дело есть, — призналась я Керен и утянула чей-то стул, чтобы усадить подругу рядом с собой. — Помнишь, я говорила, что где-то в Арвиали прячется бастард короля?

Если до этой фразы Керен явно собиралась возмутиться, что работать в день помолвки родной сестры — табу, то после напоминания о незаконнорожденном сыне Его Величества молча уселась на предложенный стул и чуть склонилась ко мне, выдавая заинтересованность. Слухи о беспорядках в верхах достигли и ее.

— Он действительно был здесь, Керен.

— Ты знаешь, где он сейчас? — тут же поинтересовалась подруга.

Я уныло помотала головой.

— Понятия не имею. Зато знаю, что он нанимал мага, чтобы сплести мультиклассовое заклинание, и заплатил ему частью собранных для него волос, — понизив голос, сообщила я. — У меня есть подозрение, что эти волосы были использованы, скажем так, не совсем законным образом. Если я права, имя и местонахождение мага чрезвычайно заинтересует корпус Королевских Крыльев. У тебя, помнится, был информатор, вхожий в военную лабораторию Арвиали? Скорее всего, маг из числа недавно комиссованных. Рыжий, частично работоспособный.

Керен тотчас скосила взгляд на счастливого жениха, сосредоточенно приговаривающего куриную ногу. Невеста залихватски отплясывала матросский танец. Жених неодобрительно хмурился, но не из-за манеры исполнения или выбора композиции — а потому, что компанию Брианне составил раскрасневшийся и осмелевший Кай.

— Не Витор, — вздохнула я, предвосхищая вопрос. — Если бы все было так просто, я бы к тебе не обратилась. Нет, маг должен быть уже наполовину седой: заклинание для заказчика сплел, но после этого был вынужден вышивать. Второе заклинание, на которое пошел остаток волос, вышло ослабленным. Возможно, на канве Брайвенской ткацкой фабрики.

— То есть маг еще и организовал то нападение на грузовик весной? — недоверчиво уточнила Керен. Ее недоумение было легко понять: уж кто-кто, а маги за свой труд получали достаточно, чтобы мирно покупать канву, не подставляясь и не привлекая внимания управления. — На что, ты говоришь, пошло это заклинание?

Рин, будто услышав вопрос из противоположного угла, где беседовал с Джуном, вдруг обернулся и нашел меня взглядом.

— На неудачную попытку покушения на королевскую семью, — предположила я, ответив Рину кивком. — «Королева Анна» не приходила в Арвиаль. Но в столице ее тоже нет. Похоже, ее потопили где-то по дороге, но короля по какой-то причине не было на борту, и инцидент не стали освещать в прессе, чтобы не посеять панику. С яхты сделали копию, которую, вероятно, снова подарят правящей династии после торжественного круиза. Таким образом, и нужды придумывать историю для широкой публики не понадобится — она и не заметит, что тримаран не тот.

В конце концов, неспроста же Ланса начали искать еще весной. Если Королевские Крылья считали, что автор неудавшегося покушения — бастард короля, то в эту схему прекрасно укладывалось и повышение вознаграждения за его голову, и нездоровый интерес управления, и сообщение Его Величества, в каком городе искать вероломного отпрыска.

А отпрыску как раз приспичило пустить в дело мультиклассовое заклинание. Другой вопрос, что, вызови он морскую бурю полноценным плетением, шторм зацепил бы прибрежные селения и привлек внимание и метеорологов, и Королевских Крыльев. А вот ослабленная серебряной канвой магия вполне могла сформировать единичную воронку, бесследно проглотившую яхту. Тогда с берега только и увидели бы, что тримаран на горизонте пошел по странной траектории и пропал — еще небось и списали на какую-нибудь причуду вроде желания наследника посмотреть за дельфиньей стаей…

Управление, корпус Крыльев и герцогиня, надо полагать, связали эту цепочку еще раньше меня. Но раз мне приходится маячить рядом с Ее Светлостью, надеясь, что у злоумышленника не выдержат нервы, значит, выйти на мага не удалось. Почему бы не попытаться через свои источники?..

Жаль только, сообщать о связи мага с Памелой Ар-Нарилль и Лансом нельзя. Керен мгновенно выплетет из фактов цепочку следствий с крайне неудобным выводом в конце.

— Куда ты влезла, Лави? — справившись с первоначальным шоком, поинтересовалась подруга. — Уверена, что это действительно стоит расследовать? Это тебе не фасоны платьев выбалтывать!

— Я не просто влезла, я увязла по самую макушку, — обреченно призналась я, прикрыв глаза. — Боюсь, у меня нет выбора, расследовать или нет. Я пойму, если ты не захочешь связываться. Будет достаточно, если твой человек просто предоставит мне списки комиссованных огненных магов, скажем, за последние три года — вряд ли кто-то из них сохраняет работоспособность дольше. Я разберусь сама.

Керен с сомнением покачала головой.

— Я спрошу Стайна, согласится ли он. Это все-таки не тот тип дел, с которым он привык иметь дело.

— Спасибо и на том, — вымученно улыбнулась я.

— А теперь — подъем, — твердо сказала Керен и безжалостно потянула меня за собой. — Ты сегодня вообще развлекалась, нет?

Ну, уж точно не скучала.

— Потанцуй! — потребовала Керен и втолкнула меня в круг гостей, практически в руки присоединившемуся к танцам Витору.

Выбор оказался верным: большей части приглашенных я приходилась либо работодателем, либо, как в случае Кая, не то кумиром, не то святым идолом — и, как следствие, ни о каких танцах с ними и речи быть не могло. Рин с Джуном и вовсе замерли на мгновение, когда я влетела в круг. На Керен после этого смотрели не то как на укротителя львов, не то как на самоубийцу. Добивалась она, вероятно, первого впечатления, но преуспела только после того, как Витор, оправившись от удивления, все-таки послушно закружил меня в танце.

А меня не к месту посетила мысль, что, будь здесь Марк, Витор и моргнуть бы не успел, как остался без партнерши…

К утру моя репутация лучшего скупщика информации в Арвиали окрасилась в зловещие оттенки.

В «Веточке» к этому моменту остались только осведомители — и уходить они не собирались, скучковавшись в холле. Меня встретили напряженной тишиной — только Эва, знавшая о смерти королевской семьи заранее и успевшая смириться с мыслью о временном безвластии, механически пережевывала остатки вчерашнего салата. Остальные завороженно следили за тем, как я спускаюсь по лестнице, словно каждая ступенька была готовым предсказанием и инструкцией к действию, и они боялись пропустить что-нибудь.

— Не могу сказать вам ничего утешительного, господа, — сухо призналась я, подхватив со стола кусок пирога: вымотанный организм проигнорировал будильник, и на полноценный завтрак времени не оставалось. — Король действительно мертв. Наследник — тоже.

— А те слухи о бастарде? — рискнул поинтересоваться Рин.

— Правда, насколько мне известно, — пожала плечами я.

Вероятно, зловещий всеведущий скупщик выглядел недостаточно мистично с набитым ртом, потому что Джун тут же растерял все трепетное напряжение и спросил:

— Ты знаешь, кто он?

Я хмуро посмотрела на него поверх надкусанного пирога, и осведомитель заткнулся с такой поспешностью, словно я едва не назначила его на почетную должность наследника престола.

— Скоро все узнают, — мрачно пообещала я, в очередной раз ощутив непреодолимое желание надрать уши законному наследнику престола. — Я должна присутствовать на траурной церемонии с Ее Светлостью герцогиней Тар-Рендилль. — Хоть к чему-то мой гардероб подойдет, хотя радость довольно сомнительная. — Она сделает официальное заявление. Можете делать ставки, — не удержавшись, хмыкнула я, представив реакцию хорошо знакомых с Лансом теневых, и тут же снова помрачнела. — После церемонии я отлучусь. Если не успею вернуться к тому моменту, когда Керен передаст список магов, его нужно будет отправить Марку Ар-Нариллю или напрямую корпусу Крыльев, они знают, что делать. Эва, проследишь?

Теперь взгляды скрестились на ней. Эва расправила плечи и кивнула с деланной невозмутимостью.

Кажется, все присутствующие понимали, что я фактически назначила свою преемницу.

Глава 17. Сирота

Судя по печальной физиономии, Марк не только не спал прошлой ночью, но еще и позавтракать не успел. Оценив его настрой, я безапелляционно согнала талбота с водительского кресла, использовав в качестве приманки остатки Брианниного пирога, незаменимого в скользких ситуациях. Домашняя выпечка подкосила решимость Марка, и он сдался, позволив мне усесться за заклинания, так что до летнего особняка Тар-Рендилль мы добрались за четверть часа вместо десяти минут, для разнообразия — безо всяких встрясок, сомнительных маневров и рискованных высот.

Герцогиня изволила спуститься почти сразу после нашего прибытия, поприветствовала меня милостивым кивком и велела лететь за ее экипажем, а после держаться за правым плечом.

Прощание с королевской семьей должно было пройти прямо в Летнем дворце — в крыле, которое традиционно использовалось как административное и вполне могло вместить всех желающих. Оттуда спускалась к неспокойному морю широкая мраморная лестница, и у пирса уже ждали три деревянные лодки, которым предстояло сгореть вместе с телами.

В холле успели соорудить мемориал: гигантский полукруглый стенд, сплошь усеянный фотографиями погибших. Два самых крупных изображения точно по центру были посвящены королю и королеве, и под ними уже скопилась изрядная гора цветов. А личность наследника так и осталась нераскрытой — тридцать улыбающихся мальчишек шли широкой полосой сразу под фотографиями Их Величеств, и ни один не был выделен из общего ряда.

У меня комок к горлу подкатил, и я, сдерживая совершенно не торжественный всхлип, крепче вцепилась в локоть Марка. Он на мгновение накрыл мои пальцы ладонью — и тотчас убрал руку, словно устыдившись своего жеста.

Леди София Канделария Тар-Редилль лично возложила очередной букет к мемориалу; ее дочь последовала примеру матери, ненадолго задержалась, скользя потерянным взглядом по улыбающимся со стенда лицам — и отвернулась, чтобы сопровождать герцогиню до трибуны. Я тоже остановилась, чтобы отдать дань почтения, хотя при виде безмятежного лица королевы меня продрал холодок.

А Его Величество выглядел, как старый знакомый. Пусть на официальной портретной фотографии он не мог позволить себе широкой усмешки, но я видела ее, будто наяву: левый уголок губ асимметрично задирается вверх, словно в противовес, чуть приподнимается правая бровь, со лба исчезают озабоченные морщинки, взамен подчеркивая глаза — чернильно-черные, затягивающие, колдовские. Совсем как у Ланса, точно так же нахально улыбающегося со всех объявлений о розыске…

У него такой же нос, словно выверенный по линейке, знакомый излом бровей и форма подбородка. Да и экстремально короткая стрижка Его Величеству наверняка пошла бы…

Неужели еще никто не заметил?

Я прикусила губу и положила букет к основанию мемориала: тридцать нераскрытых бутонов — белоснежных, со слабой прозеленью у основания лепестков. И последовала за герцогиней, не позволяя себе оборачиваться.

Я здесь, чтобы устрашать неведомого злоумышленника, а не вызывать у него жалость. Нельзя реветь в три ручья от несправедливости и непоправимости случившегося. Даже если очень хочется.

Герцогиня убедилась, что все заняли свои места за ее спиной, и поднялась на трибуну. Одного ее появления оказалось достаточно, чтобы в холле воцарилась тишина: все, кто пришел попрощаться с королевской семьей, застыли, как суслики, ожидая откровения. Я едва справилась с кривой ухмылкой — настолько это было похоже на утреннюю реакцию теневых в «Веточке», когда я спустилась и подтвердила слухи об убийстве.

Ее Светлость, и не подозревая, какие ассоциации навеяло мне высшее общество в своей благородной скорби, дождалась, пока на нее нацелятся все камеры, и степенно начала заранее заготовленную речь. Даже на простое перечисление имен и титулов ушел бы добрый час (а то и не один), вдобавок именовать детей из-за устоявшейся традиции было нельзя; поэтому герцогиня ограничилась упоминанием страшной потери для всей страны и ужасном преступлении, над которым уже начали работу Королевские Крылья. Ее слова звучали выспренне и правильно. Она говорила то, что должна была сказать, — но ждали от нее вовсе не этого и, когда Ее Светлость спустилась с трибуны, пригласив следующего оратора, по холлу прокатился царапающий, испуганный шепоток.

Я поднялась на ее место, только усилив шок аристократии.

— Мы скорбим об утрате, — негромко сказала я.

Я не была им ровней, не отличалась особой популярностью, а мое имя не звучало в кулуарах. Но благодаря долгой информаторской работе и благоволении герцогини все знали, кто я — и шепотки смолкли. Высшее общество точно так же боялось пропустить малейшее слово, как воры и информаторы из доков.

— Мы чтим погибших, — так же негромко продолжила я. Повышать голос не имело смысла — да и эффект уже был бы не тот. — Но не можем забывать о живых — о королевстве, которое замерло в ожидании бури. Его Величество никогда бы этого не позволил. Я сделаю одно сообщение в его честь.

Я выдержала паузу, чтобы пара служащих успела внести в холл и поставить перед трибуной портрет в тяжелой раме. Я видела только дерево обратной стороны, но была готова поклясться, что изображенный на картине человек улыбается широко и непринужденно — смешливо щурит чернильно-черные глаза, задирает правую бровь, теребит аристократически длинными пальцами высокий ворот дурацкой водолазки, и, даже стриженный под «единичку», остается непозволительно похож на покойного короля.

Наблюдатели герцогини заняли ключевые точки, по очереди подав мне знак: кто одернул рубашку, кто нервно покрутил тяжелое кольцо на пальце, кто демонстративно поперхнулся. Я обвела их взглядом и позволила себе сдержанную улыбку:

— Миледи, милорды, — Ланс Аделард Далеон-Тар, старший сын Его Величества Аделарда IV.

Секундная тишина взорвалась гулом вопросов, окриков, ругани — я молча склонила голову и освободила трибуну для мрачного герцога Талион-Тара. Моя роль на этом, в общем-то, заканчивалась: наблюдатели должны были высмотреть в толпе тех, кто неадекватно отреагирует на появление той самой Лави Ар-Фалль и упоминание Шустрого Ланса, составить списки и передать их корпусу Крыльев. На случай, если чья-то неадекватность перейдет границы разумного, до коронации меня и Брианну будут охранять люди герцогини.

Жаль только, люди герцогини ничего не смогут поделать, когда Керен решит придушить меня за этот номер. Или когда Витор выскажет, что думает о таких тайнах. Или когда Брианна поймет, что угрожала огнестрелом будущему королю, а я ей и слова не сказала…

Герцога Талион-Тар с его прощальной речью не слушали, будто и не замечали. Гомон не стихал; кто-то узнал в сыне Его Величества Аделарда разыскиваемого по всей Арвиали Шустрого Ланса и теперь выкрикивал вопросы, за которые после коронации рисковал поплатиться головой во имя поддержания авторитета правящей династии. Я молчала. Охрана Их Светлостей выстроилась в цепочку, не подпуская забывшихся аристократов к трибуне. Если бы не ряд этих суровых молодчиков, меня бы, наверное, порвали на куски, позабыв и о зловещей репутации, и об обыкновенной человечности.

Я не могла позволить себе спрятать глаза, уткнуться носом в теплое плечо Марка или вовсе развернуться и уйти. Стояла, выпрямив спину, и сосредоточенно смотрела перед собой, словно от моей непоколебимости зависела судьба Далеон-Тара.

Мы должны были создать искусственный ажиотаж, чтобы в народе вспомнили о смутных слухах про королевского бастарда, а те, кто знал Ланса лично, наконец соотнесли все странности и привычки с его происхождением. Ради этого эффекта пришлось пожертвовать душевным равновесием тысяч людей. Они не знали, где их будущий король, почему он не изволил явиться лично, прислав вместо себя какую-то жертвенную пигалицу, из-за чего не попрощался с отцом и что собирается делать.

Через полчаса планировалось выступление главы корпуса Королевских Крыльев — того самого лорда Тадео-Тар, возле которого я сидела на ужине у герцогини. Нелот, в отличие от меня, должен был поделиться подробностями и сгладить всенародную панику: сообщить, что наследника престола спрятали из соображений безопасности, а коронация состоится, как только будет ликвидирована угроза его жизни. До тех пор управлять страной будет совет высших лордов, возглавляемый герцогом Талион-Тар.

Леди София Канделария рассчитывала, что, получив долгожданную власть, Остальд развернется, спеша упрочить свои позиции, пока Ланс не короновался. Поэтому за герцогом тоже велась скрытая слежка — но об этом народу знать уже не полагалось.

А от меня требовалось только постоять за спиной Ее Светлости еще с час — потом никто и не обратит внимания на мой уход.

Я ждала этого момента с нетерпением.

Брианны не было дома. Под запиской: «Ушли на пляж, не теряй!» — оказалось запеченное мясо с овощами, еще горячее. Сет, как следствие, не спал — всячески негодовал и требовал немедленно снять пробу.

— Надо же, ты не набивное чучело, — устало хмыкнул Марк. — В прошлый мой визит даже не перевернулся ни разу…

— В прошлый визит ты не принес ничего интересного, с кошачьей точки зрения, — так же устало заметила я. — Сам-то будешь мясо?

Мне лично кусок в горло не лез: короткое выступление и невыносимо долгое ожидание вымотали до предела. Время едва подбиралось к полудню — а мне больше всего хотелось рухнуть в кровать, укрыться с головой и сделать вид, что меня здесь нет. Но расслабляться, увы, было рано.

Марк, оценив мое состояние, по-свойски снял чистую тарелку с сушилки. Я благодарно кивнула и села рядом с ним, прислонившись плечом к стене.

— Брось, все самое страшное уже позади, — улыбнулся Марк. — Остальным займутся профессионалы.

Я попыталась представить, как профессионалы будут объяснять тому же сэру Селти, что серебряный портсигар у него спер будущий король. Выходило неважно, но больше всего меня смущало даже не это.

— Витор меня прибьет быстрее, чем профессионалы успеют сказать «ой», — неопределенно хмыкнула я. — А еще я просила Керен поспособствовать в поисках мага, у которого Ланс заказывал заклинание, и не знаю, станет ли она вообще со мной разговаривать.

— Зачем? — удивился Марк и быстро исправился: — В смысле, зачем тебе маг?

— Ланс упоминал, что оставил треть волос магу в качестве оплаты, — безразлично напомнила я. — Волосы как раз подходили, чтобы сплести мультиклассовое заклинание, из-за которого вы и начали разыскивать бастарда, подозревая его в покушении на убийство.

Марк прикрыл глаза, отложил вилку и сделал глубокий-глубокий вздох, из чего я заключила, что в очередной раз ляпнула что-то не то.

— Ланса разыскивали, потому что Его Величество приказал найти его старшего сына, — медленно сказал талбот. — Крылья не интересовались причинами, просто начали поиски. О каком заклинании речь?

Я оттолкнулась от стены и нахмурилась, собираясь с мыслями.

— Погоди. «Королева Анна» не затонула?

— Затонула, — подтвердил Марк. — Вместе с прежним главой корпуса Королевских Крыльев на борту. Он получил высочайшее дозволение воспользоваться яхтой во время ежегодного отпуска в награду за верную службу.

«Так себе вышла награда», — мрачно подумала я, воскрешая в памяти образ Нелота Тадео-Тар. Память услужливо подбрасывала ничего не значащие детали: не привыкшие к широким улыбкам губы, ранняя морщинка между бровями, безукоризненные манеры.

Мог ли он быть замешан? Или я вовсе навожу напраслину, а яхта затонула без постороннего вмешательства?..

Нет, слишком вовремя, чтобы можно было отбросить версию без проверки.

— Ланс заказал трехкомпонентное заклинание, — сообщила я. — Золотое усиление, белый стиратель следов, рыжий прожигатель замков и черная тень. Материала было с запасом, и часть осталась у мага — а потом вдруг затонула яхта. Я подумала: а что, если использовались те же волосы, только уже на серебряной основе из Брайвенской канвы? Морской дар вполне может создать нужное течение, золотые волосы усилят его и превратят в водоворот, огонь повредит управление, чтобы яхта не выбралась, несмотря на всевозможные защиты и опытный экипаж, а тень скроет их за горизонтом… скорее всего, из-за канвы заклинание получилось одноразовым, и следов не осталось, но мага можно попытаться припереть к стенке.

— Где Ланс добыл волосы?

Я ответила укоризненным взглядом и покачала головой. Марк раздосадованно скрестил руки на груди:

— Лави, ты вообще понимаешь, что это значит? Мы-то ловили кого-то одного, достаточно высокопоставленного, чтобы пожертвовать парой магов ради своих высоких целей, и слишком авторитарного, чтобы раскрывать полный замысел даже приближенным. А если твоя версия верна, то у нас под носом который месяц подряд зреет полномасштабный заговор, затронувший даже корпус Крыльев!

— Полагаешь, поэтому нужно немедленно им об этом сообщить?

Марк осекся и отвернулся. Теперь мясо вызывало у него не больше энтузиазма, чем у меня.

Он тоже понимал: если люди герцогини и поймают кого-то на волне паники, то это будет не больше, чем козел отпущения — кто-то, страстно увлеченный идеей, осведомленный ровно настолько, чтобы никто не усомнился в его вине, но не способный указать на настоящих организаторов.

— Герцогине тоже нельзя сообщать, — нутром почуяв, какие мысли обуяли талбота, сразу сказала я. — Тадео-Тар — ее ставленник, и он занял свое место неспроста. А сама она вряд ли станет рыскать в поисках заговорщиков и производить аресты.

— Я тоже ее ставленник, — напомнил Марк, подняв глаза. — С чего вдруг такое доверие?

— У тебя было двое суток, чтобы схватить Ланса, пока он скрывался в «Веточке омелы» после беседы с Ее Светлостью, — усмехнулась я. — Хочешь сказать, что не успел бы нанять какого-нибудь отчаянного головореза, если бы захотел устранить последнего из династии? В случае с Лансом ведь даже напрягаться не надо, он слишком принципиальный, и у него столько врагов, что пара-тройка точно согласилась бы прибить его совершенно бесплатно. Но Ланс ушел живой и здоровый, а ты практически постоянно пропадал либо у меня, либо у Керен, либо на съемной квартире возле доков, и визитеров у тебя не было.

Марк вздрогнул и возмущенно подался вперед. Я улыбнулась кончиками губ, и не думая отрицать, что приказала следить за подозрительным талботом.

— Ну ты и… — Марк осекся и раздраженно передернул плечами. — Как Ланс тебя терпит вообще?

Я подавилась нервным смехом, но быстро посерьезнела.

Может быть, без меня Лансу тоже было еще сложнее, чем со мной. Я знала только, что он всегда возвращался — разъяренный или смирившийся, придумавший какой-нибудь безумный способ добиться своего или справившийся без моей помощи. Раз за разом.

Я никогда не спрашивала, почему.

— У тебя будет шанс поинтересоваться у него лично, если ты не передумал идти со мной в Алдеан, — напомнила я. — Но раз уж в корпусе Крыльев были такие неожиданные перестановки, мне нужно сделать пару звонков.

Марк махнул рукой — «твори, что знаешь, кажется, я тут вообще для мебели» — и, отвернувшись, так уставился на запеченное мясо, как будто рассчитывал если не испепелить его взглядом, то хотя бы хорошенько поджарить. Я устало потерла лоб и ушла названивать в «Веточку омелы».

Томная Эва была занята на втором этаже и к администраторской стойке не подошла, но снявший трубку Рин пообещал передать ей, что списки магов от Керен можно переслать только Марку Ар-Нариллю, а Королевские Крылья необходимо вычеркнуть из числа доверенных лиц — но так, чтобы сами они об этом не догадались. На всякий случай заставив Рина записать все сказанное, я прервала разговор и еще с полминуты стояла над телефоном, собираясь с духом.

В старой кофейне трубку не брали так долго, что я уже почти отчаялась, но тут до аппарата снизошел запыхавшийся бариста — а потом и такая же взмыленная Керен.

— Ты! — страдальчески взвыла подруга в трубку и одарила меня продолжительной тирадой. За вычетом нецензурной брани, звучала она как: «Ты все это время знала!» — и обладала эффектом, способным свернуть в трубочку все уши Далеон-Тара. — Значит, я полгода костерила будущего короля на чем свет стоит, а ты!..

— Он не был принцем, — напомнила я, по-идиотски обрадованная тем, что Керен хотя бы со мной говорит, а не отгородилась стеной молчания, как это бывало при наших ссорах. — А костерить на все лады воров — совершенно нормальная линия поведения.

По ту сторону повисло молчание, а потом раздался нервный смешок:

— Правительство и так часто обвиняют в воровстве и взяточничестве, а теперь королю и возразить-то будет нечего! Лави… давно ты знаешь?

Я прижала трубку плечом и вынула ежедневник, чтобы внести письменные поправки в списки.

— Где-то с полгода и знала, — и, смущенная взрывом хохота в трубке («Шустрый Ланс, надо же, действительно шустер!»), добавила: — Не в том смысле. Я просто заметила, что он очень похож на короля в профиль.

На самом деле, не так уж просто: сначала мне пришлось набросать на бумаге не дававший мне покоя портрет Ланса — а потом, шутки ради, попробовать совместить его с перерисовкой королевского профиля с серебряной монеты. Когда королевские носы совпали почти один в один, стало уже не до шуток.

— А он что сказал?

— Керен, за кого ты меня держишь? — возмутилась я. — Я что, должна была пойти и в лоб спросить, кем он приходится королю? Естественно, я молчала!

А потом как-то невовремя зажгла свет в спальне и получила донельзя наглядное подтверждение своим догадкам. Но об этом я Керен рассказывать точно не стану, а то она лопнет со смеху, представив мою физиономию в тот момент. Ланс-то, поди, не лопнул только потому, что напряженно ждал девчачьего визга — и изрядно удивился, когда не дождался…

— Скучная ты, — постановила Керен. — Даром что королевская фаворитка. Ты из-за чего звонишь-то?

Я поперхнулась. Да, с такой точки зрения я свое социальное положение еще не рассматривала!

— Не телефонный разговор, — помедлив, призналась я. — У тебя будет пара минут, если я подъеду?..

Керен охотно пообещала хоть полчаса в обмен на протекцию при дворе, я тут же огрызнулась, что травить короля экспериментальным кофе не позволю — чем, должно быть, заслужила двойную порцию самого убойного состава. Но все равно подорвалась и чуть не выскочила из квартиры, оставив Марка чахнуть над остывающим мясом.

— Нет уж, я с тобой, — мрачно постановил талбот, споласкивая тарелку. — Мало ли о чем еще ты решила умолчать.

Я замерла на пороге, обернувшись через плечо.

Кажется, не с той стороны я ждала обид и подвохов, ох, не с той…

На сей раз за руль меня не пустили, и к старой кофейне я подошла, борясь с тошнотой и заплетающимися ногами — верными друзьями укачивания в транспорте. Марк был мрачен и молчалив. Керен незамедлительно усугубила ситуацию, выставив на стойку пару высоких бокалов с — кто бы сомневался — очередным ведовским экспериментом.

Впрочем, Марк, похоже, и не заметил, что такое он выпил. Я подошла к вопросу осторожней, но кофе оказался вполне сносным — в отличие от хозяйки кофейни.

— Ты не представляешь, скольким клиентам мне пришлось отказать, — объявила Керен и, поняв, что на этот раз никто о пощаде не молит, самым жестоким образом зажала десерты. — Все хотят знать, какие шаги ты намерена предпринять, а я еще не настолько отчаялась, чтобы лезть в политику.

Я мигом забыла и про эксперимент, и про десерт, и про магов, из-за которых, собственно, и явилась к Керен под светлые очи.

— Какие шаги я намерена предпринять? — растерянно переспросила я. — Не где король и что будет делать герцог Талион-Тар?

Керен скрестила руки на груди.

— Те, кто знает, чем я промышляю, знают и то, что Ланса бесполезно искать. Сам явится, когда решит, что пора. Герцог Талион-Тар своих планов не скрывает — временное правительство уже начало ревизию и приемку дел, и все приближенные прекрасно понимают, что Его Светлость под шумок выбьет для своих земель самые выгодные контракты и госзаказы. Дальше ему и загадывать нечего: законный король мигом прикроет лавочку. А вот что задумала ты и какая тебе с этого выгода, не знает никто.

Я замешкалась, болтая соломинкой в бокале. Кусочки колотого льда мельтешили суетливо и бестолково, как мысли в моей голове, но выводы оставались неизменно неутешительными.

Если своим коротким выступлением я подняла такую бучу, что сам герцог отошел на второй план, то в моих же интересах исчезнуть прежде, чем мне помогли это сделать. А самое обидное…

— Никакой выгоды, — обреченно вздохнула я. — Мне пришлось выступить с прощальной речью, потому что я была в долгу перед герцогиней Тар-Рендилль за защитные плетения для Годиля, а сама она не пожелала рисковать головой.

— И ты подставилась? — вытаращила глаза Керен.

— А что мне оставалось?! — простонала я. — Бросить всех жителей Годильского района на милость фейри-покровителей?

Марк, все это время просидевший, уткнувшись в оставленную кем-то газету, вдруг злорадно хмыкнул и молча развернул передо нами третью страницу с крупным заголовком: «Дама Чэро снова курит!» — и мутной фотографией ближайшего вулкана с тонкой струйкой дыма над кратером. Мне тут же отказало чувство юмора, и оценить шуточку журналиста я не смогла — а Марк, напротив, хохотнул и предположил:

— Тебе не кажется, что в скором времени ты снова будешь в долгу у Ее Светлости?

Я представила себе двенадцать несчастий для Далеон-Тара — по числу князей-покровителей, которых выведет из себя Шустрый Ланс — и обреченно зажмурилась.

— Не смешно.

На свете нет чар, способных остановить извержение. Лава прожигает все плетения — и Марк об этом тоже знал.

— Вулкан Чэро? — удивленно переспросила Керен, глянув через стойку. — Он же спит последние лет триста!

И за эти триста лет у его подножия вырос еще один туристический городок, славящийся черными пляжами.

— Спал, — мрачно поправила я. Что, шелликот над ним пошути, вытворяет Ланс под Холмами?! — Керен, мне нужно срочно отлучиться. Те списки магов, что я просила… корпус Крыльев их видеть не должен. Не передавай их никому, кроме Эвы или Марка.

— Или тебя? — насторожилась Керен.

— Или меня, — покорно подтвердила я.

Марка хватило, чтобы отвезти меня домой и галантно проводить до двери. Потом он втолкнул меня в квартиру и прижал к стене, звучно треснув кулаком над моей головой.

— Очередной крест, не так ли? — спокойный, ровный голос так контрастировал с перекошенным лицом, что я застыла с занесенной рукой, так и не влепив Марку пощечину. — Ты так привыкла их на себе ставить. На этот раз, видимо, решила, что самое время благородно пожертвовать собой, дабы вернуть стране короля? Ты даже не думаешь о том, как вернуться самой, — еще спокойнее произнес Марк. — Собралась стать кормушкой для своего покровителя? Не думаешь же ты, что Ланс это так оставит? Что я оставлю?

Я заставила себя опустить руку, выпрямиться — и не отводить взгляда.

— Многовато драмы ради пяти месяцев, — напомнила я ему. — Далеон-Тару и так досталось из-за того, что король попытался обмануть фейри. Я не стану причиной еще одной стычки. Люди не выигрывают войн с извержениями вулканов и морскими штормами. Ланс сам не позволит мне нарушить обещание.

«Ты сам не позволишь, — так и не рискнула произнести я. — Потому что, если Памела жива, то она где-то здесь».

Марк стоял, упершись рукой в стену над моей головой, и напряженно молчал. Васильково-синие глаза потемнели, он тяжело, неровно дышал, словно ему не хватало воздуха…

И аргументов.

— Чтобы найти Ланса, тебе понадобится помощь фейри под Холмами, — с нарочитой рассудительностью сказал он, наконец. — Чтобы увидеть их, придется воспользоваться тимьяновым маслом. Но никто из тех, кто прибегал к нему, так и не вернулся в мир. Пять месяцев, Лави. Рядом с Брианной, с Витором…

Про Ланса он упоминать не стал. Про себя — тоже.

— А у тебя вообще вся жизнь впереди, — напомнила я. — Именно поэтому я не хочу, чтобы ты спускался вместе со мной. Кто-то же должен помочь Памеле.

Он дрогнул — но всего на мгновение.

— Единственный способ ей помочь — это найти исполнителя, — не своим голосом сказал Марк. — Над этим работает управление, корпус Королевских Крыльев и все люди Ее Светлости. А кто поможет тебе?

— Ланс, как только я его найду, — ответила я, приложив все усилия, чтобы голос звучал спокойно и уверенно.

Это напоминание заставило, наконец, Марка отстраниться, и я вздохнула посвободнее — но, как выяснилось, рановато.

— Я иду с тобой, — решительно произнес шелликотов талбот, с непоколебимым видом скрестив руки на груди. — Не спорь. Мне ты, если помнишь, тоже должна.

Я сжала губы и прошла мимо него на кухню. Спорить, отговаривать, — можно подумать, у меня есть время и силы!

Все равно его на территорию Алдеана не пустят…

Глава 18. Гость

Марк ушел почти сразу, но тосковать по нему и метаться из-за неудачных решений я не собиралась. Мне и без того пришлось потратить остаток дня, чтобы уладить оставшиеся дела, передать заказы и оставить ценные указания, и к разговору с Брианной я оказалась позорнейшим образом не готова. Вдобавок сестренка тут же зашла с козырей, задав самый подлый и провокационный вопрос, какой только можно представить:

— Витор знает?

Я покаянно помотала головой. Витор и так наверняка жаждал спалить меня на месте за излишнюю скрытность: вряд ли он был рад узнать, что гонял мокрой шваброй особу королевских кровей. А особа еще и смиренно терпела, опасаясь раскрыть инкогнито!

— То есть ты и так понимаешь, насколько это дурная идея, раз уж боишься ему говорить? — поинтересовалась Брианна.

Если бы она моргала пореже, то выглядело бы убедительно и грозно — не хуже, чем выходило у Витора. Но на глаза ей наворачивались слезы, и я сама с удивлением обнаружила, что в горле у меня собрался комок.

— Боюсь, за последние дни я успела влезть в такие дела, что теперь угрожаю вашему с Витором благополучию одним своим существованием, — честно призналась я. — Видела утренние новости?

Брианна прикусила губу и кивнула, заморгав еще чаще.

— Тогда должна понимать, почему мне нужно исчезнуть, — сказала я и, не выдержав, крепко обняла ее. — Рано или поздно мне все равно пришлось бы уйти. И лучше бы поторопить события, пока меня не сочли ключиком к герцогине или, того хуже, будущему королю, потому как все теневые Арвиали точно знают, где мое слабое место.

— Но еще так рано, — жалобно напомнила Брианна.

— На самом деле уже поздновато, — виновато усмехнулась я. — Ланс нужен был здесь еще вчера. А лучше — чтобы он вовсе никуда не уходил.

— Пообещай мне, что постараешься вернуться, — попросила Брианна, цепляясь за меня, как испуганный котенок. — Ланс и сам приложит все усилия, чтобы ты была рядом, но…

— Разумеется, я постараюсь, — вздохнула я.

Что еще мне оставалось?

Марк не подавал признаков жизни до самого утра. Я уже забеспокоилась и собралась сама звонить Керен, чтобы добыть недостающие карты, когда он без предупреждения объявился на пороге — в походной одежде, собранный, сердитый и, по обыкновению, невыспавшийся.

Брианна тут же подправила ему настроение — сцапала за рукав и утащила на кухню дегустировать блинчики с арахисовой пастой. Заодно выиграла время, чтобы я успела переодеться в дорожные вещи и достать из тайника третью карту. Брать с собой припасы не стала: все предания и сказки утверждали, что на земле фейри нельзя ни есть, ни пить — а мы и без того рисковали с тимьяновым маслом; поэтому в рюкзачок отправилась только походная аптечка, фонарик, спички и медная проволока.

Подобревший Марк помог дотащить вещи до экипажа, но за руль не пустил — и до Алдеана мы добрались в рекордные сроки, взаимно недовольные друг другом. Вдобавок талбот зачем-то остановился у главных ворот, а не возле потайного входа в пещеры, откуда я рассчитывала попасть внутрь, не побеспокоив обитателей святилища. На все расспросы Марк только мерзко ухмылялся, а запарковавшись, еще и велел мне подождать его в экипаже. Разумеется, я тут же выскочила и пошла следом.

— Что ты делаешь?

Проигнорировав меня, Марк подошел к воротам и нахально постучался. Открыли нам не сразу: должно быть, еще не забыли приметный экипаж и сумасшедшую манн-ви, которая имеет привычку посреди землетрясения и грозы собирать подписи для разрешения на помолвку несовершеннолетней сестренки — и отнюдь не горели желанием продолжить знакомство.

— Опять ты, — мрачно произнесла манн-ви у ворот, ничуть не обманув мои ожидания. — Что?

— Она тут за компанию, — решительно объявил Марк, не рискуя заходить за ворота.

— Что? — вытаращилась я.

Но это, как выяснилось, был еще не предел.

— С тебя снята метка нашего покровителя, — чуть нахмурилась манн-ви. — Твоя семья сполна расплатилась с ним за чудеса. Что тебе нужно здесь?

— Три года назад сюда приходила одна девушка, — уже не так уверенно сказал Марк. — Она предлагала забрать ее вместо Мигеля Ар-Нарилль. Тогда ей отказали, потому что она — маг, и ее нерожденный первенец был обещан в услужение на Медоносные Луга. Я же не маг и хочу знать, могу ли заменить брата в святилище.

— Ты с ума сошел?!

— Если таково твое желание.

Мы с манн-ви заговорили одновременно — и неприязненно уставились друг на дружку. Кажется, о спокойной жизни в обители я могла забыть — а Марк еще и снова меня проигнорировал:

— Таково мое желание. Как только Мигель покинет Алдеан и попрощается со мной, я намажу веки маслом.

Все трое невольно покосились на жаровни по бокам от ворот. Ароматный тимьяновый дым продолжал валить вертикально вверх, подтверждая правдивость слов Марка и искренность его намерений. Тогда манн-ви задумчиво кивнула и велела ждать ее у ворот, пообещав вернуться с Мигелем.

— Ты с ума сошел, — ослабевшим голосом повторила я, когда мы остались вдвоем.

— То есть, когда ты добровольно жертвуешь пятью месяцами свободной жизни, это нормально, а когда я хочу выручить брата — так это я свихнулся? — криво усмехнулся талбот. — Или ты надеялась, я не соображу, что не смогу ступить на земли Алдеана без дозволения покровителя?

Я заметно смутилась, и Марк с усталым смешком покачал головой:

— Хорошего же ты обо мне мнения.

— Хорошего, — подтвердила я. — Именно поэтому и хочу, чтобы…

— А я хочу, чтобы ты не пыталась решать за меня, — перебил Марк. — Я знаю, что делаю, Лави.

— Хотелось бы верить, — пробормотала я и обреченно прикрыла глаза.

Старший Ар-Нарилль на брата с сестрой не был похож ни капли. Если Марк и Памела вызывали стойкое желание немедленно схватиться за нежную полупрозрачную акварель, то при взгляде на Мигеля я невольно вспомнила, что где-то под кроватью еще должна пылиться старая коробка сангины. Он был словно создан для монохрома: плотное телосложение, бронзовый загар, рыжевато-каштановые волосы, темные глаза — и при этом такие резкие, немного грубоватые черты, что не требовалось никакого цвета, чтобы подчеркнуть их выразительность.

Выразительности ему вообще было не занимать: еще издалека Мигель принялся излагать концепцию перерождения неподготовленного мозгового вещества при длительном контакте с морским воздухом, которым Марк, несомненно, передышал. Я не могла с ним не согласиться, но, заметив, наконец, рядом с младшим братцем женщину, Мигель поспешно заткнулся, чуть помялся, словно вспоминания нужные слова, и переформулировал суть своих претензий:

— Ты что творишь?!

— Работаю, — невозмутимо отозвался Марк.

Кажется, такой обмен любезностями у семейства Ар-Нарилль был в ходу. Оставалось только надеяться, что исключительно среди мужской половины семейства, потому как даже я, несмотря на регулярные беседы с теневыми и работягами из доков, все равно волей-неволей пополнила словарный запас.

— Герцогиня в курсе, и ты сейчас нужен ей на воле, — не дожидаясь продолжения расспросов, сообщил Марк и вручил Мигелю внушительную папку. — Почитай на досуге.

Старший Ар-Нарилль мгновенно заткнул фонтан возражений и открыл папку.

Я не видела, что он там прочел, но спустя полминуты напряженной тишины Мигель поднял голову, задумчиво изучил меня пронизывающим, как у всех инициированных манн-ви, взглядом и деловито протянул руку:

— Значит, та самая Лави Ар-Фалль…

Я ответила на рукопожатие, уже ничему не удивляясь. Если в обители есть телефон, почему бы не быть газетам? Чем-то же манн-ви занимают свой досуг — помимо папок, переданных с воли в критический момент.

— Та самая, — с непередаваемым сарказмом подтвердил Марк, не дав мне и слова вставить. — И, как ты уже догадался, мы очень спешим под сень монастыря.

Кажется, его еще здорово подмывало сообщить, что будущий король обещал лично оборвать все протянутые ко мне руки, но Марк стоически сдержался, стремясь сократить объяснения и прощание. Мигель же, как специально, не торопился выпускать мою ладонь, неприятным взглядом рассматривая что-то над моим левым ухом. Этой же непонятной точке он и кивнул:

— Я вернусь к вечеру и заменю Марка. Постарайся вытащить этого оболтуса из-под Холмов до полуночи, ладно?

Напрашивающееся обещание вытащить оттуда обоих оболтусов попадало под уголовную статью об оскорблении королевского достоинства, так что я ограничилась таким же коротким кивком.

А тимьяновое масло на веках оказалось той еще гадостью. Оно мгновенно заволокло глаза жирной пленкой, и я никак не могла проморгаться — не говоря уже о том, чтобы что-то видеть. Зато когда наконец получилось сфокусировать взгляд…

Пропала узкая тропинка между и ласточкины гнезда обитаемых пещер. Вверх, к святилищу, вели широкие ступени из прохладного мрамора; темные скалы сменились ровными стенами с белоснежной лепниной, в распахнутых окнах виднелся близкий прибой, да морской бриз развевал полупрозрачные занавеси, такие тонкие и невесомые — словно сплетенные из восторженного вздоха…

Только Мигель, шагнувший за ворота, оказался одет в горелые лохмотья.

— До полуночи, — твердо сказал он. — Больше времени у вас не будет.

Марк, позабыв о моем присутствии, подробно обрисовал, что возлюбленный старший брат может сделать со временем и ценными указаниями. И потер глаза — то ли не верил им, то ли собирался разреветься. А я, наконец, сообразила, почему Таби не испытывала никаких проблем с тем, чтобы спрятать детей.

Мы напрасно собирались искать вход под Холмы в морских пещерах. Он располагался сразу за воротами монастыря.

— Допустим, — сам себе сказал Марк и встряхнулся. — Что дальше?

Манн-ви, охранявшая ворота, словно соткалась из воздуха. Здесь, на земле своего покровителя, она будто светилась изнутри — только вот не счастьем и силой. На мгновение мне показалось, что в пустой человеческой оболочке кто-то развел костер — а отблески пламени сверкают сквозь распахнутые глаза и прорываются между неприятно улыбающихся губ.

— В честь новоприбывших мы всегда устраиваем празднество, — сообщила она, протянув руки — словно собиралась обнять нас обоих. — Вас проводят в свободные покои, чтобы вы отдохнули с дороги. А в полночь приходите к нам, князь будет рад новым лицам в общем танце.

Судя по вытянувшейся физиономии Марка, он тоже кое-что вспомнил о танцах фейри — но смолчал, как и я.

У меня сложилось впечатление, что все окна в святилище, вопреки всякой логике, выходят на залив — словно мы вдруг оказались не в Арвиальской бухте, а на каком-то острове. В выделенных мне покоях даже был свой выход к воде, хотя я была готова поклясться, что у ворот видела море с противоположной стороны.

Проигнорировав провокационно выставленный на самое видное место столик с прохладной водой и фруктами, я выглянула за дверь — и чуть не запрыгнула обратно.

Это турист, ни разу не видевший зимних штормов, может обрадоваться белоснежным барашкам прибоя, подкатывающимся к самому крыльцу. Коренной арвиалец, увидев волны на входе в дом, склонен хватать все самое ценное и срочно эвакуироваться в сторону Шагреневой аллеи — а то и повыше.

Только вот Алдеан располагался в ущелье в добром полукилометре от залива. Его никогда не трогали даже самые лютые шторма.

Но прибой, в который я, поколебавшись, все-таки шагнула, привычно потерся о босые ноги, как блудный кот — и отступил, чтобы уже через мгновение вернуться. От воды пахло водорослями, йодом и солью, а на крыльцо вынесло битые ракушки и темно-зеленый комок тины.

Сколько же я не ходила к морю?..

Когда разучилась радоваться ему? Куда пропал детский восторг от соленых брызг и солнечных бликов, исчезло умиротворение от мерного покачивания на волнах и перестало захватывать дух от непредсказуемых темных глубин? Я ведь так любила заплывать далеко-далеко, чтобы люди и их проблемы казались далекими и незначительными, — и позволять воде самой нести меня, мягко подталкивать к берегу, баюкать и успокаивать…

— Лави?

Я вздрогнула и остановилась.

Вода вдруг показалась холодной, как после весеннего шторма. Я стояла в ней по колено, замочив штаны, — хотя совершенно не помнила, как шагала вперед. Битые ракушки больно кололи босые ступни, словно прибой еще не успел сточить их до округлых граней.

— Иди сюда, — велел Марк. В строгих интонациях явственно слышались долгие годы воспитания младшей сестренки.

Я развернулась и покорно пошла назад. Остановилась напротив — ногами все еще в прибое, будто что-то мешало сделать последний шаг. Тогда Марк силком втащил меня на крыльцо, завел в комнату и плотно закрыл дверь.

— В моих покоях хранится коллекция воздушных змеев, — сообщил он, деловито стащив с кровати тяжелое покрывало, и без лишних сантиментов принялся растирать мне ноги, словно полотенцем. — А из спальни есть выход на широкую террасу, очень похожую на ту, где мы с папой в детстве их запускали. Сдается мне, гостеприимные хозяева сделали все возможное, чтобы мы забыли про время, зато набегались, наплавались и проголодались.

Запотевший кувшин с водой завлекательно подмигнул мне солнечным бликом. Я отвернулась, встретилась взглядом с коленопреклоненным Марком и вдруг почувствовала себя до крайности неловко.

Героиня. Спасительница. Хороша бы я была, если бы…

— А как ты смог остановиться?

Марк выпустил покрывало и выглянул на крыльцо, чтобы забрать мои сандалии. Я уже подумала, что он вовсе не станет отвечать, когда талбот нехотя признался:

— Мигель считал воздушных змеев не самым интеллектуальным занятием. А он не стесняется в выражениях, когда ему что-то не нравится, и кое-что… эй, это же детская психотравма, хватит смеяться!

Сандалии я у него все-таки отобрала и натянула сама, все еще гнусно посмеиваясь. Сходство с печально известным гобеленом над камином в «Веточке омелы» наверняка превысило все мыслимые пределы, но остановиться я не могла.

— А твое увлечение плаванием явно поддерживали, — задумчиво протянул Марк, и я замолчала.

Папа поддерживал нас с Брианной во всем. По его мнению, следовало поощрять и развивать природные склонности, а не навязывать детям какие-то «правильные» навыки и умения. Он без единого сомнения позволял нам и плавать, и пачкать красками стены в бывшей детской, и изводить холсты на сомнительные эксперименты — и заниматься бухгалтерией для гостиницы, когда у меня появлялось желание. А стоило Брианне заинтересоваться кулинарией, как ей без единого протеста была отдана на растерзание кухня.

Стоило признать, что, по крайней мере, воспитание младшей дочери папе удалось отменно. Это только старшая все время норовила если не связаться с дурной компанией, то хотя бы ее основать. Тоже, надо отметить, не без успехов…

— Судя по проснувшейся даме Чэро, Ланс должен быть где-то здесь, — сказала я.

— Ага, — неохотно отозвался Марк. — Только вот «здесь» оказалось на диво растяжимым понятием. Это в мире людей Алдеан ютится в узком ущелье, а под Холмом может твориться что угодно. И, что гораздо хуже, время тоже может течь как угодно…

Я тут же припомнила с десяток детских страшилок про путешественников, которые провели под Холмами долгие годы, показавшиеся им одним днем, и постаралась поскорее отстраниться от этой мысли.

— Найдем Ланса — со временем он как-нибудь разберется, — рассудительно заметила я. — Им-то он управлять умеет.

Марк скептически хмыкнул. Особой веры в магические способности будущего короля у него явно не было, но сгущать краски он не стал.

— Допустим. Тогда, надо полагать, первым делом стоит отыскать тронный зал — если уж Его Величество исхитрился достать Огненного Змея до вулканической активности, то наверняка делал это лично.

Легко сказать… Хотя я была готова поклясться, что мы отошли от ворот на каких-нибудь сорок шагов, в обе стороны от моих покоев тянулся широкий коридор — полутемный и драматически пустой. Все двери, кроме двух, оказались заперты. В окнах неизменно виднелся беспокойный прибой — так близко, что мне становилось не по себе.

— Предложил бы мальчикам — налево, девочкам — направо, но решительно не готов разделяться, — признался Марк. А потом прищурился, чуть склонил голову к плечу — и, вопреки озвученным направлениям, свернул направо, потянув меня за собой.

Я озадаченно покрутила головой, соображая, что привлекло его именно в этой стороне, но так ничего и не заметила.

— Пол забирает вверх, — милостиво пояснил талбот, не дожидаясь наводящих вопросов. — Где искать властителя, как не на самом верху?

Уклона я по-прежнему не чувствовала, но через сотню шагов, наконец, заметила, что прибой в окнах по левую руку вроде бы оказался чуть дальше, чем напротив наших с Марком комнат. Коридор плавно поворачивал вправо, создавая неприятное ощущение ходьбы по кругу — словно мы действительно влезли в чей-то курган и огибаем его по периметру. Должно быть, идти в противоположном направлении было бы еще неприятнее — сейчас мы, по крайней мере, поднимались вверх.

Навстречу никого не попадалось. Что мы не бежим по кругу, как хомячки в колесе, можно было определить только по дверям по правую руку: отделка еще ни разу не повторилась, словно каждый хозяин считал своим долгом самовыразиться таким образом. Простые деревянные створки сменялись серебряными калитками, сплошным листом золота, зарослями ядовитого плюща, невесомыми занавесями, переплетениями узловатых корней… перед полукруглым проемом, заложенным кирпичной кладкой, я даже притормозила на мгновение, гадая, как жилец попадает внутрь.

А когда попыталась догнать Марка, вдруг ощутила, как гудят от напряжения натруженные ноги.

— Сколько мы уже идем?

Марк тоже остановился.

— Я ведь говорил, что спускаться под Холм — чистой воды самоубийство?

— Нет, — мстительно припомнила я. — Ты просто сказал, что я не пойду сюда одна. Что-то более-менее благоразумное я слышала только от Мигеля.

— А, это нормально. Он всегда был самым здравомыслящим из нас троих, — признался Марк и неуверенно провел рукой по стене. — Не знаю, сколько мы идем, но движемся как будто по спирали.

— А… — я выразительно кивнула в сторону окон: они по-прежнему ровным рядом тянулись вдоль левой стены, и из каждого виднелась далекая шумная вода.

— Объясни это городскому чувству направления, — растерянно пожал плечами Марк. — По-моему, мы движемся к центру Холма и его вершине одновременно. Да, кругами, но радиус поворота коридора становится все меньше.

Мое чувство направления решительно отказывалось работать в таких условиях. Гудящие от усталости ноги намекали, что скоро примкнут к бунту. А чувство времени, по всей видимости, вообще решило взять отпуск.

Поэтому я помялась и сделала то, что обычно делала в сказках какая-нибудь добрая и благовоспитанная, но не слишком обремененная инстинктом самосохранения крестьянка — постучалась в кирпичную кладку, как в обычную дверь.

— Что ты… — начал было Марк, но тут кирпичная кладка колыхнулась, словно нарисованная на плотной ткани, пошла рябью — и отодвинулась в сторону.

Выглянувшая из-за «двери» девушка — должно быть, моя ровесница — вовсю готовилась к полуночному балу. Во всяком случае, она уже надела длинное зеленое платье, но накрашен у нее был пока только один глаз — правый, прозрачно-серый, как утренний туман. Ко второму, янтарно-желтому, с прямоугольным зрачком, золотистые тени с синей подводкой все равно не подошли бы. На мое счастье, долгий опыт общения с гостями «Веточки омелы», сразу подсказал правильную линию поведения: вместо того, чтобы растерянно пялиться на козлиный зрачок местной красавицы, я уставилась ей точно в переносицу, создавая впечатление открытого прямого взгляда.

— Здравствуйте, — автоматически произнес Марк, явно ведомый теми же навыками.

— Простите за беспокойство, — виновато улыбнулась я. — Мы здесь впервые и, кажется, заблудились. Вы не подскажете, в какую сторону идти, чтобы поклониться князю-покровителю?

Фейри чуть скривила изящный носик и отступила назад. Под длинным подолом мелькнуло кокетливо отполированное копытце.

Глейстиг!

— Мы ищем кое-кого, кто должен быть возле Огненного Змея, — поспешно добавила я, не рискнув проверять на своей шкуре волшебное чутье фейри на прямую ложь.

Кажется, она и впрямь могла отличить ее от правды: лицо разгладилось, подкрашенные золотистой помадой губы тронула улыбка — только какая-то чрезвычайно недобрая.

— Теперь вы идете верным путем, — сообщила она. — О вас доложат. — И без лишних сантиментов «задернула» перед нами дверь. Кирпичная кладка как ни в чем не бывало встала на место и, кажется, снова превратилась в камень.

