Ярослав Васильев

СКАЗКА ДЛЯ КОРОЛЕВЫ

— Сто-о-о-ой! Приехали! — зычный бас старшего возчика заставил всех вздрогнуть. — Добрались, мужики. Эй, лентяи, — в голосе начальника появилась насмешка, так как новый окрик предназначался страже гостиного двора, — открывай. А то петли-то, поди, заржавели!

— Опять скандалишь, Подкова. И как только тебя свои терпят, — печальным голосом ответил со стены старший воротник.

Но глаза главного сторожа наоборот улыбались. По рассказам возниц из каравана закадычные приятели каждый раз при встрече устраивали шутливую ссору. У вечеру же всё незаметно переходило в весёлую попойку. Впрочем, я ничего из этого не увижу. У забора гостиного двора работа охранника каравана заканчивается. Едва телеги пересекут линию ворот, и до момента, когда купец двинется из столицы обратно домой, за товар отвечает Торговая гильдия.

Почуяв за спиной движение, я обернулся:

— Будь здрав, хозяин. Не пора ли расчёт?

— Никак к тебе не подберёшься. Глаза у тебя, что ли, на затылке? — кажется, я даже услышал, как при вздохе заколыхалось объёмистое брюхо купца. — Значит, всё-таки покидаешь нас, Серж?

На звуке своего имени я поморщился — никак не могу привыкнуть. Чувствую себя как в романе начинающего графомана, который начитался американских книжек. И где обязательно есть эльфа по имени Электродрель и архимаг в мантии и лаптях. Вот только нет в здешнем языке мягкого «ге», а стараться правильно выговаривать имя никому не известного наёмника местные не станут. Так что лучше уж Серж, чем Серкшэй. Впрочем, хозяин каравана моих переживаний не заметил и продолжал разглагольствовать с лёгкой укоризной в голосе.

— Покидаешь. А жаль… Нам тебя очень будет не хватать. Очень. Если снова-то, как то, приключиться-то…

Дальше слушать словесный поток я перестал. Он про что? Если про тех оборванцев, то это недоразумение, а не приключение. Думать надо, прежде чем грабить. А то нарвёшься на Мастера клинка — и вольная карьера закончена. Даже не обязательно на мастера, достаточно, если с караваном случайно окажется воин из армии короля или дружинник кого-то из герцогов. И ни число, ни ржавые кистени с дубинами не помогут. Я снова вслушался: точно, про разбойников.

— … нет, я, конечно, понимаю. В столице наверняка найдёшь кого побогаче, а то и в охрану какого графа аль самого герцога пойдёшь, парень ты у нас статный, видный. Али к охотникам за головами душегубов примкнёшь, сам знаешь, знатно за них платят. Понимаю, парню молодому звонкая монета завсегда нужна. Только, если надумаешь, как обратно поедем, место для тебя завсегдаточки есть, и за оплатой, значится, не обижу.

Так они что? Думают, что я тех разбойников из-за награды не прирезал? Что я в столицу за деньгами еду? Тут я заметил остальную пятёрку охранников, с любопытством и завистью посматривающих в нашу сторону, и понял — так и есть. В груди сразу закололо, потому что нахлынули воспоминания. Из другой жизни и другой реальности.

Огромная равнина тянется до самого горизонта, теряя край в серо-красном мареве. На опушке леса стоят четверо, все с мечами. Две девушки и парень в одинаковых куртках и штанах из оленьей замши, лишь у чернобородого мужчины лет сорока поверх накинута белая хламида. Покрытая возле людей зелёной сочной травой, у горизонта степь превращается в сухую коричневую глину, где лишь изредка каменистую корку разрывают низкие кусты, усеянные вместо листьев колючками. Так же меняется и небо — от пронзительно-голубого над лесом до пурпурно-багрового над пустыней. А посередине, где трава становится наполовину жёлтой, а небо зелёным, кипит битва. Люди сражаются с уродливыми, рукастыми, лохматыми и страшными карикатурами на человека. Вот только почему-то ни один отряд ни с той, ни с другой стороны не пытается прийти на помощь соседям. Будто каждый видит только своего врага.

Впрочем, стоящие у леса ничего необычного в этом не видят. На каждой заставе существует путь только к своему миру. Именно его пограничники и обороняют от прорыва тварей и слуг Тёмного Владыки. Одни лишь Стражи Границы могут видеть всех разом… Это намного страшнее — не сражаться самому, а смотреть, как гибнут твои друзья. Мужчины и женщины, взрослые и подростки, вставшие стальной стеной на защиту родного дома. А ты можешь спасти любого, ведь страж один сильнее целой заставы — но будешь стоять и бездействовать. Потому что там, за спинами нечисти, пять Багровых князей. Ждут, пока падёт какая-то из застав — или пока кто-то из стражей не выдержит, поспешит на помощь, увязнет в единственной из дорог… И не успеет к месту настоящего прорыва.

— Пора, — произносит невысокая девушка с золотой косой.

— Рано, — отвечает вторая, тряхнув непослушными рыжими кудрями, которые лишь слегка удерживает небольшая изящная стальная корона.

— Нет, пора, — делает шаг вперёд парень, — красно-золотая застава держится из последних сил. И не меньше четырёх Багровых ступили на её дорогу. Пора, иначе они сомнут заставу.

— Сергей прав, — соглашается мужчина в хламиде, до этого лишь пристально смотревший на сражение. — Багровые сделали свой ход.

Тот, кого назвали Сергеем, торопливо делает ещё три шага в сторону горизонта. На первом шаге брюки и куртка превращаются в блестящие доспехи, затем волосы меняют цвет с русого на платиновый, а дальше лицо вдруг становится божественно красивым. Ещё миг — и огромный серебряный дракон летит к сражающимся.

