Марченко Ростислав Александрович

Кровавый песок

ПРОЛОГ

ББК 94 (2Рос = Рус) М 30

Марченко Ростислав. «Кровавый песок» / Р. А. Марченко.

Красноярск: ООО «Палитра», 2021. — 308 с.

ISBN 978-5-6046163-4-5

Знак информационной продукции 18+

ПРОЛОГ

Нежданный-негаданный дополнительный отдых перед контрактом казался сказочным. Великолепное крафтовое пиво, восьмилетний Grant’s, Bushmills, Jameson и прочие нектары из дубовых бочек изрядно его порадовали. Под эту лавочку Володин не постеснялся продегустировать и местных дам низкой социальной ответственности. Те, как оказалось, всерьез считали себя эскортницами и своей интеллигентностью всецело поддерживали славу города. Это так впечатляло, что он даже начал подозревать засилье в данной профессии будущих педагогов и медиков. Поинтересовавшись у одной из девиц, выяснил, что почти угадал. Она оказалась филологом.

В былые времена о таком причащении к красотам Северной Столицы он мог только мечтать. Сейчас те мечты вытесняло пришедшее с возрастом желание приберечь печень.

Билет на экскурсию по Неве Володин взял, скорее, от нечего делать. Банально поддался гипнозу рекламы и решил взглянуть на город и его окрестности с воды.

Верхний зал теплохода-ресторана был заполнен примерно наполовину. Еще человек пять сидело за столиками на смотровой палубе, на реке было прохладно. Через стол гид на хорошем английском беседовал с парой пожилых иностранцев. Через проход от них весело распивала пиво четверка молодых людей. За остальными столиками располагалось по одному-два человека, но стоящих его внимания свободных дам, увы, не было.

Спиртное уже успело надоесть, так что Володин с наслаждением дегустировал кофе по-венски и не по своей воле прислушивался к разборкам занимавшей соседний стол средних лет пары.

История конфликта двух любящих сердец была стара как мир. Мужчина, — регулярно посещающий спортивный зал и любящий качественные классические костюмы лысоватый манагер средневысокого уровня, спутался с другой бабой. Женщина, — выглядевшая как двоюродная сестренка Наташи Королевой крашеная шатенка, поднабравшая в ходе счастливой семейной жизни килограмм двадцать лишнего веса, прихватила парочку на горячем. И вот теперь провинившийся муж уверял ее, что все это не он, это был бес. Он сам, конечно же, все понял и осознал, жесточайшим образом раскаивается и готов на что угодно, лишь бы заслужить прощение богоподобной жены и ангелов деток. Супруга пока что не поддавалась. Но по всему было видно, что муж просто недостаточно долго ее умолял.

Володин допил кофе и, взяв у бармена еще одну кружечку, вышел на террасу.

У ограждения раскуривала сигарету поднявшаяся снизу красивая, несколько готического вида девушка. Володин от прейскурантов модных домов был очень далек, но натуральную кожу клатча и в меру украшенной заклепками курточки, а также качество их пошива оценить мог. Да и брючки девушки, обтягивающие ее ножки, как вторая кожа, тоже шили вовсе не на фабрике «Большевичка».

— Не поможете с огоньком?

Володин повернул голову. Девица одарила его пьяной, виновато-грустной улыбкой и аристократично выбросила негодную зажигалку за борт. Мужчина пожал плечами и щелкнул своей Zippo.

— Спасибо! — растягивая слова, поблагодарила она. — Покурите со мной?

— Кофе попью! — потратив несколько мгновений на раздумья, согласился он.

«Пьяная дама, трезвый мужик — может быть, и непрофессионалку сегодня удастся продегустировать!»

Уложенный хорошим парикмахером длинный черно-неоновый хаер с кровавых тонов макияжем под ним грозились стать для него изюминкой. На вкус при выборе себе образа красотка не жаловалась, — «Dark» ей чертовски шел.

— А что так? — кивнула девушка на укрывший в себе зажигалку фирменный кожаный чехол на ремне.

— Это подарок, — ответил он.

— Он дорогой, наверное? — лениво заинтересовалась дева, возможно, оценив накладки. Их, как правило, считали серебром. А вот рубины из глазниц стеклом называли редко. Впрочем, именно рубины в них угадывали еще реже.

— Памятный, — Володин не стал вдаваться в подробности. — Как вас занесло на это корыто? В городе мало клубов?

— Сегодня они вне моих планов, — ответила девица и с наслаждением затянулась.

Володин отхлебнул кофе и вкрадчиво закинул удочку:

— А что сегодня у вас в планах?

Красавица взвесила собеседника, на удивление, трезвым взглядом, что-то обдумала, еще раз затянулась и, щелчком отправив недокуренную сигарету вслед за зажигалкой, грустно улыбнулась.

— Собственно, ничего. Совсем ничего. Спасибо за предложение, правда! Но нет. Ни к чему хорошему это не приведет! Простите!

И, сделав пару быстрых шагов в сторону, решительно перевалилась через ограждение. Все, что Володин успел сделать, — это выбросить кружку, выматериться и схватить воздух у триколора. Прыгнул за ней он тридцать секунд спустя.

* * *

Вода обожгла кожу, как кипяток. Дыхание перехватило, сдавило голову, сердце всерьез решило выпрыгнуть из груди, так что Володин едва не выпустил из рук леер. Прыгать c теплохода посреди реки без спасательных средств — не самое умное решение даже летом, ну а осенью отдает самоубийством и для подготовленного человека. Володин великим пловцом себя не считал, так что, прежде чем взять с переборки спасательный круг, не поленился сбросить куртку и джинсовую рубашку. Ну и конечно же снял ботинки.

На поверхности его встретила темнота.

«Что б…ь!!!» — Володин забыл о холоде. — «Я что, ослеп?»

Он не ослеп. Сквозь прорехи облаков на небосводе были видны звезды. Но ледяной воды от такой радости он чуть было не нахлебался.

«Ночь!?? Что за х…я!!!»

Взлетевшая с берега осветительная ракета чуточку подсветила местность. О теплоходе напоминал один только спасательный круг. Володина потряхивало от холода где-то на середине реки. По меньшей мере, в ста метрах от берегов. Высоких, местами обрывистых берегов вовсе не везде позволяющих из реки выбраться. Словно этого мало — на реке шел ледоход. Единственное, что утешало, — сейчас несло, в основном, шугу и мелкие льдины. Но их, увы, было много.

От мук выбора, в каком направлении лучше плыть, его избавила еще одна ракета над левым берегом и прошелестевший над головой артиллерийский снаряд, взорвавшийся где-то на правом.

«Так тут еще и война, б…ь?

За спиной обнаружился подвесной пешеходный мостик с людьми на нем, на середине реки ныряющий в воду и собирающий на себя льдины. Люди распихивали затор и, видимо, ремонтировали сорванный напором льда настил.

Пришел звук выстрела. Орудие стреляло не с такой уж и далекой дистанции, с четырех или пяти километров.

Слева затрещал пулемет, рассыпав над берегом и водой желтые трассеры. Ему ответил второй, четко отличимый по звуку. Этот трассеры не пускал.

Зазевавшегося Володина пихнула подкравшаяся из темноты крупная льдина, и он с чертыханиями отплыл в сторону.

На берегу простучало несколько коротких очередей и одиночных выстрелов, взлетела пара ракет, на полминуты подстегнув начавшуюся перестрелку, и все затихло.

На реке свист минометных мин Володин не мог спутать ни с чем. Обе взорвались в воде возле мостика, породив пачку разнесшихся над водой ругательств. Явно узнаваемых русских. Очередной артиллерийский снаряд снова разорвался на правом берегу.

Минометных выстрелов слышно не было.

Да, тут была война.

«Да ну на…й! — мысленно ошалел он, когда взлетела очередная ракета. — По левому берегу овраги на берег выходят, и сам обрыв вроде более пологий! Скверно было бы утонуть под обрывом!» Под мину в реке попасть тоже не хотелось. Это не артиллерийский снаряд, который даже на осколочном действии на воде и в болоте достаточно безопасен. Сейчас ему нужно было просто выжить.

Что с ним произошло и где он находился, Володин мог разобраться позднее. Например, когда вылезет из реки и от ледяной воды не будет сводить пальцы. На это у него даже со спасательным кругом было минут этак пятнадцать-двадцать максимум.

Кстати, о пальцах. Володин расстегнул чехол и дрожащими пальцами вытащил зажигалку. Топить ее вместе со сковывающими движения джинсами он не собирался. Давила жаба. Слишком уж о многом даже сейчас напоминало ему это изделие.

Володин расстегнул штаны и попытался стряхнуть их с ног. Джинсы расставаться с ногами не захотели. Пришлось им в этом помочь. При этом Денис нахлебался воды и чуть было не упустил если не спасательный круг, то зажигалку. Потом он навалился на край круга, надел его на себя и не жалея сил поплыл к берегу, петляя между крупными льдинами и разгребая мелкие. Гипотермия была совсем рядом, запаса времени у него уже не осталось.

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ 330 СП № 110

Серия «Г»

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ № 110

Штаполк 330 Левый берег р. Нева. 6.00 20.04.1942 г.

Карта 1:25000

1. Расположение подразделений 330 СП без изменений.

2. В течение ночи подразделения полка несли службу наблюдения за противником, усиленную сторожевую службу и производили инженерное улучшение позиций.

3. Около 23.10 19.04.42 г. льдом снесло настил пешеходного мостика через р. НЕВА. Силами 120 ОСБ мост восстановлен к 4.30 20.04.42 г.

4. Противник активности не проявлял, вел методический артминометный огонь по переправе и позициям полка. Около 1.30 на переправе прямым попаданием артснаряда была разбита лодка с переправляемым пополнением.

5. На левом берегу убит 1 человек и ранено 3. На реке убито и утонуло без сапер 5 человек. Выплыл один, находится в санчасти с переохлаждением.

Временно выведен из строя огнем противника один станковый пулемет.

6. Связь работает удовлетворительно.

Начальник штаба 330 СП майор подпись Соколов

ИНФ. БЮЛЛЮТЕНЬ РАЗВЕДОТДЕЛА 1 ПЕХОТНОЙ ДИВИЗИИ

Перевод автора.

NARA-T315-R5-000493-000494

NARA-T315-R5-000596

Информационный бюллетень отдела Iс 1-й дивизии от 16.4.42 г.

Новая информация по противнику.

86 стрелковая дивизия:

Командный пункт располагается неподалеку от прежнего ком. пункта 10-й стр. дивизии.

Командир: полковник Андреев

330-й стрелковый полк:

Командный пункт 85200/37670

Командир полка: майор Блохин, полковой адъютант л-т (?) Соколов, полковой комиссар Красиков (еврей), начальник политотдела ст. л-т Поташов.

Полк начал принимать весь плацдарм с 10.3. К ледоходу находится на нем несколько недель.

В батальонах, вероятно, только по 2 стрелковые роты. Состав рот 80-100 человек, в батальоне 12–14 легких и несколько тяжелых пулеметов. Следует ожидать, что количество пулеметов будет несколько увеличено снятыми с танков.

Пополнения: с 1 по 10 марта в полк поступило 580 человек пополнения, из которых 270 после госпиталей и 200 призывников 1923 года рождения. 14 марта прибыло еще 80 выздоровевших раненых. После этого пополнение небольшими группами выписанных из госпиталей продолжается. Похоже, что в это время также начали прибывать сибирские запасные.

II. Батальон.

Командный пункт 86120/39410. Командир капитан Соколов, адъютант батальона лейтенант Кузнецов, комиссар младший политрук Пельтцер (еврей).

Управление батальона и 5-я рота в «трубе», спереди-слева у Невы. 4-я рота справа, в районе опоры ЛЭП.

III. Батальон.

Командный пункт 85265/38390. Командует батальоном ст. л-т Попков.

Батальон занимает северную часть плацдарма.

I. Батальон.

Командный пункт 85065/37460

Батальон занимает южную часть плацдарма.

Минометный батальон.

1-я рота в районе 85930/39050, вооружена 4 50 мм и 4 82 мм минометами.

2-я рота в районе 85210/37170.

3-я рота была расформирована в начале марта.

Рота связи: командир лейтенант Геллер (еврей), в районе 85460/38610. Полковой коммутатор на 8-й переправе в районе 85080/37720. Штабной взвод, радиовзвод, два телефонных взвода. Сеть линий связи проложена по крутому берегу Невы, начиная с 4. 4. двойной линии.

Полковая артиллерия: Командный пункт 85210/37170, 1 батарея 45 мм ПТО, 1 батарея 76 мм пехотных орудий (2 взвода).

169-й стрелковый полк:

Полк, расформированный после неудачных боевых действий в декабре 41 года, был частично восстановлен в начале февраля. Рядовой состав поступал из госпиталей и тыловых подразделений. 3 марта прислано 200 человек 1923 года рождения. К 20 апреля, после прибытия двух сибирских маршевых батальонов из Алтайского края численностью 1140 человек 1896–1902 гг. рождения, доведен до штатной численности. Роты в 140–150 человек.

Маршевые батальоны обеспечены вооружением были плохо: в ротах по 3 легких пулемета и около 12 пистолет-пулеметов. До начала апреля полк находился в лесных лагерях к западу от Дубровки для ведения боевой подготовки и использования на инженерных работах. На 6 апреля III./169 занимал участок шириной 1800 м по обе стороны железнодорожного моста на стыке с 11-й стрелковой бригадой. Там ли два других батальона, не установлено.

284-й стрелковый полк:

До конца марта использовался в качестве охранного полка на Ладожском озере. Недостающий третий полк 86-й сд, в который были включены остатки старого 284-го сп. Поскольку снег с южной ледовой трассы сошел и она больше непригодна для использования, возвращен в состав дивизии. По обучению и оснащению этот полк значительно превосходит 330-й и 169-й стрелковые полки.

248-й артиллерийский полк:

Командный пункт полка, вероятнее всего, неподалеку от старого расположения КП 30-го ап. Основные позиции в опорном пункте на просеке 86040/40460 также должны быть заняты. Расположение неизвестно. Обнаружены 2 батареи полевых гаубиц 12,2 см, 83100/38000 — 2 орудия, и 83290/41870 — 2 орудия, и несколько батарей легких полевых пушек 76 мм.

Кроме того, можно ожидать появления некоторого числа тяжелых орудий артиллерии РГК.

Минометный батальон «В»:

Огневые позиции на территории фабрики южнее Дубровки. Порядка 9 120 мм сверхтяжелых минометов и 9 82 мм тяжелых минометов.

109-й разведотряд:

В составе одной роты, расквартирована в районе КП 330-го сп.

Пулеметный батальон:

На 28 марта в дивизии на снабжении один пульбат. Планировалось использование половины пулеметного батальона на плацдарме.

ГЛАВА I

20 апреля 1942 года

ПМП[1], или же санитарная часть полка, состояла из нескольких врезанных в песчаный речной обрыв на спуске к воде блиндажей. Если точнее использовать терминологию — убежищ. Промерзший до селезенки Володин увидел изнутри два из них — «приемный покой» и жилой, под легкораненых и больных.

В освещаемом керосиновыми лампами блиндаже-перевязочной, с его покрытыми грязными простынями стенами и длинным разделочным столом в центре «служебного» кубрика, вторая половина была чем-то типа ординаторской и кладовки. Разбуженный притащившими Володина в медпункт артиллеристами военврач Борис Михайлович Аграчев[2] снял верхнюю одежду там.

Начальником медицинской службы полка оказался очень интеллигентный темноволосый мужчина лет тридцати с довольно характерным для одного из регионов Ближнего Востока фенотипом и литературно идеальной русской речью. Военврач и дежурная медсестра — бывшая с начальником на подозрительно короткой ноге, субтильная, остроносая девушка по имени Оля, — свое дело знали. С Володина стянули мокрый тельник, измеряя давление, угостили крепким чаем, завернули в покрытое какими-то подозрительными пятнами грязное ватное одеяло и, влив в глотку полную эмалированную кружку сильно разбавленного водой гидролиза, отправили отдыхать «в пересылку».

Пожилой, плохо выбритый красноармеец — санитар из полковой медсанчасти характерного для многих военных медиков скотского отношения к людям не разделял. Размещая Володина в нетопленном блиндаже, он позаботился о нем как положено. Белоснежным бельем и кофе в постель тут, конечно, не пахло, но пару снятых с гвоздей шинелей под сотрясаемого крупной дрожью пациента санитар подстелил и еще две накинул поверх одеяла.

Пока он возился у печурки, Володин сам не заметил, как позволил себе забыться.

* * *

Разбудил Дениса близкий взрыв и сыпавшийся на него сверху песок. В блиндаже было тепло. На нарах у подсвеченной угольками буржуйки кто-то похрапывал.

Совсем рядом еще раз грохнуло. Еще раз осыпанный песком Володин подавил истеричный смешок — условия, чтобы обдумать случившуюся ситуацию и свои шансы на дальнейшее выживание, складывались можно сказать идеально.

Он на здоровье не жаловался, но моржевать и в лучшие годы не пробовал. В итоге, до берега даже со спасательным кругом Володин доплыл на одной воле. Как выбрался из воды, он не помнил совсем. В памяти остался только подсвеченный ракетой песок, шуга и льдины по урезу воды, а также изморозь на полосе песка под обрывом, в которую он ткнулся лицом.

Аборигены нашли его сильно потом, когда уже начало светать. За этот период в памяти отложилось, как его тащили по тропинке наверх, в блиндаж, обложенный поленницей поколотых и непоколотых дров, маленькая кургузая пушка в окопе, вкус теплой и вонючей водяры из фляжки, шапки-ушанки, ватники, слишком крупные красные звездочки, шинели без погон, стеганые ватники, треугольники и квадраты на черных и защитного цвета петлицах, ну и покрытая битым льдом река. У него тогда даже сил не нашлось, чтобы удивиться окружающей его мистике, реконструкторам или сумасшествию.

Тогда голова практически не работала. Сейчас, в тепле и под одеялами, с этим все стало гораздо лучше. Можно было сделать вывод, что с ума он сошел очень вряд ли. Верить в шприц с ЛСД в левой булке и уж тем более сумасшествие не хотелось.

Поэтому нужно было срочно вспоминать, что он успел сказать, наметить, что говорить будет и, что еще более важно, что ему говорить ни в коем случае нельзя. Обдумать свою легенду, умными словами говоря. Хотя бы для того, чтобы его не шлепнули, как шпиона, и не бросили в ту же реку, из которой он так удачно выбрался. Она была в паре десятков метров от входа в блиндаж, как никак.

Судя по обмундированию, оружию и оставшимся в памяти словам окружающих его людей, он, прыгнув с теплохода, Володин провалился либо в прошлое, либо в параллельный мир, очень похожий на его восьмидесятилетней давности. От этого и следовало исходить.

Мысль идти на прием к командиру и комиссару и во всем им признаться, требуя отправить его на прием к товарищу Сталину, Володин без каких-либо длинных патриотических размышлений отмел в сторону. Теории параллельных миров он представлял плохо, но было понятно, что события в них могут развиваться совершенно иным образом, нежели в его памяти. Другими словами, желание попасть здесь в психушку напрочь отсутствовало. Это если его в психиатрию кто-то решит отправить, а не примет за симулянта или всё того же принесенного течением после неудачной переправы на советский берег немецкого шпиона. Что вероятнее всего и произойдет, — а оставшиеся на руке тактические часы фирмы «Traser» вещдоком утопят. Как и положено дефицитному в Стране Советов настоящему швейцарскому качеству.

Где он находился, Володин не знал. То, что прыгнул с теплохода в Неву, сейчас ровно ни о чем не говорило. Это нужно было срочно выяснить. Как и номер части, если он все-таки в прошлом.

Полк, вероятнее всего, находился на плацдарме, это хорошо объясняло цепь нарытых в полосе пятидесяти-семидесяти метров от реки блиндажей. Перед обрывом берег заметно понижался, соответственно, образовавшийся гребень скрывал людей у землянок от наблюдения противника.

Тут, как рассудил Володин, ему повезло. Перспективы человека, пойманного без документов в прифронтовой полосе сложно назвать радужными. Здесь, на плацдарме, его по, крайней мере, считали своим. Если, конечно, он не находился в изоляторе полковых контрразведчиков, у входа в который стоял часовой.

Это тоже требовалось как можно быстрее проверить.

Мозговой штурм, не сболтнул ли он в сумеречном состоянии чего лишнего, ничего для него опасного Володину не принес. Он вроде бы назвал свою фамилию чернявому лейтенанту артиллеристу, когда его поили водкой. И все.

«Два красных эмалевых кубика и желтого металла петличные знаки на черных петлицах — это ведь лейтенант артиллерии?»

Нет, вспомнил он. Не только там. Володиным он назвался и в перевязочной!

Начмед, к слову, судя по одиноким шпалам в зеленых петлицах с красными кантами, был капитаном, но называли его «товарищ военврач». Так сейчас принято — не по званию, а по должности? Или военврач — это звание, типа политрука[3]? Загадка. У девушки тещи жрали мороженое на лысых красных петлицах с черными кантами — кто она: медсестра, санитарка или рядовой медслужбы[4]? Различный цвет петлиц у нее с Аграчевым — это должно что-то значить? Зеленое поле — это ведь пограничники? Или нет? Колер приборного цвета на ее петлицах — краситель всему виной, или тут есть разновидности пехотного красного?

Володин поворочался, устраиваясь поудобнее, — пустое брюхо бурчало, требуя заполнения чем-нибудь высококалорийным. Ветчиной или чебуреками, например. Перспективы не радовали. Что ему в самом скором будущем надо будет говорить командирам и особистам, предсказать было сложно. О чем они его будут спрашивать — тем более. Из чего следовал вывод — такого рода общения требовалось избегать, ну или оттянуть его как можно дальше, чтобы успеть собрать достаточное количество информации для создания правдоподобной легенды. Если, конечно, это получится.

В общем, ему срочно нужно было разговорить похрапывающего в блиндаже воина.

* * *

Не повезло. У начмеда на Володина были свои планы.

Накинувший поверх гимнастерки меховую телогрейку, а также взявший в руки чемодан с медициной и керосиновую лампу военврач навестил его сам. Снова играющая в Санчо Пансу девица тащила вслед за ним стопу барахла с ремнем и сапогами внизу и аккуратно сложенной тельняшкой поверх. Этим приятные новости не исчерпывались. На нарах у головы обнаружился котелок с ломтем хлеба и зеленая эмалированная кружка с чаем.

«Да ну на …й!» — обрадовался Володин.

—Просыпайтесь, везунчик! — Аграчев, отодвинув в сторону вскочившего храпуна, оказавшегося тем самым пожилым санитаром, решительно скинул с Володина тряпье. — Больной, мне надо вас осмотреть!

Пациент сделал вид, что его только что разбудили.

—Это для вас! — улыбнулась девушка, уложив барахло у него в ногах.

—Спасибо!

—Позже обмундируетесь! — погрозил пальцем врач. — Как себя чувствуете?

В ходе осмотра Аграчев снова показал себя веселым, остроумным и доброжелательным мужиком, окончательно закрепив сложившееся ранее приятное впечатление. Характерные для военных врачей профессиональные деформации не затронули не только здешних санитаров, но и эту личинку Пирогова. Пообщаться с ним было очень приятно не только потому, что он, не зная того, выдавал Володину информацию уровня жизни и смерти. Попутно «герою ночи» измерили температуру и давление, послушали сердце и легкие, напоили микстурой от кашля и, поинтересовавшись, не потерпит ли он с завтраком, поставили банки. Прямо как в далеком детстве

Володин от обуревавшей его радости был готов не только потерпеть с приемом пищи, но и вообще без него остаться. Его ни в чем не подозревали. То есть, вообще ни в чем. Для медиков он был чертовски везучим здоровяком из прибывшего в полк маршевого пополнения, в чью лодку ночью на Неве попал снаряд. И все, кто там был, сгинули в ледяной апрельской воде. Кроме Володина.

«Хотя бы где-то мне повезло!» Нева, плацдарм, апрель и беспогонное обмундирование — он начал догадываться, где и в каком году находился. Но эти догадки требовалось проверить — вдруг вокруг было не прошлое, а параллельная вселенная.

Если он сделал из слов Аграчева и Оленьки правильные выводы, а превратно их истолковать было сложно, то погибшие ночью на переправе бойцы изрядно облегчили для него легендирование. Ему даже искать документы и называться чужой фамилией не нужно было. Прибывшее в дивизию маршевое пополнение раздали по полкам, на переправе часть бойцов погибла, но погибла она до того, как людей успели внести в списки части. Именной список маршевой роты, конечно же, остался, но остался он в штабе дивизии. То есть на другом берегу.

В худшем для Володина варианте в полк должны были отправить другой — предназначенной на его пополнения команды. В лучшем — без какой-либо бюрократии звякнуть по телефону в штаб полка о числе людей и заполнить строевую записку. И в том, и другом случае он уже мог как-нибудь выкружить. Сослаться на ошибку писаря или там неизвестного ему лейтенанта, поставившего Володина не в тот строй, например. Кто будет ради простого бойца разводить бюрократию и сверять разные списки? Кому он в штабе дивизии или даже полка на х…й нужен? Если, конечно, перед «прибывшими с ним» маршевиками не спалится. Что, в принципе, обходилось на раз. Могли ведь какого-нибудь тыловичка или Кронштадского морячка списать в пехоту напрямую, а не через запасный полк и в самый последний момент включить в команду?

Как заключил Володин, свою чуждость спрятать все равно не получится, так почему бы ему не стать матросом с какого-нибудь химсклада Балтфлота № 0451, выпнутым в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию чтоб не смущал начальство? Типа как слишком умный. И с чуждым происхождением — на случай, если кто-то решит копнуть чуть глубже. Хотя полноценной проверки это, конечно, не выдержит.

* * *

Лампу в блиндаже не оставили, вместо нее нашлась изготовленная из латунной гильзы малокалиберного снаряда коптилка — примитивный светильник с вставленным в обрезанную и сплющенную гильзу фитилем.

В стопе барахла обнаружились: ношеные, немного рваные и довольно грязные стеганые ватные штаны и такой же ватник; кожаный поясной ремень на одном шпеньке; чистая гимнастерка на размер больше, чем ему требовалось, с лысыми малиновыми петлицами без эмблем и дырой под правым нагрудным карманом, вокруг которой виднелось пятно плохо замытой крови. Их дополняли изрядно растянутая, но тоже чистая серая балаклава[5], две стиранные байковые портянки и пара кирзовых сапог, тоже на размер больше чем надо.

—Борис Михалыч, я вас обожаю! — обрадовался Володин. На месте Аграчева о простом бойце, причем даже не его подчиненном, так побеспокоились бы немногие. Врач, ну или же Оля, даже с размерами угадали. Больше, не меньше.

—Хороший человек наш товарищ военврач, — подтвердил сидевший на нарах у печи пожилой санитар, вернувшийся в блиндаж после ухода начальства. Дядька, похоже, после ночного дежурства надеялся в нем потеряться и спокойно поспать пару лишних часов.

—Старый, тебя как звать-то? — переключился на него Володин.

—Александр я! — представился санитар.

—А по отчеству?

—Минеевичем буду! — говор мужика был очень похож на лукашенковский. — Значит…

—А меня Денисом звать, — представился натянувший на себя тельник Володин, осматривая ватные штаны. Штаны как штаны, дешевка — без наколенников, хлопчатобумажный верх, внутри бязь, стеганые, с боковыми карманами. Мочой и говном вроде бы не воняли. Но это неточно. — Мыло и подменку, не знаешь, где можно добыть? Постирать теплуху хочу, пока время есть. Врач сказал, что он меня завтра утром в роту отправит. Если не слягу.

—С обеда найдем. Рванину какую-нибудь тожа подберешь. Крови ведь не побрезгуешь? У нас ее много. Щетку я тебе дам.

—Отлично.

—Откуда родом будешь, Денис? — заинтересовался санитар, устраиваясь на нарах.

—С Сибири. Красноярский край, слышал о таком?

—Слыхал, как не слыхать. А я смоленский. Тебя самого как по батюшке? Не мальчик чай.

—Александрович.

—Вот и познакомились.

—Давно в полку? — закинул удочку Володин, отложив штаны в сторону и взяв в руки ватник. Судя по отсутствию петлиц на стоячем воротнике, он был «вшивником». Предназначался к носке под имеющим знаки различия военнослужащих обмундированием или же в качестве зимней спецодежды.

—Вторая неделя пошла.

«Жаль!»

—Раненых много поступает?

—Не. В обычные дни тишина, потерь почти нет. С дюжину — самое большее.

—А в необычные?

—Иной раз бывает скверно. Разведчиков у Арбузово…

«Ага!»

—…третьего дня побили. Одних убитых грят, фашист под два десятка накрошил. Раненых еще больше. В полковой разведке с десяток душ осталось.

—Разведвзвод — это хорошо… — подумал вслух Володин.

В отличие от многих и многих, особого пиетета перед опасной службой разведывательных подразделений Красной Армии он не испытывал. Не верить всему тому, что в книжках пишут, помог дед, провоевавший с августа 1941 по февраль 1945, и разведчиком в том числе. Да, в неудачном выходе риск разведчика погибнуть был всегда выше, чем у пехотинца в неудачной атаке. Это и его личный опыт подтверждал. Но в целом, что было видно даже по мемуарам, костяк личного состава разведывательных подразделений держался в них годами. В то время как в стрелковых ротах протянуть три месяца было серьезным для бойца достижением. Мнение, что пехотинец живет три атаки, в советской литературе цензура не резала — умному этого было достаточно.

—Что, Денис, в разведку решил проситься? — заинтересовался санитар. — Петров как родного тебя возьмет. Реку в ледоход переплыл — уже себя зарекомендовал.

—Необязательно. — отмахнулся Володин, приглядываясь к воротнику и спине фуфайки. Та сзади была измазана чем-то черным, вероятнее всего тоже запекшейся кровью. — На службу не напрашивайся, от службы не отказывайся.

Озвучивать, что столь много раненых и убитых разведчиков, вероятнее всего, были результатом безграмотного планирования разведвыхода, не стоило. Долгая и комфортная жизнь фронтовых разведчиков остро зависела от профессиональных качеств их командования — начальника разведки дивизии, полка и командиров подразделений. Если здесь с этим беда, в разведке ему делать было нечего. Погибнуть в бою он особенно не боялся, а вот погибнуть напрасно — весьма.

«И кому же еще у нас на передовой жить хорошо?»

«Теплые места» в тылах батальонов и полка на все триста процентов были заняты, так что шансы пристроиться туда Володин оценивал как нулевые. Да и не такая в хозбандах свобода, комфорт и моральная обстановка, чтобы уважающий себя человек шел по головам, чтобы туда попасть.

— А с снайперами в полку как?

— Немцы пошаливают. Днем из окопа и носу не высунешь. Коль не подстрелят, минами закидают.

— Извини, Минеич, но я про наших.

— Так ты и снайпер еще?

— Могу в него, — подтвердил Володин. — Снайперская рота, или там взвод есть в полку? Или по ротам все?

Собеседник задумался.

— У стрелкачей есть снайпера. Товарищ политрук доводит про них на политинформациях. Рассказывает, стреляют немчуру.

«Понятно!»

— А ты, Денис Александрыч, откуда к нам?

—С флота, Александр Минеич, с него списали, родимого. В пехоте больше пользы принесу.

— А-а-а!!!

Словоохотливый пожилой колхозник, кроме переправы и утыканного складами да укрытиями личного состава берега в полку мало что видел, но касательно общей и бытовой информации оказался просто кладезем.

Володин угадал, его прибило течением на Невский Пятачок, где в его истории в одном квадратном метре песка можно было найти триста пуль, одиннадцать килограммов осколков и, по крайне мере, одного покойника.

Но не факт, что тот же самый Пятачок. Про щели, перекрытые замерзшими телами, Минеич, например, ничего не рассказать не смог. Напротив, дядька был абсолютно уверен, что на плацдарме суточные потери невелики. В не самые плохие сутки через ПМП проходило около десятка раненых. А так как занимал его один только 330-й стрелковый полк 86-й стрелковой дивизии, сказанному стоило бы поверить. Хотя бы потому, что в блиндаже «пересылке» до Володина никого не было.

После мысли об этом Володин чуть было не перекрестился. Упомянутые собеседником номера ни о чем ему не говорили, тишина на плацдарме вступала в полное противоречие слышанному и прочитанному. В общем, вероятность нахождения в параллельном мире была очень высока.

Хорош бы он был, требуя отправки в Москву для встречи с хозяином лампы с зеленым абажуром!

Предварительное решение прикинуться ветошью получило наглядное подтверждение. Дело осталось только за полной легализацией. В этом плане Володинская копилка всяческих мелочей в ходе неспешной беседы пополнялась ударными темпами.

На данном этапе собеседникам помешали.

Вошедшая в блиндаж личность возрастом подходила к тридцатнику, была чисто выбрита и носила на малиновых петлицах шинели по два набора из трех треугольников по поперечным просветам, дополненных пехотными эмблемами из скрещенных винтовок и непонятно что означающими латунными угольниками в верхних углах. Образ фронтового модника удачно дополнялся офицерским ремнем с двузубой пряжкой и одинарным плечевым ремнем.

—Петров! Вот ты где спрятался, старый пёс!

— Товарищ военврач по ночи приказал истопить блиндаж, товарищ старший сержант! — поторопился оправдаться подскочивший хитрозадый колхозник.

—Я знаю! — обрезал его пижон. — Пошли, филон!

Володин постарался сохранить незаметность. Не сработало.

— Так ты этот герой-пловец краснофлотец Володин?

—Я.

—Что у тебя?

—Начмед говорит про бронхит и опасается воспаления легких! — не моргнув глазом соврал больной.

—Да? — удивился старший сержант.

—Спросите.

—Ну ладно. Я ведь спрошу!

Володин промолчал, пожелать данной цепной собаке в этом деле успехов было бы тактически неграмотно.

Оба вышли.

«Пронесло!» Таскать по берегу какое-нибудь говно Володин не рвался. Старенький он уже был для этого. «Нормальный ребенок любит не маму с папой, а трубочки с кремом. Нормальный солдат хочет не служить, а спать. Поэтому его надо принуждать к службе» — или что-то типа того, также высеченного в граните. Не сумел этот матерый кусок его принудить, так что пусть винит самого себя.

Ответственности за обман он не боялся. Что ему в полковом медпункте могли бы сделать? Незаконно лишить пайки? Отправить в роту? Так гаситься по тылам он и не планировал.

В котелке оказалась жменя пшенной каши. Сахара в кружке тоже могло бы быть и побольше. Володин успокоил урчащее брюхо, оделся и рискнул выйти отлить. Ну и, конечно же, осмотреться.

* * *

Снег, он рассудил, сошел совсем недавно. Над водой стоял легкий туман. Свинцовые воды Невы по-прежнему несли лед, причем крупных льдин, как ему показалось, сейчас было больше, чем ночью. Те снова собирались в затор у моста. Его, как можно было видеть, восстановили, но явно ненадолго. Мостик держался если не последние часы, то дни точно. Строители при постройке сооружения облажались. Пока у них была такая возможность, ответственные лица не протянули должным образом тросы на «мертвяках», так что теперь «подвесной» мост купался в воде, и, когда его сорвет ледоходом, было вопросом времени.

«А повезло мне, однако!»

Внизу покрытый наледью и шугой берег был почти безлюден. В целом Володин наблюдал вокруг себя человек сорок.

У бревенчатого причала где-то рядом с ненаблюдаемыми Денисом «мертвяками» моста лежали лодки. Одну из них смолили двое бойцов. Левее Володина была видна часть штабеля бревен и увязанный из них же плот, еще не вытащенный на берег. Помимо едва живого мостика здесь работала и обычная переправа. Может быть, даже несколько.

На противоположном берегу туман открывал несколько полуразбитых домов и торчащие ввысь пальцы печных труб и голых стволов деревьев.

Сейчас, при свете, как была изрыта прибрежная полоса, по-настоящему потрясало. Ладно щели и ходы сообщения. Торчащие из песчаных горбов печные трубы и бревна перекрытий виднелись не то чтобы на каждом шагу — большинство блиндажей находилось метрах в двадцати-сорока друг от друга — но их в обозримой зоне было много. Впрочем, по меньшей мере половина из них была если не разбитой, то не используемой. Жилые укрытия легко определялись по дыму из труб.

Приметивший Петрова Володин подошел к группе работающих красноармейцев. Двое из них пилили на дрова перекрытие разбитого блиндажа, еще четверо выворачивали из земли переломанные бревна, с помощью лопат, ломов и такой-то матери обеспечивая пильщиков материалами.

—Где тут сортир, Минеич? — спросил Денис, для понта надсадно закашлявшись. Бронхит ведь, хватанул холодного воздуха.

Мужик выпрямился и отставил в сторону лом.

— У воды ты даже поссать не вздумай, товарищ старший сержант тебя с говном сожрет. — Санитар развернулся и указал на переходящую в траншею тропинку наверх. — Дуй вон туда. За гребнем увидишь, где направо свернуть.

Вопреки Володинским опасениям, походно-полевой туалет был полноценным отхожим местом с помостом на два очка над выгребной ямой, а не загаженным траншейным отводком, как это обычно бывает. Осмотреться по сторонам, не привлекая к себе внимания, Володин теперь мог без проблем. Ну и поразмышлять тоже, пока задница не замерзнет. Жопа предсказывала беду, надо было ее отвлечь.

Первое, что покоробило Володина, — это защитные толщи фортификационных сооружений. У пары землянок, мимо которых он шел к сортиру, можно было видеть только один накат с полуметровой песчаной подушкой поверх. В умной терминологии такие блиндажи представляли собой легкие противоосколочные укрытия, могущие спасти спасающихся в нем людей только от осколков снарядов и, если повезет, не завалиться от попадания 82 мм мины.

В покрытии разбираемого четверкой бойцов разбитого блиндажа было два увязанных скобами и проволокой бревенчатых наката, а также доски нащельников и внутренней обшивки. При метровой песчаной подушке такой блиндаж уверенно держал 82 мм мину и, возможно, 76 мм снаряд на осколочном действии. От 105 мм снарядов стран НАТО, если он правильно помнил таблицы, берегли полметра бревен, не меньшая каменная подушка и метровый маскировочный слой земли поверх. Камней им вокруг не наблюдалось, горбов пяти-шести накатов тоже. Соответственно, если не все, то почти все наблюдаемые им сооружения от снарядов 105 мм немецких гаубиц людей защищали как-то никак. От 155 мм — тем более.

Притворяющаяся траншеей канава в земле мнение Володина о безобразной организации, как минимум, строительства инженерных сооружений, как максимум — всей службы в полку, закрепила окончательно. Тот, типа ход сообщения, по которому он добрался до военно-полевого сортира, несмотря на наличие в зоне прямой видимости огромного количества стройматериалов, траншейной одеждой укреплен не был. Соответственно, вместе со сходом снега песчаный грунт осел, и ныне траншея представляла собой широкую канаву по пояс с остатками размытого водой бруствера поверх. В соседнем ходу дела если и обстояли лучше, то ненамного. Это не то что подсказывало — орало, что в ходе боя для безопасного и скрытного сообщения по ним бойцам нужно будет двигаться на карачках.

Противника Володин не видел. Все, что он со своего наблюдательного пункта мог рассмотреть, — это три угловатые башни закопанных в землю танков КВ с крупными трехзначными номерами по бортам на правом фланге, донельзя изрытую воронками и людьми неровную песчаную равнину покрытую темными пятнами остатков фундаментов домов, торчащих вверх бревен разбитых блиндажей и остовов разорванной и выгоревшей боевой техники и полосу леса за ней,

Непонятность, где прячется проклятый супостат, старого солдата особо не опечалила. Этого слона можно было есть по кусочкам. Рассыпающиеся над головой веером желтые трассеры очередей дежурного немецкого пулемета тухли в тумане над невской водой — знания, что до него вряд ли много более километра, пока было достаточно.