— Надо было еще спросить, который час, — мрачно заметил Марк. — Но теперь, надо полагать, раз о нас уже доложили, стоит поторопиться.

— Тебе тоже читали сказки про фейри, наказывающих невежливых людей? — задумчиво поинтересовалась я.

— Что-то я уже не уверен, что это были сказки.

Я устало вздохнула. «Теперь вы идете верным путем»… и что, спрашивается, мешало постучаться в любую дверь парой-тройкой километров раньше?..

— Вот только давай без самоедства, — попросил Марк, и я запоздало поняла, что последнюю мысль все-таки произнесла вслух. — Никто не смог бы дать четкой инструкции, как вести себя под Холмом, а про самоубийство я вроде бы уже озвучил. Идти дальше сможешь?

Кажется, если бы я заявила, что нет, и уселась посреди коридора, Марк запросто бы меня потащил на себе. Искушение было так велико, что я на мгновение мечтательно зажмурилась, но тут же взяла себя в руки. Марк все-таки прошел не меньше меня, да и далеко с таким грузом не уйдет…

Кроме того, мне изрядно претила идея въезжать в тронный зал на закорках у талбота.

Глава 19. Пленник

После бесконечного спирального коридора, неизменного прибоя по левую руку и встречи с глейстиг моя способность удивляться присоединилась к чувству направления и взяла отпуск. Во всяком случае, когда коридор неожиданно уперся в сплошную стену из потрескивающего огня, я даже глазом не моргнула. Просто продолжила идти вперед, как механическая кукла — и остановилась только когда жар стал совсем нестерпимым.

— О нас должны были доложить, — на автомате сказала я.

Огонь подался вперед, как живой, обдав жаром так, что я шарахнулась и натолкнулась на Марка. Он вздрогнул всем телом и на чистых рефлексах схватил меня за плечи, не давая сбить себя с ног.

Разумеется, огненные «двери» не нашли момента лучше, чтобы распахнуться.

Первым, что бросилось в глаза, был огромный светильник в центре беломраморного зала. Из центра сводчатого потолка на массивной цепи спускалась гигантская люстра, будто выточенная из цельного рубина; она щедро рассыпала темно-алые отблески, и вокруг Огненного трона, казалось, вечно царил багровый закат. Только солнцем в нем сиял огромный огненный змей, кольцами свернувшийся на возвышении.

Марк за моей спиной подавился чрезвычайно точным, но не слишком цензурным мнением об увиденном. Я тоже — но по совершенно другой причине.

Среди пляшущих огней, в отблесках пламени и рубинового света, тени казались еще более зловещими и густыми, и та, что раскинула призрачные крылья за Огненным троном, была мне не знакома. Но эти фамильные черты я бы не спутала ни с чем: от червонного золота волос до шелликотова носа, стоившего мне столько нервов, — девушка походила на покойного короля, пожалуй, даже больше, чем Ланс…

Который как ни в чем не бывало восседал на нижней ступени тронного возвышения.

Ни туманных крыльев, ни узоров на лице — он выглядел таким обычным, родным и земным, что блистательные фейри сливались в один пестрящий фон, будто специально созданный, чтобы подчеркивать спокойную уверенность этого человека.

— Я тебе что говорил про Лави и руки, м? — поинтересовался он у Марка, не дав Огненному змею и слово вставить.

Хикаи-Токалль высунул длинный огненный язык, будто пробуя раскаленный воздух раздвоенным кончиком. Судя по расширившейся ухмылке на змеиной морде, дегустацией он остался доволен — как и манерами «коллеги».

А Марк добавил поводов для веселья: лишь крепче сжал пальцы на моих плечах — и выпустил меня, только когда я сама дернулась вперед.

— Ланс!..

Не знаю, чего мне хотелось больше: броситься ему на шею или хорошенько оттаскать за уши. Но на полпути, под рубиновой люстрой, я резко остановилась, словно кровавый свет обратился в сплошную стену.

Хикаи-Токалль, до того с нескрываемым любопытством следивший за моим приближением, раздраженно зашипел и повел узкой треугольной головой, будто выточенной из раскаленных докрасна углей. Кажется, неподвижные объекты он терял из виду, как обычная змея — и потому шевелиться мне резко расхотелось.

Вот, значит, кому я принадлежу по праву?

Ни о какой красоте, обещанной манн-ви, и речи не шло. Больше всего Огненный покровитель напоминал обыкновенную гадюку — разве что размером с трех Лансов да расцветкой, будто угасающий костер: по длинному телу пробегали переливы от угольно-черного до ярко-желтого, мерцающего на краешках чешуи. Нет, в этом определенно что-то было, но чтобы считать его ослепительно красивым?..

Словно прочитав мои мысли, Огненный змей вдруг ухмыльнулся еще шире — а потом сполз с трона, неспешно разматывая переливающиеся пламенем кольца. Длинного тела хватило аккурат до нижней ступени, где сидел Ланс, — а на прохладный мрамор пола ступил уже рыжеволосый мужчина.

Вот от него действительно захватывало дух.

У людей не бывает таких лиц — отстраненных и холодных, идеальных в каждой черточке. Его будто выточили из драгоценных камней, тщательно подбирая оттенки: белоснежный жемчуг — для кожи, ониксовые дуги — для бровей, тончайшие рубиновые нити — для волос, морганит огранил губы… только глаза остались прежними — словно остывающие угольки, гипнотизирующие рыже-черными переливами.

Его невозможно было нарисовать. Не существовало в мире красок, способных передать окутывающее его сияния, и ни одна рука не сумела бы изобразить эти совершенные пропорции, ничего не исказив…

Поэтому я только сморгнула выступившие слезы и согнулась в поклоне.

— Встаньте, — мягко велел Хикаи-Токалль.

Я подчинилась беспрекословно, даже раньше, чем осознала услышанное, и едва сумела скрыть нервную дрожь. Здесь, на земле Огненного покровителя, его желания имели больший вес, нежели воля его слуг — и моя в том числе.

Мне было гораздо спокойнее, пока я не помнила об этом.

— Значит, ты, — задумчиво протянул Огненный змей, сощурившись. Между правильно очерченными веками полыхнула узкая полоска огня, едва прикрытая густыми черными ресницами, и я с трудом заставила себя отвести взгляд.

Потом стало значительно проще, потому как в поле зрения попал Ланс — напряженный, собранный, как никогда раньше.

— Ты дал мне слово, — сказал он.

Хикаи-Токалль кивнул, не оборачиваясь.

— Я его не нарушаю.

— Какое слово? — рискнула поинтересоваться я. — Признаться, я ожидала увидеть здесь вовсе не…

Огненный змей вдруг рассмеялся — и, словно по знаку, откуда-то зазвучала музыка, а из боковых дверей в зал впорхнули слуги с тяжелыми подносами. Мой покровитель не глядя протянул руку, и кто-то проворно вложил в его пальцы тонкую хрустальную ножку бокала с багровым вином. Я и моргнуть не успела, как и сама оказалась оделена.

Ланс напряженно молчал, качая в руке свое вино — с таким видом, будто ждал подходящего момента выплеснуть его хозяину в лицо.

— Ожидала увидеть здесь поле боя, смертная? — весело поинтересовался Хикаи-Токалль, и не подозревая, какая угроза зреет за его спиной. — Разверзнутую твердь, потоки лавы и прах? В моем дворце?

Мое воображение охотно дорисовало дохлую змею в центре композиции, но об этом я предпочла промолчать.

— В мире людей сначала разразился шторм, потом началось землетрясение и проснулся вулкан, — сообщил Марк, приблизившись. Слуги тут же вручили вино и ему. — Разве стихии не во власти князей?

Вместо ответа Хикаи-Токалль оглянулся и укоризненно покачал головой, а Ланс вдруг стал неуловимо напоминать нашкодившего пса.

— Нам не сразу удалось прийти к общему мнению касательно событий в особняке Форкуад, — признался он.

«То есть разверзнутая твердь, потоки лавы и прах все-таки имели место быть?» — едва не ляпнула я, но, к счастью, не успела раскрыть рот.

— Однако я быстро понял, почему мои предки, столь целеустремленно истреблявшие фейри, не только оставили в покое двенадцать князей-покровителей, но и позволили им заключать договоры с людьми, — поморщился Ланс, отставив бокал с вином на верхнюю ступеньку. — Мне наглядно объяснили, что у нас патовая ситуация. Видишь ли, каждый из князей — воплощение своей силы. Хикаи-Токалль — огонь, принявший форму змея. Тиггирн-На-Мара — вода, заключенная в оболочку глубоководного кракена… а я — время в теле человека. Я могу разрушить их дворцы, уничтожить их слуг, обратить в прах каждое святилище… но пока на свете горит хоть одна свеча, пока осталась хоть какая-то лужа — живы и Хикаи-Токалль, и Тиггирн-На-Мара, и остальные десять князей. Я не способен убить их. А они — не могут уничтожить меня. Нам пришлось договариваться.

Последнее слово он буквально выплюнул, словно оно обжигало его язык смертельным ядом. Похоже, мысль о потоках лавы и дохлой змее до сих пор казалась ему невообразимо соблазнительной, но поделать Ланс ничего не мог. А Огненного покровителя только смешила эта бессильная злость: он и сейчас наблюдал за королевским бастардом, словно попал на бесплатное цирковое представление — только вместо газировки ему подали вино.

— Отец обманул князей, и они хотели отомстить, убив моего младшего брата руками людей, — продолжал Ланс, стоически игнорируя веселящегося змея. — Покровители действительно имели право распоряжаться его судьбой, второй принц принадлежал им. Только вот они не учли, что у людей всегда есть свои интересы. Если уж речь зашла об убийстве кого-то из королевской семьи, то отчего бы не… — Ланс осекся, набрал побольше воздуха и устало мазнул ладонью ото лба к затылку, зачесав отросшую челку к макушке. — Хикаи-Токалль в обмен на помощь человеческого мага пообещал оставить ему его первенца. Видимо, этого оказалось мало, и маг решил еще и поудачнее этого первенца устроить, и расчистил ему путь. Радикальным образом.

— А имя этого мага? — наивно спросила я.

Хикаи-Токалль неспешно отпил вина, помолчал, смакуя — и снова укоризненно покачал головой.

— Я не назову его. Он выполнял приказ и хорошо послужил мне, добившись поставленной цели.

— В этом вопросе мы так и не сошлись, — прокомментировал Ланс.

— Только не говори, что собрался остаться здесь и еще поторговаться, — устало попросила я.

Ланс снова поменялся в лице, но ничего не сказал. Зато Хикаи-Токалль возмущенно воскликнул:

— Конечно, он останется здесь! — Огненный змей бросил опустевший бокал, но прежде, чем тот разбился, его подхватил кто-то из слуг. — До бала остались считанные минуты!

Наверное, следовало удивиться и испугаться, но я отчего-то с самого начала беседы была практически уверена, что к воротам Алдеана мы уже опоздали. Марк, судя по напряженному молчанию, — тоже.

И, наверное, его тоже здорово смущало, что королевский бастард за весь разговор даже не попытался сдвинуться с места.

— Ланс? — окликнула я. — Разве ты умеешь танцевать?

— О, у него было достаточно времени, чтобы научиться, — недобро усмехнулся Хикаи-Токалль и протянул мне руку. — Потанцуй со мной, Лави Ар-Фалль.

Как и при повелении подняться, я шагнула к нему прежде, чем до конца осознала приказ. Куда делось вино, я так и не заметила — да и имело ли это значение? Время словно растянулось, и мне казалось, что я иду мучительно долго — и покровителю уже надоело меня ждать. А тем, кто раздосадовал Хикаи-Токалль, потоки лавы покажутся самыми милосердными палачами…

А еще мне вспоминались горелые лохмотья на Мигеле и огромный шрам от ожога на груди незнакомого манн-ви, которого я видела в первый визит в Алдеан.

«Хикаи-Токалль — огонь, принявший форму змея».

Интересно, если огонь носит корону и умеет танцевать, влияет ли это хоть как-то на ощущения мотылька?

Происходящее вдруг показалось мне дурным сном, в котором заранее знаешь, во что обратится кошмар в следующий момент. Мои пальцы еще только тянулись навстречу раскрытой ладони Огненного змея, а я уже обреченно зажмурилась и приготовилась терпеть…

— Лави!

Я дернулась в горячих — но не обжигающих — руках, все еще пытаясь выполнить приказ своего сюзерена. Не в силах вырваться, всхлипнула — и распахнула глаза, едва сдерживая крик, потому что не подчиниться было невозможно, нестерпимо, еще хуже, чем шагнуть в костер…

Ланс все еще сидел на нижней ступени, стиснув зубы и до побелевших костяшек сжав кулаки. Чернокрылая девушка стояла за троном, не шелохнувшись. Хикаи-Токалль протягивал мне руку в традиционном приглашении на танец — и ухмылялся по-змеиному широко.

А Марк держал меня, спеленав объятиями, как смирительной рубашкой, и лихорадочно твердил: «Стой, стой, не вздумай…»

— Два — один, — неспешно кивнул Хикаи-Токалль и с заметным сожалением опустил руку. Музыка тотчас стихла, и нечеловечески проворные слуги пропали вместе с подносами — будто их и не было. — Ты выиграл, смертный король.

В то же мгновение Ланс сорвался с места. Марк едва успел отступить — фейри, позабыв обо всем, промчался через половину зала и лихорадочно прижал меня к себе, обнимая крыльями поверх рук, уткнулся лицом в волосы, стиснул еще крепче — и еле слышно выдохнул:

— Сумасшедшая!..

И с ним, как обычно, было решительно невозможно поспорить. Уж точно не в этом вопросе.

— Какого шелликота тебя вообще сюда понесло?! — проникновенно поинтересовался Ланс, защекотав дыханием мою шею.

— Затосковала в одиночестве и поняла, что жить без тебя не смогу, — огрызнулась я и все-таки обняла его в ответ. — Какого шелликота так долго, Ланс? Наверху такое творится…

— А что сейчас тут начнется… — обреченно пробормотал он и отстранился, позволив, наконец, рассмотреть, что на ступенях, ведущих к тронному возвышению, остались лежать расстегнутые кандалы, сплетенные из знакомого червонного золота и огненной рыжины.

А на ноге Ланса под задравшейся штаниной еще сочились сукровицей свежие ожоги…

— Пожалуй, мне нужны подробные объяснения, — помолчав, призналась я. От благоговения, трепета и ужаса, вызванного обиталищем фейри и явлением Огненного змея, не осталось и следа. — Желательно — после того, как мы вернемся в Арвиаль, потому как в полночь Мигель должен занять место Марка в монастыре.

— Вот сейчас начнется, — пообещал Ланс вместо ответа.

Я недоуменно вскинула брови, но Огненный змей быстро расставил все по своим местам:

— Увы, Марк остается здесь, — лениво сказал он.

Чернокрылая девушка спорхнула с тронного возвышения, приблизившись к нам — будто бы на случай, если мы вдруг обнаружим у себя суицидальные наклонности и вздумаем напасть на князя фейри. Но смотрела она только на Ланса.

— Я обещал тебе только одного человека, смертный король, — сказал Огненный змей Лансу. — Твоя кохон-тви может идти. До заката года у нее еще есть время. Но Марк мой по праву. Таков наш договор.

— Ну уж нет… — начала было я, выступив из-за спины Ланса, но осеклась, когда он, не глядя, подтащил меня к себе одной рукой, а вторую зачем-то положил Марку на голову.

Я еще успела увидеть, как Хикаи-Токалль гневно зашипел и снова обернулся змеей, захлестывая нас смертельной петлей огненного хвоста, а девушка бросилась вперед — почему-то не к нам, а к своему князю, на ходу замахиваясь тонким серебряным мечом. А потом Ланс развернул крылья, лишая нас обзора, и подхватил начавшего падать Марка, как тряпичную куклу.

До сих пор я была уверена, что Ланс не умеет летать. Где бы он научился, в самом-то деле? А даже если бы улучил момент, то как бы сумел взлететь с грузом из двоих человек?..

Но, как выяснилось, под Холмами у него действительно было время на обучение, и он определенно посвятил его отнюдь не танцам.

Рука, обхватившая меня за талию, казалась отлитой из холодной стали. Пол отдалялся тяжелыми рывками, крылья перекрывали почти весь обзор — но даже за их суматошным мельтешением невозможно было не заметить, что насчет потоков лавы Хикаи-Токалль не шутил. Девушки, бросившейся на него, уже не было видно. А Огненный змей, яростно шипя, тянул вверх раскаленную морду, приподнимаясь на хвосте…

Когда он сунул раздвоенный язык, затрепетавший почти у самых ног Марка, я не удержалась и позорно заверещала, вцепившись в Ланса всеми конечностями. Он трепыхнулся, едва не потеряв высоту, но все же с усилием хлопнул крыльями, поднимая нас подальше от разошедшегося огненного князя — и только тогда я сообразила, что самое страшное, в общем-то, уже отнюдь не внизу.

Когда я вскинула голову, до потолка оставалось не больше полуметра. Он тоже горел.

На счастье Ланса, от страха у меня пропал голос, и я ничего не сказала — ни когда будущий король-которому-надо-надрать-уши дернулся, чтобы со всей дури шарахнуть крыльями по своду, едва не выронив Марка, ни когда потолок осыпался прахом нам на головы. Только судорожно цеплялась за его плечо побелевшими от напряжения пальцами, пока дворец с пробитой крышей удалялся из виду, скрываясь в противоестественно густом тумане…

А вот когда Ланс вдруг выругался и начал стремительно терять высоту, треклятый голос отыгрался за все мучительно долгие минуты тишины, уложившись в считанные секунды, пока мы падали в открытое море.

Потом был первобытный страх, дезориентация, невозможность вздохнуть и беспокойные волны. Морская вода больно щипала глаза, залила уши, поселилась неизбывной горечью в глотке — так, что, когда мне наконец-то удалось вздохнуть, даже воздух показался соленым.

— Лави! Помоги его вытащить!

Легко сказать. Стоило открыть глаза, как они начинали болеть еще сильнее, да и вокруг почему-то было так темно, что поднятые веки не делали вообще никакой погоды. Но потом я все-таки сумела проморгаться и кое-как различить в сыром полумраке Марка, всплывшего спиной вверх, несмотря на близкое дно. Ланс почему-то пытался перевернуть его при помощи ног — и сам едва держался на воде, словно вдруг разучился плавать.

— Марк! — испуганно пискнула я и поволокла его на сушу.

Сначала вода существенно облегчала задачу, но потом стало совсем мелко — так что мне удалось вытащить талбота ровно по пояс, оставив ноги в прибое. Впрочем, мы все равно были мокрыми целиком и полностью, так что это вряд ли имело значение…

Зато Марк после первого же удара по груди судорожно закашлялся и рывком перевернулся набок, выплевывая соленую воду. Ланс рухнул с другой стороны — и едва не ударился головой, будто вдруг разучился пользоваться руками.

— Дай хотя бы отдышаться, — хмыкнул он, заметив выражение моего лица.

— Три секунды, — щедро позволила я и безуспешно огляделась.

Зрение адаптировалось, и из темноты постепенно выплывали очертания влажных стен пещеры, обкатанных прибоем до мягких округлых форм. Под ногами хрустели ракушки. Пахло сыростью, йодом и водорослями — почти как дома.

— Мы что, в пещерах под Алдеаном? — сообразила я.

— Где смог, там и вылетел, — пробурчал Ланс и принялся закатывать рукава. Пальцы слушались его неохотно, то и дело выпуская отсыревшую ткань, и заметно тряслись от перенапряжения — а потому он вскоре сдался и протянул мне руку. — Там, на запястье… уберешь?

Подслеповато сощурившись — все же уровень освещения был не тот — я подошла ближе и все-таки закатала Лансу рукав. А на запястье у него оказалась широкая гобеленная полоса, сплетенная из чистейшего червонного золота волос.

Прокашлявшийся Марк выразил наше общее мнение о происходящем — исключительно непечатно и многоэтажно.

— Кажется, я окончательно перестала понимать, что происходит, — призналась я, развязав заклинание.

— Что-что… — устало поморщился Ланс, тотчас уронив руку, будто она весила втрое больше, чем Марк, которого он так легко тащил. — Я несколько переоценил свои возможности. Князья засекли меня почти сразу, как только я спустился под Холмы. Мы несколько повздорили, прояснили положение вещей… там, под Холмами, невозможно кого-либо убить. Волшебная страна, чтоб ее… зато заточить зарвавшегося юнца — запросто.

Спохватившись, я закатала ему еще и штанины. Ожоги на щиколотках были симметричными — и выглядели страшновато, словно на зарвавшегося юнца не погнушались надеть раскаленные кандалы.

— Тебе нужно к врачу.

— Только если вы меня поднимете, — мрачно хмыкнул Ланс. — В ближайшие часы я и с места толком сдвинуться не смогу.

— Дай мне пару минут, — хрипло сказал Марк. — А сейчас можешь начинать рассказывать, пока Лави не загрызла нас обоих.

Ланс белозубо усмехнулся, глянув на меня из-под отросшей челки.

— Страшная угроза!

— Ты не представляешь, — мрачно сообщила я ему, отжимая волосы.

— Зато представляю кое-что другое, — поддразнил Ланс, усмехнувшись еще шире, и почему-то покосился на Марка. Я тоже обернулась — но он просто лежал на полу пещеры, раскинув руки и ноги. А Ланс тут же предпочел переключить мое внимание на себя. — Должен признаться, так эффектно меня на место еще не ставили. Но убить меня не смог ни один фейри, и ни у одного князя не было надо мной полной власти. Тогда Хикаи-Токалль вызвал в свой дворец мою тетушку, с которой я вас так и не познакомил, и по его приказу она сплела эту дрянь. — Ланс коротко кивнул в сторону обожженных щиколоток. — Ты, наверное, уже поняла, что ослушаться своего покровителя невозможно, даже если хочется?

Я кивнула, едва справившись с нервной дрожью. О да, вот это я поняла, прочувствовала всей шкурой и оценила. Теперь срок в пять месяцев, на который я не смела и надеяться какой-то день назад, казался пугающе коротким.

— Она была вынуждена подчиниться. Но, признав родную кровь, дала пару полезных советов, — усмешка Ланса вдруг стала какой-то кривой и невеселой. — Например, не пытаться примерять человеческую психологию на разумную горку углей и прекратить драться. У фейри, на самом деле, не так много развлечений. Балы, охота и битвы рано или поздно приедаются — и князьям они, на самом деле, смертельно наскучили. То ли дело пари — например, что за мной придут смертные, и им хватит ума справиться с попытками оставить их под Холмами, во власти Хикаи-Токалль…

— Тогда почему «два — один»? — все еще хрипло поинтересовался Марк. — Мы не остались развлекаться в своих покоях, не стали пить вино, а Лави не пошла танцевать с фейри…

— Не по своей воле, — напомнил Ланс. — И, кстати, помнишь, что я говорил про Лави и руки?

Поленившись вставать, Марк запрокинул голову и насмешливо изогнул бровь.

— Спасибо, что пропустил это мимо ушей, — серьезно сказал ему Ланс, проигнорировав насмешку. — Правда, я надеялся, что тебе хватит ума не только справиться с обманом, но и взять с собой кого-нибудь другого.

Тут Марк, не выдержав, нервно расхохотался. Смех быстро смешался с кашлем, но остановиться талбот не мог до тех пор, пока я не призналась:

— Это я его с собой взяла. Не наоборот.

Ланс ничего не ответил. Черные зубцы подкожных узоров выглянули из-под его штанины в тишине, нарушенной только прибоем; прокрались по щиколотке, чуть исказившись на ожоге. А когда я справилась с собой и подняла взгляд, такой же узор хищно оскалился еще и с его лица.

Я могла бы сказать, что наверху все значительно усложнилось, пока его не было. Что заговор оказался куда масштабней и многогранней, чем казалось поначалу. Рассказать, что вынудило меня связаться с герцогиней и как она потребовала с меня долг. Признаться, что без Ланса все валилось из рук и выходило из-под контроля, что без него дни смазывались в бесконечную вереницу рутины, сорванных сроков и безумных требований.

Вместо этого я крепко сжала губы и бестрепетно встретила его потемневший взгляд.

Да, ты ушел, и мне пришлось самой разбираться с проблемами, к которым я не должна была иметь никакого отношения. Из-за твоих раскрытых тайн и моей излишней просвещенности я едва не осталась под Холмами, чуть не сгорела заживо и чудом не утонула — это если опустить то, какая опасность грозит мне со стороны заговорщиков и простых недоброжелателей. Будем грызться из-за того, что я не отошла в сторонку, как это сделал ты, или все-таки перейдем к конструктивному диалогу?

Я ничего не сказала вслух. Ланс тоже промолчал.

Только он, как выяснилось, попросту счел ниже своего достоинства оправдываться. А потому молча протянул все еще трясущуюся руку и положил мне на макушку раскрытую ладонь.

Которая вдруг оказалась чудовищно тяжелой и горячей…

— …не мог подождать, пока мы выберемся из пещер?!

— Какая разница, где именно она оторвет мне голову?

— Как какая? Снаружи остался экипаж, в котором гораздо удобнее транспортировать твой труп на торжественные похороны. И почему ты не можешь долететь до выхода?!

— А пару кроликов из шляпы тебе не достать?

Марк устало предположил, куда будущий король может засунуть кроликов вместе со шляпой. Фокус, без сомнений, вышел бы эффектным, но крайне болезненным, а потому Ланс без запинки выдвинул вариант по усовершенствованию, заключающийся в основном в смене фокусника, например, на уважаемого визави, которому грозит опорочить монаршее достоинство.

Начало крепкой мужской дружбы уже определенно было положено, но открывать глаза я не спешила. Судя по качке и сбившемуся дыханию над головой, меня несли на руках — а пульсирующая боль в висках подсказывала, что любая попытка играть в самостоятельность рискует закончиться самым плачевным образом.

— Нет, серьезно, почему? Под Холмом же ты как-то умудрился взлететь, да еще с нами двоими в качестве балласта.

— Вот именно, что под Холмом, — проворчал Ланс. — Там еще можно было помухлевать со временем, чтобы не сдохнуть от перегрузки. Забрать у самого себя будущую выносливость, заставить ее сконцентрироваться в одном мгновении… ты не выбросил заклинание, надеюсь? Его можно будет использовать как образец.

— Собираешься отрастить косу до пояса? — не удержался Марк.

— Сам расти. Королям не полагается ходить плешивыми после каждого масштабного заклинания, а тебе — сойдет.

— А если я тебя сейчас стряхну? — праведно возмутился Марк у меня над головой.

— Тогда я упаду, — логично предположил Ланс. — А через несколько часов последствия заклинания сойдут на нет, я снова смогу пользоваться руками и крыльями и вспомню, что был очень расстроен.

— Не вспомнишь. К тому моменту Лави уже оторвет тебе голову.

— Тогда вопрос о косе решится сам собой, — невесело усмехнулся Ланс откуда-то сбоку.

Какое-то время они шли молча: я слышала только тяжелое дыхание и неуклюжие шаги, эхом метавшиеся по пустым переходам. Ланс порой вполголоса подсказывал нужный поворот; кажется, оба вымотались так, что на дальнейший диалог сил не оставалось ни у кого, но любопытство все же перевесило усталость.

— Ланс, а… это насовсем? — как-то неуверенно поинтересовался Марк.

— Ты где-нибудь видел мага, который потерял способности не из-за седины? — хмыкнул Ланс. — Не нравится — сбреешь.

Марк не поленился обрисовать, куда Его будущее Величество может засунуть такие советы и бритву заодно. Кажется, кроликам грозила небывалая теснота.

— А плата? Я должен буду…

— Пристроить первенца ко двору, — невозмутимо отозвался Ланс. — Ужасная судьба, согласен.

— И Лави…

— Если ты вдруг засомневался, от кого будет ее первенец, руки я тебе все-таки оторву.

— Какой еще первенец?! — вырвалось у меня.

Марк, кажется, с трудом сдержался, чтобы не отправить меня (а возможно, и моего гипотетического первенца) к кроликам и шляпе. Оказавшись на ногах, я мигом поняла причину его негодования: помимо того, что талботу приходилось тащить на руках меня, на него еще и Ланс опирался — тяжело, всем весом, перебросив безвольную руку через плечо.

— Ты грыжу не заработал? — перепугалась я. — Зачем нужно было нас обоих волочь? Можно же было подождать, пока… стоп. Что вообще случилось?

Марк бросил косой взгляд на будущего короля.

— Будешь радоваться, что тут темно, и дотянешь до экипажа, или все-таки?..

Я скрестила руки на груди, всем видом транслируя, что не сдвинусь с места, пока не получу ответы. Ланс криво усмехнулся — и заткнул за пояс фонарик, чтобы вытащить из моей отсыревшей кубышки шпильку.

— А труп потом как?.. — начал было Марк, но по моему взгляду быстро понял, что в случае промедления труп будет отнюдь не Лансов, и замолчал, беспрекословно позволив будущему королю навести тонкий луч света на мои распущенные волосы.

А они — даже мокрые и просоленные, даже в слабом кружке сияния от выдохшегося фонаря — хищно блеснули червонным золотом…

Глава 20. Покровитель

Временной администраторше «Веточке омелы» можно было только посочувствовать.

Я вошла в холл первой, и одного только моего вида ей хватило, чтобы с ойканьем прижать руку ко рту. Так она — дрожащие пальцы у отвисшей челюсти, глаза по пять солидов — и предстала перед будущим королем. Король, правда, выглядел не лучше, но все же был достаточно узнаваем, чтобы администраторша густо покраснела, захлопнула рот — и растерялась окончательно, не зная, куда бежать и что говорить.

— Ты нас здесь не видела, — сказала я ей. — Для всех, кроме Витора, Брианны, Рина и Эвы я еще не вернулась, а Шустрый Ланс тебе вообще примерещился.

Испуганная девушка мелко-мелко закивала, не решаясь раскрыть рот. Мы предоставили ей возможность разобраться во впечатлениях, без лишних комментариев отправившись на второй этаж, и на том бы все и закончилось, если бы из угловой комнаты не вышел Джун в компании смутно знакомой девицы.

Правильно расценив устремленные на него взгляды, Ланс обреченно провел ладонью по лицу и пробормотал:

— Кажется, я уже ненавижу свою работу…

— Вы нас здесь не видели, — невозмутимо повторила я. — Мы вообще еще не вернулись. Джун, вызвонишь Витора? Пусть придет сюда с Брианной.

Осведомитель неопределенно хмыкнул, со здоровым сомнением покосившись на свою спутницу. Я тоже подозревала, что она-то о такой встрече молчать не станет, но добавить было нечего. Не грозить же ей карой, казнью и отлучением от двора?

— У нас не больше получаса, — хмуро признала я, зажигая свет в своей комнате. — Потом сюда сбежится половина Арвиали, причем, держу пари, врача среди этой толпы не найдется. Ланс, марш в душевую мыть ноги и возвращайся, у меня где-то была мазь от ожогов. Марк, за дверцей шкафа есть зеркало, если тебя вдруг волнует, как тебе идет быть блондином…

Не очень, если быть честной. Каштановые волосы смотрелись куда гармоничнее.

— А тебя не волнует? — поинтересовался Марк.

Я открыла нужную дверцу — заодно достала полотенце и от души запустила им в Ланса. Он, увы, поймал — и остался стоять, напряженно ожидая ответа.

— Нет, — мрачно отозвалась я, вытащив аптечку. — Ты еще здесь?

Ответом мне послужила хлопнувшая дверь.

Мази оставалось совсем чуть-чуть. Я с сомнением повертела тюбик, отыскивая срок годности, и с потаенным злорадством обнаружила, что до его истечения осталась неделя.

— Иди сюда, — велел Марк и поймал меня за запястье. — Это у тебя что, очередная попытка поставить на себе крест? Уже неактуально, между прочим.

Взъерошенная кикимора в зеркале была с ним решительно не согласна. Ситуацию не исправила бы и привычная пепельно-русая кубышка: просоленные волосы стояли колом, откуда-то с макушки свисала длинная темно-зеленая водоросль, намертво спутавшаяся с варварским золотом, на щеке красовалось какое-то пятно, а во что превратилась одежда, я не хотела даже смотреть.

И как у Ланса выходило, что он, даже потрепанный, обожженный и обессиленный, выглядел так, будто беспорядок в его внешности — плод долгих трудов стилиста? Фейри, одно слово. Чудовище, а не мужчина…

Тот, что стоял у меня за спиной, смотрелся куда человечнее. На щеках — белесые кружочки соли от высохших капель морской воды. Волшебные волосы — дыбом. Под глазами — круги… а порванная футболка, облепившая торс, ему даже шла.

— Сухой мужской одежды у меня нет, — сообщила я, вывернувшись из его рук.

— Лави… — с профессиональным терпением протянул Марк.

— Что?! — рыкнула я, бросив мазь на прикроватный столик. — Да лучше бы я поставила крест на себе, чем Ланс — на всех моих стараниях защитить Брианну!

На середине моей фразы дверь снова хлопнула. Ланс с непроницаемым лицом пересек комнату и уселся в кресло.

— Каждый из королей Далеон-Тара может даровать магию троим людям, — спокойно сообщил он, отвинчивая крышку с тюбика мази. — Как только Брианна будет здесь, я обращу и ее. Полагаю, она как-нибудь стерпит необходимость отправить первенца ко двору — это все-таки не Холм, да и жрать я никого не собираюсь.

Я остановилась, переводя дыхание. Пока что-то не верилось, что все может разрешиться так легко.

— И в чем подвох? Почему за всю историю династии не было ни одного одаренного?

Ланс сдавленно зашипел, неудачно задев ожог, и выругался сквозь зубы. Я отобрала у него мазь и заставила вытянуть ногу на кровать.

— А кому бы ты доверила способность вертеть временем, как вздумается? — поинтересовался Ланс, с облегчением растекаясь в кресле. — И прежде, чем отвечать, учти: то, что будет сделано магом, скажется на всем. Это под Холмами двое фейри могут находиться в комнате, и, пока ты открываешь дверь, один из них проживет семь лет, а второй — одно мгновение. В мире людей время течет единым потоком, и ни о каком вмешательстве в него не может быть и речи. А теперь признайся: когда ты поняла, что я сделал, первой твоей мыслью были двадцать пять часов в сутках.

Я молча бросила на него косой взгляд. Вот еще, признаваться! Да и двадцати пяти все равно не хватит, вот если б тридцать…

— Думать об этом забудь, — доброжелательно посоветовал Ланс. — Поверь, последнее, на что ты хочешь повлиять — это скорость вращения планеты. А ты повлияешь, если вздумаешь выгадать себе лишний часок.

— И что, никому нельзя было это просто объяснить? — недоуменно поинтересовался Марк.

— Ради чего? — пожал плечами Ланс. — Чтобы искушение было, а возможность пользоваться своей магией — нет?

— Тогда зачем тебе образец заклинания? — вспомнила я. — Того, что сплела твоя тетушка?

Ланс немедленно начал давиться смехом. В чем дело, я поняла, только когда Марк скрестил руки на груди, выразительно заломил бровь и поинтересовался:

— И долго ты прикидывалась умирающим лебедем, пока я волок на себе двоих человек?

— Нет, — с предельной искренностью в голосе соврала я. — Очнулась незадолго до того, как Ланс сказал, что ему понадобится образец.

— Палишься, — намекнул Ланс и тут же возмущенно зашипел, выдергивая из-под моих пальцев обработанную ногу. — Шелликот тебе под одеяло, Лави! Неужели ты думаешь, что я упущу такую возможность хоть как-то влиять на события под Холмами? Сейчас у меня будет сразу три мага, из чьих волос можно сплести неактивные заклинания для королевского арсенала. Это мои предки понятия не имели, что делать с такими волосами, но я буду полным идиотом, если не припрячу козырь в рукаве после того, как увел у Хикаи-Токалль его законную добычу. Таби с детьми по-прежнему в Алдеане, да и ты, готов биться об заклад, изрядно наделала там шуму, пока прорывалась под Холмы. Огненный змей силен, как никогда, и ни за что не упустит такой шанс повлиять на ситуацию наверху. Кстати, о ситуации наверху… — вспомнил Ланс и опять начал чернеть. — Судя по количеству кресел в комнате, здесь был целый совет. Но пошла за мной почему-то ты.

Я переглянулась с Марком.

— Давай сама, — капитулировал он и занял свободное кресло, предоставив мне возможность вольготно расположиться на кровати.

Но я вместо этого обошла их и достала потрепанный ежедневник. Перелистнула страницы, выстраивая события последних недель в хронологическом порядке, и машинально поинтересовалась:

— Ланс, когда Таби обратилась к тебе за помощью?

— Недели три назад, — рассеянно пожал плечами он.

— Что ты делал в монастыре? — Я достала ручку и вывела сегодняшнее число.

Ланс скосил взгляд на Марка. Талбот весь превратился в слух, и будущего короля это явно не устраивало.

— Я выложу весь расклад так или иначе, — спокойно пообещала я. — А вы с Марком дополните. Сейчас не время для тайн и секретов. Обстоятельства складываются так, что справляться с ситуацией придется, опираясь только друг на друга.

Марк поморщился, но вынужденно кивнул. На лице у Ланса ясно обозначилось, что он думает о такой поддержке, но будущий король все же доверился: должно быть, привык за минувшие полгода, что у меня на руках всегда на пару-тройку козырей больше.

— Я искал лазейки в монастырскую библиотеку, — признался он. — Нужно было кое-что прояснить.

Под перекрестьем испепеляющих взглядов Ланс обреченно выругался и снизошел до подробностей:

— Помнишь, как назвал тебя Хикаи-Токалль?

— Кохон-тви? — напрягла я память — и тут же вывела незнакомые слова в ежедневнике, не слишком-то доверяя своей перегруженной голове.

— «Сила и слабость», — хмуро перевел Ланс, скрестив руки на груди. — Древнее наречие фейри. Это что-то вроде… Марк, тебя не терзает ощущение, что ты тут свечку держишь?

— Я им наслаждаюсь, — мрачно сознался он, несмешной пародией застыв в той же позе, что и его будущий король. Они даже смотрели друг на друга одинаково — исподлобья, недовольно, сердито — так, что ощущение иллюзорного подсвечника в руке начало преследовать меня саму. — Так что значит эта «сила и слабость»?

Ланс предпринял еще одну попытку просверлить талбота взглядом, не преуспел и отвел глаза.

— В присутствии Лави я становлюсь сильнее, — сказал он, наконец. Вид у него при этом был такой опасливый, будто неосторожное слово могло изрядно покусать зазевавшегося короля. — А когда ее рядом нет, — наоборот. Полагаю, началось это чуть позже нашего знакомства. Не могу сказать точно, я заметил не сразу. Я приложил все усилия, чтобы выяснить, что происходит. К сожалению, в библиотеке монастыря ничего на нужную тему не оказалось, и о механике явления я узнал только от тетушки. Зато в Алдеане мне повстречалась Таби. Она видела меня на объявлении о розыске и подумала, что я смогу помочь ей решить проблему с ее одаренными детьми.

То, как быстро он перескочил на тему малолетних магов, скрывавшихся от призыва на военную службу, насторожило не только меня. Но Марк, похоже, чувствовал, что ходит по краю, и вытягивать из будущего короля «механику явления» не стал.

— Прости, Марк, — ровным голосом повторил Ланс. — Я не говорю, что Памела пошла на сделку с Хикаи-Токалль и по личной инициативе перебила сотню человек. Огненный змей — не ее покровитель. Ее первенец обещан в услужение на Медоносные луга. Но сам факт, что с ней не спешат разделаться…

— …может значить, что отравить хотят еще и тебя, — поспешно встряла я.

— И это тоже, — признал Ланс и, словно ему отключило инстинкт самосохранения, упрямо добавил: — Но она вполне может быть одной из заговорщиков.

— Ты… — Марк, кажется, все-таки дозрел до кулачных аргументов, невзирая на королевское крыло поперек дороги, и я схватила его за запястье, не позволяя наделать глупостей.

— Мы ничего не можем утверждать наверняка, — напомнила я. — Это всего лишь версия. Причем, стоит отметить, не слишком правдоподобная. Не думаю, что женщина-маг упустила бы шанс договориться со своим покровителем, а не помогала кому-то там, посвященному Хикаи-Токалль. Лучше помоги вывести, кем должен быть настоящий глава заговора.

Марк, помедлив, снова сел и прочно отгородился от нас скрещенными руками.

— Он не один, — уверенно сказал талбот. — Чтобы ухитриться повлиять на корпус Крыльев, леди Форкуад, герцогиню Тар-Рендилль и одновременно — теневых людей Арвиали, одного человека недостаточно. Есть еще кто-то, кто выиграет от этого убийства не меньше, чем искомый высокопоставленный ублюдок.

— Кто-то из наших, — севшим голосом закончила я, излишне отчетливо поняв, что чувствовал Марк, когда Ланс начал намекать на возможную вину Памелы.

Кто-то из наших. Из тех людей, что каждый день здоровались со мной, получали задания, выполняли заказы. Радовались удачам вместе со мной, танцевали на помолвке Брианны и тайком смеялись над гнусной харей на гобелене Витора…

Кто?

Джун с его физиогномическими талантами? Элиза, вхожая во дворец? Рин, у которого так или иначе отметилась вся Арвиаль в разной степени подпития? Невезучий Черный Кай?.. У всех людей, что работали со мной, так или иначе имелись связи с аристократией. Каждый мог выиграть — на шантаже, с помощью высокопоставленного друга или удачного брака.

С кем из теневых я готова расстаться? Признать его убийцей и поставить на нем крест?..

— Марк, управление выяснило, кто именно напал на грузовик Брайвенской ткацкой фабрики? — слабовольно спросила я, не желая даже предполагать, кто именно мог организовать все это.

— Управление полагало, что ты, — хмыкнул талбот. — Твои люди. Слишком хорошо организованное нападение. Грабители знали, в какое время грузовик уйдет с ночной стоянки, учли, что отрезок дороги от Брайвена до Арвиали ремонтируется, а объезд организован через Шагреневый мост, который заливает во время сильных дождей — так что водитель будет вынужден дать крюк вокруг Арвиали и въехать с другого конца города…

— С полным кузовом шелка — через Годиль? — усомнился Ланс.

— У него не было выбора, — не своим голосом констатировала я. — Шелк заказали слишком поздно, до приезда короля оставались считанные дни. Водитель не мог позволить себе ждать, когда спадет вода.

— А Годиль просто создана для засад, если знать, какие из домов необитаемы, — сказал Ланс — и заметил, как мы с Марком обменялись многозначительными взглядами. — Лави, ты о чем-то умолчала.

Я потерла ладонями лицо, словно это могло помочь привести в порядок мысли и изложить события так, чтобы будущий король не начал правление с показательной порки.

— Когда ты начал действовать на нервы князьям под Холмами, их настроение весьма ярко проявилось и наверху, — сообщил Марк, не проникнувшись моими умственными страданиями. — Началось землетрясение. Администрация приказала растянуть городские защитные плетения по периметру наиболее густонаселенных районов Арвиали, чтобы гнев фейри ничего не разрушил. На Годиль длины заклинаний не хватило. Когда Лави узнала об этом, она бросилась к герцогине и выпросила защитные плетения у нее. Теперь жители Годили родную мать заложат, если Лави попросит!

Ланс недобро сощурился и подался вперед, стиснув почерневшими пальцами подлокотники кресла.

— И что же герцогиня попросила в обмен на свою неслыханную щедрость?..

Именно таким — смертоносный туман крыльев за спиной, хищная поза, когтистые ладони, недобрый взгляд и черные зубцы, выползшие на лицо — Ланс Аделард Далеон-Тар и предстал перед Витором, без стука распахнувшим дверь.

— Вот ты где, звезда утренних новостей! — возмущенно громыхнул маг — и осекся, осознав, кто сидит в моей спальне. Брианна выглянула из-за его плеча и в шоке зажала руками рот, заталкивая обратно испуганный возглас.

Я сжалась в кресле и обреченно зажмурилась, но тут же снова открыла глаза, потревоженная близким движением.

Ланс поднялся на ноги. Крылья проскользили сквозь спинку кресла, на удивление не причинив ей никакого вреда, развернулись во всю ширь, упершись туманными кончиками в противоположные стороны; тени рванули к своему покровителю изо всех углов, точно псы, радующиеся возвращению хозяина. Чернильные узоры, уже не скрываясь, выползли на смуглую кожу, превращая поджарую человеческую фигуру в неведомое морское чудовище, коронованное червонным золотом волос…

— А я-то думал, что толпа внизу собралась из-за Лави, — обескураженно пробормотал Витор и, втащив ошарашенную Брианну в комнату, с громким щелчком закрыл дверь. Тут же стало тесно и душновато.

— Толпа? — Марк тоже выбрался из кресла, чтобы опасливо выглянуть за окно. Судя по лицу, увиденное его не слишком вдохновило. — М-да… кажется, Ваше Величество, вы опаздываете на коронацию.

Его Величество наградил нерадивого подданного тяжелым чернильно-черным взглядом.

— Сначала — дело, — отрезал он. — Побрякушки — потом. Брианна, подойди.

Сестренка вся сжалась. Испуганный взгляд метался с моей макушки на непривычно (и чрезвычайно негармонично) блондинистого Марка, против воли соскальзывая с крылатого монстра — хотя он, казалось, одним своим присутствием заполнил всю комнату.

— Бри, — негромко окликнула я. — Сделай, как он говорит. Уши я ему потом откручу.

Будущий король пресек попытку наплевать на субординацию предельно просто — положил расчерченную чернильными узорами ладонь мне на макушку, запустив пальцы в волосы. Я отозвалась на прикосновение мгновенно — колкой волной мурашек на спине и руках, жаром на коже, пропавшим голосом и разбежавшимися мыслями. А это стихийное бедствие в теле мужчины как ни в чем не бывало провело инструктаж, не убирая свою треклятую клешню, получило неуверенное согласие Бри и буднично коснулось ее головы.

Со стороны выглядело странно. Словно от его пальцев ударила золотая волна, пробежавшая вдоль каждого волоска, повторяя все завитки и кудряшки — и Брианна вдруг всхлипнула и начала заваливаться на Витора. Тот, к счастью, среагировал сразу же, поймав свою «невесту» — и поинтересовавшись:

— И что тебе мешало сделать это до того, как Лави полезла в уголовщину, лишь бы оплатить сестре помолвку?

Ланс насмешливо изогнул бровь, подчеркнутую многочисленными черными линиями. Сознаваться, что он знать не знал, как это делается, будущий король определенно не собирался, а потому выбрал вторую из приемлемых причин:

— Наплевав на свое инкогнито? То-то корпус Крыльев обрадовался бы!

— Он и сейчас чрезвычайно рад, — намекнул Марк.

Я устало поморщилась, массируя ноющие виски. Слишком много всего одновременно — и, похоже, проще не станет…

— Марк, побеседуй с подругами Памелы насчет ее сердечных привязанностей. Если намекнешь, что уже осведомлен, вызнать что-либо будет гораздо проще. Витор, передай, пожалуйста, Керен, что списки магов нужны не так срочно, как я считала, и свяжись с Ее Светлостью. Нам нужна усиленная охрана, чтобы доставить будущего короля во дворец. Ланс…

— Лави, — с тяжелым вздохом прервал меня он, — ты что, и будущего короля собралась строить в три шеренги?

Я смутилась и строить будущего короля прекратила. Витор угрожающе сообщил, что желает поговорить со мной наедине чуть позже, и честно ушел выполнять поручения. Марк дернулся было следом, но неуверенно оглянулся на пороге.

— Ты в порядке?

Мы с Лансом воззрились на него с одинаковым недоумением.

— Если ты обо мне, — осторожно сказала я, — то мне некогда быть не в порядке. А если о Лансе, то, прости, пора возвращаться к Величествам.

Кажется, он хотел сказать что-то еще — и даже начал подбирать слова, но осекся и, махнув рукой, вышел вон.

Я молча укрыла Брианну, набрала воды и оставила на прикроватной тумбочке. Ланс сосредоточенно наблюдал за мной, пока я хлопотала вокруг, убирая распотрошенную аптечку и задвигая освободившиеся кресла к стене, а потом, не выдержав, поймал за предплечье и притянул к себе. Я неуверенно покосилась на Брианну — нет, еще спит — и послушно забралась к нему на колени.

— Зачем ты сказал Марку, что Памела может быть вовлечена в заговор добровольно? — шепотом поинтересовалась я.

Когтистая ладонь на моем бедре чуть напряглась, притягивая меня ближе.

— Сколько канвы было в том грузовике? — поинтересовался Ланс вместо ответа.

— Не знаю, — я пожала плечами и перебросила ноги через подлокотник. — Основная часть была занята шелком, так что, думаю, не больше десятка-другого метров. Это не самый ходовой товар.

— Даже десяти метров хватило бы на пару сотен заклинаний, — заметил Ланс, принявшись медитативно распутывать мои волосы. — После заклинания, утопившего «Королеву Анну», и плетения, отравившего сотню гостей леди Форкуад, все еще остается сто девяносто восемь возможностей запасти ядовитые вышивки. Как думаешь, злоумышленники воспользовались бы ими или предпочли рисковать, держа в заточении приметного медового мага, которого разыскивает все управление и лично эмиссар герцогини?..

Возразить было нечего. Я замолчала, уткнувшись лбом ему в висок. Ланс сосредоточенно продолжал свой нелегкий труд по распутыванию моих просоленных волос. Он тоже ничего не говорил, но ни о какой тишине и речи не шло: с улицы доносился нарастающий рокот толпы, который то и дело перекрывали отдельные выкрики.

Я ничуть не удивилась, когда мое имя заорали одновременно с королевским — а вот Ланс замер, чуть сжав мой затылок пальцами.

— В обмен на заклинания для Годильского района герцогиня потребовала, чтобы я представила тебя знати на официальном прощании с королевской семьей, — призналась я, прикрыв глаза. — А до этого я по просьбе представителей Королевских Крыльев присутствовала на торжественном ужине в курортном особняке Тар-Рендилль на правах подруги Ее Светлости. Тебя не было слишком долго. Время не ждало.

— Вот как, — невыразительно произнес Ланс.

— В день похорон перед народом выступил и лорд Тадео-Тар, нынешний глава корпуса Королевских Крыльев. Он объявил, что ты коронуешься, когда будет раскрыто дело об убийстве и тебе не будет угрожать опасность. Общественность должна была думать, что ты тайно входишь в состав временного правительства, возглавленного герцогом Талион-Тар, и пережидаешь расследование в безопасном месте… но мы засветились. Тебе придется перебраться во дворец и короноваться как можно скорее.

— То есть герцогиня наплевала на все наши договоренности, сообщила, что наследник династии уже найден, и вдобавок втянула тебя в это болото, — слишком ровным голосом констатировал Ланс. — Теперь весь город в курсе, что ты связана со мной.

— У нее не было выбора, — быстро сказала я, чуть отстранившись, когда его крылья начали выразительно чернеть. — Вчера Его Величество должен был встретиться с послами Пилара, а Ее Величество — присутствовать на торжественном открытии музея мореплавания. Их смерть стало невозможно скрывать. А тут еще и шторм, гроза, землетрясение и проснувшийся вулкан… Ее Светлость предпочла пресечь панику и беспорядки на корню.

— Подставив под удар тебя.

— А кого еще? — удивилась я. — Не ждал же ты, что она сама сунет в петлю свою голову, когда у нее в распоряжении была моя?

Ланс с шипением выпустил воздух сквозь сжатые зубы. Пики чернильного узора выстроились посреди лба — не то короновав его морской чернотой, не то пытаясь проглотить беспокойного фейри целиком.

Я завозилась, оседлав его, и устроилась лицом к лицу, обняв за шею.

— Подозреваю, что первой твоей мыслью сейчас была перемотка времени назад, — доверительно сообщила я ему. — Так вот: ты этого не сделаешь. Я согласилась с леди Софией Канделарией, потому что не видела другого выхода, и поступила бы точно так же снова, даже если бы знала, что в результате ты озвереешь до полной потери человеческого облика. Поздно сожалеть о своих решениях. Тебе были нужны знания о фейри — ты их получил. Распоряжайся.

Ланс обнял меня за талию, притиснув к себе, и тяжело вздохнул.

— Пойдем со мной. — Он уткнулся лицом мне в грудь, отчего фраза прозвучала невнятно — но будто срезонировала со всеми костями, эхом прозвучав в подозрительно опустевшей голове.

— А гостиница? — искренне растерялась я.

Он рассмеялся, и не подумав отстраниться.

— Еще из-за теневых поволнуйся! У тебя есть сезонный администратор, есть Витор, есть Эва — без присмотра «Веточка» не останется.

— А ты — останешься, — ядовито предположила я.

Ланс прижался теснее и пристально уставился на меня снизу вверх — так, что усмешку я почувствовала кожей.

— Ты останешься, — пояснил он, и чернильные зубцы поползли выше, как живые.

Наверное, имело смысл напомнить ему, что королю полагается королева и что если уж король — необразованный ворюга, то хотя бы королева должна быть с головой на плечах. Одна из дочерей сэра Селти, леди Рейна София или какая-нибудь из фрейлин герцогини — да мало ли кто из высокопоставленных женщин подходил Лансу по возрасту? А на худой конец всегда есть леди Альта — пусть она и слишком юна, но ее с пеленок готовили к короне…

Но это я точно не была готова обсуждать, а потому клятвенно пообещала:

— Я больше не стану потакать герцогине, даже если останусь без присмотра. Мы с ней в расчете.

— Я и не о ней беспокоюсь, — заверил меня Ланс, скользнув пальцами вдоль моей спины вниз. — Пойдем со мной.

— Как у тебя все просто! — не выдержала я. — Ты хоть понимаешь, как на меня будет смотреть твоя будущая королева, если я в день твоей коронации выйду из почасовой гостиницы вместе с тобой?! Я готова тебе помогать, и теневые наверняка поддержат, но это… — я осеклась, перехватив его взгляд.

Ланс откинулся на спинку кресла, рассматривая меня так, словно впервые увидел — но руки все еще держал на моих бедрах, крепко стиснув пальцы, словно опасался, что я сбегу.