— Пижон, — произносит вслед рыжая. — Не будь он моей парой — давно бы дала по башке за позёрство.

Но дракон уже ничего не слышит. Он спешит к видимой только ему красно-золотой нити, он спешит как можно скорее прийти на помощь своим товарищам…

Я не люблю убивать. Слишком часто я хоронил друзей, слишком много я видел крови. И если уж получилось оставить пытавшихся грабить олухов живыми… Но ведь не объяснишь этого купцу, который рад, что не пришлось платить откупные оборванцам — а то и расстаться с жизнью, защищая добро. Не объяснишь и остальным охранникам, с завистью глядевшим в сторону местного тана, когда тот отсчитывал в мою ладонь вожделенные серебряные кругляши. Не объяснишь никому. И потому надо прощаться как можно быстрее. Я ещё успею добраться до города, прежде чем закроют ворота.

Два часа спустя я стоял перед непроходимой стеной кустарника и злился на бездорожье, на купца и охранников, заставивших сбежать от них как можно быстрее… и на свою нетерпеливость. Две недели плёлся с караваном — не мог ещё час потерпеть, пока в город подвода отправится? Нет, я же окрестности столицы как свои пять пальцев знаю, короткой дорогой быстрее дойду! Вот и пришёл…

Со вздохом осмотрев полосу препятствий из кустов и сцепившегося ельника, я с громким стоном опустился на траву. «Перелететь, что ли?» — заглянула крамольная мысль. Но тут же испугалась и спряталась поглубже. На фига, спрашивается, я тогда столько времени тащился в обозе? Конечно, по прямой от границы до столицы ходу часов двадцать. Ну, может, чуть больше — летун из меня так себе. Вот только не думаю, что я бы добрался даже до середины пути. Слишком много магов, обрадованных ценными ингредиентами, устроило бы охоту на заблудшего дракона. А низенько маневрировать над самыми деревьями, скрываясь от поисковых заклятий, постоянно оглядываться — чтобы потом всё равно уворачиваться от самонаводящихся молний? То ещё удовольствие.

Так что лучше уж ножками. Тем более что родился я человеком — и до сих пор стараюсь всегда ходить именно в этом облике, становясь бронированной тушей только при крайней необходимости. Да ещё если заглядываю в принявшую меня стаю. Кстати, от моего прошлого и ещё один огромный плюс: люди не определят во мне драконьего оборотня. И дело не только в поведении, научиться нужным манерам, в конце концов, не так уж и сложно. Тем более для долгоживущих драконов. А вот внешность… Драконы суть воплощение совершенства — и в человеческой форме они ослепительно красивы. За исключением самых старых и опытных, умеющих менять свой облик трижды. У меня же умение превращаться не только в человека-оборотня и драконида, но и обычного человека, есть уже сейчас…

«Расслабился ты. И самоуверен больно». — «Я виноват, что тут теперь дороги нет? Час ходу от города, парки да поместья должны быть!» — «А это было в другой реальности, — в голосе моего внутреннего собеседника добавилось ехидства. — После изменения эту сторону могли и не застраивать». — «Сам знаю. Но мне-то что с того? Ну, понял я, что сдуру полез. Но дорога-то всё равно не появится». — «Кто хвастался, что знает окрестности Кантрана лучше родного микрорайона? Вот и думай, как обойти эти заросли можно. Узнали бы на заставах, что Сергей в здешних местах заплутал — до смерти засмеяли. А ну, вставай!»

Мне вдруг стало невыносимо горько. Действительно, пора идти. И хватит играть в раздвоение личности, так и до настоящей шизофрении недалеко. Но как же тоскливо знать, что ты один. Что нет больше ни Стражей, ни Пограничников. Мы ведь хорошо понимали, что такое Изменение реальности. И получив шанс переписать одну древнюю битву, не колебались ни секунды, пусть даже вместе с Тёмным Владыкой исчезнем и мы. Ну, пусть не умрём, но личности-то возникнут совсем иные — а это тоже в какой-то мере смерть. Зато перестанут кипеть нескончаемые битвы, и больше не будут гибнуть на Границе-Всех-Миров одна за другой заставы. А вместе с ними, если Страж не успевал помочь, и целые миры с мириадами живущих.

Мы победили и ушли в небытие… Вот только когда мы сражались в прошлом, я забыл, что драконы неизменны в своём совершенстве. Что изменение не сотрёт меня, а лишь вернёт в точку, когда я впервые шагнул из двора своего микрорайона сюда, в мир-Основу — чтобы, сжимая превратившуюся в меч тренировочную шпагу, поспешить на помощь моей будущей напарнице-Стражу. Рыжей вредине по имени Викторикс… Конечно, я остался не совсем один — есть ещё и моя стая, есть моя девушка Лёка: так же, как и я, ставшая в прошлой реальности драконом. Вот только все они, хоть и близки, но никогда не стояли с мечом на Границе. «Да перестанет Граница быть Рубежом», — говорили мы перед очередным нашествием. Мечта сбылась — но как же мне вас всех не хватает…

«Проклятье! Нет, хватит таких мыслей, точно хватит! Завязываю», — ругань, наверное, была слышна до самых городских стен. В задумчивости я не заметил прикрытой каким-то мусором ямы, полной воды и грязи. И теперь в сапогах противно хлюпало, сразу стало холодно, а шикарные кожаные штаны ниже колен напоминали криворуко высушенного глиняного голема. С трещинами, кусками отваливающейся земли и прочими прелестями. К тому же налетели комары, и жизнь показалась совсем отвратительной.