[1]ПМП — пункт медицинской помощи.

[2] Так он представляется, на самом деле Борис Аграчев — Исаакович.

[3] Военврач — в данном случае это звание начальствующего состава медицинской службы. Капитанские «шпалы» на темно-зеленых петлицах с красными кантами и эмблемами медицинской службы показывают военного врача 3 ранга.

[4] «…у девушки тещи жрали мороженое на лысых красных петлицах с черными кантами…» — «Теща кушает мороженое» армейское прозвище медицинских эмблем. На девушке гимнастерка с повседневными малиновыми пехотными петлицами и эмблемами медицинской службы, показывающими принадлежность к медперсоналу стрелковой части.

[5] «чистая серая балаклава» — балаклавой в данном случае именуется трикотажный подшлемник, в развернутом виде представляющий собой всем известную вязаную шапку с прорезью для лица.

РАПОРТ ПОЛКОВОГО ИНЖЕНЕРА 330 СП

Дивизионному инженеру 86 СД

военинженеру 2 р. т. Хотянову

от полкового инженера 330 СП

ст. лейтенанта Горбунова

РАПОРТ

о состоянии инженерных сооружений 330 СП

Вырытые в песчаном грунте до полного профиля окопы и траншеи из-за начавшегося схода снега засыпаются песком. Местами осели на 30–50 %. Все окопы восстанавливаются в первоначальном виде. Восстановление осложняет, что вырытые в песчаном грунте окопы, траншеи и ходы сообщения легко засыпаются при близком взрыве снарядов и мин, что требует больших трудовых затрат на восстановление и очень ограничено в дневное время.

Передний край обороны по наиболее опасным участкам усилен проволочными заграждениями и минированием противотанковыми и противопехотными минами.

Проволочные заграждения — рогатки установлены вдоль переднего края обороны от северной окраины АРБУЗОВО до дороги в /3886/9/. Рогатки установлены в 1 ряд. МЗП установлены на участке от ПИЛЬНЫ на юг, на протяжении 350 м.

Мины установлены: к северу от АРБУЗОВО в районе двух овражков — мины противопехотные /ПМД-6/; впереди трех танков, к югу от песков южных — мины противопехотные /ПМД-6/; вдоль дороги от перекрестка дорог до ПИЛЬНЫ — мины противотанковые /ТМ-35/.

На участке обороны полка боеготовых ДЗОТ имеется 10, из которых 6 могут выдержать попадание 75 мм снаряда. Все ДЗОТ-ы пулеметные. Производятся работы по постройке и восстановлению разбитых на еще 8 пулеметных ДЗОТ и 3 ДЗОТ с противоосколочными покрытиями для пушек противотанковой батареи. 3 находящихся на позициях полка подбитых танка подготовлены как бронированные огневые точки.

Действующих наблюдательных пунктов на участке полка имеется 2, из которых участок обороны просматривается на 60 %. Перекрытия НП могут выдержать попадание 75-105 мм снаряда. Круглосуточное наблюдение на остальных участках ведется из окопов.

По причине постоянного стрелково-пулеметного и арт-минометного огня противника, работы по восстановлению и постройке разбитых огнем противника НП и ДЗОТ производятся в основном в ночное время.

Блиндажи в основном расположены в береговом скате левого берега р. НЕВА. Перекрытия блиндажей могут выдержать попадания 75 мм и 105 мм снарядов. В блиндажах можно разместить до 1500 человек.

Инженерными сооружениями огневая система полка обеспечивается, т. к. с открытых окопов можно вести огонь в любом направлении.

Наиболее слабым в инженерном отношении участком обороны полка является бывший участок 10 СД /от ПИЛЬНЫ до перекрестка дорог/.

5.04.1942

Полковой инженер 330 СП ст. л-т подпись Горбунов

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА ВОЕННОПЛЕННОГО

Перевод автора.

NARA-T315-R5-000495-000495

1-я Дивизия

Командный пункт дивизии,

17 апреля 1942 г.

Отдел 1c[1]

Тема: информация от перебежчика[2], взятого в плен на участке I./I.R.1[3]

Генералу — командующему XXVIIII.А.К. Отделу Ic

Тимофеев Никандр Тимофеевич, родился в 1918 году в районе Порхова, что восточнее Пскова. Железнодорожник. Действительную военную службу проходил в 1938-40 гг. в составе 42-й СД и на Ханко. Призван в марте 42 года.

Разведывательную роту 86 Стрелковой дивизии можно осветить следующим образом:

Полностью укомплектована 150 военнослужащими, однако многие из них больные и истощенные. За последние 3 недели выздоровели 35 бойцов пополнения.

3 примерно одинаковых по силе взвода вооружены: 3 легкими пулеметами, 3–4 полуавтоматическими винтовками модели 38, 2 снайперскими винтовками, несколькими винтовочными гранатометами Д. 30, винтовками и ручными гранатами. Разведрота раскваритирована к западу от Дубровки.

Задача, поставленная 16 апреля двум разведгруппам в ходе действий в южной части плацдарма, заключалась в выяснении сил и организации подразделений противника.

Поиски в ночь с 29 на 30 марта и 1, 2, 3 и 4 апреля производились неполным взводом разведроты. Командир роты лейтенант Оленников был убит.

На 8-й переправе русские проложили балочный мост через Неву. Он частично залит водой.

Сохраняются намерения по организации локальных атак. Технические трудности реализации очень велики, особенно из-за транспортных возможностей и отсутствия [артиллерийской] поддержки.

О химическом оружии ничего неизвестно. Противогазы обычно не носят.

От командования дивизии

Первый офицер Генерального штаба[4]

I.V. Подпись

[1] Отдел 1с — разведывательный отдел Командования дивизии (Kommando einer Divison)

[2] «…перебежчика» — необязательно, в этот период красноармейцы часто заявляли о добровольной сдаче для улучшения своего положения в плену.

[3] I./I.R.1 — 1-й батальон 1-го пехотного полка. Арабскими цифрами в шифрах подразделений обозначались роты, соответственно 1./I.R.1 это 1-я рота 1-го пехотного полка.

[4] Первый офицер Генштаба Командования дивизии. — в оригинале «Der erste Generalstabsoffizier». В дивизиях вермахта начальников штабов как таковых не было. На этом уровне термин Штаб (Stab) менялся термином Командование (Kommando), в составе которого был объединявший оперативное (Ia) и разведывательное (Ic) отделения (отделы) Отдел Управления (Führungsabteilung). Старшим начальником в Отделе Управления и вторым лицом в Командовании дивизии был начальник оперативного отдела.

ГЛАВА II

20 апреля 1942 года

При всем своем опыте, загаситься у Володина не получилось. Состоявший в должности старшины комендантского взвода полка старший сержант Павлов дело свое знал туго и таких, как он, во всех позах видел.

Первого раненого — худого, длинного бойца лет тридцати в лоснящейся от грязи телогрейке и ранениями в обе ноги, — в блиндаж затащили перед обедом. Увязавшийся за носильщиками старшина опять играл в альфа-самца:

— Не думал же, что я тебе работы не найду?

— Никак нет, товарищ старший сержант! — Володин не сдержал иронии и встал перед ним навытяжку, благо что перекрытие позволяло.

— Товарищ больной, теперь ты дневальный по блиндажу. Я помогу тебе выгнать бронхит трудовым потом! Водички раненым подать, дров нарубить и печку истопить на тебе. В лодку погрузить поможешь, если будет надо.

—Есть водички подать и печку истопить! — с энтузиазмом подтвердил Володин, несколько Павлова удивив.

— Умный, что-ли?

—Есть немного. А еще я вежливый. Мне на кухне на него пайку дадут, товарищ старший сержант?

— Нет, — чуть замешкался с ответом Павлов. — Потерпит. На том берегу покормят.

— И когда это будет? Раненый боевой товарищ будет мне в котелок заглядывать, а я ему такой: иди на х…й, самому мало!?

— Не умничайте, товарищ краснофлотец! — поморщилась козья морда.

—Я не…

—Покормят Петруху! — прервал заговорившего раненого один из притащивших парня бойцов, приземистый сорокалетний мужик с впалыми глазами и седой щетиной. — Я скажу старшине. И комроты тоже.

—Жиденького ему оставьте! — посоветовал Володин.

* * *

К вечеру в блиндаже появилось еще три неходячих красноармейца. Эвакуация таких раненых хромала — как правильно угадал Володин, настил пешеходного моста через Неву на «Восьмой Переправе» последнее время постоянно срывало выносимым Невой в Финский залив Ладожским льдом. В отличие от первого бойца, серьезных ранений они не имели, так что весьма пригодились как источники информации. Поболтать о том о сем в темноте мужики были непротив. Это их хоть как-то отвлекало от ран.

Один из красноармейцев оказался из вновь прибывших. Прежде чем поймать свой осколок в верхнюю треть бедра, он пробыл на плацдарме где-то сутки. Володин ликовал — парень скушал его слепленную на коленке легенду не поперхнувшись. У Дениса даже сложилось впечатление, что можно было не говорить о списании его в пехоту напрямую, а не через запасный полк. Маршевую роту во Всеволожске собирали со всего полка, люди друг друга не знали, так что незнакомому лицу в блиндаже раненый красноармеец не удивился. Только спросил, с какой роты, и поинтересовался фамилиями бывших с ним на лодке людей. На второй вопрос Володин ответил, что с людьми он толком познакомиться не успел, так что ни одной фамилии не помнит. Бойца это удовлетворило.

Со слов попавшего под минометную мину старшего сержанта — замкомвзвода из второго батальона, удачно уворачивавшегося на плацдарме от пуль и осколков с января, — этот Невский пятачок был три километра в ширину и до километра в глубину. В ноябре 1941, когда сержанта на Пятачке ранило первый раз, он был больше. Касательно достигнутых за эти полгода войны успехов взводный в выражениях не стеснялся: «8-ю ГРЭС не взяли, а вот Пильню и Первый городок костями усыпали. А что не усыпали, сгоревшими танками заставили и снесли артиллерией. Вот и весь результат». В настоящий момент полоса обороны второго батальона полка была вытянута длинной кишкой по Шлиссельбургскому шоссе. Дальнейшее продвижение по береговой черте на север блокировал гарнизон упомянутой сержантом 8-й ГРЭС, а расширение плацдарма от обрыва — оборонявшие район некоего «треугольника железной дороги» и каких-то там рощ опорные пункты немцев.

Те последнюю пару месяцев вели себя относительно смирно, в основном пробавляясь вылазками «групп автоматчиков» и перехватами разведгрупп. Об успехах последних сержант рассказать ничего не смог, а вот о неудачах поведал многое. Сомнения Володина о своей пригодности к опасной, но почетной и даже возможно героической службе в разведывательном взводе 330-го стрелкового полка окрепли до гранитной твердости.

Боец из третьего батальона, с мелкими осколочными ранениями в кисть, плечо у локтя и в задницу, на плацдарме куковал с февраля. Иван оказался бывшим матросом с «Марата», который, как и старший сержант, участвовал в осенних боях, но не на берегу, а на переправе — гребцом в некоем «Морском отряде».

Встрече с «братишкой» моряк был рад, как ребенок, Володинский заплыв общительного парня весьма впечатлил. Несмотря, а может быть и благодаря этому, с ним разговаривать оказалось сложнее всего. Володин в буквальном смысле обмер, когда тот всего лишь на секунду-другую опередил своим «гальюном» его готовый сорваться с губ «сортир». То, что это можно было объяснить призывом в береговые части ВМФ из запаса, не успокаивало. Подобные оговорки не вызывают вопросов только когда их мало и в знании морской терминологии собеседник не сомневается. Применительно к своей легенде Володин иллюзий не испытывал — она неминуемо должна была посыпаться при малейшем к ней интересе хоть какого-нибудь облаченного властью человека. Толковому же профессионалу, типа тех, кого он знал, чтобы его вскрыть, вероятнее всего, даже из-за стола вставать не пришлось.

В итоге ленивый треп прервался только на прием пищи — к Володинскому удовлетворению ужин раненым притащили из рот, и на медицинские процедуры. Несчастная спина Дениса снова изведала банок. Но в этот раз Оля ставила их в паре не с Аграчевым, а с другой девушкой. Типичной такой деревенской Дунькой с коренастой фигурой, объемной грудью, носом картошкой и коротко постриженными волосами. Они же сменили бинты на ногах Петрухи.

— Ты, Денис, не теряйся! — подкалывая, но с ноткой реальной зависти проводил медсестер Иван, как только за ними закрылась дверь. — Как адмирала тебя обхаживают! Красавец-герой! Только пальцами щелкани, не посрамить флот!

—Хороши Маши, да не наши, — не принял игривый тон Володин, проверяя, насколько высохли висящие над печуркой фуфайка и ватные штаны. На предмет мыла, щетки и подменки Петрова он раскрутил в обед, когда тот оказался свободен. Оцинкованные коробки из-под патронов под горячую воду нашел сам.

—Ольга не наша, — охотно согласился морячок. — У нее любовь, в полку все это знают. А с Дашкой я бы замутил. Ты видел, какие сиськи? И жопа сдобная.

—Видел, — равнодушно признал Володин.

Он предпочитал бюст меньших размеров. Типа того, что был у недоброй памяти девушки, из-за которой он в этом блиндаже оказался. Внутри начало подниматься бессильное раздражение. Денис поспешил его подавить, пока оно не трансформировалось в жалость. Жалость к себе — самое позорное чувство для уважающего себя мужчины.

— Назначили бы меня к переправщикам, я бы не потерялся, — не успокаивался Иван. — Девка уже щас так на тебя смотрела! Блиндажей пустых море, есть где уединиться!

—Думаешь, что его на лодку определят? — лениво поинтересовался старший сержант. Он представился Егором.

— Не в роту же его завтра днем запулят! — фыркнул «братишка». — Денис — балтийский моряк все-таки. Много нашего брата сейчас в полку?

— Не скажи! — не согласился старший сержант. — У Петрова в разведке людей совсем мало. Три дня уже с Васильевым, как крысы, по ротам шныряют. Лучших бойцов сманивают, ухари. Эти двое Дениса ни в коем разе не пропустят. Если только разведрота опередит…

—В разведподразделения приказом назначают, или только добровольцев туда берут? — с большим опозданием догадался спросить Володин.

— Так оно только добровольцев, — Егор, судя по голосу, ухмылялся. — Но, если очень нужно, тебя общим порядком назначат и спрашивать не будут.

«Вот оно счастье!» — скривился Володин в темноте.

Скрипнула дверь.

—Красноармеец Володин, есть такой?

Вошедший чиркнул спичкой. В свете стал виден стальной шлем — «халхинголка» с его полями, гребнем на макушке и закинутым на козырек подбородочным ремнем; замызганная шинель с поперечными просветами и эмблемами из скрещенных винтовок в верхних углах грязных малиновых петлиц; ну, и конечно же, винтовка Мосина с примкнутым штыком. Лицо вошедшего наполовину скрывала тень.

—Есть.

— Так это ты Володин?

—Он самый.

—Одевайся и следуй за мной, товарищ красноармеец. — Гость обратил внимание на тельняшку. — Али ты краснофлотец?

—Сойдемся на красноармейце, флот остался в прошлом.

—Одевайся быстрей. Тебя уже ждут, умник! — хмыкнул воин.

Володин на секунду задумался, в каком наилучшем виде предстать пред лицом начальства, но все же выбрал не оборванца, а мокрую курицу. Встречают по одежке, в конце-концов.

— А кто меня хочет видеть? — поинтересовался он, разжигая коптилку

—Кто надо.

—В смысле? Кто надо — это звание?

—Я же сказал! Кто надо! Увидишь — узнаешь.

—Железная дисциплина! Это я понимаю! — вздохнул Володин, натягивая штаны. Простирывая теплуху, он пользовался щеткой и вату как мог старался водой не проливать, как раз на такой случай. К его сожалению, даже несмотря на такие предосторожности, штаны полностью пока что не высохли. Так же как, впрочем, и ватник.

«Наизнанку их надо было вывернуть, идиот!»

—Поторопись. — Хмыкнул, типа «купился» на лесть сопровождающий. — Там ждать не любят.

—Я как пионер, всегда готов. Но вы застигли меня без штанов, товарищ… Извините, мы, флоццкие, армейских званий не знаем! — послушался, но слегка брызнул ядом Володин.

Раненые зафыркали.

— Товарищ ефрейтор. Учи знаки различия красноармейцев и командиров, товарищ бывший краснофлотец.

— Товарищ ефрейтор! — охотно поправился Денис, стараясь не выдать свои мысли. Они были невеселыми.

Сапоги с портянками затруднений не вызвали. Он и берцы долго с ними носил, руки помнили. Дешевые носки, по его мнению, портянкам проигрывали с разгромным счетом. Носить тяжелую армейскую обувь с носками для умного человека имело смысл только с довольно-таки недешевыми трекинговыми. Далее осталось только ватник натянуть. Ну или глянуть, нет ли на гвоздях или нарах подходящей шинели.

— Ты на северный полюс так одеваешься? Плюс на улице! — с сарказмом вмешался боец в процесс поисков. — Одевай ватник и пошли. Как баба телишься, честно слово.

Володин пожал плечами и, надевая ватник, незаметно для сопровождающегося сунул снятые с запястья часы в карман. Смущать чей-то разум кварцевой Швейцарией далекого будущего было не время.

— Ну если товарищ ефрейтор в этом уверен, пойдем так.

За дверями, вопреки смутным Володинским опасениям, группы захвата не оказалось. Да и сопровождающий его «товарищ ефрейтор» превратиться в конвоира не поспешил. Парень, напротив, расслабился, закинул свою винтовку в положение «на ремень» и шел рядом с Денисом, как старый приятель, показывая дорогу.

Тропинка ушла наверх, к гребню, и, миновав спуск к мостику, сползла в соединяющую меж собой входы в несколько укрытий траншею.

—Командный пункт полка! — обронил ефрейтор, кивнув в сторону большего из двух врытых в песок в семи-восьми метрах друг от друга блиндажей.

— Меня туда? — уточнил Денис.

— Нет, дальше! — гыгыкнул ефрейтор. Володин мысленно поморщился и зачислил его в разряд давно не битых халдеев.

Предчувствие неприятностей, впрочем, молчало до самой последней секунды. Пока Володин не встал в блиндаже у застеленного старой картой самодельного письменного стола с криво сколоченным табуретом перед ним, решительно ничего не предвещало беды.

За столом, положив на него руки, сидел темноволосый парень лет двадцати пяти в меховой телогрейке поверх гимнастерки. На расстегнутом воротнике были видны красные петлицы с лейтенантскими кубарями, на этот раз без кантов и эмблем. На стене за спиной лейтенанта висел портрет Сталина под лопнувшим стеклом в резной рамке. В дальнем от Володина углу блиндажа стоял сейф, в ближнем с той же стороны — печурка.

Первое впечатление многое значит, поэтому Володин принял строевую стойку и, бросив руку к балаклаве, четко, по всей форме представился:

— Товарищ лейтенант, красноармеец Володин по вашему приказу прибыл.

Дернувший бровками лейтенант в ответ сплел на столе пальцы, и Володину стали видны очень, очень знакомые по масс-медиа нарукавные знаки с мечом, щитом, серпом и молотом[1].

«Твою же мать!!!»

От могущих случиться от такой неожиданности неприятностей находящихся в блиндаже людей уберегла только реакция особиста. Точнее, полное ее отсутствие. Он тупо сидел, смотрел на Володина тяжелым усталым взором и молчал.

Влипший Володин, оставшись в строевой стойке, в ответ мял стеклянным взглядом стену блиндажа и портрет Сталина на ней. Реагировать очевидным способом не хотелось.

—Я сержант госбезопасности, а не лейтенант! — через вечность, как показалось Володину, родил особист.

«Что!?»

—Приношу свои извинения, товарищ сержант госбезопасности. Не узнал! — выдавил Володин. Молчать было нельзя.

«Может быть, выкружу? Б…ь! Я, когда всплыл в ночи, так не волновался!»

—Садись! — откинувшись назад, дернул подбородком в сторону табурета особист. У него самого под задницей был лакированный венский стул с спинкой.

Володин сел. Комфортной табуретку нельзя было назвать. Может быть оттого, что полы в блиндаже были неровные, может быть, потому что ножки у табурета были разной длины.

— Представься и расскажи о себе. Кто таков, где родился, партийность, образование, семейное положение, происхождение, привлекался ли к уголовной ответственности. Все, все, все!

—Красноармеец Володин Денис Александрович…

—Красноармеец? — слегка удивился контрразведчик.

— Теперь, я так понимаю, да.

—Продолжай.

—1907 года рождения. Место рождения город Красноярск, призван там же в июле 41-го. По прибытию команды в Ленинград распределен кладовщиком на военный склад Балтфлота № 451. После расформирования части списан в пехоту. При переправе через Неву в лодку попал снаряд. Выплыл, с тех пор нахожусь в санчасти.

—Женат?

—В разводе.

—Дети есть?

—Есть.

Собираясь с мыслями, Володин дал слишком большую паузу.

— Мне из тебя все клещами вытягивать?

—К уголовной ответственности не привлекался. Беспартийный. Делу процветания трудового народа всецело сочувствую…

Далее особист уточнять не стал, снова замолчал минуты на две. Видимо, нагонял нервоз.

—Что за склад? Где он находится?

—Находился! — поправил Володин. — Сейчас склад расформирован. А находился он в Кронштадте.

— На продуктовом складе, говоришь, служил?

«А вот з…у тебе на воротник!» — подумал Денис.

—Химического имущества.

—И какого же? — не поверил собеседник.

—Противогазы, защитные комплекты, — пожал плечами Володин, вовремя поймав себя на слове и не сказав ОЗК[2].

—Только они?

—Запросите по команде! — постарался холодно-доброжелательно улыбнуться допрашиваемый. Нужно было ломать оперу план разговора, пока он чего-нибудь не нащупал.

— Ты же мне не хамишь, Володин? — очень мягко сказал сержант, прищурившись.

—Для хамства я не на той стороне стола сижу! — честно ответил ему Денис. — Я не уверен, что имею право отвечать на такой вопрос. О чем вам, товарищ сержант госбезопасности, довожу!

—Вот как… — покачал головой недовольный оперативник. — Запросить по команде мне указываешь?

— Именно, товарищ сержант. Вам ответят на все ваши вопросы. Может быть.

Опер ненадолго задумался и зашел с другой стороны.

— Ты мне сначала сам ответь на вопрос, Володин. Как ты на кронштадтских противогазах так отъелся?

— Не пойму, о чем вы! — «удивился» такой постановке вопроса Денис.

—Вас, продовольственных воров, на передовой сразу видно. Ты что, не знал про это?

—Вы, о чем?

—О твоей роже, которая в окошко не влезет. Ведь воровал же? Ничего не хочешь мне рассказать? Я не поп, но облегчить душу мне даже лучше будет!

— Не понимаю, о чем вы, товарищ сержант.

—Об ответственности, которую избежишь! Если на фронт попал, значит вины на тебе почти нет. Верно?

Володин мысленно ухмыльнулся. Такой вопрос был очень предсказуемым, и задали бы его в любом случае. Если не особист, то командир или политрук. Жирок и мышечная масса у него действительно были очень сильно не блокадными.

— Ничего я не воровал. Нечего там было воровать, — потрафил дедукции оперативника Володин. — Сказал же, когда часть расформировали, меня тупо списали в пехоту. Я же береговик, а не дефицитный специалист из плавсостава.

— Тебе лучше самому все рассказать, пока есть возможность. Какой с краснофлотца спрос? Предлагаю всего один раз, Володин! Только один!

— Товарищ сержант! — устало вздохнул Володин, постаравшись сделать это как можно более искренне. — Я, как вы заметили, простой кладовщик-краснофлотец. Продукты пиздить мне сильно не по чину, даже если бы они были на складе.

Особист насмешливо дернул щечкой.

—За это к стенке ставят, а не в пехоту списывают. — Тут Володин был на все сто процентов прав.

— И где тебя тогда так хорошо кормили? — не стал спорить с могучим аргументом оперативник.

Володин очень хотел бы ответить «в Смольном», но в этом случае проще всего было бы застрелиться самому. Коллаж «Каждому — свое!» с падающими на воротник щеками Жданова на фоне видных как на анатомическом атласе, ребер ребенка, прослушиваемого не менее чем он исхудавшим стареньким врачом, во времена оны произвел на него огромное впечатление. Настолько огромное, что он не поленился поинтересоваться историей производства в самый разгар голода ромовых пирожных для изнемогающей от истощения и найденного неокоммунистическими активистами в секретных источниках диабета партийной верхушки города.

Конечно же, открыв, что про литерное питание самых лучших представителей Партии и засекреченный «Гастроном № 1» для чуть менее лучших — «Типичное перестроечное вранье!», ибо Жданов, со слов его личной официантки, наел свои десять пудов тарелочкой постных щей в день. Не говоря уж о том, что привязываемая к фотографиям «ромовых баб» фабрика была закрыта в 1940, что тоже достоверно установили не желающие терпеть клевету на великих людей неравнодушные. В общем, все бы хорошо для честнейших профессионалов — историков Великой Эпохи и любителей сильной руки Вождя, но сюрприз подкрался откуда не ждали. В рассекреченных ФСБ оперативных сводках Ленинградского НКВД Володин нашел не только прекрасно себе работающую через полтора года после своего «закрытия» Вторую кондитерскую фабрику, но и часть перечня выпускаемой ей продукции. Где упомянутые пирожные «внезапно» нашлись.

В общем и целом, иллюзий о людях, мире и времени, куда его закинуло у него не было совсем. Даже без совсем уж мрачных тем с кормежкой зверья в Ленинградском зоопарке и как-то освещенных выпившим дедушкой методов воспрещения раздач своих паек хлеба военнослужащими Ленинградского гарнизона умирающим от голода детям. Старика взбесил пафос душещипательной патриотической телепередачи. Его дед именно тут, под Ленинградом, воевал. От мысли, что он с ним может встретиться, щетина встала дыбом так, как будто бы он снова свалился в реку.

—Я сам кормился, товарищ сержант, — вернулся к насущным делам Денис. — Все своим честным трудом. Ни одного человека не обворовал. Да и не мог обворовать.

— Так расскажи как! Не томи! — поощрил откровенность оперативник.

— Море меня кормило, — «рискнул признаться» Володин. — Видели, как от снарядов рыба всплывает?

—Видел, — сморщив нос кивнул особист.

—Это все мелочи, товарищ сержант госбезопасности. Всплывает глушенной хорошо если четверть битой рыбы. Остальная ложится на дно. Ей гидродинамическим ударом пузыри рвет. В общем, ее после обстрелов нужно просто собрать. Я и собирал. Вот вам весь мой секрет.

—С лодки собирал?

— Нет конечно, — усмехнулся Володин. — Даже не будь льда в заливе, не хватало еще чтобы с берега расстреляли, как возможного перебежчика. Надевал дыхательный аппарат, костюм и нырял в проруби и дыры от снарядов во льду. Под водой зимой холодно, да и всплыть можно не везде. Все честно, товарищ сержант госбезопасности.

—В два горла жрали на своем складе, пока в городе люди умирали, куркули? — презрительно скривился контрразведчик.

«Идеалист? — изумился Володин — Да ну на х…й! Не может быть!»

—По калорийности потребляли не больше положенного приказом Наркома Обороны[3]. И я подал рапорт по команде, товарищ сержант! — не менее презрительно, чем особист, осклабился Володин, отношение сотрудника госбезопасности к себе нужно было срочно менять. — Скажу больше, я так и не смог понять, почему наши катерники в Финском заливе мины ставят и тралят, а вот буксируемыми сетями рыбу не ловят.

Секундой позже Володин понял, какую он только что сморозил глупость, так что пришлось поторопиться поправиться:

—До того, как их катера подняли на стенки, катерники только глушенную рыбу сачками собирали в котел. На все сто процентов уверен, товарищ сержант госбезопасности, что не один я этой зимой в Кронштадте такие рацухи предлагал. Так нет, одни шпаки… гражданские рыбу ловили.

Старики ветераны, пока были живы, на своих посиделках говорили о многом. И дед в том числе. Но Володин об этом вряд ли бы сейчас вспомнил, если бы днем не задался вопросом: если на Пятачке плохо кормят, тогда где сети на невскую рыбу для увеличения пайки? Чтобы много копать, нужно было много энергии, в конце-то концов. Но поплавков нигде не было видно.

Впрочем, рисковал он сейчас довольно сильно. Организовали ли кронштадтские «шпаки» промышленный лов рыбы, Володин не знал, так же, как и многого, очень многого о блокаде. Однако, разрабатывая себе легенду, принял, — что не могли не организовать. Даже если бы командование Кронштадтской Военно-Морской Базы этому воспротивилось, партийное руководство Кронштадта моряков бы, как медведь козу задавило.

Так привлекать к себе внимание для него было очень опасно, но пытаться прикинуться ветошью и рассчитывать, что он никого не заинтересует, было гораздо опаснее. Понимая, что неизбежно «поплывет» при любой достаточно глубокой беседе, Володин принял решение действовать на опережение и грузить допрашивающего правдоподобной информацией, способной его отвлечь. В данном случае рыбно-складская заготовка, было видно, сработала. Собственно, она и не могла не сработать. Возможно, даже слишком эффективно, если он угадал слишком многое.

Впрочем, вопрос, не породит ли этот вброс волны говн, можно было отложить на потом. Возникающие перед ним проблемы Володин собирался решать по очереди. Теперь, попав под колесо последствий, он мог и под сумасшедшего закосить. Мало ли — слегка помешался человек от близкого взрыва снаряда и ледяной воды. Да и признаваться в попаданчестве, играя в пророка, гораздо удобнее в СИЗО, а не на Невском плацдарме.

Особист снова мрачно молчал, о чем-то думал или давил на мозги. Володин внешне спокойно ждал.

— Ты где действительную служил? — опять решил сменить тему сержант.

— Нигде, товарищ сержант, — пожал плечами Володин. — Я по Енисею на пароходе кочегарил одно время. Наверное, поэтому к флоту приписали.

В чем-чем, а в отсутствии системного мышления Дениса еще никто не обвинял. Он даже про кочегарки и паровые машины мог кое-что рассказать. Реально кочегарил до армии в котельной на старом паровозном котле.

— А до мобилизации чем занимался?

—Промысловый охотник. И рыбачил немного.

Если сибиряк, то он охотник и рыбак. Этим штампом грех было не воспользоваться.

—Колхозник?

—Нет, паспорт у меня был, товарищ сержант! — снова чуть обострил Володин. Так как опер не успокаивался, его мысли нужно было чем-то занять. Под колхозника косить Володину даже и пытаться не следовало.

Особист снова о чем-то поразмышлял и, открыв сейф, кинул на стол небольшой металлический предмет.

— Твое? На голоде и людской смерти, как говоришь, не зарабатывал на своем складе?

«Сука!» На столе действительно была его Zippo. Череп под капюшоном в свете керосиновой лампы подмигивал рубинами глаз, ниже поблескивали буквы надписи «Наш бизнес — смерть, и бизнес идет хорошо». С обратной стороны была изображена все та же старушка, разве что чуть-чуть больше и в ином ракурсе, и вместо девиза было вырезано «Володин Д.А.»

— А что с моей зажигалкой не так? — осторожно включил дурака Денис. — Помимо фамилии?

—Цена. — Оперативник внимательно следил за его лицом.

—Смеетесь? — постарался издевательски улыбнуться Володин. — Это обычная фабричная зажигалка с самодельными накладками. Подарок друзей. Если вас волнует ее происхождение, то она от американских оккупантов осталась.

— Ты взял в армию зажигалку с серебряными накладками и камнями в глазницах?

—Вы это серьезно? — «удивился» допрашиваемый. — Ювелиру своему в глаз плюньте и в роту отправьте, товарищ сержант госбезопасности. Где вы увидели серебро? Это нержавейка, что-то типа мельхиора. В глазницах крашеный хрусталь. Искусственный.

Особист дрогнул губой.

— Сами подумайте. Серебро окисляется, нержавейка нет! — поспешил добить его Володин, увидев, что рычать на него пока что не собираются. — Посмотрите на накладки! Разве похоже, что они вчера в воде побывали?

Сержант взял зажигалку в руки и с сомнением оглядел ее. Накладки поблескивали серебристо-белым, как будто бы недавно натертые пастой ГОИ.

— Нержавейка или мельхиор?

—Она самая, товарищ сержант. Если честно, я даже не знаю, что это за металл! — добавил Денис, включив хуцпу так, что зубы свело. — Одна работа тут хороша.

Оперативник, по его мнению, дураком не был, но и матерым профессионалом тоже. Молодой лейтенант, что с него взять. Его потолок: запугать бойца при вербовке и прессануть отказавшегося; наобещать информатору из первой траншеи в хозвзвод перевести и, конечно же, наебать с этим; если гондон — подложить через стукача немецкие листовки в вещмешок и срубить палку на предотвращении перехода к противнику; если приличный человек, то подловить на реальной антисоветчине типа активного недовольства колхозами, ну или чего похуже, типа подготовки реального перехода. Полноценных агентов Абвера, умеющих себя правильно вести и имеющих прилично проработанную легенду, такие лейтенанты могут выхватить только случайно. Тем более, совсем не факт, что его учили матерые профи. Там, где фальсификация дел ставится на поток, в профессиональном смысле расти некому, негде и незачем. Тупо нет для этого времени и возможностей. Если внутриведомственные интриги в расчет не брать, но это опять немного не то.

—Да, недурной мастер делал! — согласился с Володиным особист, рассматривая зажигалку. — Где эти твои друзья этот сплав взяли?

— На судоремонтном заводе накладки делали, — вежливо улыбнулся Денис. — Металл называли нержавейкой. Я сразу не поинтересовался, а потом уже не до этого было. Скорее всего это мельхиор какой-то самопальный. Серебро — это довольно мягкий металл, с чем ты его не забодяжь, согласны? Про этот сплав такого не скажешь.

— Убедительно говоришь! — покачал головой особист и, подняв крышку, щелкнул кресалом.

— Царапните чем-нибудь типа гильзы! — спокойно посоветовал Денис. — Можно бы и ножом, но где серебро взять сравнить?

Про свое незнание материала сплава он, конечно же, нагло врал, на накладках зажигалки у него был палладий. Если точнее, сплав платины и палладия из переплавленных радиодеталей советского производства. Его твердость и так-то была раза в полтора выше серебра, а после раскатки в валках сморщенным, как урюк, стариком-ювелиром из сирийской армянской диаспоры выросла еще больше. Так же, как и при последующей вырубке в металле изображений и букв. Уж по этим признакам металлы точно никак нельзя было спутать друг с другом. Тут он ничего не боялся. Сейчас, чтобы прихватить его на лжи, товарищ сержант госбезопасности должен был хотя бы немного представлять внешние признаки и физические свойства металлов платиновой группы, что казалось совершенно невероятным. Собственно, Володин совсем не удивился бы, если особист про них в жизни не слышал. Десять лет в школе и пять в университете на лбу у него написаны не были.

— Ну или разберите ее, — закончил Денис. — Корпус у зажигалки латунный. Если вытащить потроха, сами заметите что накладки слишком тяжелые.

Царапать накладки сержант не стал, а вот корпус с Zippo чтобы удостовериться в сказанном, решил снять. Володин изо всех сил пытался превратить лицо в маску. Удельный вес стали он знал, платины и палладия тоже, а вот касательно серебра в его памяти зиял досадный пробел. Если честно, он совсем не был уверен в том, что оно легче стали.

Собрав зажигалку, особист снова пощелкал кресалом, попытавшись ее зажечь, что у него, конечно же, не получилось. Сержант на это дело кисло поморщился и совсем неожиданно для Володина кинул Zippo ему.

—Ладно. Забирай, раз твоя.

«Ну ни х…я себе! — в какой уже раз удивился Володин. — Порядочный человек, что-ли?» Он уже подумывал, если не удасться вернуть зажигалку добром, стоит ли слегка припугнуть особиста кляузой по краже личного имущества.

—Спасибо, товарищ сержант! — вполне искренне поблагодарил он. — Памятная для меня вещь. Это артиллеристы ее на берегу нашли?

—Я нашел! — думая о своем, обрезал особист и после недолгой паузы махнул рукой. — Идите, товарищ краснофлотец.

—Всего хорошего, товарищ сержант госбезопасности! — вежливо попрощался Володин, прежде чем открыть дверь. Что-то ему подсказывало, что в покое его особист какое-то время не оставит.

[1] «…очень знакомые по масс-медиа нарукавные знаки с мечом, щитом, серпом и молотом…» — вопреки распространённому мнению, нарукавные знаки органов государственной безопасности сотрудники войсковых особых отделов НКВД в 1941-42 гг. носили не так уж редко. Применительно к отправленным в войска бывшим сотрудникам территориальных органов — даже часто. В этом случае, до выхода сроков носки обмундирования замена его на общевойсковое в большинстве не производилась. Нашивка знаков на армейское обмундирование производилась по желанию и возможности.

[2] ОЗК — общевойсковой защитный комплект.

[3] «…потребляли не больше положенного приказом Наркома Обороны» — в принципе, Володин серьезно влип и не знает про это. В описываемый период ВМФ Народному Комиссару Обороны не подчинялся, им заведовал Народный Комиссар Военно-Морского Флота. Его спасает только то, что Наркомом Обороны с 19 июля 1941 г. был Сталин.

ПРИКАЗ КОМАНДИРУ 330 СП

Исх. № 0629

21.4. 42 г.

Секретно

Экз. № 1

ТОЛЬКО КОМАНДИРУ 330 СП

Нач. Инжслужбы 330 СП

Проверкой участка обороны 330 СП группой командиров штаба НОГ, установлено целый ряд недостатков, свидетельствующих о недостаточной боеготовности и укрепления в инженерном отношении участка обороны полка.

В целях повышения боеспособности и усиления участка обороны, на основании приказания командующего Невской Оперативной Группы

Командир дивизии ПРИКАЗАЛ:

1. Во всех траншеях, идущих в сторону противника прямолинейно сделать изгибы и траверсы, с тем чтобы они вдоль не простреливались огнем противника, углубить и укрепить траншеи и окопы, доведя их до полного профиля, построить запасные пулеметные площадки.

2. 24.4.42 г. восстановить ДЗОТ № 11 и до 27.4.1942 остальные выведенные из строя и установить пулеметы.

3. До 24.4.42 г. доукомплектовать пулеметные расчеты не менее 3-х человек на пулемет, установить круглосуточные дежурства пулеметчиков.

4. До 27.4.42 г. закончить переоборудование всех землянок сделав их как газоубежища и огневые точки.

5. К 27.4.42 г. построить дополнительные бани и впредь не менее двух раз в месяц пропускать личный состав, пользуясь существующей переправой форсировать переправу стройматериалов, для укрепления оборонительного участка.

6. На основании приказания Командующего НОГ, командира роты связи 330 СП — ст. лейтенанта ГЕЛЛЕР и политрука роты — ст. политрука ГУРЕВИЧ за низкую боевую готовность роты и плохую работу по выполнению бдительности, арестовать на 15 суток каждого с удержанием 50 % зарплаты.

7. В остальном руководствоваться приказом НОГ № 0010/ОП от 16.4.42 г. и прилагаемым актом проверки.

Исполнение донести 27.4.42 г. к 18.00

Начальник Штаба 86 СД

Майор подпись /КОЗЛОВ/

Военком Штаба 86 СД

Ст. бат. комиссар /СЕРЕДИН/

Начальник оперативного отделения

Капитан подпись /ГУСЕВ/

ПРИКАЗ 1 АРТИЛЛЕРИЙСКОГО ПОЛКА

Перевод автора.