— Хочешь сказать, ты не поняла, почему полгода назад Его Величество вдруг пожелал найти своего бастарда, о котором не вспоминал почти тридцать лет, и мне сейчас придется все подробно изложить? — проникновенно поинтересовался он. — Вот так, не подготовившись, рядом с твоей спящей сестрой?

Я покосилась на кровать. Брианна лежала в той же позе, в какой Витор положил ее на постель — хотя сама она никогда не засыпала на спине.

— Какую гадость ты собрался мне сообщить, что тебя смущает присутствие Бри?

Ланс с невеселым смешком покачал головой.

— Помнишь, что случилось полгода назад?

Я неуверенно пожала плечами. Много всего, если вспомнить.

— Я встретил тебя. — Он еще крепче стиснул пальцы на моих бедрах, стоило мне нервно дернуться. — Я стал сильнее. Его Величество не мог этого не почувствовать. А поскольку мое существование само по себе было угрозой для законнорожденного сына, король сначала приказал Крыльям отыскать меня, а когда те не справились — объявил награду за мою голову. Не могу его винить, он пытался сохранить наследника…

— Хочешь сказать, я виновата в том, что произошло?! — возмутилась я.

Он держал меня так крепко, что это было больно, но, кажется, сам не замечал, сосредоточившись на том, чтобы не упустить мой взгляд.

— Хочу сказать, что виноватого мы еще найдем, — твердо пообещал Ланс. — А моя будущая королева будет смотреть на тебя с каким угодно выражением. Но только из зеркала.

— Сдурел?!

Будущий король выразительно дернул бровью, но соскочить со своих колен не позволил.

— Я фейри, Лави, — хрипловатым, будто простуженным голосом напомнил он — словно кто-то мог заподозрить в этом чернокрылом чудовище человека. — Мы становимся сильнее, когда влюбляемся.

Это «мы» по отношению к фейри и то прозвучало куда менее шокирующе. Ланс, косноязычно и иносказательно признающийся в любви, в мою картину мира вписывался гораздо хуже.

— Ты — кохон-тви, моя сила и слабость. Для фейри это свято. Только поэтому Хикаи-Токалль даже не пытался объявить тебя своей законной добычей и ни минуты не сомневался, что из вас с Марком я выберу именно тебя, — уже спокойнее продолжал Ланс, словно самое сложное было позади. — Он видел, как сильно ты нужна мне.

Он замолчал. Даже расслабил руки на моих бедрах, словно хотел показать, что теперь решение только за мной — а Его Величество больше не станет ни уговаривать, ни давить.

— Напомни мне, — жалобно попросила я, потерев ладонями лицо, — за что я тебя терплю?..

Глава 21. Двуликий

— Это самая дурная идея, которая когда-либо приходила тебе в голову, — с невольным уважением признала Брианна, поглядывая в зеркало поверх моей макушки.

Ей золотые кудряшки даже шли: кожа казаться светлее, черты лица — выразительнее. Удачнее всего метаморфоза сказалась на цвете глаз: теперь в их предгрозовой серости куда ярче проявились оттенки и полутона — слово солнце проглянуло сквозь сизые тучи.

А главное — это внезапное преображение ничуть не выбивало ее из колеи, позволяя концентрироваться на поставленной задаче. В данном случае — на последовательных и обстоятельных (но пока, увы, безуспешных) попытках соорудить что-нибудь приличное на моей голове. Волшебные волосы оказались тяжелее и жестче, и у них определенно имелось собственное представление о том, как им положено лежать. Причем если у Ланса они сами укладывались в художественном беспорядке, небрежно подчеркивая отцовские скулы и решительную линию подбородка, то у меня — привольно топорщились во все стороны, превращая голову в воронье гнездо.

— Ты меня недооцениваешь, — невозмутимо сообщил Ланс, рассеянно-привычным жестом убирая назад отросшую челку. Даже после близкого знакомства с королевской пятерней она изогнулась небрежной волной — и десяток стилистов не сумел бы уложить ее удачней.

— Она обо мне, — вздохнула я. — И она права.

Ланс обернулся через плечо, одарив нас широкой королевской улыбкой, но с подоконника так и не слез. Крики толпы, собравшейся вокруг «Веточки омелы», превратились в сплошной гул, от которого потихоньку начинало ломить виски.

— Меня там заживо съедят, — мрачно заявила я.

— Отравятся.

— Сиди смирно! — шикнула Брианна, стоило мне рыпнуться в поисках чего-нибудь тяжелого, пригодного для броска.

Ланс, несомненно, именно на это и рассчитывавший, повернулся к бушующей толпе спиной — и даже этот пренебрежительный жест у него вышел донельзя выразительным: сквозь прорехи в водолазке выглядывали геометрически правильные линии подкожных узоров, под лопатками собрались противоестественно густые тени от свернутых крыльев, а само движение было слишком плавным и текучим для человека.

Самое смешное, что он ничего не делал нарочно. Просто расслабился и позволил себе быть тем, чем всегда являлся.

— Лави, ты не забыла, где мы и кто в первую очередь мог прознать про наше возвращение? — усмехнулся Ланс. — У тебя под окнами сейчас — все теневые, с которыми ты работала, чей дом спасла во время землетрясения. Ну, может быть, пара десятков туристов затесалась. Но им совершенно не с чего желать тебе зла.

— Они могут ничего и не желать, а задавить массой просто от восторга, — справедливо заметила Брианна. — Витор вон выйти через главные двери не смог, пришлось через чердак пробираться! А это все-таки огненный маг, от которого все подсознательно шарахаются…

Спохватившись, я положила руки на талию (опускать голову все еще было чревато). Ланс перехватил мой взгляд и улыбнулся шире.

Святилищного пояса не было. Что-то подсказывало, что на сей раз я не найду его даже в самом темном и пыльном углу.

— Меня пропустят, — уверенно сказал будущий король. — А Лави я проведу.

— Удачи, — с сомнением пожелала Брианна и отступила. — Все. Сделала, что смогла, но потом тебе все равно придется менять стрижку.

— Как насчет налысо? — нервно хмыкнула я.

Брианна действительно сделала, что смогла: не стала призывать к порядку отчего-то завившиеся пряди у висков, а попросту выпустила их из кубышки, позволив свободно обрамлять лицо. Смотрелось очень неплохо, но недостаточно строго и официально, чтобы в таком виде можно было явиться во дворец.

Впрочем, если сделать скидку на то, что будущему королю вообще переодеться не во что…

Ланс гибко спрыгнул с подоконника, ухитрившись не потревожить тонкие занавески, и протянул мне руку. Солнечный свет короновал его червонным золотом, разрисовал фигуру контрастными тенями, вторя подкожным чернильным узорам; даже сейчас, потрепанный и обожженный, шелликотов ворюга был слишком хорош.

И в скидках на порванную водолазку, увы, не нуждался.

Я послушно вложила пальцы в его ладонь. Чернильные узоры дрогнули, карабкаясь выше, словно давая ему шанс притвориться обычным человеком — но он им, разумеется, не воспользовался.

— Пойдем, моя королева.

Оставалось только надеяться, что насмешка в его голосе относилась к ситуации в целом, а не к моему встрепанному виду.

Охрана уже ждала нас внизу. Десяток хмурых вояк — опытных, натасканных — при виде своего будущего короля состряпал подозрительно постные физиономии и дружно опустился на одно колено, хотя присягать на верность было еще рановато. Ланс кивнул им так снисходительно, словно перед ним каждый день кто-нибудь бухался на колени. Самый хмурый из десятка тотчас поднялся, чтобы отрывисто представиться и начать коротко и предельно уважительно излагать, каким именно образом планируется доставить Его Высочество во дворец целым и невредимым.

Высочество и слушать не стало.

— Никаких защитных плетений, — покачал головой Ланс. — Люди должны видеть, что будущий король рядом и ему нечего бояться. Идите в двух шагах за мной. Разгонять никого не понадобится.

— Ваше Высочество, при всем уважении…

— Верьте мне, — улыбнулся Ланс.

Я с любопытством высунула нос из-за его плеча. Вояка выглядел так, словно его стукнули пыльным мешком — только вот пыль оказалась золотой и изрядно просыпалась на жертву. Не такой ли очарованной дурехой смотрелась я сама, когда Ланс просил ему поверить?..

— Как прикажете, Ваше Высочество, — покорно кивнул телохранитель.

Ланс одарил его еще одной улыбкой и прошел к дверям гостиницы. Временная администраторша проводила его затравленно-восторженным взглядом, не рискуя высовываться из-за стойки. Парадный вход заперли сразу, как только число желающих увидеть короля перевалило за первый десяток, но ей явно хватило и его — а то, что творилось на улице сейчас, и вовсе повергало ее в ужас.

Не то чтобы я ее не понимала, но у меня уже не оставалось времени на раздумья и шок — Ланс остановился только на мгновение, чтобы предложить мне чинно опереться на его локоть, и уверенно откинул засов в сторону.

Двери открылись с душераздирающим и совершенно несолидным скрипом.

Люди стояли сплошной стеной. Загорелые и бледные, потрепанные жизнью и совсем юные, разодетые для выхода и расхристанные, словно только что из постели, — с одинаковым шоком, неверием и восторгом на лицах. Улица оказалась настолько запруженной, что ни о каком транспорте не могло быть и речи.

Но Ланса это ничуть не смутило. Он шагнул через порог, увлекая меня за собой, и толпа вдруг расступилась перед ним, образовав крошечный кружок свободного пространства — ровно столько, чтобы мы сумели выйти из гостиницы. Я заставила себя выпрямиться и призвала на помощь все свое самообладание, чтобы на лице не отразилось ни тени того страха, что снедал меня изнутри. Никогда еще не видела столько людей разом — и отчего-то была уверена, что нас банально задавят, стоит только вожделенному королю явить свой сиятельный лик.

Вожделенный король широко и обаятельно улыбнулся и неспешно двинулся вверх по улочке, уводя вслед за собой меня — и все тот же крошечный кружок свободного пространства. За нами людское море снова смыкалось, дыша в спину королевским телохранителям. Никто не пытался ни подойти ближе, ни протянуть руку — огромная толпа, заполонившая улицу, застыла, и в экстатическом восторге на их лицах мне виделась древняя магия фейри. Та, что не требовала ни волос, ни мастеров, — словно сама суть волшебства неспешно шагала по раскаленной брусчатке, приковывая взгляды и вышибая дух, повергая в ступор…

Лансу не понадобилось ни размахивать смертоносными крыльями, ни ужасать чернильными пиками подкожных узоров. Но сейчас никто не принял бы его за человека.

И, кажется, никто не принимал за него и меня.

В толпе то и дело мелькали знакомые лица. Томная Эва, прижавшаяся к очередному полезному кавалеру, Черный Кай, предусмотрительно держащийся чуть позади своей наставницы, Рин и Джун (кажется, оба поддатые), непривычно взъерошенная Элиза — все они смотрели на нас с одинаковым удивлением и восхищением, словно увидели впервые. Будто и не было месяцев совместной работы, не было успехов и неудач, скромных праздников и долгих тихих ночей, когда казалось, что вся эта затея с информаторскими услугами обречена на провал… словно каждый мой шаг отрезал наше общее прошлое и отправлял его в небытие.

Ланс никуда не спешил, но и не останавливался, вынуждая подстраиваться под его темп, и суматошно вьющиеся в голове мысли и наблюдения от этого становились только страшнее.

Впереди толпа постепенно редела, но расходиться люди не спешили. То и дело кто-то выглядывал из боковых улочек, застывал с уже знакомым выражением лица: экстаз пополам со ступором. Стоило нам пройти мимо, люди оживали — но вместо того, чтобы встряхнуться и заняться своими делами, принимались шагать за нами, приноравливаясь к походке Ланса.

К тому моменту, когда мы дошли до центральной площади, где исхитрился-таки приземлиться экипаж с гербом Тар-Рендилль, за нами выстроился длинный хвост торжественного шествия. Людское море превратилось в реку, в едином порыве направившись за спокойно улыбающимся чудовищем в человеческой шкуре…

Двумя чудовищами.

— В экипаж, — коротко велел Ланс, безошибочно уловив мой настрой.

Я чуть повернула голову. Боковое зрение размывало картину, но и его хватало, чтобы понять: наш «эскорт» растянулся уже на добрый километр, и люди продолжали прибывать. Ланс шел впереди, как крысолов из страшной сказки, и его сущность, его потусторонняя магия звучала над очарованным городом волшебной свирелью.

— Они все твои, со всеми потрохами, — еле слышно сказала я. — Дойдешь до дворца — и за тебя встанет вся Арвиаль. А следом за ней…

— Рад, что ты в меня веришь, — так же тихо отозвался Ланс, — но до дворца я не дойду. Придется ограничиться теми, кто здесь.

Я все-таки оглянулась в открытую — и поймала десяток телохранителей на том же восторженном ступоре, что двигал всем шествием. Когда Ланс приказывал верить — ему верили даже те, кто изначально и мысли такой не допускал…

— Как скажешь.

Разве могла я сказать что-то другое?

При нашем приближении оцепление вокруг экипажа на мгновение расступилось — и тотчас замкнулось за нашими спинами. Я еще успела увидеть, как суровые хранители правопорядка с шоком и восхищением оборачиваются нам вслед, делают шаг в общем ритме… а потом поспешно захлопнула за собой дверь.

Экипаж тотчас взмыл вертикально вверх. Ускорение впечатало меня в кресло, сердце ушло в пятки — я судорожно вцепилась в ремень безопасности, Ланс от неожиданности сбалансировал крыльями, добавив суматохи и неразберихи: смертоносные сгустки теней прошили насквозь и сиденье, и меня, на мгновение ослепив и лишив воздуха.

Снизу, должно быть, выглядело еще страшнее, потому что все человеческое море на улицах Арвиали в едином порыве ахнуло от ужаса, сбрасывая с себя чары, и наконец-то остановилось.

— Прости, — смущенно сказал Ланс и свернул крылья.

Я бессильно выругалась, поднеся руки к лицу, и с облегчением сползла вниз по сиденью, так и не пристегнувшись.

— Ты в порядке?

— Марк? — Я отняла ладони от взмокшей физиономии.

Что ж, это отлично объясняло специфическую манеру взлета. Марк в водительском кресле — стихийное бедствие почище Ланса…

— Разве ты не собирался опросить подруг Памелы? — поинтересовался будущий король.

Он отвлекся, пристегиваясь, и потому не видел, с каким сложным лицом повернулся к нему Марк.

— К леди Рейне и ее фрейлинам не так-то просто попасть на аудиенцию, — слишком ровным голосом отозвался он. — Мне пообещали выделить время завтра утром, а сегодня герцогиня приказала проследить, чтобы ты добрался до дворца целым и невредимым. Признаться, Ее Светлость не рассчитывала, что ты превратишь дорогу из гостиницы с почасовой оплатой в пропагандистский марш. Из «Веточки» обычно все-таки уходят, как бы это сказать… поскромнее.

«Женщины — особенно», — мысленно закончила я, но запретила себе опускать глаза. Марк ответил тяжелым пронизывающим взглядом.

— Они знают, кто я, — широко усмехнулся Ланс, пресекая игру в гляделки. — Его Величество очень постарался, чтобы каждая шавка в Арвиали была в курсе, кто такой Шустрый Ланс и сколько стоит его голова. У меня есть определенная репутация среди теневых, но остальные горожане до сих пор считали меня просто наглым ворюгой. Цеплять на себя корону, не предприняв ни единой попытки разубедить их, — все равно что сразу пожертвовать трон Талион-Тару.

— А Лави-то тут причем?! — все-таки прорвало Марка.

Ланс как-то странно повел лопатками — словно ему потребовалось физическое усилие, чтобы удержать на поводке тени, подобравшиеся вплотную к его спине, грозя вот-вот развернуться бесконтрольными крыльями. Я вдруг остро ощутила, что мы, в общем-то, висим в трех метрах над раскаленной и очень недружелюбной брусчаткой, и от падения нас удерживает только хрупкая скорлупка экипажа — весьма, стоит отметить, подверженная ржавчине и гниению.

— Полагаешь, еще можно было сделать вид, что я ни при чем? — скептически поинтересовалась я, скользнув пальцами по тыльной стороне ладони Ланса. — После выступления на похоронах Их Величеств и внезапной смены прически?

Ланс проворно развернул ладонь и переплел пальцы с моими. Марк отвернулся и резким движением сдернул ленты заклинаний с фиксаторов.

— Нет. Ты права. Но… — он осекся, тряхнул головой и решительно вытянул заклинание скорости.

Экипаж тронулся с места рывком, и я поспешно схватилась за ремень безопасности, выпустив руку Ланса.

Во дворце нас тоже встречали — правда, отнюдь не с восторгом.

Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы все высокопоставленные лица королевства собрались за пару часов и смиренно ждали некоронованного наследника престола где-нибудь на улице. Но чиновники и служащие, уже находившиеся во дворце, а также наиболее расторопные эмиссары успели оккупировать тот самый холл, где проходило торжественное прощание с жертвами массового убийства в особняке Форкуад.

Марк влетел в дворцовый парк, наплевав на все инструкции и правила. Ланс невозмутимо высадился прямо на ступени, мне пришлось обойти экипаж — потому, когда я поднялась, навстречу уже успела выскочить целая встречающая делегация. Те, кому по чину не полагалось торчать на дворцовой лестнице, высовывались из окон или демонстративно прогуливались по парку.

В просторном холле нас тотчас перехватила герцогиня Тар-Рендилль. Она присела в глубоком реверансе перед Лансом — и с благожелательной улыбкой приобняла меня за плечо, как старую подругу.

— Что вы творите?! — не прекращая улыбаться, прошипела она мне на ухо. — По плану король должен был прибыть тайно и появиться на людях только на коронации!..

— Сожалею, если чем-то нарушил ваши планы, Ваша Светлость, — с непередаваемой интонацией вклинился Ланс. — Увы, в мои собственные планы вторгся неучтенный человеческий фактор, и возможности соблюдать тайну у меня больше нет.

Судя по подозрительно постным лицам ближайших придворных, случайно (или не случайно) ставших свидетелями этого разговора, сомнений в том, кого именно будущий король имел в виду под «неучтенным человеческим фактором», никто не испытывал. Нарочито невозмутимая мина герцогини только подчеркивала сложившееся впечатление.

— Желание короля прежде всего, — заявила герцогиня и чуть присела, обозначая книксен — будто хотела напомнить, что Ланс еще не король.

Кажется, нужного впечатления во дворце наследник престола не произвел. Или и не пытался?

Я скосила взгляд и с трудом подавила желание выругаться.

Он действительно не пытался. Напротив, призвал на помощь все свои актерские навыки и магические штучки, чтобы мистическое обаяние фейри осталось там, на бурлящих улицах Арвиали, — а дворцу достался всего лишь оборванный ворюга с чернильными разводами на теле. Впечатление несколько портили золотые волосы, слабо фосфоресцирующие в прохладном полумраке, да черты лица, слишком сильно напоминавшие о покойном короле, чтобы не приковывать к себе внимание.

Выходит, Ланс хотел, чтобы во дворце никто не воспринимал его всерьез. Для того и явился в дырявой водолазке, взмокший после получасовой прогулки по душной жаре высокого сезона, потому и начал с порога пререкаться с влиятельной герцогиней… зачем? Решил перетянуть внимание заговорщиков с «союзников» на себя?

Вывести меня из-под удара.

Выставить себя слабым, уязвимым и незначительным. Что будет значить королева, если законный король не удержит трон?..

Для полноты картины, конечно, стоило бы рассориться еще и со мной — но я была нужна ему рядом, не то в качестве моральной поддержки, не то вместо мистического усилителя его магии. А вот с герцогиней можно и поцапаться…

Я с силой сжала пальцы на его предплечье, без лишних слов намекая, что за эту самодеятельность он еще поплатится. Мог бы хоть предупредить!

Ланс ответил сияющей улыбкой и перевел взгляд на герцога Талион-Тара, невозмутимо дожидавшегося своей очереди. Леди София Канделария отступила в сторону, и в ее напускной покорности мне примерещилось едва скрываемое злорадство.

— Ваше Высочество, — чуть поклонился Лансу лорд Остальд Талион-Тар. — На данный момент я возглавляю Временное правительство Далеон-Тара и хотел бы обсудить с вами ряд вопросов по передаче дел, как только вы сочтете возможным. Сейчас для вас подготовлены комнаты покойного короля, где вы сможете отдохнуть с дороги. Я пришлю своего секретаря, чтобы вы смогли составить расписание на ближайшие дни.

Меня герцог проигнорировал. А я вдруг вспомнила, ради чего прежний король дал добро на помолвку своего наследника и старшей дочери Остальда.

Стоит Лансу объявить, что он не станет жениться на невесте своего покойного брата, как вопрос о независимости герцогства Талион снова встанет ребром. Веселенькое же начало правления ему предстоит…

— Благодарю, — так нейтрально кивнул Ланс, словно подозревал, какие неприятности может доставить ему собеседник. — Секретарь будет весьма кстати. Кроме того, я хотел бы видеть лорда Нелота Тадео-Тар и церемониймейстера. В отдыхе пока нет нужды. Полагаю, кабинет Его Величества пустует?

В лице герцога не дрогнул ни единый мускул, словно его каждый день какие-нибудь оборванцы да гоняли, как лакея.

— Вас проводят, Ваше Высочество.

Кабинет Его Величества располагался в другом крыле, и нам пришлось изрядно поплутать по дворцовым переходам. Кажется, Ланс выбрал помещение исходя из необходимости попасться на глаза как можно большему количеству людей — и если прислуга провожала его остекленевшими от восторга глазами, то придворные едва справлялись с брезгливым недоумением. Но, что примечательно, на меня никто не обращал внимания — вне зависимости от реакции на будущего короля.

— Зачем? — безнадежно поинтересовалась я, когда незнакомый мужчина в расшитой ливрее с поклоном закрыл за нами дверь искомого кабинета. — Ты же не рассчитываешь, что обо мне забудут, как по мановению волшебной палочки?

— Ну, вообще-то было бы здорово, — на полном серьезе заметил Ланс, осматриваясь. — Но нет, рассчитываю я на несколько другой эффект.

Окно кабинета выходило на дворцовый парк. Мощеные дорожки, окруженные аккуратно подстриженными розовыми кустами, сбегались к изящной беседке, увитой плодоносящей лозой. Судя по ухмылке Ланса, ему тоже пришло в голову, что оттуда до невозможности удобно стрелять виноградными косточками в праздношатающихся дам. Словно возжелав рассмотреть предполагаемый блокпост повнимательнее, будущий король уселся на подоконник — а мне милостиво указал на глубокое кресло с массивными подлокотниками.

— Это же… — я нервно сжала пальцами спинку кресла для посетителей — куда менее внушительную. — Ланс…

— После всех твоих действий и решений никто не поверит, что ты ничего из себя не представляешь, — спокойно заметил Ланс. — Зато меня не видел почти никто. Народ на улицах, возможно, и пошатнулся в своей уверенности, но для аристократии я по-прежнему всего лишь очередной воришка. Те, кто сейчас придет сюда, будут искать способ привязать ко мне ниточки, чтобы потом дергать за них со всем возможным комфортом.

— И ты хочешь показать, что их к тебе уже привязали, — мрачно поддакнула я.

Он подначивающе улыбнулся.

— Скажешь, это неправда? — и тут же посерьезнел: — Не только это, на самом деле. Я хочу, чтобы считаться начали в первую очередь с тобой, а не с герцогиней Тар-Рендилль.

— Ты ее в чем-то подозреваешь? — не поняла я.

Ланс распахнул окно, повернулся боком к дворцовому парку и повелительно кивнул на королевское кресло.

— Не то чтобы у меня есть основания… — он передернул плечами — слишком резко, словно у него вдруг зачесались крылья — и отрешенно уставился на дворцовый парк. — Но вообще-то от смерти моего отца выиграла только она. Что бы там ни думал Марк, Талион-Тар в результате получил очередной повод для беспорядков в своем герцогстве, занял почетную должность козла отпущения, на которого повесят все ошибки Временного правительства (а они будут, поверь) и потерял высокопоставленного жениха для своей дочери…

— Думаешь, потерял? — не удержалась я.

— Потерял, — с нажимом произнес Ланс, резко утратив интерес к природным красотам. — Садись в шелликотово кресло, Лави.

Я непреклонно скрестила руки на груди и осталась стоять. Будущий король с нескрываемой досадой взъерошил себе волосы на затылке и все-таки признался:

— Марк — прежде всего человек герцогини. Если он и рассматривал возможность ее предательства, то ни за что не озвучил бы ее. И даже будучи уверенным, что именно леди София стоит во главе заговора, остался бы на ее стороне, потому что в этом случае Ее Светлость должна знать, где сейчас Памела. Это прекрасно объяснило бы, почему мы до сих пор не нашли ее труп: как залог верности эмиссара Памела Ар-Нарилль незаменима, — безжалостно сказал Ланс и, поморщившись, добил: — Особенно после того, как Марк так бездарно раскрыл все свои симпатии. Кто бы мог предположить, что ты станешь камнем преткновения в вопросах государственной важности не из-за теневой стороны своей работы, а благодаря симпатичному личику? Как бы то ни было, я при всем желании не смогу вывести тебя из игры. Сейчас ты — сила, с которой уже считается добрая половина страны… и, если начистоту, тебя это всецело устраивает.

Я открыла было рот, собравшись возразить… и закрыла. Ланс понимающе подмигнул.

— Единственное, что тебя останавливает, из-за чего ты готова остановиться и уйти в тень, — это Брианна. Но она как раз в безопасности, помолвлена и защищена от Огненного змея. О ней знают только теневые, но после землетрясения в Годили даже самые циничные не станут использовать в махинациях любимую сестру той самой Лави Ар-Фалль. А сама ты взвоешь от тоски и рутины, если тебя оставить в стороне от основного действа… или, того хуже, перетянешь основное действо из дворца на улицы Арвиали, как это уже было с Годилью. Так что, — он снова указал на кресло, — почему бы не решить все проблемы с твоей излишней заинтересованностью и чрезмерной активностью превентивно? Пусть все видят, кто ты есть и чего от тебя ждать. А за тобой — не видят меня.

Он улыбался — широко и беззаботно, как со всех объявлений о розыске. Слишком обаятельный, слишком совершенный для простого смертного, противоестественно привлекательный даже сейчас — вымотанный до предела, потрепанный и категорически не вписывающийся в строгие дворцовые интерьеры. Он сидел боком, упираясь в оконный откос согнутой ногой и свободно свесив другую. Немного сутулился — но и это не скрадывало ни отточенную веками аристократическую породу, ни небрежную текучесть позы.

Красивый.

Вот, значит, какую роль он выбрал для себя. Прекрасный принц, во всем блеске сказочного идиотизма сделавший предложение простолюдинке, пленившись ее синими очами, нежными ланитами и прочим суповым набором.

По сценарию сказки простолюдинке следовало сделать ответную дурость — согласиться. А восторженным зрителям — взять и поверить, что прекрасный принц действительно потерял сон и покой, а вовсе не намерен использовать простолюдинку в качестве удобной ширмы, спрятаться за ней, как ядовитая мурена в темной морской расщелине…

Мало ли их было, наивных любителей сказок, обманувшихся этой беззаботной улыбкой и нарочитым отсутствием манер?..

Я молча опустилась в королевское кресло, и вдруг оказалось, что оно подходит ко мне, как правильно подобранная деталь конструктора. Все просиженные выемки вдруг пришлись точно туда, куда нужно, позволяя расслабить напряженную спину — и в то же время не давая ей сутулиться. Я положила расслабленные руки на подлокотники и поняла, что никакая сила не заставит меня сдвинуться с места. Даже если его попытается занять законный хозяин.

— Я в тебе не сомневался, — с усмешкой заверил Ланс.

Я наградила его недружелюбным взглядом.

Наверное, на самом деле я терпела его именно за это. Он подходил ко мне, как это шелликотово чужое кресло, слишком дорогое и явно не соответствующее статусу, — но подходил. Знал, что мне нужно, как поддержать, чем помочь — и когда отойти в сторону, не мешаясь под ногами.

Как бы мне ни льстило желание Марка защитить меня, как бы ни грело душу его беспокойство о моем комфорте — позаботиться о себе я могла и сама. А вот этого треклятого понимания, когда партнер едва ли не лучше меня знает, что я сделаю в следующий момент и как повернуть все так, чтобы в выигрыше оказались все, — именно его мне не хватало больше всего.

— Как ты смотришь на то, чтобы приблизить ко двору Томную Эву? — поинтересовалась я, скользя взглядом по широкой столешнице.

— Полагаю, она произведет фурор, — весело признал Ланс. — Но я бы повременил с кадровыми перестановками. Пусть расслабятся и покажут, кто на что способен. Чистками займемся потом. А пока ты вполне можешь привлекать Эву к делу на прежних основаниях. Держу пари, сейчас все твои информаторы трясутся из-за необходимости искать нового скупщика!

— Им не понадобится, — задумчиво сказала я, покачав головой. — По крайней мере, пока. Не вижу смысла доверяться корпусу Крыльев.

Ланс невольно фыркнул.

— Меня не оставляет ощущение, что я сотворил монстра, — сообщил он. — И минуты не прошло, как ты заняла это кресло, а я уже чую ветер глобальных перемен.

— Ага. Только это ты сидишь у открытого окна.

Будущий король одарил меня сияющей и слишком зубастой улыбкой — и повернулся на стук в дверь. Я выпрямилась в чужом кресле.

Игра началась.

Глава 22. Преемник

Секретарь герцога Талион-Тар оказался вышколен отлично: обнаружив в королевском кресле взъерошенную девицу, а собственно короля — чудом не вываливающимся из окна, мужчина и глазом не моргнул. Только сглотнул как-то нервно, заставив меня забеспокоиться (не мальчик уже!) — и тотчас поклонился куда-то в пространство точно посредине между нами, не позволив себе отклониться ни на градус.

— Ваше Высочество, госпожа… меня зовут Николас Тар-Сальвадо, я приставлен к вам в качестве временного секретаря, пока вы не назначите постоянного работника на это место, — с каждым словом его голос звучал уверенней и спокойней: выбитый из колеи мужчина стремительно возвращал душевное равновесие, цепляясь за привычную работу.

Самообладание на грани фантастики. Я заинтересованно задрала бровь.

— Первоочередные вопросы? — Я указала ему на секретарский стол.

Он заговорил сразу, еще даже не раскрыв принесенную с собой папку:

— Прежде всего новости для народа, госпожа. Пресс-служба дворца настаивает на немедленном заявлении, поскольку появление Его Высочества, — почтительный наклон головы в сторону заухмылявшегося принца, — было чрезвычайно эффектным и вызвало определенный резонанс. Уже сейчас перед воротами дворца собралось около двух тысяч человек. Полагаю, прежде всего их волнует коронация и дальнейшие планы Его Высочества.

Подлокотники под пальцами успокаивали прохладой дорогой обивки. Я ухитрилась ни разу не повернуть голову в сторону принца, словно меня и правда ничуть не волновало, что он думает о своих дальнейших планах.

— Сколько времени необходимо на подготовку к коронации? — поинтересовалась я. — По минимуму. Без пышных гуляний и фейерверков, страна все еще в трауре.

Николас все же стрельнул глазами мне за плечо, но, убедившись, что Его Высочество проявляет гораздо больше интереса к парковой беседке, нежели к своей коронации, уверенно ответил:

— Не меньше трех дней, госпожа. Гости из соседних государств никак не успеют прибыть в Далеон раньше, кроме того, торжественный выезд двора…

— Коронация состоится здесь, в Арвиали, — перебил его Ланс.

Я согласно кивнула: еще не хватало мчаться в пасть столичным акулам, оставив убийц королевской семьи за спиной!

— Все королевские регалии на данный момент хранятся в столичной сокровищнице, — возразил Николас. — Если позволите, Ваше Высочество, замечу, что было бы неразумно…

— Их не тронут по дороге, — на этот раз его перебила я. — Пошлите кого-нибудь в курортный квартал, мне нужен Болтливый Джун. Он обеспечит дополнительные меры безопасности.

Ланс поспешно отвернулся, пряча ухмылку. Я с трудом сдержалась, чтобы не пригрозить ему кулаком.

— Тогда регалии будут в Арвиали уже завтра, и коронацию можно будет провести… — я оценила вселенскую скорбь на лице секретаря, быстро строчащего что-то в своей папке, и закончила: — Послезавтра.

Возражений не последовало, хотя я могла поклясться, что седых волос у Николаса за последние десять минут прибавилось изрядно.

— Что до дальнейших планов Его Высочества, — я запнулась, сообразив, что планы Ланса решительно не понравятся ни военной клике, ни жрецам, и сообщать о них нельзя, пока он не усядется на трон попрочнее, — полагаю, не имеет смысла говорить о радикальных переменах, не разобравшись в текущей ситуации. Упомянем славные дела покойного короля и заверим, что сохраним все самые лучшие решения.

Секретарь снова приподнял голову, но никакого протеста со стороны принца не уловил и снова согнулся над своей папкой.

— Кто возглавляет дворцовую пресс-службу? — поинтересовалась я.

— Леди Исабель Крус-Тар, госпожа.

Я не удержалась и полезла за собственным ежедневником. Ухмылка Ланса стала шире.

— Если она будет достаточно расторопна и успеет представить текст до вечера, можно будет заснять официальное заявление уже сегодня, — вставил он, заглянув мне через плечо. — Передайте ей основные идеи немедленно, Тар-Сальвадо, и распорядитесь, чтобы для госпожи Ар-Фалль подготовили покои. Она останется во дворце. Кроме того… лорд Тар-Джунне успел дать название своему тримарану?

«Яхта-то тут причем?!» — крупными буквами вывела я. Ланс одарил меня на редкость гадостной улыбкой, сияющей и ласковой.

— Я уточню, Ваше Высочество, — покорно ответило сбитый с толку секретарь.

— Лучше пригласите сюда самого лорда, — велел принц. — Все же коронация — торжество, которое бывает раз в жизни, и парой проходных фотографий в газетах дело не обойдется. Но бал и фейерверк действительно будут выглядеть неуважением к памяти моего отца. А вот прогулка на яхте — особенно если она все еще безымянная — станет достойным поводом собрать цвет аристократии, предъявить неоспоримые доказательства моей принадлежности к королевской династии и должным образом осветить событие.

— Как прикажете, Ваше Высочество, — согласился Николас и снова черкнул что-то в своей папке.

Кажется, Ланс в его глазах уже выглядел совершеннейшим самодуром, так что я поспешила вставить свое слово:

— Его Высочеству понадобятся документы с ревизии, проведенной герцогом Талион-Тар, — добавила я, пока Николас не ушел выполнять указания. — А через четверть часа после прихода лорда Тар-Джунне потребуется визит главного казначея. Кто занимает этот пост?..

…Мой ежедневник закончился уже через час. Для того, чтобы вникнуть в дела королевства, почти неделю обходившегося без законного правителя, требовалось что-то посерьезнее, чем оставшиеся восемь листов. А невозмутимый Николас Тар-Сальвадо продолжал строчить в своей грозной черной папочке, в которой, казалось, вообще не иссякала бумага.

— Закончим на сегодня на этом, — сказал Ланс, заметив, что имя и должность придворного церемониймейстера я записала уже в самом низу форзаца. — Пригласите следующего посетителя.

Секретарь вышел, не забыв почтительно поклониться пространству между мной и Лансом (на сей раз — явно тяготея в мою сторону), и будущий король с наслаждением, потянулся, звучно чем-то хрустнув. У меня до боли затекли плечи, и я откинулась на волшебную спинку кресла, проникаясь к нему все большей симпатией. Поспешно выпрямилась — в дверь уже стучали.

К моему удивлению, это оказался вовсе не Нелот Тадео-Тар и даже не церемониймейстер.

Посетительница присела в глубоком реверансе, скромно склонив светловолосую голову — украшенную тонкой сапфировой диадемой, которая стоила дороже всех моих украшений, вместе взятых (даже если их продавать собственно со мной в комплекте). Темные камни подчеркивали экзотический цвет глаз и идеально гармонировали со сложным платьем. Ничего вульгарного или излишне вызывающего — даже неглубокое декольте скрывалось под тонким кружевом. Но, тем не менее, весь ее облик взывал к инстинктам столь глубинным и низменным, что я — как обычно, увы — остро ощутила собственное несовершенство, а Ланс, собравшийся было снова позировать в роли увлеченного природой идиота, встрепенулся и бесчестно обделил вниманием прекрасную парковую беседку.

— Гвен, — удивленно произнесла я, едва справившись с придавившей меня типично женской завистью, — я думала, ты в герцогстве Талион.

— Остальд переехал во дворец, — опустив густые ресницы, сообщила шелликотова прелестница. — А леди Нина Марита осталась в курортном особняке Талион-Тар. Я сочла возможным последовать за Его Светлостью.

Ланс одарил меня насмешливой улыбкой и демонстративно прочистил горло. Я все-таки показала ему кулак.

— Ваше Высочество, — мрачно сказала я ему, — познакомьтесь с госпожой Гвен Ар-Вунри, фавориткой герцога Остальда Рамона Талион-Тар.

Гвен чуть повернулась к нему — и по широкой полосе ее святилищного пояса словно перекатилась волна чистейшей черноты. Тиггирн На-Мара ждал ее не позднее следующей весны.

— Простите за дерзость, Ваше Высочество, — сдержанно произнесла Гвен. — Я подумала, что вы сочтете необходимым знать… леди Нина Марита ожидает мальчика. У герцогства Талион-Тар уже этой осенью появится новый наследник.

— Да, я видела леди Нину на ужине у герцогини Тар-Рендилль, — озадаченно кивнула я. — Правда, думала, что срок уже подходит, а до него еще два месяца… а что с того, что это мальчик?

— Это значит, что у Талиона после смерти Остальда будет герцог, а не герцогиня, — пояснил Ланс, с расчетливым интересом рассматривая посетительницу. — Леди Альту так или иначе выдадут замуж, но только в случае наличия брата, прямого наследника, она перейдет в семью супруга. Герцогство Талион по-прежнему будет настаивать на независимости, даже если первая дочь Остальда войдет в королевский дом.

Я заставила себя отстраниться от мысли, что Ланс вообще рассматривал такую перспективу, и устало потерла ладонями лицо. Значит, еще и проблема с герцогством…

— И времени у нас в лучшем случае — до осени, а в худшем… — Ланс осекся, сообразив, что вышел из образа, а Гвен вовсе не обязательно узнавать раньше всех, кто (и когда) станет королевой.

— Спасибо, Гвен, — вздохнула я. — Это действительно важно.

Она изящно склонила голову, принимая благодарность, почтительно присела и вышла, оставив за собой тонкий шлейф ненавязчивого цветочного аромата. Ланс гнусно ухмыльнулся в ответ на мой возмущенный взгляд, но сказать ничего не успел — лорд Тадео-Тар наконец-то дождался своей очереди и спешил доложить о ходе расследования. Я растеряла остатки робости, залезла в ящик стола и вытащила оттуда стопку чистой бумаги — вместо закончившегося ежедневника.

Вереница посетителей растянулась до самой ночи. Поправ все мыслимые и немыслимые приличия, мы поужинали прямо в кабинете, не отрываясь от препирательств с церемониймейстером, который упорно требовал устроить в честь коронации полноценный прием — для появления на котором, разумеется, Его Высочеству требовалось для начала провести ближайшие недели под неусыпным контролем учителей хороших манер и танцев. В конце концов Его Высочество лишний раз продемонстрировал, что манеры ему действительно не помешало бы улучшить — а вот учителей ораторского искусства он легко заткнул бы за пояс. Правда, совершенно не в той сфере, которой можно было бы гордиться.

Оскорбленный в лучших чувствах церемониймейстер счел за лучшее откланяться, с едва скрываемым злорадством напомнив напоследок, что высочайший посол Пилара все еще гостит в Арвиали. Ланс на мгновение прикрыл глаза, и я велела передать послу приглашение на королевский завтрак — до которого, увы, оставалось немногим больше восьми часов.

Кресло оказалось настоящим спасением. Я всего-навсего затекла — а вот Ланс на пол соскочил с таким хрустом, что первым моим порывом было проверить, не отломил ли он случайно подоконник.

— Мне срочно нужен наследник, — скорбно возвестил он, со страдальческим стоном потянувшись всем телом, — чтобы было на кого спихнуть эту нудятину.

— Тебе нужен советник, — рассеянно возразила я, разбирая свои записи на три кучки: связанные с коронацией, с убийством и с тем, в чем я практически ничего не смыслила: жалобы придворных, сведения для судебных разбирательств и доклады из военных лабораторий. Третья стопка предсказуемо получилась толще всего, и на нее я смотрела с непередаваемым унынием. Все равно ведь придется вникать и разбираться… — И, кажется, мне тоже. Кто выполнял эту работу при твоем отце? — я автоматически занесла ручку над чистым листом, и Ланс наградил меня утомленным взглядом.

— Спать, трудоголик несчастный!

Я виновато улыбнулась и все-таки сделала себе пометку вызвать в Арвиаль советника покойного короля. Потом — что нужно встретиться с наместником. Потом — что мы так и не обсудили коронацию с кастеляном дворца… а потом Ланс, не соизволив даже отобрать ручку, перебросил меня через плечо, как куль с мукой, и решительно понес к выходу из кабинета.

— Эй! — пискнула я, из-за накатившего головокружения даже не сразу сообразив, что произошло.

— Это целая страна, а не маленькая гостиница, Лави. Даже ты не сумеешь удержать все под контролем в одиночку, — проникновенно сказал Ланс моему бедру, остановившись у двери. — Смирись с этим, и жизнь станет… ну, ладно, проще она не станет, но у тебя появится время на тревожный сон, разбавленный страхом получить кинжал в спину. И у меня тоже, что особенно приятно.

Я замерла на мгновение, обреченно рассматривая свои руки, вцепившиеся в одежду Ланса. И когда только успела так перепачкаться в чернилах?..

А проблему Ланс обозначил очень точно. Я привыкла раздавать задания и следить за их исполнением лично. Вся информаторская работа шла через меня и только через меня. Я знала то же, что и мои осведомители, была знакома (хоть и шапочно) почти со всеми их связными и при необходимости могла подменить большинство своих людей.

Но здесь так не получится. Придется учиться делегировать полномочия.

И бояться кинжала в спину, потому что здесь я никогда не стану такой незаменимой, как это было в «Веточке».

— Ты прав, — устало признала я и хлопнула его по спине. — Но сейчас — поставь меня и позволь выйти первой. Забыл, кто тут главный?

Он рассмеялся — меня ощутимо мотнуло на задрожавшем плече.

— Понятия не имею, — неожиданно серьезно признался Ланс и бережно поставил меня на ноги.

Я озадаченно моргнула, глядя на него снизу вверх. Будущий король ласково коснулся губами моих ладоней — сначала левой, затем правой — и задержал их у своего лица, так что улыбку я почувствовала кожей.

— Ты прирожденный тиран, Лави. Жестокий и бескомпромиссный.

Ага-ага. Только за спиной у каждого тирана стоит его личный демон, нашептывающий на ушко самодержавные мысли.

Что с того, что мой оказался чрезмерно материальным?

— Хочешь занять покои королевы? — вкрадчиво поинтересовался демон, задевая губами тыльную сторону моих ладоней.

Я покрылась мурашками — от предплечий до голеней, с острым ощущением тоненьких иголочек под поясницей, и сама не сумела понять, отчего: то ли от его прикосновений, то ли от кольнувшего страха.

— Нет.

— Отлично. — Ланс отнял мои ладони от лица, и я смогла рассмотреть его улыбку — предвкушающую и неописуемо довольную. — Тогда, думаю, тебя вполне устроят покои короля.

— Мне должны были подготовить гостевую комнату, — напомнила я ему — больше из вредности.

— А еще у тебя есть своя гостиница и городская квартира, — саркастически кивнул Ланс и тут же сменил тон, тихо-тихо попросив: — Пойдем со мной, Лави.

Я набрала воздуха, чтобы задать ему свой любимый вопрос — и медленно выдохнула.

В конце концов, я не делала секрета из своей привязанности, а Ланс — из своей. Если кто-то заинтересуется, кто я для будущего короля — вся Годиль запросто сообщит. Так какая разница?..

Глава 23. Чужак

За оставшееся до подъема время я проспала ровно четыре часа — а Лансу повезло и того меньше: та часть придворных, которая пропустила представление в холле и головомойку в кабинете, всячески пыталась обаять будущего короля, и не подозревая, что своими заверениями в верности и знаками почтения крадет у него последние крохи свободного времени. На ответную симпатию им, как следствие, рассчитывать не приходилось.

А вот фрейлины покойной королевы, как выяснилось, были дамами любопытными, пронырливыми и наблюдательными. Лансу они выказали ровно тот уровень почтения и обожания, на какой мог бы рассчитывать его четырнадцатилетний брат — пусть бы ему даже и пришлось занять престол раньше срока. Зато к моему первому завтраку во дворце (который, что примечательно, сразу доставили в королевские покои) прилагалось вежливое предложение помощи в организации скромного празднества. Я повертела в руках надушенный лист с изящными завитушками, подумала — и нахально заявилась на женскую половину на десять часов раньше назначенного времени.

Первая фрейлина, леди Вивиан Тар-Аурилль, приславшая приглашение, и бровью не повела. Кажется, она ничего другого от меня и не ожидала — иначе с чего бы праздной придворной красавице быть на ногах и при полном параде в восьмом часу утра?

— Доброе утро, госпожа Ар-Фалль, — невозмутимо сказала эта женщина, распахнув передо мной двери своей гостиной. — Я велю подать кофе. Желаете обсудить что-то лично со мной или имеет смысл позвать остальных дам?

Что-то в ее интонации подсказывало, что отнюдь не все фрейлины так горят верноподданническим энтузиазмом, чтобы вскакивать в такую рань ради ублажения королевской фаворитки. Но в лицо мне этого никто бы не сказал — и сейчас леди Вивиан проверяла даже не столько границы дозволенного, сколько возможность комфортного сосуществования на одной территории. Фрейлины сделали свой ход, когда не стали строить глазки возмутительно холостому королю, и теперь ждали ответной любезности — хоть бы и в таких мелочах, как время подъема.

— Позже, — решила я.

Леди Вивиан сдержанно улыбнулась и указала мне на изящное резное кресло перед задрапированным камином.

— Я позволила себе предложить помощь, поскольку фрейлины королевы традиционно берут на себя часть приготовлений к торжествам во дворце, — сообщила она, усевшись напротив и с небрежной грацией положив руки на подлокотники.

— Это было бы весьма кстати, — кивнула я. — Но прежде всего меня волнует другой вопрос, леди Вивиан.

— О.

Она чуть прикрыла хитрющие глаза, заставив их казаться еще темнее и выразительней на холеном светлокожем лице. Меня преследовало неотступное ощущение, что именно так выглядела бы Томная Эва, если бы воспитывалась при дворе, а не на улицах столицы — но свои впечатления я предпочла облечь в более дипломатичную форму.

— Для меня подготовили комнаты этажом ниже, — сказала я, и уголки губ леди Вивиан дрогнули в сдерживаемой усмешке: этажом ниже селили людей попроще — из тех, кто занимал промежуточную прослойку между аристократией и чернью: магов, секретарей, архивариусов и, как выяснилось, подозрительных девиц с неясным статусом. — Как вы узнали, что горничную с завтраком нужно посылать в королевские покои?

Горничная — кажется, та же самая — с каменным лицом расставляла на кофейном столике новехонький сервиз.

— Дворец — огромный рассадник сплетен, — с напускным сожалением о падении нравов развела руками первая фрейлина. — Нужно только уметь слушать.

Что в переводе, очевидно, означало: «Командовать моими информаторами через мою голову у тебя получится не раньше, чем ты обретешь здесь реальный вес». Я улыбнулась в ответ, поймав себя на нездоровом веселье — словно я просто общалась с Керен, пытаясь выманить у нее пару-тройку исполнителей на какой-нибудь особо сложный заказ.

Только кофе оказался пресным и скучноватым — слабая обжарка, обезжиренные сливки. Уж Керен-то к моему приходу наверняка сварила бы такой вырвиглаз, что потом двое суток не уснуть…

Дать ей, что ли, и впрямь рекомендацию?..

— И что же вы слышали о нашем будущем короле? — поинтересовалась я, отставив чашку.

— Он появился слишком неожиданно, чтобы придворные успели прийти к единому мнению, — обтекаемо отозвалась леди Вивиан, — потому слухи бродят противоречивые.

— Это хорошо, — задумчиво кивнула я. — Значит, мнение еще можно сформировать так, как требуется.

— Но этим будете заниматься вы, а не Его Высочество, — с полувопросительной интонацией уточнила первая фрейлина.

О да. Кажется, я не прогадала, решив заполучить ее в союзники.

— У Его Высочества свои заботы, — усмехнулась я. В данный момент Его Высочество как раз должен был завтракать с послами Пилара, и я не сомневалась, что они получат достаточную дозу противоречивых впечатлений, чтобы не пытаться строить планы на будущего короля еще хотя бы несколько дней. — Мне же нужно, чтобы слухи о его заботах расползлись по дворцу не раньше коронации. Уверена, у придворных и без того хватает тем для обсуждения. Столько всего нужно подготовить…

Леди Вивиан чуть прищурилась, беззвучно размешивая сахар в кофе.

— Я слышала, Его Высочество желает устроить морскую прогулку, — кивнула она. — Лорд Тар-Джунне чрезвычайно взволнован. Его яхта еще ни разу не выходила в открытое море, а Его Высочество, ко всему прочему, запретил давать ей имя.

Я потянулась за своей чашкой, стараясь ничем не выдать, что взволнована последним известием ничуть не меньше законного владельца тримарана. Когда Ланс вообще успел, мы же почти все время сидели бок о бок в кабинете?!

— Тримаран — точная копия «Королевы Анны», — сказала я — просто чтобы хоть что-то сказать. — Никаких проблем быть не должно, да и прогулка должна проходить как можно ближе к берегу — раз уж в этот раз торжественное шествие по всему городу решили не проводить.

Но леди Вивиан было плевать и на мой беззаботный тон, и на безуспешные попытки изобразить, что все под контролем. Она уже уяснила свою задачу, а тонкая душевная организация нанимателей волновала ее меньше всего.

— Его Высочество уже утвердил список гостей?

— Нет, — призналась я, отчаянно жалея, что не успела раздобыть новый ежедневник. — Его Высочество счел возможным положиться в этом вопросе на меня.

Нужно отдать леди Вивиан должное: она не завопила в ужасе «Нашел на кого!», не позволила себе ни аха, ни вздоха. Только потянулась к колокольчику, чтобы вызвать горничную — и велеть ей принести чистую бумагу.

А я не к месту подумала, что работать здесь, возможно, будет не так уж плохо…

Помощь Вивиан оказалась неоценимой. Там, где мне приходилось стучать кулаком по столу, призывать на голову громы и молнии (а то и грозить монаршим гневом), она ухитрялась построить всех в три шеренги, просто улыбнувшись. Ее спокойная уверенность в своем праве отдавать приказы, какая-то неосознанная, высокомерная властность, свойственная разве что аристократкам в шестом поколении, на какое-то мгновение даже заставили меня засомневаться в себе. Ну в самом-то деле, куда я лезу, дочка единственного мага в безвестном роду, хозяйка притона?..

Но потом на женской половине объявился Ланс, освободившийся после встречи с послами Пилара. В суматохе предпраздничных приготовлений тотчас появился какой-то истерически-восторженный оттенок, а я смотрела, как будущий король понимающе усмехается, прислонившись к косяку, невозможно, невыносимо прекрасный даже в костюме с чужого плеча, и с фаталистическим спокойствием осознавала: куда надо, туда и лезу. Уступить его другой? Ага, сейчас, только отбегу подальше!

— Ваше Высочество, — спохватилась Вивиан, жестом отослав взмыленную камеристку и загнанно дышащего пажа, только что вернувшегося из королевской оранжереи. — Простите мою дерзость, но, если вас не затруднит, взгляните.

Ланс небрежно оттолкнулся от косяка и протянул руку за сметой. Ей я почти гордилась: благодаря связям Вивиан и моей прижимистости предполагаемые расходы на коронацию внезапно снизились аж на пятую часть. В самом деле, зачем арендовать бельведер, если у нас будет огромная яхта, где и так предусмотрены столы для фуршета?..

Но, судя по выражению лица Ланса, он в восторг не пришел.

— Все-таки хочешь обзорную точку повыше? — забывшись, устало спросила я.

Ланс покачал головой, но выражение лица проще у него не стало.

— Напротив, меня всецело устраивает ваша инициатива, — сообщил он. — Леди… Вивиан, если не ошибаюсь? Буду благодарен, если вы продолжите работу по планированию самостоятельно. Вынужден похитить у вас Лави. Пришлите копию сметы в мой кабинет.

Первая фрейлина волей-неволей согласилась — хотя в чрезмерной плавности ее движений и речи легко читалось нежелание упускать полезное знакомство. А я покорно последовала за Лансом в королевский кабинет. Секретарский стол занимал Николас Тар-Сальвадо, и, судя по аккуратным папкам и стопкам бумаг, застрял он за ним надолго.

— Не впускайте никого, — велел Ланс. Секретарь чуть склонил голову и снова уселся за свои записи.

А в кабинете нас ждал Марк. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке — но сам факт, что он пришел сюда, уже говорил о многом.

— Судя по всему, новости у тебя не слишком хорошие, — вздохнула я, привычно растекаясь по королевскому креслу.

Ланс насмешливо изогнул бровь, но ничего не сказал и уселся на подоконник. Марк проигнорировал наш безмолвный диалог, скрестив руки на груди — словно хотел отгородиться от того, что собирался сказать.

— Не то слово. Я узнал, с кем встречалась Памела перед исчезновением, — мрачно сознался Марк. — Леди Рейна София не была знакома с ним лично, но дала достаточно зацепок, чтобы я разобрался.

— Давай угадаю, — предложил Ланс, чуть подавшись вперед. — Она спуталась с Тайлом Малли-Тар, владельцем бельведера недалеко от дворцовой площади.