«А ты думал, в сказку попал?» — ехидно заметил внутренний голос. Да знаю я, знаю! Мне вспомнились романы, которые любит читать с подружками сестрёнка. Вот бы их сейчас сюда — эльфы, гномы, рыцари — даже, как минимум, один дракон есть. А в придачу — комары, болото и, кажется, скоро дождь пойдёт. Непромокаемого плаща, кстати, у меня с собой нет, да и зонтики в здешних краях носить не принято. Или… Нет, лучше не Варьку, а авторов этих книжек. Чтобы поняли, что сказок не бывает — а есть пусть и непривычная, но для местных вполне обыденная жизнь. Где рыцарь не спешит на защиту обездоленных, а деловито старается выжать из крестьян побольше денег. А драконы… впрочем, тут я могу сказать уверенно: невинных дев они не едят. И если уж и похищают, то только с согласия «жертвы». Иначе аох любой стаи открутит шалопаю и хвост, и голову, и всё остальное.

За такими размышлениями, громко матерясь, несколько раз упав, собрав кучу репьёв и слегка ободрав ладонь в каких-то колючках, я наконец-то вышел к тракту. А дальше всего минут тридцать — и вот я у ворот самого большого города человеческих земель.

— Здравствуй, Кантран. Здравствуй мой самый прекрасный и самый любимый город. Вот я и приехал, — шепнул я одними губами. — Как давно мы встречались последний раз? Пятнадцать лет вперед и шаг от иной реальности. Я вернулся…

Звонкий удар гонга вырвал меня из воспоминаний: до закрытия ворот всего полчаса, и если не хочу ночевать в лесу, стоит поторопиться. Только вот как представиться на въезде? Времена, когда имя Стража Теней открывало любые двери, здесь никогда не наступали. А скоро главная ярмарка года, и к тем, кто не сможет объяснить, зачем приехал, отнесутся с подозрением. Могут вообще не пустить, сказав, что оборванцам и ворам в городе не место.

Вдруг рука нащупала висевшую на шее бляху «охотника за головами»: её мне чуть не силой вручил тан Поречья, донельзя обрадованный поимкой душегубов. Оказалось, что мы были уже шестым караваном, с которого неуловимые разбойнички «собирали пошлину», и тану егерей грозили очень серьёзные неприятности по службе. Удачно, да и вид человека, недавно ходившего по лесу, хорошо впишется в образ.

Всё вышло даже лучше, чем я рассчитывал. Старший смены стражи ворот, едва взглянув на знак и убедившись, что бляха настоящая, тут же потерял ко мне интерес.

— Охотник за душегубами, значит. В город, значит, идёшь, — для порядка всё же спросил он. — Тоже к герцогу Систрейна наниматься? Ну, много вас таких к ярмарке-то, говорят, на ней герцог свою лесную стражу обновлять будет.

Получив положенное число монет входной пошлины, он прямо на месте выписал мне разрешение на «ношение не заговорённых мечей и кинжалов в пределах стены», после чего прикрикнул на подчинённых, чтобы закрывали ворота. Туча уже подобралась к городу, и вот-вот должен был начаться дождь, а мокнуть на проверке опоздавшего олуха толстому краснолицему дядьке совсем не хотелось.

Я мокнуть тоже не собирался, поэтому поспешил к месту своего будущего ночлега. Оставил внимательное знакомство с сегодняшним Кантраном на потом. И лишь на бегу отмечал самые заметные отличия: сейчас город стал куда выше, четырёх- и пятиэтажные дома уже не редкость, как в прошлом варианте. Больших особняков прибавилось. Жителей стало, навскидку, меньше всего раза в полтора — потому город по-прежнему огромен, тысяч четыреста. Улицы, как и раньше, широкие и мощёные, вот только грязи и мусора на них стало куда больше. Не конец европейского Средневековья, конечно, но на наши девяностые вполне потянет. Но это всё равно был тот же самый Кантран, хотя и чуть в других одёжках. Даже нужный мне постоялый двор стоял на том же месте и так же встречал посетителей намалёванным зелёным единорогом в жёлтую полоску. И так же, как и тогда, здесь селились возчики, приказчики, мелкие купцы и остальные, кому достаток позволял снять приличную комнату, но не по карману апартаменты центральных площадей.

В гостиницу я почти вбежал, спасаясь от первых капель и наслаждаясь внезапно нахлынувшим радостным, почти воздушным, настроением. И дело даже не в том, что я, хотя теперь и не пропаду в лесу, но так и остаюсь в глубине души городским жителем — привыкшим к горячей ванне каждый день и еде, приготовленной на плите. Просто мысленно я был уже в завтрашнем дне, где устрою себе путешествие по всему городу, где обойду каждый его закоулок!

В прошлой жизни я впервые попал в Кантран после мятежа «Чёрной радуги», когда почти половина улиц лежала в развалинах. И хотя до этой мрачной даты было ещё почти два года, да и самого зловещего ордена тёмной магии и мятежа здесь быть не должно — я почему-то торопился. Увидеть знаменитую на весь континент ратушу, посмотреть на старинные витражи башен и особняков квартала магов, словно в невесомое кружево, окунуться в мозаики, решётки и фонтаны «старого» города, пробежаться по воздушным мостикам, соединяющим там крыши соседних домов. А ещё обязательно зайти в ботанический сад, о котором даже лесные эльфы рассказывали мне с мечтательно-восторженным лицом.