NARA-T315-R5-000513-000514

1 АРТИЛЛЕРИЙСКИЙ ПОЛК Командный пункт полка, 21.4.1942 г.

Отдел Ia № 126/42. общ.

1.

После начала ледохода на Неве 1-й пех. полк (J.R.1) проведет операцию под наименованием «Загонная охота», которая имеет цель — ликвидацию плацдарма.

Операция делится на две части:

а) Ликвидация «трубы»

б) 2 дня спустя — ликвидация основной части плацдарма.

Временные рамки:

а) День X

б) День X+3

Полк начинает отсчет времени после сообщения командира 1-го пп.

2. Для ведения артиллерийской поддержки доступны:

1-й дивизион 1-го ап (I./A.R.1), 2-й дивизион 1-го ап (II./A.R.1), 9-я батарея 1-го ап (9./A.R.1), 1-й дивизион 37-го ап (I./A.R.37) без 2-й батареи, подразделения 2-го дивизиона 196-го ап (II./A.R.196), батарея тяжелых полевых гаубиц 227-го ап (A.R.227) и батарея мортир 227-го ап. Также для этого 1-му пп подчиняются батарея реактивных минометов и два штурмовых орудия.

Ожидается выделение авиакорректировщика и звукоразведки.

3. Предполагаемый расход боеприпасов в приложениях (план подавления и план огневого поражения).

Дивизионы должны дать указания находящимся на позициях батареям усилить бдительность. Отдельным батареям выяснить расположение позиций и поведение противника. Назначить зоны наблюдения.

Нижеуказанными числами скрытно занять огневые позиции, избегая при этом повышения огневой активности:

22.4. 1-й дивизион 1-го ап, 3-я батарея 37-го ап, 9-я батарея 1-го ап.

23.4. 2-й дивизион 1-го ап, 1-я батарея 37-го ап, 11-я батарея 227-го ап.

В ходе атаки 2-й дивизион 1-го ап назначается для действий по центральной части плацдарма (по согласованию с 1-м пп). Кроме того, по согласованию с 1-м пп необходимо выделить орудия для борьбы с танками. Бронебойные снаряды для этого подготовить по усмотрению командира 2-го дивизиона 1-го ап.

4. Доступны следующие лимиты боеприпасов:

1-й и 2-й дивизионы 1-го ап по 1350 ОФС, на батарею 130 Дым.

1-й дивизион 1-го ап 400 ОФС, 540 Дым.

9-я батарея 1-го ап 250 ОФС, 110 Дым.

11-я батарея 227-го ап 200 ОФС, 120 Дым.

Мортирная бат. А.R.227 100 Фуг.

Мортирная бат. (ф) «Юг» 300 Фуг.

Следует обратить особое внимание на то, что цифры расхода боеприпасов в плане огневого поражения являются максимальными и остаются в силе не более 1-го часа после начала атаки. Артиллерийская поддержка боя и борьбы за плацдарм должна быть растянута на весь день.

Огневой вал и огонь на ослепление в течение этого времени должен поддерживаться, по крайней мере, легкими батареями. Если позволит ситуация (отсутствие значимых целей), расход снарядов следует ограничить, так как в последующие дни ожидается повышенная огневая активность и контратаки противника. Остаток выстрелов меньший 1200 ОФС на легкий дивизион и 200 фугасных снарядов на батарею тяжелых гаубиц может расходоваться только с разрешения полка. Таким образом, подразделения всеми своими средствами должны действовать так, чтобы, используя вышеуказанное количество выстрелов, могли работать как можно дольше, однако чтобы при этом не страдала огневая поддержки атаки.

Так как нам не стоит рассчитывать на дальнейшее выделение резервов корпуса, в полку должен быть накоплен запас боеприпасов. Проведение этих мероприятий возлагается на артпарк полка.

Во время боя за плацдарм отправлять краткие донесения на командный пункт каждый час.

5. 3-й дивизион 1-го ап одновременно с открытием огня по плацдарму берет под обстрел участок по обеим сторонам устья р. Черной.

Для этого выделяются: 7-я и 8-я батареи 1-го ап, мортирная бат. (ф) «Север»

Лимит боеприпасов: 300 ОФС легких полевых гаубиц, 100 фуг. снарядов мортир.

6. Карты 1:50000 с нанесенной сеткой рассылаются подразделениям после уведомления Артиллерийского Командования, с 24 по 25.4.42 г.

J. V.

Подполковник

Подпись

Адресаты:

Отдел Ia полка, Артпарк, 227-й ап, 196-й ап, 1-й пп

ГЛАВА III

21 апреля 1942 года

Несмотря на то, что общение с особистом оставило после себя чувство откровенной недоговоренности, Володина следующим утром списали в роту тихо и буднично.

Вызвавший его из санчасти в штаб полка младший лейтенант даже разговаривать с Денисом не стал. Ткнул в доложившего о прибытии Володина пальцем курившему у входа в малый блиндаж подтянутому крепышу в балаклаве и в меховой безрукавке, и сказал: «Семенов, это он, забирай!»

Сопровождавший Володина к штабу Павлов усмехнулся:

—Удачи тебе, филон.

—Взаимно! — вернул ему ухмылку Володин.

В целом старшина штаба полка ему понравился. Ну а что вел себя как сторожевая собака, это было нестрашно. Работа у человека такая, с каждым хорошим не будешь. Сам Павлов, увидев прибранный после отправки раненых блиндаж, к «товарищу краснофлотцу» отнесся гораздо более доброжелательно, чем раньше. В дополнение к собранным обмылкам выдал большой кусок мыла, помог обзавестись рыльно-мыльными принадлежностями, нитками и иголками, а потом даже медицины для индивидуальной аптечки не пожалел. Володин по жадности выпросил у него даже не два, а три индивидуальных пакета, жгут Эсмарха и, совершенно офигев, два турникета. Не CAT, конечно, из природных материалов, но воротковый жгут есть воротковый жгут. В этой связи даже подумалось, что не зашел ли в свое время какой-нибудь хитрозадый израильтянин в открытую дверь.

Сопровождающему было за тридцать. Был он немного выше среднего роста, ладно скроен, крепко сшит, носил на повседневных малиновых петлицах гимнастерки старшинские «пилы» с пехотными эмблемами и от щеголеватого Павлова отличался как матерый дворовый «кавказец» от выставочной немецкой овчарки.

— Имуществом уже обзавелся? Это хорошо, — оценив набитый барахлом вещмешок, остановил он попытавшегося представится Володина. — Пойдем.

Не то чтобы Володина сильно напрягло такое странное распределение, но самолюбию было немного обидно. Ему прямо-таки подчеркнули, что он ничтожный винтик военного механизма и никого его военная и гражданские специальности не интересуют.

— И куда меня, товарищ старшина, распределили? — поинтересовался Денис, поравнявшись с сопровождающим. Тот по тянущейся поверху вдоль гребня траншее не пошел, предпочел спуститься вниз, к краю обрыва. Наверное потому, что так идти было быстрее. Ну а попасть под мину он, видимо, не боялся. Володин такого глупого риска не одобрял, «блиндажную» полосу немцы обстреливали из минометов довольно активно. Но его, увы, никто не спрашивал.

—Во второй батальон. Пулеметчиком будешь! — ответил на вопрос старшина.

—О! — искренне удивился Володин. — А я думал пойду в стрелки.

—Здоровый кабан, «Максим» в самый раз будет таскать.

— Не то чтобы я как-то оспаривал этот приказ, — нахмурился Володин, — но ничего, что это не по специальности? В «Максимах» я никакой.

— Твоей специальности у нас нигде нет. Учись.

Володин пожал плечами.

—Ленты пока набивать будешь и пулемет таскать на горбу. Не наводчиком же тебя ставят, — снизошел разъяснить старшина. — Штадив спустил к нам приказ, на все «собаки» поставить по три человека. Ты вовремя под руку подвернулся.

— А так бы в стрелки списали?

— Может, и так. Хотел бы туда, или как?

— Бойца редко о таком спрашивают. Надо находить приятные ощущения в любой заднице, куда тебя засунули.

—Хорошо сказал.

—Бывает находит, я такой.

С этим человеком Володин собирался поладить.

— Ты, вижу, сильно грамотный, учись быстрей пулемету, — о чем-то подумав, посоветовал старшина. — С пулеметчиками беда у нас. Стрелял много, а настоящих наводчиков сильно недостает.

—Выбирать не из кого? — уточнил Володин, пропуская спутника вперед. Впереди на край обрыва выползала здоровенная выемка. Яр тут был почти вертикальным, и то ли от близкого к краю разрыва тяжелого фугасного снаряда, то ли от взрыва авиабомбы образовался этакий мини-овражек, который через несколько лет мог стать настоящим.

—Оно самое, — подтвердил старшина, забирая поближе к гребню. — Любого колхозного хвостокрута на «Максим» не поставишь.

Володин понял, что он должен чувствовать себя польщенным и, что еще более важно, показать это.

Старшину увиденное вполне удовлетворило, так что он даже немного усилил воспитательный эффект:

— Толковый боец нарасхват.

«Хоть что-то в армии никогда не меняется!»

— Ну… образование и мозги впрямую связаны не всегда, — все же не стал молчать Володин, чтобы поддержать разговор. Человек был не прочь поговорить, этим нужно было воспользоваться.

— Тех, кто с мозгами, на пулеметы и ставят.

— И как успехи?

—Сам увидишь.

—Есть! — усмехнулся Володин.

Дальше опять пошли обитаемые и необитаемые блиндажи. Потом обнаружилась покрытая затопленными воронками и остатками обмотанных колючей проволокой рогаток чаша прорезавшей откос выемки. Вокруг торчали мертвые стволы порубленных артиллерийским огнем деревьев. Здесь когда-то была еще одна пристань, ныне разбитая. Прошлой зимой или, вероятнее, осенью, здесь переправляли танки. В воде, среди разбросанных бревен и нанесенного водой льда, стояли два рыжих от ржавчины и окалины Т-26 с вырванными внутренними взрывами люками. Не удержавшийся, чтобы не остановиться напротив танков, Володин, мысленно сравнив с БМП, даже поразился, насколько они выглядели неуклюжими и были меньше в габаритах. Третий танк этого же типа ржавел на спуске с развернутой на правый борт башней. Его или тащили наверх использовать как БОТ[1], или хотели эвакуировать, но бросили, когда он залез в бомбовую воронку.

—Вот же ж х…я какая! — сказал он. — И много у нас еще такой техники… товарищ старшина? В целом?

—Хватает, — сказал остановившийся, чтобы подождать Володина, сопровождающий.

—Картонки! — чтобы не молчать, ответил ему Денис.

—Есть такое, — вздохнул собеседник. — Броня крепка и танки наши быстры… Что есть она, что ее нет, эта броня.

— Могу заверить, — в приливе эмоций не удержал язык на привязи Володин, — что через семьдесят, а может быть и через сто лет решительно ничего не изменится.

И, что характерно, не соврал. Т-26, что ему хорошо помнилось, по предвоенным теоретизированиям был «общевойсковым» танком, в то время как БТ машиной «оперативного назначения». Другими словами, Т-26 имел основной задачей непосредственную поддержку пехоты, а БТ должен был многочисленными стадами входить в прорывы и действовать в глубине. Перепрыгивать реки, давить гусеницами артиллерийские позиции и все такое.

С исполнением таких замыслов в реальной жизни немного не задалось ни у той, ни у другой машины. К войне не с басмачами, а армиями европейского типа, обеспеченными хоть какими противотанковыми средствами, начиная с японцев или финского ополчения, оба танка оказались полностью непригодными. В контексте поиска причин очень логично смотрелась версия, что товарищи Шариковы и Швондеры, перед тем как выжить из РККА военспецов, забыли спросить у них, как нужно вписывать в свои смелые теории хоть как-нибудь близкую суровой реальности степень противодействия противника.

Так же как, впрочем, и их наследники. Во влажных мечтах о гонке к Ла-Маншу поставившие при близкой танкам цене плавучесть боевых машин приоритетнее защищенности и в последующем затмив этот пёрл военно-научной мысли большим приоритетом лишнего бойца в цепи перед наличием командира в башне БМП-2. Последнее Володина всегда поражало больше всего, — раз БМП не танк, выделенный командир, занятый наблюдением за полем боя и целеуказаниями наводчику-оператору, ей в генеральских мечтах оказался не нужен. Также его умиляло, что у разбитых Т-26, тоже не имевших выделенного командира, броня на круг была почти такой же, как у «Бэхи».

— Типун тебе на язык, Володин! — вернул Дениса на землю невесело усмехнувшийся спутник. — Ты думаешь, кому-то будут нужны одноразовые танки?

— Ну, кому-то значит будут нужны… — не смутился Денис и из осторожности взял поправку на время. — Я про соревнование снаряда и брони говорю. На море броня за снарядом не поспевает. Вряд ли на суше будет иначе.

«Ага! — мрачно подумал он. — У вероятного противника уже при наших родителях ПТРК плавали в отделениях!». В его время этими противотанковыми ракетными комплексами стали «Джавелины».

—Один черт, пусть у тебя язык отсохнет! — помрачнел старшина. — Хватит глазеть, товарищ красноармеец. Я, что, вас ждать должен?

Впрочем, они уже почти пришли. Поднявшись наверх, старшина увел Володина в тянущуюся вдоль гребня траншею, много раз расчищавшуюся от осыпавшегося песка и соответственно раза в полтора, а местами и два более широкую чем это было положено, внутри которой была проброшена линия проводной связи на столбиках изо всякого хлама. В траншее встречались люди. Однако самым ярким впечатлением в этот момент стала уже несносимая речным ветром вонь разложения. Местами довольно-таки густая.

«Не соврал Егор, что тут все в трупах!» — заключил Володин.

—Фриц вон там, за шоссе! — сказал старшина. — Ты пригибайся, не маячь без нужды.

Володин последовал совету, осмотреться он мог и потом, здесь было достаточно мелковато.

Дальше, где траншея превратилась в полнопрофильную, они опять свернули вниз, к мощному блиндажу на четыре наката из мощных бревен. Старшина зашел внутрь, наказав Володину ждать.

Вблизи КП[2] второго стрелкового батальона тёрлось довольно много людей. Ниже и дальше, рядом с пускающей из трубы густой столб дыма землянкой толпились расхристанные бойцы с белыми свертками в руках. Было похоже, что там шла помывка в бане.

—Черт! — Старшина вышел из блиндажа. — В штабе один военком сидит. Пошли в окопы, Гарьянов на НП.

— Тут каждого бойца комбату представляют? — в который уже раз искренне удивился Володин.

—В нашем батальоне хорошей роты нет! — отмахнулся старшина, поднимаясь наверх, к другому выходящему к реке отводку траншеи.

Здесь с качеством инженерных работ все тоже было в порядке, к полнопрофильному ходу сообщения со стороны «Руководства по войсковым фортификационным сооружениям» можно было подкопаться только по ширине. Песчаные стенки, если точнее сказать, крутости, одеждой и здесь зашиты не были и соответственно по ширине она колебалась от метра с небольшим до полутора.

Воздух здесь больше отдавал запахом смеси дыма и тротиловой гари, что, впрочем, никак не перебивало ставшую еще гуще, чем раньше, сладковатую вонь тухлятины.

Обернувшийся на изгибе Семенов выражению лица у Володина совершенно не удивился:

—Что рожу такую сделал? — даже как-то с сочувствием спросил старшина. — Это тебе не противогазы считать?

—Воняет, товарищ старшина! — постарался сделать каменное лицо Денис.

—Да, брат, это трупы гниют! — кивнул старшина. — С осени их тут много скопилось. Очень много.

Подтверждение его слов Володин увидел уже в паре десятков метров далее. Из песка стенки траншеи торчала кисть руки с почерневшими пальцами и обшлаг серой шинели.

Бывшая на плацдарме притчей во языцех «8-я ГРЭС» была больше всего похожа на булку черного хлеба, объеденную артиллерией. Правее и ближе поднимались два темных террикона золоотвалов. По берегу когда-то рос лес, сейчас изрубленный артогнем, и шла высоковольтная линия. От «1-го Городка», который, по словам Егора, тут когда-то был, сейчас действительно ничего не осталось. Кое-где можно было заметить трубы, остатки печей и остатки фундаментов. Меж них темнели остовы мертвых танков, большей частью разрушенных и горелых. Песок вокруг был сплошной «лунной зоной», изрытой воронками. Метрах в пятидесяти правее Володина тонул в песке оплывшего окопа сгоревший БТ, разбросавший вокруг себя катки и развернувший на борт башню с вырванными люками и развороченной внутренним взрывом нишей. За ним, в направлении торчащих в небо остатков опоры ЛЭП и, с другой стороны, в направлении «8-й ГРЭС», среди брустверов окопов и воронок громоздилось два танка — Т-34 и КВ с перебитыми гусеницами, измазанных поверх 4БО[3] остатками извести зимнего камуфляжа. Осевший на левый борт Т-34 судя по закопченному силовому отделению и башне горел, но это было неточно.

Наблюдательный пункт комбата, представлявший собой модифицированный Т-образный стрелковый окоп с врезанными в стенки ячейками командования батальона и связистов, был оборудован практически в точности как положено по Наставлению. До тех пор, пока оборудованное тут «Закрытое наблюдательное сооружение из местных материалов» не разбила немецкая артиллерия. Два наката не помогли, поломанные бревна торчали во все стороны.

Володин мысленно повинился перед командованием полка и особенно его начинжем. Инженерные работы при постоянном огневом прессинге противника представляли собой настоящий «Сизифов труд», но не делать их было нельзя.

Командир второго батальона оказался этаким круглолицым харизматичным фронтовым батей с сбитой на затылок фуражкой и старлейскими кубарями на петлицах расстегнутого воротника. Подобно большинству виденных Володиным офицеров 330-го полка, поверх гимнастерки он носил цигейковую безрукавку о четырех пуговицах. Рядом с комбатом сидел пожилой, интеллигентно-гражданского вида старший лейтенант в такой же меховой телогрейке и крепко сбитый, хотя сейчас и исхудавший тридцатилетний белобрысый мамлей в наполовину расстегнутом ватнике. Пропуская вперед Володина, старшина встал в соседней ячейке, рядом с любопытствующим связистом.

—Кто таков? — без обиняков спросил комбат.

Володин подумал, стоит ли изображать подход к начальнику из Строевого Устава. По всему выходило, что его в этом случае могут неправильно понять.

— Товарищ старший лейтенант, красноармеец Володин в ваше распоряжение прибыл.

—Что умеешь?

—Стрелять, копать, рыбу ловить, готовить, — недолго подумав, ответил Володин. — Строить могу. Взрывать. И электричеством, и огневым способом. Всего сейчас не припомнишь.

— А почему тогда в саперы тебя не забрали? — заинтересовался пожилой старший лейтенант. Похоже, что это был начальник штаба батальона.

—Понятия не имею!

Старшие лейтенанты переглянулись.

—Пулемет знаешь? — спросил комбат.

—Если вы про «Максим», то нет.

—Плевать. Изучай.

— Может, его в стрелки лучше будет отдать? — засомневался начальник штаба. — Винтовку вам ведь учить не надо?

—Включая снайперскую, товарищ старший лейтенант! — охотно подтвердил Володин. Мысль стать знатным снайпером его не отпускала, на Ленинградском фронте это должно было быть просто. Многосотенные счета, статьи в газетах, награды, свобода, спокойный здоровый сон в засидках на нейтралке. Разведвзвод тут даже рядом в перспективах не стоял.

—О как! — хлопнул в ладоши командир батальона. — Он не только хороший пловец, так еще и снайпер!

— Умею, да, — не постеснялся Володин, не время было скрывать таланты.

— Да штоб тя! — всплеснул руками белобрысый. — Товарищ старший лейтенант, нешто грамотный боец опять мимо меня пройдет?

— Такое дело, товарищ Володин, — согласившись с ним, покивал комбат, — в снайперах-наблюдателях недостатка нет. Пойдешь вторым номером на «Максим». Поднатаскаешься, станешь наводчиком.

—Есть, стать наводчиком! — не стал канючить Денис. Вопрос, как он понял, был решен уже в штабе полка, ссориться с будущим командиром не стоило.

—Отлично. Он твой, товарищ Таранин! — отмахнулся командир батальона. — Забирай. Вооружи только его сразу же.

—Пошли! — Было похоже на то, что белобрысый Володина с старшиной на НП и ждал. Сопровождающий увязался за ними.

— Товарищ старшина! — распорядился мамлей, как только они вышли к полосе блиндажей. — Вооружишь красноармейца?

Старшина кивнул.

— Я пока к себе заскочу! — обрадовался младший лейтенант. — Ко мне его отправлять не надо. Я сам к вам подойду, Платонач.

— Куда его сунешь, решил уже?

—К Семенахину в расчет. Комбат распорядился, — говор у мужика был довольно своеобразный.

—Кто кого переговорит? — осклабился старшина. Лейтенант вернул ухмылку.

Володин сделал вид, что разговор его не касается.

— Товарищ младший лейтенант, откуда родом, что за говор? — осторожно поинтересовался он у Семенова, отпиравшего одно из расположенных близ командного пункта батальона укрытий. Тут строители ограничились всего лишь двумя накатами

—Да помор архангельский. — Тот дернул плечом. Замок на дверях раньше явно красовался на каком-то амбаре. — Заходи и выбирай.

Свет нашедшейся у входа коптилки особых мук выбора не предоставил. Большая часть лежавшего на нарах и стоявшее у стены оружия представляло собой «мосинки» различной степени заржавелости, разбитости и убитости. Примерно половина винтовок была с примкнутыми штыками. Между ними стояло и лежало несколько СВТ и пара заржавленных и забитых песком «Дегтярей», один из них без диска. На нарах в самой глубине, рядом с патронными ящиками, была складирована целая куча трофеев. Дырчатые кожухи МГ соседствовали с легко узнаваемыми рукоятями маузеровских затворов. Под густо развешенными на стенах брезентовыми вещмешками и сумками стояли стопы стальных шлемов, штук сорок на беглый взгляд. Внизу, под нарами, лежали все те же мешки, винтовки и шанцевый инструмент.

—Выбирай! — повторил старшина. — Шевели жопой!

Будь воля Володина, он бы, конечно, взял маузеровский карабин, благо что в прошлой жизни имел возможность сравнить его с «Мосинкой», но сейчас это было бы крайне неправильно. И вовсе не из-за патронов.

— Ну и состояние у оружия! — поморщился он, чтобы потянуть время.

—Да подснежники, — согласно кивнул старшина. — У нас тут слуг нет, почистишь.

Володин для понта присмотрелся к выглядевшему менее ржавым и запесоченным ДП.

—Ты, РПД не бери, пулеметчик! — доброжелательно «угадал» его мысли старшина. — С прошлого года гнили в песке. Даже будь сами исправны, исправных дисков к ним нет. Все руки не доходят в мастерские передать.

— А можно мне два ствола взять? — вкрадчиво поинтересовался Володин, взяв с нар почти не ржавую самозарядную винтовку. У стены, прижавшись к ржавой «мосинке» с пристегнутым штыком, стоял короткий карабин. Типа КО-44, без привычного Денису на немодифицированном оружии штыка на шарнире.

— Это тебе еще зачем?

— Вид у оружия тут отвратный, а жизнь у меня одна. Вычищу, пристреляю, а себе возьму что получше и понадежнее.

— На «Светку» глаз положил? Тоже не бери — говно ружье. Капризное оно для войны.

—Разное люди говорят, — возразил Володин, сообразив, что флажок за спусковым крючком — это предохранитель. Защелка магазина отличалась от СВД-шной, пожалуй, только тем, что была складной. Магазин оказался снаряжённым. Внутри винтовка, конечно же, была засрана песком и грязью, а в патроннике был патрон. — Чем технически грамотнее воин, например, тем лучше у него самозарядка стреляет. Магазины к ней, комплект принадлежностей и ружейное масло найдутся, товарищ старшина?

Про СВТ действительно говорили разное. Например, что немцы трофейные самозарядки использовали с удовольствием и на их нежность не жаловались. Как, впрочем, и охотники. Винтовки нужно было всего лишь вовремя чистить и смазывать, переключать газовый регулятор и правильно выставлять губки на магазинах, чтобы не было проблем с подачей.

—Посмотри вон там, в сумках на стенах, — посоветовал Семенов. Как это ни странно, старшина не только не мешал Володину хозяйничать в своем складе, но и смотрел на его движения с явным одобрением.

«Двурогая» масленка нашлась в первой же сумке, которая, судя по кожаным ремням не снятой Y-образной портупеи, была чем-то типа штурмового рюкзака. Володин выгреб из нее десяток мосинских пеналов и еще пяток масленок и вопросительно глянул на старшину.

Тот улыбнулся:

—Снаряжение вон в том вещмешке незамасленное возьмешь. Да с выбором поторопись только.

—Хм… — подумал вслух Володин. Немного нейтрального масла в масленке было, а вот отделение для щелочного состава оказалось пусто. Как, впрочем, и во всех других масленках, кроме одной.

Сливать масло из масленок в одну емкость старшина мешать не стал.

Исправное кожаное ременно-плечевое снаряжение в доверху набитом вещмешке удалось нарыть с трудом, Красная Армия экономила и предпочитала коже брезент. Наградой за упорство стала пара объемных патронных подсумков, оставшихся то ли на перерубленном осколком, то ли на разрезанном поясном ремне.

— Бери, бери. Кожа! — сказал Семенов. — Немецкие пулеметы почистишь за мою доброту.

— Может, мне остальные СВТ перечистить? — осторожно возразил Володин. — За доброту то я в долгу, но немецкого оружия не знаю. С карабинами еще как-нибудь разберусь, а вот пулеметы — оружие сложное. Мне ведь еще и «Максим» надо осваивать.

Семенов недовольно пожевал губами, но настаивать на своем не стал.

— Хорошо.

— Три штуки хватит?

— Без твоей. Ты что еще хотел взять? ППД? Нет их тут, оба два на руках.

— Не вопрос, товарищ старшина! — не стал торговаться Володин. — Вон тот карабин на всякий случай возьму. Если не возражаешь, конечно.

— Хоть что-то умное сделал.

Говорить, что в предназначенных для чистки СВТ Володина интересовали исключительно их магазины, Денис не стал.

С принадлежностями к самозарядкам на складе была беда. Залитый маслом или засохшей кровью брезентовый подсумок с ними Володин нашел только когда у Семенова уже практически истощилось терпение. До этого он успел разжиться еще одной полной масленкой и с любезного разрешения старшины заполнить третью соляркой из квадратной жестяной банки; прибрать два ржавых пустых магазина к СВТ; обзавестись дополнительным набором подсумков — помимо хорошего запаса боеприпасов его весьма интересовал вопрос освобождения карманов от медицины; набить пустую противогазную сумку патронами в обоймах из открытого ящика и даже каску с лопаткой себе подобрать.

Насмешливо-умиленно смотревший на эту пирдуху Семенов был сочтен мировым мужиком.

Терпение, однако, заканчивалось не только у старшины. По выходу Володина из блиндажа выяснилось, что нервничать изволил и товарищ младший лейтенант, спрятавший свою белую шевелюру под каской-халхинголкой с контурной красной звездой на лобовине.

— Эва что за вьючный осел? — изволил он показать свой гнев, глядя на обвешенного оружием и барахлом Володина. — СВТ? Снимай и заноси назад!

— Не надо снимать, товарищ младший лейтенант! — подозрительно мягко сказал Семенов. — Товарищ Володин снайпер, попросил меня помочь ему выбрать оружие. Да самое наилучшее из всего имеющегося на складе выбрать попросил!

Лейтенант грозно взглянул на Дениса. Тот подтвердил:

— Так точно, все как товарищ старшина говорит!

— Лишнее сдаст, когда пристреляет и вычистит, — с нажимом уточнил Семенов. — Снайперское движение с комбата и ротных каждый день требуют развивать. Да хуже горькой редьки надоели уже.

Таранин немного поколебался, но предпочел спустить тему на тормозах.

— Пошли!

* * *

Ближе к остаткам опоры ЛЭП тянущаяся вдоль берега траншея стала совсем скверной. Тут Денис решил, что извинялся он перед начинжем преждевременно.

Помимо того, что сама траншея была мелковата, бруствера у нее были оплывшими, ниши примкнутых ячеек засыпанными, ну а назвать пару увиденных им жилых землянок не только блиндажами, но и укрытиями вообще не поворачивался язык. В общем, присутствовали все признаки командирской лени и организационного бардака. Ну или недостатка людей для инженерных работ. В направлении «8-й ГРЭС» с состоянием инженерных сооружений все-таки было заметно получше.

Отмеченная уже ранее связь с огневым прессингом противника была более чем понятна. Движение по траншее немцами было замечено, и Таранина с Володиным обстреляли из пулемета. Потом еще и из минометов добавили. Насколько такая реакция на этом участке была системной, предстояло уточнить, но о результатах Денис уже догадывался.

— Давит фриц! — словно услышав мысли Володина, сказал отряхивающийся от песка командир взвода. — С ГЭС весь наш батальон как на ладони.

— Тут и так немцы близко… — дипломатично уточнил Денис, затягивая подбородочный ремешок. Он еще во время обстрела поторопился надеть свой СШ-40. Когда вокруг быстро летают металлические предметы, наличие на голове металлического колпака для него было, без сомнений, лучше его отсутствия.

— Вон там они, за дорогой сидят, — поясняя, неопределенно повел рукой командир взвода. — Но это не они нас обстреляли, дежурный станкач из глубины палит.

— Понятно.

Понятности поубавилось, когда командир взвода нырнул под торчащую из земли балку и свернул в отвод к расположенным за дорогой холмикам, под остатками опоры ЛЭП.

«Не лезь под ориентир» здесь видимо было не в ходу. Остальное выглядело несколько радужнее. Казавшийся слишком узким в сравнении с широкими канавами ранее виденных окопов ход сообщения к построенному на левом пупке ДЗОТ-у, если и слегка осыпался со сходом снега, то недавно углублялся и достигал полной профили. Что же до стрелкового окопа, примыкавшего к огневому сооружению, он был даже глубже, чем надо[4].

Назначенные ему в боевые друзья воины жили прямо в отапливаемом двухамбразурном ДЗОТ-е[5] на один пулемет. Огневое сооружение было перекрыто двумя накатами 12–15 сантиметрового чапыжника с не очень толстой песчаной подушкой поверх и крайне сомнительно, что защищало даже от 82 мм мины. Это Володина не обрадовало. Ладно хоть амбразуры маскировались прибитыми к бревнам наката шинелями — пока командир взвода осматривался в окопе, Денис не поленился вскочить на приступку и оглядеться по сторонам из ближайшей к ДЗОТ-у ячейки. Вокруг огневого сооружения простиралась все та же «лунная зона» с немалым числом раскиданных по песку меж воронок черных и черно-серых человеческих останков. Покойников тут по каким-то причинам не собирали.

Внутри сооружения все было устроено ожидаемо по-спартански. Пулемет стоял на покрытом плащ-палаткой пулеметном столе у фронтальной амбразуры. Под второй амбразурой был прибит к стене точно такой же досчатый столик, разве что без плащ-палатки на нем. Песчаный пол, «обеденный» стол у нар, имущество и коробки с лентами, несколько ящиков с патронами, в углу две винтовки, растопленная печурка с запасом дров, закипающий котелок, два лежака и в довесок к этому два красноармейца, один из которых не спал — готовился заваривать чай. Освещался ДЗОТ подцепленной к потолку коптилкой.

— Ты где чай взял? — удивился взводник.

— Та это не чай. Я чаги березовой накрошил.

Не представь младший лейтенант Таранин красноармейца Володина его командиру расчета, Денис снова бы с незнанием знаков различия впух и назвал того старшиной. Носи замполитрука Семенахин столь модный среди бойцов 330-го полка грязный ватник — это, конечно, ничего не значило бы, но он утеплился сделанной из негодного полушубка жилеткой. В общем, «политручьи» звезды на рукавах даже в полутьме были видны.

Сам замполитрука был худощавым, дерзкого вида парнем лет двадцати пяти, с отчетливым южнорусским говором и артиллерийскими эмблемами на черных петлицах. За собой он следил, был выбрит и подшит. Да и гимнастерку стирать тоже не забывал. Это однозначно подсказывало, что безвылазно он у пулемета не сидел. Мог, так сказать выделить немного времени чтобы заняться собой.

Вторым номером расчета оказался дрыхнувший на лежанке Семен Усачев, ничем не примечательный тощий и лопоухий восемнадцатилетний парнишка, разбуженный командиром пульвзвода и снова завалившийся спать, когда тот ушел.

— Ты не смог отшить старшину? — скептически глядя на Володина спросил Семенахин, как только за Тараниным закрылась дверь.

Володин покосился на расставленные у стены винтовки и пожал плечами:

—За все то, что я у Семенова вымутил, вычистить пять стволов невелик труд.

—Он бы тебе это барахло и так выдал, дурик.

—Да ты что! — усмехнулся Володин. — И магазины к полуавтомату нашел бы, и подсумок с принадлежностями, вообще подсумки, сбрую. Каску наконец. У вас двоих пеналы к винтовкам, кстати, полностью укомплектованы? Я полный мосинский прихватил.

Замполитрука слегка поморщился. Володин сделал вывод, что угадал.

— Твое дело. Но чистить оружие наружу шуруй, гаса для коптилки мало у нас.

— Не вопрос! — пожал плечами Володин.

— Где служил? — перешел к личным расспросам Семенахин.

— В Кронштадте.

— И где в Кронштадте?

— На складе химического имущества.

— То-то, я смотрю, ты мордатый такой.

— Я же не виноват, что конституция у меня такая!

— И что, списали в пехоту с такой конституцией тоже?

— Надо же кому-то Родину защищать! — равнодушно пожал плечами Володин.

— А конкретней, что списали? — уже без вызова поинтересовался Семенахин.

— Часть расформировали. — поморщился Володин. — Я же запасник, куда еще меня было девать?

— А родом откуда? — зашел с другой стороны замполитрука.

— Из Сибири.

— О-о! Чем занимался?

— Перед мобилизацией? Охотник-промысловик.

Семенахин задумался:

— Так тебе же в снайперы надо!

— А я ружье с волшебным глазом и просил. — согласился Володин. — Но комбат сказал: будешь пулеметчиком. И так как мы в армии… я тут.

— С охапкой винтовок, которые подписался вычистить, — поддел командир.

— Я же будущий снайпер, гроза фашистов! Выберу из них самую лучшую. Окно возможностей, все такое.

— Это СВТ-то твое окно? — усмехнулся Семенахин.

— А вы их чистить не пробовали, товарищ замполитрука? — вернул усмешку Володин. — Маслом там по сезону смазывать? Это же полуавтомат, понятно, что он сложнее болта.

Семенахин дернул головой.

— Уел.

Володин промолчал. Семенахин тоже, разговор по душам себя исчерпал. Денису пришлось перейти на более насущные темы самому:

— Фрицы далеко от нас?

— Не так уж. А что спрашиваешь? — насторожился замполитрука.

— Порядок несения службы уясняю, опасные направления, есть ли у противника снайперы — все-все-все меня интересует. То, от чего моя шкура в опасности.

— Таранин, че, не пояснил тебе?

— Нас обстреляли. Не до этого как-то было. Я даже не огляделся толком.

—Вот значит как! — поморщился Семенахин. — Тогда пошли.

Как таковой, примыкавший к ДЗОТ пулеметный окоп состоял из двух обращенных в разные стороны «усов», примыкавших к соединявшему огневое сооружение с траншеей ходу сообщения. «Усы» были моднячьи, заканчивались парными пулеметными ячейками — слева в четырех-пяти метрах друг от друга, справа в десяти-двенадцати. Или же, если быть точным, хода сообщения вели к пулеметным площадкам под фронтальный и фланкирующий огонь. «Фронтальными» ячейками пулеметчики пользовались, в наблюдаемой Володиным брустверной амбразуре и за ней в песке тонул ковер гильз.

— Немцы вон! — показал замполитрука. — По дальнему краю карьера и слева за шоссе у них окопы. Песчаный карьер ничейный.

В пятидесяти-семидесяти метрах от них можно было увидеть исковерканное полотно гравийной дороги. С фронта от ДЗОТ находился приличных размеров песчаный карьер. Как он понял, на той пристани, где разгружали танки, в мирное время грузили песком баржи. Песок из карьера вывозили по узкоколейке. На спуске в карьер были видны сваленные в кучу останки металлических вагонеток и разваленного внутренним взрывом танка неподалеку. Еще несколько вагонеток было разбросано по карьеру, там даже пути частично сохранились. Под дальним склоном темнела здоровенная груда железа, полузасыпанная песком. Судя по стреле с ковшом и покосившейся трубе, это был винтажный паровой экскаватор.

Справа простучал пулемет. В ответ прочастил другой.

— Долго не маячь в амбразурах. Тут немцы не близко, но пулю получить можно.

— Понятно, — сказал последовавший совету Володин. — Одни только снайперы и пулеметчики по зевакам работают, или?..

— Верно мыслишь, — подтвердил Семенахин. — У него минометы больше всего нашего брата душат. Сорок девять миллиметров чаще всего кидают. Огневые налеты по пять-десять мин, если интересно.

— А артиллерия как?

—Здесь, у железки, днем копать совсем бесполезный труд. Как гаубицы окопы накроют, вся работа насмарку. Ближе к ГЭС с этим полегче, немецкая траншея там совсем рядом.

— А наши пушкари как?

— Полковая батарея почти не стреляет. Снарядов нет и немецкие окопы слишком близко здесь. Нас артполк с того берега обеспечивает. Две батареи на прямой наводке стоят.

— Ну надо же… — не сдержал скепсис Володин.

—Да, у них тоже лимиты, — кивнул замполитрука. — Ротные минометы сразу за всех отдуваются. В пределах суточного расхода.

Справа-спереди, длинной, патронов на двадцать пять очередью протрещал немецкий пулемет. Ему ответили сразу два. Когда они замолчали, немец дал еще очередь, потом еще одну. В этот раз в ответ протырырыкал только один. Когда он замолчал, немец дунул длинной еще раз.

Где-то неподалеку металлически бамкнуло.

— Не все коту масленница! — усмехнулся замполитрука. — У нас тоже минометы есть!

Звук разрыва мины был похож на взрыв РГД-5. Немецкий пулемет замолчал. Расчет миномета бросил в его направлении мину еще раз.

— Сейчас начнется, — поморщился Семенахин. — Размещайся со всеми удобствами.

На поражение миномет кинул три мины с трехсекундными интервалами между выстрелами.

«Негусто!» — отметил Володин.

Немецкий ответ ждать себя не заставил. Судя по количеству и интервалам между разрывами, ответный огонь вело до пяти батальонных и ротных минометов одновременно.

— Так и живем, — буркнул замполитрука, подгадав момент между взрывами.

— ДЗОТ в засаде, огня не ведем?

—Верно. Но только днем, чтобы не демаскировать.

«Ну ну…» — подумал Володин.

— А ночью тогда зачем стрелять? Мы же в засаде?

— С РПД по ночи — только патроны впустую жечь. Это станкач даже вслепую хорош. Так что стрелки днем дежурят, мы ночью.

Володин примерно понял, что ему хотели сказать, и уточнять не стал.

Места идиота сбылась. Он находился на самой что ни на есть передовой линии. Слепленная на коленке легенда сработала, его ни в чем серьезном не заподозрил даже особист. Через месяц-другой она должна была стать железобетонной, а там он и личными документами обзаведется. С личными контактами все тоже было в порядке, сослуживцы отвратных впечатлений не произвели. Единственное, что его серьезно напрягало, — река за спиной и немцы за шоссе. Растянувшийся вдоль реки батальон был крайне уязвим, и не уничтожили его, пожалуй, только потому что фашист вряд ли был в сильно лучшем состоянии, чем 330-й полк.