Марк наградил его отнюдь не верноподданническим взглядом, но будущий король ничуть не смутился. А я и вовсе обреченно выругалась, почувствовав себя круглой идиоткой.

Сама же предположила, что в заговоре участвовал кто-то из наших! А кто, если не Тайл Малли-Тар, способен одновременно поддерживать связи с аристократией и отчаянными умельцами из Годили? Это Тайл содержит заведение для сливок общества. Это у Тайла штат информаторов вдвое больше моего. Это к Тайлу идут, если нужны сведения о склоках и смутах во дворце…

— Марк, когда вы с Памелой приехали в Арвиаль? — спросила я не своим голосом. В голове наконец-то выстраивалась цепочка событий — только какая-то до ужаса неприглядная.

— В начале апреля, за два месяца до приезда Ее Светлости, — отозвался Марк, с подозрением подняв глаза. — А что?

Теперь я понимала, почему Ланс так смотрел на смету. Тоже вспомнил, что вытворил владелец элитного бельведера перед началом сезона, и впечатлился возможностями не меньше меня.

— Через полтора месяца после вашего приезда Тайл бросил Керен, потому что она никак не могла забеременеть, — медленно сказала я. — А он страстно хотел сына, которому мог бы передать свое дело. Он сказал ей, что нашел другую, с которой ему повезло больше.

— То есть… — Марк побледнел.

— Если это Памела забеременела от него, — безжалостно озвучил Ланс, — то Тайл вполне мог пойти на какую угодно подлость, лишь бы заполучить вожделенного наследника. Ему слишком долго не везло.

— Но Памела — медовый маг! — мигом нашел нестыковку Марк. — Мы же ищем огненного… — он тотчас осекся. Тоже, видимо, вспомнил, что огненный маг в непосредственном окружении Памелы имелся, пусть и на редкость неудачливый.

— Мы говорили только с Хикаи-Токалль, — напомнил Ланс. — Но кто сказал, что он — единственный князь-покровитель, пообещавший награду своему магу?

Марк потер пальцами виски, словно надеялся, что это поможет ему утрамбовать мысли в голове.

— Ты намекаешь, что моя родная сестра спуталась с криминальным авторитетом и забеременела от него, а он, воодушевленный таким успехом, решил принять участие в заговоре государственного масштаба и за неполный месяц организовал убийство сотни человек, в том числе тридцати подростков, лишь бы сохранить этого ребенка. Хочешь, чтобы я в это поверил?..

— Это фейри некуда торопиться, — пожал плечами Ланс. — Князья могут вынашивать планы мести по пятнадцать лет, под своими Холмами они не видят разницы между годами и минутами. Но Тайл был вынужден действовать, пока беременность Памелы не стала очевидной. Мы бы вообще о ней не узнали, если бы он не захотел уязвить Керен напоследок. Сам посуди: почти сразу после их расставания к Лави обращаются с просьбой вызнать любимые специи Его Величества и выяснить, где будет закупаться шелк для ремонта дворца и у кого заказывают вино для приемов. Через неделю — разбойное нападение на грузовик Брайвенской ткацкой фабрики: Тайл не мог купить канву открыто, он не маг, а Памелу по стандартному контракту материалами снабжают заказчики. До отравления короля остается три недели — вполне достаточно, чтобы выткать заклинание…

— Что-то тут не так, — неуверенно покачала головой я.

Ланс повернулся ко мне. Марк вскинул голову с плохо скрываемой надеждой.

— Им незачем было отправлять ко дну «Королеву Анну», — сказала я. — Напротив, это могло привлечь нежелательное внимание к вопросам безопасности Их Величеств. Но кто-то пожертвовал яхтой, чтобы избавиться от прежнего главы корпуса Крыльев… Ланс, вызывай секретаря. Нужно узнать, что это вообще был за человек.

Увы, Николас не смог пролить свет на эту историю. Прежний глава корпуса, почтенный Лоран Ар-Севилль, занимал свою должность уже двадцать лет и собирался вот-вот освободить ее без постороннего вмешательства, благо давным-давно подготовил преемника и отменно натаскал командный состав.

— Еще лучше, — устало поморщился Ланс, пролистав досье. — Выходит, Нелот Тадео-Тар так или иначе получил бы должность со дня на день. Ему не было резона убивать своего предшественника. Только шуму бы наделал, что при его профессии недопустимо.

— Значит, Ар-Севилль мешал кому-то не в профессиональном плане, — предположил Марк. — Ну-ка, какой у него был земельный надел и сколько наследников?

Ланс зарылся в папку. Я не выдержала и поднялась, чтобы заглянуть ему через плечо, и вскоре разочарованно отступила. Никакого земельного надела у Лорана не было. Его единственному сыну отошел особняк в столице, курортный домик в Арвиали и небольшой виноградник под Чэро. Более чем солидно, но явно недостаточно, чтобы ради этого жертвовать столькими людьми и чужим судном.

— Нет, так мы ничего не добьемся, — я покачала головой и достала чистый лист бумаги, тут же принявшись разбивать его на колонки. — Во-первых, кто выиграл от смерти Лорана Ар-Севилль? Его сын, сомнительно, но понятно. Нелот Тадео-Тар — опять же, сомнительный выигрыш, но очевидный. Его заместитель теперь первый помощник, тоже какая-никакая выгода. С кем Ар-Севилль конфликтовал в последнее время?

— С графиней Форкуад, — криво усмехнулся Марк после паузы. — Сын Ар-Севилля мечтает о титуле. Посматривал на старшую дочь графини, но, разумеется, получил от ворот поворот. Леди Форкуад рассчитывала породниться, по крайней мере, с ближайшими друзьями наследника престола, и сын королевского охранника ее не интересовал. Сам Ар-Севилль к планам сына относился ровно и ни на чем не настаивал, но графиня так рассердилась, получив предложение для своей кровиночки, что никак не могла успокоиться и все время шипела на Лорана, как… — Марк вовремя вспомнил, что говорит о покойной, и махнул рукой, не закончив фразу. — Ар-Севилль ее игнорировал.

— Тоже не тянет на мотив для убийства, — я задумчиво покачала головой, но графиню все-таки вписала. Собралась было довести дело до конца и отметить, у кого была реальная возможность утопить тримаран, но пробежала глазами отмеченные варианты, неопределенно хмыкнула и отделила нижнюю половину листа горизонтальной линией. — Ладно. Зайдем с другой стороны. Кто еще был на яхте, когда она затонула?

Марк недоуменно нахмурился, а Ланс понимающе усмехнулся.

— Думаешь, что ее утопили не из-за Ар-Севилля? — уточнил он и, дождавшись кивка, долистал пухлую папку с досье до конца. Список пассажиров, к счастью, прилагался. — Марк, взгляни, мы с Лави все равно половину имен не знаем. Кто из них мог представлять реальную опасность для заговорщиков?

Я из чистого упрямства заглянула в список. Сочувственно поморщилась, обнаружив имя Данаи Аэлли-Тар: с одной стороны, минус одна подозреваемая, с другой… молодая женщина, у которой все было впереди, несмотря на скандал с герцогом…

— Стоп. — Я постучала ногтем по ее имени. — Бывшая любовница Талион-Тара, которую он отставил после того, как она пожелала стать его женой. Что, если Данаи узнала о герцоге что-то помимо его постельных пристрастий и попыталась его шантажировать? У него однозначно была возможность потопить яхту. А наличие на борту Лорана Ар-Севилля только на руку: любой следователь в первую очередь стал бы разрабатывать версию об убийстве главы корпуса Королевских Крыльев, а не скандально известной девицы.

— Вариант, — с сомнением согласился Марк. — Только каким образом Данаи могла что-то узнать? Талион-Тар удалил ее от двора. Насколько я знаю, она не показывалась ни в курортном особняке, ни в столице герцогства.

Я могла только развести руками. Допустим, я-то знала несколько способов проникнуть в святая святых герцога и выудить что-нибудь интересное из его сейфа, но у Данаи не было ни моих связей, ни особой фантазии. Ей, младшей дочери успешного фабриканта, не требовалось ни упорства, ни изощренного ума, чтобы добиться места под солнцем. Хватало сногсшибательной красоты и полезных отцовских знакомств. Даже после скандала с герцогом нашелся новый покровитель, готовый закрыть глаза на темное прошлое ради блестящего настоящего. Его имя, правда, мне ни о чем не говорило — но Марк уважительно присвистнул:

— Беру свои слова обратно. Она встречалась с ассистентом второго заместителя главы Серого подразделения.

— Шпион на бумажной работе? — Ланс задумчиво наблюдал, как я делаю пометки. — Что он вообще делал на королевской яхте?

— Отставной шпион, — уточнил Марк. — Поработать по основной профессии он тоже успел. Воспитанник Ар-Севилля.

— Воспитанник? — нахмурилась я, отчетливо понимая, что листом бумаги не отделаюсь. Впору занимать угол кабинета под объемную схему с ниточками и заметками!.. — Погоди. Как вообще вышло, что воспитанник, его любовница, сам Ар-Севилль и его супруга были на борту, а единственный сын — нет?

Марк пожал плечами, и Лансу пришлось снова зарыться в досье. Протокола допроса сына Ар-Севилля в папке почему-то не было, и дело предсказуемо застопорилось.

— Не может быть, чтобы наследника не допросили, — нахмурился Марк.

— Не может, — задумчиво согласился Ланс, отложил папку и прикрыл глаза.

— У меня такое ощущение, как будто мы влипли в паутину. За какую ниточку ни потяни — окажется, что она цепляет другую, — пожаловалась я, помассировав пальцами виски. Кошмарная круговерть последних недель вступила в преступный сговор с недосыпом, и сконцентрироваться никак не получалось. — «Королева Анна», сын Ар-Севилля, протокол… ты приказал установить наблюдение за Тайлом Малли-Тар?

Марк устало поморщился.

— Пока никаких результатов. Он ведет себя как обычно.

— Если бы один из моих главных конкурентов внезапно начал вязать пинетки и скупать детские коляски, об этом и так все узнали бы в кратчайшие сроки, — справедливо заметила я. — Разумеется, он будет вести себя как обычно. Но у него на руках беременная женщина. Ей нужно где-то жить, правильно питаться и регулярно посещать врача. У самого Тайла не получится следить за ней, но он может поручить уход за Памелой кому-нибудь из своих людей. — Я вернулась в кресло и с облегчением откинулась на спинку. — Впрочем, нет, не вздумай назначать слежку за всеми его осведомителями. Пусть следят за ним самим. У меня есть на примете один чрезвычайно везучий паренек…

Или невезучий, это еще как посмотреть. Но, по крайней мере, Черного Кая еще не успели запомнить как одного из моих людей.

— Нужно будет связаться с Эвой, — вздохнула я и вздрогнула, подняв глаза. — Ланс?..

Он открыл глаза, и широкое чернильное щупальце, выползшее на его щеку, округлило кончик и неохотно спряталось за воротник.

— Как долго вы можете задерживать дыхание? — безо всякого перехода поинтересовался будущий король.

Марк позеленел. Кажется, недавнее приключение, едва не закончившееся полными легкими морской воды, все еще было слишком свежо в его памяти.

— В детстве до двух минут получалось, — пожала плечами я, давая Марку время отойти от нахлынувших воспоминаний. — Сейчас — не знаю, давно не практиковалась.

— Я лично вообще не практиковался, — чистосердечно признался Марк, — и не собираюсь. Или… только не говори, что…

Ланс рассеянно мазнул ладонью ото лба к макушке, художественно взъерошив волосы.

— Да, ты тоже приглашен на мою коронацию, и да, прихвати спасательный круг, — буркнул он, скрестив руки на груди.

— Погоди. — Кресло неожиданно перестало казаться таким удобным и надежным, и я привстала. — Ты думаешь, что эту яхту тоже утопят?! Да там же… — Список приглашенных встал у меня перед глазами заготовкой скорбного обелиска. — Такими темпами в Далеон-Таре аристократии вообще не останется!

— А что, если это и есть цель заговорщиков? — вдруг поинтересовался Ланс. — Мы ищем среди сильных и родовитых, но информацию из герцогских особняков добывала и ты, безо всяких титулованных предков за спиной. Чтобы составить грамотный план, нанять мага и натворить дел, вовсе не обязательно быть аристократом, Тайл это весьма наглядно продемонстрировал. Так с чего мы вообще уперлись именно в смерть моего отца? В особняке Форкуад погибло достаточно людей и без него.

— А смысл? — опешил Марк.

Но я, кажется, и так знала, каким будет ответ.

— Фейри, — просто сказал Ланс. — По договору с моими предками каждый князь-покровитель имеет право одарить магией любого. Да, с поправками и ограничениями, иначе бы маги заполонили все королевство, и тут не было никого, кроме магов и манн-ви моложе двадцати пяти. Но опасность стать магом грозит любому. А значит, любой может оказаться перед необходимостью отдать своего первенца под Холмы. Это будет продолжаться, пока занят трон Далеон-Тара.

— …а он будет занят, пока в живых остался хоть кто-то из аристократии, — закончила я за него. — Но, Ланс, это же полный …!

Марк покосился на меня с таким возмущенным видом, будто ни разу не выражался в моем присутствии.

— А ты можешь представить себе адекватного человека, отравившего сотню гостей на празднике и утопившего королевскую яхту с пассажирами и экипажем? — скептически уточнил Ланс. — Разумеется, это неадекват. Скорее всего, уже потерявший кого-то в монастырях — или, напротив, панически боящийся кого-то потерять.

Я снова потерла виски. Пальцы были ледяные, но облегчения почему-то не приносили. Холодок целеустремленно карабкался выше, к предплечьям и локтям.

Если Ланс прав, мы имеем дело с безумцем. Паника, увы, его не ослепила и не обездвижила — напротив, подсказала выход: не просто обезопасить себя клятвой князя-покровителя, но собрать единомышленников, сколотить армию исполнителей и пешек, объединенных общим страхом и общей идеей…

— А в эту версию не вписывается Остальд Талион-Тар, — сообразила я, наконец. — С чего бы ему одалживать своих магов, если удар в итоге будет направлен на него?

— В эту версию не вписывается еще и безопасность королевства в целом, — заметил Марк. — Да, договор с фейри держится на троне Далеон-Тара. Но как только престол опустеет, князей-покровителей больше ничего не будет удерживать под Холмами. Выйдет только хуже.

О да. Как там выразился Ланс, белковая диета?..

— А как много людей знают об этом? — вкрадчиво поинтересовался Ланс. — Короли всегда старались скрывать свою чуждость и непохожесть. Даже история происхождения династии не хранится в летописях и архивах, а рассказывается, как детская сказка. Люди вообще тяжеловато переносят все чуждое и непонятное. А тут еще и налоги ему плати!.. Все, связанное с фейри, скрывалось и замалчивалось. По возможности, разумеется, — скрыть святилища и магов все-таки сложновато. Это делалось ради спокойствия всего королевства, но закончилось, как обычно, всеобщей безграмотностью.

— И что теперь? Не станешь же ты размахивать крыльями и ходить расписным чучелом с ног до головы, — справедливо заметил Марк.

Ланс передернул плечами — словно с трудом сдержался, чтобы не взмахнуть крыльями прямо сейчас, желательно, не слишком тщательно их контролируя.

— Не стану, разумеется. Если я прав, то до безумца мы все равно не достучимся, а вот среди мирного населения посеем ненужные настроения, — недовольно пробурчал он. — Но для начала неплохо бы проверить, прав ли я вообще. Прогулка на яхте для этого подходит как нельзя лучше.

— Мы не выплывем из водяной воронки, — вяло напомнила я. Во рту отчего-то резко пересохло, а профиль Ланса на фоне дворцового парка казался размытым, словно написанным на мокрой бумаге. — Планируешь утонуть, гордясь своей правотой?

— Планирую гордиться ей долго и счастливо, только для этого мне понадобится ненадолго отлучиться из дворца, — широко улыбнулся Ланс, поворачиваясь ко мне — и вдруг сорвался с места.

Но конечной цели его спешки я не рассмотрела. В отличие от стремительно приближающейся столешницы.

Глава 24. Манипулятор

Простой народ не желал долго горевать по покойным — и в день коронации перед Летним дворцом собралась добрая половина Арвиали. Пришлось все-таки приказать выкатить несколько бочек с молодым вином и выставить придворных музыкантов в парк, невзирая на все стенания про губительное солнце и повышенную влажность. Не прошло и получаса, как с площади зазвучали народные песни, то и дело прерываемые выкриками лоточников.

— Нервничаешь? — бдительно поинтересовался подошедший со спины Ланс, приобняв меня за плечи, и тоже выглянул в окно.

После обморока он, кажется, вообразил меня хрустальной. Я воспринимала это спокойно: во-первых, отлично понимала, что долго беречь меня не получится даже у него, а во-вторых, и правда чувствовала себя так, словно в голове у меня — тяжелый и звонкий зеленоватый хрусталь. Того сорта, что скорее оставит вмятину в полу, нежели разобьется при падении.

— Нервничаю, — подтвердила я, накрыв его ладонь пальцами. Фамильный перстень ощутимо царапнул кожу, и я очень старалась не думать о том, что его недавно сняли с покойника. С превеликим, надо отметить, трудом. — А ты?

— А я очень надеюсь, что ты не станешь задавать провокационных вопросов. Не может же будущий король признаться тебе, что уже все ногти сгрыз!

Я бледно усмехнулась. Ногти, как и Ланс в целом, выглядели безупречно — а я никак не могла перестать бесплодно беситься из-за того, что нам пришлось угробить несколько часов на пляски с пилочками и гримом вместо того, чтобы продумать меры безопасности. Ланс вдобавок не спал прошлой ночью — исчез прямо из постели, едва убедившись, что я улеглась и оставила в покое свои записи. Вернулся только днем, пропахший йодом и солью, и тотчас умчался по неотложным королевским делам. Увидеться удалось только сейчас — а через четверть часа ему предстояло выйти на террасу дворца и принять свою корону.

— Ты сделал, что собирался, с яхтой? — спросила я, прикрыв глаза.

— Нет, — преспокойно отозвался он и, дождавшись, когда я дернусь и обернусь к нему, сграбастал в охапку и со вкусом поцеловал. Вырваться не получилось (а потом еще и расхотелось), и я сердито прикусила его губу. — Расслабься, я сделал лучше, — рассмеялся он, уткнувшись лбом в мой лоб. Его глаза оказались напротив моих — чернильно-черные, шальные, весело сощуренные. — Все будет хорошо. Верь мне, Лави.

И я почему-то поверила. Как последняя дура. Как всегда.

— Ну, смотри, — пробурчала я, позволив притиснуть себя к стеклу. — Ты обещал.

Хотя, наверное, должна была понимать, что в такой ситуации мужчина наобещает что угодно и даже вдвое больше…

Вблизи неразборчивый гул толпы все-таки слился в какую-то разухабистую песенку непристойного содержания, быстро захлебнувшуюся в восторженных воплях, когда Ланс шагнул на белоснежную дворцовую террасу. Его никто не представил — народ догадался и сам: уж если нужно было выделиться, Ланс ухитрился проделывать это с непринужденным изяществом. Даже умудренные опытом придворные, выстроившиеся вдоль балюстрад, выглядели так, словно инфернальный светооператор всенародной постановки погрузил их в тень.

А Ланс вышел из прохладной залы, чуть прищурившись на вечернее солнышко, будто специально для будущего короля залившее дворцовую террасу червонным золотом, выпрямился — и улыбнулся, как умел только он. Светло и искренне.

Крики в толпе приобрели знакомый оттенок истерического восторга. Никто не представлял, какой из Ланса выйдет правитель, он еще не произнес ни слова, не принес ни одной клятвы, — шелликот нам ним пошути, он и корону-то принять не успел! — но им уже восхищались. Просто за то, как высокая фигура в традиционном черном камзоле смотрелась на залитой закатным солнцем беломраморной террасе.

На мгновение я остро пожалела, что так и не решилась попросить его попозировать для портрета. Теперь-то у него вряд ли будет на это время… как и у меня самой.

Я сделала знак оркестру, и над парком повисла тишина. На площади это заметили не сразу, но не прошло и пары минут, как Арвиаль застыла в тишине благоговейного ожидания.

Корона Далеон-Тара больше всего напоминала круг спутанных водорослей, отлитых из золота, и выглядела весьма специфично что на церемониальной пурпурной подушке с кистями, что в руках у чуть бледноватого от осознания торжественности момента герцога Остальда Талион-Тар.

Зато на Лансе — смотрелась так, словно всегда там была. Даже оттенок золота оказался похож на цвет его волос, отчего в лучах заходящего солнца казалось, будто корона приросла к голове.

Тем не менее, с колен Его Величество поднялся с неестественно прямой спиной и напряженной шеей. Застыл на мгновение, привыкая к ощущениям, перебросился парой слов с Остальдом, заставив его поперхнуться неуместным смешком, — и обернулся к толпе.

— Волей древней крови и силы, Его Величество Ланс Первый! — зычно провозгласил герольд.

Наверно, только я заметила, как благожелательная улыбка Ланса едва не переплавилась в кривую усмешку. Да, его мать, выбирая имя, явно не рассчитывала, что однажды его будут кричать на всю страну — иначе выбрала бы что-нибудь с большим количеством гласных…

Но народ это предсказуемо не волновало. Гул нарастал, как шум морских волн перед штормом, — пока не обратился в непрекращающийся рокот, громовыми раскатами охвативший город. Люди кричали вразнобой: имена, пожелания и требования; кто-то орал и просто так, от избытка чувств и вина. На лицах придворных значился тот же беспричинно-благоговейный восторг, что царил над площадью.

Ланс стоял на террасе, в червонно-золотом пятне закатного света, и улыбался своей невозможной улыбкой волшебного фейри, незаметно натягивая рукава камзола на выглянувшую черноту подкожных узоров, — пока вопли не стали стихать сами собой. Ему не пришлось останавливать собравшихся ни жестом, ни криком, — тишина воцарилась над площадью сама собой, будто весь город затаил дыхание. Ланс выдержал паузу и заговорил. По обыкновению, негромко и проникновенно, словно хотел бы обнять за плечи каждого человека на площади и сказать только ему одному, лично:

— Я понимаю, что я — вовсе не тот, кого вы ждали и на кого надеялись. К этой короне готовили моего брата, не меня.

Дворяне, выстроившиеся вдоль балюстрад, опускали глаза, глотая протесты, согласие и порушенные надежды. Ланс милостиво смотрел куда-то вдаль, позволяя им сохранить лицо. Он уже не улыбался.

— Мой брат должен был стоять здесь перед вами, — продолжал он, — благословленный древней кровью отца и любовью королевы-матери. Но теперь я — последний из рода, и некому даровать мне родительское благословение. Я коронуюсь здесь, в Арвиали, где стоял дом моей матери и где погиб мой отец, и обещаю вам: те, кто повинен в смерти королевской семьи, отправятся на морское дно вслед за телами ушедших, как завещает древний закон.

Тишина стала оглушительной. Я поняла, что слышу собственное дыхание — отчего-то неровное и прерывистое, словно я уже захлебывалась безжалостной соленой водой.

— Я не могу назвать этот день праздничным, — все так же негромко сказал Ланс. — Думаю, вы понимаете, почему. Но я хочу, чтобы вы знали, как я признателен за признание и поддержку. Пусть сегодня будет праздник хотя бы для вас.

На этот раз тишина продлилась недолго: по знаку короля из дворцового погреба выкатили еще несколько бочек, и над площадью снова взвились ликующие голоса. Ланс широко улыбнулся в чью-то камеру, развернулся и неспешно пошел обратно во дворец. Придворные последовали за ним.

Я задержалась: в толпе мелькнула темно-рыжая макушка Витора. В дворцовый парк его не пустили, но к ажурной ограде он подобрался вплотную.

— Вот, — недовольно буркнул он, сунув какой-то сверток между прутьев. — Это твоему улыбчивому самоубийце, а это, — маг порылся в карманах и вынул сложенный вчетверо листок, — тебе привет от Керен. Надеюсь, вы знаете, что делаете.

— Я тоже, — призналась я, коротко сжав его пальцы. — Спасибо. Присмотри за Брианной, ладно?

Витор с подозрением сощурился, и я поспешила пообещать:

— Я сделаю все возможное, чтобы никто не самоубился. Если что, прибью сама.

— Главное, сама уцелей, — махнул рукой Витор и, ссутулившись, поспешил отступить от ограды, пока к беседе не присоединились прочие желающие ухватить частичку лоска высшего света.

Я по-детски шмыгнула носом и развернула записку от Керен. Криво усмехнулась: подруга наконец-то прислала список недавно комиссованных огненных магов. Сейчас, когда мы знали, что заклинание, погубившее «Королеву Анну» сплел неудачливый поклонник Памелы Ар-Нарилль, эта бумажка уже не имела никакой ценности, но я все равно дисциплинированно просмотрела записи до конца, силясь найти знакомые имена.

И нашла.

Только Ланс уже, должно быть, спускался к яхте, а Марк и вовсе должен был ждать на борту. Я нервно сжала пальцы, скомкав записку, обреченно выругалась — ну чего мне стоило поторопить Керен с этими списками! — и побежала во дворец.

Яхта упруго покачивалась на волнах у дальнего конца пирса. По сходням с достоинством поднимались последние гости (кажется, те самые послы Пилара — интересно, они-то чем Лансу не угодили?), и мое появление стало для них неприятным сюрпризом: я уже успела обзавестись определенной репутацией при дворе и только закрепила сложившееся впечатление, когда поймала за рукав пробегавшего мимо матроса и потребовала:

— Проводи меня к королю.

Матрос замялся, окинув меня взглядом. Он меня явно узнал — но взмыленная девица со смятой бумажкой в кулаке внушала ему куда меньше доверия, чем требовалось, чтобы решиться побеспокоить самого короля.

— Госпожа, со всем уважением…

— Проводи меня к королю, — повторила я с нажимом.

Парень заметно побледнел, но на этот раз послушно предложил опереться на его локоть. Всю недолгую дорогу до верхней палубы, где Его Величество изволил о чем-то секретничать с Марком, на лице матроса так явно отражалась внутренняя борьба служебных инструкций, галантности и здравого смысла, что мне стало его почти жаль. Впрочем, Ланс явно обрадовался моему появлению, избавив парня от душевных терзаний.

— Вот ты где! — король уверенно перехватил мою руку, благодарно кивнув матросу. Тот, окончательно побелев, поклонился и поспешил удалиться. — Пойдем, нужно сделать одно объявление специально для узкого круга гостей.

В его голосе звучало такое злорадство, что мне стало не по себе.

— Погоди, — я уперлась, не позволив утащить себя подальше от Марка. — Леди Рейна София здесь?

— Нет, — нахмурился Марк. — Ее Светлость готовится присутствовать при передаче дел, как и Талион-Тар, а леди Рейна слишком юна, чтобы появляться в обществе без матери. А что?

— Мне передали списки недавно комиссованных огненных магов, которые я запрашивала через Керен, — созналась я, сжав пальцы на предплечье Ланса. — Ты знал, что леди Рейну освободили от военной службы как наследницу герцогства Рендилль?..

В шокированной тишине стало слышно, как мерно гудят двигатели яхты, уводя нас прочь от пирса.

— Даже если так, то детских волос у заговорщиков уже не осталось, — с сомнением напомнил Ланс. — А сама леди Рейна не может вырвать себе полголовы — она маркиза, дебютантка и всегда в центре внимания. Кроме того, я предпринял кое-какие меры безопасности…

— Это какие? — с подозрением уточнила я.

— Надеюсь, достаточные, — пожал плечами Его Величество, заставив меня отчетливо скрипнуть зубами и в очередной раз задаться вопросом, за что же я его терплю. — Пойдем. Я представлю тебя послам Пилара. Они как раз должны прийти в нужную кондицию…

Краем глаза заметила, как изменился в лице Марк: побледнел, нахмурился, крепко сжав губы, словно опасался ляпнуть что-нибудь лишнее.

— Я тебя ненавижу, — призналась я Лансу, убирая челку с глаз: тримаран набрал скорость, и на верхней палубе разгулялся соленый ветер. — Зачем тебе понадобилось… — Ланс потянул меня следом за собой, не дослушав.

Марк остался стоять на верхней палубе, повернувшись в сторону удаляющегося дворца и скрестив руки на груди.

Тримаран заметно раскачивался на разгулявшихся волнах, отчего передвижение целеустремленного короля под ручку с упирающейся фавориткой выглядело особенно колоритно — словно празднование длится третий день и, надо признать, удалось. Но, поскольку посольство Пилара тоже шаталось, балансируя изобличающими бокалами с коллекционным вином, на траектории нашего передвижения внимания никто не заострял.

Хоть Пилар и считался дружественным государством, его почетные представители держались наособицу. Компанию им составляла только леди Исабель Крус-Тар, глава дворцовой пресс-службы, явно намеревавшаяся собрать материал для сенсационной статьи.

Посла и его эмиссара я узнала по фотографиям из личных дел, а вот девушку, скромно держащуюся ближе к ним, видела впервые. Это мало что меняло: их имен, к своему стыду, я все равно не могла вспомнить. Пиларцы считали, что короткие имена пристали незначительным людям (хотя Ланс, должно быть, в клочья порвал им шаблон), и представителей целой страны звали столь заковыристо, что я сдалась уже на пятом слоге, не добравшись даже до фамилии.

— Все еще не хочешь объяснить мне, в чем дело? — поинтересовалась я у Ланса, когда до делегации оставалось не больше десятка шагов.

— Нет, ты мне уши оборвешь, — широко улыбнулся он, — а королю не пристало ходить без ушей. Корона может соскользнуть, а она и так паршиво держится.

— Ланс!

На мой возмущенный оклик он уже не отреагировал, потому как я невольно привлекла внимание посла. Седой мужчина в строгом национальном костюме почтительно поклонился, зацепившись взглядом за мою ладонь, лежащую на предплечье Ланса, и на мгновение сжал губы.

— Ваше Величество, позвольте поблагодарить за любезное приглашение. У вас чудесная яхта.

Он говорил на нашем языке очень чисто. Эта излишняя правильность и выдавала в нем иностранца вернее, чем темные национальные одеяния: столичный и арвиальский говор подразумевал протяжные гласные, а провинциальные акценты грешили «проглоченными» окончаниями слов. Вот так четко и ровно, словно по учебнику, не говорил ни один далеон-тарец.

— Рад, что вы смогли присутствовать на празднике, — отозвался Ланс и улыбнулся так светло, что лощеный сухарь посол невольно заулыбался в ответ — разумеется, рановато. — Как и ваша очаровательная дочь.

Кажется, в это мгновение мое самообладание заслужило памятник в полный рост. Я не повернулась к Лансу, не треснула его короной по уху и даже не выругалась — только стиснула пальцы, всеми ногтями вцепившись в его предплечье. В лице короля не дрогнула ни единая черточка.

Дочери посла на вид было лет восемнадцать-девятнадцать. Милая, скромная и благовоспитанная девушка из очень влиятельной семьи. Какая кандидатура лучше подошла бы для упрочения связей между государствами?.. И местные высокородные акулы не посмели бы разинуть на нее зубастую пасть: дальняя родственная связь с нынешней королевой Пилара отсекала все возможности.

Интересно, как бы очаровательная леди отреагировала, увидь она Ланса не лощеным красавцем в золотой короне, а крылатым монстром с черными когтистыми лапами?..

— Вы обдумали мое предложение, Ваше Величество? — ворвался в мои ядовитые размышления ровный голос посла. Меня он будто бы вовсе не замечал.

Его дочь бросила робкий взгляд на короля и снова опустила глаза, пряча улыбку в уголках губ. Я ее понимала: сейчас, при свете дня, Ланс и правда был сказочно хорош, лучше любого придурочного принца и даже белого коня. Но я на ее месте, наверное, давно вцепилась бы в глотку высокородному папеньке, вздумавшему выставлять родную дочь в роли породистой кобылы для вязки.

Может быть, потому, что моему отцу подобное и в голову не пришло бы?

— Со всей обстоятельностью, — заверил Ланс. — Вынужден признать, что вы правы. Мне действительно нужна достойная королева.

Я вдруг отчетливо поняла, что сейчас будет, и поспешно вклинилась:

— К сожалению, еще рано заговаривать о свадьбе. Устраивать пышные празднества в траур по покойному королю было бы оскорблением его памяти.

Посол одарил меня усталым, снисходительным взглядом сверху вниз. Помолчи, девочка, большие дяди вершат политику…

Кажется, «большой дядя» и представить не мог, от какого удара я пыталась его оградить.

— Тем не менее, медлить нельзя, — спокойно, будто и не поняв, зачем я вмешалась, заметил Ланс. — Для свадьбы действительно рано, но о помолвке можно объявить уже сейчас. Позволите? — он поймал бокал с подноса пробегавшего мимо разносчика. Чуть приподнял руку, оценив содержимое на просвет.

Кому-то другому, наверное, понадобилось бы подавать знаки — а то и звонко стучать серебряной ложечкой о хрустальную ножку. Но только не ему.

Все разговоры стихли мгновенно. Мы вдруг оказались в центре внимания, на перекрестье всех взглядов, и слов Ланса ждали, словно начала туристического сезона.

— Я собирался отложить этот момент до более благоприятного случая, — с мягкой усмешкой сознался король, — но господин посол был чрезвычайно красноречив, убеждая меня поторопиться.

Ланс уважительно отсалютовал бокалом и поплотнее прижал мою ладонь к своему боку, словно опасался, что я начну вырываться. Посол, разумеется, заметил — и перестал торжествующе улыбаться, наконец-то осознав: кое-что пошло не по плану.

— Как вы знаете, у меня нет наследника, — продолжал Ланс. — Его и не должно было быть, поскольку его появление означало бы разветвление фамильного древа королей и, как следствие, дестабилизацию обстановки в королевстве. Но сейчас я остался один, и мне нужна королева.

У матроса, не иначе, по ошибке заглянувшего на гостевую палубу, сделалось такое лицо, словно он только что подслушал свежайший анекдот и с трудом сдерживался, чтобы не начать ржать в голос. Кажется, это был один из ребят Рина, но в тот момент я бы ни за что не стала ручаться.

А взгляды прочих гостей будто стали еще пристальнее, сконцентрировавшись на моей руке.

— На самом деле, я позорнейшим образом не подготовился, — интимно признался Ланс. — Ни кольца, ни воодушевляющей речи, ни моральной поддержки… но, по крайней мере, со свидетелями мне повезло.

На нижней палубе кто-то, не выдержав, зычно засвистел от избытка чувств. Я ощутила настойчивое желание провалиться сквозь землю, но с ней здесь вышла накладка, и я вынужденно ограничилась тем, что обреченно провела рукой по лицу.

У королей не спрашивают: «За что я тебя терплю?». Но за что их терпят, от этого понятнее не становится.

— Дамы и господа, — улыбнулся Ланс, подняв бокал, — Лави Ар-Фалль, героиня Годили, спасительница не подготовившихся к балам прекрасных леди и бессменный тиран района Белых пляжей… королева моего сердца.

Верхние палубы безмолвствовали две бесконечно долгие секунды. Потом снизу донесся громовой раскат дружного торжествующего вопля, и высокородным гостям волей-неволей пришлось присоединиться, не рискуя оспаривать решение своего короля.

Я выдавила из себя обезличенную улыбку профессионального администратора. На естественную у меня не было ни сил, ни желания.

Милая скромница, дочь посла Пилара, смотрела на меня с черной завистью, почти ненавистью, какой я еще ни разу не ощущала в свой адрес. Я подозревала, что это, увы, не первый и не последний такой взгляд в мою сторону.

Я звонко чокнулась с Лансом и, когда он наклонился, чтобы сдержанно и благовоспитанно поцеловать свою невесту в щеку, едва слышно шепнула:

— Уши оборву!

— Свои побереги, — посоветовал Ланс, указав глазами на дочь посла, демонстративно отставившую полный бокал.

— Твои пришью, если мои оборвут, — мрачно ответила я и отстранилась, натянув на лицо радушную улыбку.

Арвиаль виднелась белой полосой зданий на самом горизонте, но от яхты все равно немедленно отчалила весельная лодка с печальным матросом и воодушевленной леди из штата пресс-службы. Кажется, она сегодняшнюю сенсацию уже заготовила и спешила передать в вечерний выпуск. Я смерила взглядом расстояние и прониклась небывалым сочувствием к гребцу, но повлиять на ситуацию не могла никак — хоть и подозревала, что главная опасность моим ушам грозит вовсе не со стороны дочери посла. Брианна, Керен и Витор их честно поделят натрое, чтобы каждому хватило отрывающихся частей…

Не подозревая, что их ждет потенциально безухая королева, к нам потянулись с поздравлениями и пожеланиями — где-то через раз даже искренними. Ланс встречал гостей с неизменной улыбкой, я старалась ни в чем ему не уступать. Арвиаль напоследок блеснула белизной дорогих гостиниц на первой береговой линии — и скрылась за горизонтом, оставив в качестве напоминания лишь зарево городских огней, быстро растворившееся в закатных лучах.

Яхта зафырчала двигателями, меняя курс. Этикет не одобрял моряцкую походку и широкую постановку стоп — а потому присутствующие дамы дружно вцепились в своих спутников, вынуждая их попрать правила приличия. Я злорадно повисла на Лансе, но этому чудовищу, казалось, вообще не нужна была надежная опора под ногами, чтобы стоять с гордо поднятой головой. Но вот наполненный бокал потусторонним магнетизмом фейри не проникся, забрызгав королю рукав.

— Пойдешь переодеваться? — поинтересовалась я, философски следя, как по белоснежной манжете расплывается темно-бордовое пятно.

— Не вижу смысла, — признался Ланс, и в то же мгновение тримаран, до того напоминавший об открытом море разве что размеренной качкой, вдруг подпрыгнул на волне, залив вином половину недостаточно шустрых гостей.

Я печально изучила пятно на платье (ушами дело не обойдется, Брианна меня прибьет) и поспешила сдать бокал пробегавшему мимо слуге.

На нижней палубе наметилось нездоровое оживление: от яхты отходила вторая лодка. На веслах сидел Марк — с таким выражением лица, словно внутренние противоречия уже порвали его пополам.

— Ланс? — окликнула я.

Он проследил за моим взглядом и раздраженно передернул плечами.

— Все идет по плану. Марк нужен мне во дворце.

— С каких это пор ты ему доверяешь?

— Доверяю? — с легким удивлением переспросил Ланс. — Да будь его воля, я бы до сих пор сидел в кандалах под Холмом! Но с тех пор, как ты по требованию герцогини представила меня далеон-тарской знати, от моей сохранности напрямую зависит твоя безопасность.

На мгновение я потеряла дар речи.

— Ланс, это низко.

— Это действенно, — возразил он. — Мне нужны были гарантии.

— И я здесь в качестве заложницы?! — вспылила я. — Ты ведь знаешь, что будет с этой яхтой, рассчитываешь на это! Но и не подумал о том, чтобы отправить меня на берег!

Но освободить руку Ланс мне не позволил — напротив, вдруг притянул к себе, поправ все правила приличия.

— Ты здесь в качестве моего советника, — твердо сказал он и прижал меня еще крепче, не дав возмутиться, что советников обычно все-таки выслушивают, даже если в итоге не слушаются. — Моего друга и моей кохон-тви.

От последнего слова мне стало здорово не по себе. Ланс мог называть меня спасительницей, тираном, королевой и десятком разнообразных непечатных слов, и это вполне вписывалось в мои представления о норме. Но если он вдруг решил напомнить, что действительно любит меня — пусть и каким-то извращенным способом, доступным разве что князьям фейри — дело действительно дрянь.

— Что ты задумал?! — невнятно вознегодовала я ему в подмышку.

— Напомнить всем присутствующим, с какими силами они пытаются играть, — спокойно ответил Ланс, будто и не замечая моих попыток вырваться. — Пусть настоящего виновника здесь нет, но нужные настроения в обществе создадут и приглашенные. А Марк займется теми, кто не проникнется по причине отсутствия. Все получится, вот увидишь. Верь мне, Лави.

Я обмякла в его руках, прекратив сопротивляться. Бессильно стукнула кулаком по его плечу — и тут же вцепилась в него, когда палуба внезапно накренилась под ногами. Ланс блеснул безумной улыбкой, в следующее мгновение скрывшейся под зубчатой чернотой подкожных узоров, и уверенно подхватил меня — словно ждал, что я вот-вот начну падать.

Яхта и не думала выпрямляться, все сильнее кренясь на правый борт. Крики гостей и матросни слились в пронзительный гомон — будто чаячий плач; и если на нижней палубе все было подчинено неоспоримой диктатуре капитана, то наверху мгновенно воцарилась бесконтрольная паника. Гостям, разумеется, выдавали спасательные жилеты. Но кто же станет надевать уродливый оранжевый поплавок поверх роскошного вечернего платья?..

Темная вода за бортом сворачивалась в широкий конус водоворота.

Яхта описала круг по самому краю, отчаянно урча двигателями и все пытаясь вырваться, — и вдруг безвольно скользнула вдоль течения к самой пучине, как какая-нибудь несознательная девица — в объятия морского чудища. Разгулявшаяся волна хлестнула по нижней палубе, щедро брызнула на верхнюю, будто намечая будущих жертв — и схлынула без добычи.

Пока без добычи.

— Да сделайте же что-нибудь! — отчаянно кричала какая-то женщина, цепляясь за привинченный к полу стол.

— Например?! — искренне возмутился ее спутник.

Ланс широко усмехнулся, не оборачиваясь — должно быть, слишком хорошо понимал, что его многоуровневая зубастая улыбочка гарантированно сподвигнет самых впечатлительных выброситься за борт. Но опасения за гостей с тонкой душевной организацией никак не помешали ему развернуть крылья и, перехватив меня поудобнее, взмыть над яхтой, на всех парах несущейся к бесславной кончине.

Сверху вид впечатлял еще больше: Ланс завис над самым центром водоворота. Воронка была гигантской. Равнодушные волны расписывали ее спиральными узорами, с безудержным ревом устремляясь вниз. Тримаран казался крошечным, будто игрушечным — белый росчерк на темной воде, готовый вот-вот слиться с морской пеной и бесследно исчезнуть.

А на горизонте блистала праздничными огнями Арвиаль, не ведающая горя…

— Ты что, собрался их всех бросить?! — пискнула я, прижавшись к нему. — Ланс, мы же не долетим до берега!

— За кого ты меня держишь? — проникновенно поинтересовался он — и сложил крылья, ринувшись в центр воронки.

Где в последний момент гибельным морским цветком раскрылись гигантские чернильно-черные щупальца…

Глава 25. Чудовище

Щупальца поймали нас до того, как мы достигли поверхности воды. Наверное, оно и к лучшему, потому что воздух в легких у меня закончился еще раньше, потраченный на безнадежный крик; но в тот момент я думала совершенно не о том.

Присоски на щупальцах были белыми, как морская пена, но на ощупь, увы, уступали ей по всем параметрам. Ланс болезненно поморщился, когда щупальце плотно обхватило его поперек спины, и яростно отмахнулся туманным крылом от второго, протянувшегося ко мне. Вырываться он не пытался — даже когда настойчивое щупальце стало тесно обвиваться вокруг его ног, плавно утягивая нас в центр водоворота. Отсюда вопли с яхты были почти не слышны — или там все застыли истуканами, глядя, как морское чудовище щупает их короля.

— Твое счастье, что сказки врали, — хрипло пробормотала я, судорожно цепляясь за его шею. — Будь это действительно каракатица, я тебя даже ненавидела бы не так сильно…

— Да ну? — непритворно удивился Ланс, снова отгоняя щупальце от моего бока.

— Угу, — подтвердила я, уткнувшись носом ему в шею. Кожа была соленой — не то от брызг, не то от выступившей испарины. — У каракатиц на присосках зубы.

Ланс дернулся, видимо, представив, чем бы ему грозили щупальца в этом случае, и еще раз — когда прародитель династии, так и не удостоив нас ни комментарием, ни полноценным появлением, плавно погрузил коронованного правнука по колено в воду.

— Холодная, — мрачно сообщил Ланс и коснулся губами моей макушки — тоже, должно быть, сырой и соленой. — Готовься.

…К этому подготовиться было невозможно. Нет, я честно задержала дыхание и зажмурилась, но, когда меня вдруг захлестнуло ледяной водой, вскрикнула от неожиданности и открыла глаза — и увидела только, как пузыри бездарно потраченного воздуха устремляются к темной поверхности. Я инстинктивно рванулась следом, но руки Ланса обернулись стальной ловушкой, крылья развернулись смертельным пологом, отрезая меня от спасения. Я забилась в его объятиях, чувствуя, как щупальца утаскивают нас все глубже и глубже, пока давление воды не стало совсем нестерпимым — еще хуже, чем боль в груди и глазах.

И я сделала то, что было неизбежно. Выдохнула, обмякла, смиряясь с невозможно дурацкой судьбой (зато хоть уши целы будут, пока до них не доберутся морские гады!) — и набрала полную грудь…

Воздуха.

Сырого, пропахшего водорослями, йодом и рыбой, но, несомненно, вполне пригодного для дыхания.

— Все, все, — тихо шептал мне на ухо морской гад, все так же нестерпимо тесно притискивая меня к себе, — все уже закончилось, моя королева.

Я рискнула открыть один глаз. Его тут же защипало от соли, и я снова зажмурилась, сгоняя морскую воду с ресниц, но еще успела увидеть, как чернильно-черное щупальце неохотно отползает, освобождая ноги Ланса.

Словом, уже ничто не мешало мне отвесить затрещину королю.

Ланс явно предпочел считать это знаком, что со мной все в порядке, и безжалостно сгрузил меня на пол. Увы, здесь было так скользко, что я едва не рухнула, в последний момент успев уцепиться за его мокрый рукав, и поспешила открыть глаза. А потом — закрыть рот.

Подводный грот, в который нас притащили, был очевидно природного происхождения: неровности стен и потолка, частично сглаженные раковинами вездесущих мидий, говорили сами за себя. А там, где моллюски закрепиться не сумели, варварски блестело золото, и мне решительно не хотелось думать, что же должно было случиться, чтобы под водой вдруг обвалился целый пласт драгоценного металла.

Не думать не получалось. Ответ на мой вопрос расслабленно восседал в центре грота на троне, выточенном, кажется, из цельной жемчужины. Но застыла я, как громом пораженная, вовсе не из-за ее размеров.

Наследие фейри оказалось неистребимым. Я смотрела — и как никогда жалела об отсутствии самого простого карандаша.

Вот откуда пошла эта форма скул и линия носа, будто вычерченная по линейке. Глаза, будто зачерпнувшие непроглядной черноты из самой глубокой морской расселины. Постановка головы и даже разворот плеч, удачно подчеркнутый темно-зеленой рубашкой… только вот ниже я старалась не смотреть.

Из-под мшисто-зеленой ткани расслабленно выглядывали длинные черные щупальца. Ниже пояса Тиггирн На-Мара был гигантским осьминогом.

Я поймала себя на том, что все-таки смотрю, как завороженная, на плавные движения влажно поблескивающих щупалец, не знавших покоя, и предаюсь нездоровым размышлениям о прекрасной принцессе, позарившейся на сына вот этого. Интересно, покойному княжичу больше повезло с анатомией, чем его властительному отцу, или историю рождения основателя династии Далеон-Тара лучше покрыть мраком и не вспоминать о ней ради сохранения собственной психики?

Впрочем, судя по тому, что княжич на поверхности таки не выжил…

Нет, я однозначно не хотела об этом думать.

— Подойди, — со смешком — точно прочитал мои мысли — велел морской покровитель. Ланс послушно шагнул вперед, одновременно задвигая меня себе за плечо — и был остановлен раздраженно-резким движением самого длинного щупальца. — Не ты!

Я почти физически ощутила, как он напрягся. Но все равно обошла его, не позволив прикоснуться, и остановилась перед нижней ступенью тронного возвышения, согнувшись в почтительном поклоне.

— Первая одаренная Временем за три сотни лет, — задумчиво, будто пробуя слова на вкус, протянул Тиггирн На-Мара и склонил голову к плечу. Чернильно-черные волосы переместились плавно, словно мы все еще были под водой. — И уже помечена. Какая жалость…

Я предпочла не упоминать, что первым, технически, был Марк. Вряд ли он был бы мне благодарен.

— Помечена?

Князь фейри оторвал взгляд от моей макушки и приподнял идеально очерченные брови.

— Конечно, помечена. Ты — его, — объявил он, едва обозначив кивок в сторону Ланса. — Это, конечно, досадно, но тебе нечего бояться, смертное существо. Ни один из фейри не станет претендовать на чужую силу.

— Почему? — рискнула спросить я.

Тиггирн На-Мара улыбнулся — широко и задорно, мучительно знакомо. Только вот в его исполнении это не выглядело ни обаятельно, ни весело. Наверное, я слишком хорошо понимала, что на самом деле передо мной сидит отнюдь не невозможный красавец с самыми совершенными на свете чертами лица — а все морские бури, шторма и вихри, сами заточившие себя в хрупкую оболочку, чтобы можно было со снисходительным видом сообщать ошарашенным девицам прописные истины.

— К чужой силе прилагается чужая слабость, смертное существо. Нам же вполне хватает и своих.

Он не отрывал от меня странного сожалеющего взгляда, словно все еще сомневался, не добавить ли в свою копилку слабостей еще одну. Ланс не выдержал и все-таки подошел ближе, чтобы демонстративно положить ладони мне на плечи.

— Ты просил привести женщину, украденную у Огненного змея, князь, — сказал он. — Я выполнил свою часть сделки.

Тиггирн На-Мара медленно кивнул, не глядя на него. Я, напротив, подавилась воздухом и резко обернулась, сбрасывая с себя покровительственные руки — но все равно не нашлась, что сказать.

Вот почему он ни о чем меня не предупредил!..

— Ты не упомянул, кто она, — с задумчивой неторопливостью сказал Тиггирн На-Мара.

Ланс улыбнулся так бесшабашно, что стало очевидно: его никто об этом и не спрашивал.

— А заготовил ли ты какую-нибудь уловку на случай, если я все же пожелаю видеть твою силу и слабость в моей свите? — поинтересовался Тиггирн На-Мара.

Он не менял ни интонацию, ни выражение лица — голос звучал по-прежнему спокойно и мягко, черные глаза оставались безмятежны и равнодушны. Непрерывно двигались только щупальца да волосы, будто подхваченные глубинным течением.

Но в гроте вмиг стало темно и холодно, да вкрадчиво зажурчали под ногами ледяные соленые ручейки. Проследив их до истока, я обернулась и невольно вздрогнула: выхода из грота за нашими спинами не было. Темная толща воды занимала весь проем, и сквозь нее виднелись переплетения водорослей и плавные силуэты морских обитателей, будто дожидавшихся своей очереди на аудиенцию к воплощенному шторму.

А наше время перед князем-покровителем, судя по журчащим вдоль щиколоток потокам, уже подходило к концу — но Ланса это, казалось, не волновало вовсе.

— Пару-тройку, — заверил он своего гневного предка. — Пообщался с твоим старшим сыном, со своей тетушкой и одним занудным парнем, который считал, что это дурная идея, но в итоге выдвинул вполне годный план, из-за которого лишняя слабость тебе будет совершенно некстати.

— Вот как? — Тиггирн На-Мара склонил голову к плечу.

Ланс только улыбнулся и легонько дотронулся до моей спины, проведя едва ощутимую линию вдоль пояска безнадежно испорченного платья. Меня словно током ударило — не столько из-за его прикосновения, сколько от осознания: уловок действительно было несколько, и первую из них треклятый ворюга уже пустил в ход.

Тиггирну На-Мара было любопытно. Что придумал «один занудный парень», о чем Ланс говорил со старшим княжичем, чему научился у тетушки… пожалуй, морской фейри и сам мог обо всем догадаться — многовековой жизненный опыт все же имеет значение — да вот неувязка: у штормов и бурь очень и очень плохо с аналитическим мышлением.

— А что насчет лишней силы, смертный король? — со смешком поинтересовался князь-покровитель. — Она тоже будет некстати?

Пальцы Ланса на моей спине вдруг замерли. Вместо них вдоль позвоночника скользнули колкие мурашки.

Вода плескалась уже на уровне колен.

— Сила никогда не бывает некстати, — произнес Ланс. Слова звучали чуждо и заученно — словно он цитировал кого-то. — Чтобы свергнуть повелителя штилей и вернуть себе престол, тебе понадобится маг Времени, потому что я обещал твоему сыну такого же, если ты попытаешься отобрать у меня Лави. Только второй одаренный Временем способен управлять им, не сплетая заклинаний, а вот тебе придется ждать всякий раз, когда…

На этот раз я все-таки зарядила ему в ухо.

То ли вышло сильнее, чем я ожидала, то ли Ланс тоже стоял на чем-то скользком, но от удара он рухнул, подняв тучу брызг. Корона слетела с его головы и коротко булькнула в паре метров от упавшего короля под громогласный хохот князя-покровителя:

— Тебе нужно тщательнее продумывать свои планы, смертный король!

Кулак ужасно саднил от удара, но Лансу, похоже, было скорее обидно, чем больно: он сразу приподнялся на руках и адресовал мне укоризненный взгляд. Меня не проняло. Единственным магом Времени, способным управлять им без плетений, была Брианна: ее кудряшки вполне могли работать как амулет-узелок. Отхватил прядку — и готово…

Он посулил старшему княжичу мою сестру!

— Да нет, — криво усмехнулся Ланс, поднимаясь на ноги. — Это я тоже предвидел.

Он нагнулся, чтобы поднять упавшую корону, а я с трудом удержалась, чтобы не наподдать ему еще и пинка. Кулак теперь не саднило — он буквально чесался от нестерпимого желания приложить короля по второму уху. Для симметрии.

— Теперь Лави ни за что не останется, — невозмутимо пояснил Ланс, нацепив корону обратно. Отбитое ухо у него слегка покраснело, но этим, похоже, весь урон и ограничился. — У нее только что появились неотложные дела на поверхности.

— Да нет, я тебя и здесь утоплю, — пообещала я сквозь зубы — но ничего, разумеется, не сделала.