За ужином настроение изрядно испортилось. Нет, дело было не в еде. После двух недель дороги меня устроила бы и худшая стряпня. Но вот люди… Нет, я конечно понимаю, что без внешней угрозы страны так и не объединились под скипетром династии Цветных королей. И соседи-аросы со своими известными на полмира банями так и не стали элитой среди чиновников и армии, навязав многие из своих традиций остальному «населению». Но неужели тяга к чистоте может появиться только из-под палки? Нет, мы оставим привычку мыться каждый день аристократам, а сами лучше вызовем мага извести на кухне тараканов, чем будем каждый день выносить мусор! В комнатах так и «воняет» противоблошиными чарами. На что уж у меня нюха на магию почти нет — а ощущения, как будто прямо в нос заклятий от насекомых понабивали. Или вон тот возчик — месяц не мылся, не меньше, даже от соседнего стола шибает. Но нет, мы сначала набьём брюхо, испортив аппетит соседу, а только потом пойдём в купальню при гостинице!

— Он всё-таки добился своего, — вдруг послышался в голове голос. — И на место младшего распорядителя церемоний пропихнул нужного человека. Только вот зачем?

Сознание раздвоилось. Одна половина меня осталась сидеть в трапезной гостиницы, потягивая неплохое вино и флиртуя со служанкой, разносившей кружки и тарелки. Вторая — оказалась в малом тронном зале дворца. Я с интересом осмотрелся: надо же, здесь ничего не изменилось. Знакомый малахит колонн и до блеска отполированный бело-золотой мрамор пола, те же золочёные завитушки украшений на высоком потолке. Так же висят на стенах светильные шары, вставленные в имитацию факелов, и так же давят своей массивностью две люстры. А смотрю я из огромной коричнево-красной плиты Королевского камня, двумя ростами человека возвышающейся в стене справа от трона.

Интере-е-есно… Зал почти пуст, если не считать нескольких слуг, прибирающихся у дальней стены . Темновато, шары не горят ни на стенах, ни в люстрах — разве что с пяток «факелов» еле-еле тлеет вполсилы. А у камня стоят двое в дорогих кафтанах. Один чернобородый атлет, явно больше привычный к доспеху, так и пышущий силой и необузданной мощью. Второй русоволосый, какой-то прилизанный, среднего роста, среднего телосложения… во всем средний. Только вот этот второй, на мой взгляд, будет куда поопаснее атлета.

Всем известно, что Королевский камень гасит рядом с собой любую подслушивающую магию, да и слова, если они сказаны не очень громко. Большинство, кстати, считает, что для этого глыба рядом с троном и вмурована. А если встать как эти двое в нишу, которую образуют угол стены за камнем и колонна — можно разговаривать, не опасаясь чужих ушей, даже по губам ничего не прочитаешь. О том, что камень может связаться, если захочет, с королём или его рыцарем, здесь никто, похоже, и не подозревает.

— Альеру Систрейну мало поста канцлера и своих людей на всех министерских постах. Даже того, что фрейлин и камеристок королевы подбирает чуть ли не лично, весь двор своими шпиками наводнил. Но зачем ему человек на посту младшего распорядителя церемоний? Ведь место этой канцелярской крысы ничего в политическом раскладе не решает…

— Я тоже не понимаю, — умудрился прогрохотать шёпотом чернобородый, — но ведь зачем-то эта падаль старалась?

— Вот именно, зачем? Сколько сил он потратил, сначала пытаясь убедить созвать регентство, а потом доказывая, что Элисия не сможет править одна и ей необходим муж? А теперь вдруг утих, только младший распорядитель ему нужен…

— Сила на нашей стороне. Пока я занимаю пост коннетабля, армия останется верна королеве.

— Так же, как и моя королевская гвардия. А сместить нас может только либо сама Элисия после совершеннолетия, либо тот самый муженёк… Мне не даёт покоя, что задумал наш ненаглядный герцог? Ведь зачем-то же он старался сегодня на заседании Королевского совета?..

Дальше картинка погасла, и обе части меня снова оказались в душной трапезной гостиницы. Грубовато отослав разносчицу, я поспешил к себе. Девчонка ушла, недовольно поджав губы, но на её обиды мне было плевать. Прогулка отменяется, нужно попасть во дворец. Сегодня среда, так что до еженедельного приёма просителей у меня всего один день. Всё-таки хорошо, что, как и Королевский камень, цитадель Стражей не совсем материальна, и потому спокойно пережила изменение мира. Не придётся искать повод для визита. Моя рыцарская цепь сохранилась, она с собой — и теперь согласно традиции я сразу после приезда должен поспешить, чтобы представиться королеве и предложить ей «меч благородного воина в услужение». Ни к чему не обязывающая формальность, но как же она кстати.

Следующим вечером я напоминал себе загнанную лошадь. Убейте меня, пожалуйста! Забыл уже, как много всяких мелочей, вещей и формальностей надо для такого маленького визита. Где я всего лишь должен преклонить колено и пять минут говорить перед троном напыщенные глупости. Впрочем, дневная суета это не самое трудное — мне ещё надо подготовить к завтрашнему дню костюм. Конечно, ни пошить, ни даже подогнать нормально готовый камзол на меня не успевали, но это было и не нужно. Главное сделано, а по мелочи я могу поправить и сам, хотя маг из меня и никудышный. Зато я владею одной из первозданных основ, силой Сумерек — и сегодняшние маги со своей тягой к шести природным стихиям не почуют ни моего корявого чародейства с эфирным грохотом на три окрестных квартала, ни следов ворожбы на одежде. А камзол будет выглядеть, как будто его специально шили пусть из не самых дорогих тканей, зато с великолепным качеством работы. Эдакая неброская, но для понимающих людей заметная роскошь.