От одного того, что вся оборона батальона висела на одной единственной, лежащей вдоль берега, слишком широкой и местами засыпанной траншее, волосья пытались пробить каску…

[1] БОТ — бронированная огневая точка. Огневые сооружения на базе танковых башен и устаревших танков тоже относятся к этому типу. Впрочем, иногда их именуют ТОТ — танковые огневые точки, что тоже правильно.

[2] КП — командный пункт, соответственно НП — наблюдательный пункт, а КНП — командно-наблюдательный пункт.

[3] 4БО — цвет краски, «советский зеленый». Расшифровывается как «4 базовый окрас», в описываемый период изготавливался из смеси трех пигментов: окиси хрома, журавской охры и оранжевого крона.

[4] Траншея (окоп) полного профиля это 1,5 м глубины (без бруствера)

[5] ДЗОТ — древо-земляная огневая точка, сейчас — огневое сооружение из местных материалов.

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 111 ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

ОПЕРСВОДКА № 111 ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД К 20.00 21.04.42 г.

РАЙОН НЕВСКАЯ ДУБРОВКА КАРТА 25000

. Части 86 СД продолжают оборонять прежние рубежи, проводя усиленное наблюдение за противником.

Наша пехота активных операций не проводила, ограничиваясь ведением автоматно-пулеметного огня по живой силе противника на его переднем крае.

Нового в действиях противника за истекшие сутки не произошло.

2. В боевом порядке произошли следующие изменения:

3-е орудие 2-й батареи переместилось на закрытую ОП с координатами: Х=37730, У=82787.

3. В течение суток наша артиллерия вела огонь по следующим целям:

248 АП по цели № 154 Х=33580, У=79275 — минометная батарея 81 мм. Расход снарядов 76 мм 02/30 г. — 4, минометная батарея подавлена.

169 СП разрушил НП в районе /3685-А/. Расход снарядов 45 мм — 5.

330 СП — уничтожено 2 пулеметные точки и рассеяно до 12 человек. Расход снарядов: 50 мм мин — 20, 82 мм мин — 30.

4. НАЛИЧИЕ БОЕПРИПАСОВ ПО ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ:

248 АП:

122 мм снарядов 10/30 г. — 68

76 мм снарядов 02/30 г. — 445

76 мм снарядов 27 г. — 1732

169 СП:

76 мм снарядов 27 г. — 240

45 мм снарядов ПТО — 1363

82 мм мины — 913

50 мм мины — 550

330 СП:

76 мм снарядов 27 г. — 606

45 мм снарядов ПТО — 2266

107 мм мины — 38

82 мм мины — 1664

50 мм мины — 3839

ОМД лит. «В»

120 мм мины — 158

344 ОЗАБ:

37 мм снаряды зенитные — 2655

5. Огнем снайперов артиллерийских и минометных подразделений уничтожено 15 фашистов. Отличились снайперы ОМД «В» уничтожившие СОЛОВЬЕВ — 2, ЯКОВЛЕВ — 2; КАЗАКОВ — 2, КЛЕЩУКОВ, САМОЛЬЯНОВ, САБУРОВ и АФОНИН — по одному каждый.

Снайперы 248 АП уничтожили: ИЛЮШИН — 1, АБДАЛОВ — 2, лейтенант БАРЧЕНКО — 1, НИКОЛАЕВ — 1.

7. ОБЕСПЕЧЕННОСТЬ: ГСМ — нет, продовольствием на 5 суток, фуражом на 10 суток.

НАЧАЛЬНИК ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

КАПИТАН подпись /СТРЕНАДКО/

ПОМ. НАЧ. ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

КАПИТАН подпись /БОГАТОВ/

ПРИКАЗ 1 ПЕХОТНОЙ ДИВИЗИИ ПО ОПЕРАЦИИ «ЗАГОННАЯ ОХОТА»

Перевод автора.

NARA-T315-R5-000511-000511

1. Дивизия Командный пункт дивизии, 22.4.1942 г.

Отдел Ia № 126/42. общ.

Приказ по операции «Загонная охота»

1. Операции по ликвидации русского плацдарма на восточном берегу Невы присваивается кодовое название «Загонная охота».

2. Временные рамки:

а) В День Х захватывается «труба» (в северной части плацдарма).

б) В День Х+3 ликвидируется весь плацдарм.

День Х еще не определен.

3. Реализация:

Проведение операции «Загонная охота» возлагается на командира 1-го пп (J.R.1). От него зависит взаимодействие с 1-м ап (A.R.1) и группой «Ноак».

4. 1-му пп в ходе операции «Загонная охота» подчинены:

2-я батарея 9-го реактивного минометного дивизиона (2./Neb.Werf.Abt.9)

2 штурмовых орудия 3-й батареи 185-го дивизиона штурмовых орудий (3./St.Gesch.Abt.185)

1 взвод тяжелых пехотных орудий 13-й роты 283-го пп. (s.J.G.Zug 13./J.R.283)

И кроме того, штурмовые группы 1-3-й саперных рот (1.-3. Pi.Kp)

5.) В День X+2 2-я саперная рота будет переведена в лагерь «Кёблер» в качестве резерва дивизии. Рота заблаговременно свяжется с полковником фон Проек для своего возможного развертывания.

В День X+3 1-я саперная рота останется в лагере «Джеффланд» в качестве резерва дивизии, находясь в готовности к использованию.

6. Обеспечение боеприпасами:

На операцию «Загонная охота» выделены следующие минимальные лимиты:

1-й пп:

4500 5 см минометных мин.

3000 8 см минометных мин.

3000 гранат легких пехотных орудий.

1000 гранат тяжелых пехотных орудий.

7500 ручных гранат

25 3,7 см наствольных гранат.

1-й ап:

3000 гранат легких полевых гаубиц.

800 дымовых снарядов легких полевых гаубиц.

600 гранат тяжелых полевых гаубиц.

520 дымовых снарядов тяжелых полевых гаубиц.

400 гранат 22 см французских мортир.

196-й ап:

300 гранат легких полевых гаубиц.

100 гранат тяжелых полевых гаубиц.

2./ 9-го реад:

1100 дымовых РС.

1100 осколочных РС.

Адресаты:

J.R. 1, 22, 43, Pi.1, A.R.1, A.R.196, N.W.9, N.A.1, 1-й див. Ia, Ib

Подпись

ГЛАВА IV

22 апреля 1942 года

Как Володин и ожидал, произвести неполную разборку СВТ оказалось довольно просто. Самозарядная винтовка любой конструкции — это по определению не «Звезда Смерти», найти способ ее разобрать можно даже методом тыка. Замешкался он только на крышке ствольной коробки (немного) и в поисках защелки ударно-спускового механизма (гораздо дольше).

Злые языки не врали, первый же газовый регулятор показал, что если его и чистили от нагара, то еще до войны. Вывернуть его удалось только залив припасенной как раз для этого случая соляркой. Тут, конечно, больше пригодился бы керосин, но нищему выбирать не приходится. Володину нужно было радоваться и тому, что у него хоть что-то подобное WD-40 имеется.

Из второй винтовки стреляли меньше, так что регулятор удалось вывернуть без проблем. А вот на третьей он был забит нагаром так, что его не удалось даже переключить.

— Вот сука! — Володин вытер со лба пот, положив винтовку на расстеленную по дну окопа плащ-палатку. Этож надо быть таким мудаком!

— На кого сквернословите, товарищ красноармеец? — гаркнули над ухом.

«Товарищ красноармеец» обернулся. За его спиной обнаружился элегантный офицер в пошитой по фигуре шинели с комплектами из трех «шпал» на малиновых петлицах без эмблем. Зимней шапкой он брезговал, на бритой голове носил фуражку с лакированным «британским» козырьком. За спиной у офицера давила друг друга свита, еще человек семь военных, в большинстве из комсостава.

«Комиссия приехала?» — гостей плацдарма почти наверняка можно было выделить по внешнему виду. Никаких ватников и грязных телогреек, как на виденных Денисом офицерах 330-го полка.

«Хотя нет, не комсостав! — исправился Володин, обратив внимание на рукава шинелей высоких гостей. — Политаппарат!»

— Ни на кого конкретно… — ответил он, вскочив на ноги и лихорадочно вспоминая линейку званий политического состава Красной Армии. — Товарищ батальонный комиссар!

— Товарищ старший батальонный комиссар! — вызверился на него ближайший из сопровождающих, суроволицый сероглазый «майор» в пилотке набекрень и с поджатыми в нитку губами.

— Виноват! Вылетело из головы от неожиданности! — приняв вид максимально лихой и еще более придурковатый, поспешил оправдаться Володин. — Товарищ старший батальонный комиссар!

—Чем, товарищ красноармеец, занимаетесь? — «политический подполковник» был выше мелочей и на поставленные у крутостей вычищенные винтовки, с их стволами, замотанными тканью от найденного в одном из береговых блиндажей рваного маскхалата, взирал с одобрением.

— Пользуюсь периодом затишья для чистки оружия, товарищ старший батальонный комиссар!

— Не ори! — поморщился бритоголовый, взяв одну из вычищенных винтовок. — Присядем.

На вид ему было сорок-сорок пять лет и впечатление дурака «товарищ старший батальонный комиссар» не производил. Отнюдь, он больше всего был похож на человека, который для достижения поставленных перед ним целей любым возможным для него способом не пощадит ни себя, ни своих солдат.

— Давно на фронте, товарищ…?

— Красноармеец Володин, товарищ старший батальонный комиссар! На фронте второй день.

— Это тот пловец, Александр Васильевич! — поспешил вмешаться политмайор. Судя по званию Александра Васильевича, он был батальонным комиссаром. Остальная свита зашушукалась.

— Удачно я к этому ДЗОТ-у завернул! — одними губами улыбнулся старший батальонный комиссар, мазнув пальцем под крышкой ствольной коробки винтовки. Впечатление человека, способного пробить своим и прежде всего чужими лбами стену, от этой холодной улыбки только усилилось. — И как вам передовая, товарищ Володин?

Володин пожал плечами.

— Стреляют. Думаю, что могло быть и хуже.

«Угу, управляемых боеприпасов, беспилотников и вертолетов с тепловизорами здесь пока еще не придумали!» От столь не вовремя накативших воспоминаний Володин бессознательно поморщился. Самый ужасный момент в его жизни был связан именно с ними. Выжил он когда-то исключительно благодаря знанию нагоняемых выгорающими пороховыми зарядами танковой боеукладки температур. Ну и принципов работы «тепляков» тоже. Поняв, что дело худо, Денис сообразил закатиться под подожженный танк и, откровенно молясь, чтобы во внешних топливных баках не оказалось горючего, бессильно наблюдал, как не рискнувших к нему присоединиться товарищей расплескало тридцатимиллиметровыми пушками.

Теперь гость улыбался куда более искренне. Сопровождение поддерживало его смешками, отличаясь от вороватых местных чиновников встречающих присланного Москвой проверяющего, по сути, только обмундированием.

— Стреляют, что тут еще можно сказать… Товарищ Красиков, позаботьтесь, чтобы спасение товарища Володина из вод Невы не осталось неизвестным для красноармейцев и начальствующего состава.

— Есть! — ответил батальонный комиссар.

— Кем сейчас? — внимание старшего батальонного комиссара вернулось к Володину.

— Помпулеметчика на Максиме.

—Да? — удивился Александр Васильевич, глянув на винтовку в своих руках и поставив ее к стене.

— Неубитое оружие себе выбираю, — угадав мысли начальства, пояснил Денис.

— Только поэтому вы матерились, товарищ Володин?

— Газовый регулятор насмерть прикипел, не то что открутить, переключить не смог.

— Разбираетесь в оружии?

— Немного, — в очередной раз пожал плечами Денис.

— Откуда родом?

—Красноярский край.

— Сибиряк? Это отлично. Где служили до этого?

— Кронштадт, химический склад № 451.

— Моряк? — удивился Александр Васильевич.

— Призван из запаса в береговой состав.

— А почему вас не в морбригаду отправили?

— Я тоже задаюсь этим вопросом, товарищ старший батальонный комиссар! — усмехнулся Володин.

Без игры по методу Станиславского, ему сейчас было вовсе не смешно.

— Это сейчас уже неважно, — отмахнулся Александр Васильевич. — Чем до войны занимался?

— Промысловой охотой.

«Как вы мне надоели! Спалюсь, когда-нибудь. Что буду делать, когда земляк найдется? А он найдется. И вскоре уже.»

— Охотник? — товарищ старший батальонный комиссар повернул голову к Красикову. — Почему он не снайпер?

— Я…

— Вы с Блохиным приказы читаете, или нет? Требования Военного Совета Фронта об усилении снайперского движения в частях снова мимо вас прошли?

«П…ц! — подумал Володин, поймав непредвещающий ничего хорошего взгляд Красикова. — Паны дерутся, у холопов чубы трещат!»

— Впрочем, об этом мы с вами отдельно поговорим. — Старший батальонный комиссар встал. — Товарищ Володин, у вас ко мне вопросы есть?

— Никак нет!

— Тогда занимайтесь.

— Есть!

Когда начальство ходит по окопам, на его глазах лучше не крутиться, так что Володин предоставил Семенахина и Усачева их участи. Те нашли его через десять минут. Денис как раз собрал винтовку и поставил ее отдельно от двух других, в этот раз не став закрывать ствол тканью.

— У Щурова замечания к тебе были? — сходу перешел к главному взвинченный Семенахин, нервно поправив сползшую на живот кобуру нагана.

— Увы, все хорошо.

— И до заткнутых стволов никто не докопался? — скептически сощурился замполитрука. — Ты не знаешь, что никак нельзя этого делать, моряк дурак жопа в ракушках?

— Во избежание раздутия канала ствола? — холодно поднял бровь Володин. — Песок в стволе определенно лучше тряпки. Не так ли?

Семенахин нахмурился.

— Или нужно было опять в грязь их кинуть? — добил его Володин.

Тут им пришлось прерваться, потому что неподалеку засвистели и начали рваться мины.

— Заметили наших гостей. — сплюнул заместитель политрука. — Много людей, с четверть часа теперь будет садить. Пошли-ка мы в ДЗОТ отсидимся, товарищи красноармейцы.

—Я, пожалуй, лучше тут посижу, — помотал головой Володин. — Если это не прямой приказ.

— Почему? — удивился Семенахин.

— Потому что вероятность прямого попадания в эту ячейку ниже, чем по перекрытию нашего ДЗОТ, товарищ замполитрука.

Немцы тем временем одними минами не ограничились.

— Если гаубичный снаряд в сооружение угодит, нас там без вариантов по стенам размажет! — продолжил Володин после второй гаубичной очереди. — Чапыжник для него не препятствие. Так что извините, товарищ замполитрука, у каждого тут своя судьба. Если вы, конечно, не прикажете нам следовать за собой.

Замполитрука на поводу у него не пошел, но Усачеву остаться с Денисом тоже не воспрепятствовал.

— На кой тебе СВТ? — поинтересовался парнишка, когда артобстрел подзатих и Володин, стряхнув с плащ-палатки песок, начал разбирать последний невычищенный полуавтомат. — Она же нежная. Все от нее плачут.

— Сталь, как я слышал, на нее не лучшую запустили, — ответил Денис. — Но это не повод, чтобы оружие не чистить и не смазывать. Вас не будешь бить по горбу, мосинки так же засрете и ныть будете, что они не стреляют. Конструкторы у вас всегда будут виноваты, жопоруких воинов.

Мальчишка поджал губы.

— Каждый день, что ли, чистить?

— Ты в чем-то сомневаешься? — усмехнулся Денис, выворачивая из полуавтомата все тот же газовый регулятор. Судя по его состоянию, из СВТ до склада почти не стреляли, ну или предыдущий хозяин винтовку регулярно чистил. Сложно было сказать, что вероятнее. — Насколько часто производится чистка оружия, по твоему мнению?

— Раз в десять дней! — подозревая подвох, ответил пацан.

— Не в мирное время, — уточнил мысленно поморщившийся Володин. — В ходе боевых действий, малыш.

— Как представится возможность… Не реже, чем раз в три дня! — попытался угадать Усачев.

— Плюнь в глаз тому, кто это сказал! — покачал головой Денис. — Он тебе наврал, сука. В ходе ведения боевых действий оружие чистится и смазывается ежедневно. В бою — в периоды затишья. Это любого оружия касается. И моей СВТ, и твоей кочерги, и нашего пулемета.

Глазенки парнишки дернулись в направлении входа в ДЗОТ. Володин сделал вывод, что только что чуть не нажил врага. Совсем не факт, что Семенахин в наблюдаемом им бардаке чистил свой «Макс» каждый день.

«Интересно, а РЧС[1] уже изобрели?». В отсеки «Щ» масленок, конечно же, был залит не этот раствор, а воняющее аммиаком щелочное масло.

— Артиллерийский карабин зачем тогда прихватил? — спросил Усачев. — Раз сразу на СВТ глаз положил?

— Хороший карабин лучше плохой самозарядки, — усмехнулся Володин. — Я же не знал состояние этих винтарей. Может, они внутри успели сгнить все.

— А-а-а!

— А если не сгнили, карабин всегда можно и боевому товарищу задарить, — подмигнул Денис. — Удобнее тебе будет с ним по окопам бегать? Да и полегче он, что, знаешь ли, немаловажно, когда на нас троих четыре пуда в одном пулемете.

Парень было обрадовался, но потом потух. Видимо, дошло, что в паре он и Семенахин, право выбора только у Семенахина.

Усачев оказался ленинградцем. Парень окончил восемь классов и за неимением у родителей возможности платить за десятилетку до призыва работал токарем на каком-то оборонном заводе. Призвали его в прошлом октябре, но в мясо ноябрьских и декабрьских боев на Пятачке необученный мальчишка не попал. Сначала Семена определили минометчиком, но на наводчика миномета ему долго учиться не пришлось. Тут Володин немного не понял, минометную учебку то ли расформировали, то ли списали из нее большинство курсантов в пехоту, в общем, Усачев оказался одним из них. Однако, так как образование парня никуда не делось, в стрелки он снова не попал, прошел обучение на пулеметчика «Максима» и был распределен в 86-ю стрелковую дивизию. К счастью, уже после того, как самый жуткий период закончился. Удачно пройдя горнило зимних боев на пятачке, парнишка оперился и теперь лелеял мечты о курсах младших лейтенантов, куда его к лету должны были откомандировать. Вопрос с этим якобы уже был решен.

Замполитрука Семенахин, со слов Усачева, носил черные петлицы в память о Ленинградском корпусе ПВО, где служил пулеметчиком до войны. Бывшим зенитчиком он был в полку не единственным. Как шибко грамотный, «Петро» должен был отправиться на курсы младших лейтенантов вместе с Усачевым.

«Не самый глупый ход!» — мысленно похвалил Володин комбата. Было похоже, что в нем увидели толкового бойца и отправили в этот расчет для подготовки Семенахиным своей замены.

На плацдарме последние месяцы было тихо. День ото дня мало чем отличался, потери были невысокими, так что людей заедала рутина, крысы и вши. Мылись и стирались стрелки второго батальона редко, раз в две недели, не чаще, но для пулеметчиков, благодаря их особому положению не было особой проблемой сходить к реке за водой.

Умничать касательно мелких окопов и «пот экономит кровь» Володин не стал. Даже не потому, что восемнадцатилетний сопляк был не той аудиторией. Уж что-что, а армия ссать против ветра отучает быстро. Та, в которой он находился, тем более. Ничего, кроме очень больших проблем, он бы неуместными инициативами не нажил.

И плевать было этой жизни, что даже не от самих нехороших предчувствий, а от невозможности хоть как-то на их исполнение повлиять уже хотелось выть.

* * *

Пулемет образца 1910/30 года оказался несколько более сложной конструкцией, чем казалось Володину. Причем и по конструкции, и правилам обращения с изделием. Одно только заряжание состояло из семи действий: «Вставить наконечник ленты в поперечное окно приёмника справа налево и протянуть ленту до отказа влево; подать рукоятку вперёд; продёрнуть ленту влево до отказа; отпустить рукоятку; вторично подать рукоятку вперёд; вторично продернуть ленту влево до отказа; вторично отпустить рукоятку.»

— Может быть, мы про Анку чего-то не знаем? — буркнул он, завершив цикл. — Кто знает, может, эта курица до революции на инженер-конструктора училась?

Замполитрука с Усачевым захохотали, как дети. Может быть, благодаря этому процесс учебы на поставленном перед открытой дверью пулемете пошел бодрее. Все за несколько часов изучить было невозможно, однако, Семенахин впихнуть в него невпихуемое и не пытался, но основные действия при обращении с оружием он Володину преподал. И старательно проследил, чтобы они как следует усвоились.

Роль дежурного «Максима» в ночных пострелушках особой сложностью не отличалась. Пулемет переносили из ДЗОТ-а на одну из запасных пулеметных площадок, откуда он в течение ночи периодически шмалял по нейтральной полосе и в направлении огневых точек в окопах противника. Так как осветительные ракеты в полку были только в НЗ, прицеливание производилось при свете немецких. Ведение огня при свете осветительных ракет было категорически запрещено, использование трассирующих пуль тоже, так что из «Максимов» долбили вслепую с закрепленными механизмами. Расход патронов для дежурных пулеметов строго не ограничивался, но настреливать за ночь больше двух лент ни начальством, ни боевыми друзьями не рекомендовалось — начальство приберегало боеприпасы, а расчеты набивали холщовые ленты вручную.

Надо сказать, что к таким темпам дурного расхода ресурса вооружения Володин, мягко говоря, не привык. При комфортабельном по тепловому режиму настреле одним только «дежурным огнем» 500 патронов в сутки, ресурс ствола ПКМ улетел бы примерно за месяц. Через два под списание пошел бы и сам пулемет. «Максим», в расчет которого он попал уже в декабре 1941, был не новым, после этого в течение четырех месяцев настреливал от 250 до 2000 патронов в сутки, но, по результатам общения с Семенахиным, особых признаков усталости не демонстрировал. Чтобы Володин мог в этом сам убедиться, замполитрука пообещал где-то через недельку взять разрешение у командира взвода и произвести полную разборку «Максима».

Кстати, «машинку Ракова», со слов замполитрука, конструктор уже изобрел[2]. Зенитчики их использовали вовсю. Это пехоте средств механизации дурной работы, как всегда, не досталось.

Штатно расчет «Максима» состоял из семи человек: начальник пулемета — командир пулеметного отделения, наблюдатель-дальномерщик, помощник командира отделения — наводчик пулемета, помощник наводчика, двое подносчиков патронов и ездовой.[3] Реально их до самого недавнего момента было два — привычные Володину для ротных пулеметов наводчик и помпулеметчика. Коллеги, что характерно, мысль «а больше и не надо» не разделяли вовсе не из-за массы таскаемого на своем горбу железа.

— В огне вся сила, — попыхивая в темноте самокруткой, рассуждал замполитрука, развалившись на своем лежаке. — Пока пулемет ведет огонь, позиция неприступна. Никто не добежит, и никто не доползет!

Володин мысленно согласился. Но развивать тему не стал. И так все было ясно. Командир пулеметного отделения занят наблюдением за полем боя и правлением действиями подчиненных; дальномерщик считает дистанции до указанных командиром целей, в мире розовых пони, возможно, даже по сетке бинокля, а то и оптическим дальномером; наводчик при переносе огня не мудрствует, а принимает его данные и стреляет, стреляет, стреляет; помощник наводчика, он же заряжающий, сует приемник ленты взамен израсходованных, следит, чтоб не случилось перекоса, ну и уточняет наводку по прицельному кольцу; что же до остальных троих, то они обеспечивают беспрерывное питание пулемета патронами и по мере необходимости подменяют вышедших из строя товарищей. Типа того.

* * *

Ужин в ДЗОТ сопровождаемые Семеновым «кашеносы» занесли с темнотой. Порция пшенки с запахом мяса величиной не отличалась, да и калорийностью тоже, — при санитарной части кормили щедрее. Однако сдобрила ее не только кружка чая, но и выданные старшиной «сто наркомовских грамм». Впрочем, водку Володин пить не стал, слив ее в специально припасенную под спиртное еще на берегу помятую алюминиевую флягу с корковой пробкой. Под воду там нашлась почти такая же, но не помятая латунная.

Семенов погрозил пальцем:

— Смотри, товарищ краснофлотец! Если упьешься — пулей закусишь. В наши времена с этим просто.

— Перед войной не пью, — правильно поняв старшину, с холодно-циничной улыбкой развел руками Володин. — Нам ночь дежурить.

Выхлебавший свою порцию одним глотком замполитрука поджал губы.

— Вы на х…х друг друга с этим умником еще не таскали? — иронично сощурился на Семенахина старшина.

— Нет! — с некоторым сомнением обронил Семенахин. — Не заслужил… пока того товарищ Володин.

Денис предпочел промолчать.

— Это хорошо, — продолжил веселиться старшина. — Уже почистил винтовки?

—Все, кроме карабина. Завтра их пристреляю и выберу лучшую.

— Вообще отлично.

Но добросовестность чистки винтовок Семенов все-таки не поленился проверить.

— Протри после пристрелки.

— Конечно.

— Похоже, что тебе можно верить, товарищ бывший краснофлотец, — заключил старшина. — Вот только магазины у них где? Я эти СВТ ведь с магазинами выдавал?

В этот раз врать Володин не стал.

— Левая винтовка для стрельбы непригодна, ей магазин не нужен.

— Это не тебе решать. Где у нее беда?

— Газовый регулятор прикипел. Забит закаменевшим нагаром, стоит на единичке. Нельзя из нее стрелять, порвет.

—Хорошо, я тебя понял. Со второй что?

— Магазины у этих винтарей, как товарищ замполитрука подсказал, невзаимозаменяемые. На завтра отложил подобрать. По уму, на винтовку их нужно не менее четырех штук…

— Без них сдать винтовки даже не думай, Володин, — обрезал Семенов.

— Они же никому не нужны…

— Не имеет значения! — упреждая возражения, махнул рукой, как шашкой, старшина. — И не канючь мне тут!

Денис стал статуей оскорбленной невинности.

— Да с неисправной забери, так тому и быть, — подобрел Семенов. — Твои четыре с ним и выйдут, хитрован.

Володин тяжело вздохнул. Продуманный «кусок» хлеб свой ел не зря и те два найденных в сумках СВТ-шных магазина все-таки запомнил.

На этом разошлись, причем довольный старшина на волне морального удовлетворения даже неисправную «Светку» прихватил, добавив к себе симпатий.

* * *

Лишнего на ночные пострелушки расчет не брал. Семенахин с Усачевым даже свои винтовки из ДЗОТ-а не забирали. С ними в блиндаже остался щит, ЗИП и половина из числа снаряженных лент — три короба. Полторы тысячи патронов, по мнению начальника пулемета на хороший бой были самым что ни на есть минимумом, но ленты здесь тоже были в дефиците.

Расстрелянные холщовые ленты дежурный пулеметчик снаряжал на месте, чтобы сэкономить днем время на сон — патроны в них при свете нужно было только выровнять. В пасмурную погоду пулемет далеко от огневого сооружения не оттаскивали, чтобы меньше сушить холст — мокрая ткань обжимала патроны и провоцировала задержки.

Честь производства ночных инженерных работ с расчетов «Максимов» никто не снимал. Норму, впрочем, назначали довольно щадящую, по три-пять метров траншеи или окопа на человека за ночь. Хозяйственный Семенахин держал под это дело две больших лопаты.

— Не так уж плохо! — решил Володин, припоминая норматив от пока еще живого генерала Карбышева: «Один боец — одна лопата, один час — один куб».

Уточнять, это только пулеметчиков норма или стрелков, он уже не стал. Сегодня пулеметчики на общие работы не привлекались, а обустраивали свои запасные позиции. Для этого расчет докапывал полузасыпанный песком прошлогодний окоп на возвышенности с остатками опоры ЛЭП правее от ДЗОТ-а. С противоположной стороны в воронке от авиабомбы уже была оборудована еще одна позиция. Еще четыре запасных пулеметных площадки были примкнутыми к траншее, их подготовили в первую очередь.

Насчет отсутствия инженерных работ в окопах четвертой роты он, к слову сказать, был совсем не прав — стрелки рыли, как те кроты, где это возможно, даже круглые сутки. Только успевали они, увы, не везде.

— Ты не рассуждай, а тело бери. — Замполитрук сунул задумавшемуся Володину в руки снятый с станка пулемет. Тот, с полным воды кожухом, оказался весьма увесистым.

Усачев громоздил на себя тележку, рядом с ним стоял короб с патронами. Сам Семенахин собирался нести еще две связанные ремнем коробки и патронный цинк.

— Для переноски пулемета в разобранном виде что надо сделать? — придирчиво оглядев подчиненных, поинтересовался замполитрука у Володина.

Тот на память не жаловался:

— Закрыть пробкой пароотводное отверстие, надеть на надульник колпачок, снять щит, отделить тело пулемета от станка, вложить засовы и болты на места, закрепить механизмы и подогнуть хобот.

— Правильно. Как отделить тело пулемета?

— Отвинтить гайку соединительного болта, снять шайбу, вынуть болт, вынуть засов подъемного механизма тонкой наводки, снять тело пулемета с станка.

— Тоже правильно. Может, и получится из тебя пулеметчик.

Володин мысленно хмыкнул. Замполитрука парнем был неглупым и осторожно пытался доминировать подчиненных даже в таких мелочах.

— Пошли!

* * *

23 апреля 1942 года

Бах! Бах! Бах! Бах! — затвор СВТ остался в заднем положении.

Володин оставил винтовку лежать на заполненном песком вещмешке и вскочил с плащ-палатки.

— Ты, Володин, долго еще будешь патроны жечь? — усмехнулся политрук Ванин, немного нескладный тридцатилетний мужик, до войны секретарь партбюро на каком-то ленинградском заводе.

Политрук ночью выспался, ему было скучно, так что посмотреть на приводящего свое оружие к нормальному бою дурака он не поленился.

Стоявший рядом с ним Семенахин промолчал.

Усачев тоже бодрствовал, но далеко от них — у пулемета, который снова был в засаде. Подстраховывал его приятель-стрелок. Парни когда-то учились в одной школе.

Пока Володин ковырялся со своими «Светками», замполитрука успел пристрелять не только свою винтовку с Володинским карабином, но и взятый Ваниным у ротного ППД. Политрук был рад, как ребенок, и с требующим лучшего применения энтузиазмом устроил пострелушки по хламу, как савраску загоняв для этого тощего и узкоплечего парнишку связного.

Увязался за пулеметчиками на берег политрук потому, что для пристрелки винтовок требовалась линейка и лист бумаги под мишень. Линейку Володин у представителя партии в Красной Армии нашел, а вот с бумагой не фортануло. Она на плацдарме была в дефиците. Выйти из положения удалось при помощи наскоро сколоченной кривыми гвоздями деревянной рамы и подобранных у блиндажа санинструктора грязных и окровавленных плащ-палаток. Пристрелочные прямоугольники по мокрому брезенту с пятнами засохшей крови Денис малевал углями и сажей.

Противоположный берег Невы тоже был довольно высок, но случайно убить кого-нибудь отрикошетившей от воды или льдины пулей Володину все равно не хотелось, так что закрепил он свой щит перед танком. Стрелять пришлось со спуска, но на ста метрах угол был невелик, так что изменениями настильности можно было пренебречь.

— Хм…

— Славно стреляешь. Хоть бы разок спуск дернул! — оценил увязавшийся с Володиным к щиту Семенахин. — Опять группу ладонью можно накрыть.

Занятый графическим определением СТП Володин с улыбкой развел руками. Похвалы командиров такому славному солдату, как он, требовалось поощрять.

— Лучше не будет! — вынес свой вердикт замполитрука.

Володин склонен был согласиться. Этот подход к снаряду с лучшей из трех СВТ был уже четвертым. Практически неизношенная винтовка била кучно, но подходили к ней только три магазина из всех. Напильник в данном конкретном случае проблемой не был, трехгранник присутствовал в принадлежностях пулемета, беда была в допусках — неподходящие магазины вставали на место, но нехорошо ходили при этом. С подходящими ему повезло, проблем с подачей не показал ни один. Единственное «но»: где-то и когда-то, кто-то успел сбить у присмотренной им винтовки мушку. А вот мушкодава в батальоне, конечноже, не было. Выйти из положения Денис смог молотком из все тех же принадлежностей Максима, с использованием деревянной прокладки.

— Да, не в тире, — вздохнул Денис. Внутренний перфекционист скривился. — Но сейчас хоть куда ни шло.

— Не прибедняйся.

— Я и не прибедняюсь, я так выражаю свое возмущение! — счел нужным включить пафос Володин. — Не так уж дорого мушкодав стоит, чтобы их на складах гноить. Они в каждой ротной оружейке должны лежать. Если не у каждого замкомвзвода. Хотя тут не уверен.

— Щит не убирай. — не стал развивать тему замполитрука. — Стрелкачи сегодня или завтра здесь тоже винтовки будут пристреливать, Ванин сказал мне.

— Вспомнили, б…ь! — буркнул Володин, глянув назад. Не настрелявшийся еще политрук смотрел как его подчиненный расставляет импровизированные мишени.

—Радуйся, что не нас с тобой заставляют! — вселил в него оптимизм Семенахин.

—Радуюсь, — скривился Володин, хотелось побыстрей закончить дела и лечь спать. — Я сдам винтовки старшине? Прям там на месте почищу.

— Иди, Денис, — впервые за все время общения назвал его по имени командир. — Только поторопись там.

— Ты карабин…

— Оставь его мне, я унесу, — перебил его Семенахин. — Сема свой винтарь потом сам старшине отнесет.

— Разрешите выполнять, товарищ замполитрука? — улыбнулся Володин.

— Пошевеливайся давай, я, как и ты, спать хочу. Уже до обеда без малого провозились.

* * *

Семенова на месте не оказалось, так что Володин не стал терять времени и, присев на удобно устроенную тем у своей землянки на чурбачках скамейку, принялся за чистку винтовок. Истину «Бездельничающий солдат расположен к безобразиям, это — потенциальный преступник, будущий убийца и насильник!» в эти пролетарские времена вряд ли сложили, но что-то типа того в головах у командиров сто процентов крутилось. В общем, на занятого делом воина никто не обращал внимания.

Появившийся наконец старшина был не в духе, но на отношении к Володину это не отразилось:

— Что, пристрелял «Светки», я вижу. А карабин где?

— У замполитрука. Вечером принесем.

— Петро его прибрать решил, а не СВТ?

Володин промолчал.

— Когда почистишь винтовки, постучишь. Я буду у себя.

— Так точно! Одна осталась.

— Ну вот когда закончишь с ней, открою склад.

С оружием Денис долго не провозился.

— В разведку тебя еще не звали? — спросил старшина, когда Володин аккуратно раскладывал винтовки на нарах.

— Нет… — насторожился Денис.

— Не соглашайся. Силком комбат не даст тебя туда вытащить.

— А что так?

Семенов тон Володина понял правильно, так что не полез в бутылку, а объяснил:

— Да у разведчиков с вылазкой опять неудача. Штадив рвет и мечет. Теперь или весь взвод в землю ляжет, или пленный появится. Военным трибуналом уже не пугают. Всерьез грозят.

— Спасибо за совет, Николай Платонович! — искренне поблагодарил старшину Володин. — Коли подгребут на кривой козе, всеми пятью конечностями в «Максим» вцеплюсь.

Он бы мог сказать и больше. Серия, как выяснилось, неудачных разведвыходов, наблюдаемые им дистанции до немецких окопов и недавние колоссальные для одного поиска потери разведчиков начисто отбили у него и так ничтожное желание связываться с разведорганами как 330-го стрелкового полка, так и всей 86-й стрелковой дивизии. Однако слово серебро, а молчание золото. Он и так слишком выделялся.

Старшина, словно прочитав его мысли, фыркнул:

— Умный ты, Володин. И хитрый. Но все равно дурак!

Денис холодно-вопросительно поднял бровь.

— Но боец, я так смотрю, справный. Это тебя спасает.

—Вы о чем, товарищ старшина?

— Ни о чем… — глядя в глаза Володина, мягко сказал Семенов. — Иди. Семенахин тебя уже ищет поди…

— Только можно я с собой гранат наберу?

— Что?

— Ручных гранат, Николай Платонович. У нас их там всего три штуки. Это мало, немцы-то совсем рядом.

— Гранат хочешь набрать? Бери.

— А где? Тут же их нет?

— Дам я тебе твои гранаты! Сколько попросишь дам! Только иди уже, хитрован…

[1] РЧС — раствор [для] чистки стволов. Весьма химически агрессивный раствор, применяемый для чистки сильно загрязненных стволов и снятия их омеднения. Состав: 3–5 грамм хромпика и 200 грамм сульфата аммония на литр питьевой воды.

[2] «машинку Ракова» — Володин ошибается. На тот момент Иван Ильич Раков изобрел только машинку (станок) для снаряжения пулеметных дисков. Известная ему конструкция была принята на снабжение только в 1967 году и представляла собой не более чем модификацию под металлическую ленту выпускаемых с начала века «приборов для снаряжения пулеметных лент».

[3] «Расчет «Максима» штатно состоял…» — строго говоря, Семенахин доводит до Володина несколько устаревшую информацию даже без поправок на состояние 330 сп. Ездовых пулеметных повозок в пулеметном взводе весной 1942 на четыре расчета было положено содержать только два. При этом должности ездовых патронных повозок Генштаб сократил, а вот численность расчетов нет, так что во втором и четвертом расчетах пульвзводов было по три подносчика патронов вместо двух. Пулеметный взвод штатно состоял из 29 человек.

ПРИКАЗ КОМАНДИРУ И КОМИССАРУ 330 СП

Исх. № 0637

23.4. 42 г.

Секретно

Экз. № 1

КОМАНДИРУ И КОМИССАРУ 330 СП

На основании донесения Вашего Н.Ш. о невыполнении задачи разведгруппой — в ночь с 20 на 21 и с 21 на 22.4.42 г.

Командир дивизии ПРИКАЗАЛ:

1. Произвести расследование, привлечь виновных в невыполнении задачи к строгой ответственности.

Расследование закончить к 25.4.42 г. и материал предоставить к 24.00.

2. Пересмотреть состав взвода полковой разведки.

Начальник Штаба 86 СД

Майор подпись /КОЗЛОВ/

Военком Штаба 86 СД

Ст. бат. комиссар /СЕРЕДИН/

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 113 ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

ОПЕРСВОДКА № 113 ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД К 19.00 23.04.42 г.

РАЙОН НЕВСКАЯ ДУБРОВКА КАРТА 25000

1. Части 86 СД активно обороняют занимаемые рубежи. В ночь с 22.04. на 23.04.42 г. наша пехотная разведка выполняла боевую задачу по захвату контрольного пленного в районе целей №№ 24, 26 /3685—В/, задача не выполнена.

Противник В течение ночи особой активности не проявлял, отмечается понижение интенсивности автоматно-пулеметного огня. За последние дни в тылу противника был слышен шум повозок и автомашин, имеющих направление от ЛОБАНОВО к ПАВЛОВО.

2. Изменений в боевом порядке артиллерии и минометов за истекшие сутки не произошло.

3. В течение суток наша артиллерия вела огонь согласно боевому распоряжению для поддержки действий нашей разведгруппы.

Действия разведгруппы поддерживали следующие подразделения:

248 АП, имея расход снарядов 76 мм 27 г. — 45, 76 мм 02/30 — 20; 122 мм 10/30 —15 уничтожил 2 пулеметных гнезда в /3479-Г/, подавил 1 пулемет в районе /3378-В/, разрушил амбразуру ДЗОТ-а в районе /3479-Г/, нанес повреждения узлам блиндажей в районе /3785-В/ и /3585-А/

ОМД лит «В» имея расход 4 120 мм мины подавил пулемет — цель № 15, Х=36530 У=85280

Минбатальон 330 СП вел огонь по траншеям противника в указанных районах с целью подавления и уничтожения живой силы противника. Израсходовано 50 мм мин — 70. Вследствие того, что огонь велся ночью, результаты огня выяснить не удалось.