А Ланс в ответ на мой пассаж только дернул уголком губ: понимал, что после всего, что было, я не оставлю Далеон-Тар без последнего покровителя. Даже если безумно хочется.

Зато Тиггирн На-Мара ситуацией, кажется, искренне наслаждался. Должно быть, наш визит с точки зрения фейри, вынужденного питаться эмоциями, тянул на торжественный обед с тремя переменами блюд и развлекательной программой, в лучших традициях арвиальских гастрономических «экскурсий»…

Последняя ассоциация заставила меня замереть на месте и невольно устроить четвертую перемену. Ланс ведь это нарочно! Уж он-то был отлично знаком с методами арвиальских зазывал из туристических агентств и понимал: если хочешь, чтобы клиент был доволен и выложил побольше чаевых, накорми его от пуза, убеди, что он тут самый умный, сильный и вообще кругом красавец, а на десерт покажи какую-нибудь проходную диковинку. Еда в Арвиали была дешевой (если не заходить в туристические зоны, разумеется), «диковинки» то и дело обновлялись народными умельцами, а вот за этим чувством собственного превосходства туристы возвращались раз за разом… так отчего бы не переиначить знакомую стратегию в расчете на «чаевые» от князя фейри?..

Шелликотов ворюга знал, что я не выдержу и вмажу ему от всей души — благо за последние недели у меня накопилось достаточно поводов, чтобы наплевать на должный пиетет к далеон-тарской короне. И, кажется, только что добавился еще один.

— Я выполнил свою часть сделки, — повторил Ланс, проигнорировав мои угрозы. — Твоя очередь, Шторм и Буря.

Вода плескалась выше бедер. Меня начало ощутимо пошатывать течением, и Ланс, не задумываясь, прижал меня спиной к себе, разворачивая крылья для баланса. Я позволила. Молча.

— Я сделаю, что обещано, смертный король, — открыто ухмыльнулся Тиггирн На-Мара, расслабленно шевеля щупальцами под водой. — Мое слово нерушимо. Но в следующий раз ты не уйдешь так легко.

«Это точно, — мрачно подумала я. — В следующий раз я ему все-таки уши оборву».

Ланс подхватил меня на руки, заворачивая в плотный кокон потемневших крыльев, и позволил одному из щупалец морского князя обернуться вокруг своего пояса. Я задержала дыхание, но, когда вода, до того терпеливо державшаяся за пределами грота, внезапно хлынула внутрь, едва не сбив с ног шелликотова коронованного ворюгу, невольно вскрикнула — а потом второй раз за каких-то полчаса безнадежно моргнула на уплывающие пузырьки воздуха и зажмурилась, спасая глаза от морской соли.

Умом я понимала, что никто не позволит мне задохнуться, но все равно со всей дури вцепилась в Ланса, давя зародившийся в груди крик. Тиггирн На-Мара, казалось, нарочно тянул время, отыгрываясь за обман — но мы все же оказались на поверхности раньше, чем я сдалась.

Ланс взмахнул крыльями, поднимаясь над беспокойной водой, тревожно вгляделся в мое лицо — и, не дожидаясь, пока я выскажу ему все, что думаю о предпринятых «мерах безопасности», развернулся к яхте. Но там наша помощь уже не требовалась.

Черные щупальца плотно оплетали корпус судна, не позволяя ему соскользнуть в водоворот. Бледные, как морская пена, матросы судорожно цеплялись за такелаж. На верхних палубах никого не было видно, только одного господина, лишившегося чувств, черное щупальце бдительно прижимало к фуршетному столу. Я до крови прикусила губу, но потом заметила свет в каютах нижнего уровня — должно быть, непривычных к качке и штормовым волнам гостей согнали туда, где их хотя бы не смоет за борт.

Ланс хмыкнул над своими мыслями и пошел на снижение, крепко прижимая меня к себе. Эта предосторожность была совершенно излишней (никакая сила не заставила бы меня разжать руки, разве что для того, чтобы поменять хват на удушающий), но возражать я однозначно не собиралась.

Его Величество приземлился на верхнюю палубу, поскользнулся и звучно треснулся бедром о столик возле шезлонга, уронив-таки корону мне на живот. Я машинально подхватила ее одной рукой.

Тяжелая.

— И почему короны не делают на завязочках, как дамские шляпки? — страдальчески поморщился Ланс и бережно опустил меня на ноги.

Морской покровитель словно специально дожидался этого момента, чтобы внезапно отпустить яхту. Нас мотнуло, с нижних палуб донесся многоголосый отчаянный вопль, к которому я невольно присоединилась, запнувшись о шезлонг. Ланс глухо выругался, взмахнув крыльями для равновесия, и бросился к борту. Я присоединилась к нему секундой позднее (как будто мы могли что-то поделать!), но гигантская водяная воронка будто рассосалась сама собой, оставив на память только высокие беспокойные волны, раскачивающие тримаран, как скорлупку.

Слегка позеленевший Ланс с чувством сплюнул за борт, повернулся было в сторону лестницы на среднюю палубу, но замер и устало произнес:

— Твою мать…

Проследив его взгляд, я выразилась куда менее сдержанно и вцепилась в леер.

За яхтой поднималась гигантская темная волна.

Яхта подскочила на ней, как ужаленная в зад. Вопли снизу резко набрали экспрессии и выразительности. Я все-таки не удержалась, проехала по лееру до самого носа и едва не перекувырнулась за него, но тут подоспел Ланс и бесцеремонно схватил меня за шкирку, возвращая на палубу.

— Что он творит?! — рыкнула я, ощутив опору под ногами.

— Тащит нас к берегу, — сквозь зубы процедил Ланс: кажется, опора под левой ногой все-таки оказалась его ступней. — Эффектно, как я и просил. Правда, я-то имел в виду, чтобы эффектно это выглядело с берега, но, видимо, об этом следовало упомянуть отдельно…

Арвиаль действительно приближалась рекордными темпами. Насчет эффектности Ланс мог не переживать: тихие бухточки и пляжи, не знавшие высоких волн, не имели никакой защиты, и на берегу, должно быть, уже царила паника, ничем не уступающая безобразию на нижних палубах. Нас несло прямиком на дворцовый пирс, и, кажется, мы имели все шансы его протаранить…

— Твою мать! — неоригинально повторился Ланс и внезапно сгреб меня в охапку, тотчас отталкиваясь от палубы.

Я не успела отреагировать и вцепиться в него, а он, должно быть, и без того устал. Намокшая одежда довершила дело, и я с позорным воплем выскользнула из его рук — прямо в разбушевавшиеся волны.

Желудок подскочил к горлу, его место тотчас занял склизкий комок ледяного страха — и темная вода сомкнулась над головой, даже сейчас продолжая волочь меня куда-то. Под волной меня тотчас перевернуло, и я, уже не понимая, где верх, а где низ, отчаянно забарахталась — но тотчас расслабилась, позволяя течению самому вытолкнуть меня на поверхность. Ночной воздух ожег макушку вожделенным теплом, и я тотчас запрокинула голову, глотая солоноватый воздух.

— Лави! — Ланс спикировал прямо на волны. Поднял тучу брызг, не успев вовремя сложить крылья, и тотчас подхватил меня — хоть я держалась на воде, пожалуй, даже лучше его.

— Яхта?!

Он с нервным смешком прижался лбом к моему лбу и на мгновение зажмурился, успокаиваясь. А потом отстранился, позволяя оценить масштабы бедствия.

Безымянная яхта не протаранила пирс. Волна оказалась слишком высокой и подняла судно над досками, с издевательской бережностью опустив тримаран уже на берегу. И схлынула, оставив яхту стоять, чуть накренившись, посреди отсыревшего дворцового парка.

Нас с Лансом обратный ток едва не затянул на глубину, но все же помиловал и выплюнул в жалких пяти шагах от линии прибоя, мокрых и продрогших.

Я устало потерла ладонью лицо и побрела вперед, но тотчас запнулась обо что-то. Наградив парковых смотрителей парой ласковых, я нагнулась и… подхватила из воды золотую корону, увенчанную маленьким осьминогом, шокированным встречей не меньше, чем я сама. Ланс нервно хмыкнул, хлопнув крыльями по поверхности воды, и я недолго думая нахлобучила корону ему на голову — прямо вместе с осьминогом и длинной плетью темных водорослей, дивно гармонировавших с червонным золотом волшебных волос.

Ланс диковато выглянул из-под переплетения морской растительности, даже не пытаясь отвести ее от глаз.

— Лави, я…

— Это был второй раз, когда ты подставил Брианну, — ровным голосом сказала я ему, прилаживая корону: она все норовила соскользнуть, и, похоже, под водой не потерялась только благодаря потустороннему вмешательству морского фейри. — Если он не станет последним, ты будешь первым королем в истории Далеон-Тара, которого свергла его собственная королева.

Ланс молча поймал мои руки и прижал к губам, обжигая дыханием. Я отозвалась на прикосновение, мгновенно покрывшись мурашками и перестав ощущать ночную прохладцу, и он глухо усмехнулся, не отстраняясь и не отрывая от меня темного, какого-то совершенно нетрезвого взгляда.

— Ваше Величество!

От дворца к берегу спешила целая делегация взмыленных придворных с Марком во главе. Я спохватилась и опустила руки, отступая от короля.

А он раздраженно передернул плечами, хлестнув крыльями по беспокойной воде, и развернулся к своим подданным, на глазах покрываясь чернотой подкожных узоров. Человеческий облик Его Величество утратил в считанные секунды, и в то мгновение помеченная морским покровителем корона на его голове смотрелась на редкость гармонично.

Чудовище, коронованное чудовищем, благословленное чудовищем, — он вдруг оскалился, разведя когтистые руки, расправил крылья, и ночь вокруг стала черней и гуще. Один за другой с жалобным хрустом погасли парковые фонари. Тени выползали из углов, из-под деревьев, из-под замерших в испуге людей…

Самая темная мягко выскользнула из-под меня, закружившись вокруг разгневанного покровителя в смертельном хороводе. Ланс застыл — высокая фигура в потустороннем вихре разбушевавшихся теней, в беспокойной воде, слишком правильная, слишком совершенная, чтобы принадлежать человеку; червонное золото короны сливалось с нерукотворным золотом волос, и одинокая плеть водорослей обернулась вокруг его лба терновым венцом.

Марк опустился на одно колено первым, и за ним будто схлынула пестрая волна: придворные преклоняли колено один за другим, не отрывая завороженных взглядов от темного фейри, невыносимо прекрасного даже в гневе. Море под его крыльями беспрестанно менялось, точно угодив в ловушку разошедшегося времени: то зеленело и цвело, то серело и выцветало, то заливалось ровной спокойной синевой, будто все времена года решили смениться в одно мгновение.

Я скривила губы и тоже опустилась на колени — прямо в холодную воду.

— Встаньте. — Ланс говорил негромко, но его голос разносился над всем парком, шепча из каждой тени. — Живите, и пусть дети ваших детей помнят, кому их предки клялись в верности.

Он протянул руку, не глядя, и я покорно вложила пальцы в его ладонь, смаргивая наваждение. Вот же он, из плоти и крови, с покрасневшим от удара ухом и осьминогом, потихоньку сползающим с короны, с чего тут трепетать-то?..

Раздумывать об этом я могла сколько угодно. Внутри все трепыхалось и дергалось, точно все внутренние органы обратились в бесплотные теневые крылья и норовили вспорхнуть в беззвездное небо. Ланс улыбнулся так, словно точно знал, о чем я думала, и на мгновение снова прижал мою руку к губам.

— Назовем яхту «Королева Лави». Что думаешь?..

«Что мы задолбаемся спускать ее на воду», — так и не сказала я.

— Как пожелаете, Ваше Величество.

Глава 26. Лицедей

Вокруг выброшенной на берег яхты сновали взмыленные рабочие. «Королеву Лави» шторм не пощадил: тримаран требовал ремонта и долгой, тщательной уборки.

Лави некоронованная требовала коньяку и хотя бы часов двенадцать сна, но мне, в отличие от треклятой яхты, такая роскошь не светила. Если судно спустят на воду не раньше следующей недели, то меня без промедления сбросили в бурные волны дворцовых разборок, не позволив даже переодеться.

— Это возмутительно! — сходу заявила мне взъерошенная и раскрасневшаяся герцогиня Тар-Рендилль, лично выскочившая в дворцовый холл. — Что ты о себе возомнила?!

Я до того привыкла видеть Ее Светлость одетой с иголочки, идеально уложенной и непробиваемо сдержанной, что от удивления притормозила, хотя секунду назад и думать не могла ни о чем, кроме горячей ванны и сухой рубашки. Герцогиня бушевала, как осенний шторм, не давая мне и слова вставить, пока в холл не зашел Ланс в компании задержавшего его Марка.

— Ваше Величество, это не укладывается ни в какие рамки! — тут же переключилась леди София Канделария. — Ваши люди схватили мою дочь безо всяких на то оснований! Она же маркиза, древней крови и силы, как можно было допустить, чтобы с ней обращались, как с какой-то…

— Как с какой-то неудачливой убийцей? — невозмутимо уточнил Ланс и развел руки, предлагая оценить свой отсыревший внешний вид. — Впрочем, нет, убийца она удачливая. Если бы ей удалось потопить яхту, то сейчас она бы не сидела в одиночной камере, а болталась в петле.

Герцогиня побелела как полотно.

— Рейна не могла!..

— Ага, не смогла, — цинично подтвердил Ланс. — Именно поэтому она жива, цела и невредима и останется таковой, по крайней мере, до конца следствия. Вы можете передать свои показания корпусу Крыльев, уверен, исполняющий обязанности главы сочтет их заслуживающими внимания.

Ее Светлость дернулась, как от удара, и перевела взгляд на Марка. Эмиссар герцогини явно чувствовал себя не в своей тарелке, но все же нашел в себе силы на то, чтобы мягко сказать:

— Ваши показания действительно важны, леди София. Вы проводили с дочерью много времени и знаете, чем она увлекалась, с кем общалась и где находилась. Леди Рейне всего семнадцать, она не справилась бы с организацией покушения в одиночку. Вы способны помочь следствию, и оно наверняка предложит сделку…

— Сделку? — отмерла герцогиня. — Сделку?! Маркизе крови?! Чтобы какой-то чернозубый смесок…

— Осторожнее, Ваша Светлость, — пресек ее Ланс, на лицо которого действительно выползли чернильные зубцы. — Вы рискуете не только снизить ценность своих показаний, но и занять соседнюю камеру. Рейна пыталась убить не меня одного. На яхте было восемьдесят шесть человек, не считая команду. Вы полагаете, что ее происхождение способно затмить этот факт? Не думаю, что следствие с вами согласится. Но вы можете хотя бы помочь Крыльям составить определенное мнение о своей дочери… и о себе.

Не дожидаясь ответа, Его Величество сдержанно кивнул на прощание, подцепил меня под локоть и потащил наверх. Я обернулась с вершины лестницы — герцогиня так и стояла посреди холла, бледная и растерянная, и напротив нее на полу скупо поблескивала соленая лужица, натекшая с короля.

— Это было жестоко, — заметила я, когда за нами закрылись двери королевских покоев.

— Держать нас мокрых и продрогших посреди мраморного холла? Согласен. — Ланс стянул корону, прицелился было зашвырнуть ее куда подальше, но потом с тяжелым вздохом поставил на специально выделенную подушечку в гардеробной — прямо вместе с плетью водорослей. — Марк, подождешь? А лучше закажи что-нибудь горячее, пока ждешь… — судя по крайне невежливому, но относительно утвердительному бурчанию из гостиной, возражений у Марка не нашлось, и Ланс утащил меня в ванную. — Что за коронация, вернулся затемно, голодный, трезвый и мокрый как мышь, так еще собственная аристократия с порога бочку катит… и сухой женской одежды у меня нет.

— Еще сделай вид, что последнее тебя тоже расстраивает, — хмыкнула я, с наслаждением выпутываясь из липнущего к телу платья.

Огромное зеркало в ванной ничего утешительного не отразило. Ноги оказались покрыты мелкими порезами, на бедре наливался огромный синяк — но все это не шло ни в какое сравнение с тем, во что превратилась спина Ланса в том месте, где к ней присосалось щупальце. Даже подкожная чернота пошла рябью, будто мечтая убраться подальше от жутких кровоподтеков, но сам Ланс не обратил на это особого внимания, уверенно прошлепав мимо зеркала и открыв кран. В ванную ударила широкая струя, от которой тотчас повалил пар.

— Ты уверен, что не стоит… — начала было я, но Ланс уже с блаженным стоном запрыгнул в ванну, не дожидаясь, пока она наполнится до конца — благо из-за ее размеров ждать пришлось бы до скончания века.

— По-моему, холодного я туда наприкладывал с избытком, — пробурчал он, откинув голову на бортик. — Лучше иди ко мне.

Я сжала губы и покосилась в сторону душевой кабинки, и Ланс с тяжелым вздохом уселся в ванне, ссутулившись.

— Лави, ты замерзла не меньше моего. Начало сезона, да после ливней и шторма… мне ли тебе объяснять, что в такую погоду купаются только туристы с северной окраины? Иди сюда. Да, я мерзавец, ты меня ненавидишь, но это все еще так себе повод для простуды.

— Марк ждет, — опрометчиво напомнила я.

Подкожные узоры на нем вдруг задвигались, как живые, словно человеческое тело вздумало переплавиться в какое-то чудовище. Завороженная и, чего греха таить, напуганная этим зрелищем, я не сразу заметила, как к моим ногам подкрались тени изо всех углов — и внезапно почернели в тон чернильным зубцам на лице Ланса. Очнулась только когда они рванули вверх, словно вздумав проглотить меня живьем… и вдруг оказалась стоящей в ванне, по щиколотку в кошмарно горячей воде, с подскочившим к горлу желудком и золотистыми мушками перед глазами. Я запоздало взмахнула руками, все еще наивно надеясь восстановить равновесие — и все-таки рухнула в любезно распахнутые объятия.

— Ненавижу, — прохрипела я, добавив Лансу под дых — слишком слабо, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы он, наконец, проникся. — Как же я тебя…

— Тш-ш, моя королева. Все уже закончилось, — тихо шепнуло это чудовище, ласково коснувшись губами моего виска. — Все позади.

— Шелликота с два, — пробурчала я, спрятав лицо у него на груди — так, чтобы не было заметно, что глаза у меня на мокром месте. — Как тебе вообще в голову пришло заключать сделку с Тиггирн На-Мара?! Да еще такую…

— Ну, это скорее его инициатива, — ответил Ланс, милосердно не пытаясь заглянуть мне в лицо. — Я пришел к нему с предложением отдать волосы Марка, но князь пожелал, чтобы я привел к нему тебя.

— И ты согласился! — я все-таки двинула ему кулаком по плечу от полноты чувств.

Ланс дернулся, пуская удар вскользь, и замер — а я поняла, что поворачиваться к нему все-таки не стоило. Не раньше, чем справлюсь с запоздалой дрожью и слезами, чтобы никто не видел, как я…

Его Величество изволил поймать мое лицо, не давая снова спрятаться.

— Лави, ты говоришь о тысячелетнем фейри, который тренировал изворотливость и коварство, когда люди только-только начали догадываться об их существовании, — сказал он, не отводя взгляда. — Ты правда думаешь, что это я его перехитрил? Да я съем свою водолазку, если он сформулировал условия таким образом не нарочно!

Я шмыгнула носом, успокаиваясь. Вода в ванной уже казалась вполне комфортной, плечо под щекой — теплым и уютным, мужские руки на спине… чрезмерно наглыми и вообще уже не на спине.

— Мысленно я уже затолкала твою водолазку тебе в глотку, — проникновенно сообщила я, податливо выгибаясь под прикосновением. — Зачем, по-твоему, Тиггирн На-Мара понадобилось так подставляться со сделкой?

— Ну, вероятнее всего, ему попросту было скучно. — Ланс пожал свободным плечом, стремительно теряя интерес к разговору. — Захотелось проверить, не отупели ли его потомки вконец на этой своей суше, и вообще любопытно взглянуть на невестку. До сих пор считалось, что встретить свою кохон-тви — к несчастью. Вероятно, я надругался над этим шаблоном…

— Твоя мать тоже была кохон-тви? — поинтересовалась я, вздрогнув и отстранившись.

Ланс досадливо поморщился.

— Понятия не имею. Отец не слишком стремился давать объяснения. Но если учесть, что он все-таки позволил ей родить меня, несмотря на возможные последствия… вполне возможно. Лави, ты точно хочешь сейчас обсудить суеверия фейри?..

— Нет. — Я окунулась с головой, остервенело выполаскивая соль из волос. — Но если ты рассчитываешь использовать королевскую ванну не по назначению, то вынуждена тебя разочаровать. У нас вообще-то посторонний человек в гостиной, который рассчитывает отчитаться по изловленным заговорщикам и поспать, наконец.

Кажется, такая формулировка была куда безопаснее опрометчивого «Марк ждет». Во всяком случае, на этот раз Ланс ограничился тем, что нагнулся за поцелуем и, когда я расслабилась и закрыла глаза, мстительно притопил меня и стремительно выскочил из ванны, опасаясь справедливого возмездия.

— Не знаю, как там насчет встречи с кохон-тви, — в сердцах сказала я, отдышавшись, — а ты — точно мое персональное несчастье! — и, за неимением подходящих предметов, швырнула в него заранее заготовленным полотенцем.

Ланс его с легкостью поймал.

— Что же ты, в таком случае, делаешь в моей ванной? — поинтересовался он, невозмутимо вытираясь.

— Моюсь, — раздосадованно пробурчала я: другого полотенца в пределах досягаемости не было, а вылезать из воды оказалось холодно: кожа тотчас покрылась мурашками, с волос натекла лужа.

— А по-моему, добавляешь работы дворцовым горничным, — мстительно заметил Ланс и подошел ближе — но во избежание досадных инцидентов сразу завернул меня в полотенце. Тут же вздрогнул сам и, недолго думая, прижался всем телом, греясь и грея.

Я запрокинула голову, и Ланс, поймав мой взгляд, тотчас посерьезнел.

— Я не был уверен, что Тиггирн На-Мара отпустит тебя, — признался он, — поэтому решил подстраховаться, побеседовав с его наследником. Но того волосы Марка тоже не слишком заинтересовали. Пришлось импровизировать.

— Думать забудь о том, что у тебя есть такой козырь, как Брианна, — потребовала я. — Или, клянусь, ты тысячу раз пожалеешь, что встретил меня.

Возможно, этого разговора следовало выбрать другое место и время. В конце концов, угрожать мужчине расправой, стоя практически голой посреди его ванной комнаты, — так себе стратегия, да и я не представляла, что могла бы сделать, если бы вдруг понадобилось мстить за сестру. Но Ланс, к его чести, не стал ни язвить, ни огрызаться. Только плотнее завернул меня в полотенце и негромко сказал:

— Я тебя услышал.

Насчет Марка я переживала напрасно. Он уже спал, откинувшись на спинку дивана и грозно хмурясь во сне. Недоеденная булочка и чашка остывшего кофе на столике удачно довершали картину.

— Мне во всем этом видится вселенская несправедливость, — пожаловался Ланс, усаживаясь в кресло, но вместо того, чтобы устроиться в нем для сна, потянулся к кофейнику. — Какого шелликота подданные могут позволить себе спать по ночам, а король — нет?

Разбуженный Марк наградил его хмурым взглядом и устало растер лицо.

— Зато подданные теперь ищут новую работу, а ты благополучно трудоустроен до конца дней своих, — заметил он, смазав конец фразы смачным зевком. — Леди София Канделария в ярости, чтоб ты знал. Чтобы герцогиню крови отсылали строчить бумажки, как какого-то клерка…

— Ее не было в парке, когда я выходил из воды? — уточнил Ланс, самолично разливая кофе по чашкам.

Марк помотал головой.

— Жаль, — вздохнул король, отставив кофейник. — Как раз на зарвавшихся аристократов-то представление и было рассчитано, а публика даже явиться не соизволила… ну да ладно. Расскажи лучше, что здесь было, когда мы отплыли.

Марк отхлебнул из чашки и машинально поморщился. Я тоже: после регулярных экспериментов Керен та слабенькая бурда, которую в дворце выдавали за кофе, казалась пресной и почти безвкусной.

— Лорд Тадео-Тар отказался предоставлять мне своих людей, чтобы проследить за герцогом Талион-Тар и герцогиней Тар-Рендилль, — доложил Марк, с отвращением отставив чашку. — Пришлось задействовать кое-какие знакомства и выдернуть пару человек из дворцовой стражи — было бы очень мило с твоей стороны проследить, чтобы им хотя бы выходной дали. В общем, лорд Остальд сидел над документами как мышь под веником, практически не отлучался и вогнал наблюдателей в смертную тоску. Леди София Канделария, в общем-то, тоже ничем не отличилась, зато ее дочь, которая должна была перенимать полезный опыт, внезапно занемогла на ровном месте и отпросилась у маменьки под предлогом головной боли. Поскольку Ее Светлость еще не знала, что головная боль — это ты, она отправила дочь в особняк, отрядив свою компаньонку в сопровождающие. Наблюдатель пополам разорваться не мог, так что за герцогиню ручаться не станет, а вот маркиза совершенно точно заперлась у себя в спальне, вырвала несколько волос и активировала заклинание, аналогичное тому, что, вероятно, погубило «Королеву Анну». Наблюдатель вызвал подмогу, леди Рейну схватили, не позволив довести дело до конца, и сейчас она дожидается следователя в дворцовом подземелье.

— Значит, заговорщики где-то раздобыли еще волосы, — мрачно констатировал Ланс. — Интересно, где… если черные и голубые волосы в Арвиали достать не проблема, а рыжие можно взять у Рейны, то маги-усилители есть только в столице, и за ними следят внимательнее, чем за королевской сокровищницей.

— Еще один есть в Алдеане, — машинально возразила я.

Ланс замер, недоверчиво глядя на меня поверх чашки.

— Я купил у Таби косу длиной в пол-локтя. Полагаешь, ее ребенок успел отрастить еще столько же за неполный месяц?.. Если только она отрезала им волосы не под корень, а, скажем… — он осекся и отставил чашку. — Ладно, положим, мотив у нее был. Из-за договоренностей с фейри она сама оказалась в монастыре, из-за закона об обязательной военной службе для магов — и вовсе была обязана отдать всех своих детей государству. А уж необходимость отдать троих внуков разным покровителям и вовсе звучит издевкой… но как манн-ви, запертая в монастыре, может быть связана со старшей дочерью герцогини? Когда Таби ушла в Алдеан, Рейна маршировала на плацу в столице!

— Убитые маги Остальда Талион-Тара сюда тоже не вписываются, — отметил Марк. — Но я и не говорил, что мы поймали главу заговора и теперь можно расслабиться. Леди Рейна — всего лишь один из исполнителей.

— Самый неудачливый, — мрачно усмехнулся Ланс. — Зато, по крайней мере, понятно, что связывает ее с Тайлом Малли-Тар.

Марк тоже помрачнел. Думать о своей сестре в ключе связи между государственными преступниками ему явно не улыбалось, и он предпочел сменить тему:

— Допрос леди Рейны проведут утром, как только появится следователь. А вот что делать с Нелотом Тадео-Тар? В общем-то, он не нарушил никаких инструкций, отказавшись высылать Крылья мне в подчинение. Фактически никакой должности я не занимаю и помогать мне никто не обязан. Но из-за его отказа мы едва не упустили леди Рейну и подвергли опасности добрую сотню человек, включая короля.

Ланс побарабанил пальцами по крышке стола, задумавшись, но я его опередила:

— Как ты смотришь на должность эмиссара королевы?

Марк поднял голову, перевел взгляд за мое плечо и мерзостно ухмыльнулся. Я обернулась, но Ланс уже просто сидел, скрестив руки на груди.

— Понятно, — вздохнула я, потерев переносицу. — Дурная была идея.

— Да нет, — неожиданно возразил Ланс, не меняя позы. — Пока что единственное, чем я впечатлил своих придворных — это крылья и широкая улыбка. Щупальца — и те не мои… сейчас аристократы воспринимают меня как опасную тварь, — он осклабился, предлагая нам самим судить, насколько права местная аристократия, — но сегодня, помимо фокусов с водой, я сделал еще одну важную вещь.

«Без кольца, воодушевляющей речи и моральной поддержки», — тут же припомнила я. Не подготовился он, как же…

— Посол Пилара превзошел себя в искусстве тонких намеков, когда сватал мне свою дочь, — усмехнулся Ланс. — Надо признать, будь я человеком, согласился бы не раздумывая, партия действительно выгодная. Но вместо этого я привел на яхту Лави и сделал предложение ей.

Я пожалела, что столь удобное для швыряния полотенце осталось в ванной.

Это я знала, что Ланс свой выбор сделал и отступать не намерен. А с точки зрения посла все выглядело иначе. За торжественным завтраком он обрисовал все преимущества женитьбы на своей дочери, король покивал, дав надежду на положительный ответ, и удалился раздумывать — к своей фаворитке… а потом вдруг взял и сделал предложение ей, а не благородной пиларке.

Словно это фаворитка построила короля в три шеренги и отбила ему все мысли о женитьбе на другой.

— Они все еще думают, что своего мнения у меня нет, — с усмешкой подтвердил Ланс. — Что все решения принимаешь ты и только ты. Твой эмиссар будет иметь куда больше влияния. По крайней мере, на первых порах, пока еще никто не просек, что к чему.

Выпитый кофе внезапно запросился обратно. Марк уже не ухмылялся, осознав, что это решение подставит под удар нас обоих.

— Напомни мне, — проникновенно попросила я Ланса, — за что я тебя терплю?..

— Просто ты очень ценишь выгодные связи, — невозмутимо объяснил Ланс, — и никогда не упустила бы возможность добиться протекции при дворе.

Месяц назад я бы сказала, что против правды не попрешь. Но опрометчивый визит Ланса под Холмы изменил все. Теперь за этими пикировками виделось что-то нежное, ранимое, чего я никак не ожидала обнаружить в морском чудовище, способном за долю секунды превратить собеседника в исключительно молчаливую кучку праха.

— Ланс… — начала было я, но осеклась. Кое-что определенно следовало обсудить. Но не при Марке. Не так. — Я искренне надеюсь, что тебе не придется искать себе новую королеву после всех своих махинаций.

Он помедлил — словно понял, о чем я не решилась заговорить, но все же милостиво поддержал тему:

— Я тоже. Поэтому и считаю необходимым припрятать пару козырей в рукаве.

— Хорошо, — кивнула я и поднялась. — Велю приготовить бумаги для Марка.

Я даже не сразу поняла, почему мой новый эмиссар вдруг начал давиться нервным смехом.

— Лави, второй час ночи, — напомнил он, не сдвинувшись с места. — Горничных не пожалела — хоть над секретарем смилуйся!

Я посмотрела на часы — действительно, Николас Тар-Сальвадо наверняка видит десятый сон и вряд ли обрадуется новым поручениям — но все равно сначала нашла новый ежедневник и написала себе напоминание о найме Марка, втиснув его между завтраком и визитом к леди Вивиан Тар-Аурилль. По-хорошему, следовало еще найти время, чтобы выслушать рапорт: дело леди Рейны не ждало.

Если подумать, у леди Вивиан всегда есть что перехватить…

— А, чтоб тебя… ручка кончилась!

— Как ты еще сама не кончилась? — проникновенно поинтересовался Марк, с привычной талботовской бесцеремонностью заглянув в ежедневник. — Ты что, собиралась вычеркнуть из расписания королевский завтрак?

— Смею надеяться, короля не надо кормить с ложечки, — не удержалась я.

Хотя, если вспомнить, во что обычно влипает Ланс, стоит оставить его без присмотра — то пленение под Холмом у Огненного Змея, то подготовка переворота под Холмом Тиггирн На-Мара, то вообще дочка пиларского посла и ее чрезвычайно довольный ходом переговоров папа…

— Лави, — как-то обреченно вздохнул Ланс, — вообще-то ты невеста короля. Так, к сведению. Кормить меня с ложечки действительно не требуется, а вот представить тебя приглашенным необходимо хотя бы ради того, чтобы твоему эмиссару не боялись доверить людей. Или, наоборот, боялись. Посильнее.

— Но… — я так печально покосилась в ежедневник, что Марк не выдержал и отобрал его.

— Отчет по мероприятию и ходу ремонта «Королевы Лави» вполне могу принять и я, — заметил он и, явно обживаясь в роли моего эмиссара, скользнул пальцами по исписанной странице. — Кто такая леди Исабель Крус-Тар?

— Глава дворцовой пресс-службы, — напомнила я. — Она должна была предоставить на согласование статью о коронации, но я еще не решила, стоит ли освещать мероприятие правдиво. Ланс, ты уверен, что стоит представлять меня как твою невесту? Думаю, информацию о предложении еще можно придержать, по крайней мере, до вечера, пока не оклемаются свидетели.

— И что оно тебе даст? — безжалостно поинтересовался Ланс, склонив голову к плечу.

— Полдня, чтобы свыкнуться с этой мыслью, — честно призналась я. — А еще предупредить Брианну и Витора, чтобы они узнали об этом не из утренних газет.

— Они в курсе, — огорошил меня Ланс.

— Тогда… — я потерла виски и неожиданно зевнула. — Шелликот с тобой. Скрыть попытку покушения все равно не удастся, а следователь уже должен был начать работу с леди Рейной. Марк, просмотришь материалы от леди Крус-Тар? И еще, мне нужно пересечься с Томной Эвой, чтобы она начала тихонько копать под Тайла Малли-Тар, и с Керен, чтобы предупредить, что ее бывший — изрядный козел и мириться с ним опасно…

— Полагаю, об этом она и так догадывается, — заметил Ланс, — а ты сейчас уснешь прямо в кресле. Марк, забирай ежедневник. Выпиши оттуда, что сможешь взять на себя или повесить на Эву. Вернешь после королевского завтрака.

Марк, на лице которого уже отчетливо значилось сожаление по поводу опрометчивого согласия работать на меня, коротко кивнул и ушел, не слушая моих возражений, пока у него еще оставалось время на сон.

— По-моему, одним эмиссаром я не обойдусь, — с прискорбием признала я, глядя на закрывшуюся за ним дверь, и с трудом подавила зевок. — Иначе я загоняю Марка до полусмерти.

— Осмелюсь напомнить, что ты вообще собиралась проделать все в одиночку, — усмехнулся Ланс, поднимаясь на ноги. — Если ты намекала на возможность приблизить ко двору Эву, то потерпи еще немного. А если рассчитываешь на леди Вивиан Тар-Аурилль, то тут я тебя опередил, и ты очень сильно смутишь ее предложением работать на тебя.

— Вообще-то я имела в виду и то, и другое, — раздосадованно сообщила я. — Когда ты вообще успел договориться с Вивиан?

— А я очень шустрый, — невозмутимо напомнил Ланс. — А ты сейчас уснешь прямо в кресле. Иди сюда.

Я с сожалением покосилась на столик: дворцовый кофе не только казался редкостной бурдой, он еще и ни капли не бодрил. Ланс, увы, был прав: сейчас я бы и толкового расписания на день не сумела составить, даже если бы Марк уже предоставил мне оставшийся список дел и вернул ежедневник.

— Все получится, — пообещал Его Величество, протянув мне руку. — Не сразу, но получится. Верь мне, королева.

И я поверила, как маленькая девочка. Вложила пальцы в его ладонь, позволила коснуться губами нежной кожи над запястьем и проложить дорожку из поцелуев к плечу. Сама выбралась из теплых объятий кресла, чтобы променять их на другие, обжигающе горячие, и контрастно прохладные простыни.

А потом бездарно вырубилась на плече Ланса еще до того, как вспомнила, о чем вообще хотела с ним поговорить.

Глава 27.Жених

Узкая полоска розоватого света, пробравшегося за плотные шторы со сложной вышивкой, пересекала кровать поперек точно посередине и, по-хорошему, не должна была меня побеспокоить. Но постоянная взвинченность последних дней делала свое дело, и просыпаться с первым лучом солнца входило в привычку.

У меня. Не у Ланса.

Его я обнаружила в гостиной, где король восседал над опустевшим кофейником, вопреки всем требованиям этикета уткнувшись в книгу. Взъерошенные после душа волосы высыхали забавными иголочками, превращая Его Величество в насупленного золотого ежа, но треклятое отродье фейри ухитрялось выглядеть сногсшибательно даже сейчас.

— Ты вообще ложился? — тихо спросила я, выглянув из спальни.

Ланс вздрогнул и удивленно заморгал на открытое окно, откуда открывался вид на залитый рассветным золотом сад.

— Ложился, — ответил он, поразмыслив. — Кофе?

Мы одинаково поморщились, но пока выбора, увы, не было.

— Сейчас прикажу подать, — вздохнула я. — Когда, говоришь, будет уместно заняться кадровыми перестановками? Я бы с удовольствием заменила некоторых поставщиков.

— Уж точно не за завтраком, — развеселился Ланс. — Подожди хотя бы до коронации, деспот! Осталось-то меньше месяца. Нет, — быстро добавил он, заметив, как я насторожилась и оглянулась в поисках ежедневника. — Даже не думай бросать все и бежать планировать еще и свадьбу. Организационные вопросы я поручил леди Вивиан, со дня на день она подготовит план мероприятия и придет к тебе на согласование. Во-первых, тебе все-таки нужно иногда спать и даже есть, а во-вторых, первая фрейлина гораздо лучше осведомлена о церемониале. А твои желания всегда можно обговорить.

— В отличие от даты свадьбы, как я понимаю? — мрачно уточнила я, вспомнив, что ежедневник забрал Марк.

Ланс хмыкнул и поднялся из кресла. Внушительный том «Истории провинций Далеон-Тара» остался лежать раскрытым, корешком кверху — Его Величество рассчитывал угомонить разнервничавшуюся невесту и вернуться к чтению как можно скорее.

— Иди ко мне, — непререкаемо велел король.

Я подчинилась — послушно шагнула к нему, прижалась щекой к плечу и зажмурилась, когда горячие мужские руки привычно скользнули вдоль спины вверх, к спутавшимся за ночь волосам. Пока Ланс медитативно разбирал пряди, можно было на мгновение забыть, во что превратилась наша жизнь за последние недели. Представить, будто все по-прежнему: наглый ворюга пришел под утро в «Веточку омелы», как обычно, рискуя нарваться на огненный вихрь за авторством моего «сутулого няня». Будто Ланс вот-вот улыбнется, как воплощение искушения, и попытается втянуть меня в очередную авантюру, за которую мне захочется открутить ему голову — и которая принесет выгоду обоим, если только позволить себе чуть-чуть риска…

Только обычно дело заканчивалось тем, что Витор еще на этапе подготовки грозил открутить головы обоим и, поскольку для него это не составило бы труда, со своими самоубийственными планами Ланс разбирался сам. А мы с Брианной пережидали его эскапады в безопасности.

И где был Витор со всем своим благоразумием, когда я согласилась выйти из «Веточки омелы» под руку с будущим королем?! И, что немаловажно, где в этот момент было мое собственное благоразумие? Уж не плавилось ли от восторга вместе с ликующей толпой?..

Потому что конкретно сейчас мне его очень не хватало.

— Стальная королева, — прошептал Ланс мне в макушку, отводя разобранные пряди моих волос в сторону. Кончики нещадно щекотали шею, горячие пальцы мельком задели кожу — а потом к ключицам будто скользнула льдинка. — Невозможная женщина…

Я мстительно прикусила его плечо и отстранилась. Ланс усмехнулся и подвел меня к зеркалу в тяжелой раме. Остановился за моей спиной и, плавно прижавшись губами к моему виску, неспешно расстегнул две верхние пуговицы мужской рубашки, в которой я провела ночь. Останавливаться на этом ему явно не хотелось, но, стоило дорогой ткани расступиться, обнажая узкую полоску кожи, как я вцепилась в его запястья.

— Ты…

Я успела почувствовать только, как он надел на меня цепочку с кулоном — крупной черной жемчужиной с темно-зеленым отливом, вольготно устроившейся в ложбинке между грудей. Но, как выяснилось, опытному вору ничего не стоило еще и нацепить кольцо так, что я ничего не заметила.

Червонное золото обвилось вокруг моего пальца девятью щупальцами. В десятом мягко переливалась морской зеленью и лиловой темнотой идеально круглая жемчужина.

— По-моему, ты единственная женщина, которая смотрела бы на фамильное кольцо королевской семьи с таким выражением лица, — усмехнулся Ланс, неохотно выпустив нерасстегнутую пуговицу. — Специфичная вещь, согласен. Видимо, мои достопочтенные предки сочли, что намек на исток династии в королевских драгоценностях более чем уместен…

— Даже если речь идет о каракатицах? — скептически уточнила я.

— Радуйся, что это они, а не какие-нибудь морские огурцы, — усмехнулся Ланс. — И не вздумай снимать кольцо. Сегодня на завтрак приглашен герцог Талион-Тар, и я рассчитываю сразу внести ясность в сложившуюся ситуацию. Ты, кстати, знакома с сыном Ар-Севилля? Прежнего главы корпуса Крыльев?

Если сначала я собиралась возмутиться — хоть бы для протокола согласие спросил, прежде чем кольцевать! — то конец фразы быстро перенастроил меня на рабочий лад, и я нахмурилась.

Скандальный сынок безупречного служаки, мечтавший породниться ни много ни мало с графиней. Отчего-то не праздновавший день рождения отца на злополучной утонувшей яхте. Тот, чей протокол допроса чудесным образом исчез из папки с делом…

— Нет. А что, Черный Кай уже сумел подобраться к нему?

Ланс звучно фыркнул и отвел прядь волос от моего уха — чтобы проворно вдеть в него серьгу явно из одного комплекта с кулоном и кольцом.

— Не Кай. Я. Он тоже приглашен на завтрак, на котором будут присутствовать самые титулованные отцы с дочерями на выданье. Пока мне нечего ему предъявить, но взглянуть, как он поведет себя, оказавшись за одним столом с герцогом Талион-Тар, я бы не отказался. Как и побеседовать по душам.

— А как поведет себя герцог Талион-Тар, оказавшись за одним столом с охотником за титулованными невестами, ты не подумал? — скептически уточнила я.

Ланс вдел вторую сережку и положил ладони мне на плечи, нагнувшись чуть ниже, к украшенному жемчугом ушку:

— Моя королева, как ты думаешь, насколько мне сейчас выгоден Остальд? Не удобнее ли будет надеть герцогскую корону на его беременную жену и забыть о проблемах Талиона до совершеннолетия ее нерожденного сына?

— Он же герцог, — недоверчиво напомнила я. — От него не выйдет отделаться просто так.

— Он герцог, — кивнул Ланс. — А я — король.

— Ты король второй день, — возразила я. — Он герцог десятый год, и именно ему доверили возглавить Временное правительство. А если ты склонен считать его напыщенным индюком из-за неразберихи с любовницами и оскорбленной женой, то, осмелюсь напомнить, большая часть твоих придворных воспринимает тебя как моего цепного пса.

Ланс посмотрел на меня, как многодетная мать на разглагольствующего трехлетку. Да-да, умница, так и есть, но можно, наконец, хоть минуту провести в тишине?

— Никто не собирается бросаться на герцога со столовым ножом прямо на королевском завтраке, — ответил он. — По крайней мере, сегодня. Но проблема Талиона никуда не денется, даже если я буду предельно осторожен, и ее так или иначе придется решать. Я озвучил тебе самый удобный для меня вариант, который дал бы время разобраться, из-за чего вообще пошли разговоры о суверенитете. Это не значит, что удастся организовать все именно так, как я хотел бы. Но моей королевой будешь ты и только ты, даже если для этого мне придется собственноручно убить герцога и всех его сторонников. Оставь кольцо.

Я опустила глаза. Черная жемчужина фамильярно подмигнула мне идеальным перламутровым бликом.

— Талион-Тар захочет устранить меня.

Убивать меня он не рискнет. После сегодняшнего завтрака лорд Остальд Талион-Тар автоматически станет первым подозреваемым, если с моей головы хоть волос упадет. Значит, ему придется действовать иначе. Тоньше. Изящней.

Что сделала бы я?

Испортила бы его отношения с партнерами. Подсунула компромат одному, шепнула пару слов камердинеру другого, оставила пару тонких намеков для приближенных — так, чтобы от него отвернулись все, на кого он опирался.

А все мои связи — это теневые Арвиали да Ланс. Будь я на месте герцога, ударила бы по обоим фронтам да еще аккуратно узнала, нельзя ли аккуратно сообщить мне обычное расписание Брианны.

— Мне нужно увидеться с Томной Эвой, Витором и Рином, — мрачно сказала я, опустив окольцованную руку. Ланс, который, похоже, пришел к тем же выводам, одарил меня широкой улыбкой. — Велю послать за ними, поговорю сразу после завтрака. И, Ланс, герцог наверняка попытается уронить меня в твоих глазах.

— Есть что-то, к чему я должен быть готов? — с усмешкой поинтересовался Ланс. Его отражение в зеркале все-таки добралось до пуговиц на моей рубашке и теперь неспешно расстегивало одну за другой.

Я дождалась, пока он разберется с последней, и невозмутимо шагнула вперед, оставив рубашку у него в руках.

— Если ты хотел намекнуть, что ниже в твоих глазах мне падать некуда… — вкрадчиво произнесла я, развернувшись спиной к зеркалу.

Ланс скомкал рубашку и зашвырнул ее в кресло.

— Кажется, я забыл, на что хотел намекнуть. Если герцог вдруг решит тебя скомпрометировать, просто запрись со мной в спальне и сделай так же еще раз, — усмехнулся он, скользнув руками вниз вдоль моей спины. — Это значит «да»?

— Не знаю, что я с тобой сделаю, если мне придется отвечать еще доходчивее, — проворчала я, запрокидывая голову.

Кажется, я все-таки заслужила памятник в полный рост: на завтрак мы явились вовремя, а Ланс еще и успел с честью выиграть битву с собственным церемониймейстером, который норовил отсадить невесту на противоположный конец стола. Место по левую руку, как выяснилось, мне полагалось не раньше коронации — но Его Величество в очередной раз обрушил на блюстителя придворного этикета всю мощь красноречия доков, и я все-таки уселась на чужое место.

Никто из приглашенных не позволил себе возражать, но чувствовалось, что мое присутствие и поведение придворных несколько коробит. Возможно, кто-нибудь и рискнул поставить меня на место, но большинство сегодняшних гостей присутствовало на яхте в момент крушения — и уже понимало примерный расклад сил. Откровенно недовольным выглядел только герцог Талион-Тар.

Напротив него сидел относительно молодой мужчина с паутинно-светлым оттенком волос — маг-левитатор, довольно слабый: поднять в воздух экипаж он вряд ли бы сумел, и военные явно не продержали его в своем ведомстве дольше необходимого, но его способностей вполне хватало, чтобы обеспечить себе дорогую одежду и крупный золотой медальон. Он выглядел излишне вычурно даже для королевского завтрака и явно не внушал Остальду доверия, зато Ланс улыбнулся незнакомцу, как старому другу, чем явно поднял его авторитет в глазах придворных дам.

Увы, гостя гораздо больше занимал завтрак, чем застольная беседа.

— Закери Тар-Севилль, — вполголоса сказал мне Ланс. — Единственный сын Лорана Ар-Севилля.

Я обозначила кивок и снова повернулась к Талион-Тару, которому отвели место по правую руку от меня. Моя компания герцога не радовала тем более (особенно после того, как он разглядел королевское кольцо на моей руке), но этикет предписывал ему поддерживать светскую беседу — чем он и занимался, пусть и без особого энтузиазма. Мое участие в ней сводилось к периодическим поддакиваниям, ничуть не мешая работе мысли.

Значит, сын Ар-Севилля — маг. Левитатор, а значит, скорее всего, страдает боязнью большой воды, как и все воздушники. Интересно, насколько все плохо? Не потому ли его не было на «Королеве Анне», что он не сумел заставить себя ступить на борт — или все же в его отсутствии на отцовском празднике был злой умысел?..

Мне отчаянно не хватало ежедневника, но Марка, увы, на королевский завтрак не пригласили.

А Закери Тар-Севилль, на удивление, в застольной беседе участвовал так же, как и я — чисто формально, явно мечтая о том моменте, когда можно будет заговорить о чем-то поинтереснее природы и погоды. Фрейлинам улыбался механически, без огонька и задора, с Талион-Таром едва перебросился парой слов, будто решил вовсе оставить свою мечту о титуле. Или решил, что, раз им заинтересовался сам король, то титул можно будет получить и без женитьбы?..

— …поторопиться с женитьбой, — отвечал кому-то Ланс вполголоса.

Заветное слово все равно будто громыхнуло на всю королевскую столовую, мигом оборвав все разговоры. Герцог Талион-Тар встрепенулся, а Ланс, улыбнувшись мне, продолжил:

— Полагаю, свадьбу имеет смысл сыграть не позже, чем через месяц. В любом случае, это пустая формальность. Благодаря Лави я сейчас здесь. Только с ее помощью удалось спасти яхту от гнева Морского покровителя. И вас вместе с ней, лорд Тар-Этайн. Если бы Лави не сумела вызвать любопытство Тиггирн На-Мара, все могло бы обернуться куда хуже… я очень обязан ей, она — святое, она уже королева в моих глазах. Чем скорее она станет королевой в глазах народа, тем лучше.

Я ответила ему такой же улыбкой — сладкой, ледяной и невыносимой, как скользнувший за шиворот фруктовый лед. Ланс невозмутимо поднес к губам мою руку.

— Я счастлив, что ты согласилась.

Вот это, кажется, было чистейшей правдой. Но придворных, разумеется, не воодушевило ни капли.

— Мои поздравления, Ваше Величество, — деревянным голосом произнес Остальд Талион-Тар. — Не будет ли чрезмерной дерзостью с моей стороны попросить вас об аудиенции после завтрака, дабы обговорить неотложные дела, связанные с вашей помолвкой?

Ланс спрятал злорадную усмешку за моими пальцами — так, что я почувствовала ее кожей.

— Разумеется, Ваша Светлость. Я как раз хотел обсудить с вами пару вопросов. Лави предупреждала, что возникнут трудности, но я считаю, что все они решаемы.

— К сожалению, я не смогу присутствовать, Ваше Величество, — мрачно предупредила я. Мне кусок в горло не лез. — Но если вы пожелаете услышать мое мнение по тому или иному вопросу, я готова обсудить все прямо сейчас.

— Не думаю, что у нас возникнут проблемы, госпожа Ар-Фалль, — ослепительно улыбнулся Остальд.

Я подозревала, что после этого разговора проблемы возникнут у всех: и у Ланса, и у герцога, и собственно у меня. Но все же чуть склонила голову, выражая согласие и почтение, и бросила один-единственный взгляд на своего короля. Ланс на мгновение замер, дернул плечом и снова уделил внимание своей тарелке.

Оставалось надеяться, что присутствующие расценили этот безмолвный диалог именно так, как задумывалось, потому что больше никакой практической пользы от застольной беседы добиться не удалось. Закери Тар-Севилль игнорировал и титулованных невест, и их почтенных отцов, поддерживая разговор лишь в том случае, если к нему обращались непосредственно. А поскольку общаться с ним никто и не горел желанием, все его участие в беседе свелось к похвале дворцового повара, пустом замечании о небывалом наплыве туристов и нескольким комплиментам соседкам по столу. Парой слов меньше — и его поведение сочли бы грубым нарушением придворного этикета, но скандальный сын покойного главы корпуса Крыльев умело балансировал на грани.

Я бы и вовсе сочла приглашение пустой тратой времени, но после завтрака, когда Ланс, извинившись, удалился в компании лорда Остальда Талион-Тар, Закери подошел ко мне сам, на считанные мгновения опередив чем-то раздосадованную леди Вивиан и Марка, уже дежурившего в коридоре.

— Госпожа Ар-Фалль, — спокойно окликнул он. — Позволите похитить вас на пару минут?

Я кивнула и поманила Марка.

— Наедине, — добавил Закери.

Марк как раз успел зайти в столовую и вопросительно изогнул брови, услышав эту просьбу.

— Как пожелаете, — заинтригованно согласилась я и, забрав у Марка ежедневник, попросила проводить нас в кабинет — во избежание лишних сплетен.

Леди Вивиан за спиной Закери нахмурилась, но за нами не последовала, отвлекшись на одну из фрейлин.

В кабинете я тут же растеклась по креслу короля и вооружилась тяжелой металлической ручкой из запасов Его покойного Величества. Тар-Севилль вел себя гораздо скромнее: не садился, пока не получил дозволение, и не спешил заводить разговор, пока я не поинтересовалась сутью дела.

— Я хотел предложить вам свои услуги, госпожа Ар-Фалль, — с достоинством сообщил он. — В последние годы я часто помогал отцу в его работе и имею достаточно четкое представление о системе безопасности как Летнего дворца, так и Черного замка. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что вам не помешает помощь в некоторых вопросах…

— Например? — сощурилась я.

В деле Лорана Ар-Севилля упоминания о сыне были сведены к минимуму. Никаких заметок о его участии в разработке охранных контуров я не припоминала. Да даже если и так — не облажался ли Закери, отпустив отца в море на злополучной «Королеве Анне»? Как бы то ни было, высказывать сомнения в компетенции Тар-Севилля я не спешила, и его это, кажется, воодушевило.

— Ваши осведомители, насколько мне известно, привыкли работать в среде слуг и поставщиков, — сказал он. — Они не разбираются в придворных тонкостях, что значительно снижает их ценность в вопросах добычи информации у высших чинов. Я же воспитывался среди рыцарей и офицеров, госпожа Ар-Фалль, и вхож в многие дома, куда вашим людям нет дороги. Кроме того, я обучен считывать настроение людей по языку тела и могу сказать, как тот или иной человек относится к вам, просто посмотрев, каким образом он стоит рядом с вами.

— И как же я отношусь к вам, господин Тар-Севилль? — усмехнулась я.