По дворцу я шёл, не стесняясь оглядываться по сторонам. Сопровождавший меня лакей, заметив очередной удивленный взгляд, только хмыкнул свысока: мол, проникнись куда попал, провинция. Умел бы ты, парень, читать мысли — вел бы себя иначе. Разгильдяи непуганые, что они сотворили! Раньше это была спрятанная в красоте крепость, которая, даже после того как «радуга» сумела захватить периметр дворца и город, держалась почти трое суток. А теперь? Ну, зачем, спрашивается, эти пошлые беседочки? И безвкусно, и закроют сектор обстрела лучникам. А огромный пруд помешает защитникам прийти на помощь, если враг прорвётся вон сквозь те постройки. Да и остальное… взять хотя бы этого парня. Видит ведь, что чужак внимательно осматривает охрану и оборону дворца, и не пытается помешать. И ведь, наверняка, даже не доложит начальству. Узнаю, кто набирал прислугу — лично голову откручу!

Хоть в тронном зале какие-то меры безопасности проглядывают, меч на входе всё-таки потребовали оставить. Впрочем, кому нужна эта железка, на которую стоявший рядом с дверями гвардеец посмотрел с презрительной улыбкой? Настоящее оружие и доспехи у меня спрятаны в простеньком кольце на правой руке. Сам архимастер Керден делал, даже Там распознать назначение кольца могли единицы. Что уж говорить про новое Здесь, где подобные воинские игрушки, похоже, вообще неизвестны.

А вот и моя очередь. Мессир Серкшэй, черт с вами. Зато звучит совсем непонятно и глупо, даже для местных — и в то, что я приехал из далёкого захолустья, поверят вдвойне охотней. Три шага к трону, чуть наклониться и две минуты глупостей о величии правительницы. Этого хватит, чтобы случайно развернуться так, чтобы загородить Элисию от взглядов остальных. Тогда то, о чем мы будем говорить, останется между нами.

Пока язык сам собой выписывал словесные кренделя, я смотрел на мою королеву. А ты всё такая же, Лис. По-прежнему сладкоежка, вон на манжете небольшое пятно от булочки с повидлом. Как и раньше презираешь пустой, никому не нужный придворный этикет — но принимаешь его как часть своих обязанностей. И пусть ты пока худой и нескладный тринадцатилетний подросток — я уже вижу в тебе ту, которую без лести называли самой красивой девушкой Империи. Ты так и не научилась бояться… Вот только откуда в глубине твоих серых бездонных глаз появились отчаяние, безнадёжность и одиночество?.. «Убью! — грудь наполнилась холодным бешенством. — Каждую сволочь, каждого негодяя. Каждого, кто ещё раз попытается сделать тебя своей игрушкой, разменной монетой непомерного властолюбия! Всех, кто почти заставил тебя поверить, что помощи ждать неоткуда!»

Небольшой последний шаг, и я, наконец-то, встал прямо перед Лис. Теперь из-за моей спины виден только огромный уродливый кринолин[1], который делает сидящую на троне похожей на перевёрнутый розовый гриб. А губы произносят, ради чего и затеян весь этот цирк:

— А ещё, ваше величество, я приехал к одной грустной королеве, чтобы покатать её на своей жёлтой лошади…

«Ну же! Давай! Ты ведь помнишь каждое слово! Эту сказку придумала твоя мама, и здесь никто кроме тебя и меня знать её не должен! Быстрее, у нас мало времени — я должен уступить место следующему!»

Несколько мгновений ничего не менялось, а потом на лице девочки появилась растерянность, маску царственного величия и скуки вдруг сломала робкая улыбка. «Умница!» — я понял, что даже забыл дышать.

— Тогда, Ваше Величество, если такова будет Ваша воля — я приду к Вам в следующий раз.

Лис поняла все правильно. На лицо вернулась та же застывшая придворная маска — но в глазах теперь горела надежда:

— Хорошо, мой рыцарь. Я принимаю вашу службу. Ждите приглашения на следующий приём через неделю.

Лёгкий взмах рукой, говорящий, что аудиенция закончена — и нетерпеливый знак распорядителя, требующего освободить дорогу следующему просителю. Домой, больше сегодня во дворце мне делать нечего.

Всю следующую неделю я жил в рваном ритме, то мотаясь по городу двадцать часов кряду, то весь день отсыпаясь, чтобы ночью залезть в очередной особняк. Судьба сделала мне подарок дважды. Во-первых, тем, что я помнил основных участников мятежа «радуги» и сейчас проверял «прошлых» заговорщиков одного за другим. Вот уж, действительно, кое-кого исправит только могила! Многие из них и здесь решили «поправить» место на общественной лестнице не своей головой, а ножом в спину более успешного. А, может, дело ещё и в том, что многие из тех, кого я хорошо помнил по прошлой жизни, и здесь характером изменились не сильно. Хотя биографии иногда перекраивались довольно причудливо: например, увидеть одного из «черных магистров» услужливым приказчиком было дико.

Второй раз мне повезло в том, что нынешние чародеи, устанавливая сигнализацию на дома и ограды, слишком уж доверяли магическому поиску. Им явно не встречались существа, нейтральные и нечувствительные к любой напрямую действующей на них магии — такие, как твари Владыки… или драконы. И потому с дополнительными примитивными контурами «наблюдения за движением» справились даже мои простенькие безделушки.

К следующей среде я уже знал каждого изменника и даже у многих побывал дома. Разве что не сумел пробраться к двум присутствующим в городе герцогам, слишком уж много там было стражи и слишком хорошая для моих побрякушек охрана. Что только укрепило мои подозрения — все должно произойти вот-вот, в течение ближайших дней. Но где же моё приглашение? Почему его не доставили ни в «Единорога», ни в ту гостиницу, куда я переселился ради нового рыцарского статуса? В то, что Лис передумала, я не верил, и потому метался по комнате, строя самые неприятные догадки. Её посадили под арест? Ей не дали отправить приглашение, что-то ещё? К чёрту, если этот паршивый листок гербовой бумаги не придёт, я заявлюсь и так! Когда-то я сумел вырваться из подвалов самого Тёмного Владыки — неужели меня остановит жалкая защита дворца?