4. Огнем снайперов ОМД «В» уничтожено 7 фашистов. В том числе снайпер СЕМЕНОВ уничтожил — 1, САПЕРНИКОВ — 3, ЯКОВЛЕВ — 1, РАГУНОВ — 1, ГУНИН — 1.

5. НАЛИЧИЕ БОЕПРИПАСОВ ПО ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ:

В 248 АП:

122 мм снарядов 10/30 г. — 53

76 мм снарядов 02/30 г. — 425

76 мм снарядов 27 г. — 1687

В 169 СП:

76 мм снарядов 27 г. — 240

45 мм снарядов ПТО — 1368

82 мм мины — 913

50 мм мины — 550

В 330 СП:

76 мм снарядов 27 г. — 606

45 мм снарядов ПТО — 2266

107 мм мины — 38

82 мм мины — 1694

50 мм мины — 1789

ОМД лит. «В»

120 мм мины — 154

344 ОЗАБ:

37 мм снаряды зенитные — 2655

6. За истекшие сутки артиллерийские и минометные подразделения потерь не имеют.

7. ОБЕСПЕЧЕННОСТЬ: Продовольствием на 5 суток, фуражом на 10 суток, ОЗАБ 3444 имеет горючего 180 клг.

8. Видимость до 4-х клм, состояние дорог плохое.

НАЧАЛЬНИК ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

КАПИТАН подпись /СТРЕНАДКО/

ПОМ. НАЧ. ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

КАПИТАН подпись /БОГАТОВ/

ГЛАВА V

23 апреля 1942 года

Разведчики нарисовались во второй половине дня. Володин в это время, борясь с дремой, стоял в стрелковой ячейке, типа как наблюдал за противником. Где-то через полчаса его должны были сменить.

— Здорово, братишка! — приветствовал его старший в паре, приблатненного вида парень лет двадцати пяти с темным чубом и золотой фиксой на левом клыке.

— Тебе тоже не кашлять, — ответил Володин, оценивая вербовщиков. Никем иным эти модные парни быть не могли. Второй разведчик, мордатый блондинистый здоровяк, был помоложе, но если и простоватее первого, то совсем немного.

Выглядела полковая блатота просто шикарно — светлого меха кубанки, сбитые на затылки, комсоставские ремни с плечевыми лямками, чистые ватники со штанами и ППД с дисковыми магазинами во всю глотку кричали, что эти парни успешны в жизни. Если не весь мир под ними лежал, то весь плацдарм точно. Даже запасные магазины к автоматам для этого им были не нужны.

«Полковую разведку, я бы сказал, действительно припекает с кадрами», — мысленно хмыкнул Денис.

— Что делаешь?

— Мечтаю о небе, — ответил Володин.

Ближе к Ладожскому озеру, со стороны Ленинграда, на немцев шла девятка бомбардировщиков. Вокруг двухмоторных машин сновало несколько истребителей.

— Авиаторы сегодня в ударе. Весь день туда-сюда шныряют.

— А вам как тут живется?

— Стреляем! — скривился Володин. — Ночами. Днем в засаде сидим.

— И часто?

— Как тебе сказать… — пожал плечами Денис. — Смотря для кого.

— А гансы как? — чтобы не молчать, поинтересовался второй разведчик.

— Они часто. Даже слишком.

— Угу! — в один голос согласились гости.

— Мы тут часто на НП дежурим, — продолжил фиксатый. — Никого пока не убило, но насмотрелись у вас покойников.

— Артиллерия и минометы? — спросил Володин, чтобы поддержать направление разговора.

— Они.

— Что поделать, если здесь с ними беда. Фриц-то все видит, а наши не стреляют.

— Да, боеприпасов недостает у нас! — фальшиво вздохнул «Фикса». — Блокада. Но наше дело правое, так что победа будет за нами!

— Кто-то сомневается? — поднял брови Денис. — Что победим, я точно знаю.

— Прикурить не найдется? — покосившись на командира, сменил тему блондин. — Меня Иван зовут.

— Увы, не курю…

Разведчики переглянулись.

— Денис! Замполитрука с пацаном курят, но они спят, — сочувствующе вздохнул Володин. — Если не по службе вопрос, то я их сейчас будить не буду. Вы рано пришли, друзья мои.

— Мы так-то к тебе, не к Петру, — наконец решился взять быка за рога фиксатый. — Это ты хорошо плаваешь в холодной воде?

— Со спасательным кругом, — поспешил уточнить Володин.

— Я видел его! — отмахнулся разведчик. — Не хочешь в разведку уйти?

— Лучше нас только штаб полка живет! — поддержал напарника Иван. — Командирская пайка, водки двойная порция …

— Баня! — поднял палец вверх чубатый. — Каждый день топим.

— И особый отдел рядом! — согласился Володин. — Вы уверены, что там разрешат перевод?

Разведчики переглянулись.

— Не боись! — заверил его старший разведчик. — Все на мази.

«На мази, говоришь?»

— Мне бы твою уверенность. А с потерями у вас как?

— Случаются, ясен пень. — поморщился фиксатый. — Но на войне без них не бывает.

— Боишься, что ли? — презрительно скривился блондин.

— У пулемета в первой траншее? — не менее презрительно усмехнулся Володин.

Его не поняли.

— В темноте за языком ползти не для всех! — типа как примирительно сказал товарищу фиксатый. — Тут особая смелость нужна.

— И много вы их взяли? — мгновенно заинтересовался Володин. Его так нагло брали на «слабо», что удержаться от подначки было невозможно.

— Немало! — заверил «Фикса».

«Да неужели?»

— И кого берете обычно?

— Кто попадется! — Иван опередил с ответом товарища. Он, похоже, что-то заподозрил.

«Жаль! Но без хорошей интуиции толкового разведчика не бывает.»

— Понятно, что не генералов! — заверил его Володин. — Чаю нет, чагу будете? Бодрит, и для почек полезно. Вода или вскипела, или вот-вот вскипит. Но не в ДЗОТе, без обид. Я службу несу.

Разведчики, конечно же, согласились. На чагопитие устроились на левой фронтальной пулеметной площадке. «Рекуртеры» никуда особо не торопились, так что завязавшийся разговор поддержали охотно. Володин отказаться от предложения не спешил, его интересовали даже не столько условия службы в разведывательном взводе, сколько общая обстановка. Ну и подробности неудачных разведвыходов в том числе.

Гости виляли как могли, но раскрутить их на достоверную информацию при опыте Володина труда не составило. Всего-то было нужно, не лезть глубоко в кое-какие темы и делать вид, что верит в других.

Немецкой операции по ликвидации плацдарма вокруг штаба полка и по слухам в дивизии очень боялись. Сил в распоряжении командира растянутой на двадцатикилометровом фронте 86-й стрелковой дивизии было очень мало. Имеющиеся когда-то людские резервы Невской Оперативной Группы гнили сейчас в песке Невского Пятачка, так что нехватку людей компенсировали срочной перестройкой землянок в огневые сооружения и прочими инженерными работами. Что по левому, что по правому берегу.

Здесь, с учетом всей уязвимости позиций второго батальона, эти меры вовсе не казались достаточными. Но вслух про это говорить Володин не стал.

В крайне «удачном» разведвыходе с 16 на 17 апреля полковые разведчики винили заместителя командира разведроты старшего лейтенанта Кашина и, судя по паре оговорок, разведотдел штаба дивизии. Разведке 330-го стрелкового полка в ту ночь только «скользом досталось», она поиск только обеспечивала, и сама на нейтралку не выходила. А вот разведывательная рота приняла свою скорбную чашу по полной. Якобы, беда случилась от того, что свеженазначенный в ОРР[1] кадровик старший лейтенант Кашин спал и видел, как поджевать ее командира, призванного из запаса лейтенанта Машуру. Для этого ему следовало отличиться. Чтобы дать столь нужный командованию дивизии и НОГ[2] результат, старлей потащил в Арбузово усиленный взвод. «Такую прорву народа», конечно же, практически сразу обнаружили и вбили в песок дежурными пулеметами, минометами и артиллерией. Несколько трупов позже удалось вытащить.

Полковые разведчики якобы отродясь таких глупостей не творили и, соответственно, подобных потерь не несли. Но с пленными «последнее время» и им «не везло», хотя разведгруппы ходили в поиск почти каждую ночь. В интенсивной стрельбе в районе того же Арбузово прошлой ночью, как выяснилось из разговора, был виноват именно разведвзвод. Вышедшую за языком группу немцам снова удалось обнаружить, однако благодаря толике везения, высокому боевому мастерству, поддержке минометчиков полка и артиллеристов с правого берега разведчикам удалось отойти. Двое легкораненых для такого замеса были не в счет.

«Ну верю, что вы молодцы!» — подумал Володин. — «Вот только что толку с этого?»

— Кем угодно меня считайте, — покачал он головой, — но добровольно к вам в разведку я не пойду.

Разведчики переглянулись. Блондинистый Иван отказу не удивился.

— Если я чего-нибудь здесь и боюсь, — продолжил Володин, — то только напрасной смерти. Никого с собой не забрав. Пояснять надо?

Фиксатый очень захотел что-то сказать. Денис остановил его жестом.

— Стаканяка водки и баня каждый день в этом деле не аргумент.

—Зря! — сказал Иван. — Мы потом уже не возьмем.

— Война рассудит! — развел руками Володин. — Никто из нас не знает своей судьбы.

Разведчики посмурнели. Но попрощались с Володиным они вполне нормально.

— Заходите в гости, коли что, — проводил их Денис. — Оперюсь здесь, может, что-то и подскажу. А то и за языком вместе слазим, от орденка я не откажусь.

«Фикса» резко развернулся, чтобы сказать дерзость, но Иван дернул его за рукав.

— Зайдем.

В ДЗОТ-е, куда Володин зашел занести кружки и котелок, горела коптилка и не спал замполитрука.

— Разведчики приходили?

—Они, — кивнул Денис. — Блатовали к себе. Я разбудил?

— Нет. Я сам проснулся. Согласился?

— Отказался. Мне и тут хорошо.

—Зря, — покачал головой Семенахин. — Я бы на твоем месте пошел.

— Мне и тут хорошо, — повторил Денис. — Там начальство слишком близко. В траншее спокойнее.

— До первой атаки, — не согласился командир.

— А там до первого настоящего выхода, — хмыкнул Володин. — Вечно в воронках под проволокой спать не получится.

— Кто-то это сказал? — напрягся замполитрука.

«Ну-ну, мой друг, ну-ну!» — подумал Володин.

— Так-то стрельба на том конце плацдарма прошлой ночью, это они впухли. Двое раненых, группе удалось отойти.

— И шо тогда наговариваешь?

— Еженощные выходы и отсутствие результатов мне про это сказали, — произнес Володин, присаживаясь к столу. — Что они делали последние ночи? Похоже, что на удачу ползают наши разведчики, а не на конкретную цель. Подползут к немецким окопам, не зная, чего там ожидать, какой-нибудь тени или шороха испугаются, и назад. А там что делать? Только спать. Рано вернешься — спросят. То, что их вчера обнаружили, это, знаешь, не аргумент. Позавчера-то нет! Вслух никто ничего такого не говорил, конечно. Это у меня сложилось впечатление. Очень удивлюсь, если неправильное.

— Поэтому ты отказался?

— Да, — не стал темнить Володин. — С той стороны фашист с пулеметом, с этой — товарищ сержант госбезопасности с наганом. Попробуй тут между е…х проскочи. А здесь я у всех на виду. Что ни ночь, из пулемета бью в темноту. Песок копаю большой лопатой.

— Давай сюда котелок! — решивший не развивать тему замполитрука вытащил из-за нар покоцаный мелкими осколками двенадцатилитровый термос, в котором пулеметчики хранили питьевую воду. Пробоины в оцинкованной колбе Семенахин не мудрствуя заткнул деревянными чопиками.

* * *

24 апреля 1942 года

Углубляемый до полного профиля семенахинскими расчетом окоп для станкового пулемета представлял собой Г-образную канаву в земле с двумя пулеметными ячейками на два стола каждая. Под фронтальный и фланкирующий огонь в правую и левую сторону соответственно.

По уму ячейки требовалось подальше разнести, разместив вторую где-то у разбитого в прошлом году ДЗОТ-а, однако раскапывать ведущий туда ход сообщения замполитрука отказался. В нем под песком гнили трупы. Сема Усачев, начав работы в том направлении, уже на третьем метре нашел сразу двоих. Судя по черному обмундированию и шарового цвета каскам, матросов из 4-й морбригады. Еще несколько трупов лежало в разбитом сооружении или рядом с ним, запах разложения там стоял куда гуще, чем разило с нейтральной полосы.

Умный замполитрука своим командирским положением не злоупотреблял. Разделил углубляемый ход сообщения на три части колышками и первым взял в руки лопату.

За пулеметом в этот раз оставили Володина.

Немцы в секторе обстрела «Максима», отличие от прошлой ночи, почти не стреляли, хотя ракеты в небо швыряли с меньшими интервалами. Одни только минометы вели редкий методический огонь с того края карьера, меняя его тремя-пятью минами беглым с произвольными интервалами. Где-то раз в полчаса-час добавляли свое веское слово дежурные гаубицы.

А вот слева, в полосе пятой роты у «8-й ГРЭС» и слева, где занимал оборону третий батальон, немецкие пулеметчики патронов не жалели. Да и противотанковые пушки постреливали почаще, чем вчера. Только на дальнем краю плацдарма, в полосе обороны первого батальона, на слух было довольно тихо.

Так как противостоящие ему немецкие пулеметчики вместо того, чтобы жечь патроны, жрали шнапс и играли в карты, Володин стрелять тоже не торопился. Впустую выпросить снаряд из стоящего на прямой наводке противотанкового орудия ему не улыбалось, под ориентиром как-никак сидел. До той поры, пока боевые товарищи не сделали свою норму, он израсходовал до половины ленты, не более.

На его место встал замполитрука, Усачев сел рядом с пулеметом и почти сразу заснул. Нормально поспать при периодически долбящем в метре-полутора от тебя станкаче ни у кого не получалось, но посидеть в полусне-полуяви было как раз. Больше все равно делать было нечего. Основной задачей дежурного пулеметчика тут было даже не вести по фашисту огонь, а своевременно распинать товарищей, услышав их храп или что кто-то идет.

Сил Володину было не занимать, фактически бесконтрольность пулеметчиков со стороны командира четвертой роты позволяла не бояться, что его отправят копать куда-то еще, так что лениться причин не было.

Гость в ходе сообщения появился, когда он подходил к половине выданной ему нормы.

— Стой кто идет! — заорал Денис в темноту, бросив лопату и, схватив прислонённую к крутости СВТ, для пущего блезира лязгнул затвором. — Девять!

— Семь! — ответила темнота.

Сегодня пароль был «Шестнадцать».

— Здравия желаю, товарищ младший лейтенант! — сказал он. Архангельский говор Таранина было не спутать.

— Ты тоже здравствуй, товарищ Володин! — ответил тот. — Слышал, выбрал по себе СВТ?

— Так точно!

— Как тут дела? — спросил командир взвода у замполитрука, после того как протиснулся мимо Володина. Денис продолжил копать, прислушиваясь к беседе отцов-командиров.

— Все хорошо, — ответил Семенахин. — Заканчиваем позицию.

— А немец што?

— Здесь тихо сегодня. Хоть бы пуля мимо пролетела. Одним глазам и ушам страшно.

— Да, везет вам. Пятую роту как из шлангов поливают.

— Третьему батальону тоже достается.

— Я вижу.

— Может, быть часть сменили? — предположил Семенахин.

— Может быть и так, — согласился с ним командир взвода. — Ко мне вопросы есть?

— Нет, все хорошо у нас.

Усачев подтверждающе пискнул.

Над головой повисла на парашютике очередная немецкая осветительная ракета.

— Хорошо — это когда немецкая разведка никого не утащит! — перешел на нравоучения младший лейтенант. — За местностью внимательно смотрите? Такая тишина — это неспроста!

— Обижаешь, товарищ лейтенант! — замотал головой Семенахин. — Ни единого движения. Как вымерло все. Стреляем только для профилактики.

— Патронов сколько израсходовали?

— Первую ленту добиваю. Патронов тридцать-сорок осталось.

— А ну, дай-ка я! — обрадовался мамлей и встал к пулемету.

Сразу же, как ракета погасла, Таранин дунул длинной очередью в белый свет, как в копеечку с широким рассеиванием по фронту. Через десяток секунд повторил. На третьей очереди лента кончилась.

— Только приноровился! — пожаловался командир взвода, отходя в сторону.

«Угу, не тебе набивать», — подумал Володин, кидая очередную лопату песка на бруствер.

Третий батальон опять начали окучивать минометами через карьер.

— Покурим, Петро? — перешел к лирике командир.

— Покурим! — согласился замполитрука.

Особых новостей у командира взвода не было. На берегу все было тем же самым. Начальство требовало крепить оборону, полк как мог эту оборону крепил и очень надеялся на лучшее. Вера, что от судьбы не уйдешь, из Таранина прямо-таки лезла. То, что уничтожение плацдарма вопрос одних только немецких ресурсов, на Пятаке понимали все.

— Считай, еще ночь прошла! — вздохнул остановившийся рядом с Володиным Семенахин после того, как младший лейтенант ушел.

— Он еще раз не придет? — уточнил Денис.

— Даже будь в пятой роте спокойнее, что тут делать командиру пульвзвода? На що ему всю ночь дуриком меж пулеметами мотаться? Его дело комбату капать на командиров рот, чтобы расчеты не забижали. И пулеметы обеспечивать. Проверить нас и стрелки проверят.

— Наверное… — хмыкнул Володин. Прошлой ночью проверки прошли мимо, хотя в траншее кто-то на кого-то рычал.

— Наверное… — подтверждающе вздохнул замполитрука.

Пулеметчики, не сговариваясь захихикали.

* * *

Под утро, когда немецкий огонь давно стих, на том конце плацдарма внезапно началась очень интенсивная перестрелка, быстро заглушенная артминометным огнем.

— Про это я и говорил! — сказал Семенахину решивший разогнать свою и не сон и не явь Володин. — Перед тобой четыре километра немецких траншей, но за контрольным пленным мы лезем только в Арбузово. Как будто там медом намазано, б…ь!

Замполитрука невесело хмыкнул.

— Под ГЭС окопы слишком близко, немец постоянно настороже. Коли в песках обнаружат, то живым не уйти. Куда ты из карьеров денешься, а?

— Куда им тогда за пленным ходить, да?

— Там не только Гринблат с Дементьевым, но и артиллеристы с правого берега поддержат.

— Слабый аргумент, знаешь ли, — с не видной в темноте усмешкой возразил Володин. — Как в анекдоте. Где пьяный мужик под фонарем ключи ищет. Там, говорит, светлее.

— Тебя не спросили, — рассердился Семенахин. — Согласился бы на перевод в разведвзвод, Петрову бы сейчас о том гутарил. Какого черта мне говоришь?

— Вежливо и культурно веду беседу, товарищ замполитрука, — пожал плечами Володин.

Разговор себя исчерпал. Оба замолчали. Впрочем, канонада быстро заглохла. Так же неожиданно, как и началась.

* * *

Утро началось с завтрака и рутинной работы пехотной интеллигенции. Перенеся «Максим» в ДЗОТ, Семенахин с Володиным взялись за его чистку. Усачев, присев у фронтальной амбразуры, ровнял патроны в лентах выравнителем.

Без стука вошедшие в ДЗОТ пожилой старший сержант при бинокле и ППД и молодой красноармеец с карабином и «трубой разведчика», в сравнении с вчерашними гостями смотрелись менее стильно. Вещмешки за их спинами кубанки заменить не могли, однако ножи и опоясывающий ватник сержанта офицерский, или, если точнее сказать, командирский ремень, подсказывали, что они представляют ту же структуру. Красноармеец и Усачев выглядели ровесниками, гость разве что выглядел выше и спортивнее.

Семенахин отложил замок в сторону. Володин прекращать чистку ствола нужным не посчитал.

— Добра этому дому! — прогудел старший сержант.

— Здорово, гости дорогие! — ответил замполитрука. — С чем пожаловали?

— Мы из разведроты. За фрицем из вашего окопа славно будет понаблюдать, я так считаю. Ну и погреться надо будет где-нибудь, как подмерзнем, водицы вскипятить.

Володин фыркнул.

— Чай есть, говоришь? — потер измазанные в масле руки хитрожопый замполитрука.

— Найдем для хороших людей! — не стал ломаться старший сержант, присматриваясь, где можно присесть.

— На нары кости кидай, — подсказал Володин.

Главными контрабандистами солдатских ценностей на плацдарм были даже не тыловики, а саперы из сапбата дивизии и бойцы разведроты. Последние из всех считались самыми буржуями. Единственным, но в ведущихся с ними фронтовых маклях было долгое отсутствие трофеев. В данном случае это не имело значения, припасть к ручейку изобилия хозяевам жилплощади можно было и так.

Познакомились, поговорили за жизнь, обменялись последними сплетнями, попутно дочистив и собрав «Максим». Разведчики ознакомились со стрелковыми карточками.

Иваныч, он же старший сержант Максим Иванович Крунгашкин, вот совпадение, исполнял обязанности командира перемолотого 17-го числа разведвзвода и ныне был отправлен на плацдарм подобрать место и цель для очередной вылазки. Командира разведроты насчет отсутствия контрольного пленного драли как бы не жестче, чем полковых разведчиков — разведывательная рота жила рядом с штадивом. В общем, мысль, что на Арбузово луна клином не сошлась, пришла в голову не одному Володину. Сопровождавший Крунгашкина Миша Мамоницков тоже был одним из тех, кому удалось из того замеса выбраться невредимым, но в разговоре он предпочитал отмалчиваться. Старший сержант говорил за двоих.

Пока закипала вода, дорогих гостей сводили привязать местность к перенесенным уже в блокнот стрелковым карточкам, подсказали обычное местоположение пулеметов и ротных минометов противника, интервалы запуска осветительных ракет и все тому подобное.

После дел пришел черед чаю. Тот был сильно так себе, типичный грузинский «Принц Гиви», обходившийся в сталинском СССР победившему пролетариату в цену отборного крупнолистового цейлонского. Однако у нищих выбора не было. Военторга с конфетами «Мишка на севере» на плацдарм как-то не завезли.

В этот раз первым остался дежурить Володин. Разведчики устроили свой НП на левой фронтальной пулеметной площадке. Денис подошел к ним.

— Забыл спросить, — встретил его Крунгашкин, — это не ты на днях из Невы выплыл?

— Я, — подтвердил Володин.

— Ну ты даешь! — первый раз за все время показал эмоции молчаливый Мамоницков.

— Очень уж жить хотелось, — поскромничал Денис.

— В разведроту не хочешь перевестись? — взял быка за рога старший сержант. — Мне взвод надо комплектовать. Крепкие и толковые люди нужны позарез как.

Володин задумался. Эти два работяги войны ему понравились.

— Недельки две или три подождать терпит? Подумать надо.

— Будешь смотреть, чем с этой суетой дело закончится? — с некоторой паузой угадал его мотивы мудрый мужик, еще больше расположив к себе этим Володина.

—Да, — не стал врать Денис. — Хотя смотреть буду не на это, а на уровень организации разведвыходов. У вас кто продумывает операции? Тот, кто с вами на нейтралку идет или в штабе сидит?

На последние вопросы Крунгашкин ответить не захотел.

— Терпит время! — подумав, сказал он. — Толкового бойца в нашем деле всегда нехватка.

—Я тебя понял, — кивнул Володин. — Договорились!

Жаркое апрельское солнце разгоняло остатки утреннего тумана 24 апреля 1942 года…

[1] ОРР — отдельная рота разведки. В советской военной традиции термин отдельный показывает наличие у воинского формирования прав войсковой части и, соответственно, гербовой печати у его командира.

[2] НОГ — Невская оперативная группа, в описываемый период соответствовала стрелковому корпусу.

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА 330 СП № 119

Серия «Г»

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 119

Штаполк 330 Левый берег р. Нева. 19.00 24.04.1942 г. Карта 1:25000

1. 330 СП занимает оборону в полосе северная окраина АРБУЗОВО — ПЕСКИ ЮЖНЫЕ — ПЕСКИ СЕВЕРНЫЕ — ПИЛЬНЯ, в положении подразделений изменений не произошло.

2. В течение суток подразделения полка несли службу наблюдения за противником, вели усиленную сторожевую службу, производили инженерное улучшение позиций и вели стрелково-пулеметный огонь по огневым точкам противника. Ночной выход пешей разведки на взятие контрольного пленного закончился неудачей, при проходе через минное поле разведгруппа была обнаружена и с потерями отошла.

3. Противник в течение суток вел усиленный стрелково-пулеметный и артминометный огонь по позициям полка и переправе. В ночное время также усилилось освещение ракетами.

4. Связь работает удовлетворительно.

5. Потери полка за сутки — убито 2 человека и ранено 7. Потерь вооружения нет.

Командир 330 СП майор подпись Блохин

Военком 330 СП бат. комиссар Красиков

Начальник штаба 330 СП майор подпись Соколов

ДОНЕСЕНИЕ О БОЕВОМ И ЧИСЛЕННОМ СОСТАВЕ 330 СП

ДОНЕСЕНИЕ

о боевом и численном составе 330 стрелкового полка

по состоянию на 19.00 24.04.1942 г.

Штаполк 330 Левый берег р. Нева.

330 СП тремя стрелковыми батальонами, полковой батареей, противотанковой батареей и минометной ротой удерживает плацдарм по левому берегу р. Нева в полосе ПИЛЬНЯ — ПЕСКИ СЕВЕРНЫЕ— ПЕСКИ ЮЖНЫЕ — АРБУЗОВО.

Тылы полка и подразделения минометного батальона (без одной роты) и находятся на правом берегу р. Нева.

По левому берегу на довольствии состоит 566 человек.

Наличие вооружения (на плацдарме):

Станковых пулеметов — 12/2

ДП — 24/9

ППД — 55

Винтовок — 529

45 мм ПТО — 6

Полковых пушек обр. 27 — 3/1

82 мм миномет — 1

50 мм минометов — 11

Обеспеченность боеприпасами (на плацдарме):

Винтовочных патрон — 121115

Патрон ТТ — 13812

Патрон «Наган» — 4446

Ручных гранат всех типов — 5633

82 мм мин — 102

50 мм мин — 1789

76 мм выстрелов — 606

45 мм выстрелов — 2266

Начальник штаба 330 СП майор подпись Соколов

ДОНЕСЕНИЕ 1 ПЕХОТНОЙ ДИВИЗИИ

Перевод автора.

1. Дивизия Командный пункт дивизии, 22.4.1942 г.

Отдел Ia № 126/42. общ.

Командованию XXVIII армейского корпуса

После тщательного изучения и подробного обсуждения с командованием развернутых около плацдарма частей дивизия оценивает ситуацию следующим образом:

1.) Оценка ситуации:

На плацдарме в районе Дубровки, шириной примерно 3 км и глубиной 800-1000 м, дислоцируется 330-й пех. полк, который, по утверждениям пленных, недавно был доукомплектован большим количеством личного состава.

Хотя активные действия противника и показали, что боевые силы врага слабы в атаке, войска противника в ходе всех наших атак защищались чрезвычайно цепко. В ожесточенном ближнем бою приходилось брать каждую огневую точку и каждое укрытие. Захват танка, видимо запертого тросами, который использовался в качестве опорной точки, длился два дня и ночи. Наши подразделения понесли значительные потери от огня противника[1].

Хотя противник должен четко осознавать тот факт, что из-за схода льда плацдарм будет отрезан от основных сил, согласно русского менталитета не следует ожидать что он покинет плацдарм. Напротив, к началу ледохода[2] он укрепит его в плане личного состава, размещения оружия, боеприпасов и припасов таким образом, чтобы он был в состоянии успешно оборонять его без какого-либо пополнения.

Аэрофотоснимок от 16 апреля 1942 г. показывает, что позиции противника в последнее время были усилены и что траншейная система противника, помимо двух особенно хорошо развитых опорных пунктов, имеет большую глубину. Качественное улучшения позиций не может быть определено ни по аэрофотоснимку, ни по наблюдениям. Тем не менее, следует с уверенностью предположить, что русский, который является мастером построения полевых позиций, построил очень сильные огневые сооружения, НП и укрытия. Несколько обездвиженных танков заняты противником как опорные пункты. Большая часть позиции закрыта. Неизвестно, встроены ли в систему заграждений мины и фугасы, однако весьма вероятно. При сходе снега стало видно большое количество выкрашенных в белый цвет мин.

Можно с уверенностью предположить, что после таяния снега были установлены новые мины, количество которых увеличится ближайшие ночи. Местность, полого спускающаяся к Неве сразу-же за линией боевого соприкосновения, с наших позиций не видна. Таким образом, противник, занимающий плацдарм, оценивается как очень сильный в обороне, а сама позиция — как очень хорошо развитая.

2.) Предполагаемый ход боя:

В ходе ранее проведенного наступления дивизии овладеть плацдармом не удалось. Остается только один вариант — провести хотя бы начальную часть операции как внезапную атаку.

Исходя из этого, дивизия намеревается вести бой следующим образом:

а.) В первый день ледохода, около 18.30, используя подведенные к позициям противника сапы, действиями штурмовых групп уничтожить врага, обороняющегося в районе 39 горизонтали координатной сетки карты, отсечь узкую северную часть плацдарма и выйти к Неве. Получить тем самым исходную позицию для уничтожения отсечённой северной части плацдарма.

Расположенные на западном берегу Невы силы противника подавляются артогнем и ослепляются дымовой завесой. Обороняющий плацдарм в районе 39 горизонтали враг находится под огнем тяжелого пехотного оружия.

б.) Два дня спустя, в 10.15, в то время, когда по нашему опыту противник выставляет наименьшее количество наблюдательных постов и наименее внимателен, состоящие из штурмовых групп ударные отряды, силой в две усиленные огнеметчиками и подрывниками саперного батальона стрелковые роты каждый, наносят по плацдарму сильные фланговые удары вдоль восточного берега Невы в направлении север-юг и юг-север одновременно.

При этом, двум ударным отрядам, наступающим непосредственно по восточному берегу Невы, ставится задача продвигаться как можно быстрее, чтобы соединиться с друг другом в районе пересечения берега 38 горизонталью. При этом штурмовые группы разворачиваются одна за другой на восток и занимают оборону используя захваченные окопы. Пункты наблюдения в ходе атаки поддерживают связь с передовой линией, прочими подразделениями и позициями тяжелого вооружения.

Через 3 минуты после начала атаки этих штурмовых групп поддерживающая артиллерия переносит огонь на западный берег Невы, ведет сильный беглый огонь и при поддержке батареи реактивных минометов ослепляет врага дымовой завесой. Для борьбы с вражескими батареями в глубине дивизия обеспечивается корректировкой с воздуха. Х

Для огневой поддержки атаки и ослепления противника должно быть накоплено достаточно артбоеприпасов, чтобы можно было вести огонь в течение всего дня до темноты, дабы полевые пушки с их чрезвычайно благоприятными возможностями наблюдения не могли вести эффективного огня по нашим войскам на занимаемых ими позициях.

Одна сильная группа пехотных огневых средств подчиняется батальону в северной части плацдарма. Предполагается вести огонь по выявляемым целям, уничтожая противника перед наступающими штурмовыми группами. Наблюдатели-корректировщики группы пехотных огневых средств держат связь со своими огневыми позициями по телефонным линиям и радиосвязью.

Одновременно с этим производится подавление опорных пунктов противника. Для борьбы с укрытыми в окопах танками, в 50-200 м от передовой линии выставляются легкие полевые гаубицы (с бронебойными снарядами) или 3,7 см ПТП (с наствольными гранатами).

После уничтожения танков, из районов 300 м к северо-северо-востоку от точки 14,6 и 300 м восточнее южной окраины Московской Дубровки вступает в бой еще одна штурмовая группа, поддерживаемая тяжелым пехотным вооружением. Нанося удар юго-западном и в первую очередь северо-западном направлении, она должна занять гребень протянувшейся на запад возвышенности, расположенной западнее Арбузово и ведущего к электростанции шоссе.

Если удастся захватить плацдарм в деревне и уничтожить находящегося в нем врага, новая линия обороны устанавливается в 100–200 м к западу от шоссе. Арбузово занимают еще две роты и обустраивают саперы. К западу от передовой линии выставляется днем более слабое, ночью более сильное охранение, имеющее возможность хорошего наблюдения на Неву.

Нынешняя линия обороны в ходе наступления используется в качестве сдерживающей позиции, и на начальном этапе остается занятой одной стрелковой ротой на каждом батальонном участке.

Подпись

Х — Также очень желательно привлечение пикирующих бомбардировщиков, которые перед началом артиллерийского огня должны нанести удар по территории фабрики на западном берегу Невы.

[1] «Захват танка, видимо запертого тросами…» — весьма вероятно, что здесь подразумевается оборона в подбитом КВ 48-го отб 12–13 февраля 1942 г. экипажа из механика-водителя красноармейца Елехина (вероятно: Елесин Георгий Дмитриевич, техник-лейтенант, ст. механик-водитель танка КВ 222-й отбр, убит 22.03.1943 г. под Красным бором), башенного стрелка красноармейца Евдокимова (судьба автором достоверно не установлена) и военфельдшера из 86-й сд Пучина (аналогично). Никто из троих за этот бой награжден не был.

[2] «к началу ледохода» — в данном случае подразумевается второй, Ладожский ледоход. С самой Невы лёд сходит в марте.

ГЛАВА VI

24 апреля 1942 года

Очередной артналет начался во время ужина.

— Б…! — сказал Крунгашкин. Выбитый близким взрывом песок щедро сдобрил кремнием гороховый концентрат в его котелке.

Пулеметчики занимали места поудачнее, так что их только пылью окатило.

— Что, доползались? — вызверился на разведчиков замполитрука. — Весь день как в барабан долбят!

Володин, в свою очередь, решил, что молчание золото. Прикрыл тряпкой кружку и поторопился доесть свою кашу.

— А ты что-то другое ожидал? — миролюбиво ответил Семенахину старший сержант, подсаживаясь к Денису. Хрустящий на зубах песок явно не мог испортить старому воину аппетит. Водки из фляжки он успел бахнуть.

— Пленного! — ответил замполитрука, тоже торопясь доесть остатки ужина. — Не зря бы сейчас терпели.

— Уж извини что мы на нейтралке не остались! — обрезал его тоже выпивший и решивший, что не время молчать, Мамоницков. Он свою кашу уже успел слопать.

— Не мельтеши, Петро, — поддержал бойца привалившийся к стене Крунгашкин. — Когда-то и нам должно было достаться. Постреляют и успокоятся.

Володин своего мнения по этому поводу не составил, но подозвать Усачева и снять со стола пулемет счел нелишним. Кожух «Максима» был весьма уязвим.

Немцы сегодня просто взбесились. Долбили по переднему краю полка артиллерией и минометами каждые пару часов с расходом в двадцать-тридцать снарядов и мин на налет. Профессионально это Володину очень сильно не нравилось. Причем даже не самим расходом боеприпасов у поочередно обстреливающих пятачок гаубичных и минометных батарей, которые к этому моменту на все сто процентов отстреляли по окопам 330-го сп до боекомплекта[1], а тем самым расходом снарядов на артиллерийский налет. Вероятности поражения цели, вокруг которой упало двадцать-тридцать снарядов и мин, даже по самым мягким прикидкам были весьма приличными.

— Не помешает рассредоточиться! — поймав паузу между залпами немецкой батареи и взгляд Семенахина, сказал он.

— Что? — сначала не понял тот. — Из ДЗОТ-а хочешь сбежать? Нет! Сиди тут!

Володин подчинился, хотя внутри уже все ныло от скверных предчувствий.

С ними с каждой минутой они становились все тяжелее и тяжелее. Немцам огня одной батареи стало мало. Ее поддержали минимум еще две. Тут уже стало не до разговоров. Одолевали мысли о бренности бытия. Один Крунгашкин млел в нирване на топчане, поглаживая свой ППД.

— Долго что-то фашист сегодня! — наконец решился что-то сказать смочивший горло водой из фляги замполитрука. Артиллеристы противника продолжали интенсивно обрабатывать «Пятачок», но снаряды рвались уже на удалении от сооружения. Песок из щелей, во всяком случае, уже почти не выбивало.

На этих щелях взгляд изнервничавшегося Володина и остановился

— Б…ь! — подскочил он, как укушенный, не глядя скинув в сторону щерящийся свежей щепой щит фронтальной амбразуры, и сбросил с гвоздей маскирующую ее шинель лежащей тут же палкой.

— Ты что, сука, делаешь, обормот! — заорал за спиной замполитрука. Володин сейчас, по сути, демаскировал ДЗОТ.

Денису было наплевать. Сквозь поднятый снарядами дым и пыль мелькали в перебежках человеческие фигуры. Далеко за ними, над лесом, поднимались черные дымные столбы взлетающих реактивных снарядов каких-то немецких «Катюш».

— Штурмгруппа у вагонеток! — что было силы завопил он. — К бою!

— Сука! — подскочил к нему Семенахин. — Я так и знал!

Володин его не слушал. Усачев тоже был рядом, нужно было поднять на стол пулемет.

Семенахин встал к пулемету наводчиком, сам сунул в приемник ленту и заработал рукояткой. Крунгашкин, отжав Усачева плечом и вытянув шею, выглядывал немецких солдат в амбразуру.

— Х…и ты тут стоишь, Иваныч! — не выдержал Володин, хватая в ящике с гранатами сумку с четырьмя Ф-1. — Дуй на левую площадку! Бегом! Оба! Я справа прикрою!

— Куда!? — Замполитрука поймал его за руку.

— Справа прикрою ДЗОТ! — Денис заревел как бык. Жить им или умереть, решали стремительно утекающие секунды. — Х…и ты меня держишь, если обойдут, то п…а нам!

Смутившийся Семенахин согласно кивнул и развернулся к пулемету.

Разведчиков в ДЗОТ-е уже не было. Усачев шерудил палкой, сбрасывая маскировку с левой амбразуры.

«Максим» дал первую длинную очередь, когда Володин выскакивал в дверь.

Он успел в последний момент. Немецкие штурмовики уже зашли в «мертвую зону» пулемета и бежали прямо к Володину. До самого дальнего было метров сорок, не больше. Слева, видимо, заходила еще одна группа, там с очередями «Максима» смешивался треск ППД.

Левого немца, худую длинную фигуру с напиханными под поясной ремень гранатами, кинувший винтовку поверх бруствера Денис снял первой же пулей. Солдат выронил карабин и нырнул в песок головой вперед. Ненужная вторая ушла в его направлении на рефлексе. Во второго он попал вряд ли, но тот упал в глубокую воронку и на несколько секунд стал неопасен.

Третий фриц, обвешанный гранатами здоровяк лет тридцати с абсолютно такой же, как у него СВТ, находившийся к нему ближе всех и, видимо, понявший, что «или-или», начал стрелять находу. Но, к счастью для Володина, забирал левее и выше. Заглянувший в самые глаза смерти Денис, поймав фигуру унтера даже не мушкой, а стволом, с перепугу разрядил в него все оставшиеся в магазине патроны.

Последнее его, вероятнее всего, и спасло, поскольку через мгновение после того, как он нырнул вниз, бруствер рванула пулеметная очередь.

Проверять, остались ли сухими штаны, было некогда.

«Меняй позицию, идиот!»