— Вы мне не верите, — спокойно ответил он. — Симпатии я у вас не вызываю однозначно. Но вы — благоразумная женщина и вполне способны взвесить все «за» и «против», не отвлекаясь на эмоции. Скажем, вы отлично знаете, что герцогиня Тар-Рендилль недолюбливает и вас, и Его Величество. Понимаете, что после помолвки вы стали врагом номер один для лорда Талион-Тар. Должно быть, уже заметили, что ваш помощник влюблен, как мальчишка. Но вряд ли обратили внимание, что первая фрейлина поглядывает на короля с нескрываемой надеждой, а граф Тар-Этайн симпатизирует ей и давным-давно охладел к своей жене. Вы могли бы разрешить проблему с леди Вивиан, просто попросив Его Величество даровать чете Тар-Этайн дозволение на развод.

На этот раз я заинтересованно заломила бровь.

Положим, никакой проблемы с Вивиан не существовало в природе. На Ланса она посматривала, потому что согласилась быть его тайным эмиссаром; а если там и были другие причины, то их можно не принимать во внимание. Если Ланс сказал, что его королевой буду я и только я — то все остальные могут сматывать фату в компактные валики, им ничего не светит, пока я жива. Но о патологической верности короля своему слову знал весьма ограниченный круг людей. Остальным подданным еще только предстояло оценить эту его особенность. Закери о ней не знал — вот и пытался набить себе цену, запугивая меня соперницей.

Но сам факт, что он действительно что-то заметил…

— Почему вас не было на «Королеве Анне»? — невпопад спросила я.

Тар-Севилль и глазом не моргнул. Только по длинной косе вдруг скользнул ослепительно-белый блик — безо всяких объективных причин.

— Я позволил себе некоторую… фривольность в общении с юной дамой Селти. Отец почел за лучшее сослать меня в загородное имение недалеко от Чэро, подальше от Арвиали и Далеона.

— Значит, вы по-прежнему хотите получить титул, — сделала я свой вывод. — Хоть бы и рыцарский.

— Хочу, — не стал отпираться Закери.

Я побарабанила пальцами по столу. А потом, улыбнувшись своим мыслям, вырвала из ежедневника страницу и черкнула пару слов. Потом, подумав, — еще пару, уже на другом листке.

— Отправляйтесь в район Белых пляжей и отыщите Томную Эву. Лучше всего будет начать поиски с «Веточки омелы», знаете, где это?

Закери чуть стушевался, но кивнул.

— Отлично, — невозмутимо продолжила я, сворачивая записку. — Передайте это ей. Она даст дальнейшие указания.

А я, вероятно, повеселюсь за чужой счет, регулярно получая рапорты о попытках столичного мага поработать осведомителем у той самой Лави.

— Госпожа Ар-Фалль, при всем уважении, я буду гораздо полезнее здесь, — возразил Закери.

А я как раз открыла ежедневник, где записи неотложных дел уже были изрядно прорежены Марком, и только криво усмехнулась, наткнувшись на косую надпись, явно сделанную впопыхах и на весу: «Ни на что не соглашайся!». За кого он меня держал, интересно?

— Будете, как только получите хотя бы примерное представление о том, какая работа вам предстоит, — благосклонно согласилась я, откинувшись на спинку кресла и всем видом транслируя, что пререканий не потерплю. — Или вы рассчитывали получить титул за красивые глаза и пару вовремя сказанных слов?

— Нет, госпожа Ар-Фалль, — сквозь зубы ответил Закери и поднялся. — С вашего позволения.

И я милостиво позволила.

Кресло для посетителей пустовало не больше минуты. Столило шагам Закери затихнуть в отдалении, как в кабинет без стука вломился Марк — а следом за ним влетела и Вивиан. Они ревниво переглянулись, безмолвно решая, чьи вопросы важней, но победил, в итоге, безжалостный этикет. Марк с вежливым поклоном указал Вивиан на заветное кресло, а сам собрался было выйти, но она его остановила:

— Вас это тоже коснется, господин Ар-Нарилль, — сказала она, расправляя юбки. — Вы не возражаете, госпожа Ар-Фалль?

— От Марка у меня нет секретов, — отозвалась я.

Выражение лица Марка нужно было видеть. Сейчас не потребовались бы никакие специфические навыки Закери, чтобы прочитать отпечатавшееся на лбу талбота саркастичное: «Да ты что?!». Но вслух он, к его чести, ничего не сказал.

— Госпожа Ар-Фалль, я прошу прощения, но все же должна отметить, что ваше решение о помолвке несколько скоропалительно и слишком сильно пошатнет текущую расстановку сил. Герцог Талион-Тар в ярости, герцогиня Тар-Рендилль отвернулась от вас после вчерашнего ареста, а они — самые влиятельные люди в королевстве… увы, пока именно они, а не вы или Его Величество. За ним, разумеется, сила и влияние фейри, но за герцогами — наиболее значимые вливания в казну, самые обширные территории и большая часть столичного гарнизона. Если герцоги объединятся против короля, он не удержится на троне.

— Предлагаешь расторгнуть помолвку и выпустить на свободу женщину, которая собиралась убить добрую сотню человек? — скептически уточнила я, даже не пытаясь спорить. Я и сама считала, что Ланс перегибает палку, но кто смог бы встать у него на пути?..

— Нет, — покачала головой леди Вивиан. — Нет, уже слишком поздно. Кроме того, лорд Остальд и леди София — заклятые враги, и, хоть и Его Величество сделал все, чтобы их помирить, вероятность их союза пока низка. Но лично вы в большой опасности, госпожа Ар-Фалль.

— По столице пополз слушок о твоих волосах, — подтвердил Марк, заняв секретарский стол. — Что характерно, о моих — ни слова. Но кто-то пронюхал, на что ты теперь способна.

— Ни на что? — скептически уточнила я.

Марк досадливо поморщился:

— Это мы знаем, что здесь волосами пользоваться нельзя. Поверь, когда речь заходит о магии, люди гораздо больше верят в чудеса, чем думают о последствиях. Но главное не это. Из волос одаренных Временем не плели заклинаний. Никогда. Кто и откуда мог выведать, на что годится твоя шевелюра?

— Знают Витор и Брианна, но они ни за что не стали бы болтать, — нахмурилась я. — Вас с Лансом могли подслушать в пещерах под Алдеаном — в этот вариант, кстати, прекрасно укладывается версия, что золотые волосы для последнего покушения взяли у детей Таби. Либо кто-то из фейри мог повлиять на дела на поверхности несколько более открыто, чем это предусмотрено договором… разберемся. Но прежде всего нужно обезопасить Брианну.

Не будь она моей сестрой, имело бы смысл перевезти ее во дворец. Но фамилия Ар-Фалль у жителей Арвиали теперь прочно ассоциировалась с Годилью, а ее жители в отдельных вопросах могли дать сто очков вперед любой охранной службе. В районе Белых Пляжей Брианна будет в безопасности — стоит только предупредить пару нужных людей.

…Когда я ее видела-то в последний раз? Кажется, в прошлой жизни. Брианна, конечно, на редкость самостоятельная и рассудительная девушка, но все же, все же…

Я заглянула в ежедневник и прикусила губу. Близилось приемное время; с минуты на минуту должен был прийти Николас Тар-Сальвадо, а разговоры людей за дверью кабинета я слышала уже отсюда: голоса множились и множились, сливаясь в монотонный гул. Пометки Марка напротив моих записей, увы, подтверждали, что приличную часть визитеров не выйдет просто развернуть с порога.

— Прежде всего, если позволите, госпожа Ар-Фалль, нужно придумать, как смягчить герцогов, — твердо сказала Вивиан. — Быть может, Его Величество согласится пойти на какие-то уступки. Скажем, сменить одиночную камеру для леди Рейны на домашний арест, а лорду Талион-Тар пообещать, что его тяжба о границе герцогства будет разрешена в его пользу?..

Я помассировала виски.

— Тяжба?

— Дело Данвурского леса на севере герцогства, — с готовностью подсказал Марк. — Граф Тар-Этайн утверждает, что лес полностью принадлежит ему. А Остальд — что граница Талиона проходит по реке, пересекающей лес примерно в двух километрах от опушки. Даже нашел какие-то древние бумаги, подтверждающие, что Данвур — исконные охотничьи угодья герцогов Талиона.

— Данвур, Данвур… — я пролистала ежедневник. Никаких записей на эту тему не нашла, но название все равно звучало слишком знакомо — словно его не так давно упоминали в моем присутствии. — Погоди. Это разве не деревушка, откуда родом Гвен Ар-Вунри?

— Это важно? — нахмурился Марк.

А Вивиан — надо бы ее все-таки увести у Ланса — сразу кивнула:

— Деревушка — громко сказано, но да, фаворитка герцога оттуда родом. Почтенный Тар-Вунри должен был получить в наследство хутор, существовавший, в основном, благодаря тому, что оказывал услуги аристократам, выбравшимся на охоту в Данвурский лес. Ничего серьезного, господский дом, общинный дом да конюшни. Земли — всего ничего. Но из-за того, что наследник Тар-Вунри родился магом, а Гвен — его единственная дочь, воспитывавшаяся при лаборатории, хутор фактически остался без хозяев. Прежний герцог Талиона, отец Остальда, был слишком занят службой в столице, а его управляющий пустил дело на самотек. Тогда граф Тар-Этайн назначил главу Данвура из числа своих людей. Прошло уже лет двадцать. Лорд Остальд и не занимался этим вопросом, но несколько месяцев назад вдруг подал тему на еженедельных королевских слушаниях.

— Четыре месяца назад? — уточнила я, насторожившись.

— Да, около того, — озадаченно кивнул Марк.

— Час от часу не легче, — пробормотала я.

Четыре месяца назад я помогла Гвен Ар-Вунри очаровать герцога, и она стала его любовницей. Ей ничего не стоило попросить Остальда восстановить ее в правах наследования… только зачем манн-ви, которая уйдет к святилищу уже через год, какой-то захудалый хутор в глухом лесу?!

Нет, кажется, уходить из дворца нельзя. Как бы сильно мне ни хотелось повидать Брианну, сейчас я должна быть здесь.

— Марк, — окликнула я, начиная строчить в ежедневнике, — вели отыскать в Годили Черного Кая. Он, помнится, проявлял к Брианне нешуточный интерес, и его вполне можно использовать в наших интересах, не беспокоясь о вопросах доверия и оплаты. Введи Кая в курс дела и скажи, что моей сестре нужна защита. Пусть не стесняется привлекать людей Рина и своих знакомых, Эва знает, где тайник с кубышкой на такой случай… — я осеклась.

Взгляд Марка стал тяжелым и темным, как толща морской воды на дне расселины. Вивиан затаилась в своем кресле, как мышка, ненароком проскочившая мимо двух дерущихся котов: авось они увлекутся разборкой и ничего не заметят?..

— Леди Вивиан, благодарю вас, — ровным голосом сказала я. — Его Величество обязательно обдумает ваше предложение.

Первая фрейлина, не будь дура, понятливо встала и, сделав невыразимо изящный реверанс, удалилась из кабинета. Марк проводил ее взглядом, придав несколько несолидного ускорения, и демонстративно закрыл дверь перед чьим-то носом.

— Значит, когда ты нанимала меня, о доверии и оплате тоже не беспокоилась? — поинтересовался он, скрестив руки на груди.

Я распрямила плечи и опустила руки на подлокотники. Королевское кресло будто само помогало держать голову выше. Оно было рассчитано на крупного мужчину, и я в нем, должно быть, смотрелась комично — но это ничуть не мешало мне вскинуть подбородок и ответить Марку прямым взглядом.

— Должна была?

Он только стиснул зубы.

— Ты знал, что связывает меня с Лансом, — напомнила я. — Знаешь, что связывает нас сейчас. Я этого не скрывала.

— Ланс использует тебя в своих интересах, подставляет Брианну, рискует твоей головой, делает из тебя наживку, — сквозь зубы перечислил Марк. — Он ведь тоже не беспокоился о доверии, называя тебя своей королевой. Лави…

Я прикрыла глаза.

Против правды не попрешь. Ему действительно не было нужды беспокоиться о доверии.

Нет, Ланс дорожил мной — как-то по-своему, как мог только фейри. Я знала, что могу положиться на него. Что он вернется ко мне. Что сделает все, о чем я попрошу…

Но он никогда не пытался что-то во мне изменить. Словно и сам не мог представить меня спокойной, уравновешенной и домашней, как Брианна. Если я собиралась ради чего-то броситься грудью на амбразуру — можно было не сомневаться: Ланс сам найдет для меня подходящую. По возможности — такую, чтобы оттуда никто не палил.

Что с того, что в этот раз не вышло?

— Если это станет препятствием для совместной работы, давай разберемся с этим сейчас, — предложила я. — Я найду, кого послать в Годиль.

Он молчал, не отводя глаз. Словно мечтал просверлить взглядом удобную дырочку в моем лбу, чтобы можно было беспрепятственно вложить мне в голову свои мысли. К счастью, успехом его усилия не увенчались: дверь кабинета хлопнула, и Марк обернулся, явно собираясь высказать незваному визитеру все, что о нем (а заодно и не о нем) думает, — и осекся.

Ланс насмешливо приподнял брови, будто догадавшись, о чем сейчас шла речь, и скользнул ко мне. Мимолетно коснулся губами моего виска и выпрямился за королевским креслом — и в этом было что-то такое демонстративно-собственническое, что мне необъяснимо захотелось открутить-таки ему уши.

— Так что, Марк? — спросила я, не оборачиваясь.

— Не станет, — процедил он сквозь зубы. — Я сам.

Его манер еще хватило на чинный поклон — а вот дверью о косяк он шарахнул так, что я подскочила на месте.

— Доволен? — мрачно поинтересовалась я у Ланса.

Его Величество улыбнулся:

— Вполне. Ни один кандидат на место твоего эмиссара не стал бы заботиться о тебе так, как Марк.

— Ланс, это низко.

Ланс склонил голову, не собираясь спорить. Но прежде, чем я успела что-то добавить, он достал из-за пазухи смятый снимок и выложил прямо на мой ежедневник — и отстранился, с пристрастием наблюдая за моей реакцией. А я даже не сразу поняла, что там изображено: большую часть занимала знакомая улочка да море, сверкающее на солнечном свету. В воде резвились дети, на песке отдыхали взрослые. Улочка пустовала — только на скамейке возле старого кирпичного особнячка сидела целующаяся парочка. Широкоплечий мужчина будто нарочно закрывал от фотографа свою возлюбленную — так, что в кадр попала только растрепанная пепельно-русая макушка да ноги в потасканных сандалиях.

Они-то меня и подкосили.

Потому что я отлично помнила, что эти сандалии впоследствии развалились, не пережив весенний ливень…

Глава 28. Собственник

Снимок, по всей видимости, был сделан профессиональным фотографом — хоть сейчас на рекламный буклет. Фотографии туристов отличались наличием бешеных толп народу, начисто отбивавшим желание посетить именно этот пляж — хотя бы потому, что его практически не было видно за телами отдыхающих. Профессионалы точно знали, что ради красивых кадров нужно ехать на курорт в межсезонье и старательно поджидать момент с удачной погодой и освещением.

Этому фотографу однозначно повезло. Море выглядело так, что мне самой захотелось окунуться в бликующую на солнце воду. Судя по тому, что именно она оказывалась в центре внимания, снимок делался вовсе не ради нас с Марком. Мы попали в кадр случайно и, наверное, никогда бы и не узнали, что нас сфотографировали, если бы кому-то не приспичило срочно накопать компромат на невесту короля и ее эмиссара.

Значит, операция по моему устранению уже начата. Знать бы только, кем — и какой шаг будет следующим…

— Кто тебе это подсунул? — деловито поинтересовалась я, отыскивая в исчерканном ежедневнике чистую страницу. Пометки Марка густо испещряли каждый лист, ощутимо сокращая количество дел на каждый день, но, увы, пустого места для записей не оставляли вовсе. — Корпус Крыльев в курсе?

Ланс молчал, и я подняла взгляд от записей.

— Помнится, я спрашивал тебя, есть ли что-то, к чему я должен быть готов.

В дверь кабинета деликатно постучались, и Его Величество отвлекся, чтобы не своим голосом рыкнуть: «Не сейчас!». Я ждала.

Ланс сделал глубокий вздох и оперся на стол, глядя мимо меня. Чернильные пики плясали под кожей, то выглядывая из-под манжет и воротника, то снова прятались за тканью.

— Судя по тому, что ты до сих пор ничего не оторвал Марку, и, более того, считаешь, что он станет заботиться о моих интересах несмотря на то, в каком настроении вышел отсюда — мне уже не нужно убеждать тебя в своей благонадежности? — поинтересовалась я, видя, что он успокаивается.

— Не нужно, — ответил Ланс. — Но я спрашивал тебя, к чему мне нужно быть готовым, не просто ради сведений. Я едва не пришиб Остальда в первый момент, пока еще не понял, что снимок старый. Представляешь, какой бы вышел скандал, если бы я соображал помедленнее или доверял тебе чуть меньше?

Я опустила глаза.

Сейчас, когда первоначальный шок схлынул, в глаза бросалась и вздувшиеся мускулы на спине и руках Марка, и моя напряженная поза. Но в первую очередь, конечно, становилась заметна пустота на улочке: ни рекламных щитов, ни навесов, ни походных лавочек, наводнявших район Белых пляжей в туристический сезон. Интересно, сколько времени ушло у Ланса, прежде чем он обратил на это внимание?..

— Я про этот эпизод вообще не вспомнила, потому что посчитала неважным, — честно призналась я. — Ты тогда ушел, и я думала, что больше никогда тебя не увижу, а Марк… тогда я его оттолкнула и не стала придавать значения его действиям.

Из-под манжет Ланса плеснуло чернотой, вычертившей когти на смуглых человеческих ладонях.

— Я так и подумал.

— Но Остальд считает, что я в немилости? — уточнила я.

— А ты думаешь, что я каменно спокоен и ни минуты не сомневался ни в тебе, ни в себе? — мрачно поинтересовался Ланс, наконец-то повернувшись в мою сторону.

Для каменно спокойного он уже был недостаточно человекообразен, но я все же ответила ему прямым взглядом.

— Я в тебе не сомневаюсь.

Движение было слишком быстрым. На мгновение мне показалось, что он растворился в воздухе, распавшись на отдельные мазки — а потом вдруг материализовался прямо передо мной, чтобы поцеловать. Грубо, почти болезненно, с таким напором, что я впечаталась затылком в спинку незаменимого королевского кресла.

Но все равно ответила. Обняла его за шею, ласково, едва касаясь, пробежала пальцами вдоль выступивших позвонков — словно напоминая себе: там, под броней из ядовитых чернил и древней магии, все еще спрятан человек, и он вовсе не такой твердокожий, каким хотел бы казаться. Не так ли я сама целовала его, когда не хотела отпускать под Холмы — хоть и понимала, что должна?..

— Верь мне, — шепнула я, отстранившись.

Он издал нервный смешок.

— Ты в немилости.

— Отлично. Я отправила Марка, чтобы он проследил за безопасностью Брианны, если кому-нибудь вдруг взбредет в голову воспользоваться ей, чтобы добраться до меня. Что ты планируешь делать с Остальдом? Мне выбежать в слезах из кабинета?

Ланс обвел пальцем мою нижнюю губу и криво усмехнулся.

— Полминуты назад я велел бы тебе так и сделать. Но сейчас, боюсь, уже никто не поверит, что ты не нашла способа умилостивить короля. Да и потом, ты — в слезах? Кто на это поведется? Всем известно, что Лави Ар-Фалль выточена из камня…

— Ланс.

Он отвел взгляд и отстранился.

— Больше всего мне сейчас хочется послать всех к шелликоту под плащ, — доверительно сообщил он спинке кресла, — наплевать на траур и жениться на тебе прямо сейчас, чтобы больше ни один самонадеянный смертный не смел на тебя и глаз поднять без спросу. А еще лучше — создать свой Холм и утащить тебя туда, подальше от этих придурков… А знаешь, что хуже всего?

Я бледно усмехнулась.

— Что ты не сделаешь ни того, ни другого.

Ланс склонил голову.

— Я слишком хорошо понимаю, что ты не согласишься ни на то, ни на другое. Ты уже вцепилась в это королевство, как когда-то — в район Белых пляжей, и уже не выпустишь свою добычу. Чего бы это тебе ни стоило. Чего бы это мне ни стоило.

Я промолчала, не собираясь ничего отрицать.

Это сначала Белые пляжи были нудной повинностью. Я использовала их, потому что не видела другого пути обезопасить Бри. Добилась, чтобы ко мне прислушивались, нашла людей, заработала себе зловещую репутацию и старательно поддерживала ее, пока не достигла цели.

Я могла бросить все еще в тот день, когда Витор и Брианна заключили помолвку: мой долг перед людьми был выполнен, время долга перед фейри еще не пришло. Но уйти означало оставить без работы добрую половину Годили. Эву, Кая, Элизу… и я осталась.

Останусь и сейчас.

— Остальд осторожно намекнул, что разрыв помолвки сейчас крайне невыгоден, — горько усмехнулся Ланс, не нуждавшийся ни в каких пояснениях. — Мои позиции и без того не слишком устойчивы. План герцога прост: ты должна умереть родами не позже, чем через год. К концу траура по тебе леди Альта войдет в брачный возраст, и я получу свою королеву. В обмен на корону для дочери Остальд согласен усмирить герцогство и оставить его под юрисдикцией Далеона. Ах да, еще я должен подтвердить границы Талиона. Что там с ними не так, кстати?

Я покрылась колкими мурашками и поежилась. А потом честно выложила свежую сводку про Данвурский лес. На середине рассказа в кабинет робко поскребся Николас Тар-Сальвадо, но, обнаружив нас с Лансом увлеченно расчерчивающими схему, со вздохом ретировался успокаивать собравшуюся под дверями очередь. А мы вернулись к теориям — что нам еще оставалось?

Гвен, очевидно, использовала высокопоставленного любовника, чтобы вернуть свое наследство. Только зачем оно манн-ви?

Тайл Малли-Тар мог нанять незадачливого поклонника Памелы Ар-Нарилль, чтобы потопить «Королеву Анну». Только что за дело владельцу бельведера до какой-то яхты, пусть и с главой корпуса Крыльев на борту?

Памела Ар-Нарилль могла объединить усилия с Тайлом Малли-Тар, чтобы убить королевского первенца, послужить фейри и выторговать себе право оставить своего первенца. Но зачем было отравлять всех гостей, включая самого короля?

Рейна София Тар-Рендилль могла выкупить у Таби Ар-Заин волшебные волосы, чтобы устроить покушение на Ланса. Но ей-то что за выгода от его смерти?

И как сюда вписывается Закери Тар-Севилль, вдруг решивший предложить мне свои услуги?..

У всех них были свои причины для ненависти. К фейри, к аристократии вообще или королевской семье — в частности. Но больше их ничего не связывало.

— У меня голова пухнет, — мрачно призналась я. — Кто вообще мог бы руководить такой разномастной толпой исполнителей?

— Есть один вариант, — без особой уверенности сознался Ланс. — Но какой-то он…

Какой он, я так и не узнала. На этот раз дверь кабинета распахнулась без стука, открыв всем ожидающим приема не слишком приличный вид на короля, засевшего в кресле с фавориткой на коленях. Но мне хватило одного взгляда на взъерошенного Марка, с дикими глазами застывшего на пороге, чтобы мгновенно утратить интерес к репутации — что моей, что Ланса.

— Что случилось? — нервно спросила я, выпрямившись и напрочь позабыв, на чем вообще сижу.

Что примечательно, Марка это тоже уже не волновало.

— Мы опоздали, Лави.

Внутри словно что-то оборвалось. Перед глазами мгновенно поплыло, желудок подскочил к горлу, пальцы заледенели, болезненно стиснув шариковую ручку, — и свой голос я услышала словно со стороны:

— Закрой дверь. Подробности?

Судя по тому, как напряглись руки Ланса на моей талии, звучала я еще паршивее, чем выглядела. Марк нервно сглотнул, но закрыть дверь не успел — в кабинет все-таки просочился Николас Тар-Сальвадо. Под моим взглядом секретарь съежился вдвое, но ретироваться не спешил:

— Прошу прощения, госпожа Ар-Фалль, но к вам на прием рвется некая госпожа Тар-Дейз. Она утверждает, что вы с ней знакомы и всенепременно захотите выслушать. Стража удерживает ее на входе в дворцовый парк…

— Проводите ее сюда. Немедленно.

Николас изменился в лице и пулей вылетел из кабинета. Марк воспользовался моментом, чтобы захлопнуть дверь перед ропщущей публикой.

— Твоя квартира взломана. Внутри следы борьбы, но крови нет. Соседи успели нажаловаться в управление. Кота согласилась взять на передержку женщина из квартиры этажом выше. Брианну никто не видел со вчерашнего вечера.

Рядом что-то сухо хрустнуло. Я тупо опустила глаза на разломанный корпус ручки, проморгалась, фокусируя взгляд — но все еще не понимая, что вижу. Голос, тем не менее, звучал холодно и ровно:

— Витор?

— Не вышел на смену, — скупо отчитался Марк. — Черного Кая тоже никто не может найти. Я поймал Рина и ввел в курс дела, он уже созвал своих ребят.

Я отложила остатки ручки и глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

Они верят, что Лави Ар-Фалль выточена из камня. Брианна верит. Я должна ей помочь.

— Свяжись с Керен, подключи ее к поискам. У Витора дома кто-нибудь был?

Марк растерянно пожал плечами. Я продиктовала адрес и откинулась назад, напрочь позабыв, что за спиной у меня отнюдь не кресло. Ланс тотчас обхватил меня обеими руками, пытаясь унять колотившую меня дрожь, и негромко сказал:

— Образцы заклинаний из волос одаренных Временем есть только у меня. Как маг Брианна интереса не представляет — ее кудряшки способны разве что подарить пару лишних секунд, и то она не знает, как это сделать. Зато Брианна ценна как заложник. Если ее похитили, чтобы получить рычаг давления на тебя, то никто не причинит ей вреда.

— Тогда кто-то бы выставил условия, разве нет? — напомнила я, не в силах расслабиться в его руках.

О варианте, что Брианна уже может быть попросту мертва, я старалась не думать.

— Ну, лично я бы на месте похитителей сначала как следует потомил бы тебя в собственном соку, — цинично признался Ланс. — Неизвестность и страх чрезвычайно способствуют сговорчивости. А пока похитители уверены, что ты сидишь тут как на иголках и не знаешь, что делать и куда бежать, было бы неразумно упустить передышку и не организовать им пару пакостей.

— Схватить в отместку леди Альту? — кровожадно предложила я.

Марк удивленно приподнял брови.

— С чего ты взяла, что это дело рук Талион-Тара?

— А чьего еще? — проворчала я. — Памела в бегах, Рейна за решеткой, леди София Канделария оббивает пороги корпуса Крыльев, Малли-Тар никогда бы не сумел найти исполнителей — из наших на такую грязь соглашаются разве что ребята из Годили, а они не пошли бы против семьи Ар-Фалль. Остается Талион-Тар.

Ланс чуть сжал пальцы на моих плечах.

— Брианну никто не видел со вчерашнего вечера, — повторил он. — А Остальд до сегодняшней ночи считал, что я возьму на себя обязательства своего покойного брата и женюсь на Альте добровольно. У него были другие планы на твой счет, если помнишь.

Я подавилась всхлипом и громогласно выругалась.

— Это все еще не значит, что он невиновен, — задумчиво добавил Ланс. — Но хватать Альту несколько… — он отвлекся на стук в дверь и, помедлив, неохотно позволил мне подняться с его колен, чтобы на этот раз несчастный секретарь застал чуть более пристойную картину.

— Госпожа Тар-Дейз, — сдержанно объявил Николас и впустил в кабинет встрепанную Томную Эву.

За ее спиной маячили стражники, но вид у них был уже не такой суровый, как следовало бы. Я бледно усмехнулась и жестом отпустила и их, и Николаса. Эва проводила их жгучим взглядом и, дождавшись, когда за ними закроется дверь, без лишних слов выложила на стол нечеткий снимок.

Фотографировали, похоже, сквозь какую-то щель: с двух сторон подступала размытая чернота, а в фокусе оказалась только узкая полоса. Но на ней были ясно видны розовато-золотистые кудряшки и округлая девичья рука, безвольно повисшая вдоль чьей-то угловатой спины, как если бы похититель не с первой попытки сумел перекинуть Бри через плечо, чтобы уволочь. Кроме спины и лысеющей макушки, увы, в кадр не попало ничего значимого.

— Каю снова не повезло на кадры? — уточнила я не своим голосом, до побелевших костяшек стиснув кулаки.

Эва развела руками.

— Кай угнал чей-то экипаж и проследил за похитителем до Алдеана, — сказала она, и я почуяла стойкий коньячный запах: утро не стало добрым и для нее. — Войти не смог. Экипаж похитителей стоит чуть в стороне от ворот, ближе к берегу, а следы ведут прямо в скалы и обрываются на горной породе. Похоже, там какой-то потайной ход или что-то вроде того. Кай, может быть, и нашел бы, как туда попасть, но угон незамеченным не остался. Вызволишь моего ученика из застенков управления — сможешь узнать подробности. Меня к нему пустили только на пару минут, и толком расспросить я ни о чем не успела.

Ланс повертел снимок в руках, даже не пытаясь скрыть когти, и недоверчиво хмыкнул.

— Я его вызволю, но все-таки сначала спрошу, зачем этот маньяк следил ночью за девичьей спальней, да еще с фотоаппаратом наготове.

Я с недоумением обернулась к нему, и Ланс обрисовал пальцем черноту по бокам снимка и одну поперечную черту посредине.

— Это окно. Задернутые шторы и кусок фрамуги. А фотография такая мутная, потому что Каю пришлось снимать на максимальном приближении, чтобы хоть что-то было видно.

— Не хочу знать, как ты это ухитрился в этом разобраться, — честно сказала я, стараясь не обращать внимания на давящегося смехом Марка.

Ланс предпринял безуспешную попытку испепелить его взглядом, но быстро махнул рукой. Я тоже не стала заострять внимание: уж у него-то после внезапного скачка способностей были все причины заинтересоваться, чем же я могу отличаться от других. А что он там делал, чтобы разобраться… нет, все-таки не хочу знать. Для размышления и более интересные темы найдутся.

— У тебя сохранились карты пещер под Алдеаном? — спросила я у Марка.

Он виновато покачал головой.

— Когда мы улепетывали из-под Холма, у меня не было возможности захватить вещи. Но я могу снова обратиться в управление, чтобы мне сделали копию.

— Долго, — я нервно потопала ногой. — Ланс, ты помнишь расположение пещер?

Он наградил меня удрученным взглядом.

— Вот почему-то ни секунды не сомневался, что рано или поздно сам король окажется у тебя на побегушках.

— Отлично. — Ничуть не устыдившись, я прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Тогда поступим так. Марк, задействуй Николаса, мне нужен Кай. Потом свяжешься с Керен — пусть придет сюда со списком телефонных номеров своих умельцев. Эва, передай Рину, чтобы сконцентрировался на поисках Витора, и возвращайся в гостиницу, там администраторша вторую смену стоит — заменишь ее и заодно постоянно будешь на связи. Ланс…

— Лави, — терпеливо вздохнул он, не дав мне договорить, — иногда ты все-таки перегибаешь палку. Я понимаю, почему ты рвешься все проконтролировать, и даже согласен лично выбрать себе компанию умельцев из числа людей Керен, но прекрати строить короля в три шеренги! Я останусь здесь и начну прием, как собирался. Не исключено, что требования предъявит кто-то из тех, кто сейчас дожидается своей очереди, и в наших интересах, чтобы все выглядело так, будто никаких сведений о Брианне у нас нет. Можешь даже в истерике побиться, специально для самых заинтересованных зрителей.

Присутствующим зрителям я предпочла предъявить непристойный жест.

— Бегом! — рыкнула я, и Марк с Эвой, не сговариваясь, плечом к плечу выскочили из кабинета, только чудом не застряв в дверях.

Ланс проводил их насмешливым взглядом и отложил фотографию, чтобы притянуть меня к себе и вполголоса пообещать:

— Все будет хорошо. Верь мне.

Но на этот раз я, разнообразия ради, не поверила.

— Если с ней что-то случится…

— Не успеет. За ней пойду я, а я очень шустрый, — невесело усмехнулся Ланс, поцеловав меня в макушку. — Но сейчас мне нужно, чтобы ты сходила домой и поговорила с соседями, а потом проконтролировала освобождение Кая. Соваться в пещеры под Алдеаном, не зная полной картины, чистой воды самоубийство даже для меня. Особенно если учесть, что, кроме меня самого, план пещер был только у обитателей монастыря, а для провалившегося покушения использовался тот же набор волос, что я купил у Таби…

— Главой заговора она быть не может, — неуверенно сказала я, запрокинув голову. — У нее нет возможности выйти из Алдеана, нет связей во дворце. Она не могла организовать убийство в особняке Форкуад хотя бы потому, что ей неоткуда было знать, что там леди Форкуад собиралась дать прием. Памела и Тайл не могли передать ей информацию, потому что они не способны ступить на землю святилища… — я осеклась, озаренная нездоровой догадкой. — В отличие от леди Рейны. Она рыжая, Хикаи-Токалль — ее покровитель! Она могла войти в монастырь и познакомиться с Таби!

— Могла, — согласился Ланс, что-то напряженно обдумывая. — Но она выиграла бы только от убийства моего брата, ей нет никакой выгоды от потопления «Королевы Анны». И леди крови неоткуда знать про тонкости доставки тканей в Арвиаль: уж что-что, а рельеф Годили — сомнительная тема для беседы в светском салоне. Нет, все несколько сложнее, чем съехавшая с катушек маркиза. Есть один вариант… но я не уверен. Мне нужно знать, что видели и слышали твои соседи и что успел заметить Кай. Я буду ждать здесь до полудня.

— Что за вариант? — не позволила я увести себя с курса.

— Идиотский, — честно признался Ланс. — Поэтому я его не озвучу, пока не буду уверен, что он достаточно идиотский, чтобы быть правдой. Пока очевидно, что в убийстве отца виновна Памела Ар-Нарилль — больше никому в Арвиали ядовитая магия недоступна; в покушении на меня задействована леди Рейна София Тар-Рендилль — она поймана с поличным; в похищении Брианны задействована Таби Ар-Заин — только она знает пещеры под Алдеаном достаточно хорошо; а убить лично тебя мечтает лорд Остальд Рамон Талион-Тар. Предлагаю вызвать сюда консеквентеров, ответственных за дело, а пока отталкиваться от того, что верить нельзя никому.

— Как будто я тут раздавала кредиты доверия направо и налево, — проворчала я и, глубоко вздохнув, отстранилась.

Ланс чуть сжал мои плечи.

— До сих пор ты раздавала их только мне. Я хотел бы, чтобы так и оставалось. — Он неохотно отступил. — Вызови сюда Элизу, раз уж угнала моего секретаря, возьми с собой… ну, скажем, Джуна и иди.

Я скупо кивнула и, стиснув зубы, вышла вон.

Дверь в квартиру перекосило, и вход она не столько перекрывала, сколько перегораживала. Чуть выше ручки красовалась бумажная печать управления. Нетронутая: в обычных обстоятельствах она никого бы не остановила, но умельцы из доков слишком хорошо знали, кто здесь живет.

Я оказалась несколько менее щепетильной, уповая на то, что обыск в квартире должны были провести еще вчера. Сорвала печать, взамен оставив на двери пару условных знаков: знающие поймут, что в квартиру заходила хозяйка, а незнающих быстро образумят. Войти было сложнее, но из схватки с перекошенной створкой Джун вышел победителем. Сегодня он был на удивление молчалив, и я не могла не быть благодарна за это.

В квартире так умопомрачительно пахло свежей сдобой и чем-то нежным и цветочным, будто Брианна еще была здесь. Но она никогда не оставила бы пол грязным и затоптанным.

Я прошла по коридору, разрисованному доброй сотней крупных мужских следов. Цветами пахло с кухни: роскошный букет из белых в прозелень бутонов роз стоял в прозрачной вазе на подоконнике, отлично гармонируя со светло-голубыми газовыми занавесями и видом на парк. А вот аляповатая ярко-желтая табличка с номером явно была родом из участка.

Еще одна обнаружилась на столе, где остались две неубранные тарелки с засохшими крошками. Рядом стояло блюдо с булочками, заботливо накрытое полотенцем — оно тоже вызвало у следователей подозрение, и теперь его венчала табличка с цифрой «четыре». Я подавила беспомощный всхлип и огляделась, но табличку с номером «три» нигде не увидела. Судя по озадаченному виду, Джун тоже затруднялся в поисках.

— Незадолго до похитителя здесь был кто-то еще, — сказал он. — И Брианна впустила этого гостя добровольно.

Я покосилась на букет, но промолчала. Ленточка на розах выглядела подозрительно знакомо: такой же были перевязаны георгины для Керен, которые Марк купил в лавочке в туристическом квартале. Особым качеством и идеальными условиями хранения подобные заведения похвастаться не могли: расчет был не на то, что цветы будут долго стоять, а на то, что они красивые и однозначно порадуют в момент дарения. Если бутоны до сих пор не распустились, значит, розы подарили не позднее чем вчера вечером.

Вряд ли похититель был настолько любезен. Да и вторая тарелка, опять же… кого Брианна могла любезно угощать домашними булочками на кухне?

Либо Витора, либо Кая. С учетом роз я однозначно ставила на второго — и бледно улыбнулась дурацкой мысли о том, что после угощения он ушел, не претендуя на что-то большее.

Хороший парень. Невезучий только.

— Как думаешь, мог он видеть что-нибудь? — спросил Джун.

— Он видел, — однозначно отозвалась я и вышла с кухни: не было похоже, что похититель сюда заходил.

В спальне Брианны тоже натоптали — да так, что бардак в коридоре ни в какое сравнение не шел. Я до боли прикусила губу, заметив коричневато-серый след ботинка на любимом коврике Бри: обычно здесь всегда было светло, чисто и уютно, и сейчас осиротевшая комната казалась особенно пустой и одинокой.

Джун молчаливой тенью проследовал за мной, по одному виду поняв, что сейчас меня лучше не трогать. Я поблагодарила его кивком и отошла к окну, прикидывая, с какого ракурса можно было получить снимок, который передала Эва.

Выходило, что Брианну схватили у шкафа. Я огляделась и обнаружила на полу смятые бриджи, увенчанные табличкой «три». Должно быть, Брианна переодевалась в домашнее после ухода гостя, чтобы не испачкать платье во время уборки.

— Почему она не попыталась убежать? — не удержался Болтливый Джун. — Отсюда до выхода на балкон рукой подать, Бри вполне могла успеть выскочить и позвать на помощь, пока похититель ломал дверь.

Я бледно усмехнулась.

— Насколько я знаю Бри, в первую очередь она побежала бы не за помощью, а за огнестрелом. Он был ближе, чем балконная дверь, но тут доска отскакивает, а Брианна переодевалась — не больно-то побегаешь одной ногой в штанине… — я осеклась. — Джун, ты умница!

— Я и не сомневался, — озадаченно признался он, наблюдая, как нанимательница бухается на колени рядом с упавшими бриджами. — Посветить?

Я кивнула и надавила на расшатавшуюся доску пола.

Под ней тоже было относительно чисто (уж Брианна-то точно не упустила бы такую возможность прибраться там, куда обычно не доберешься), и одинокий клочок ткани сразу бросился в глаза, несмотря на несолидные размеры. Увы, помочь он ничем особо не мог — разве что я убедилась, что одет похититель был во что-то ветхое и заношенное, неопределенно-коричневого цвета. Но это и на фотографии было видно.

— Что, я уже не такой умница? — хмыкнул Джун, заметив, как я изменилась в лице.

— Ты все еще золото, — заверила я его, вернув дощечку на место. — Пойдем дальше.

Находиться в опустевшей квартире было выше моих сил. А опрос свидетелей, по крайней мере, помогал отвлечься и не удариться в панику.

Соседка сверху предсказуемо ничего не видела и сообщить что-либо полезное не могла, но так распереживалась, что я едва не разревелась от досады, пытаясь выудить хоть что-то конструктивное из ее слов. Пришлось спешно ретироваться, приплатив женщине за уход за котом.

Квартира напротив нашей сдавалась, и в ней никого не было: в Арвиали стояли погожие деньки, и туристы зачастую приходили домой под утро — в состоянии, совершенно непригодном для дачи показаний. Соседи снизу временно переехали в собственную лавку, чтобы не упускать выгодных поздних клиентов. Я уже начала отчаиваться, когда на первом этаже мне, наконец, улыбнулась удача.

— Какой-то мутный тип, — с наслаждением объясняла сухонькая старушка. — Я-то подумала, что это один из тех, что с третьего этажа: опоил девчонку и не захотел оставлять в съемной квартире, попортит еще хозяйские простыни спьяну, а ему потом возмещай. А оно вон как! Но я все рассказала консеквентерам, они его обязательно поймают.

Меня она словно не замечала, успокаивая преимущественно Джуна. Но ему, по счастью, и не нужно было давать дополнительные указания: опытный осведомитель тут же состряпал перепуганное лицо и, поддакивая и восхищаясь наблюдательностью свидетельницы, быстро вытянул из нее все подробности.

Волшебные волосы сыграли с Брианной дурную шутку. Соседи привыкли воспринимать нас как типичных уроженок Арвиалького побережья: среднего роста, среднего телосложения, безо всяких ярких красок во внешности — пепельно-русые, светлоглазые и умеренно загорелые, мы не бросались в глаза. Варварское червонное золото, дар князя-покровителя, разрушило образ уютных серых мышек на корню — а похититель еще и не погнушался сходу отхватить кудряшки Брианны по самую макушку. С экстремально короткой стрижкой и очевидно волшебными волосами, закутанная в чужой плащ и не в силах поднять лицо, сестренка осталась неузнанной.

Зато злосчастного похитителя зоркая старушка расписала в красках. Неприятный мужчина лет двадцати, низкорослый и чрезмерно худой, в потасканной футболке и вытянутых на коленках спортивных штанах. Я досадливо прикусила губу: неопрятных типов в Арвиали хватало, а я плохо воспринимала описания на слух. Куда проще было бы попробовать составить фоторобот — но этим, без сомнения, догадались заняться в управлении, так что мне не оставалось ничего другого, кроме как распрощаться с говорливой свидетельницей и отправиться к консеквентерам в лапы.

Дело несколько осложнялось тем, что арвиальские теневые хоть и жили отдельными клапанами и конкурировали между собой, но мгновенно сплачивались, стоило в городе объявиться какому-нибудь «гастролеру». Всех чужаков, которым негласно дозволялось изредка появляться в Арвиали, я знала наперечет. Похититель не был похож ни на одного из них.

Значит, его либо уже тихонько прикопали под мостом, либо это кто-то из тех, кого не взяла под покровительство ни одна крупная «рыбка».

Марк с Николасом сработали на диво оперативно. К тому моменту, когда я добралась до управления, там дежурило аж четыре Королевских Крыла, дивно электризующих рабочую обстановку, а Черный Кай неловко переминался с ноги на ногу на выходе с тюремного этажа, ожидая свои документы. Увидев меня, он резко утратил интерес к дежурному талботу и побежал навстречу, не обратив внимания на окрик. За ним тут же помчался кто-то из охраны, но Крылья уже догадывались, кто тут верховодит, и Кай смог беспрепятственно вцепиться в мои руки.

— Госпожа Ар-Фалль, Брианна!.. — он осекся, залился густым румянцем под своим бронзовым загаром и поспешно убрал руки. — То есть, простите, Ваше Высочество…

Я отступила на шаг назад, несколько пораженная открытием: Черный Кай оказался выше меня на полголовы — а я-то привыкла считать его неоперившимся птенцом! — и сдержанно поинтересовалась, где мы можем поговорить с глазу на глаз. Увы, специфика заведения давала о себе знать, и минуту спустя нас проводили в свободную допросную. Меня скупая казенная обстановка изрядно выбивала из колеи, но Кай, казалось, вообще не заметил, куда зашел.

— Ваше Высочество, Брианна… мне очень жаль. Я не успел. Клянусь, сделаю все возможное, чтобы…

Я неожиданно прониклась сочувствием к Лансу. Интересно, он чувствовал себя таким же старым и умудренным, когда наблюдал за тем, как я пытаюсь справиться с десятком дел одновременно?..

— Сядь и успокойся, — велела я таким тоном, как будто сама могла сесть и успокоиться. — Мы уже делаем все возможное, но ты мог бы помочь. Расскажи все по порядку. Ты приходил к Брианне?

Ровный тон помог. После моего вопроса Кай тут же покраснел еще гуще и вцепился в жесткое сиденье казенного стула, но честно признался:

— Да. Я… Ваше Высочество, понимаю, что трущобный ублюдок ей не пара, но она такая…

Я яростно сморгнула несвоевременные слезы.

Пара, не пара — готова биться об заклад, Брианна смотрела не на происхождение. Слишком много у нас было знакомых, которые не могли похвастаться тем, что их родители состояли в законном браке. А тех, кто стабильно хвастался и штампами, и корочками, и наследством, хватало среди коллег отца. Мы быстро выучили им цену.

— Брианна замечательная, — серьезно сказала я. — И если она считает, что ты — подходящая компания, то уж кто-кто, а невеста самого известного вора в Арвиали уж точно не станет препятствовать. Только, ради всего святого, не забывай, что ей пятнадцать и что она обручена с огненным магом! Вернемся к этому разговору годика через три. Сейчас важно другое.

— Да, простите… — окончательно стушевался бедный парень. — Она сама позвала меня в гости.

Я была готова поклясться, что, если сейчас выключить лампу, в допросной все равно будет светло — так у него пылали уши. Но Кай стоически продолжал:

— Ее стали донимать в последнее время. Кто-то из газетчиков пронюхал, что Брианна — сестра Вашего Высочества. У нее уже пытались взять интервью, а недавно еще какой-то придурок начал фотографировать прямо на улице, даже разрешения не спросил… его-то я пуганул и камеру отобрал, но он же не один такой. Брианна попросила проверить, насколько хорошо просматривается ее квартира и не пора ли предпринимать дополнительные меры безопасности. Я и вышел с фотоаппаратом. Ее комната, кстати, действительно просматривается с паркового бельведера… ну, вы, наверное, по снимку поняли. Я щелкнул пару раз, понял, что ничего толкового в кадр не попадает, и попытался преследовать похитителя, но он как-то ухитрился пройти сквозь скалы. А подкараулить на выходе не получилось, потому что по угонам я все-таки не спец и привел за собой хвост. Консеквентеры и слушать ничего не стали, повязали и отвезли в управление. Заявление о похищении вообще согласились взять только у госпожи Эвы, а она прибежала почти час спустя после ареста…

Я скрипнула зубами. Спасибо хоть трое суток ждать не стали, опыт Марка в этом вопросе казался мне непереносимым.

— Ты видел похитителя?

— Через объектив, — честно признался Черный Кай. — Непонятный какой-то тип. На руке золотое заклинание, а сам в обносках, весь грязный…

Последнее слово царапнуло, запуская цепочку ассоциаций.

Неопрятный тип с дорогим заклинанием-усилителем, рискнувший пойти против семьи Ар-Фалль, против сестры королевской фаворитки, а значит — и против короля…

— Запомнил какие-нибудь особые приметы? — спросила я, откуда-то уже заранее зная ответ.

— Да, у него ожог на груди, — не задумываясь, ответил Черный Кай. — Большой. Брианна отбивалась и задрала на нем футболку. И на макушке ожог. На снимке кажется, что лысина, но это из-за резкости так.

— Спасибо, — не своим голосом сказала я. — Ты очень помог. И я очень, очень надеюсь, что Ланс еще не сорвался в Алдеан…

Глава 29.Герой

Часы утверждали, что до полудня еще четверть часа — но приемная перед королевским кабинетом встретила меня пустотой и тревожной тишиной. Последние шаги до заветной двери я преодолела бегом.

Узурпированное кресло и королевский подоконник пустовали. Николаса Тар-Сальвадо тоже не было видно.

Я беспомощно огляделась, еще надеясь, что все это — затянувшийся кошмар. Сейчас я проснусь в маленькой уютной комнатке окнами на городской парк, Брианна будет хлопотать над очередным неповторимым шедевром, Ланс вот-вот явится с какой-нибудь самоубийственной идеей, а Витор пропишет нам обоим по первое число и отправит дежурить за стойкой…

Ветер лениво перебирал складки полупрозрачных шифоновых занавесей. На столе высилось три аккуратные стопки с записями, и знакомый почерк — угловатый, узкий, с заметной резкостью на прописных буквах — подтверждал, что кошмар стал явью, и Ланс, вместо того, чтобы явиться с самоубийственной идеей ко мне, отправился самоубиваться без предшествующей прочистки мозгов. А Витора не оказалось рядом, чтобы направить его на путь истинный…

— Шелликота тебе под одеяло! — бессильно выругалась я, от души хватив кулаком по столу.

И что теперь?

Нет, Лансу было очевидно, что в одиночку Таби всю операцию не организовывала. Но догадывается ли Его нетерпеливое Величество, что у нее есть как минимум один сообщник прямо в Алдеане?

И, главное, как он вообще сумел выбраться?..

Я помнила этого парня. Видела рядом с Таби Ар-Заин, когда приходила в Алдеан искать Ланса, и не придала значения. Ну, мало ли, на какие там группки разбиваются манн-ви, оказавшись взаперти?.. А могла бы и догадаться, что люди везде и всегда разбиваются на группы по интересам.

Даже если интерес — это заговор государственного масштаба, а люди принесены в жертву князю-покровителю и, следовательно, никак не могут покинуть святилище, не получив дозволения.

А раз уж этот парень с ожогом преспокойно разгуливал по Арвиали, значит, нашелся кто-то, готовый заменить его на службе у Огненного змея. Как Марк заменял Мигеля, чтобы попасть под Холм к Хикаи-Токалль.

Но если Марк пришел в Алдеан сам, и его появление стало для брата немалым сюрпризом, то заговорщик должен был искать себе замену сам. Для этого ему, как минимум, требовалась связь с внешним миром — а телефон в святилище имелся только у высших чинов…

И Ланс поперся в пещеры, не зная об этом!

Я завернула конструкцию подлиннее и потянулась к телефону, судорожно вспоминая номер Керен. Но мою ладонь вдруг что-то с силой прижало к трубке, не позволяя ее поднять — и, не успела я толком напрячься и испугаться, как учуяла мучительно знакомый запах. Йод, соль и морские водоросли — сочетание, для которого у меня уже, кажется, не было печатных определений.

Катастрофа. Стихийное бедствие. Ходячая причина для нервного срыва, а не мужчина…

— Ланс?!

Он словно возник ниоткуда — улыбающийся и такой довольный, что мне немедленно захотелось вцепиться ногтями ему в лицо. Остановила меня только пестрая полоса заклинания, которую Ланс небрежно смотал с запястья и запихнул в карман. Я еще успела разглядеть сложное переплетение черных, голубоватых, золотистых и рыжих волос — и подавилась воздухом.

Воровской мультикласс. То самое заклинание, из-за которого я когда-то давным-давно, в прошлой жизни, выставила Ланса вон — и еще наивно надеялась, что навсегда.

— Четверть часа назад мне доставили записку якобы от тебя, — хрипловато сообщил он, не дожидаясь расспросов. — Будто бы ты требовала выдвинуться к Алдеану сию секунду, потому что Кай выяснил что-то ужасное.

— Я не писала никаких записок, — напряженно отозвалась я.

— Знаю, — просто улыбнулся он. — Керен получила еще одну подделку, с просьбой выслать ее людей к особняку Тар-Рендилль, потому что похитители были оттуда. Якобы Брианну схватили по приказу герцогини, оскорбленной арестом дочери. К счастью, Керен хватило нахальства позвонить сюда и поинтересоваться, не поехала ли у тебя крыша. Тогда уже я заподозрил неладное и связался с управлением — так что, кстати, можешь не трудиться с пересказом. Ты к тому моменту ушла оттуда, но никто из следователей не видел, чтобы ты отсылала кого-то с записками. Похоже, моя королева, в пещерах Алдеана заготовлена ловушка. Только не для тебя.

И что-то в его нарочито расслабленной позе и отсутствующем взгляде ясно говорило, что он в нее все равно сунется. Просто чтобы поставить во всей этой истории жирную точку — чего бы это ни стоило.

— Не бойся, — улыбнулся Ланс, ласково скользнув пальцем вдоль моей скулы — и только тогда я поняла, что меня колотит крупная дрожь. — Заклинание, как мы сейчас убедились, работает отменно. Я смогу проскользнуть незамеченным, разведать обстановку и вернуться за подмогой.

Я одарила его недружелюбным взглядом.

— Спасибо за попытку сохранить мое душевное равновесие, но, признаться, за правду я была бы благодарна гораздо больше. Заговорщики действуют топорно и несогласованно, но они не настолько идиоты, чтобы позволить тебе привести за собой маленькую армию. Мы оба знаем, что Брианну держат на территории святилища. Она — дочь огненного мага и может ступить на землю Хикаи-Токалль. Ты тоже сможешь, потому что Алдеан расположен на территории Далеон-Тара, и ты — его князь-покровитель. А подмога — увы, на землю святилища ступить не сможет.

Ланс заметно напрягся еще до того, как я закончила:

— Зато я смогу.

— Сможешь, — помедлив, признал он. — И я даже сам позвал тебя с собой, если бы у меня была возможность надавить на Хикаи-Токалль так же, как я сделал это с Тиггирн На-Мара и Господином Штилей. Но с Огненным змеем все сложнее. Я украл у него трех человек, Лави.

— И это, конечно, отличный повод идти в Алдеан фактически в одиночку, — скептически поддакнула я и тут же сменила тон: — Ланс, там моя сестра. Единственная. Любимая.

Он невесело усмехнулся и заправил мне за ухо выбившуюся из пучка прядку, с болезненной нежностью обрисовав контур лица. Я поймала его ладонь и сама прижалась к ней щекой.

— Пожалуйста…

В его лице что-то дрогнуло, и на мгновение мне показалось — вот оно. Сейчас непробиваемый, упертый, вечно себе на уме, непреклонный Ланс сдастся — и впервые в жизни поступит по-моему.