От погрома древнюю резиденцию Цветных королей спас курьер, примчавшийся вечером четверга — оказалось, моё имя поставили в конец списка, и приглашение доставили самому последнему. Зато в день аудиенций я самый первый. Под презрительные взгляды постоянно бывающих на приёмах придворных лизоблюдов почти ворвался в зал и встал как можно ближе к пустому пока трону. Успел! Я должен быть рядом с Лис. То, что я увидел в коридорах дворца, и новость, что коннетабль вынужден был уехать из города, убило последний червячок сомнений — всё произойдёт сегодня. Не зря мятежники так старались захватить пост младшего распорядителя, который составляет списки просителей.

Вот церемониймейстер провозгласил:

— Её величество королева Элисия Первая.

В зал, путаясь в своем дурацком кринолине и пытаясь вздохнуть за перетянутым корсетом, в сопровождении четырёх гвардейцев зашла Лис. Быстро кивнув некоторым из самых угодливых придворных, она нашла меня тревожным взглядом, и в глазах появилось облегчение. «Всё хорошо, я здесь», — легким кивком беззвучно ответил я. Королева взгромоздилась на трон, гвардейцы заняли своё место по бокам и распорядитель приёма открыл рот, чтобы назвать имя первого из просителей… И тут же закрыл его. Потому что двери зала распахнулись, и сквозь них вошли почти пять десятков вооружённых мужчин во главе с разряженным в шелка дворянином лет сорока пяти.

— Что это значит, канцлер?

— Я думаю, вам стоит ещё раз внимательно рассмотреть предложение о замужестве, — с издёвкой в голосе произнёс Систрейн. — С женихом я вас познакомлю завтра и с местом церемонии — тоже. А эти добрые горожане пришли показать голос народа, который тоже хочет твёрдой и опытной руки.

Придворные испуганно прижались к стенам, словно надеясь, что про них забудут. «А ведь наверняка ради приглашений на приёмы Её величества каждый клялся защищать, не жалея жизни», — мелькнула мысль. Сопротивление оказали лишь гвардейцы: один из них бросил дымовую шашку, и в окутавшей зал плотной пелене телохранители попытались вывести королеву к потайной двери. Но и оттуда их встретили мечники, а вошедший следом маг быстро очистил в зале воздух. Гвардейцы погибли почти сразу — на каждого кинулось не меньше десятка заговорщиков. «Проклятье, — мелькнула мысль, — их же должны были взять живыми. Чтобы потом обвинить в попытке покушения!»

В суматохе я успел запихнуть Лис в ту самую нишу за колонной, и теперь стоял перед ней, сжимая в руке меч. Обманчиво изящный, кажущийся облегчённой игрушкой богатого бездельника — разве что нет никаких драгоценностей и украшений. Меч, способный разрубить и шёлковый платок, и кованый доспех. И самое смертоносное заклятье, не зря вдоль кромки лезвия струится одна из изначальных стихий, почти не заметная полоска серого тумана.

— Я думаю, свадьбы не будет. Её Величество — против. И я, Сергей Рыцарь Теней как рыцарь королевы, поддерживаю это решение, — разрезал наступившую тишину мой голос.

Жаль, я не успел извлечь доспехи — но мне хватит и одного меча.

— Это ещё что за оборванец, — брезгливо сморщился герцог.

Двое наёмников, явно желая выслужиться, тут же кинулись на меня, не дожидаясь приказа.

Удар, ещё удар. «Клинок надо держать как птицу, — говорил мой учитель фехтования, — сожмёшь слишком крепко — задушишь, слишком слабо — вырвется и улетит». Вот и сейчас первый из нападавших со стоном выпустил из вывернутой кисти меч, а второй еле успел отскочить, с ужасом глядя на выбитую из рук саблю и глубокий кровоточащий порез на груди. Следующие будут осторожнее — что мне и надо.

Холёное лицо герцога исказила гримаса. Он явно не любил, когда его приказы не выполняются — даже ещё не отданные. Короткая лающая команда:

— Взять их.

И к нам ринулась волна нападающих. «Запомните, клинок — как девушка на балу, — вспомнились слова наставника. — Если будете вежливы и аккуратны, отнесётесь не как к бездушной железке, а как к продолжению себя — он безошибочно исполнит вместе с вами хоть менуэт, хоть польку». Я взглянул на меч в руке и шепнул одними губами:

— Ну что, Тень? Потанцуем?

Выпад, обвести клинок, дать вражескому удару соскользнуть по лезвию и нанести удар самому. Со стороны кажется, что я машу беспорядочно — вот только каждый раз мой меч успевает встретить врага и ужалить в ответ. Справа, сверху, опять справа… отбросить, нанести укол, заставить противника отскочить, разрывая дистанцию — а самому атаковать следующего. Слабо, очень слабо. Давно мог бы уже убить не одного и не двух, но пока старался этого не делать. Я ещё не придумал, как мне вывести отсюда Лис, и эти бездари, раз за разом пытающиеся взять меня числом и измором, пока самые удобные противники. «А ты куда лезешь, идиот?!» — один из наёмников решил достать меня, упав на колено. Он что, никогда не слышал про нижние блоки защиты? Но выводить клинок из такой позиции навстречу летевшему сверху полуторнику было неудобно, поэтому я раскроил в отместку незадачливому экспериментатору голову. После чего снёс здоровенному детине кисть руки вместе с полуторником. Пока наёмник верещит, прижимая обрубок и пугая остальных хлынувшим потоком крови, оценю, что творится в округе. Увечья наёмники боятся сильнее смерти, и несколько секунд у меня будет.