Володин рванул к фланкирующей правый фланг площадке, меняя магазин на ходу. Магазин не вставал. «Максим» в ДЗОТе чесал длинными очередями. Крунгашкин неровно постреливал короткими.

Когда Денис сбросил затвор с задержки, в оставленной им ячейке взорвалась ручная граната. Потом еще две или три рядом с ней.

Укрывшийся в старой воронке метрах в двадцати от него солдат сбросил на край воронки бывший у него за спиной ранец и держал в правой руке «колотуху» — гадал, где может быть Володин. Правее и дальше него прыгали в траншею и бежали к ней немцы. Еще дальше за ними рвались артснаряды и застилали все дым и пыль — немецкие артиллеристы производили огневое окаймление атаки штурмгруппы. Судя по количеству дыма, для этого, вперемежку с осколочно-фугасными, использовались дымовые снаряды.

Воронка успела заплыть песком, так что укрытием была так себе. Володин расстрелял парня как в тире, сбив с него пулей каску. Слева по нему выстрелили, пуля шлепнула по песку где-то рядом, и он перенес огонь на последнего из четверки, снова в него не попав. Немецкий пулеметный расчет прикрывал свою маневренную подгруппу еще левее и Володина, видимо, тупо не видел, не прекращая, однако, рвать бруствер пулями.

«Меняй позицию!»

В фронтальной площадке одна из гранат взорвалась на пулеметном столе, завалив площадку песком. Стенки тоже осыпались. В этот раз менять магазин Володин не стал, пополнил его из обойм не отнимая от СВТ. Второй, ранее потерянный и найденный в ходе сообщения при возвращении, он обдул, обтер от песка и снарядил тоже. А вот брошенную здесь сумку с «эфками» получилось найти не сразу — перестреливаться с четвертым фрицем ни времени, ни желания у него не было, но решить вопрос все же хотелось.

К этому времени прекративший было огонь немецкий пулемет зачастил снова, осыпав Дениса песком. Тут перископ был бы кстати. От адреналина потряхивало примерно так же, как и в том выжженом бомбами, снарядами и солнцем городишке, где они, вчетвером забившись на второй этаж дома местного богатея перекидывались гранатами с бородатыми. Судя по тому, что он только что видел, бежать опять было некуда. То, что ему сейчас голову не отрежут, совершенно не успокаивало. Сдохнуть с голоду в лагере для военнопленных перспективой было не лучшей. Это если он до лагеря вообще доживет — что было делом сомнительным, ибо Денис видел слишком мало немецких штурмовиков, чтобы они брали пленных. Он бы, во всяком случае, на месте фрицев их не брал. Сейчас, как и в тот день, нужно было победить и выжить.

«Колотушка» упала в ход сообщения, когда Володин выворачивал пробку из третьей гранаты.

«У дураков мысли сходятся!»

Володин шарахнулся за угол в глубину ячейки и вжался в песок. Перепрыгнуть через гранату и убежать Денис однозначно не успевал.

Грохнуло, оглушив на одно ухо и окатив песком снова обвалившейся крутости. Через несколько секунд где-то наверху взорвалась еще одна «колотуха». Потом еще одна, на этот раз в окопе.

«Да сколько их у тебя, б…ь?»

Вместо ответа на него спрыгнул тот самый шустрый немец.

Фриц, перед боем побрившийся и благоухавший одеколоном парень лет двадцати пяти, в каске с триколором на боковине, кожаном снаряжении, парой гранат под ремнем и с таким же, как у его недавно расстрелянного товарища «квадратным» брезентовым ранцем за спиной, встретить русского под ногами ожидал не больше, чем сам Володин его прыжка себе на голову. Оба остались при своих — Денис не расстрелял незваного гостя из СВТ, а немец не продырявил ему шлем и голову из парабеллума. Карабин немецкий солдат держал в левой руке.

Пистолет или боевой нож тут бы не помешал, но Володин обошелся и так. Немец был банально слабее физически и после того, как впустую расстрелял магазин, пытаясь хотя бы ранить схватившего его за запястье одной рукой и долбящего ручной гранатой во второй противника, потерял шанс выжить. Денис отбросил от себя обмякшее тело с залитым кровью лицом и, подхватив СВТ, всадил в лицо солдата три пули, превратив голову парня в кашу. В ранце неудачника, похоже, были гранаты в металлических переносках, подорваться на них было бы очень обидно.

— Сука! Сука! Сука! — от злобы на самого себя прямо-таки потряхивало. Володин совершил серьезную тактическую ошибку и не погиб одним чудом. Будь тут немчиков хотя бы двое, Денис сейчас был бы покойником. За гранатами и на переснаряжение магазинов ему нужно было уходить в ДЗОТ.

Пока он вешал на ремень оставшиеся гранаты и доснаряжал магазин, в ДЗОТ-е глухо бухнуло.

Впрочем, оглушённый Володин мог бы, наверное, этот взрыв и пропустить, не замолчи вместе с ним «Максим».

В сооружении произошел ещё один взрыв.

За ДЗОТ-ом, перебив винтовочный выстрел, как сквозь толстое одеяло коротко тараракнул ППД, хлопнуло несколько одиночных выстрелов и взорвалась очередная граната. Видимо такая же, какая встретила сунувшегося было на помощь Володина — немецкий аналог «феньки», или она сама. Будь он ближе к своротку, укрыться от осколков в полнопрофильном ходе сообщения было бы просто негде, а так Денис упал за кучей обвалившегося песка лицом вниз и как мог прикрылся винтовкой.

Граната бухнула, осыпав Володина песком. Потом, судя по еще двум взрывам, проконтролировали Семенахина и разведчиков.

Вставать очень, очень сильно не хотелось.

«Сколько же они при себе гранат, сучки крашеные, таскают? Вряд ли сильно много осталось! Надо рисковать, вперед, б…ь!»

Тут Володину наконец повезло. Зачистившая окоп пара солдат, видя разведчиков и не видя Дениса, гранату направо швырнула чисто на всякий случай. В итоге второй фриц прикрывал первого совсем не с той стороны, что следовало. Это привело к тому, что внезапно вылетевший из-за угла за их спинами Володин как в корейском военном фильме изрешетил обоих с груди.

Проверить, не успел ли зайти за угол третий немец, было глупо, бросать туда Ф-1 не позволяла совесть, ведь кто-то из разведчиков мог быть жив, так что нужно было срочно что-то придумать с ходом сообщения. Немцев он видел немного, но встречать с голой жопой еще пару-тройку человек все равно не хотелось.

В ДЗОТ-е, отброшенный взрывом в дальний угол замполитрука был еще жив. Семенахин скреб рукой песок и с хрипом и бульканьем хватал отравленный тротиловой гарью воздух ртом, залитым черной кровью. Мертвый Усачев свернулся в клубок у фронтальной стены. Там же, где и стоял, когда Володин покидал ДЗОТ. Справа от «Максима».

Вопреки тому, что ожидал Денис, расстреляв первую ленту, Семенахин пулемет к фланкирующей амбразуре не оттащил. Судя по тому, что покрывавшая стол плащ-палатка была залита водой из пробитого кожуха, «Максим» перестреливался с немецкими M.G.

На эмоции не было времени, вместе с секундами утекал шанс выжить.

— Извини, братишка! — извиняюще мотнул головой Володин, забирая у умирающего товарища «наган». Семенахин его не слышал. Судя по количеству заливавшей все вокруг него крови, пробитыми легкими ранения замполитрука не ограничивались.

Старшина дал Володину девять гранат — две противотанковые и семь осколочных, три «эфки» и четыре РГД-33. Еще две Ф-1 и одна РПГ-40 уже лежали в ДЗОТ-е. Сами противотанковые гранаты они с замполитрука собрали, но вставлять в них запалы Семенахин не стал. Снаряженные РПГ отличались опасностью для неумелого пользователя и, так как хранили в себе под семьсот грамм взрывчатки[2], заявляли о том очень громко.

Володин наощупь нашел латунную трубку запала в выложенном куском шинельного сукна цинке, также наощупь открыл задвижку запального гнезда и, сунув в него запал, закрыл. Граната стала опасной. РПГ-40, кстати, была ударного действия, что его вчера больше всего удивило. Денис этого не знал. Осталось только взять ее в одну руку, в другую «наган» и, не нарвавшись на засаду у входа в ДЗОТ, обвалить ведущий к траншее ход.

Выброшенная через дверь «эфка» с невыдернутой чекой никого не напугала. Выглядывать в ведущий к траншее ход сообщения Володин тоже не стал — потянув за тесьмяное кольцо, выдернул шпильку и перебросил РПГ через бруствер, рассчитывая на взрыв у изгиба.

Образовавшийся завал даже превысил все его ожидания. Шанс выжить не то чтобы глобально, но повысился — со стороны третьего батальона по захваченному участку как могли вели пулеметный огонь. В общем, атаковать поверху он без большой нужды бы не стал. В конце-концов немцев в траншею ворвалось здесь не так уж много.

Денису сейчас нужно было дожить если не до контратаки роты из полкового резерва, то хотя бы до полной темноты.

Сумерки очень быстро сгущались, артогонь стих. Справа и слева шла бешеная стрельба и бухали частые взрывы ручных гранат — немецкие штурмовики, пользуясь захваченной инициативой, торопились зачистить траншейную систему, чтобы отсечь второй батальон от полка. Четко определяемые по желтым трассерам и темпу стрельбы немецкие пулеметчики вели плотный огонь на подавление.

«И патронов много таскают, да!» — отметил Володин, вернувшись в ДЗОТ и глядя в левую амбразуру.

В подготовленный Усачевым и Семенахиным запасной пулеметный окоп прыгали немецкие солдаты. Оттуда же пускал в сторону «8-ГРЭС» струи трассеров ручной пулемет. На позициях пятой роты разгорались разбитые и подожжённые немецкой артиллерией инженерные сооружения. Как решил Володин, их расстреляли прямой наводкой. В углу последний раз дернулся и затих заместитель политрука пулеметного взвода второго батальона 330-го стрелкового полка Петр Федорович Семенахин.

* * *

Расширив завал второй РПГ, Володин прошел к разведчикам.

Недолгие знакомые тоже были мертвы. У раненого пулей в живот навылет и добитого гранатой старшего сержанта Крунгашкина перед этим отказал автомат. До того, как его подстрелили, он сидел на приступке примкнутой к ходу сообщения фронтальной площадки и снаряжал запасной диск патронами из прихваченного с собой вещмешка. Сил укрыться после ранения ему еще хватило, а вот не по попасть под оставившую после себя рукоять «колотушку» уже нет. Михаил Мамоницков сидел у пулеметного стола на фланкирующей площадке с расколотой пулей головой. Карабин с открытым затвором и обойма с патронами остались лежать наверху. Парень совершил популярную у храбрых, но необученных бойцов ошибку, решив перезарядить оружие вне укрытия.

Володин отсоединил диск от Крунгашкинского автомата и дернул рукоятью затвора, выбросив перекосивший патрон. Внутри автомата было много песка.

— Да уж, не АК ни х…я!

После чистки оружия шансы пережить эту ночь должны были еще больше повысился. С ППД, если он опять не откажет, он теперь имел некоторую возможность и от пяти-шести немецких солдат отбиться. Когда снарядит оба диска.

На позициях второго батальона шел сильный огневой бой, мелькали вспышки взрывов.

Не успел он от амбразуры отойти, как грохнул особенно мощный взрыв, отчего даже поутихла стрельба. Володин не поленился вернуться к амбразуре и глянуть что там произошло. Оказалось, что это немцы расстреляли стоявший среди окопов КВ. У превратившегося в костер танка бухнул боекомплект, взрывом сорвало башню.

«Б…ь!!!»

Желания поиграть с судьбой и смертью в карты у него не было ни на грош. Вариант свинтить на нейтральную полосу и заныкаться там в воронке рядом со старыми трупами Денис успел обдумать очень серьезно. Остановило его вовсе не чувство долга, Володин как старый солдат очень давно понял и принял крылатую фразу Паттона касательно ублюдков с той стороны, которые должны умереть за свою Родину. Усиливающийся стрелково-пулеметный огонь с позиций третьего батальона на такое решение тоже не особенно повлиял — темнота была на носу, да и поймать его на внезапной перебежке можно было только случайно. Он всего лишь не видел приемлемых по степени риска вариантов добраться к своим окопам живым. Кто-нибудь, но все равно бы его пристрелил.

Соответственно, сейчас самым безопасным вариантом было тихо сидеть у ДЗОТ-а и не отсвечивать. При попытке осмотра расстрелять еще пару-тройку фрицев и, если (когда) его возьмут во оборот, спасаться на той самой нейтрали. Предположение, что бегать искать его по воронкам под пулеметным огнем здоровый человек не станет, выглядело логичным. А там у него найдется море времени подумать о вариантах.

В случае своего необнаружения до контратаки Володин собирался действовать по ситуации, вплоть до выхода в спину оборонявшим траншею немцам, благо что возвышенности прикрывали от наблюдения. Такой сюрприз им бы вряд ли понравился. Но это было делом опасным, гораздо умнее было бы просто пострелять по отвлеченному боем противнику, благо большинство немецких солдат засело вокруг траншеи в воронках и окопах, готовясь к отражению неизбежной контратаки.

Как видел Володин, германец захватил где-то до двухсот-трехсот метров идущей вдоль берега траншеи, блиндажи и ходы сообщения, ведущие к спуску к воде. Второй батальон этим делом посадили в котел, и при неудачной контратаке, находившейся в резерве полка шестой роты перспективы его были очень не радужными. Ближе к ГРЭС нейтральная полоса была слишком узкой.

Впрочем, что происходило на позициях батальона, уже сейчас было решительно непонятно. Володин видел пылающие огневые сооружения, взорванный танк и слышал звуки идущего там боя.

* * *

Полковой резерв соизволил выдвинуться для контратаки только часа через полтора-два, когда атаковать, собственно, уже было поздно. Немцы успели закрепиться.

Изнервничавшийся и испускающий вокруг себя запахи оружейного масла и кипящей выгребной ямы Володин к этому времени уже давно успел устать прятаться на правой дальней пулеметной площадке. Немецкая штурмовая группа, в отличие от него, в одиночестве не осталась даже на пять минут. Как только ее командир ракетами доложил об успехе, с немецкой стороны под прикрытием опять начавшегося артминометного огня потянулась подмога. Осветительные ракеты фриц теперь швырял редко, но выдвижение пулеметного подразделения с двумя станкачами Володин видел прекрасно. Как, впрочем, и подносчиков боеприпасов с саперами, тащивших к захваченной траншее ящики, рогатки и мотки колючей проволоки.

Характеризовать начальство смелыми эпитетами на буквы «П» и «Г» Денис не то чтобы устал — его при одной мысли о них прямо-таки потряхивало от бешенства. Ситуация была самым что ни на есть ярким примером преступного промедления, и никакой артогонь тут ничего не менял. Второй батальон прямо на глазах переходил из разряда живых в разряд мертвых. Просто пока еще не знающих об этом. Хотя немецкие орудия об этом уже намекали. Наблюдаемые Володиным огневые сооружения и землянки вспыхивали и взрывались одна за другой.

Своя артиллерия молчала, постреливали одни только ротные минометы со стороны полка. Это бесило Дениса еще больше. Батальон как будто предали специально.

В общем, в другой ситуации двум перебравшимся через завал к ДЗОТ-у немцев было не жить. Сейчас же Денис предпочел снять СШ-40, натянуть на голову «штальхельм» и, укрывшись в пулеметной ячейке, в очередной раз превратиться в слух. В полной готовности порешить их из ППД. Если его обнаружат, конечно. Чего, к обоюдному счастью, не произошло.

Фрицы в свете ручного фонарика глянули на лежащего в ходе сообщения покойника и за него не пошли. Вероятнее всего, не захотели топтать камрада. В ДЗОТ-е они тоже не задержались. Володинские опасения, что в него поставят пулеметный расчет, не оправдались. Возможно потому, что со стороны пятой роты, на которую была обращена амбразура, контратаки не ожидалось.

* * *

С внезапностью у шестой роты не сложилось. После установки чуть ли не до самого обрыва проволочного заграждения немецкие осветительные ракеты начали взлетать чаще, так что разбившиеся на несколько групп атакующие были обнаружены почти сразу же после появления и встречены плотным пулеметным огнем. Минометы и «Максимы» с позиций третьего батальона сильно не помогли. Как бы не наоборот, своим огнем выдали готовящуюся атаку.

Основная часть красноармейцев залегла настолько быстро, что Володин даже не успел открыть огонь. Самые мотивированные бойцы сделали еще несколько перебежек, приняли на себя сосредоточенный огонь не только ручных пулеметов, но и обоих поставленных на эту сторону станкачей и канули в воронки где-то у проволоки.

— П…ц, — очень спокойно сказал он. — Надо бы тебе, Дениска, быстрей уе…ь отсюда… С рассветом тебя сразу прибьют, дружок! Такой помощи тут ждать нечего.

Один из станкачей немцы установили на политой его потом позиции, под ЛЭП. Пулеметный расчет и тут скрывал бруствер, но струи желтых трасс прекрасно выдавали его позицию. Левее его в воронках сидело еще четыре или пять фрицев.

Укрывшиеся под заграждением красноармейцы пытались вести по пулеметчикам и стрелкам огонь. Там, судя по дульным вспышкам, собралось несколько автоматчиков, но в противоборстве с станковым M.G.34 шансов у них было немного. Расчеты станкачей у немцев были большими, четыре-пять человек численностью, так что даже полуслучайная смерть или ранение наводчика ни на что не влияли.

— Время жить прошло, пришло время умирать? — решаясь, буркнул себе под нос Володин и, подождав, когда потухнет ракета, выскользнул в пулеметную амбразуру. Для начала направившись к телу вооруженного СВТ немца. Ему нужны были запасные магазины. Как он успел убедиться, трех имеющихся для ближнего боя в окопах было мало.

Все свое он нес с собой. Даже гранаты, набив ими противогазную сумку. Во второй лежал полный дисковый магазин, десятка два ТТ-шных патронов россыпью и винтовочные обоймы. Разведчики воевать не планировали — на большее патронов из мешка Крунгашкина не хватило. СВТ он по размышлениям выбрасывать не стал. Закинул за спину — что-то подсказывало, что даже не откажи опять ППД, патроны к нему быстро кончатся, запасной диск потеряется и, оставь фашисту он свой вылизанный винтарь, утро встретит с чем попало. Может быть, даже с Семенахинским револьвером и 21 патроном к нему, пригревшимся на заднице вместо лопатки. Искать в песке и чистить парабеллум Денис поленился.

Замысел Володина был прост, как и все великое. Добраться по нейтралке до позиции немецкого станкача, расстрелять расчет из автомата, обозначить себя для атакующих, благо что это можно было сделать голосом, и действовать по ситуации. Уходить или воевать.

Шмонание трупа и осторожное петляние от воронки к воронке в интервалах между ракетами заняло довольно много времени. Когда он добрался до затрофенной немцем позиции под опорой, то обнаружил, что несколько верных долгу отчаюг из атакующих как-то смогли поймать момент и находились уже с этой стороны заграждения. Очень кстати для него и зря для них самих, на его взгляд. Атака сорвалась. По уму храбрецам следовало уходить. Вылеживание в воронках под проволокой не несло никаких перспектив даже сейчас, а с рассветом, все, кто там останется, быстро станут покойниками.

В судьбе немецких пулеметчиков это, однако, решительно ничего не меняло. Оставлять их за спиной он не собирался в любом случае. Возвышенность была не так уж и высока, но все равно решала.

Пулеметчиков у станкача оказалось всего лишь трое. Двое лупили из пулемета, третий, поставив карабин к крутости, сидел на коленях и, пользуясь светом ракеты, собирал из-под их ног пустые звенья ленты в короб. Володина он заметил не сразу, а даже когда заметил, не обратил на него внимания. СВТ висела на плече прикладом вперед, а ППД Денис держал за цевье стволом вниз. В глаза немцу бросилась только родная каска. Пулеметчик понял, что что-то здесь не то уже на двух шагах, когда кричать и хвататься за оружие было поздно.

Однако попытаться он все же рискнул. По храбрости или глупости было решительно непонятно, ибо Володин бездумно распилил всех троих пулеметчиков одной непрерывной очередью. Наган в загодя расстёгнутой кобуре не понадобился. Гранаты, за исключением противотанковой, тоже. Она полетела в ход сообщения. После взрыва стрелять вокруг стали заметно потише.

— Свои! — сбросив немецкий шлем, что было сил заорал он в амбразуру. — Второй батальон! Я тут один, перебегайте ко мне, если сможете, я положил всех!

Справа на голос резанул немецкий ручник. Несколькими секундами позже слева бухнула ручная граната…

[1] «до боекомплекта» — Володин ориентируется на 80 выстрелов, штатный боекомплект гаубицы Д-30.

[2] «под семьсот грамм взрывчатки» — на самом деле больше, снаряжение РПГ-40 760 грамм аматола (или иных смесовых ВВ) масса гранаты 1,2 кг.

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ 330 СП № 120

Серия «Г»

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ № 120

Штаполк 330 Левый берег р. Нева. 4.50 25.04.1942 г. Карта 1:25000

1. 330 СП ведет бой, обороняет плацдарм на левом берегу НЕВЫ в полосе АРБУЗОВО — ПЕСКИ ЮЖНЫЕ — ПЕСКИ СЕВЕРНЫЕ — ПИЛЬНЯ.

2. В 21.30 24.4.42, после 50 минутной артподготовки до батальона противника атаковало на боевом участке 2 батальона полка. Атака большей частью отбита, однако в районе северного карьера противнику удалось потеснить 4 роту и прорваться к НЕВЕ.

3. 2 батальон ведет бой в окружении, около 23.30 связь с ним была потеряна. В батальоне (без 6 роты) 60 активных штыков, 3 ППД, 3 станковых и 7 ручных пулеметов, 1 ПТО

4. Положение 1 и 3 стрелковых батальонов без изменений.

5. Восстановить положение контратакой 6 роты и разведки полка не удалось. Понесены большие потери, командир роты ст. л-т Кухаренко и мл. политрук Михневич убиты, командир взвода конной разведки мл. лейтенант Петров и ст. с-т Васильев тяжело ранены. Остатки подразделений выведены в резерв.

5. Противник в течение ночи вел сильный артминометный огонь по позициям полка и переправе

6. Проводная связь с правым берегом отсутствует, по рации удовлетворительна.

Командир 330 СП майор подпись Блохин

Военком 330 СП бат. комиссар подпись Красиков

Начальник штаба 330 СП майор подпись Соколов

СПЕЦДОНЕСЕНИЕ ОО НКВД

Секретно

Начальнику ОО НКВД 86 СД

капитану ГБ тов. Баеву

Левый берег реки Нева. 25.04.1942 г.

По поводу окружения 2 стрелкового батальона 330 СП могу доложить следующее:

Около 21.30 часов 24.04.1942, воспользовавшись сильной артподготовкой, противник внезапно атаковал 4 стрелковую роту 2 СБ полка из северного карьера в районе вагонеток. Часть бойцов и командиров 4 роты была убита, немцами захвачена полоса до 300 м шириной. 2 СБ этим был окружен.

Успех немцев частично связан с произошедшей в штабе полка пьянкой — командование полка «провожало» убывающего на учебу капитана Дылева. Командир полка докладу об артиллерийской подготовке атаки не придал должного значения, заявил, что «Надо проверить, так как немцы все время стреляют». На момент непосредственного начала фашистской атаки Блохин и Красиков спали.

После получения повторной радиограммы из 2 СБ (от военкома б-на ст. п-ка Певзнера), м-р Блохин приказал ответственному дежурному по штабу мл. л-ту Белякову и секретарю партбюро ст. п-ку Потошеву поднять 6 роту (40 чел.) и разведвзвод (11 чел.) и вместе с ними выдвинуться в указанный район для отражения атаки.

В связи с непрекращающимся артминометным обстрелом рота прибыла на место между 23.00–23.30 часов. Противник к этому времени успел укрепиться, установить проволочные заграждения (рогатки, ежи) и поставить два станковых пулемета, ручные пулеметы и автоматчиков.

Последовавшая контратака успеха не имела. К немецкому проволочному заграждению и за него прошли около 10 красноармейцев и командиров, 3 из которых из разведвзвода. Эта группа, к которой в ходе боя присоединился выживший красноармеец из 2 СБ вела бой всю ночь и отошла только перед рассветом. Командир и политрук 6 роты при этом были убиты, командир разведвзвода тяжело ранен (умер в медчасти).

По информации от кр-ца Володина (упомянутый, отличившийся в бою пулеметчик 2 СБ) 4 роту атаковала «штурмовая группа» общей численностью не более 50 человек, усиленная противником дополнительными силами только после захвата траншеи. Уже с наступлением темноты. Сопротивление роты в ходе боя он считает слабым по причине внезапности, достигнутой немцами из-за умелого использования артподготовки. Так, своевременно открывшие огонь и успешно оборонявшие ДЗОТ №… расчет замполитрука пульвзвода 2 СБ Семенахина и разведчики-наблюдатели из 109 ОРР были убиты обошедшими их по своей траншее немцами.

Показания Володина заслуживают внимания и доверия — в ходе ночного боя он, подкравшись с тыла расстрелял расчет немецкого станкового пулемета, убив при этом трех немцев, сохранил свою винтовку и имел при себе наган Семенахина и ППД одного из разведчиков.

Ст. о/у ОО НКВД 86 СД по 330 СП сержант ГБ подпись Кузьмин

ГЛАВА VII

25 апреля 1942 года

Ночной бой, как это обычно бывает, оставил после себя беспорядочную мешанину мало связанных меж собой образов. На волне успеха от Володинский диверсии и с его посильной помощью контратакующие зачистили немецких пехотинцев, сидевших в воронках левее станкача и даже ворвались в траншею… на чем все успехи закончились. Залегшая шестая рота за своим командиром и комиссаром не пошла. Поднять ее то ли не смогли, то ли оказалось некому.

Будь у старшего лейтенанта Кухаренко больше везения, он бы мог, конечно, и больше сделать, но оно истощилось вместе с запасом ручных гранат и патронов в магазинах ППД.

В общем, второй станкач заглушить не удалось, а немецкие стрелки весьма профессионально блокировали русских у захваченного ими песчаного горба.

Впрочем, после блокирования уничтожить группу Кухаренко фрицы, к счастью, и не пытались. То ли побаивались, то ли, видя огонь из ППД, берегли людей. Немцы не знали, что у противника все висит на соплях, и вполне резонно считали, что русские никуда от них не денутся. Например, после израсходования запаса патронов.

Разнотипными ППД в группе были вооружены все три разведчика — младший лейтенант Петров, младший политрук Беспалов и знакомый Володину Иван, так и не снявший свою кубанку. Их дополняли командир шестой роты, ее политрук Михневич и мамлей из штаба полка. С винтовками сиротились только два случайно попавших в эту высокую компанию рядовых красноармейца, один из которых был в каске. Закинутый за спину Володинский автомат оказался седьмым, в связи с чем его даже не попытались отобрать.

Владелец СШ-40 попросил ППД частным порядком. Когда Денис поманил его к себе и вручил M.P.40 убитого немецкого унтера — командира пулеметного расчета, он не обиделся. Впрочем, Володину все равно пришлось показать, как подаренным пистолет-пулеметом пользоваться.

Второму красноармейцу Денис без лишних слов указал на пулемет. Вести огонь из которого, мужика, однако, не допустили. Наводчиком к снятому с станка M.G встал политрук Беспалов.

В итоге, пулемет и трофейный «фолльмер»[1] с Володинской СВТ во второй половине ночи за всех и отдувались. Володин не только почти все свои патроны пожег, но и подсумки живых и найденных мертвыми в траншее стрелков опустошил.

Патронов к пистолет-пулеметам у их владельцев было достаточно. Проблемы вылезли совершенно в другом. У дисковых ППД пошли частые отказы — хозяева запесочили переснаряжаемые прямо тут же на месте магазины. Почистить их от песка оказалось негде, нечем и некогда. К сравнительно безотказно действовавшим рожковым ППД запасных магазинов не было вовсе.

Ближе к рассвету Денис уже был как вареный. Сдерживать где-то внутри себя страх смерти и пружину нервного напряжения с каждым следующим часом было все труднее и труднее.

К счастью, немцы к этому времени свой запас гранат тоже выкидали и стали вести себя относительно тихо. Что, однако, компенсировалось усилением по третьему батальону артиллерийско-минометного огня.

Под грохот и вспышки взрывов получилось хлебануть сбереженной водки из фляги, закусить ее найденным у покойных пулеметчиков сухпаем, привести нервы в порядок и немного отдохнуть.

Кухаренко и прочие собравшиеся вокруг него отцы-командиры к этому времени решили, что группа сделала все, что могла, и даже немного более, так что надо уходить. Благо что убитых в ночном месиве не случилось. Однако из восьми человек четверо в ходе боя были легко ранены осколками немецких ручных гранат. Касательно последних, с индпакетами у товарищей лейтенантов и политруков, конечно же, обнаружилась нехватка, и Володин, скрипя зубами, облегчил свои медицинские подсумки. Два из трех имеющихся у него пакетов на перевязки извел.

Немцы, несчастью, попытку отхода блокированных русских смогли предугадать. Выставленный на кинжальный огонь ручной пулемет расстрелял группу у проволоки, сполна отомстив за камрадов.

Вернуться в свои окопы удалось только разведчикам, примкнувшему к их подгруппе Володину и самым что ни на есть чудом выжившему раненому младшему лейтенанту Белякову, которого Денис в траншее даже узнал совсем не сразу. Дело было не в пробившей мякоть бедра пуле. Лицо растекшегося по крутости лейтенанта покрывала маска из песка Невского Пятачка, сцементированного кровью и мозгом разбитой пулями головы одного из стрелков.

Из разведчиков при прорыве не повезло только числящемуся командиром конной разведки младшему лейтенанту Петрову. Тяжело раненого пулей в спину мамлея дотащил до траншеи политрук Беспалов, сам легко раненый ночью в голову гранатным осколком. Володин вынес из ночной мясорубки неглубокую царапину по правой скуле и раненым себя не считал.

В целом сводный взвод разведки в ходе ночной атаки полег почти полностью. Помимо Ивана, в полковой блатоте живыми и невредимыми остались только два бойца с винтарями, вытащивших из-под проволоки тяжело раненого в завязке боя командира взвода пешей разведки — старшего сержанта Васильева. Шестая стрелковая рота пострадала слабее, когда комполка наряду с разведвзводом вывел ее в резерв и отправил приводить себя в порядок и отдыхать в блиндажи, Володин насчитал в ней двадцать четыре человека.

Симпатий к стрелкам такая разница в потерях не вызвала. Разведчики обуревавшие их мысли особенно не скрывали. Иван, во всяком случае, подошедшего к расспрашивающему Белякова военкому Красикову старшего политрука проводил абсолютно волчьим взглядом, и даже не счел нужным сильно понижать голос:

— Вот кого первым к обрыву поставить! Как шелудивую псину!

— Будь осторожней со своими желаниями, — равнодушно обронил тяжело опиравшийся на винтовку Володин. Как только он позволил себе расслабиться, усталость и нервный отходняк навалились гранитной плитой. — Они сбываются. Подешевеет жизнь, сам не рад будешь.

— Куда уже больше дешеветь-то! — не сбавляя градуса злобы, возразил разведчик.

— Прикуси язык, — оборвал Ивана не менее мрачно, чем он сам, поглядывающий в ту сторону Беспалов с перевязанной свежим бинтом головой. — Пулеметчик правильно говорит.

Младший политрук от госпитализации отказался — в блиндаж медчасти Володин с Иваном унесли одного находившегося в беспамятстве Петрова. Между делом выяснилось, что по должности Беспалов был не политруком разведки полка, а ответственным секретарем бюро ВЛКСМ и разведчиков только курировал. Что нисколько не помешало ему пойти с ними в бой. Это импонировало.

По результатам недолгого общения с этим остро посматривающим глубоко посаженными глазами инженером человеческих душ ленинградской подворотней тянуло так, что на обмотанную бинтом голову политрука остро хотелось водрузить восьмиклинку[2]. Ну и угостить Андрея Петровича беломориной для завершения образа. Возрастом он был от двадцати пяти до тридцатника, точнее Володин определить затруднился.

— Чтобы рота шла всегда и везде шла за своими командирами, Ваня, — глядя с обрыва на свинцовую воду Невы, шугу, льдины и потерявший под давлением льда половину настила мостик, обронил Володин во внезапном желании выговориться, — требуются пять факторов. Выучка бойцов, спайка подразделения, воинская дисциплина, доверие командирам и понимание, что и зачем ты делаешь. Как с этим списком было у шестой роты? Начни с индивидуальной выучки.

Иван мрачно покосился на Володина, смачно сплюнул и, не ответив, тоже уставился на Невскую воду и лёд. Крыть ему было нечем. Со всем перечисленным не только в шестой, но и в любой другой стрелковой роте полка вряд ли было хоть как-то радужно.

Стопора пружины нервного напряжения вылетели окончательно, и Володина понесло:

— Когда в этом полку в подразделениях последний раз были учебные стрельбы? Х…и толку от тысяч сожжённых в бою патронов, если люди не умеют стрелять? Количество пуль на погонный метр от таких стрелял начальство пусть в жопу засунет. Когда тут последний раз приводилось к нормальному бою вооружение? Роты для отдыха и тактических занятий в окопах давно менялись? Война — это такой ох…й повод для прекращения боевой подготовки?

— Не умничай, Володин. Думай, что говоришь, опасные речи толкаешь, — тяжело вздохнул Беспалов. — Шуруйте в блиндаж, ешьте и отдыхайте. Ориентировочно до вечера. Я задержусь.

— Завтрак оставить, товарищ политрук? — глянув в сторону махавшего Беспалову ручкой военкома уточнил Иван.

— Бери, — кивнул Беспалов. — Мы с вами теперь как иголка и нитка… До самой смерти.

* * *

Из темной ямы тяжелого сна Володина вышиб даже не близкий взрыв, а истошный, переливающийся и захлебывающийся крик сразу нескольких раненых. Который, впрочем, быстро затих.

Разведчики, занявшие спальные места уже после того, как его сморило, храпели как ни в чем не бывало. Беспалова в блиндаже не было.

На часах было 12.47 25 апреля 1942 года.

Уже нужно было идти за обедом, но вставать не хотелось. Сон, однако, тоже не шел — плацдарм в районе штаба полка охаживали ленивым методическим огнем чего-то очень тяжелого. Похоже, что из современных немецких или там бывших французских аналогов «Пиона». Ну или, если угодно, «Малки»[3]. Восстановления потерянной прошлым вечером телефонной связи с дивизией фриц явно не хотел. Блиндаж от близких взрывов вздрагивал так, словно хотел выпрыгнуть из земли, выкинув постояльцев.

Перекрытие в этом укрытии состояло из двух накатов 25–30 см баланов, возможно могло удержать 105 мм ОФС на осколочном действии, но восьмидюймовый снаряд его бы, конечно, не заметил. Володин рискнул выглянуть наружу.

Несмотря на обстрел, людей в окопах было видно больше обычного, хотя бегали они быстро.

После того как тяжелые орудия смолкли, переправу взяли под обстрел немецкие минометы. Прямо на его глазах в одну из пробиравшихся меж льдин у правого берега лодок попала мина. Взлетел фонтан воды, полетели клочья досок… и все, кто был в лодке, канули в невскую воду вместе с ней.

Ведро с теплой водой стояло на потухшей печи. Володин переложил из термоса остатки утренней каши в котелки, помыл колбу и, прихватив второй термос, сходил на кухню за обедом. Как и штабу полка, положенный по довольствию чай с сахаром разведчикам выдавали так. Их получили утром.

Пожилой повар про гибель разведвзвода уже знал, но пищу на полный списочный состав выдал без звука

— Что за народ внизу по берегу шатается? — поинтересовался Володин, завинчивая крышку термоса с супом. — Даже рожи какие-то не наши.

— Разведроту к нам перекинули, — охотно пояснил повар. — Сейчас стрелков из 284-го полка саперы переправляют.

«Воевать собираются, — подумал Денис. — Вот только поздно уже.»

На что рассчитывало командование 86-й СД, держа на плацдарме размазанным в десятке километров окопов полк численностью с батальон[4] с резервом в полсотни рыл, он решительно не понимал. Но промолчать в данном случае делом было весьма даже богоугодным — Беспалов про опасные речи не шутил. Нынешняя народная власть шуток не понимала и жизнь советского гражданина ценила так, словно ее мечтой было править на кладбище. Заваленный за полгода похороненными и непохоронеными покойниками Невский Пятачок в качестве примера подходил просто прекрасно.

* * *

— Хорошие часы! — заставил вздрогнуть Володина знакомый голос над ухом. Сон снова не шел, немецкий артминометный огонь по переправе притих, остатки разведвзвода никого из начальства не интересовали, так что мрачный от увиденного Денис сел в устроенной близ землянки ячейке-курилке почистить оружие. Это успокаивало. Первым под руку ему попался ППД.

Сейчас он этому рад не был, глядя на стоящего над ним полкового особиста, сержанта госбезопасности Кузьмина. Пистолет-пулемет уверенности добавлял не особо. Патроны из дисков, которые Денис сейчас протирал тряпочкой от песка и грязи, он вытряхнул еще в блиндаже.

— Трофей? — спросил Кузьмин, глядя на его «Traser P6600 Type 6 MIL— G».

«Что, Дениска, приплыли?! Что тебе стоило их циферблатом вниз повернуть?»

— Он самый, — осторожно кивнул Володин.

— Чья такая работа?

— Что? — в первую секунду не понял Денис. — А! Швейцария! Их производство, военная модель.

— Понятно! — непонятно покрутил головой особист. — Пошли, товарищ Володин. Поговорим.

— Я…

— Заноси автомат внутрь и пошли! — слегка добавил стали в голос Кузьмин. — Только быстро!

— Есть!

Небольшая заминка дала возможность привести мысли в порядок. Опасность ему вроде бы не угрожала. Что же до самого разговора, то для разведчиков, к которым он притулился они должны были быть делом обычным.

— Ты где «наган» взял? — встретил Володина вопросом сержант госбезопасности, когда он, накинув на себя снаряжение, вышел из блиндажа. Расхристанным бродить рядом с штабом полка значило искать неприятности, да и совсем без оружия было как-то дискомфортно.

— Семенахинский, — решил не вдаваться в подробности Володин.

Кузьмин снова непонятно покрутил головой и только потом спросил:

— Как он погиб?

— Гранатами ДЗОТ закидали. По траншее нас обошли.

— А ты как уцелел?

— Я снаружи был, на передней правой площадке.

— Что там делал?

— Воевал, — пожал плечами Володин. — Оттуда штурмовая группа зашла. Надо было принять. Петро с мальчишкой с пулеметами перестреливался.

— И скольких там уложил?

— Четверых.

— Неплохо, — не показав никаких сомнений в словах Володина, кивнул Кузьмин. — Когда с тыла зашли, тебя не увидели?

— Нет, — слегка усмехнулся Володин. — Их всего двое было.

— Тоже убил?

— Угу. Они на разведчиков отвлеклись.

— Что за разведчики?

— Наблюдатели. Старший сержант Крунгашкин и рядовой Мамоницков из разведроты. Они устроили у нас наблюдательный пункт. Высотка, обзор.

— Рядовой Мамоницков, говоришь… — вернул Володину усмешку Кузьмин. — Спасти их, я так понимаю, не успел?

— Миша Мамоницков к этому времени уже мертв был, — подтвердил Володин. — Пулевое в голову. А у Максима Ивановича в перестрелке отказал автомат. Я просто не успел ему на помощь прийти.

— Но его ППД ты все равно с собой прихватил.

— В траншее он хорош, да, — осторожно кивнул занервничавший Володин. — Если песком не забит. Пока ждал контратаки, успел почистить.