Но он только грустно улыбнулся и запустил вторую руку мне в волосы, безнадежно растрепав кубышку.

— Когда проснешься, загляни в нижний ящик стола. Система тайников та же, что у тебя под администраторской стойкой, только монета подойдет не в пять анков, а в десять.

— Когда проснусь? — переспросила я.

Но ответа уже не услышала. Мужская ладонь у меня на затылке внезапно сделалась тяжелой и невыносимо горячей — настолько, что я внезапно вспомнила чудесное выражение «мозги кипят». Но впечатлиться тем, как оно заиграло новыми красками, уже не успела, бесславно обвалившись прямо в объятия Его вероломного Величества.

В ответ на первую попытку открыть глаза королевский кабинет исполнил радостное сальто. Пришлось зажмуриться, дожидаясь, пока вестибулярный аппарат придет к консенсусу с окружающей действительностью. Бездействие давило.

Ушел. Все-таки ушел.

Конечно, как же это — чтобы самоубийственная затея, и Ланс не окунулся в нее по самую корону?! А что в одиночку и толком меня не выслушав — так это даже веселее…

Ко второй попытке сориентироваться в пространстве организм отнесся более благосклонно, и я смогла рассмотреть, что лежу на кожаном диванчике в углу королевского кабинета, заботливо укрытая легким плащом Его Величества. На тумбочке своего часа дожидался стакан воды — но сесть и добраться до него мне удалось только пять мучительных минут (целую вечность!) спустя.

Гад. Чудовище. Катастрофа в человеческом теле. Своими руками удушу! Чтоб я ему хоть раз еще помогла… чтоб я его еще хоть раз послушала!..

Портрет покойной королевы с понимающей печалью улыбался со стены, хоть и несколько искривлялся всякий раз, когда я делала шаг. На третьем улыбка Ее Величества превратилась в глумливый оскал, и я рухнула-таки на пол, не успев схватиться за монументальное королевское кресло и пребольно ударившись плечом.

Нижний ящик стола сочувственно покивал золоченой ручкой. Сквозь зубы пообещав ему, что больше никогда в жизни не подпущу этого треклятого мужлана так близко и вообще сейчас уйду из дворца (пусть ищет себе другую дуру, попослушнее!), я сунулась в кошелек, не вставая с пола. По закону подлости, в отделении для мелочи обнаружилась целая россыпь пятианковых монеток, и за одним-единственным кругляшом номиналом в десять анков я охотилась, кажется, целую вечность. Пальцы слушались плохо, комната то и дело начинала плыть перед глазами. Так паршиво мне было один раз в жизни — когда Ланс изволил одарить меня волшебными волосами.

Но тогда я продрыхла до самого прилива, а потом Марк волок меня на руках. Сейчас времени на отдых не было, и я, ругаясь сквозь слезы, заставляла себя ловить невозможно прыткую монетку, выдвигать чудовищно тяжелый ящик и долго целиться треклятым серебряным носом Его покойного Величества в неуловимый рычажок потайного отделения.

А внутри оказался один-единственный листок, густо исписанный разными чернилами. Зрение сфокусировалось не сразу, и сначала мне показалось, что я смотрю на цветную схему для вышивки — словно издевка над моей беспомощностью, когда Ланс пошел прямиком в ловушку, чтобы спасти прекрасную (хоть и несовершеннолетнюю) даму.

Но потом я проморгалась — и порадовалась, что падать мне уже некуда.

Это действительно была схема. Только не вышивки.

Заговора.

Черные строчки — имена главных подозреваемых; темно-синие — действия, которые они сделали или потенциально могли сделать. Красные — те, что они не делали однозначно.

Князья-покровители, оскорбленные обманом смертного короля, предложили своим одаренным бесценный подарок: жизнь их первенца — если второй принц будет убит. Черное имя Таби Ар-Заин и короткая синяя приписка: из-за детей она была вынуждена поддерживать связь с внешним миром и вполне могла передать предложение Огненного змея тем, кто оставался на свободе.

Памела Ар-Нарилль приходила в Алдеан, чтобы предложить себя вместо старшего брата. Ей отказали из-за невыплаченного долга перед ее покровителем — а Таби Ар-Заин могла подсказать ей решение: как сделать так, чтобы этого долга не стало вовсе. Памела покинула монастырь — и нашла утешение в объятиях Тайла Малли-Тар, отчаянно мечтавшего о ребенке — и разочаровавшегося в Керен.

А Памела забеременела. У Тайла наконец-то должен был появиться наследник, долгожданное сокровище. Но — от женщины-мага. А значит, этому ребенку отмерено двадцать пять лет жизни, прежде чем он будет вынужден уйти под Холмы.

Разумеется, Тайл бросил все силы на решение проблемы — благо Памела наверняка подсказала, с его начать. Для нее не составило бы труда отравить мальчишку. Сложность заключалась в другом. Как определить, кто из тридцати королевских детей — наследник? Гувернеры и учителя этого не знали, а уж августейшая чета однозначно не стала бы просвещать кого ни попадя. Конечно, можно было дождаться малой коронации и свадьбы наследника; но подобраться к признанному принцу крови было бы гораздо сложнее, чем к одному из тридцати мальчишек, собранных со всего королевства. Да и афишировать беременность Памелы — однозначно опрометчивый поступок…

Начало сезона пришлось весьма кстати. Королевских детей привезли в Арвиаль, а леди Форкуад тут же предприимчиво затеяла первый прием. Небольшой, неформальный; она всего лишь хотела, чтобы приглашенные присмотрелись к ее дочерям и, разумеется, приложила все усилия, чтобы в ее особняке понравилось всем — и Их Величествам, и Его Высочеству, и прочим гостям.

Она пришла ко мне, чтобы я выяснила для нее последние столичные веяния. И Тайл решил, что нашел подходящего козла отпущения. А Ланс с его благотворительной акцией в поддержку многодетной манн-ви и вовсе стал для заговорщиков даром свыше.

Тайл организовал нападение на грузовик Брайвенской ткацкой фабрики, чтобы добыть серебряную канву для ядовитого плетения Памелы, и затаился, давая ей время сотворить заклинание.

Красная строка: ни Тайл, ни Памела не были вхожи в особняк Форкуад. Активировал заклинание кто-то другой. Примечание: не исключено, что исполнитель давным-давно мертв.

Неудачливый поклонник красавицы-мага сплел воровское заклинание для Ланса и получил в оплату остаток волшебных волос. Из них было сотворено плетение, погубившее «Королеву Анну», — а вместе с ней и Лорана Ар-Севилля, и его воспитанника (пометка: не из-за его ли излишней внимательности?), и Данаи Аэлли-Тар — бывшую любовницу герцога Талион-Тар. Красная строка: лично этому поклоннику не была выгодна ни одна из этих смертей. Либо кто-то заинтересовал его материально (но ни у Тайла, ни у Памелы, ни у Таби не было достаточно денег, чтобы кто-то решился убить столько людей), либо он тоже надеялся на милость покровителя. В любом случае, ее он не дождался — кто-то обратил в прах и его, и его напарника, работавшего на герцога Талион-Тар. В плетении соответствующего заклинания призналась леди Рейна — но она же упрямо утверждала, что не активировала его. Тар-Рендилль и Талион-Тар постоянно конфликтовали и открыто недолюбливали друг друга; что бы наследница леди Софии делала в городском особняке заклятого врага своей матери?

Выходит, следы нападения на яхту заметал кто-то другой. Здесь схема разветвлялась. Если исходить из предположения, что об отсутствии короля на борту было известно (что вероятнее всего), то в затее могла быть заинтересована Гвен Ар-Вунри: что может быть естественнее, чем избавиться от скандальной соперницы и ее излишне внимательного поклонника? А смерть Лорана Ар-Севилля привлечет куда больше внимания, и расследовать станут ее, а не гибель испорченной девицы. Кроме Гвен, от печального события выигрывал Закери Тар-Севилль: теперь никто не стоял между ним и титулом, да и на наследство претендовал он один. В плюсе остался и Нелот Тадео-Тар — но должность он получил бы в любом случае.

Зато гибель Лорана Ар-Севилля гарантировала, что какое-то время в корпусе Крыльев будет происходить передел зон влияния — а значит, начнется суматоха и неразбериха. Идеальное время, чтобы подобраться к королевской семье.

Фиолетовая линия обхватывала все имена в неровные круги и выскальзывала на поля неровной выноской. Все возможные виновники крушения «Королевы Анны» были знакомы между собой. Все они выиграли — в той или иной степени.

Памела — маг. Беременная. Уже знающая судьбу своего первенца.

Рейна — маг. Маркиза, которая будет вынуждена родить не менее двух детей — и отдать одного из них Огненному змею.

Таби, чьи дети — все трое! — должны были расти в кадетском общежитии, среди таких же одаренных, осиротевших при живых родителях.

Закери, мечтающий о титуле — и обязанный отдать наследника этого титула под Холмы.

Матери. Отцы.

Обреченные. Все, для кого дар фейри обернулся проклятием.

Никто не решился бы убить тридцать детей ради одного-единственного ребенка. Даже ради своего, родного и единственного. Особенно когда ради его спасения достаточно всего одной смерти.

Но для заговорщиков, заведомо искалеченных предстоящим горем, была куда важнее возможность расторгнуть договор с фейри. Изменить судьбу всей страны. Пусть бы ради этого и пришлось пойти на массовое убийство.

Имена Остальда Талион-Тар и Гвен Ар-Вунри стояли особняком. И как единственных неодаренных, и как единственных, кто пытался решить проблему бескровно — по крайней мере, поначалу.

Талион-Тар рассчитывал либо объявить свое герцогство суверенным государством, на территории которого договор королей Далеон-Тара с фейри недействителен, либо вовсе выдать свою наследницу замуж за принца и тем самым получить мощнейший инструмент влияния на всю внутреннюю политику в целом. Его проблема фейри если и донимала, то не так, как отчаявшихся родителей манн-ви. Ему было некуда спешить — до тех пор, пока я своими руками не помогла Гвен Ар-Вунри добиться внимания герцога, дав ему мощный стимул поторопиться. Вот почему снова поднялась тема Данвурского леса. Гвен Ар-Вунри надеялась, что не уйдет под Холмы — и поместье ей еще пригодится.

Гибель королевской семьи, казалось, сыграла на руку всем заговорщикам. Никто из них не знал о бастарде.

А потом по Арвиали — с моей легкой руки — поползли слухи. И Остальд, наконец-то добившийся вожделенной должности главы правительства, притих, выжидая. Гвен это, очевидно, не слишком понравилось; ей оставались считанные месяцы на воле, а дело никак не двигалось с мертвой точки. Тогда она сама пришла к королю и доложила, что герцогство Талион так и останется проблемой, даже если Ланс женится на леди Альте.

Насмешливая пометка гласила, что Гвен, похоже, надеялась переквалифицироваться из герцогской фаворитки в королевскую и вынудить Его Величество пересмотреть условия договора с князьями фейри. Но тут удача от нее отвернулась. Место королевской фаворитки — а заодно и кукловода — уже было прочно занято. Вместе с креслом.

А я в глазах заговорщиков из полезного инструмента превратилась в безоговорочную угрозу. Манн-ви, которая не боится уйти под Холмы, которая была согласна со своей судьбой с самого начала, готовая на все, чтобы защитить свою сестру, никак не годилась в королевы — даже если закрыть глаза на происхождение, воспитание и образование. Король, которого устраивало такое положение вещей, не должен был усидеть на троне.

Поэтому Памела и Рейна попытались убить двух зайцев одним выстрелом, потопив безымянную яхту во время торжественной прогулки после коронации — но потерпели сокрушительное поражение. Рейна попалась.

А Остальд снова предпочел мирное решение проблемы. Он приказал отыскать на меня компромат — такой, чтобы даже Ланс пересмотрел свое отношение ко мне. И нашел. Фотография вероломной любовницы, целующейся с другим на выходе из гостиницы с почасовой оплатой, кого угодно заставила бы бросить змеюку.

Кого угодно — но не Ланса, прекрасно осведомленного, как я отношусь к нему и как — к Марку. Для женщины, настроенной на легкомысленные интрижки, я слишком много раз дожидалась треклятого фейри после каждой ссоры. А для женщины, решившей бросить скандального ворюгу, я сделала слишком много, чтобы усадить его на трон — и помочь удержаться на нем. В итоге герцог только расстроил короля, но никак не повлиял на его дальнейшие планы.

А параллельно кто-то — предположительно, вхожий в святилище Хикаи-Токалль — похитил Брианну, чтобы получить рычаг давления на меня и одновременно заманить в ловушку короля.

Все участники заговора так или иначе связаны друг с другом. Подруги, любовники, родственники… но между ними с самого начала не было согласия. Тайл сразу был готов убить сотню человек. Остальд считал, что всего можно добиться цивилизованным путем. Гвен сначала собиралась дождаться сепарации Талиона и освободиться от долга мирно, но потом, поняв, что уйдет в монастырь раньше, переметнулась — и подставила любовника, сдав королю. И все они понимали, что связываться с семьей Ар-Фалль, на которую молилась добрая половина теневых Арвиали, себе дороже. Мало ли какой головорез повстречается тебе на улице и что он думает о героине Годили и бесподобных пирогах ее сестренки?..

Но тот, кто похитил Брианну, очевидно, никого не боялся. Ни один головорез не полезет под Холм. Даже если я попрошу. Даже если я прикажу.

«Думаешь о том же, о чем и я?» — подначивала единственная зеленая строчка в самом низу.

Я стиснула зубы. Цветные кружки пометок и изогнутых линий связи заплясали перед глазами, сливаясь в единую картину. Контрастные тени общих целей, кровавые пятна примечаний и темно-синяя безнадега, толкнувшая людей на убийства. И мое имя — в самом центре.

Чудовищная цветная вышивка заговора масштабом во всю страну. На канве из жуткого договора, позволившего фейри отбирать детей у родителей. Позволившего фейри самим решать, кто станет их одаренным — и их жертвой.

Заговорщики действовали порознь. Они не смогли договориться ни о способах достижения целей, ни о расстановке приоритетов, ни о методе заметания следов. Заговорщики оказались слишком разными, чтобы прийти к консенсусу. У заговора не было главы.

Потому что если бы нашелся кто-то, готовый направить всех этих людей, никакого заговора не было бы вовсе.

Было бы восстание.

На какое-то ослепительно яркое мгновение я вдруг подумала, что тоже только выиграла бы, если бы трон Далеона занял Остальд. Если бы не Ланс и его проделки, я никогда не превратилась бы в ту самую Лави Ар-Фалль. Была бы простой скупщицей информации, владелицей не самой респектабельной гостиницы — обычной женщиной с обычными проблемами, которые исчезли бы в мое двадцатипятилетие, как по мановению волшебной палочки. Если бы не Ланс, у меня так и не появились бы связи с дворцовой прислугой, не было бы своего человека в доме Тар-Рендилль. Я не подвергалась бы такому риску. Обо мне не знала бы вся далеонская аристократия, меня никто не пытался бы убить, а Морской князь и не подумал бы о том, чтобы взглянуть на меня. Я никогда не лежала бы с головной болью и отбитым плечом на полу дворцового кабинета, а мертвая королева не улыбалась бы мне со старого портрета так покровительственно и терпеливо. Я никогда не увидела бы свое имя рядом с длинными титулами людей, которых мне предстояло обвинить в государственном заговоре и отправить на казнь.

Но Остальд не удержался бы на троне. Он не смог бы противостоять двенадцати князьям фейри. Он и с одним-то не справился бы!..

Ланс же наглядно продемонстрировал, что вполне способен если не победить покровителей, то, по крайней мере, оставить их с носом. Он уже выиграл спор у Хикаи-Токалль и провернул неслабую махинацию за спиной у Тиггирн На-Мара. Да, в обоих случаях Ланс изрядно подставил меня — но сам же и вытащил из передряги, когда стало припекать. Кто сможет вызволить Брианну из-под носа у Огненного змея, если не это крылатое чудовище?..

Он подставил меня в третий раз, бросив разбираться с высокопоставленными заговорщиками, не имея за спиной ни верных людей, ни громкого титула. Оставил мне эту треклятую схему, потому что знал меня как облупленную. Потому что был уверен: когда он вернется во дворец, проблема будет решена. Королю не придется арестовывать герцога и казнить его любовницу, не придется проверять на причастность его беременную жену и отбирать детей у манн-ви. Его правление не начнется с репрессий.

Все это сделает королева, и бояться и ненавидеть будут ее. Король останется для народа все тем же солнечным, невероятно красивым и улыбчивым мужчиной, который принял корону на уютной террасе Летнего дворца.

Я прокляла все на свете. Я возненавидела Ланса всеми фибрами души.

…Я кое-как поднялась на ноги, цепляясь за стол. Тут же рухнула в кресло, привычно подхватившее непослушное, будто онемевшее тело в свои объятия, заставляя выпрямить спину и держать голову высоко.

Чужое кресло, в котором я не должна была сидеть, которое вообще не должна была увидеть. В котором мне было так удобно, будто его сделали специально для меня.

Я позволила себе расслабиться на мгновение. Прикрыла глаза, отпустила мысли, скользнула пальцами вдоль массивных подлокотников — и потянулась к телефонной трубке.

— Эва? Вызвони Рина и Керен. Мне нужно четыре десятка отборных мордоворотов из Годили. Есть одно дельце, о котором они не забудут до конца дней своих.

В конце концов, меня уже боялись и ненавидели. Что я теряла?..

Глава 30. Королева

Еще вчера мне бы и в голову не пришло сидеть в присутствии герцогини, не получив ее разрешения. Леди Вивиан — та немедленно встала и сделала реверанс. Я одобрительно кивнула, но сама осталась сидеть.

Дело было даже не в двух ребятах с откровенно разбойными рожами и матросской походкой, провожавших каждого посетителя такими взглядами, что большинство предпочитало передавать записки с пажами. Люди Рина с запугиванием и охраной справлялись превосходно, не хуже, чем подчиненные Керен — с ловлей мелких сошек по всему дворцу и окрестностям. Их присутствие и безоговорочная верность действительно придавали сил — но недостаточно, чтобы я сумела справиться с головокружением и подняться на ноги. Поэтому пришлось ограничиться почтительным:

— Ваша Светлость. Присаживайтесь.

Визита леди Софии Канделарии я ожидала с того самого момента, когда началась осада центрального корпуса управления, где квартировали Королевские Крылья — и сам лорд Нелот Тадео-Тар. В самом деле, не могла же эта женщина упустить такой шанс, когда стало очевидно, что вся подмога, которую сумели обеспечить Керен и Рин, не может захватить здание, никого не убив! На этот счет я была непреклонна, а с моей нездоровой щепетильностью в вопросах переразмеренной агрессии в Годили были прекрасно знакомы. В итоге треклятый корпус не могли ни захватить, ни отвоевать уже второй час. Мне не хватало людей, а Крыльям — сплоченности: они разрывались между начальством и будущей королевой, сея раздор и панику в своих же рядах.

— Ты, несомненно, знаешь, зачем я здесь, — с достоинством произнесла герцогиня Тар-Рендилль, грациозно усаживаясь в кресло для посетителей.

Я чуть склонила голову.

— Вы сочли, что следствие по делу вашей дочери идет слишком медленно, и хотите, чтобы я освободила ее в обмен на помощь, — сказала я, и леди София коротко дернула уголками губ, обозначая издевательскую улыбку.

Герцогиня прекрасно понимала, что в помощи я нуждалась отчаянно. Да, схватить Остальда и Гвен удалось без особых проблем, а Закери Тар-Севилль и вовсе по-глупому отправился в подземелья прямиком из постели Томной Эвы — помог эффект неожиданности. Никто не ожидал, что оставшаяся в одиночестве невеста короля, которой полагалось биться в истерике и требовать отыскать сестру, начнет повальные аресты. Но после того, как по моему приказу отправили в казематы ни много ни мало герцога крови, а его жену заперли в особняке, уже можно было не рассчитывать на информационный штиль. С арестом Тайла Малли-Тар пришлось повозиться — а где он спрятал Памелу Ар-Нарилль, до сих пор никто не знал.

Положение осложняла и Таби Ар-Заин. По-хорошему, следовало засадить за решетку и ее, и того мужчину с ожогом на груди, который похитил Брианну. Но оба манн-ви принадлежали Хикаи-Токалль, и только он имел право распоряжаться их судьбой. Никто из моих людей не рискнул бы сунуться в святилище даже по прямому приказу.

Мне оставалось только стиснуть зубы и надеяться на Ланса — как он надеялся на меня. На мою способность удержать под контролем ситуацию в королевстве, пока он в одиночку штурмовал шелликотов монастырь, чтобы вернуть Брианну.

— Я могу уговорить Нелота прекратить сопротивление и сдать корпус Крыльев без боя. Кроме того, я готова предоставить в твое распоряжение своих магов и половину отряда охраны, — самоотверженно заявила герцогиня, — как только моя дочь вернется домой.

Я сочувственно покачала головой, и леди София Канделария поспешила дожать:

— В противном случае мои люди присоединятся к лорду Тадео-Тар.

— Ваша дочь призналась в покушении на жизни всех пассажиров и команды «Королевы Лави», — сказала я. — Стоит ли напоминать, что на борту был Его Величество и господин посол Пилара с дочерью? Я не могу позволить леди Рейне просто уйти. Его Величество милостив, но Пилар воспримет освобождение маркизы как оскорбление — и как слабость.

— Его Величество снова ушел, — ядовитой змеей прошипела задетая за живое герцогиня. — Что ты будешь делать, если на этот раз он не вернется? Как долго продержишься в этом кресле?

Я бледно улыбнулась. Надо было все-таки запихнуть эту женщину на борт яхты!..

Хотя тогда Рейна, наверное, не решилась бы сплести под ней морской водоворот.

— Если Его Величество не вернется, Далеон-Тару конец. Будет уже неважно, кто и как долго сможет поддерживать меня. Ни вы, ни Его Светлость герцог Талион-Тар не продержитесь на троне и дня. Неужели вы не ознакомились с показаниями леди Рейны? Покойный король нарушил договор. Фейри почуяли наживу и жаждут получить полную власть над людьми. Что вы, лично вы, можете противопоставить воплощенным стихиям?..

Она слушала меня — и темнела лицом. Я вдруг отчетливо поняла, что не достучусь до нее. Никак. Сейчас передо сидела не герцогиня, не одна из самых влиятельных политических фигур — а мать, испуганная за своего ребенка. Ей было плевать, что сделала Рейна, плевать, какие последствия могут быть у ее освобождения. Она просто хотела, чтобы ее дочку оставили в покое — и я не могла ее винить.

— Если позволите, Ваше Высочество, Ваша Светлость, — вклинилась леди Вивиан.

Я повернулась к ней и насмешливо изогнула бровь. В присутствии посторонних Вивиан превращалась во второго церемониймейстера — въедливо и дотошно следующего всем заповедям этикета даже тогда, когда дворец грозил вспыхнуть бесконтрольным бунтом.

— Ваше Высочество, леди Рейна София никого не убила. Она пошла на преступление, чтобы защитить своего будущего ребенка и своего нерожденного крестника, потому что закон не способен спасти их от фейри. Ни леди Рейна, ни госпожа Ар-Нарилль не выбирали, кем им родиться — магом или обычным человеком, — осторожно подсказала леди Вивиан — и на лице герцогини вдруг так ясно отразилось понимание и надежда, что мне не оставалось ничего, кроме как задумчиво протянуть:

— Возможно, ты права. Нельзя осуждать мать на смерть за то, что она хотела защитить своего ребенка.

А Ланс, кажется, был прав, когда пожелал видеть Вивиан своим эмиссаром. Хотела бы я знать, где носит Марка, когда он так нужен…

Впрочем, если учесть, что по всему городу рыскали отборные годильские мордовороты, жаждущие арестовать Памелу, — нет, о местоположении Марка я не хотела знать ничего. Не хватало еще отдавать распоряжение о его казни. Я и без того здорово сомневалась, что смогу поднять руку хоть на кого-то из осужденных.

Но об этом не полагалось знать никому.

— Ваша Светлость, я не могу отпустить леди Рейну. Но я обещаю вам, что ее приговор будет пересмотрен Его Величеством, — негромко сказала я.

Герцогиня помедлила, нехорошо сощурившись.

— Вы будете настаивать на лишении титула и замужестве. Я сама укажу, за кого ее следует выдать.

— Ее муж не может быть титулован, — сходу сказала я, зеркально отразив ее прищур. — И вы поможете мне захватить корпус Крыльев и удержать под контролем дворец до возвращения Его Величества.

Герцогиня недовольно поджала губы. Я улыбнулась ей в ответ, как Ланс с объявления о розыске.

Говорить о том, какая крамольная мысль касательно договора между фейри и людьми одолевает меня весь день, было еще рано, и после уточнения деталей я позволила Ее Светлости уйти, торжествуя. Стоило двери закрыться за ней, как я рухнула лбом в столешницу и с облегчением закрыла глаза.

Это всего лишь дворец и один из корпусов управления. Два здания, которые едва не стоили мне мира с Пиларом и авторитета короля.

А что будет с моим собственным авторитетом, кода я переловлю всех подозреваемых, разберусь, как заставить следователей найти среди них реально виновных — и должна буду подписать смертный приговор? Женщинам, которые боролись за судьбу своих детей, мужчинам, не желавшим лишаться наследников только потому, что родились с особенным цветом волос? У меня рука не поднимется, я не смогу!..

Спокойно, Лави. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Благо с поступлениями задержек еще не было.

— Роб, отправь посыльного к корпусу Крыльев, — велела я, не открывая глаз. — Чтобы не было никаких конфузов, когда им на помощь придут люди герцогини.

— Посыльные еще не вернулись, — так виновато произнес мой невольный телохранитель, будто лично задержал всех годильских мальчишек. — Мелкий убежал с запиской для тюремщиков, Жердь — с посланием для междугороднего телеграфа, чтобы оповестить столицу, а Черного вообще никто не видел с тех пор, как он вышел из участка…

Если скорбную весть о нехватке посыльных я восприняла философски — ну, что поделаешь, если телефоны есть не везде, руку на пульсе держать нужно, а мальчишки — ресурс конечный? — то слова о Черном Кае заставили мгновенно подскочить в кресле и обернуться.

— Как — никто не видел?!

Кажется, с лицом у меня были проблемы, потому что Роб — верзила, способный посрамить размерами платяной шкаф — дернулся и отступил на полшага назад, едва встретившись со мной взглядом.

— Не видел, — повторил он. — Ну, кто его знает, может, ему нужно было после ареста домой зайти, мать успокоить?..

— Он сирота, — мрачно сообщила я и, со вкусом выругавшись, потянулась к телефонной трубке — но объявить тревогу Эве мне не позволила Вивиан:

— Госпожа Ар-Фалль, при всем уважении, с посланием можно отправить и дворцового пажа. Я велю позвать своего, а вы тем временем объясните, чем так важен этот… Черный Кай? — что ради него вы готовы отложить в сторону координацию действий по поимке участников государственного заговора.

Она была сдержанна и спокойна. Безупречно выглядела, несмотря на окружающий сумбур и хаос, с такой легкостью поглотивший меня. Не забывала про манеры, всегда помнила о чувстве собственного достоинства. Леди до мозга костей.

Я почти устыдилась своей паники, но угомониться не могла.

— Черный Кай — один из самых удачливых (или неудачливых, это как посмотреть) местных информаторов, ученик Томной Эвы. Это он первым узнал, что королевская семья погибла, он нашел улики, указывающие на существование тайного договора между князьями фейри и смертными королями, он стал свидетелем похищения Брианны и сумел передать фотографию злоумышленника.

— Думаю, из него выйдет отличный специалист, — вежливо заметила леди Вивиан и выжидательно умолкла.

Я обреченно вздохнула.

— Он влюблен в Брианну и, если я хоть что-нибудь понимаю в людях, после освобождения пошел отнюдь не домой. А Лансу только окрыленных юнцов под ногами не хватало!..

Особенно — если учесть, что он и сам не слишком далеко от них ушел. А Каю так везет на жуткие кадры…

— Полагаете, он направился в Алдеан? — с сомнением уточнила леди Вивиан.

Я могла ее понять. Какой человек в здравом уме сунется в монастырь, когда имеет полное право обойти его за тридевять земель? Люди, может быть, и забыли за последние триста лет, почему стоит опасаться королей Далеон-Тара, но подспудный, ничем не объяснимый страх перед фейри не делся никуда.

Будь на месте Кая здравомыслящий, осмотрительный и благоразумный молодой человек из приличной семьи, ему и в голову не пришло бы соваться в пекло, когда за его возлюбленной уже отправился тот, у кого, по крайней мере, есть реальные шансы уцелеть. Но речь, увы, шла о мальчишке, который зарабатывал на жизнь тем, что ежедневно рисковал головой — и полагал такое поведение вполне нормальным. Как следствие, на особую осторожность с его стороны рассчитывать не приходилось.

— Мне нужно три пажа, леди Вивиан. Один — к корпусу, предупредить людей Рина. Второй — отыскать Мелкого, он уже должен был освободиться. А третий… припоминайте, кто из пажей лишен инстинкта самосохранения или кого вы не любите особенно сильно. Мне потребуется отправить пару записок в Годиль.

И молиться, чтобы местные откликнулись, а осада вокруг Алдеанских пещер послужила отвлекающим фактором только для заговорщиков, ничем не помешав Лансу…

Вместо третьего пажа на подмогу явился кухонный мальчишка, которого я немедленно взяла на заметку. Если рыцарские дети дисциплинированно бежали, куда велено, и возвращались назад с записками от адресата первоначального послания, то сын посудомойки догадался ввалиться в «Веточку омелы» и нахально потребовать доступ к телефону, чтобы сообщить: Алдеан оцеплен, за главного — лично Рин, а еще наконец-то нашелся Витор.

Я немедленно разволновалась и затребовала подробности, желательно — от первого лица, и мальчишка умчался за огненным магом. Звонка я ждала как на иголках, выставив всех просителей из приемной, и сама же нервно подскочила, когда он наконец зазвонил.

— Лави… — хрипло изрекла трубка голосом Витора и умолкла.

А я забралась в кресло, поджав под себя ноги, и сжалась в комочек, как маленькая девочка в ожидании отповеди от строгого отца. Разве что носом жалобно хлюпать не начала — и то только потому, что Вивиан и охранники не оценили бы.

— Вит, где ты пропадал?

— Понятия не имею, — мрачно сознался огненный маг и судорожно вздохнул — в трубке зашуршало и зашипело, словно ее бросили в змеиное гнездо. — Последнее, что помню, — как собирался лечь спать пораньше, а потом меня нашли в траве недалеко от Алдеана. Лави, что происходит? Рин сказал, что пока меня не было, ты…

Я зажмурилась. И как маленькая, но очень честная девочка призналась:

— Брианну похитил манн-ви из Алдеана. Ланс пошел выручать ее, а меня оставил ловить участников заговора. Но все пошло немного не по плану, и мне пришлось захватить дворец и корпус Крыльев силой, потому что иначе большая часть высокопоставленных подозреваемых разбежалась бы по всей стране, ищи их потом, доказывай… а потом оказалось, что Черный Кай тоже отправился спасать прекрасную даму, и мне пришлось организовать осаду Алдеана. В качестве отвлекающего маневра.

На этот раз тишина в трубке была такой выразительной, что я уже решила: все. Сейчас Витор вспылит, отчитает меня, как девчонку, придет и возьмет все в свои руки. У него-то все получится. Придворные будут бегать на цыпочках, готовясь отпрыгнуть в сторону от полыхающих волос, Королевские Крылья строем отправятся поддерживать порядок во дворце, управление, наконец, прекратит прикрываться идиотскими инструкциями и выставит стражу у тюремных камер, и даже леди София Канделария перестанет язвить над кое-чьими организаторскими талантами.

Увы. Вселенная еще не была готова смилостивиться.

— Уводи их оттуда, — не своим голосом велел Витор.

— Если ты переживаешь, что я перешла черту и моего авторитета не хватит, чтобы удержать все под контролем и не оказаться на рудниках после того, как все закончится… — начала было я — но он не позволил мне договорить.

— Плевать на авторитет! — рявкнул Витор. — Кто-то остриг меня почти налысо, Лави, и у этого подонка сейчас почти полметра огненных волос! Достаточно, чтобы прокалить половину пещер под Алдеаном или сжечь осаждающих монастырь людей!

Я открыла глаза, невидяще уставившись перед собой. Леди Вивиан, которая как раз намеревалась поддакнуть насчет авторитета и контроля, осеклась на полуслове — будто тоже услышала, что сказал Витор.

— Погоди, — медленно произнесла я, подобравшись. — Чтобы сотворить масштабное заклинание, мало одних волос. Нужно время. Кто-то должен подобрать подходящую основу, натянуть на раму, выткать широкую полосу… — я осеклась. Проговаривать вышло бы слишком долго.

Нет, у похитителей не было времени на гобелен. На вышивку, в общем-то, тоже: за прошедшие часы невозможно успеть сотворить что-то достаточно масштабное, чтобы ослабленное канвой заклинание имело смысл. Отдельные пряди тоже неплохо вспыхивают, но я бы не рассчитывала прорвать осаду с их помощью — равно как и расправиться с Лансом. Сами по себе волосы Витора не давали заговорщикам никаких преимуществ. Но…

Кто-то остриг и Брианну тоже. А ее кудряшки — совсем другое дело. Они опасны сами по себе.

И если сплести их в косу с волосами Витора… Как там сказал Ланс про заклинание своей тетушки? «Забрать у самого себя будущую выносливость, заставить ее сконцентрироваться в одном мгновении…»

Без четкой структуры кудряшки Бри не дадут такого же эффекта, как двухчасовой запас выносливости, заключенный в нескольких минутах. Несколько секунд, объединенных в одно мгновение, — больше похоже на правду.

А если сделать поправку на то, что запирать в это мгновение будут неслабый пожар…

— Бомба, — мрачно сказала я в трубку, заставив подскочить и своих телохранителей, и леди Вивиан — и, наверное, самого Витора. — Они сплетут из волос бомбу. Не очень мощную, но много ли надо системе морских пещер?.. Вит, тот мальчишка, который привел тебя, рядом? Хорошо. Пусть передаст, чтобы все убирались подальше от гор. Я скоро буду.

— Что значит — скоро будешь?! — возмутился Витор.

Я положила трубку.

Леди Вивиан уже выскочила из-за секретарского стола и стояла посреди кабинета, как будто собиралась при необходимости закрывать выход собственным телом. Телохранители угрюмо переводили взгляд с нее на меня и обратно — еще не решили, кого из нас двоих стоит скрутить.

— Госпожа Ар-Фалль, вы не можете. Все эти люди знают вас! Только вас станут слушать одновременно и гвардейцы герцогини, и головорезы из Годили, и информаторы с Белых пляжей! Если вы уйдете, кто будет координировать их действия?!

Я прервала ее нетерпеливым жестом.

— Вы, Рин и Томная Эва. Роб, вызови их сюда… погодите, леди Вивиан, не спорьте. Вы знаете дворцовые порядки куда лучше меня, Рин — отставной капитан с внушительным послужным списком, а Эва вообще знаменита на весь город. Вместе вы сможете удержать контроль. Но в пещеры под Алдеаном должна идти я. Бесполезно посылать мальчишек. Они не поднимутся выше второго уровня пещер и сумеют вывести разве что Черного Кая. Но Брианна наверняка на третьем уровне, на монастырской земле, на которую не могут ступить люди, не отмеченные Хикаи-Токалль.

— Вы не единственная огненная манн-ви в Арвиали, — нервно возразила леди Вивиан, но я уже видела, что она готова согласиться.

— Единственная, на чьи уговоры не нужно тратить время, — возразила я, решительно шагнув вперед.

И леди Вивиан, беспомощно скривив губы, отступила в сторону. Я хотела проскочить мимо, пока первая фрейлина не сообразила, какую ответственность собралась свесить на нее королева, — но все же остановилась в дверях и обернулась, придерживаясь за косяк, словно он мог придать мне сил.

— Один момент, леди Вивиан. Те люди, которых задержали по подозрению в заговоре… следователи уже копают под них. Как только чья-либо вина будет доказана, дело должно быть немедленно передано трибуналу, что бы там ни говорили про дворянский суд и право древней крови. Аристократия утратила свои права, когда забыла свое прошлое и встала на сторону бунтовщиков вместо того, чтобы защищать страну от куда более опасного врага. Все дела должны рассматриваться в чрезвычайном порядке, вне зависимости от происхождения и степени вины.

— Трибунал казнит всех, — невыразительным голосом заметила леди Вивиан. — Наказание за покушение на королевскую семью — смерть. Наказание за убийство королевской семьи и приближенных — тем более смерть. У трибунала не будет выбора.

Колени вдруг стали казаться невыносимо слабыми, словно отказываясь нести вес тела — и тех слов, которые я должна была сказать. Я стиснула пальцами косяк, глубоко вздохнула…

Ну же, Лави. Если ты не прикажешь — ей придется отдать этот приказ самой. И жить с этим.

— Я не настроена проявлять милосердие к тем, кто причастен к убийству детей, — хрипло сказала я и помолчала, выравнивая неожиданно сбившееся дыхание. — Дела тех, кто готов пойти на сделку и помочь поддержать порядок в королевстве, будет рассматривать лично Его Величество, когда он вернется. Всех, кто уверен, что поступил правильно и другого выбора не было — под трибунал.

Леди Вивиан заметно побледнела, но все же кивнула — и я покинула королевский кабинет, философски размышляя о том, что сказал бы Марк, услышь он пассаж про разбор дел Его Величеством.

Впрочем, он многое пожелал бы прокомментировать, поэтому я поторопилась убраться из дворца, пока никто не догадался спросить, как именно я намеревалась ориентироваться в пещере без карты.

Впервые в жизни я вела экипаж, как Марк: до упора вытянув и скоростную, и левитационную ленты. Солнечная Арвиаль взирала на сумасшедшего лихача с удивлением и неодобрением, обозначая каждый перекресток судорожными взвизгами аварийных сигналов и забористой руганью. Я пролетела через город за считанные минуты, на высоте, разрешенной только для экстренных служб, только чудом не пересекшись с ними.

Алдеан встретил меня угрюмой тишиной и запертыми воротами. Впрочем, я и не собиралась в них стучаться. Мой путь лежал в пещеры под монастырем, и я спикировала на экипаже прямо перед входом, вспахав широкую полосу в песке и повиснув на ремнях. После утренних приключений еще подташнивало, но времени отлеживаться и жалеть себя традиционно не было. Я подхватила легкий рюкзачок с пассажирского сиденья и резво выскочила из экипажа.

Рассеянный луч фонарика неохотно выхватил из пещерного сумрака влажные стены и неровный пол первой развилки. При таком освещении нечего было и надеяться различить оттенки и нюансы, поэтому я просто вытянула правую руку и ощупала прохладный камень. На пальцах осталась только неприятная скользкая жижа, и я досадливо прикусила губу.

Черный Кай прошел здесь сразу после того, как выбрался из управления. Не мог же он, бывалый уличный мальчишка, никак не пометить свой маршрут?! Ладно, возможно, ему тоже было слишком темно, чтобы вырисовывать стандартную систему обозначений, к которой прибегали годильские теневые, но хоть какие-то засечки он должен был оставить!..

Я провела рукой вдоль стены. Мох, конденсат, застоявшийся неприятный запах. Больше ничего.

Если он действительно не размечал маршрут, то мне не остается ничего, кроме как развернуться и уйти. Сориентироваться в запутанных переходах многоуровневых пещер без карты, имея лишь примерное представление, куда именно нужно попасть, — это приключение уж точно не для разнеженной хозяйки гостиницы и уж точно не для будущей королевы. Если Кай наверняка облазил нижние уровни пещер в бытность годильским беспризорником, то мне и пытаться не стоило.

Конечно, можно было попробовать закричать: эхо наверняка разнесет мой голос, позволяя дозваться хоть до самого Алдеана. Пусть король, вопреки народному поверью, не способен слышать каждое слово, произнесенное на его земле — мой окрик заставил бы его сконцентрироваться на мне, а я могла бы просто озвучить свои подозрения, но… Ланс ведь неспроста прихватил воровское мультиклассовое заклинание. Он хотел остаться незамеченным. Закричи я — и все его преимущество сойдет на нет.

Значит, я должна либо найти его без лишнего шума (Найти, ха! Хоть бы на глаза ему попасться, чтобы сам окликнул…), либо отыскать дружественно настроенного фейри, который мог бы вступить с Его Величеством в безмолвную беседу.

Прикинув вероятность обоих событий, я выругалась себе под нос и ощупала соседнюю стену. Ничего.

Чувствуя себя последней дурой, я попробовала провести пальцами ниже. В конце концов, кто сказал, что он будет делать заметки именно на том уровне, на каком их было бы удобно сделать мне? Как бы я его не превозносила, он всего-навсего подросток…

Я замерла, все еще касаясь неровной стены. Подросток, блин! Нет, до этого я все-таки чувствовала себя предпоследней дурой. Последней — только теперь.

Он же выше меня на полголовы!

Двадцать сантиметров вверх — под пальцами поселилось неприятное стягивающее ощущение. Я отдернула руку и с нескрываемой радостью уставилась на черные разводы на коже.

Уголек. Обыкновенная стрелка, слегка расплывшаяся из-за постоянной влажности и смазанная моим прикосновением, почти незаметная на темном камне. Если не знаешь, что искать, — и не найдешь.

Резко приободрившись, я свернула на развилке направо.

Глава 31.Катастрофа

Ощущение нехватки времени давило на затылок. Пахло солью и гниением. Как я ни старалась ступать тише, эхо подхватывало каждый шаг, загоняло его в дальние ответвления — а те брезгливо возвращали чуждый звук, множа и искажая его. Казалось, будто кто-то наблюдает за мной из темноты и осторожно подбирается ближе, но я быстро перестала оборачиваться, опасаясь заблудиться.

Пещеры изгибались и мельтешили, как ужи на сковородке. На пятой по счету развилке фонарик начал подозрительно помигивать, расцвечивая чувство надвигающейся катастрофы секундными погружениями в абсолютный мрак. К шестой отказы стали чаще и дольше. К седьмой я начала всерьез задумываться о том, чтобы повернуть назад: без света я не смогу отыскать пометки Кая и однозначно заблужусь в этом треклятом лабиринте, а взрыв и обвал быстро поставят точку во всей этой эпопее.

Но если не предупредить Ланса, вся эта беготня лишится смысла.

Я посветила фонариком вперед. Ничего обнадеживающего тусклый луч света не показал: неровный пол, нависающий над самой головой потолок в коротких иголках молодых сталактитов, неприятно дрожащие тени — никаких признаков того, что я приближалась к цели. Я вытянула руки в стороны, упершись ладонями в противоположные стены, стиснула зубы — и щелкнула тумблером.

Пещера мгновенно погрузилась в непроглядный мрак. Дурацкий беспомощный всхлип помчался впереди меня — но шелликотов лабиринт тотчас вернул его с процентами, окружив меня шелестящими стенаниями. Я зажмурилась, сжавшись в комочек, мечтая, чтобы все это, наконец, закончилось. В низу живота свернулся ледяной клубок, пальцы резко похолодели — но прежде, чем желание броситься вперед, не разбирая дороги, стало нестерпимым, я резко вытянула руки в стороны. Больно ударилась левой ладонью о какой-то выступ, но ощущение тактильных ориентиров, по крайней мере, приглушило подступающую панику.

Время, Лави. Бояться и жалеть себя будешь потом.

Если вообще будешь.

— Иди, — мрачно сказала я себе. — Пока можешь.

Эхо охотно поддержало меня инфернальным: «Можешь… можешь… ожешь…» — со всех сторон. Я стиснула зубы, чтобы не обложить треклятые пещеры по матушке: не хватало уверенности, что я смогу с достоинством выйти из ситуации, если они начнут материть меня в ответ. А они начнут, можно не сомневаться.

Я пошла вперед молча, то и дело спотыкаясь, но героически не комментируя происходящее. Ладони неприятно скользили по стенам. Порой пещера становилась шире, и я тогда едва касалась выступов кончиками пальцев. Пару раз стены расступались так, что я вовсе переставала дотягиваться — но включенный на пару секунд фонарик издевательски высвечивал только углубления да тупики. Поэтому, когда пальцы в очередной раз потеряли ориентир, я даже не потянулась к поясу, просто шагнув в сторону в твердой уверенности, что сейчас снова нащупаю влажный камень.

Но чего я никак не ожидала — так это что протянутую руку жестко перехватят за запястье.

Не завизжала я только потому, что кто-то нелюбезно крутанул меня вокруг оси и резко толкнул к стене, ударив щекой о камень и напрочь выбив дыхание из груди.

— Говорил же! — с крайним удовлетворением произнес незнакомый мужской голос, и его хозяин болезненно заломил руку мне за спину.

Зажегшийся свет заставил зажмурить привыкшие к пещерной тьме глаза. Но рассмотреть, кому же это я попалась, мне не удалось бы и без того — кто-то жадно схватил меня за волосы, растрепав кубышку, и с силой потянул пряди на себя.

На этот раз я все-таки вскрикнула, запрокидывая голову, но заработала только еще один удар о стену и беспомощно раскрыла рот, пытаясь затолкать во взбунтовавшиеся легкие хоть немного воздуха.

— Тихо! — рыкнул на меня все тот же мужской голос. — Тьфу, волосы прямые…

— Если завить прямо на ней, эффект будет тот же, что и от настоящих кудряшек.

Этот голос я узнала без труда и распахнула глаза от неожиданности. Увы, вид передо мной открывался вполне предсказуемый — на неровную стену в какой-то темной слизи и скос потолка, — но манн-ви, стражница ворот, провожавшая нас с Марком под Холм к Огненному змею, спокойно продолжила, развеяв последние сомнения:

— По крайней мере, должно хватить, чтобы мы успели убраться из пещер.

— И как ты собираешься их завивать? — скептически уточнил мужчина. — Выход в монастырь запечатан мультиклассовым заклинанием, по нижнему уровню рыщет эта черная тварь, а стоит нам выйти из пещер, как об этом узнает Хикаи-Токалль! У тебя что, где-то в пещерах бигуди припрятаны?

Общение с Лансом определенно сказывалось на моей психике не лучшим образом. Иначе с чего бы мне не пугаться «черной твари», рыскающей по нижнему уровню, а удивляться, что она, собственно, делает в затапливаемой части пещер? Я-то думала, он прямой наводкой отправится на третий уровень, прилегающей к землям святилища… и почему его вообще увидели?

С ним вообще хоть что-то происходит по плану? Крылатая катастрофа, а не мужчина…

— …мужчина, — с нескрываемой брезгливостью произнесла стражница. — Тоже мне, нашел проблему! У тебя вода еще осталась?

Меня начало пробивать на нервный смех.

Двое бунтовщиков из числа манн-ви тайком пробрались в морские пещеры, поймали там невесту короля и всерьез обсуждают, как бы завить ей волосы с помощью подручных средств. Да, такое могло случиться только с легкой руки Его Величества!..

— Моими волосами нельзя пользоваться здесь, — хрипло сказала я, кое-как совладав с собой. — Если вы попытаетесь…

Увы, внимать трехсотлетней мудрости королевской династии манн-ви не спешили.

— Ей необязательно быть в сознании, — намекнула стражница, чем-то неприятно булькнув.

— Нет! — выкрикнула я — и еще успела услышать, как эхо услужливо подхватило мой голос и понесло незаконченное предупреждение в дальние закоулки.

А потом был глухой удар и расплывшаяся перед глазами стена. Темнота мягко подмигнула — и издевательски отступила, оставив меня на полу пещеры, с пульсирующей болью в затылке и ненавистью ко всему живому в комплекте.

Кто-то деловито дергал меня за волосы. Прядь за прядью. На каждом излишне резком движении голова приподнималась — а потом я снова падала щекой на сырой каменный пол пещеры.

— Быстрее нельзя? — сердито и нервно вопрошал мужчина над головой.

— Не мешай, — огрызнулась стражница и потянула меня за волосы так рьяно, что я не выдержала, извернулась, выкручиваясь из чужих рук, и взвыла. От резкого движения перед глазами расплылись темные круги, вынуждая снова затихнуть. — Не мог ее вырубить нормально?!

— Как ты себе это представляешь?! — возмутился ее сообщник, деловито хватая меня за руки. — Девка же, чуть сильнее треснешь — получишь труп с бесполезными волосами! Давай завивай быстрее уже. Крикливая сука, как сюда еще все ее дружки не сбежались…

Меня тоже очень волновал этот вопрос. Я даже раскрыла рот, чтобы позвать на помощь, — но манн-ви тут же воспользовался моментом, чтобы впихнуть туда какую-то отвратительную тряпку, да так удачно, что мне слезы на глаза навернулись. Стражница сердито дергала за волосы — каждое ее движение отдавалось мерзостной тянущей болью в пострадавшей голове.

— Лучше подумай, чем их срезать, когда они завьются, — с досадой посоветовала она своему сообщнику. — Иначе придется вырывать.

Такая перспектива заставила меня сначала замереть на месте — а потом дернуться всем телом, позабыв и про тошноту, и про головокружение, и про возможную помощь. Кажется, я от души засадила кому-то коленом, возрадовалась успеху и даже попыталась его закрепить, но тут мужчина, недолго думая, рухнул на меня сверху, всем телом придавливая к полу. Перед глазами замельтешили мелкие серебристые мошки, я забилась, силясь выбраться из-под этой туши и наконец-то нормально вздохнуть — безуспешно. Вдобавок стражница не выпускала из рук мои волосы — и действительно вырвала клок. К счастью, не завитый, но нас обеих передернуло: меня — от боли, ее — от отвращения.

А еще я вдруг отчетливо ощутила, что в руке она держит частичку меня. Живую. Сильную. Подвластную мне.

Кажется, я впервые в жизни действительно почувствовала себя магом — но особой радости это не принесло.

Вокруг волос мир словно искажался, плавно изгибался, словно отторгая их, не желая впускать в реальность. Я будто слышала, как вокруг неровно оборванной прядки фривольно вьются временные потоки — только пожелай, и вернется момент, когда ты уже знала, что за тобой пришли, но еще не поймали. Пожелай — и вернется момент, когда Брианна еще была в безопасности.

Пожелай — и вернется момент, когда король был жив, когда весь этот ужас еще не обрушился на Ланса, на королевство, на мои плечи…

Обманчивая вседозволенность. Иллюзорное всемогущество, которое не может не иметь последствий.

Они ведь этого не видят. Для них, лишенных магического дара, это не время — всего лишь свет искрится в червонном золоте волос. Где-то есть маг, готовый помочь им, пожелать вместо меня — если только ему доставят волосы…

Поэтому я зажмурилась — и пожелала, чтобы никакого волшебства в вырванных волосах не стало.

— Какого?! — в качестве благодарности манн-ви возмущенно взмахнула своей обесценившейся добычей у меня перед носом и тут же снова вцепилась в волосы.

Я вскрикнула от боли. Стражница тоже заорала — так пространно и многоэтажно, что шустрые ребята из доков наверняка пожелали бы взять у нее пару уроков красноречия.

Вырванная прядь в ее пальцах будто выцвела, посерела, растратив мистическое сияние. Волосы снова стали пепельно-русыми, словно Ланс и не творил никаких чудес…

А мне, судя по изменившемуся лицу манн-ви, чудо-другое сейчас не помешало бы.

— Не хочешь быть полезной — значит, сдохнешь! — пообещала она, швырнув бесполезные пряди мне в лицо. — Тащи ее наверх.

Кажется, протест у заговорщика вызвала не столько перспектива волочь избитую, но все еще дееспособную и крайне возмущенную женщину с добрый километр, сколько необходимость идти наверх самому.

— Там же бомба!

— Зато там у нашей королевы будет правильная мотивация, — злорадно заметила стражница. — Ну!

Я протестующе замычала сквозь кляп. По моему глубокому убеждению, правильная мотивация у меня была прямо сейчас: уж лучше я сдохну, прихватив с собой парочку заговорщиков, чем ненароком натворю что-нибудь с временным потоком в мире людей! Не говоря уже о том, что Ланс, если верить манн-ви, сейчас наводил ужас на все живое где-то внизу и, кажется, наверх не торопился…

Не то чтобы я его не понимала.

Но, выходит, он уже знал о бомбе? Под воровским заклинанием Ланс вполне мог пробраться на третий уровень пещер незамеченным, вдумчиво полюбоваться на заговорщиков с их ловушками, пожать плечами и уйти по своим делам. Только вот вряд ли он оставил бы там Брианну…

Если только она действительно была там.

Потому что если нет… все вставало на свои места.

Заговорщики тоже считали, что мы пойдем искать на третий уровень — а потому утащили Брианну вниз. Но им нужно было выманить короля и королеву до прилива, чтобы успеть уйти из пещер под Холм, когда взорвется бомба. Потому-то и понадобился тот идиотский звонок с требованием выдвигаться в Алдеан немедленно: они рассчитывали, что мы сорвемся и в спешке сунемся в ловушку, и с королевской династией Далеон-Тара наконец-то будет покончено.

Увы, когда на дело выдвигался Шустрый Ланс, все расчеты летели коту под хвост. Вместо быстрого и эффектного избавления заговорщики получили очередную головную боль: король, которому полагалось смиренно сложить голову под взрывом, перекрыл безопасный выход во владения Огненного змея, и манн-ви попались в свою же ловушку. Ланс специально показался на глаза бунтовщикам, чтобы дать понять: теперь бомба была опасна и для них.

А судя по тому, что никто не пытался подобраться к ней и дезактивировать заклинание, мага, ответственного за плетение, уже загребли по моему приказу. Значит, стоит кому-то неосторожно приблизиться, и бомба сдетонирует — и покончит не только с королевской династией, но и с самим сердцем бунта.

Да, такое мог провернуть только Ланс. А я, кажется, попортила ему расклад не хуже Кая, сунувшись в пещеры…

Впрочем, Ланс не был бы Лансом, если бы не придумал, как повернуть мое присутствие в свою пользу. Он ведь становился сильнее, когда я рядом — а значит, наверняка уже понял, где я. Только покинуть свой пост на нижнем уровне пещер не может: это свело бы на нет все его преимущества. Значит, мне всего-то и нужно — убедить манн-ви увести меня не вверх, а вниз!