Судя по всему бой во дворце почти затих, и скоро в тронный зал подойдут остальные заговорщики. Это плохо. Выучка герцогских дружинников куда лучше. Конечно, не думаю, что среди них найдётся хоть один Мастер Клинка — похоже, способ передачи умений через поколения потерян, а продолжительности нормальной человеческой жизни редко хватает, чтобы достичь уровня настоящего Мастера. Да и нет здесь потребности в воинских династиях, скрупулёзно собирающих искусство одному разом противостоять многим. Одолеть меня они не смогут. Но и из дворца не выпустят.

В зале один за другим стали появляться пятёрки и десятки в желтых и красных ливреях мятежных герцогов поверх кольчуг. Вот они, легки на помине. Интересно, меня попытаются сначала уговорить или сразу начнут убивать? Предлагать службу герцог не стал. Видимо, ярость от досадной помехи была слишком велика, и теперь кроме Лис ему требовалась ещё и моя голова.

— Взять.

Жёлто-красные слаженно кинулись выполнять приказ хозяина. Всё, шутки кончились. Первую тройку я убил. Среди них были два очень сильных фехтовальщика, и пока они не разобрались, с кем имеют дело, пока капельку расслаблены от чувства превосходства над наёмниками-неудачниками, их следовало вывести из игры. Следующая пара была осторожнее, к тому же на вооружении у них были полуторники. Успокоенные тем, что я проигрываю в длине меча и, следовательно, дотянуться до них не смогу, атаковали чётко, правильно, строго по уставу и фехтовальному канону. Меня вполне устраивало. Я даже успел пару раз оглянуться назад — поймал полный восторга и восхищения взгляд Лис.

Клинки звенели, сталкиваясь и разбегаясь, чтобы снова устремиться навстречу друг другу, ища прореху в обороне противника. Не так уж, кстати, хорошо вас и учили — до каждого я мог бы дотянуться несколько раз. Выпад. Парирование. Выпад. Что же делать? Будь на королеве хотя бы кольчуга — мы наверняка бы пробились. Но в этом кошмаре из пяти юбок и поломанных обручей, почему-то названом церемониальном платьем, Лис даже бежать не сможет. И рисковать, что девочка получит случайно пропущенный мной удар, я не буду. Выберемся — подарю ей нормальный доспех и подучу обязательно. Выпад. Укол. Заставить врага испуганно уйти в защиту и отбить соседний удар. Что же делать?

«Проклятье!» — у левого мечника клинок оказался из паршивого железа. Ладно бы получил пару лишних зазубрин, обеспечив себе дорогу на перековку — он сломался. И острие Тени завершило движение, распоров соседнему дружиннику горло. «Извини, пожалуйста, но из этой позиции у меня не было другого выбора». Очередной тройки не последовало — видимо, больше терять солдат, в каждого из которых вложена изрядная сумма, герцог был не намерен. Вместо них в нас сначала полетели стрелы, а потом два раскалённых шара огня. «Похоже, целой и здоровой Лис им больше не нужна, — отбил я очередную порцию стрел. — Как скоро они сообразят ударить не впрямую, а сбоку — по колонне? Чтобы сбить вниз пару увесистых кусков». Нет, наверное, правильно говорил аох нашей стаи: «Учись использовать Тень и Сумерки, лентяй, нормально учись — а не по верхам, как сейчас». Я отказался, серьёзные занятия магией первооснов сильно меняют характер. Не делают лучше или хуже — просто меняют, а я слишком дорожу собой таким, как сейчас. Впрочем, это лирика. Вопрос же, что делать, так и остаётся открытым.

Мое внимание привлекло низкое гудение, раздавшиеся от Королевского Камня и короткий всполох радуги. «Точно, как я мог об этом забыть!» Обычно шагнуть сквозь него может только король или королева — но иногда, с согласия камня, проход открывает и рыцарь королевы. Приняв на кончик меча очередную молнию, я подхватил Лис и одним прыжком проскочил сквозь поверхность камня, ставшую на несколько мгновений похожей на спокойную гладь воды. Спины осветила яркая вспышка, откуда-то из зала раздались крики, но нас это уже не волновало. Мы были спасены.

Мы оказались… сегодня это была длинная светлая галерея со сводчатым потолком и стрельчатыми окнами-витражами вдоль обеих стен, состоящих из цветного тумана. «Шутит камень, — подумал я, — словно приветствует Стража Теней. Правда, символ Сумерек — белый с серым и серебряным, но зная характер каменного брюзги — тронут, очень тронут».

Пока я стоял в задумчивости, Лис перебегала от одного окна к другому. Конечно, увидеть сквозь цветное стекло ничего нельзя — и окна, да и сам коридор не существуют. Точнее, существуют лишь как материальная иллюзия, в которой общается с остальными Королевский камень. Но и просто так посмотреть на витражи стоило: каждое окно красочно описывало какое-то значимое событие из истории Цветной династии. Причём многое, наверняка, сохранилось только в памяти Камня — здесь были и сцены из эпохи Империи.

И неудобный корсет, и поломанный кринолин очень мешали — поэтому уже через несколько шагов розовое страшилище сменилось изящным и красивым белым платьем, напомнившим мне, почему-то, бал из фильма «Война и мир». Несколько раз сморгнув и присмотревшись, я понял, что не ошибся, платье, и правда, было похоже на наряды девятнадцатого века. Только в несколько улучшенном варианте: что-то вроде современной мне имитации, без лишних шнурков, завязок и корсетов из китового уса, которые могли поспорить с бронежилетом, в том числе и по тяжести. «Шутит Камень. Надо мной насмехается, зараза, — знает ведь, что кроме меня никто не поймёт. А может… может, ему просто не нравится нынешняя мода? Вот он и решил сделать нашей маленькой королеве подарок. Уж это-то платье и туфли и идут ей куда больше, и главное — куда больше нравятся». Любое место, сотворённое Камнем, не совсем настоящее, и магия изначальных сил здесь даётся мне намного легче. Поэтому я аккуратно создал «щуп» и коснулся платья. «А Лис явно кому-то понравилась». Камень не часто создаёт настоящие вещи, а платье — не иллюзия.