— Но ночью им все равно не пользовался!?

— Не было необходимости.

— Так ты из СВТ пулеметчиков расстрелял?

«Да чтоб тебя, опер х…в! С огнем играешь! Другой бы хач — и бритвой по глазам!»

— Из автомата, конечно. Это потом в нем не было необходимости.

Подошли к знакомому блиндажу особого отдела полка. У его входа терся тот самый ефрейтор, опять с винтовкой со штыком.

— Принеси чайник, и никого не пускать! — приказал Кузьмин, снимая с внешней двери замок. — Я занят.

«Да неужели!»

В блиндаже разжегший керосиновую лампу Кузьмин неожиданно подобрел:

— Присаживайся к столу! — указал он на табурет. — Чай будешь?

«О-о-о!?»

— Буду! — осторожно кивнул Денис.

— Подожди пять минут, — попросил оперативник, открывая сейф. — Сейчас принесет чайник, попьем.

Володин пожал плечами.

— Знаешь уже, что роту на переправе перемололи?

Денис осторожно кивнул. Он этого не видел, но про то, что из двенадцати лодок, переправлявших стрелковую роту из 284-го полка, до правого берега добралась половина, услышать действительно успел.

— Зажимают нас, — спокойно сказал Кузьмин, оценивающе глядя на Володина.

— Расширять надо плацдарм, без переправы нам тут каюк.

Особист кивнул.

Поскребшийся в дверь ефрейтор осторожно поставил эмалированный чайник на печку и вышел в дверной проем жопой вперед.

Оперативник, не чванясь, сам разлил чай по извлеченным из стоящей за столом тумбочки кружкам и поставил одну перед Володиным.

— Только сахара у меня нет, — сказал он.

— Мне хватит, — ответил Володин. Было похоже, что, несмотря на весьма стремную обстановку, его собирались вербовать.

«Вот делать тебе больше нечего, служивый!» — вздохнул он.

Дела у Кузьмина, однако, нашлись, Володин ошибся.

— Рассказывай! — Особист положил на стол несколько листочков писчей бумаги и взял в руку карандаш.

— И что вас интересует?

— Все! — усмехнулся сержант. — Все, что ты вчера видел. Из четвертой роты я одного тебя сейчас могу опросить.

— Я из пульвзвода.

— Ты меня понял. Рассказывай.

Володин пожал плечами и начал рассказ. Кузьмин в процессе оказался весьма дотошен, повторяясь, не глядя на опять начавшийся артобстрел, выпытывал даже мелкие подробности и в конце беседы даже схему боя заставил его нарисовать.

Сам Денис, потеряв голову по волосам, не плакал. Особиста Володин не то чтобы недооценил, опыта ему действительно не хватало, просто ситуация сложилась таким образом, что Денис вскрылся в бою до самой задницы. Сейчас, на волне заработанного в ночном бою авторитета, нужно было не вые…я, провоцируя совсем ненужные вопросы к своей биографии, а демонстрировать некоторую лояльность и готовность идти на сотрудничество. В этом случае он вполне мог и проскочить.

Крайне маловероятные, но в принципе возможные тяжкие последствия для виновников преступного промедления с контратакой Володина не особенно волновали и без этого. Эти люди ни его лично, ни весь второй батальон не пожалели. Да и разведчиков тоже. Так же как, впрочем, может быть и с ошибками, но честно выполнявших свой солдатский долг до конца старшего лейтенанта Кухаренко, младшего политрука Михневича и тех двух оставшихся для него безымянными бойцов шестой роты, расстрелянных пулеметом у проволоки в двух шагах от спасения.

Сложив исписанные листы в стопочку, товарищ сержант госбезопасности, сам того не ведая, выглядел обожравшимся сметаны котом.

«На след он встал, собака злобная!» — подумал Володин, очень старательно подавив ухмылку. Не хватало еще все испортить.

— От меня все, товарищ сержант госбезопасности? — поторопился уточнить он. — Парни в блиндаже, наверное, потеряли уже.

Довольный Кузьмин измерил его долгим оценивающим взглядом. Володин равнодушно лупал глазами и молчал.

— Спасибо товарищ Володин, идите! — наконец разродился особист.

— Всего хорошего, товарищ сержант госбезопасности! — встав, попрощался с ним Денис.

Вопрос догнал его, когда Володин взялся за дверную ручку:

— Ты свое соцпроисхождение скрывал, что ли?

Денис спокойно повернул голову:

— Нет, товарищ сержант госбезопасности. Охотник-промысловик, кочегар на Енисее, взрывник на прииске и так далее — все это я. О большем меня просто никто не спрашивал.

— Из офицерской семьи, репрессиям наверняка не подвергались… но отец ведь у Колчака служил?

— Нет конечно! С чего вы это взяли? Революция …

— Идите, Володин, — отмахнулся поморщившийся Кузьмин. — Я так, для себя спросил. У меня к тебе претензий нет. А если там кто-то бдительность проявил, то такая у нас работа.

— Я не в обиде! — пожал плечами Володин. — В пехоте проще. Всего хорошего, товарищ сержант!

Ефрейтор встретил его полным превосходства насмешливо-сочувственным взглядом:

— Что, морячок, дотошен товарищ сержант?

— Даже слишком! — подтвердил Володин, направляясь к блиндажу разведвзвода.

По третьему батальону долбила немецкая артиллерия, на Неву сносило полосу дыма. Неподалеку бахали пушки полковой батареи, окучиваемой ответным огнем немецких минометчиков. Комполка, видимо, пытался восстановить положение, не дожидаясь ночи.

Дениса несло, как на крыльях. Второй слой легенды сработал даже лучше, чем он не то чтобы ожидал, а не мог и мечтать. Особист, глядя на его ночные подвиги, в глазах на все сто процентов уже опрошенных разведчиков посчитал Володина не условно лояльным прирожденным воякой из «бывших», а матерым бойцом какого-то флотского спецотряда. Может быть, даже засекреченным пловцом-диверсантом, списанным с глаз долой за открывшееся кому-то неправильное социальное происхождение.

Благо, что в эти времена упоротой бдительности и воинствующего долбоебизма с Особыми Отделами (да и не одними ними) и не такое прокатывало.

Прямо-таки пьянеющий от свежего речного воздуха, дыма и гари взрывчатки Володин вытер выступивший на лбу пот.

«Это же надо все-таки повезло! Вывернулся!»

Ладно «полковник Павленко», который десять лет оставался абсолютно безнаказанным, действуя на глазах не только военной контрразведки, но и территориальных органов Министерства Внутренних Дел и Государственной Безопасности СССР. Володина во времена оны гораздо больше поразило, как не имеющий в загашнике ничего, кроме хуцпы, беглый уголовник Голубенко-Пургин дошел до должности заместителя редактора военного отдела «Комсомольской Правды». Без особых сомнений, вплоть до резинок трусов сотрудников просвеченной агентурой НКВД. По отчетной документации, конечно же.

Переполненная сочувствующими делу народной власти лицами редакция в эпоху бдительности и поисков врагов народа никак не помешала мошеннику награждать самого себя боевыми орденами и в апогее дороги к славе даже стать Героем Советского Союза. Самым настоящим.

Шел, в общем, парень пару лет к успеху все более и более широкими шагами… пока штаны не порвались. Лагерного приятеля узнал на улице освободившийся уголовник, капнув на него в итоге прототипу Ивана Лапшина, уже тогда ставшему легендой советского уголовного розыска капитану РКМ[5] Ивану Бодунову.

В итоге, менее чем через полгода с Володей Голубенко познакомился Василий Михайлович Блохин. Бодунов, к своему счастью, контакта с последним сумел избежать. Свести их за попытку рассекречивания личного порученца товарища Берии у поднаторевших в поисках мадагаскарских шпионов[6] сотрудников госбезопасности не получилось.

У Дениса дом был пониже, дым пожиже, так что на сидящего вместе с ним на плацдарме оперативника разработанной им на коленке легенды, как он понял, хватило.

Что он, впрочем, уже подозревал ранее. Теперь в этом только убедился. Если, конечно, Кузьмин перед службой в НКВД не сделал себе большое имя в театре.

* * *

Разведчики уже не спали. Один из них, сидя на нарах, с озадаченной мордой вертел в руках ручной пулемет, у ног второго стоял металлический короб с дисками.

Беспалов тоже был тут. Он, видимо, «Дегтяря» и принес.

— Где ты был? — рыкнул на Володина политрук.

— Там, где генералы рыдают, как дети, — указал за спину большим пальцем Денис. Скрывать свой визит в «Два Нуля» он не собирался.

— В особом отделе, что ли?

— Угу. Кузьмин поймал, когда ППД чистил. Не думал, что столько продержит.

— Почистил?

— Автомат? Нет еще. Только диски успел протереть.

— Хей, мазурики! — резко повернулся к разведчикам нашедший чем занять бездельничающих подчиненных Беспалов. — Схватили принадлежности и присоединяйтесь к товарищу Володину. Вечером, чую, будет не до этого.

— Пожалуй, — согласился Денис. Звуки боя не показывали никаких признаков ослабления.

Пока чистили оружие, причем Беспалов присел в центре и шоркал свой ППД вместе с красноармейцами, политрук ознакомил людей с новостями и обстановкой.

На плацдарм перебросили восьмую роту 284-го стрелкового полка и 109-ю разведроту. Сейчас они, вкупе со снова отправленной в бой шестой ротой пытались спасти зачищаемый немцами второй батальон.

— Как у нас с артиллерией? — осторожно уточнил Володин.

— Артиллерия есть. — Политрук нервно дернул плечом. — Боеприпасов к ней нет.

— Даже у полковой батареи? — прислушался, слышны ли полковые пушки пулеметчик. Пушек слышно не было.

— У них пока есть, — немного успокоил его Беспалов.

Был ли политрук при этом спокоен сам, Володин был неуверен.

[1] «…трофейный фолльмер» — M.P.40 не имел никакого отношения к оружейному творчеству Хуго Шмайссера, его сконструировал Хайнрих Фолльмер.

[2] «…ленинградской подворотней тянуло так, что на обмотанную бинтом голову политрука остро хотелось водрузить восьмиклинку» — в принципе, Володин попал в точку. Младший политрук Андрей Петрович Беспалов бывший ленинградский милиционер.

[3] «…вероятнее всего из современных немецких или там бывших французских аналогов «Пиона», или если угодно, «Малки»…» — Володин немного ошибается, из приданных артполку 1-й пехотной дивизии экс. французских 220 мм мортир Шнайдера обр. 1916 г. — 22 cm Mörser 531 (f). Данные устаревшие артсистемы к парку осадной артиллерии 18-й Армии не относились, использовались в интересах пехотных дивизий до исчерпания ресурса и запаса боеприпасов.

[4] «…полк численностью с батальон…» — Володин слишком оптимистичен, 566 человек — это сильно недоукомплектованный батальон, в батальоне полка штата 04/201 штатно должно было быть 701 человек. 330-й СП был самым недоукомплектованным полком 86-й стрелковой дивизии, численность которой на 24 апреля составляла 6804 человека.

[5] РКМ — Рабоче-Крестьянская Милиция

[6] «…поисках мадагаскарских шпионов…» — в период большого террора по крайней мере один человек был расстрелян как мадагаскарский шпион. Расчет жертвы на вскрытие фальсификации дела в суде не оправдался, тройка приговорила его к ВМН заочно.

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ 86 СД

Серия «Г»

Экз. № 1

Командующему Невской Оперативной Группой

генерал-майору тов. БОНДАРЕВУ

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ № 93

ШТАДИВ 86 лес западнее НЕВСКАЯ ДУБРОВКА, к 18.00 25.4. 42 г.

1. 330 СП без двух стрелковых рот 2/330 СП составляет 486 человек, из них активных штыков 266.

2. Дополнительно переправлена на левый берег р. НЕВА 8 стрелковая рота 284 СП (90 активных штыков) и два взвода ОРР (36 активных штыков), всего 392 активных штыка.

3. Боевой состав:

Ст. пулеметов — 11 шт.

Руч. пулеметов — 20 шт.

Автоматов — 35 шт.

50 мм минометов — 7 шт.

45 мм пушек — 6 шт.

4. 2/330 СП ведет бой, связь с батальоном отсутствует.

5. В 15.00 была произведена контратака, при поддержке артиллерийского и минометного огня, с целью восстановить положение.

6. Наступающую пехоту поддерживают: Артсредства находящиеся на левом берегу р. НЕВА, 2/248 АП, 2 рота 20 ОМБ, ОМД лит. «В», 301 арт. дивизион береговой обороны и 1 и 5 батареи 230 АП.

7. Переправы через р. НЕВА противник держит под воздействием артиллерийского и минометного огня.

8. Потери уточняются.

Начальник Штаба 86 СД

Майор подпись /КОЗЛОВ/

Военком Штаба 86 СД

Ст. бат. комиссар подпись /СЕРЕДИН/

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 115 ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

ОПЕРСВОДКА № 115 ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД К 19.00 25.04.42 г.

РАЙОН НЕВСКАЯ ДУБРОВКА КАРТА 25000

1. Части 86 СД продолжают оборонять занимаемые рубежи. Противник в ночь с 24.04. на 25.04.42 г. предпринял атаку в районе высоковольтной опоры /отм. 11,6/ кв /3986-В/, на участке действий 330 СП.

Атаке предшествовала интенсивная артподготовка. Наша пехота под воздействием превосходящих сил противника отошла за узк. железную дорогу /3985-Г/, восстановить прежнее положение пока не удалось. На наш артогонь, который велся для поддержки действий пехоты по занятию оставленного участка, противника открыл ответный артиллерийский и минометный огонь.

На участке действий 169 и 284 СП противник активности не проявлял.

2. В боевом порядке артиллерии произошли следующие изменения: НП 2-й и 3-й батарей будут переноситься западнее вдоль берега р. НЕВА, координаты будут сообщены дополнительно.

3. В результате огня нашей артиллерии /огонь вели 248 АП, 20 ОМБ и МИНБАТАЛЬОН 330 СП/ подавлено пулеметное гнездо, минбатарея 81 мм, одно пульгнездо уничтожено, рассеяно и частично уничтожено до 45 фашистов.

4. Расход снарядов: — 82 мм мин — 76, 76 мм снарядов — 133; 37 мм снарядов зенитных —15.

5. Огнем снайперов ОМД «В» уничтожено 22 фашиста.

6. НАЛИЧИЕ БОЕПРИПАСОВ ПО ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ:

В 248 АП:

122 мм снарядов 10/30 г. — 36

76 мм снарядов 02/30 г. — 494

76 мм снарядов 27 г. — 1557

В 169 СП:

76 мм снарядов 27 г. — 240

45 мм снарядов ПТО — 1358

82 мм мины — 1113

50 мм мины — 550

В 330 СП:

76 мм снарядов 27 г. — 606

45 мм снарядов ПТО — 2266

107 мм мины — 38

82 мм мины — 1588

50 мм мины — 3769

ОМД лит. «В»

120 мм мины — 154

344 ОЗАБ:

37 мм снаряды зенитные — 2640

7. Отличились снайперы ОМД лит. «В», уничтожившие: КОЩЕВЕНКО — 3, ЯКОВЛЕВ — 3, ЛУЩИН — 2, СЕМЕНОВ — 3, БРОННИКОВ — 2, КЛЕЩУНОВ — 2, ВОРОНОВ — 1, САВЕЛЬЕВ — 1, ЛЕВЫЙ — 1, ВОРСИН — 1, ЕСЬКОВ — 1, САПЕРНИКОВ — 1.

8. Обеспеченность прежняя, видимость до 5-х клм.

НАЧАЛЬНИК ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

КАПИТАН подпись /СТРЕНАДКО/

ПОМ. НАЧ. ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

КАПИТАН подпись /БОГАТОВ/

ГЛАВА VIII

25 апреля 1942 года

Вечер начался с неожиданности. Напомнивший Беспалову про медицину Володин в расплату за инициативу был отправлен в санитарную часть. Сам политрук завернул к штабу полка, военком снова собирал партактив на какой-то по определению бесполезный сходняк.

В «отстойнике» и рядом с ним было полно раненых. Внизу их тоже хватало, у воды и лодок собралось довольно много людей — немцы притихли, так что для переправки раненых саперы и «переправщики» ночи, видимо, ждать не собирались.

Дел у персонала санроты было выше крыши, так что и от постороннего все только отмахивались. Володину это быстро надоело, и он, решительно постучавшись, вломился в знакомый ему «приемный покой».

В освещенном двумя керосиновыми лампами блиндаже покрытый заляпанной кровью простыней стол был пуст. Перед ним спиной к Володину стояла девушка в черной куртке, копаясь в брезентовой сумке. Из-под синего фетрового берета девицы на ее грудь падала толстая, иссине-черная коса.

— Добрый вечер! — поздоровался Володин. — Я товарища военврача или хотя бы Ольгу могу увидеть?

Девушка обернулась, и Денис обмер. Перед ним стояла та самая незнакомка с теплохода. В берете со звездочкой, черном морском бушлате с двумя рядами пуговиц, конечно же, без макияжа и с простой длинной косой — но она.

— Ты!? — сделав невероятное усилие, чтобы не заорать, прохрипел он.

Девушка весьма удивилась. Вполне искренне, даже без поправки на его потрясенный взгляд.

— Мы знакомы?

Володин ответить смог совсем не сразу.

—Простите, — облизав пересохшие губы, все также хрипло буркнул он. — Вы очень похожи на одну знакомую мне девушку. Здесь я ее встретить никак не ожидал.

Брюнетка кокетливо улыбнулась и подошла на шаг ближе.

— Но меня вы встретили. Могу я вам чем-то помочь?

От красавицы шел уже незабиваемый пропитывающим блиндаж тяжелым запахом крови тонкий запах духов. Оставленная на столе сумка была санитарной.

— Да, можете. — несколько пришел в себя Володин. — Медицину для индивидуальных аптечек на разведвзвод мне надо бы получить. Прошлой ночью все израсходовали.

— Прошу прощения! — улыбнулась девушка. — Я здесь только гостья. Что же до товарища военврача третьего ранга, они внизу с Олей прощаются.

— В смысле, прощаются? — не понял все еще не знающий, как относится к такой встрече, Денис.

— В том самом! — улыбка красотки стала самую чуточку ехидной. — Девушек из медсанчасти полка отправляют на правый берег вместе с ранеными. Борис Михайлович обещал быть здесь через пять-десять минут.

— Вы будете сопровождать раненых? — уже окончательно отойдя от потрясения, поинтересовался Володин.

— Нет, я здесь с другой задачей, — отрицательно помотала головой брюнетка и доброжелательно улыбнулась. — Но вы ведь тоже моряк? Сейчас в разведке?

Володин глянул вниз. Да, расстёгнутые пуговицы ватника и гимнастерки открывали тельняшку.

— Был им! — усмехнулся он. — Береговой состав флота.

—О-о-о!!! — Девушка еще раз блеснула белыми ровными зубами. — Случаем, не артиллерист из береговой обороны?

— Увы… — развел руками Володин. В основном, конечно же, левой — в правой был ствол СВТ. — Всего лишь кладовщик на химскладе.

Отошедшая к столу брюнеточка смерила его оценивающим взглядом. На кладовщика высокий и плечистый Володин с его сдвинутой на затылок трикотажной шапкой-подшлемником, измазанным грязью и кровью ватником, навешенными на РПС подсумками и самозарядной винтовкой, конечно, немного не походил.

— Понятно. Простите, но вам, наверное, снаружи Бориса Михайловича лучше будет подождать.

— Понял, отстал! — подмигнул Володин. Девушка еще раз улыбнулась.

Денис вышел. Как бы то ни было, такая встреча изрядно вышибла его из колеи. Нужно было подумать. В такие случайности верилось слабо. «Если на небе загораются звезды, значит, кому-то это надо» — просилось не то что на ум, а даже на язык.

Солнце садилось. Весь день долбившая по плацдарму немецкая артиллерия сейчас молчала. По периметру шла одна только стрелково-пулеметная перестрелка. Да и та не особо плотная. Внизу в лодки начали грузить первых тяжелораненых. Володин поискал среди них взглядом младшего лейтенанта Петрова, но, к своему сожалению, не увидел.

«Отправили уже, что ли?»

За спиной скрипнула дверь. Брюнетка оставила в блиндаже санитарную сумку и вышла к обрыву покурить. В руке она держала синюю папиросную пачку с желтой полосой чего-то типа акцизной марки. Украшенная виньетками подпись на пачке подсказывала, что медицинский состав Краснознаменного Балтийского Флота имел доступ к папиросам «Зефир».

— Не поможете с огоньком?

«Да ты надо мной издеваешься!» — опять захотел было вздрогнуть, но справился с собой Володин. Девушка как ни в чем не бывало крутила в тонких пальчиках папиросу.

«Ну знаешь, это уже перебор!»

Но в нагрудной карман за своей Zippo он все-таки слазил. Просушить ее он давным-давно просушил, в первое же свое дежурство, пока Усачев с Семенахиным спали. Проблема зажигалки была в бензине. Горючее он по подсказке Беспалова нашел у связистов из роты связи полка. Бензогенератор у них был, после того как немецкая «Малка» разнесла коммутатор, связь с дивизией поддерживалась в основном питаемыми ими радиостанциями.

— Спасибо! — улыбнувшись, поблагодарила брюнетка и предложила ему пачку. — Покурите со мной?

— Курите, я рядом постою! — мрачно согласился он. — Кофе по-венски не завезли…

— А что так? — не обратив на его слова внимания, кивнула девушка на снова спрятанную напротив сердца зажигалку

— Подарок! — еще больше мрачнея ответил он.

— Он дорогой, наверное? — заинтересовалась дева, определенно сумев оценить накладки.

«Эта сука всё-таки издевается? Или с тучки предлагается мне её утопить? Лодок много вижу я, юный попадан. В своем времени всплыву может быть… да?»

— Памятный, — Володин усмехнулся. — Так как вас занесло на этот кусок земли? В части у вас было мало работы?

— Нужен был медик, вызывали добровольцев, — пожала плечами девица. — Скверно оборачиваются у вас тут дела.

— Не поспоришь, — подтвердил Володин. — Только не у вас, а у нас.

Внизу к лодкам вышли грустные Аграчев с Олей. Военврач нес в руке туго набитый вещевой мешок, у девушки через одно плечо была перекинута шинельная скатка, а через второе — санитарная сумка. Вторую она несла в руке.

Погрустневшая брюнетка завистливо вздохнула.

У лодок девушка решительно прижала к себе и чмокнула в щечку нерешительно мнущегося Аграчева. Отстранилась, вытерла слезы и, сунув руку в висящую на боку сумку, вытащила из нее какой-то предмет, что-то сказала и вложила его в руку военврача.

Рядом с Володиным вздохнули еще более грустно, чем раньше.

Затягивать прощание на глазах посторонних влюбленные не стали. Недолго пошептавшись, они снова обнялись и поцеловали друг друга, после чего Аграчев подсадил Олю в лодку, отдал вещи и, последний раз кивнув ей, пошел по прибрежной полосе к подъему не оглядываясь.

Все время, пока «переправщики», упираясь веслами в грунт, отводили лодку от берега и, заняв свои места, разворачивали ее, Ольга неотрывно смотрела ему вслед.

— Что вам… товарищ… э-э-э… Володин? — спросил Аграчев, подойдя к блиндажу. Подаренным ему Оленькой предметом был крошечный, размером с женскую ладошку пистолетик. Бэби-Браунинг, если глаз Володина не подвел, или что-то типа него.

Брюнетка, глядя на пистолет, ехидно улыбнулась. Военврач смутился, вызвав еще одну улыбку, неловко попытался спрятать подарок за спиной, но потом все-таки догадался сунуть его в брючный карман.

— Медицина нужна на разведвзвод, товарищ военврач! — нарочито громко доложил Денис, которому в этой ситуации улыбаться было не по чину. — Не знаю, к кому еще обратиться, товарищ военврач третьего ранга. Все футболят.

— Да, да, конечно! Что вам, говорите, нужно?

— Индивидуальные перевязочные пакеты, жгуты. Турникеты. Если есть, то что-нибудь противошоковое возьму.

Оба медработника уставились на него так, словно с ними заговорил шкаф.

— Противошоковое? — первым пришел в себя Аграчев. — Нет уж, спирта я вам не дам!

Продолжавшая удивленно рассматривать Дениса брюнетка хихикнула.

— В этом случае ничего страшного, — Володин решил, что будет уместным развить успех в глазах дамы. — С водкой у нас все в порядке. Тогда жгуты, турникеты и ИПП.

— Сколько? — махнув рукой, попросил следовать за ним Аграчев, входя внутрь блиндажа.

— Пакета по два, то есть, всего десять…

— Индпакетов по нормам два не положено! — вяло возразил военврач.

— Ну и что тогда делать при множественных ранениях? — оскалился Володин. Эта тема для него лично была очень больной. — У товарищей ИПП забирать? А если боевого друга ранят следующим, надо будет смотреть, как он помирает?

— Разбираетесь в медицине? — не сдержала девушка любопытства.

— Сущую малость! — вкрадчиво ей шепнув, подмигнул Денис.

Брюнетка спрятала улыбку.

— Пойдемте глянем, Володин! — немного отбросил свою грусть улыбнувшийся Аграчев. — Хватит заигрывать с девушками, наглец!

— А наши раненые как, товарищ военврач? — послушно перешел на служебные вопросы Володин. — Из разведвзвода? С младшим лейтенантом Петровым все хорошо? Его хоть эвакуировали?

—Да, эвакуировали. — Аграчев отвернулся. — И Васильева тоже.

* * *

— Ого! — удивился политрук, глядя на вываленную Володиным на нары медицину.

— Жгутов Эсмарха только два Аграчев дал, — пожаловался Денис. — Больше не было на медскладе. Остальное поровну разбирайте, свои два пакета я уже взял.

— А ты шустер! — сказал назначенный пулеметчиком разведчик, его звали Сашкой.

— Не на вас же в этом деле рассчитывать, — усмехнулся Денис. — Хотите — раскладывайте по карманам, но я бы порекомендовал какие-нибудь подсумки под медицинские принадлежности приспособить, Средства первой медицинской помощи размещайте где угодно, но чтобы при ранении достать могли. Я вот на пузе их разместил. И кресты на них нарисуйте, что ли. Пометьте, чтобы не искать. Медпомощь может оказывать другой человек, а вы быть без сознания.

— Как ты? — оценив информацию и окинув Володина взглядом, чтобы найти искомые кресты на его медицинских панчах, спросил Беспалов. В один подсумок резиновый жгут, турникеты и три индпакета не помещались.

— Как я, — кивнул Денис. — При серьезных ранениях даже три-пять секунд могут решить, жить раненому или умереть. Не настаиваю, если хотите, сами что-то изобретайте. Не могу сказать, что подсумки на плечевых лямках — это очень удобно. Не мешают стрелять — уже хорошо.

Сказать разведчикам было нечего, авторитет Володина уже был достаточно высок, так что о своей жизни решили позаботиться все, даже политрук.

* * *

Вошедший в блиндаж Кузьмин увидел занятый делом взвод и поймал взглядом бездельничающего Володина.

— Товарищ Володин, собирайтесь.

— Зачем он тебе? — нахмурился Беспалов.

— Не переживай, — усмехнулся оперативник. — Сходим на его геройства взглянуть.

— Я готов, — пожал плечами Володин. — Мне там стыдиться нечего.

— Во взводе пять человек! — не обратил на его слова внимания Беспалов. — Вместе со мной! Куда…

— Соколов разрешил Володина проводником взять, — спокойно пояснил Кузьмин. — Ему это говори.

Крыть политруку стало нечем.

— Ну… если начальник штаба разрешил, то бери.

— Разрешил, разрешил! — кивнул особист. — Ты, кстати, в курсе, что Михневич живой оказался?

— Как? — ахнули все присутствующие.

— В воронке раненым отлежался. Крови много потерял, но жить, обещают, будет.

— Ого! — впечатлился Денис.

* * *

Помимо Володина Кузьмина сопровождали два бойца. Ефрейтор штык со своей винтовки при этом так и не снял. Толку от таких телохранителей было немного, но раз особиста такое сопровождение успокаивало, Денис ничего говорить не стал.

Время Кузьмин подгадал просто отлично. Когда они оказались на месте ночного боя, было еще довольно светло. Опознать, кому принадлежат трупы на дистанции до полуста метров, во всяком случае, еще можно было. Покойников сравнительно с прошлой ночью изрядно прибавилось.

Расстрелянная у проволочного заграждения подгруппа Кухаренко лежала там же, где людей настигла смерть. Благодаря рассказу непонятно как выжившего под кинжальным пулеметным огнем Белякова, в навалившемся на край воронки практически безголовом теле можно было опознать его спасителя. Рядом с погибшим красноармейцем валялся M.G. и змеилась по песку лента.

Сваленные в кучу немецкие пулеметчики лежали там же, куда их ночью складировали, — на пулеметной площадке. Их разве что успели подерибанить отбившие этот кусок траншеи стрелки.

— Действительно, как пилой распилил! — заключил Кузьмин, осмотрев растащенные подчиненными трупы.

Бойцы дождались его кивка и, прежде чем снова сложить тела в кучу, без отдельного приказа собрали с них личные опознавательные жетоны и солдатские книжки. Выдрессировал подчиненных оперативник на славу.

Володин мысленно хмыкнул. Бояться тут ему было нечего. Даже более того — скромность сейчас играла на его стороне.

В успешно зачищенных немцами окопах второго батальона было довольно тихо, только на самой линии боевого соприкосновения работали короткими очередями два-три меняющих позиции ручных пулемета.

В ДЗОТ-е и вокруг него располагалось отделение пехотинцев из восьмой роты в пять человек численности. Тела русских и немцев лежали на правой передней пулеметной площадке и в ходу сообщения, ведущему к нему.

— М-м-да! — Кузьмин покрутил головой, глядя на присыпанный песком завал из трупов. Помимо погибших в окопе солдат, немцы стащили сюда застреленных Володиным наверху покойников.

— Раны у трупов хотите осмотреть? — не особенно скрывая насмешки, уточнил Володин.

— В нашем случае это важно, Володин, — подтвердил Кузьмин и вытащил портсигар. — Будешь?

— Я не курю. Уже очень давно.

— А зажигалка тебе зачем тогда?

— Я же говорю, это подарок друзей.

— Хороший подарок! — Особист сунул в зубы папиросу, спрятал портсигар и похлопал по карманам, ища спички. — Надо же, спички забыл. Дай прикурить?

Усмехнувшись, Володин подал ему зажигалку.

—Приятно покурить, товарищ сержант госбезопасности!

— Спасибо! — как ни в чем не бывало поблагодарил опер и, прикурив с наслаждением затянулся.

Зажигалку он рассматривал опять-таки не стесняясь.

— Наш бизнес — смерть, и бизнес идет хорошо… — вслух прочитал он девиз, прежде чем вернуть Zippo владельцу. — Красиво придумано. Что это не немецкий, мне сразу сказали. Я так и подумал, что английский, только знающих язык не сразу нашел.

— Я так думаю, что в блиндаже артиллеристов рука разжалась?

— Так дорога тебе эта зажигалка? — не ответил оперативник.

— Я же говорю: память.

Тут им пришлось прерваться. Кузьмин отдал Володину Zippo и сходил осмотреть подготовленных к осмотру покойников

— Все как ты говорил, товарищ Володин! — Вернувшись, опер пожал Денису руку. — Я тебе верил, но дело такое…

— Выходные на фрицах оказались винтовочными? — Денис поднял бровь, глядя на отложивших тела Семенахина и Усачева в сторону и шмонающих немцев красноармейцев.

— Да. В других обстоятельствах ты наверняка бы Боевое Красное Знамя получил. Но в этих…

— Лучшей наградой будет куда-нибудь типа разведроты свалить?

— Вижу, ты понимаешь. Правильно думаешь, — серьезно кивнул особист и, оглянувшись назад, понизил голос. — Это для тебя сейчас важнее любого ордена. С Беспаловым поговори, они с Машурой хорошие приятели. Политрук тебе в таком деле обязательно поможет. Я бы тебя к себе забрал, но твое социальное происхождение…

— Я рядом с особым отделом в любом случае лишний, товарищ сержант, — тоже не стал шуметь Володин. — С политруком переговорю.

— Не тяни с этим.

— Понял! — кивнул Денис. — Как говорится, от всей души!

Так как вытряхивать песок из голенищ кирзачей Володину надоело, перед возвращением он решил было снять с одного из немцев ботинки. К огромному своему удивлению обнаружив, что под гетрами высоких берц нет и, соответственно, замена обуви не имеет смысла.

* * *

26 апреля 1942 года

Ночь, как это ни странно, прошла довольно спокойно. Во всяком случае, для разведчиков, их опять никто никуда не дергал. Почти до рассвета. Потом в блиндаж вломился узкоплечий парнишка из комендантского взвода.

— Володин, подъем! — заорал он. — В штаб полка, бегом!

— Ты кто, воин? — пробурчал недовольный Володин, зажигая коптилку. — Где я, а где штаб полка?

— Бегом в штаб полка! Вызывают тебя.

— Красноармейца Володина? — удивился спросонья плохо соображающий Денис.

— Именно. Шевели жопой!

— У вас там Павлов эликсир бессмертия не разливает по вечерам? — нахмурился раздраженный Володин. Сон ушел, как будто его не бывало. — Даже зубы после него отрастают? Веди себя культурней, щенок.

Оценивший его кулаки и мускулатуру боец надулся, как мышь на крупу.

— Кого там рекой принесло? — спросил Володин, выйдя за дверь.

Народа вокруг сейчас было даже не много, а очень много. На плацдарм снова перебрасывали пополнения. Немцы бросали ракеты и вели редкий методический артобстрел переправы. Впрочем, в полосе обороны третьего батальона шума было больше.

Пацан посопел-посопел, но промолчать все же не рискнул.

— НШ и НачПО дивизии.

— Солидно! — кивнул Денис. — Но это не повод красноармейца Володина уж прямо срочно будить. Что в штабе произошло?

Красноармеец подумал, стоит ли отвечать, в свете немецкой ракеты оценил еще более зверскую, чем обычно, морду Володина и решил, что ссориться им не с руки.

— Щуров все командование полка спящими прихватил. Начальник штаба один не спал в своем блиндаже.

— И что? — удивился Денис. — Они железные, им спать нельзя?

— Наверное, так и есть. — не сдержал смешка парень. — Как начал пороть… Тебя из-за этого вызвали.

«Кто бы сомневался, что тянуть с переводом не надо. Тут реактивную тягу надо включать, Дениска», — помрачнел Володин.

В меньшем из двух блиндажей, к которому его привели, кто-то орал так, что за три метра было слышно. Часовой предусмотрительно стоял в стороне.

«Комендачи видят последствия владения ненужной информацией. Типа того.»

Вызвавший Володина боец постучал в дверь и мышкой проскользнул внутрь. Вылетел назад он секунд через пять:

— Заходи! — И, потеряв к Володину интерес, отошел к часовому. Возвращаться внутрь он сто процентов не собирался.

Войдя, Володин стукнул о пол прикладом СВТ и, поймав взглядом Щурова, доложил:

— Товарищ старший батальонный комиссар, красноармеец Володин по вашему приказу прибыл.

Блиндаж был забит давившим друг друга народом. От комиссарских звезд и петличных шпал рябило в глазах. Сам он представлял собой укрытие длиной до шести метров, шириной три и высотой два. Справа от Володина располагалась чугунная печка-буржуйка с уходящей в перекрытие трубой. По левой и дальней от входа стене был установлен обшитый бэушной фанерой рабочий стол. По нему были разбросаны бумаги, карты, карандаши и кожаные офицерские сумки. Через проход к расположеной со стороны берега стене был прибит небольшой столик с табуретом под ним и пишущей машинкой на нем. Из машинки торчали листы бумаги, перед внезапным визитом высокого руководства на ней печатали какой-то документ. Меж столом и буржуйкой опирался спиной о стену хмурый Кузьмин.

Главными героями порки оказались четыре человека. Нервно шевеливший желваками командир полка майор Блохин, колхозно-пролетарского вида майор средних лет с каменным лицом, злобно зыркающий из-под насупленных бровей военком батальонный комиссар Красиков и принявший в памятном ночном бою командование остатками шестой роты секретарь партбюро полка старший политрук Потошев. Этот сейчас был близок к обмороку. Потошев и Красиков стояли перед красным от едва сдерживаемого бешенства Щуровым без головных уборов и в гимнастёрках без ремней, словно их уже собирались вести расстреливать.

— Рассказывай! — волком повернулся к Володину начальник политотдела.

— О чем рассказывать, товарищ старший батальонный комиссар? — спокойно уточнил Денис.

Стоявший рядом с Щуровым элегантный майор в пошитой по фигуре шинели, с поясным ремнем при прорезной звезде на пряжке, а также фуражке с малиновым околышем, доброжелательно такому спокойствию кивнул. Майору было около сорока, и единственное, что немного выбивало его с плаката образца внешнего вида командира Красной Армии, — расстёгнутые ворота гимнастерки и шинели. Подворотничок на гимнастерке был свежим.

— О том, что видел двадцать четвертого апреля, товарищ Володин! — слегка успокаиваясь, уточнил Щуров. — Подробно.

— Виденные мной подробности вечерней немецкой атаки или с ходом ночного боя, товарищ старший батальонный комиссар?

— Все! Что видел и в чем участвовал! — глубоко вздохнув, еще больше успокоился начальник политотдела.

Володин сделал каменное лицо и, уставившись поверх голов присутствующих, нарочито монотонным голосом начал доклад:

— Я, красноармеец Володин Денис Александрович, проходил службу в пульвзводе второго стрелкового батальона, в расчете замполитрука взвода Семенахина. Около 20.30, после переноса немецкой артиллерией огня в ходе все еще продолжавшейся немецкой артподготовки, нами было обнаружено продвижение немецкой штурмовой группы…

— Где было обнаружено? Откуда они выдвигались? — уточнил майор, как предполагал Володин, он был начальником штаба дивизии.

— Около вагонеток.

— Тот есть, рыжие были уже вблизи ДЗОТ-а? —спросил Щуров. — Так, что-ли?

— Так точно!

— Продолжайте, товарищ Володин, — махнул рукой начальник политотдела. Начальнику штаба что-то шептал протиснувшийся к его уху еще один широколицый майор. По фенотипу то ли азербайджанец, то ли армянин. Вероятно, последний. Тот был примерно такой же фатоватый, как и НШ, разве что без ремня со звездой на поясе и не пехотинец, а сапер. Касательно черного поля петлиц и скрещенных топоров эмблем майора особых вариантов кроме инженерных войск не просматривалось.

—В ДЗОТ-е в тот момент находилось пять человек. Наш расчет и два разведчика из сто девятой ОРР, они устроили у нас наблюдательный пункт. Конфигурацию позиции присутствующим обрисовать, товарищ старший батальонный комиссар?

— Не надо, я ее видел.

— В общем, сразу же после обнаружения немцев старший сержант Крунгашкин и красноармеец Мамоницков выдвинулись к левым площадкам, я к правой передней, а при пулемете остались замполитрука и красноармеец Усачев.

Рассказ вызвал большой интерес даже у проштрафившейся четверки.

— Заняв площадку, — продолжил Денис, — я обнаружил на дистанции гранатного броска штурмовую группу из четырех немецких солдат, заходивших к ДЗОТ-у с глухой стены, и расстрелял их.

— Какой герой! — не выдержал несколько пришедший в себя секретарь партбюро. — Сколько же я таких рассказов уже наслушался! Вот очевидцев всегда нет!

Володин пожал плечами.

— Не верить мне ваше право, товарищ старший политрук.

— Вот я и не верю тебе!

Володин безразлично пожал плечами еще раз.

Красиков в этот момент хотел поддержать коллегу, но, глянув на Щурова, передумал.