Я даже знала, на кого в первую очередь давить, и примерно представляла, какие аргументы можно привести. Увы, трудность заключалась не в чисто психологических приемах и торгашеских штучках.

А в кляпе по рту.

Поэтому, когда мужчина приподнялся, жестко придерживая мои руки завернутыми за спину, я резко дернула головой. Под лопатками что-то хрустнуло, кошмарно затянуло плечи — но волосы, расплетенные и слегка намоченные, чтобы быстрее завивались, хлестнули тяжелой золотой волной.

Прямо по его лицу.

Никогда я еще не удостаивалась таких эпитетов. Но восхищенно вслушиваться и польщенно кивать времени не было. Ошарашенный ударом мужчина на мгновение выпустил мои руки — и я судорожно запихнула обе ладони в карманы, потому что в упор не помнила, конечно же, в каком искать, а паника застилала глаза и мешала сосредоточиться…

Мужчина от души засадил мне по затылку, позабыв о своих опасениях прикончить хлипкую девицу неосторожным ударом — у меня искры из глаз посыпались — и, пользуясь мгновением тяжелой, темной дезориентации, схватил меня за запястья.

— Стой! Какого шелликота она там искала?! — испуганно заорала стражница.

А я злорадно сощурилась — и продемонстрировала, какого.

…Витор действительно был первоклассным магом. Если бы не папина помощь с поддельной жалобой, его не выпустили бы из военных лабораторий еще лет пятнадцать.

Огнестрел, зачарованный несколько недель назад, не выдохся ни капли. И, если Брианна использовала его не то как игрушку, не то вместо банального розжига вместо плиты, то я мстительно выдернула пусковую петлю на максимум.

Ни о каком прицеле, разумеется, и речи не шло. Мощная струя пламени ударила назад и вверх, расписав пещеры трепещущими тенями. Эхо подхватило крики — словно в темных лабиринтах заблудилась крайне невоспитанная чаячья стая. Я описала круг огнестрелом, добавив воплям художественной выразительности, и лишь потом встала, не снимая пусковую петлю с пальца.

Манн-ви в зловещих рыжеватых отсветах казались воплощениями посмертных мучителей. На мужчине — надо же, старый знакомый с ожогами! — выразительно дымилась и без того потрепанная рубашка.

Я с наслаждением выплюнула кляп.

— Первое правило ловли беззащитных девиц: сперва убедись, что она действительно беззащитна, а не экономит заряд, — мрачно посоветовала я и ослабила петлю.

В пещере стало темнее и гораздо неуютнее. Оба манн-ви смотрели на меня так, словно мысленно уже расчленили на сотни маленьких-маленьких кусочков. Я старалась соображать, не обращая внимания на их настрой.

Будь у этой парочки оружие — перед ними не стоял бы вопрос, как уговорить меня на сотрудничество или чем отрезать волосы. Будь у них веревка — и мужчине не пришлось бы изворачиваться, хватая меня за руки. Скорее всего, манн-ви не полагалось надолго отлучаться в пещеры, и они не могли протащить с собой экипировку, не привлекая внимания нового настоятеля монастыря — куда более консервативно настроенного, нежели его предшественник, позволивший Таби Ар-Заин воспитывать детей при святилище… кстати!

— Ты похитил мою сестру, — хладнокровно произнесла я, нацелив дуло огнестрела на мужчину. — Как ты смог покинуть земли Хикаи-Токалль?

Стражница стискивала зубы, и мне мерещилось, будто в ее глазах все еще плясал огонь — как тогда, под Холмами, когда она казалась всего лишь пустой оболочкой, внутри которой развели костер. Она меня не боялась. А вот ее спутник заметно побледнел и прижался к стене, выдавая, что его знакомство с пламенем покровителя прошло куда болезненней.

— Ну? — с нажимом поинтересовалась я, когда пауза стала затягиваться.

— Стреляй, — хмыкнула стражница, не дав своему спутнику и рта раскрыть. — На наше место придут другие. Ты можешь сжечь нас, но никогда не сожжешь жажду свободы!..

…Я никогда не думала, способна ли на это. С самого рождения меня окружали люди с весьма утилитарным отношением к смерти. Папа-военный, Витор-маг, Ланс, который был воплощением смерти сам по себе, Эва, выросшая на улицах, Рин, служивший на корабле… они умели решать проблемы и не оставлять следов. Я никогда не отдавала им приказов, о которых могла бы пожалеть, — но знала: если придется, они справятся. Наверное, куда лучше меня.

Но сейчас рядом не было никого из них. А передо мной стояли люди, замешанные в заговоре невероятного масштаба, собиравшиеся устроить мне и Лансу огненное погребение в гулких морских пещерах, похитившие мою сестру… и искренне, страстно, всем существом уверенные в своей правоте.

Я повернулась к стражнице и дернула за пусковую петлю.

— Стой!

Удар отбросил мою руку к стене. Расширяющийся конус пламени сравнял камни пола в сплошной монолит и погас, оставив ни с чем не сравнимый запах. Петля вокруг моего пальца лопнула с еле слышным щелчком.

Стражницу это уже не интересовало: она каталась по внезапно высохшему полу чуть в стороне от места попадания, пытаясь потушить полыхающий подол. Зато ее спутник набычился, словно очнувшись ото сна, и уже шагнул вперед, когда над моим плечом поднялось дуло второго огнестрела, сжатого смуглой мускулистой рукой.

— Не советую, — коротко сказал Марк, притянув меня к себе. — Обойдемся без резких движений.

Без движений я еще обошлась, а вот без резких выражений — уже нет, но эмиссар только крепче стиснул пальцы на моем плече.

— Тихо. Меня Ланс послал.

Я тоже послала — несколько ближе, но гораздо обиднее. А потом все-таки разревелась.

Марк, не опуская огнестрел, приобнял меня одной рукой, заставив уткнуться носом ему в подмышку. Это меня, наконец, отрезвило.

— С какой стати вообще Ланс посылает куда-то моего эмиссара?! — возмутилась я в подмышку эмиссара.

Хотя это, конечно, объясняло, почему Марк пропал в самый ответственный момент.

— А с какой стати ты гоняешь в хвост и в гриву леди Вивиан? — неопределенно хмыкнул Марк и чуть сжал пальцы на моем затылке, без слов намекая, что место и время для выговора подчиненному подобраны не лучшим образом. — Но раз уж все так удачно сложилось… Брианну держат где-то внизу. Прилив начнется с минуты на минуту. Сами-то манн-ви выползут наверх, когда вода начнет прибывать, но как мы можем быть уверены, что они прихватят заложницу с собой?.. А тут ты. С двумя «языками».

Я зажмурилась, стараясь отогнать мысль о том, что «язык» едва не остался всего один. По спине прошла запоздалая дрожь, пальцы привычно похолодели и стали ужасно непослушными, но я все же нашла в себе силы отстраниться и не цепляться за футболку Марка.

В конце концов, разве я не на это рассчитывала? Если уж манн-ви поймали меня, то Кая — и подавно. Зато они, по крайней мере, точно знают, куда идти…

Я отступила от эмиссара, и мужчина, коварный заговорщик, не погнушавшийся поднять руку на женщину и собиравшийся остановить весь временной поток, вдруг шарахнулся назад — словно я все еще была вооружена. Стражница уже не выла — всхлипывала, баюкая свежие ожоги, но, заметив мое движение, сжалась в беззащитный комок.

— Как ты смог покинуть земли Хикаи-Токалль? — повторила я, невероятным усилием воли удержав на лице каменно спокойное выражение.

Манн-ви диковато взглянул на Марка за моей спиной.

— Как его брат, — признался он. — Меня заменяли.

— Мигель тоже замешан? — не своим голосом спросил талбот.

Манн-ви дружно замотали головами, завороженно глядя в дуло его огнестрела, где с предвкушением поблескивал длинный темно-рыжий волос. Марк выпустил воздух сквозь сжатые зубы, нервно дернул пальцем в петле… и коротко мотнул головой куда-то вглубь пещер.

— Подъем. Отведете нас к своим дружкам. И только попробуйте отколоть какую-нибудь глупость!

Наверное, мне еще по их взглядам следовало догадаться, что глупость они задумали отменную…

— Когда я послал тебя за «языком», я подразумевал, что ты должен справиться сам, — мрачно сообщил Ланс Марку.

Опытный вор подкрался совершенно бесшумно, и, когда он выступил из переплетения теней в боковом ответвлении, вздрогнула не только я, но и манн-ви, которые должны были чувствовать себя в этих треклятых пещерах как дома. Потом до них дошло, кто перед ними, и стражница нехорошо сощурилась, чуть подала корпус вперед…

Ланс насмешливо заломил бровь, и тени пробежали по его ногам, как живые; соскользнули на сырые камни пола и с любопытством потянулись к пленникам — и замерли в последний момент, когда князь фейри негромко хлопнул ладонью по бедру. Тогда они вернулись — нехотя, будто хорошо выдрессированные охотничьи псы, которым не дали вонзить зубы в добычу.

Я затолкала испуганный всхлип поглубже в глотку и заставила себя стоять прямо. Заговорщики, очевидно, еще не имели опыта общения с ручными тенями Его Величества, а потому впечатлились гораздо сильнее и шарахнулись назад — пока мужчина не уперся спиной в любезно подставленный ствол огнестрела. Марк тоже заметно побледнел, но старательно держал лицо и даже нашел в себе силы огрызнуться:

— Я и справился. Со всеми тремя.

Я стиснула зубы и передернула плечами, отказываясь чувствовать себя виноватой. Ланс, естественно, заметил — но перевел взгляд на замерших, как суслики, пленников, и стоически промолчал.

— Идем, — пробурчал Марк, от которого не ускользнул наш безмолвный диалог. — Наши провожатые сообщили занятный факт. Ты знал, что тот восточный грот, через который мы попали в Алдеан после незапланированно затянувшегося визита под Холм к Хикаи-Токалль, — не единственный выход в земли фейри?

— Вот как, — хмыкнул Ланс и задумчиво обернулся через плечо. — Ну, в любом случае этого грота уже нет, — сообщил он и, широко улыбнувшись, пощекотал кончиками пальцев неестественно сгустившуюся тень на стене.

В стане заговорщиков произошел небольшой разлад: стражница изобразила шок и неверие, а вот ее спутник отстал на десяток секунд, выдавая, что на восточный грот все равно никто и не рассчитывал. Мы обменялись понимающими взглядами, и Ланс перестроился в тыл к пленникам, живо придав им ускорения.

Недобровольные проводники уверенно свернули в южное ответвление. Пол стал заметно забирать книзу, заметно охладив их энтузиазм, но замедлить продвижение не позволяли густые, жутковатые тени, неотступно ползущие по стенам и потолку. Ланс держался точно за моим плечом, не отставая ни на шаг, и это говорило больше, чем любые слова.

Не ждал меня здесь. Испугался. Заметил ссадины и синяки и мечтает прикончить заговорщиков сотней различных способов — еще не определился, какой будет наиболее поучительным и болезненным. Для Марка, даже не попытавшегося отправить меня назад во дворец, можно будет подобрать другой, если я очень попрошу…

Я коснулась его пальцев, оставив черный след на коже. Это тоже рассказало Лансу куда больше, чем подробный доклад: угольными метками в Годили пользовались повсеместно, но только один человек сунулся бы с ними в пещеры под Алдеаном.

— Мы его найдем, — тихо пообещал Ланс.

Будь я на месте заговорщиков, уж точно не стала бы держать Кая и Брианну в одном месте. Кто же складывает все яйца в одну корзину?..

Я предпочла молча кивнуть.

Бомба явно рванет не раньше, чем к ней приблизятся, иначе какой в ней смысл? А вот прилив ждать не станет, и в наших интересах скорее отыскать Брианну.

Я так сосредоточилась на этой мысли, что почти перестала обращать внимание на пещеры. Ланс машинально помечал нужные повороты, оставляя на них затаившиеся ошметки теней, и я доверилась ему — и проводникам, которых и без этой ненавязчивой демонстрации способностей короля пробрало до нервной дрожи.

Что боятся они как-то обреченно, зло, отчаянно, я заметила слишком поздно — только когда обнаружила впереди тупик.

— Какого?!

Стражница обернулась, и в ее взгляде мне померещилось уже знакомое пламя, запертое в хрупкой органической оболочке.

— Королевская династия прервется здесь, — со злым удовлетворением сказала она, глядя мне за спину.

Это могла быть какая-нибудь идиотская уловка, но я все равно обернулась. Ничего особенного там не было: чуть скошенный вниз пол, щедро заваленный морской тиной, да теряющийся во мраке зев пещеры. Эхо бесновалось, мешая голос манн-ви с шумом прибоя.

— Королевская династия не прервется, — устало проинформировал присутствующих Ланс. — А вот поголовье манн-ви может резко сократиться.

Стражница скривила губы. Ее спутник, бледный, как мел, молча сжал кулаки.

— Да, мы, скорее всего, утонем вместе с вами, — признала манн-ви. — Но и вы не успеете уйти отсюда. Договор с фейри будет расторгнут, и все, кто заперт в монастырях, смогут, наконец, уйти!

Ланс словно встрепенулся — и теперь смотрел на нее не устало и безразлично, а с каким-то нездоровым любопытством. Прибой становился все громче, и я, не выдержав, снова оглянулась — и, наконец, поняла, что не так.

Тупик располагался выше основного уровня пещер. А вода уже прибывала…

Но Ланса это будто бы вовсе не волновало.

— Вот интересно, — задумчиво сказал он. — Вы ведь и правда в это верите. Так истово, что готовы утопиться тут ни за что.

— Ни за что?! — прошипела стражница. — Да что ты, вольный, можешь знать?! Тебя это никогда не касалось, никогда не задевало!..

Обожженный мужчина за ее спиной смотрел на наши с Лансом руки, одинаково испачканные углем, и молчал. К нему я и предпочла обратиться:

— Никто не обязан умирать здесь. Герцог Талион-Тар уже разрабатывал варианты бескровного…

— И где он сейчас?! — не дослушав, перебила манн-ви и выразительно сплюнула под ноги. — Нет, ты тоже умрешь здесь, подстилка!

Я осеклась. Нет, ну, можно было смотреть на вещи и под таким углом, конечно…

А если оказаться запертой на всю жизнь в унылом скалистом ущелье, наверное, другой способ смотреть на мир и в голову не придет.

— А где сейчас герцог? — не на шутку заинтересовался Марк.

— Меня больше интересует, где Брианна и Кай, — увильнула я.

Ланс негромко фыркнул в сторону, и манн-ви прорвало.

— Вы умрете здесь! — заорала она — так, что мужчина с ожогами невольно отступил в сторону. — Утонете, и ваши вздутые трупы сожрут морские гады!..

Наверное, я могла бы все-таки попытаться донести до нее мысль, что договор с фейри можно не расторгать, а пересмотреть. Или намекнуть, что с ее вздутым трупом морские гады тоже церемониться не будут — им, увы, нет дела до идейных убеждений и моральных устоев.

Но это уже не имело смысла.

Одновременно с ее криком в пещеру хлынула вода.

Обожженный мужчина шарахнулся назад, словно в тупике еще можно было куда-то деться от прибывающей воды. Стражница упрямо стояла на месте и изрыгала такую ругань, что могла бы дать сто очков вперед любому грузчику из доков. По ее щекам текли слезы, лицо некрасиво покраснело и опухло.

Ланс стоял уже по пояс в воде, но и не думал дергаться. Марку невозмутимое выражение лица давалось хуже — как и мне.

— Ланс, Брианна… — выдохнула я, схватив его за руку.

Он переплел свои пальцы с моими и нежно улыбнулся:

— Пока ты рядом, ничего плохого не случится. Верь мне, королева.

Манн-ви неожиданно замолчала. Прилив метался по пещерам, планомерно заполняя нижний уровень, и эхо большой волны подкрадывалось со всех сторон.

Я позволила Лансу опустить наши руки в воду. Неприятно булькнуло на уровне моей груди.

Стражница не выдержала и метнулась мимо нас к выходу из тупика. Марк молча посторонился, позволяя ей пройти, и поморщился, отфыркиваясь от поднятых брызг.

— Она же утонет! — не выдержал ее спутник.

Ланс коротко усмехнулся, обнажив зубы. Совсем чуть-чуть — но этого почему-то хватило, чтобы он резко растерял всю свою напускную человечность.

— Разве она не на это рассчитывала?

— Это ты должен был умереть здесь! — не выдержал манн-ви. — Ты и твой клятый род!

За спиной Ланса с характерным звуком всплыли несколько пузырей. Он не стал оборачиваться — только притянул меня к себе, невесть как поняв, что сейчас мне это нужно больше всего.

Я не возражала. До дна я все равно уже не доставала, а потолок в любом случае был пугающе близко.

— Не хотелось бы тебя разочаровывать… — начал было Ланс — но нахлынувшая волна скрыла его под водой.

А я не успела ни вздохнуть, ни вскрикнуть.

Соленая вода быстро заставила зажмурить глаза. Мужское тело рядом предсказуемо потянуло вверх, и я уперлась макушкой в потолок. Тут же запрокинула голову, со стоном втягивая в себя воздух — чтобы в следующее мгновение вдруг набрать полный рот воды. Течение злорадно крутануло меня, едва не вырвав из рук Ланса, но он только крепче прижал меня к себе и едва ощутимо прикоснулся губами к щеке — так, что его ухмылку я почувствовала кожей.

Самое смешное, что я ему все еще верила.

Наверное, это не лечилось.

В ушах шумела вода. Мимо кто-то проплыл, создав крохотные подводные вихри; булькнуло раз, другой…

— …но сегодня никто не умрет, — невозмутимо закончил Ланс.

Я прижалась к нему всем телом, греясь, с наслаждением вдохнула полной грудью — и только тогда решилась открыть глаза.

Оба манн-ви лежали на самом краю воздушного пузыря. За его пределами как ни в чем не бывало проплывали мелкие рыбешки. Вода колыхалась над головой, причудливо преломляя лучи фонариков, небрежно раскидала серебристые блики и неестественно густые, но странно знакомые тени. Они лениво потянулись вдоль самой границы, с любопытством ощупывая неровные камни пещеры — и сплелись в длинные черные щупальца так гармонично, словно иначе и быть не могло.

С их появлением вода заволновалась, с упорством маньяка стучась в одинокий воздушный пузырь. Манн-ви спешно отползли прочь — и от границы, и от беспокойных щупалец, которые, кажется, вовсе не могли лежать без движения.

Их хозяин выступил из самой густой тени, и с его появлением все прочие тени стали казаться почти прозрачными.

Он совсем не изменился — да и с чего бы меняться бессмертному князю фейри? — и смотрел на своего блудного правнука с веселым прищуром бывалого заговорщика.

— Тиггирн На-Мара… — еле слышно выдохнул манн-ви с ожогами и почему-то пополз обратно — к воде.

Словно то, что стояло перед ним — водой не было.

— Ты просил доказательств, что Хикаи-Токалль взял на себя слишком много и не справляется со своей силой, — напряженно сказал Ланс, чуть склонив голову в приветствии. — Это — его манн-ви, которые пытались убить меня. Он не уследил за ними. Или не захотел следить — это я оставлю на суд князей, если мне позволят выступить перед всеми вами.

Манн-ви одинаково побелели и вцепились друг в друга, словно это могло на что-то повлиять. Вокруг них неспешно закручивалось спиралью длинное черное щупальце.

— Они не могли убить тебя, — задумчиво покачал головой Тиггирн На-Мара. — Князья не посчитают их достаточной причиной, чтобы ты мог требовать контрибуции.

— Меня — не могли, — согласился Ланс, мельком глянув на позеленевшего Марка. — Но моих одаренных…

Тиггирн На-Мара смотрел насмешливо и понимающе.

— Твои одаренные — твои проблемы, — сказал он. — Кто же виноват, что ты запретил им использовать свои силы?

Ланс замялся только на мгновение, прежде чем стиснуть пальцы на моем плече.

— Они могли убить ее.

— Ее? — с непередаваемой интонацией пробурчал себе под нос Марк.

Но Тиггирн На-Мара проигнорировал его, с интересом рассматривая мое лицо. Одно из щупалец выскользнуло из переплетения воды, теней и света, чтобы обрисовать контур ссадины на моей щеке — почти ласково, но меня все равно передернуло.

— В этих пещерах пролита ее кровь, — с каким-то подозрительно приятным удивлением согласился князь фейри. — Будь по-твоему, смертный король. Я заберу свои доказательства и потребую созвать суд князей. Там тебе дадут слово.

— Благодарю, — сдавленно кивнул Ланс.

Я вопросительно посмотрела на него — а потому снова пропустила момент, еще можно было набрать воздуха…

Глава 32.Реформатор

Волна вышвырнула нас на песок, с издевательской заботой устлав берег сплетениями морской тины. Я увязла в ней почти до середины локтя — и тут же воспользовалась ситуацией, запустив в короля мокрым темно-зеленым комком.

Поскольку Ланс и сам еще пытался отдышаться, увернуться он не успел, и тина охотно распласталась по его физиономии. Но я уже потеряла к нему интерес.

Сестренку море вынесло куда бережнее, аккуратно уложив на спину чуть в стороне от линии прибоя, украсив морскими цветами мирно сложенные на груди руки.

— Брианна!

В ее зеленоватой бледности и умиротворенной позе было что-то зловещее. Я бросилась к сестренке — сначала на четвереньках, потом, кое-как утвердившись на двух ногах — уже бегом, но меня все равно опередили.

— Бри! — Черный Кай подхватил бесчувственную Брианну и со знакомой бесцеремонностью выросшего у моря мальчишки перевернул ее, резким движением сдавив посредине туловища.

Сестренка извергла из себя какое-то совершенно неимоверное количество воды и закашлялась, повиснув у него на руках. Черный Кай — и сам насквозь мокрый, но почему-то еще чернее, чем обычно — терпеливо ждал, пока она не придет в себя в достаточной мере, чтобы стоять самостоятельно.

— Что произошло? — хрипло спросил он — почему-то у меня, а не у отплевывающего от тины короля.

Как будто я могла сообщить что-то вразумительное.

— Его Величество улучил минутку, чтобы пообщаться с коллегой, — невозмутимо сказала я.

Черный Кай вдумчиво посмотрел на содрогающуюся от кашля Брианну у себя в руках. На длинную полосу морской тины, вынесенной на берег. На королевского эмиссара, разлегшегося звездой и безразлично пялящегося в вечернее небо. На море, все еще беснующееся после приливной волны… кажется, Кай собирался что-то сказать, но наткнулся взглядом на что-то за моей спиной и поспешно захлопнул рот.

— Предполагалось, что я поговорю с ним с глазу на глаз, — намекнул Ланс из-за моего плеча.

Я обернулась, воинственно уперев руки в боки. Просто чтобы напомнить себе, что я здесь вовсе не ради того, чтобы таять, как мороженое на асфальте — а из-за того, что кое-кто посчитал, что в змеином гнезде, по недоразумению именуемым Летним дворцом, я буду в безопасности, и вырубил меня какой-то инфернальной шуточкой фейри. А сам ушел в пещеры, не дождавшись даже первой сводки от информаторов!

Хотя ведь хорош, паршивец. Даже сейчас, босой, в мокрой водолазке и порванных штанах, он будто сиял изнутри, притягивая взгляды. Требовалось почти болезненное усилие, чтобы прекратить пожирать его глазами и произнести на удивление ровным голосом:

— Если бы я не попалась этим манн-ви, ты не смог бы требовать слова на суде князей.

— Смог бы, — тут же возразил Ланс. — Я тоже князь-покровитель.

— Зато моя пролитая кровь позволила тебе ставить свои условия, — упрямо напомнила я.

— А если бы тебя там убили, я бы их вообще до нитки обчистил, — цинично признал Ланс и все-таки обнял меня. — Сомневаюсь, правда, что это послужило бы достаточным утешением. Почему ты не осталась во дворце?

Пришлось честно обрисовать, что произошло в городе за те часы, что Ланс прочесывал пещеры под Алдеаном. Я не помнила всех арестованных наизусть, поэтому ограничилась тем, что назвала самые значимые имена и сослалась на помощь герцогини Тар-Рендилль. Ланс слушал внимательно, медитативно перебирая мои волосы и не позволяя отстраниться, пока Брианна, прокашлявшись, не догадалась спросить самое главное:

— А ты уверена, что у тебя получится вернуться во дворец после всего, что ты натворила?

— Нет, — честно призналась я.

— Пусть только попробуют не принять ее, — негромко, но почему-то очень внушительно сказал Ланс, и я спохватилась:

— Кстати, о принятии. О какой контрибуции ты говорил с морским князем?

Ланс неохотно позволил мне отступить на полшага и легкомысленно пожал плечами.

— Марк видел твой ежедневник, Лави. Ты сама его отдала.

Я покрылась мурашками с ног до головы и укоризненно покосилась на берег. Марк запрокинул голову, не вставая с песка, и флегматично заметил:

— У него больше шансов добиться пересмотра договора между людьми и фейри и остаться в живых.

Справедливо. Но…

— С чего бы фейри соглашаться на пересмотр?

Ланс досадливо поморщился.

— Ну, положим, на ту утопию, о которой мечтала Гвен, рассчитывать нечего. Фейри не оставят нас в покое. Но, по совести, все наши проблемы — оттого, что магами рождаются. Люди не могут сами выбирать свою судьбу и судьбу своего первенца, и им страшно из-за того, что они не способны ни на что повлиять, ничего исправить. А если вернуть им эту возможность, позволить самим решать, быть им магами или нет, то в первое время все станут отказываться от дара, лишь бы сохранить своих детей. Это потом о магии вспомнят как о социальном лифте, как о способе выбраться из любой безвыходной ситуации… но сначала будет дефицит заклинаний у нас — и голод у фейри. Дефицит заклинаний настанет не сразу и впоследствии послужит только еще одним доводом в пользу принятия дара. Но князья никогда не согласились бы голодать, если бы у меня не оказалось такого рычага влияния, как вина фейри. Это в их святилище зародился бунт. Их предложение сохранить первенца в обмен на убийство моего брата стало тем камешком, что обрушил лавину. Они сами дали нам шанс. Почему бы не воспользоваться им? — Его Величество чуть пожал плечами.

— А как быть с голодом? — робко спросила Брианна. — Он ведь никуда не денется оттого, что у вас есть рычаг влияния.

Ланс белозубо усмехнулся.

— А тут мне здорово помог посол Пилара и его послушная дочь. Он ведь хотел сделать ее королевой не потому, что я такой замечательный. В Пиларе нет ходов под Холмы, нет доступа к фейри и их дарам. Моего отца это вполне устраивало; гораздо выгоднее экспортировать заклинания, чем дарить соседям доступ к своим магам. Но я, пожалуй, готов пожертвовать этим преимуществом и позволить князьям расширить охотничьи угодья.

Я смотрела на него — и будто узнавала заново.

Когда-то я искренне недоумевала, как он успевает поддерживать столько связей среди теневых. В то время как меня едва хватало на десяток доверенных людей, его, казалось, знала каждая шавка в доках. Его ненавидели, его боялись, им восхищались, его любили, его мечтали убить… но не было никого, кто назвал бы его другом.

Вот, выходит, почему. Он и раньше поступал так же: раздавал роли, распределял задания — так, что общую картину видел он один. Изменился лишь масштаб действа.

А сам он, должно быть, не изменится никогда. Как и все фейри. Наивно было надеяться, что я стану для него исключением.

Мне уже выделена роль. Роль самоотверженной королевы, готовой на все ради своего венценосного супруга. Скрывать его ото всех, быть его ширмой, устроить ради него массовые аресты и кадровые перестановки, подписать десятки смертных приговоров… подбросить ему идею — и смиренно ждать, пока он отыщет удобный для себя способ ее реализовать.

Он ведь не собирался дарить пиларцам магов потому, что они такие замечательные. О нет. Он всего лишь предоставлял фейри возможность заключить договор и с ними.

Его Величество не собирался в нем участвовать и давать подсказки, на что следует обратить внимание при обсуждении условий, — а уж князья своего не упустят. Они заключат договор с Пиларом — на условиях старого договора с Далеон-Таром, когда фейри решают, кому быть магом и чьего первенца забрать.

Ланс передавал Пилару не стратегическое преимущество, а бомбу с тикающим часовым механизмом.

Зато как выгодно будет выглядеть в глазах народа королевская чета, добившаяся для людей права самим выбирать свою судьбу!..

…может быть, даже достаточно выгодно, чтобы перекрыть впечатление от будущей королевы, едва не спалившей заживо отчаявшуюся женщину в пещерах под Алдеаном.

— Кроме того, при таком раскладе высока вероятность, что Пилар сочтет договор с фейри достаточной причиной, чтобы достичь компромисса в вопросах заключения торгового союза без кровного подкрепления, и простит мне нежелание жениться на дочери посла, — завершил мысль Ланс, не отрывая от меня взгляда.

Я молчала.

— Признаться, мне было бы спокойнее, если бы ты еще разок запустила в меня чем-нибудь, — задумчиво сообщил Его Величество. — Марк вон вообще был твердо уверен, что ты мне что-нибудь оторвешь, когда узнаешь, на что я его подбил…

Марк насторожился и сел — словно опасался тоже попасть под раздачу и спешил занять более выгодную для побега позицию.

— Я бы оторвала, — вздохнула я, — но, наверное, слишком хорошо понимаю, что на твоем месте поступила бы так же.

А у королев и подавно не спрашивают: «За что я тебя терплю?». Хотя бы потому, что у королевы терпения может оказаться куда меньше.

— Когда состоится этот суд фейри? — спросила я.

Ланс неуверенно дернул плечом.

— Сложновато привязать наше время ко времени под Холмами. Думаю, это не так важно; когда бы я ни пришел, прибуду вовремя.

— Уверен, что они тебе вот настолько задолжали? — скептически уточнил Марк, поняв, что убивать сегодня действительно никого не будут.

— Не настолько, — усмехнулся Ланс. — Но дело не в том, когда я приду, а в том, что приду именно я. Не думаешь же ты, что само время во плоти может опоздать?

Марк уязвленно фыркнул и явно собрался огрызнуться, но тут в игру вступил здравый смысл — разумеется, в лице Брианны. Сестренка оклемалась, осознала, что все в относительной безопасности и даже примерно представляют, чем заняться в отдаленной перспективе, и сделала единственно верный вывод: мы застряли на берегу потому, что никто не знал, что делать прямо сейчас.

— Раз время прибытия значения не имеет, — рассудительно сказала она, — то пора бы вернуться в город, переодеться в сухое и выпить горячего чая, пока никто не простыл.

— Мой экипаж припаркован у потайного входа на второй уровень пещер, — вспомнила я и зябко поежилась. В мокрой одежде действительно было прохладно, несмотря на сезон. — Только, ради всего святого, поведу я сама!

Марк насупился, но возражать не стал.

Экипаж, потрепанный и переполненный, испачканный в песке и почему-то водорослях, долго не хотели впускать на территорию дворца — пока Его Величество не изволил открыть дверцу, не дождавшись приземления, и прямо с высоты подробно изложить, какого мнения придерживается касательно бдительных стражей. Тогда над нами все-таки смилостивились, но я все равно мстительно оставила экипаж на подъездной дорожке, велев запарковать. Страж мученически покосился на мокрые сиденья и посторонних людей, выпрыгивающих из салона, но возражать не рискнул.

Не остановившись на достигнутом, я лично провела Брианну и Кая до гостевых покоев для высокопоставленных лиц и велела проводить их к ужину. Хотела еще забежать в королевский кабинет, но Ланс устало закатил глаза и бесцеремонно утащил меня в свою спальню — благо до нее было рукой подать.

— Ты отправила туда самых надежных и опытных людей, — напомнил король. — Они справятся сами.

— А если нет? — нервно уточнила я.

Ланс непреклонно закрыл за собой дверь королевских покоев.

— Значит, не такие уж они надежные и опытные, — философски заметил он. — Но, справедливости ради, у тебя опыта еще меньше. Не стой у них над душой. Постоянный неусыпный контроль гораздо эффективнее действует на нервную систему, чем на скорость выполнения поставленной задачи.

— Знаю, — вздохнула я. — Но… я ведь фактически усадила их сортировать, кого казнить, а кому дать шанс. Это… жестоко.

— Ты усадила их сортировать, чьи дела будет рассматривать суд, а чьи — я, — возразил Ланс, выпутываясь из водолазки. — И лично я не пойду рассматривать ничьи дела, пока не переоденусь. Сопливый король вряд ли внушит кому-то достаточно уважения — как, стоит отметить, и сопливая королева.

Я нервно хмыкнула и все-таки взялась за пуговицы на блузке. Ланс скомкал водолазку и метко запустил ее в камин. Порванные штаны отправились туда же, а обнаженный король — до чего же хорош, паршивец! — с невозмутимым видом ушел в ванную, обернувшись только на пороге.

— Идешь?

Я дополнила композицию в камине своей одеждой. В позе Ланса ясно читалось нетерпение.

— Знаешь, — задумчиво сказала я, обрисовав пальцем самую длинную чернильную отметину на его спине, — все мои походы к фейри заканчиваются подозрительно одинаково. Я могу рассчитывать, что на суде князей ты выступишь сам, а я для разнообразия останусь сухой?

Спина напряглась под прикосновением, и чернильная полоса сместилась из-под моих пальцев.

— А я могу рассчитывать, что не обнаружу тебя в самый ответственный момент в критической ситуации посреди чужого Холма? — насмешливо поинтересовался Ланс.

— Ничего не могу обещать, — с прискорбием призналась я.

К официальному времени ужина мы опоздали, и для нас накрыли в Малой столовой. Пришли туда только родные и приближенные, и ужин предсказуемо превратился в мероприятие, типичное скорее для «Веточки омелы», чем для королевского дворца, — совещание с набитым ртом.

— Для рассмотрения Его Величеством осталось порядка десяти дел, — чрезмерно ровным голосом отчитывалась леди Вивиан — справедливости ради, единственная, кому хватило воспитания сначала прожевать и проглотить, а уж потом говорить. — В том числе дела Его Светлости герцога Талион-Тар, Ее Светлости маркизы Рейны Софии Тар-Рендилль и госпожи Гвен Ар-Вунри.

— Отталкиваться придется от маркизы. — Ланс поморщился и ткнул вилкой в мясо так остервенело, будто представлял на его месте всех врагов короны разом. — Ее поймали с поличным при попытке утопить мою яхту, так что ее наказание должно быть самым жестким из всех, что возможны для тех, кто пошел на сделку с законом. Не спорь, Лави, я помню, что ты обещала леди Софии Канделарии и что думаешь о слове королевы.

Я надулась, но послушно заняла рот едой. Кай, который, кажется, впервые видел, как меня кто-то ставит на место, смотрел на короля с опасливым благоговением, позабыв о полной тарелке. Витор, напротив, на Ланса внимания не обращал: его гораздо больше заботило то, как Брианна держалась рядом с протеже Томной Эвы, и у мага наверняка была наготове нотация средней длительности и тяжести.

— Если для нее речь идет всего-навсего о лишении титула и замужестве… — Ланс задумчиво изучил кусочек отбивной на вилке, но вместо того, чтобы отправить ее в рот, повернулся к леди Вивиан. — Кого леди София Канделария назовет ее мужем?

— Кого-нибудь из своих людей, я полагаю, — отозвалась леди Вивиан, дисциплинированно отложил вилку и нож. — К сожалению, я не знакома со всем ее двором, но могу предположить, что она выберет наиболее преданного человека, которого посчитает достойным награды за верную службу. Таким образом, леди Рейна останется подле матери, а муж маркизы будет одарен всем необходимым, чтобы обеспечить жене тот уровень жизни, к которому она привыкла.

— То есть фактически все, что ей грозит, — это уязвленная гордость. — Ланс отложил вилку. — Марк, как думаешь, ты был достаточно предан герцогине?

— Нет! — вскинулся он, стиснув в пальцах столовый нож.

— Вот и я так думаю, — неспешно согласился Ланс, и мне почему-то страшно захотелось оборвать ему уши.

Марка, судя по всему, одолевало то же желание, но у него было куда меньше шансов воплотить его в жизнь, так что я послала ему самую светлую улыбку, на какую только была способна. Но Ланса предсказуемо не проняло.

— Думаю, я буду щедрым королем, — остро усмехнулся он, — и подарю молодоженам Данвур. Пожалуй, даже назначу им содержание, так что герцогине не придется переживать насчет средств, за счет которых будет существовать ее дочь. Свежий воздух пойдет маркизе на пользу. Граф Тар-Этайн ведь не замешан?.. Отлично, значит, лес перейдет под его юрисдикцию. Таким образом, все средства, поступающие на его содержание, будут проходить через бухгалтерию графа, и любые излишки сразу станут заметны.

— Лично я бы на его месте не погнушалась брать деньги и у короны, и у герцогини, как только у нее возникнет желание поддержать «лесные заповедники», — практично заметила Брианна, обозначив кавычки характерным жестом. — Держу пари, герцогиня будет куда более щедра.

— Напомни мне ни за что не даровать тебе титул, — отбрил Ланс. — Но вообще-то, конечно, ты права. Как бы это отбить у герцогини тягу к «благотворительности»?

— Если позволите, Ваше Величество, — неуверенно подал голос Черный Кай и, дождавшись поощрительного кивка, продолжил: — На юге герцогства Рендилль есть заброшенные серебряные шахты. Поверхностная жила иссякла, а до глубокой слишком трудно добраться, и дальнейшую разработку посчитали бессмысленной. Вокруг шахт вырос поселок, который сейчас тоже практически заброшен… моя мама оттуда родом, — смущенно пояснил он, заметив ошарашенный взгляд Марка. — Отец был из шахтеров, но остался без работы. Может быть, Ваше Величество сочтет необходимым приказать возобновить разработку?

— Возможно, — с нехорошей задумчивостью кивнул Ланс. — Это будет откровенно убыточное мероприятие, и на его фоне тяга леди Софии к поощрению чужих лесных заповедников сразу привлечет внимание. Хотя я бы сначала проверил, в каком состоянии казна герцогства и во что станет возобновление работ, но… хорошая идея.

Черный Кай потупился, и Брианна широко улыбнулась ему. Витор хмурился.

— Таким образом, леди Рейна фактически окажется в ссылке на хуторе, полностью зависимая от милости короны, Гвен лишится наследства, а Остальд Талион-Тар будет вынужден подправить границы герцогства на своих картах. — Ланс тяжело вздохнул. — Хорошо бы его все-таки убрать с политической арены, но сейчас у меня связаны руки.

«А потом Остальд постарается, чтобы так оно и оставалось», — устало подумала я.

Надо же. Заговор раскрыт, виновные наказаны (или вот-вот будут наказаны), уже найден способ сделать так, чтобы такое никогда больше не повторилось… а жизнь проще не стала.

И, наверное, не станет никогда.

— Остается вопрос о народном доверии, — напомнила я. — Мало покарать виновных, нужно еще наградить тех, кто был верен и помог.

Марк подозрительно переглянулся с Вивиан. Кажется, эмиссары не ждали от нас ничего хорошего.

— Герцогиня обойдется голосом в совете, — тут же огрызнулся Ланс.

Я охотно кивнула: отстаивать ее интересы никто и не собирался.

— Вообще-то я думала о том, чтобы представить к награде тех, кто помог мне удержать власть. Рыцарские титулы тебе ничего не будут стоить, но для жителей Годили это станет отличным знаком, что корона не забывает верных людей.

Ланс окинул ироничным взглядом Марка и Витора. Если маг еще как-то удерживал на лице нейтральную гримасу, никак не выдавая своих переживаний, то эмиссар посматривал на короля с плохо скрываемой надеждой.

— Положим. Обожаю раздавать бесплатные награды, — усмехнулся он. — Но Томную Эву или Керен ты рыцарями не сделаешь, не так ли?

— Нет, — честно призналась я. — Но с этим чудовищным субпродуктом, который тут выдают за кофе, определенно нужно что-то делать, а еще мне понадобится свой человек в районе Белых пляжей, раз уж я сама не смогу следить за ситуацией среди теневых…

Король демонстративно закатил глаза.

— Обратите внимание: замена поставщиков, кадровые перестановки, государственный переворот, захват стратегических зданий, пересмотр внешней политики… а это она еще не короновалась!

Я скромно улыбнулась. Остальные прятали глаза и усиленно давились смехом.

Сочувствовать Лансу, кажется, не спешил никто.

Эпилог

Марк попался мне по дороге на дворцовую террасу, которую Ланс так удачно приспособил для торжественных мероприятий. Собственно, одно такое и намечалось, потому я сперва списала бледную в синеву рожу эмиссара на недосып из-за спешной подготовки — но потом заметила у него в руках помятую открытку и схватила его за локоть, без лишних комментариев потащив в удачно подвернувшийся альков. Леди Вивиан проводила нас усталым взглядом, явно прикидывая список мер по восстановлению моей репутации, но комментировать не стала: ее ждали оставшиеся без присмотра фрейлины.

А я, не обращая внимания на праведное возмущение Марка, отобрала у него открытку: дешевый картон, аляповатая картинка — мирно спящий вулкан на фоне неестественно голубого неба, тонущее в зелени подножье и отблески солнца на цветных крышах молодого городка. На обороте — единственное слово: «Спасибо». Ни подписи, ни обратного адреса.

Я повертела в руках открытку. Ничего интересного не обнаружила, но цвет лица Марка говорил сам за себя.

— Давно ты ее нашел? — поинтересовалась я.

— Утром, среди прочей почты, — с безупречно выдержанной интонацией сообщил мой эмиссар и протянул руку за открыткой.

Я выразительно изогнула бровь, не спеша возвращать почту адресату.

— Если ты хотел, чтобы никто ничего не узнал, открытку нужно было сжечь сразу же после прочтения. А лучше — перед, — намекнула я. — Но ты пришел с открыткой сюда. Значит, не слишком надеялся, что удастся сохранить секретность. Так как давно ты нашел свою сестру?

Марк предпринял еще одну попытку переиграть меня в гляделки. Я бы с удовольствием продержалась еще пару раундов, но нас отвлекли: Черный Кай сунул нос за воздушные занавеси алькова.

— Его Величество велел передать, что пора начинать, — неуверенно сказал он и передернул плечами под придворным мундиром младшего служащего. Кажется, привыкнуть к нему Кай уже и не надеялся, но по наущению Витора я держалась кремнем: в моих же интересах, чтобы у парня появилась профессия понадежнее. Какая-нибудь пара-тройка лет — и я наверняка обнаружу его на одном колене перед Брианной. Не хватало еще, чтобы сестра будущей королевы вышла замуж за вора!

…вполне достаточно того, что этот номер намерена отколоть сама королева.

— Хорошо, мы скоро будем, — благосклонно кивнула я.

Кай перевел взгляд с меня на Марка. Похоже, чутье единственного ученика Томной Эвы требовало задержаться и сделать пару провокационных снимков, но служебные инструкции были против — и он все-таки неохотно скрылся за занавесью. А я повернулась к Марку и помахала у него перед носом открыткой.

Мою руку талбот перехватил. Я позволила ему забрать открытку и спрятать ее за пазуху.

— Как давно?

— Король ждет, — напомнил Марк, одернув мундир.

И вышел из алькова, паршивец этакий, так и не ответив на вопрос.

Я пулей вылетела следом, но Марк призвал на помощь разницу в росте, так что догнать его удалось только у выхода на террасу — а там я в первую же секунду напрочь забыла, что хотела выяснить.

…Он был идеален. Совершенен.

Он был настолько хорош, что в первый момент, когда он, убедившись, что все в сборе, вышел на дворцовую террасу, толпа — что в парке, что за его оградой — взорвалась дружным воплем, переходящим в безудержный восторженный визг. Я всерьез раздумывала над тем, чтобы присоединиться, но у меня имелся весомый сдерживающий фактор.

Люди видели просто породистого красавчика. Высокую фигуру, увенчанную трижды: червонным золотом волос, тяжестью фамильной короны и блеском закатного солнца. Их король сверкал широкой улыбкой, и его любили просто за то, как он светился изнутри.

Я видела две косые тени от смертоносных крыльев, уютно угнездившиеся на его спине, и чувствовала привычный запах: соль, водоросли и йод, словно мимо меня прошел не человек из плоти и крови, а морское чудовище из неизведанных глубин — и это, справедливости ради, было не так уж далеко от истины.

Только у чудовища из неизведанных глубин хватило бы выдержки спокойно переждать, пока стихнут первые вопли, и с достоинством приподнять руку, обрывая остаточные выкрики. Тот Ланс, которого знала теневая Арвиаль, был натренирован в первую очередь незаметно ускользать, а вовсе не сверкать в центре внимания.

А это чудовище насмешливо сощурилось на разгулявшееся солнышко, ласково улыбнулось и негромко произнесло:

— Друзья, как вы знаете, сейчас я должен сделать важное объявление. Но прежде, чем изложу суть, я хочу, чтобы все знали, кому обязаны, — он протянул руку, и я покорно ступила на разогретый солнцем мрамор террасы.

Тишина над площадью приобрела оттенок истерической настороженности. В хороший повод для «важного объявления», связанного с той самой Лави Ар-Фалль, никто не верил.

Над имиджем предстояло работать и работать, но Ланс, по крайней мере, делал все возможное, чтобы облегчить задачу.

— Дамы и господа, — произнес Его Величество, когда я вложила пальцы в его ладонь, — Лави Ар-Фалль, второй советник короны, героиня Годили, Столп Арвиали… королева моего сердца.

Толпа диковато сверкала глазами. Ликовать никто не спешил: все помнили, за что меня прозвали Столпом Арвиали. После суток повальных арестов по всей стране и десятка смертных приговоров каждая собака в Далеон-Таре знала, что Лави Ар-Фалль выточена из камня — и на ее сердце пришелся самый холодный кусок.

— Должно быть, вы слышали о том, что я отсутствовал последние три дня, — продолжал Ланс. Судя по настороженным лицам, об этом слышали — и уже не слишком-то чаяли увидеть его живым. — Я наносил визит князьям фейри, чтобы обратиться к ним с просьбой пересмотреть договор о даровании магии.

В паузе между его фразами тишина становилась оглушительной.

— Как вам известно, до сих пор каждый князь мог даровать магию любому, кто не обещан в святилище и не взят под покровительство, — проговорил Ланс. — Исключением были семьи, где уже есть три одновременно живущих мага, и первые три поколения их потомков. Основываясь на печальном опыте моего отца, Лави предложила мне добиться пересмотра условий, и я это сделал.

Он обвел взглядом площадь. Люди молчали.

— К сожалению, я ничего не смог сделать для тех, кто уже обещан фейри или находится на монастырской земле. Но отныне и впредь, пока престол Далеон-Тара принадлежит моей крови, князья-покровители даруют магию лишь тем, кто сам придет в их святилища с просьбой, — негромко сказал король. — Без ограничений по числу магов в семье. Плата останется прежней.

Тишина висела над площадью еще три мучительно долгие секунды.

Потом толпа взорвалась ликующими воплями и смехом, и я с удивлением услышала в общем потоке сознание свое собственное имя — впервые за последние недели выкрикнутое без страха и ненависти. Ланс позволил журналистам сделать несколько снимков, на которых король и будущая королева внимали людскому восторгу с благосклонной улыбкой, и с нескрываемым облегчением утащил меня под защиту дворцовых стен. Основной удар репортерского интереса должна была принять на себя глава дворцовой пресс-службы.

— Ты долго, — заметил Ланс — хрипловато, будто короткая речь выпила из него все силы. — Только не говори, что снова пыталась контролировать подготовку к…

— Кстати, о контроле! — встрепенулась я и выпустила его руку.

Марк перехватил мой взгляд и попытался скрыться среди королевской свиты. На сей раз ему не повезло: дамы в пышных юбках перекрыли коридор в обе стороны, не позволяя двигаться быстрее них.

— Мы не договорили, — хладнокровно сказала я, вынудив Марка отступить к окну.

Он смотрел куда-то поверх моей головы — с таким отчаянным и умоляющим видом, что я не сдержала любопытства и обернулась. Леди Вивиан замерла посреди коридора, и толпа обтекала ее, как река — камень перед водопадом: торопясь и бурля недовольством, но не в силах что-либо изменить.

Я сощурилась и сжала губы.

Да, наверное, чего-то в этом духе и стоило ожидать. Леди Вивиан выступала за смягчение приговоров, лично посещала заключенных, уговаривая их на сделку с законом, и всячески способствовала уменьшению занятости штатных палачей. Немудрено, если Марк хотел обсудить открытку именно с ней. Но, кажется, опоздал: его тень на стене была неестественно густой и темной.

- Лави, это моя сестра, — безнадежно вздохнул Марк. — Да, она убийца и чудовище, но все еще моя сестра.

Наверное, Брианна думала обо мне так же.

Имела полное право.

- Заклинание Памелы Ар-Нарилль отравило сотню человек, — напомнила я. — А ты утаиваешь ее местонахождение. Знаешь, как это называется?

- Знаю, — криво усмехнулся Марк, и его тень заинтересованно шевельнулась. — А ты знаешь, как поступают с беременными женщинами, которым вынесли смертный приговор?

Я вынужденно покачала головой. Интересоваться такими тонкостями мне еще не приходилось.

- Их запирают в карцере до родов, — смиренно вздохнула леди Вивиан, успевшая рассечь толпу, дабы принять участие в разговоре, который ее никак не касался. — А карцер… мне ли объяснять вам, как влияет здоровье и настроение матери на нерожденного ребенка? Да, Памела виновна. Но ребенок… Ребенок, из-за которого все началось. Ребенок, который будет вынужден жить с этим клеймом. Виноват ли он настолько, что должен будет родиться в каменном мешке и сразу же осиротеть?..

Я стиснула зубы. На жалость леди Вивиан давила отменно, этого у нее не отнять.

- Ребенок, из-за которого убили моего отца, ты хотела сказать? — вкрадчиво уточнила тень Марка.

Талбот оглянулся — и побелел на глазах. Тень на стене чудовищно исказилась, превращаясь в чернильно-черного монстра, с любопытством сытого хищника нагнувшегося над опустевшим коридором. Я вздрогнула, когда взгляд беспросветно-темных глаз остановился на мне — и еще раз, когда он заговорщически подмигнул.

- Все еще всего лишь ребенок, Ваше Величество, — заявила леди Вивиан этому чудищу.

Чудище оскалилось на нее — и вдруг исторгло из себя короля. Ланс ступил на пол коридора, все еще объятый неестественно густыми тенями, и небрежно позволил им переплавиться в туманные крылья, укрывшие его плечи смертоносной мантией. Устало и недовольно посмотрел на бледного Марка и нарочито невозмутимую леди Вивиан.

- Все еще ребенок, ради которого убили сотню человек, — негромко сказал Его Величество. — Я не могу позволить Памеле просто уйти.

Он помахал открыткой. Марк позеленел и хлопнул себя по карману — разумеется, уже драматически пустому.

- Чэро, — опознал Ланс вулкан на открытке. — Милое место. Отличный гарнизон. В тюрьме есть даже дворик для прогулок, только выпускают туда не всех… до границы рукой подать, сам понимаешь.

- Ланс… — безнадежно выдохнул Марк.

Король прищурился, вынудив талбота вспомнить, с кем он разговаривает. Марк сжал губы и склонил голову, уже приготовившись выслушать очередной приговор — сколько их прозвучало за последние дни? — и к следующей фразе Ланса оказался совершенно не готов.

- Ты женишься. Мне плевать, на ком и как, но через месяц я поздравлю тебя или со свадьбой, или с закрытием дела, — пообещал Его Величество, преспокойно проигнорировав вытянувшееся лицо эмиссара. — А Памела должна покинуть Далеон-Тар в течение трех дней. Ей не дозволено возвращаться. Здесь она — вне закона.

Марк так и замер с отвисшей челюстью. А потом задумчиво посмотрел на леди Вивиан.

- Что?.. Нет! — тотчас отпрянула она.

А Его Величество злодейски расхохотался и потащил меня прочь, оставив эмиссаров выяснять отношения посреди коридора.

- Это было подло, — заметила я.

- Но ты улыбаешься, — хмыкнул Ланс. — У ребенка Памелы будет шанс на нормальную жизнь, лишь бы подальше от Далеон-Тара… А я буду знать, что этот смазливый проныра женат и точно не рискнет тянуть к тебе руки. Все довольны, разве нет?

- Нет, — честно ответила я. — Леди Вивиан — определенно нет.

- Ну, я могу дать ей приданое. Или Марку — пару советов…

- Ланс!

Его Величество улыбнулся широко, как с объявления о розыске.

- Ладно, я готов дать и то, и другое. Буду щедрым королем.

Я остановилась. За углом разворачивалась вселенская драма. Король прислушивался к ней с нескрываемым самодовольством, и что-то подсказывало, что этот сценарий он продумал уже давно — только вот удобный случай никак не подворачивался…

- Напомни мне, — сосредоточенно попросила я, — за что я тебя терплю?..

Content

Ахметова Елена
Арвиальская канва

Вместо пролога. Полгода назад

Глава 1. Благодетель

Глава 2. Упрямец

Глава 3. Везунчик

Глава 4.Проныра

Глава 5. Соперник

Глава 6.Встречающий

Глава 7. Куш

Глава 8. Наследник

Глава 9. Его Величество

Глава 10. Ученик

Глава 11.Работодатель

Глава 12 Первенец

Глава 13. Один из многих

Глава 14. Правнук морского князя

Глава 15. Жертва

Глава 16.Обвиняемый

Глава 17. Сирота

Глава 18. Гость

Глава 19. Пленник

Глава 20. Покровитель

Глава 21. Двуликий

Глава 22. Преемник

Глава 23. Чужак

Глава 24. Манипулятор

Глава 25. Чудовище

Глава 26. Лицедей

Глава 27.Жених

Глава 28. Собственник

Глава 29.Герой

Глава 30. Королева

Глава 31.Катастрофа

Глава 32.Реформатор

Эпилог