Вдруг я почувствовал толчок в спину. Мол, королева в своем истинном облике, как она и должна выглядеть. А ты-то чего? Я хотел было из вредности посопротивляться, а потом вдруг и меня охватил задор — а почему бы и нет? Я и так выгляжу в глазах Лис ожившей сказкой о прекрасном рыцаре. Так почему бы не добавить последний штрих? Мятый и грязный камзол сменили серо-серебряные доспехи: не убогое изделие нынешних оружейников, а гибкий, лёгкий и изящный плод четырёх столетий непрерывной войны. Девочка была уже довольно далеко, но ведь расстояния здесь тоже иллюзорны — два шага, и вот уже фигура сверкающего металла с мечом в руке преклонила перед ней колено:

— Готов исполнить любое приказание, моя королева! — после чего я подмигнул ей, и уже обычным голосом добавил. — Твой рыцарь слушает тебя, Лис.

Растерялась. Щёки вон совсем лиловые от смущения. Всё, надо срочно спасать ситуацию.

— Меня зовут Сергей Страж Теней, рыцарь королевы.

— Рыцарь королевства? — машинально поправила девочка. — А почему Лис?

— Ну, если тебе не нравится…

— Нет, нет, — опять засмущалась она, — нравится… только необычно. Но зови меня, пожалуйста, так.

— Хорошо. Но я именно рыцарь королевы. Я не служу никакому королевству, я только твой рыцарь. И исполню только твой приказ — если решу, что это в твоих интересах. Но могу и помешать любому твоему решению — ели оно принесёт тебе вред. Такова служба рыцарей королевы или короля. Защитник, друг, советчик. Впрочем… думаю, мне многое надо тебе рассказать и показать. Только давай попросим Камень создать для этого место поудобнее.

После чего подхватил Лис на руки и вошёл в возникшую перед нами резную дубовую дверь…

Особняк, который коннетабль выбрал своей резиденцией на время подавления мятежа, давно спал. Лишь в наспех оборудованной кордегардии[2] теплился свет, да кабинет командующего сверкал посреди тёмного фасада одиноким светляком. Дверь комнаты отворилась, и почти неслышно вошёл командующий гвардией.

— Не спится?

— Да, сам видишь — пришли письма от столичного магистрата и от кучи остальных подхалимов, клятвенно заверяющих в верности и непричастности. Вот и читаю доносы друг на друга, чтобы отделить баранов от волков. Пока не опомнились…

— Ну, хоть мне-то не ври, Бран, — все так же аккуратно и неслышно Эрвин «перетёк» от двери на кресло у стола. — Ты ведь просто переживаешь за неё.

— Да, боюсь, — Бран швырнул письмо, которое до этого держал в руках на кучу таких же и устало откинулся на спинку кресла. — Элисия для меня как дочь… которой у меня нет. И я боюсь, потому что прошло уже четыре дня, а о ней по-прежнему ничего.

— Думаю, всё в порядке. Если вспомнить, с кем бежала из дворца наша королева.

— Ты веришь слухам? — коннетабль хотел было встать, но остановленный жестом друга, тяжело рухнул обратно в кресло.

— Верю. Они ушли через Камень, а секрет считался потерянным полтора столетия назад. И знаешь, — невозмутимое лицо Эрвина вдруг осветила непривычная, почти мечтательная улыбка, — после того, что творилось в тронном зале, я верю, что вернулась ещё одна легенда, — и, помолчав, добавил почти шёпотом. — Легенда, которая когда-то заставила меня стать настоящим рыцарем…

Вдруг во дворе раздался шум, и коннетабль удивлённо поднял бровь: судя по звукам, там творилось что-то весьма странное. Ещё через несколько минут дверь кабинета открылась, и вошёл адъютант. Но вошёл как-то странно: спиной, после чего вытянулся во фрунт рядом с дверью и замер, не в силах произнести хоть слово. Следом за ним в комнату вошла серебряная статуя, на руках которой мирно спала её Величество королева Элисия.

— Господа, вы не могли бы найти какую-нибудь кровать, — негромко произнёс я. — Только, пожалуйста, без суеты, разбудите ещё ненароком.

Я сидел в кресле рядом с кроватью, где спала Лис, и тихонько дремал одним глазом. Всё-таки надо признаться, что и мне эти дни дались нелегко. Конечно, здесь королеве уже ничего не угрожало, и я спокойно мог бы идти отдыхать. Но Лис будет приятно, проснувшись, увидеть меня рядом — и потому я ждал. «Спи, моя королева. Спи, и пусть тебе снятся сны. Счастливые, потому что чудеса всё-таки существуют. Надо только верить в них, как бы тебе ни было плохо — верить. И тогда в твою жизнь обязательно придёт сказка. Где злодеи будут повержены, рыцарь Ланселот успеет на помощь, а Тристан обязательно найдёт свою Изольду».

Примечания

1

Кринолин — широкая юбка из плотной ткани с вшитыми в нее обручами из стальных полос или из китового уса (ширина в подоле иногда достигала 6-8 м.).

2

Кордегардия (от фр. corps de garde) — помещение для караула или стражи.

Content

Ярослав Васильев
СКАЗКА ДЛЯ КОРОЛЕВЫ

Примечания