Взрыв гнева старшего батальонного комиссара упередил Кузьмин.

— Это неважно, товарищ Потошев чему вы верите. Важно, что у Особого Отдела товарищу Володину есть основания верить…

Воцарилась мертвая тишина, удивились решительно все.

— Прошлым вечером я лично осмотрел отбитый у фашистов участок траншеи и Семенахинский ДЗОТ тоже, — пояснил оперативник. — Товарищ Володин, опасаясь таких обвинений, не захотел уточнить, что перед окопом застрелил только трех немецких солдат. Четвертого он убил в рукопашной в окопе. Тела на месте, если кто-то желает, тоже может их осмотреть.

Общественность зашумела, обвиняемые помрачнели, ну а Денис ощутил острый приступ желания стать героем-разведчиком. Благо, что начальник штаба 86-й СД стоял в двух шагах и с симпатией смотрел на него. Мутить перевод через Беспалова и командира разведроты по такой волне даже выглядело немного излишним.

— Спасибо, товарищ Кузьмин, мы поняли. Продолжайте, товарищ Володин! — уже почти спокойным голосом предложил Щуров.

— Пока я возился с этой четверкой, немцы ворвались в траншею.

— Сколько их было? — спросил НШ.

— Порядка пятидесяти человек.

— А во второй цепи?

— Всего, товарищ майор.

— Всего? — не поверил тот.

— В тот момент всего, — подтвердил Володин. — Подкрепления они подтянули уже с наступлением темноты. Пулеметчики с станкачами, видимо, саперы с рогатками и проволокой, подносчики боеприпасов.

— Насколько хорошо, — подбирая слова, Щуров пошевелил пальцами, как будто играл на пианино, — вы могли наблюдать из вашего окопа за полем боя, товарищ Володин?

— В смысле, всю ли полосу немецкой атаки я наблюдал? — спросил Денис, мельком взглянув на мрачнеющую четверку. — В завязке боя от полосы дыма до полосы дыма по флангам. Позже видел взорвавшийся танк и горящие ДЗОТ-ы.

Из наступившего молчания становилось ясно, что ничего хорошего командование полка не ждало. Впрочем, врать, спасая их, было бы совсем глупо. Этого никто бы не оценил. И эти четверо в первую очередь. Хотя бы потому, что их драли, зайдя в открытую дверь. Володин ни на йоту не сомневался, что столь внезапный налет спровоцирован доведенной контрразведчиками до ряда высоких лиц информацией. Причины ярости Щурова и холодного молчания начальника штаба дивизии в общем-то были на поверхности.

НШ и Щуров переглянулись:

— Продолжай! — сказал майор. — Что дальше было?

Володин все так же равнодушно продолжил:

— ДЗОТ немцы обошли по траншее и закидали гранатами. У принявшего их Крунгашкина отказал автомат. Я уничтожил этих двоих, после чего, осмотрев окоп, обнаружил что кроме меня живых нет.

— Так… — Щуров таких подробностей, было видно, не знал.

Володин, не обращая на него явного внимания, продолжил:

— Дальше, видя, что сопротивление в траншее подавлено, я принял решение укрыться. Чтобы дождаться контратаки и вступить в бой в решающий момент.

— Спрятался от фашистов, что ли? — неприязненно кривя уголок рта, уточнил лощеный батальонный комиссар из Щуровской свиты. Красиков с Потошевым одарили его благодарными взглядами.

Армянин, глядя на Володина, опять что-то шепнул майору на ухо. Тот покосился на двух проштрафившихся офицеров и усмехнулся.

— При желании можно и так сказать, — нагло глядя партийному щеголю прямо в глаза, ответил Денис, для пущего эффекта цедя слова. — Но со всех сторон правильно будет сказать «укрылся в обороняемом мной окопе».

— Ты…

— Где ты укрылся? — Начштаба дивизии на самоназначенного спасителя батальонного комиссара и старшего политрука смотрел без особой симпатии.

— За немецким трупом, на правой передней площадке. Посчитал, что камрада досмотровая группа топтать не будет. Так и вышло.

— То есть, назначенную тебе позицию, товарищ Володин, ты не покинул?

«С разведротой, я думаю, проблем не будет. Меня, я так понимаю, прикрывают.»

— Так точно, товарищ майор! — добавлять что-либо еще было политически неправильно и, вполне возможно, даже опасно.

— Рассказывай, что дальше было, — довольно кивнул тот.

— С началом атаки шестой роты…

— Когда она началась? — перебил Щуров. — По времени с начала немецкой атаки скажи.

— Через полтора-два часа, около двадцати трех часов. Точнее сказать не могу. Я засекал, но после ночи в голове все цифры смешались.

Мрачный Блохин снова играл желваками, но молчал.

— Продолжайте, товарищ Володин.

Вежливость жесткого, как колючая проволока, Щурова немного пугала.

— Я принял решение скрытно выдвинуться к занятой немцами запасной пулеметной позиции, зачистить окоп и тем самым помочь атакующим. В окопе обнаружил всего лишь трех человек, расчет немецкого станкача. Расстрелял их, обозначил себя, часть наших поднялась, уничтожила обороняющихся левее пулемета стрелков противника, заняла окоп и участок траншеи рядом, где мы и вели бой до утра. Перед рассветом пошли на прорыв. Группе младшего политрука Беспалова, где был я, удалось выскочить. Группу старшего лейтенанта Кухаренко расстрелял пулемет…

— У тебя какое образование? — опередил Щурова начальник штаба дивизии. Начальника политотдела этот вопрос, впрочем, тоже заинтересовал.

— Десять классов! — попытался угадать правильный ответ Володин. Поначалу он хотел ответить пять, формально столько было у его деда, который благодаря гимназическому образованию прабабушки объяснял своим детям, что есть логарифм, и учил их решать логарифмические уравнения, но решил не дергать судьбу за хвост.

— И чего тогда в пехоте делаешь? — все равно удивился майор.

— Я в армии! — пожал плечами Володин.

— Володин бывший моряк, Яков Васильевич, — пояснил Щуров.

— А что у тебя, красноармеец Володин, кресты на подсумках? — неожиданно спросил еще один политвождь из свиты начальника политотдела. — Верующий? Что они вообще на плечевых лямках делают? Кто тебя этому научил?

— Это медицинские подсумки, товарищ старший политрук! — безмятежно встретил его взгляд Володин. — Индпакеты, турникеты и жгут. Размещены на лямках для облегчения доступа при ранении.

Вопрошающий поперхнулся следующим вопросом и времени задать следующий ему уже не дали.

— Идите, Володин! — скомандовал Щуров и развернулся к проштрафившимся.

Рычать он начал сразу же, как за Денисом закрылась дверь. Володин от такого дела не постеснялся чуть задержаться.

— Вы думали, я не уличу вас в вашей брехне? — в секунду перешел в инфразвук старший батальонный комиссар. — Решили, что у вас хватит ума… обмануть меня, обмануть партию? В батальоны, оба! Немедленно! Ты, Красиков, в третий, готовь людей к контратаке! Ты, Потошев, в первый, оборону крепить! Понадобитесь — вызову!!! И чтобы даже духа вашего не было на берегу, пока я лично не разрешу!!!

Дальше Володин слушать не стал. Не хватало еще, чтобы его за этим делом поймали.

* * *

Когда он вернулся в блиндаж разведвзвода, на нарах сидели два незнакомых парня вооруженые ППД. Беспалов, снявший с забинтованной головы подшлемник и бросивший его на стол, разливал чай из чайника по двум кружкам. Меж ними на досточке лежал уже разделанный на кусочки штык-ножом от СВТ брикетик сала и несколько ломтей хлеба. С противоположной стороны стола опирался спиной о стену круглолицый крепыш лейтенант в расстегнутом ватнике и летних брюках. Лет около тридцати на вид.

— А вот и Володин! — махнул политрук рукой в направлении нар рядом с собой. — Присаживайся и рассказывай. Что там в штабе?

— Не хочу об этом говорить, товарищ младший политрук! — сделал вид, что его передернуло, Володин. — Страшно. НШ дивизии и Щуров штаб полка строят.

— Это я знаю, — хмыкнул Беспалов. — Ты мне, что я не знаю, скажи.

— Начальник политотдела в большом, очень большом гневе. Красикова с Потошевым в батальоны отправил.

— Доигрались! — с мягким южным акцентом обронил лейтенант.

— С Щуровым не пошутишь, — кивнул Беспалов. — Наливай чай, Володин! Наши гости угощают. В бой скоро, немчики под утро твой бывший ДЗОТ снова взяли. Отбивать будем. Времени, чую, совсем немного осталось.

Лейтенант рядом с ним, судя по всему, был тем самым командиром разведроты дивизии. Володин мысленно потер руки. Все складывалось прямо отлично. Ему даже не нужно было никого искать.

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ 330 СП № 122

Серия «Г»

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ № 122

Штаполк 330 Левый берег р. Нева. 5.0026.04.1942 г. Карта 1:25000

1. 330 СП ведет бой, обороняет плацдарм на левом берегу НЕВЫ в полосе АРБУЗОВО — ПЕСКИ ЮЖНЫЕ — ПЕСКИ СЕВЕРНЫЕ.

2. За истекший период из-за большого превосходства в силах противника восстановить положение не удалось. Противник, силами двух-трех усиленных пехотных батальонов отразил все наши атаки и уничтожил окруженный в районе ПИЛЬНЯ 2 СБ.

3. Документами убитых установлены 1 батальон 43 ПП и 2 батальон 1 ПП 1 пехотной дивизии

4. Положение 1 и 3 стрелковых батальонов без изменений.

5. Полку приданы 3 батальон 284 СП и сводная 109 ОРР /два РВ и взвод из школы МКС дивизии/. Подразделения 3/284 СП частично переброшены на левый берег р. НЕВА и вместе с 2 ротой 120 ОСБ готовятся к контратаке для восстановления положения.

5. Противник В течение ночи вел сильный артминометный огонь по позициям полка и переправе

6. Связь с правым берегом удовлетворительна. Телефонная связь восстановлена.

Командир 330 СП майор Блохин

Военком 330 СП бат. комиссар Красиков

Начальник штаба 330 СП майор подпись Соколов

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 86 СД

Военному комиссару НОГ

бриг. комиссару тов. Цветаеву

Настоящим докладываю, что в 4.30 26.04.42 г., прибыв с группой ответственных товарищей штаба и политотдела НОГ и 86 СД для оказания помощи командованию 330 СП на левый берег р. Нева, обнаружил, что несмотря на тяжелейшую обстановку на плацдарме ряд лиц из руководства полка /командир полка майор Блохин, зам. командира полка по строевой части майор Соколов, военком бат. комиссар Красиков, секретарь партбюро ст. политрук Потошев/ спали.

Установив, что командование 330 СП постоянно отсиживалось на командном пункте и в связи с проявленной бат. комиссаром Красиковым преступной безответственностью, посовещавшись с пом. начальника политотдела НОГ бат. комиссаром Литвиновым и ст. инструктором по пропаганде ПО НОГ бат. комиссаром Ермолиным, принял решение отстранить Красикова от работы, возложив обязанности военкома 330 СП на ст. инструктора по пропаганде ПО 86 СД ст. политрука Еремеева. Красикова оставил в своем распоряжении.

Блохин и Соколов приказом прибывшего вместе со мной начальника штаба 86 СД майора Козлова отправлены в подразделения для непосредственного руководства восстановлением положения. Командование обороной плацдарма Козлов взял на себя. Пом. начальника оперативного отдела штаба НОГ майор Парсаданов оказывает необходимую помощь в работе начальнику штаба 330 СП майору Соколову.

Для контратаки и восстановления положения привлечены переправленные на левый берег подразделения 3 батальона 284 СП, 109 ОРР, 2 рота 120 ОСБ, 6 и 7 роты 330 СП.

Оставшиеся подразделения 3/284 СП, заградительного батальона и школы младшего комсостава сосредотачиваются у переправы для переброски на левый берег.

Начальник политического отдела 86 СД

Ст. бат. комиссар подпись /ЩУРОВ/

ГЛАВА IX

26 апреля 1942 года

Народу в побитых артиллерией траншеях и примыкающих к ним стрелковых окопах была просто прорва. Восьмая рота и вроде бы еще кто-то из 284-го стрелкового полка, бойцы третьего стрелкового батальона 330-го СП, минометчики, пулеметчики и разведрота, так что все эти люди, как в голливудском фильме про ПМВ, практически давили локтями друг друга.

Разведывательную роту первой в бой вводить не собирались и разместили в выходящем к обрыву ходу сообщения и блиндажах рядом.

Временно подчиненных Машуре полковых разведчиков тот влил в свой третий взвод, сформированный из курсантов школы младшего комсостава дивизии. Командование взводом принял Беспалов — крутиться вокруг штаба и политотдела полка у политрука не было никакого желания.

— Знакомься с людьми и готовь взвод к бою! — сказал Володину политрук и вместе с Машурой ушел к командиру полка. Того в результате утренней порки отправили на левый фланг — командовать непосредственно.

Ситуация была очень знакомой, но ничего хорошего в ней Володин, как обычно, не видел. Вмешательство в компетенцию нижестоящих командиров вышестоящими начальниками ни разу на его памяти ничем хорошим не заканчивалось. Причем творцы обосрамсов всегда оказывались не при чем. Тут же волосатая задница престарелого трансвестита рисовалась куда ярче обычного, каждый волосок можно было увидеть. Как бы не ярче, чем у невезучего Мелентьева, чей только что прибывший на войну полк перед совершенно внезапным для всех боем раздергало высокое начальство, но отвечать за его последствия пришлось одному полковнику.

Что касается его взвода, то боевым материалом будущие сержанты выглядели неплохим, однако вооружены оказались скверно — на двенадцать человек из автоматического оружия у них были два выглядевших весьма усталыми ДП с двумя не менее затертыми дисками на один пулемет.

«Сколько в одном диске, 47 патронов вроде бы? — напряг память Володин. — 94 снаряженных патрона, и ни в чем себе не отказывай?»

— За сколько ты снаряжаешь магазин? — спросил он у сидевшего рядом с ближайшим пулеметчиком бойца.

— Я? — удивился тот и недоуменно оглянулся на соседа.

— Нет, б…ь, Клара Цеткин! — не выдержал Володин.

— Три или четыре минуты, — догадался ответить пулеметчик.

— В общем, пять, — сплюнул Денис. — Что есть у нас пулеметы на таких дистанциях, что их нет.

— В смысле? — не понял его тершийся рядом Иван.

— В смысле, если проклятый фашист не побежит или не ляжет после расстрела этих двух дисков, придется убегать нам самим. Причем довольно быстро.

— Тоже мне новость! — цинично заулыбался разведчик. — С нашими ППД, что, не так, что ли?

Володин не обратил на его слова внимания:

— Теперь ты помощник пулеметчика! — распорядился он тугодуму. — С пулеметом обращаться умеешь?

— Ну… да! — Боец снова покосился на пулеметчика.

— Покажешь, расскажешь. Чего не знает, пояснишь. Он, если что, должен тебя заменить.

— Хорошо! — вальяжно кивнул скептически поглядывающий на Володина пулеметчик.

— Как надо отвечать? — оскалившись, зарычал Володин. — Вы будущий сержант, товарищ красноармеец, или х…й собачий?

— Есть! — внял тот.

— Приступай! — не убирая оскала, распорядился Володин и только потом развернулся к второму пулеметчику. — Тебе второго номера мне самому назначить, или добровольцы найдутся?

— Найдутся! — спокойно ответил сидевший рядом с ним худой мужик лет тридцати в шинели не по размеру.

— Принято, — кивнул Володин. — С боеприпасами у вас что?

У стрелков с боеприпасами, в принципе, было неплохо, перед отправкой на правый берег каждому выдали четыре гранаты и по 120 патронов в обоймах. А вот у пулеметчиков с этим делом было ожидаемо скверно — обоих облагодетельствовали только 240 патронами с тяжелой пулей россыпью, что на фоне лент немецких M.G нагоняло слезу, даже не глядя на количество дисков.

«Нагнем фашиста, как его не нагнуть. Ну прямо все для этого у нас есть», — подумал Володин.

Вслух проявлять пораженчество было опрометчиво, тем более что над головой появилось нечто новенькое — со стороны Ленинграда курсом на плацдарм шли самолеты. Без сомнений, советские.

* * *

Траншея, обращенная на захваченную немцами кишку района обороны второго батальона, была разрушена артиллерией куда больше, чем ранее. Перед ней опять умирали люди.

Одна, не превышавшая численностью усиленный взвод рота третьего батальона, атаковала ближе к реке, вторая — со стороны карьера. От прибывшей вчера восьмой роты 284-го СП к этому времени мало что уцелело, так что ее слили с саперами и шестой ротой и поставили во второй эшелон. Развивать наметившийся успех. Если он будет.

Расчеты станковых пулеметов и ротных минометов находились в траншее и поддерживали атаку огнем с места.

Не помогло. Сводный батальон уложили на землю мощнейшим стрелково-пулеметно-минометным огнем на линии столь успешно построенного немцами вечером 24 апреля проволочного заграждения. Со знакомого Володину холмика снова долбил немецкий станкач.

Наконец-то напомнившие о своем существовании артогнем артиллеристы с левого берега атаке особо не помогли. Да и не могли помочь. При наблюдаемом расходе снарядов единственным вариантом успешных действий было повторить виденную Володиным немецкую атаку под огневым валом. Но она была весьма требовательна к индивидуальной выучке пехотинцев и спайке в подразделениях, с чем, вероятнее всего, было кисло не только в сидевшем на плацдарме 330-м полку.

— Что скажешь? — поинтересовался Беспалов, перекрикивая долбящий длинными очередями «Максим» с расположенной рядом пулеметной площадки.

Разведрота выдвинулась вперед сразу же, как освободилась траншея, так что избиение атакующих можно было наблюдать «из первого ряда». В смысле, выглянуть из амбразуры, оценить обстановку и укрыться для размышлений.

— Ничего не скажу.

— Нет, ты все же скажи!

— Если нас сейчас отправят их поднимать, рядом ляжем! — дипломатично сказал Володин.

Батальон поливали пулеметным огнем откуда только возможно, включая окопы по немецкому краю карьера. Гаубицы пока не подключились, но минометы боеприпасов уже не жалели. Единственное, что спасало залегших людей, — это великое множество воронок, по которым они рассосались.

— Да уж.

Мимо прошел мрачный командир полка, который, узнав Володина, дрогнул, но не остановился. Морды его свиты радостью светились не больше.

У траншеи лег артиллерийский залп.

— Сто пятьдесят пять, б…ь! — сказал Володин. — А не зря ли нас в эту траншею загнали, товарищ младший политрук?

Беспалов остро блеснул глазами, но ничего не сказал.

* * *

Артналет полевых гаубиц по огневым средствам в окопах оказался кратким, но весьма интенсивным. В побитой траншее стонали и кричали раненые.

Выбравшийся из ячейки первым, политрук неожиданно встал как вкопанный. Володин выглянул из-за его спины. Перед Беспаловым на дне траншеи лежала перевернутая «халхинголка», полная перемешанной с песком черно-серо-красной массы.

Политрук покосился на Володина и, осторожно подняв шлем, выбросил его за бруствер.

Денис молча протиснулся мимо него, говорить тут было не о чем. Погибшему бойцу было уже было все равно.

Оставшийся за спиной политрук с брезгливой гримасой оттирал песком руки от крови.

Владелец каски был пулеметчиком. Судя по размеру воронки, в ячейку «Максима» попал 105 мм снаряд, но и его хватило с избытком. Пулемет, короба с лентами и трех человек словно пропустило через камнедробилку

Володина передернуло, супостатскую артиллерию он всегда недолюбливал. Вне зависимости оттого, что по нему кидало: древние, как говно мамонта, Д-20 или Д-30, тоже немолодые СПГ-9, эрзац-минометы с баллонными бомбами, или минометы полноценные от всех производителей. Жить ему или нет, под их огнем от него не зависело. Почти.

Касательно почти, от маразматических представлений состоявшихся на плацах, в выращивании свиней и в кражах горючего с запчастями военных он был все же далек, так что артиллерию ответом на все вопросы не считал. Так же как, впрочем, и не любимую им еще больше арты тактическую авиацию.

Эффективность богов войны, на его взгляд, всегда была очень сильно завязана на квалификации личного состава и неизбежно начинала провисать, стоило хоть одному звену цепочки лажануть. Если же проблемы с профессиональным соответствием вылезали сразу в нескольких точках, то артиллерия и авиация могли стать и бесполезными. В лучшем случае. В этом контексте основным отличием хорошей пехоты от скверной он видел в способностях провокации противника на ошибки и умении навязать схему боя от своих сильных сторон при использования слабых сторон противника. Что, впрочем, совсем не всем было по силам. Примеры были прямо перед глазами.

В третьем взводе при артобстреле вышло из строя два человека. Первый был убит взрывной волной засыпавшего его в ячейке снаряда или, может быть, мелким осколком — за исключением струйки из носа крови видно не было. Он, будучи полураскопанным, остался сидеть по грудь в песке, опустив голову на грудь. Со вторым хлопотал санинструктор разведроты — жилистый еврей в ватнике и «вертолетом» сидящей на тронутых сединой кудрях пилотке.

— Что с ним? — спросил Беспалов.

Ротный медик обратил на него забрызганное мелкими каплями крови и грязи лицо и шмыгнул носом:

— Контузия, товарищ младший политрук. Необходимо в тыл отправлять!

— Отправляй.

— Тебе люди для эвакуации раненых нужны? — покосившись на спину Беспалова, уточнил Володин.

Санинструктор отрицательно помотал головой:

— Нет пока.

— Хорошо.

Когда минометный огонь поутих, с нейтральной полосы начали выползать люди.

Перевалившийся через бруствер вместе с раненым крепкий мужик в ватнике и летних штанах дышал, как загнанная лошадь. Судя по серой сумке с красным крестом на ней и кобуре с наганом, он тоже было ротным медиком. Раненый в бедро боец полулежал рядом с ним со счастливым лицом, кусая, впрочем, губы от боли.

— Много раненых? — поинтересовался Володин, сунув санинструктору флягу с водой.

—Да. — Ответил тот, благодарно кивнув, и присосался к ней. — Немало.

Володин оглянулся на Беспалова. Тот шел вдоль траншеи, орал и раздавал пинки с подзатыльниками, требуя от людей вести огонь по противнику. Денис забрал флягу и последовал примеру начальника. На повороте он оглянулся, чтобы увидеть, как оставленный им санитар пожал руку только что вынесенному бойцу, широко перекрестился и решительно выскользнул наверх. Спасать других.

* * *

В ходе подготовки второй атаки разведчиков запланировали усилить саперами и поставить в первый эшелон.

— Ну что ж, следовало ожидать, — меланхолично произнес Володин. Он сидел на нарах, опершись спиной о стену землянки. Коптилки в ней не нашлось, источником света была открытая дверь.

Сидевший у стола ротный сплюнул на пол. Собравшийся в укрытии командно-начальствующий состав разведывательной и саперной рот зашушукался. Машура собрал всех, помощников командиров взводов включительно.

— А от тебя следует ожидать, что ты сумеешь по-большевицки вдохновить, мобилизовать взвод, чтобы в атаке труса не спраздновали бойцы! — обрезал Дениса политрук разведроты. Политруководитель саперки что-то одобрительно пробурчал.

«Вот оно счастье!» — подумал Володин. Но вслух говорить ничего не стал.

— Ты за собой следи, а не за моим помкомвзвода! — неожиданно вступился за него сидевший рядом Беспалов.

Мгновенно началась склока.

— Слежу!

— Вот и следи!

— Тихо всем! — Лейтенант Машура хлопнул ладонью по столу. — Володин, если есть что сказать, говори. Нет? Не разевай рот.

— Мне можно высказаться, товарищ лейтенант? — реально удивился Денис.

— Ты тут младший по званию! — усмехнулся командир ОРР. — Два дня на острие и все знаешь. Почему бы не с тебя начать?

— Спасибо за доверие, товарищ лейтенант! — постарался не усмехнуться Володин. — Артиллерийская поддержка такой же будет?

— Наверное, да, — мрачно хмыкнул Машура. — Еще неясно.

«Как мы до Берлина дошли? Х…й его знает!»

— Кроме выдвижения под проволоку в ходе артподготовки и броска вперед по ее окончанию ничего в голову не лезет, — не стал скрывать свои мысли Володин. — Если снова выйдем из окопов после трех пердков, опять ничего не получится. Перебежками пойдем или в рост — неважно.

—Да! — согласился командир роты. Командиры взводов поддержали

— Так своя же артиллерия побьет! — усомнился командир саперной роты.

— Если ползком пойдем, не побьет! — возразил Беспалов.

— Ты собери людей из воронок тогда, — хмыкнул политрук саперной роты.

«Доверие к личному составу просто бешеное, суко! — отметил Володин. — Народ и армия едины, б…ь»

Беспалов, видимо, подумал то же самое:

— А на х…й ты в этой роте нужен тогда, если разведчики в атаку ходить бояться?

— Осади, Андрей! — Машура опять хлопнул ладонью по столу. — Сказал же! Сам знаешь, накроют нас артиллерией, и все — сорвалась атака!

— Нашей или немецкой?

— Аргумент! — все же согласился командир разведроты. — Близковато до нимця, но что поделать? Твой Володин, в целом, по делу сказал. Утром все все видели.

— Тот самый момент, чтобы мобилизовать народ! — ядовито обронил Беспалов, словно сам звезд на рукавах не носил. — Вдохновить! Мотивировать!

Вокруг засмеялись — почему-то один командный состав. Это политрукам было не смешно, кроме Беспалова.

На том и порешили. Володин больше не высовывался, как, впрочем, и сержанты-помкомвзвода. Как жить, умирать и выполнять боевую задачу решали командиры и политруки.

В ходе прений выяснилось, что, выставив на «острие копья» разведчиков, командир полка распорядился усилить взводы разведроты саперами. Как от отдельного подразделения, от саперной роты толку было мало. Вторая рота 120-го отдельного саперного батальона, пусть и сохранив в утренней атаке много людей, по-прежнему не имела ни одного пулемета. Да и тактические таланты ее комсостава в пехотном бою явно оставляли желать лучшего. В эту эпоху вожди Красной Армии и Советского Государства искренне не понимали воззрений Хайнлайна и в противоречии его мыслям считали красноармейцев и командиров чем-то вроде специализированных насекомых. Формирование в составе инженерных войск батальонов гвардейских минёров, а потом и штурмовых инженерно-саперных бригад, которые общевойсковые начальники потом в общем-то и не знали куда деть, было совсем не самыми одиозными вариантами экспериментов доведенной до абсурда специализации.

Грядущее усиление взвода до 30–35 человек Володина немного обрадовало. Качество личного состава в принципе тоже — молодежи среди саперов было мало, ядро роты составляли крепкие рукастые мужики от тридцати до сорока лет возрастом. Он не торопился обрадоваться только их выучке. Дивизионный сапбат в 86-й СД был не столько боевым, сколько рабочим подразделением. На передке, насколько он понял, работали практически одни только полковые саперы.

По выходу из блиндажа, где происходило совещание, командир саперной роты представил Беспалову командира, придаваемого ему или точнее — вливаемого в его сводный разведвзвод саперного подразделения.

Судя по молодости, обращавший на себя внимание щеголеватыми «офицерскими» усиками старшина Юрченко был выдвинутым из-за высоких морально-волевых качеств кадровиком. Иных причин дать ему взвод Володин не видел. Уж кого, а офицеров, если точнее, среднего комсостава в дивизии был большой избыток. Ставить себя старшина начал буквально в следующую секунду после представления.

— Он нам нужен? — зашел сапер с тузов, этак по-барски указав на Володина большим пальцем.

Денис испытал острый приступ желания выбить парню зубы. Прикладом.

Беспалов с иронией покосился на него.

— Третий действительно будет лишним, — пожал плечами Денис в ответ на немой вопрос. — Наш сводный взвод не пятьдесят человек.

— Понимаешь, — согласно кивнул политрук и, ненадолго задумавшись, приказал: — Пулеметы под себя забирай. Они с расчетами теперь твои будут.

— То есть, товарищ политрук? — удивился старшина Юрченко, расстегнув по жаре верхние пуговицы ватника, чтобы сверкнуть старшинской «пилой» и скрещенными топором да лопатой на черной петлице. — Вы хотите забрать из отделений РПД, товарищ младший политрук?

— Да, хочу! — кивнул Володину Беспалов. — Толку от них там с двумя дисками. Ты же умный, придумай что-нибудь.

—Есть! — мысленно согласился с ним Володин. Даже при минимальном расходе — в половину магазина на перебежку — пулеметы остались бы без патронов очень быстро. При дальнейшей экономии становились не нужны от слова вообще. По три минуты ждать в ходе атаки, пока вторые номера переснарядят магазины, было не вариант. Тут определенно нужно было что-то придумывать.

— Организуем пулеметное отделение, отлично. Мне в него подносчиков патронов дадут?

— Кого тебе? — поднял бровь Юрченко. — И так мало штыков. Нет!

— Найди ему трех старичков, — не обращая на эти слова внимания, рассудил политрук. — От кого в бою толку мало. Пусть патроны для пулеметов таскают, всё пользы больше.

Старшина надулся. Беспалову было плевать.

— На тебя в бою вся надежда, Денис. Я ведь тоже не хочу напрасно погибнуть.

Володина обдало холодом. Он только сейчас осознал, что смурность политрука — это печать смерти. И, того хуже, он это знает. Как, впрочем, и Юрченко, который тоже что-то чувствует и бессознательно хорохорится, пытаясь как-нибудь своей судьбы избежать.

* * *

Как Володин с некоторых пор знал, советская промышленность поставляла Красной Армии винтовочные патроны в двух состояниях — в обоймах и россыпью. Первая категория представляла собой привычные ему патроны с легкой пулей и предназначалась для винтовок. Номенклатура второй была куда шире и как таковая предназначалась для пулеметов. Патроны с тяжелой пулей, к примеру, для станкачей. Так как корректировка стрелково-пулеметного огня на больших дистанциях во все времена представляла собой проблему, умные люди вышли из положения изобретением трассирующих и пристрелочных, если угодно пристрелочно-зажигательных пуль. Что самое любопытное, трассеры в этом соревновании долгое время были аутсайдерами, используясь больше в авиации. Да и в той не у всех и не везде — весьма значительный процент советских авиационных пушечно-пулеметных боеприпасов до 1942 г. включительно буковки Т в индексах не имел.

Мимо пары ящиков с красными маркировками на пункте боепитания он сначала даже прошел мимо, только потом зацепился разумом за неясность. У бронебойно-зажигательных патронов этикетка цветовой маркировки на ящиках всегда была черно-красной, бронебойно-зажигательно-трассирующих — красно-фиолетовой. Тут как этикетка была красной, так и шрифт на ящиках.

— Б…ь! — не сдержался он, когда рассмотрел текст. В ящиках действительно были пристрелочно-зажигательные патроны. Те самые «разрывные», которые у Красной Армии якобы отсутствовали.

— Что? — спросил один из выделенных в его распоряжение «стариков», тридцатисемилетний ленинградский ополченец Василий Михайлович Корюкин.

— Хватайте эти два ящика и пошли, — не стал размышлять Володин, цепляя за ручку один из них. Дело пахло керосином, в контексте «не умереть напрасно» такого рода боеприпасы в магазинах СВТ и ДП были в самый раз.

— Переснаряжайте магазины! — распорядился он лениво заинтересовавшимся пулеметчикам, когда ящики бросили еще к четырем таким же. — Каждый третий патрон пристрелочный. И впредь так же снаряжать, пока патроны не кончатся. Рожайте под них отдельные сумки или что-нибудь другое придумывайте, мне пох…й!

— Почему это? — возмутился Сашка. Он был и разведчиком, и наиболее заинтересованным лицом с четырьмя требующими переснаряжения магазинами.

— Потому что это приказ! — равнодушно ответил Володин, лично вскрывая ящик. — И только попробуйте мне его не выполнить!

* * *

Сидевшие у стенки траншеи люди перед атакой нервничали, так что Денис счел еще один инструктаж нелишним:

— Пока будет возможно, ползем на взрывы. Далее идем перебежками по расчетам за цепью взвода. Ориентироваться по мне. Если кто-нибудь отстанет далее, чем на пятьдесят метров, посчитаю дезертиром. Со всеми вытекающими. Всё всем понятно?

Пулеметчики нестройно подтвердили, что угрозу поняли.

— Не забывать, что один диск НЗ. Если какой-нибудь товарищ наводчик начнет расход НЗ без моей команды, глаз на жопу натяну. Всё всем понятно?

Отделение подтвердило еще раз.

— Длина перебежки пятнадцать-двадцать метров, — счел удобным случаем напомнить Володин. — Три-пять секунд, не более. Рубеж намечаете до броска, упав после перебежки, откатываетесь в сторону на два-три или даже четыре метра. Желательно в воронку какую-нибудь скатиться. Там их много. Тот грязный х…й, что взял вас на прицел, обязательно отстреляется по месту падения. Всё всем понятно?

— Да! Понятно! Так точно! — нестройно отреагировали массы.

— Это прекрасно, мои доблестные воины. Наводчикам огонь вести по моей команде и только короткими очередями, два-три патрона. Длинными вы никуда не попадете. Всё всем понятно?

— Ясно! — опередил двух других наводчиков Александр.

— Подносчики патронов, стрелять тоже не стесняйтесь. Один-два выстрела, но делайте. При этом, если хотите жить, крайне желательно пользоваться прицельными приспособлениями. Те дегенераты, что носятся с количеством пуль на погонный метр фронта, мало того, что нормально посчитать это количество неспособны, так еще и забывают, что «неточный огонь ободряет неприятеля». Для подавления имеют значение только те пули, что ложатся вблизи, ну или там свистят прямо над головой…

Тут поймавший ораторский кураж Володин сообразил, что что-то не так, и оглянулся назад.

За спиной у изгиба траншеи стоял командир полка и с непонятным выражением на лице смотрел на него. За ним пучила глаза свита, до резкого, как понос, залетного батальонного комиссара включительно.

«Ну вот, допи…я ты наконец-то, Дениска!»

— Отделение…

— Не надо, товарищ Володин, — махнул рукой майор Блохин. — Продолжайте инструктаж, не обращайте на нас внимания.

Володин развернулся к своим людям. Если ему и суждено будет в скором будущем принять свой крест, то сделать это нужно будет красиво.

— Пустые диски набивают вторые номера. Как хотите, но берегите их от песка. Сами сдохните — х…й с вами, но из-за вас другие люди могут погибнуть. Ведение огня из винтовок помощниками пулеметчика по возможности. Всё всем понятно?

— Так точно!

—После расстрела каждый диска сообщать мне. Орите, свистите, но, чтобы я услышал. «Я Первый — диск пуст, переснаряжаюсь». Всё всем понятно?

— Так точно!

— Точно понятно?

— Так точно!!! — залихватски заревело отделение, дружно косясь на комполка.

— Твой позывной «Первый»! — указал пальцем Володин на крайнего из пулеметчиков

— Есть! — опять стрельнув глазами на Блохина, ответил тот.

— Твой — «Второй»!

— Есть!

— Ты, Саша, будешь «Третьим»!

— Есть! — ответил разведчик.

— Держишься по центру, рядом со мной. У тебя четыре диска, соответственно, стрелять будешь больше всех. Но по моей команде.

— Так точно!

— Корюкин, если второй номер не успевает, переснаряжаешь пустой диск ты. Команды не жди. Увидел, схватил, пошел переснаряжать.

— Есть, товарищ сержант! — рявкнул исполнительный сапер.

— Я красноармеец, — усмехнулся Володин.

— Это ненадолго. — сказал все так же стоявший за его спиной Блохин.

— Что, товарищ майор? — не понял Володин.

— Красноармеец ты ненадолго! — Подойдя ближе, командир полка сунул ему руку. Растерянный Володин машинально ее пожал.

— Только выживи, — добавил Блохин и, миновав Володина, пошел дальше.

Батальонный комиссар, проходя мимо, пожать руку Володину тоже не постеснялся.

* * *

Авиаторы отбомбились по немецким позициям в «1-м Городке» и роще рядом и штурманули кого-то за лесом, то ли артиллерийские позиции, то ли обозников на дороге.

Ориентиром для третьего взвода был все тот же горб земли с остатками опоры ЛЭП и станковым пулеметом под ним.

Артогонь был примерно таким же по интенсивности, как и утром, но сейчас в нем участвовали и орудия более крупных калибров. Лучше от этого особо не стало. Возможно, потому что корректировщик боялся огня по своим, основная масса снарядов рвалась в глубине, на позициях второго батальона и примыкающих к ним немецких.

Ползти на разрывы было очень страшно. Даже видевшему многое Володину. Его разведчиков, курсантов и сапер пробирало не меньше, скорее, даже больше него. Но не отставал никто. У троих саперов не хватало навыков передвижения по-пластунски, но они восполняли их старательностью.

Беспаловские стрелки впереди труса тоже не праздновали. Возможно, потому что их подпирали пулеметчики. Младший политрук перед атакой прилюдно приказал Володину «застрелить любую сволочь, что отстанет от цепи». Которая, впрочем, по мере приближения к шапкам разрывов все более и более замедлялась. Ложащиеся рядом осколки навевали мысли о вечности.

Момент окончания артподготовки Володин сразу не уловил. Выдвигавшаяся по-пластунски рота к тому времени окончательно встала, рассосавшись в воронках. Среди стрелков появились первые раненые.

Первым встал, конечно же, Беспалов. Про «За Родину — За Сталина!» он не кричал, как положено питерскому менту, орал нечто непечатное, тряс автоматом и пинал ближайших к нему людей ногами. Присоединившиеся к нему Юрченко, Иван и командиры отделений занялись тем же самым. Взвод, ускоряясь, устремился вперед. Саперы четко выделялись в цепи примкнутыми штыками.

— Отделение, приготовиться открыть огонь! — во всю глотку заорал Володин, расчеты держались на расстоянии голосовой связи. Но нужность основательно уже забытого в его время командирского свистка он оценил. — «Второму» без отдельной команды не стрелять!

Позволять одновременно вести огонь обоим необеспеченным минимальным количеством магазинов пулеметам было неумно.

— Есть Второму не стрелять! — прорепетировал приказ наводчик. В курсанты дивизионной школы младших командиров все-таки отбирался неплохой контингент.

Немецкий станкач резанул длинной очередью, когда стрелки уже были за проволокой, подрубив сразу троих бойцов.

«Дегтярь» рядом открыл огонь без команды.

— Первый, огонь! Первый, огонь! — завопил Володин с секундным опозданием и прильнул к прицелу своей СВТ. Нужно было во что бы то ни стало не дать немцам остановить взвод.

Как это ни удивительно, но у его пулеметчиков это получилось. Даже двигаться вслед за взводом не пришлось. Три ДП банально не дали немецкому пулемету нормально вести огонь, парни в штальхельмах были не железными. Немцам не помог даже ручник, внезапно открывший огонь из ячейки на стыке хода сообщения с траншеей и скосивший хорошо узнаваемую фигуру Юрченко первой же очередью. Большая часть взвода под кинжальным огнем залегла, высаженный в ту сторону магазин СВТ не помог, но правый фланг цепи третьего взвода во главе с Беспаловым захлестнул высотку и забросал окопы гранатами.

— Отделение! Перебежками! Вперед! — заорал Володин. — Первый, пошел!

Нужно было, не теряя времени выдвигаться вперед, если он хоть что-то понимал в немцах, они должны были вскоре контратаковать. Ну и про минометы тоже забывать не следовало — они должны были вот-вот открыть огонь.

* * *

Выдвигаться к окопам перебежками оказалось весьма даже предусмотрительно. Слева по его пулеметчикам вели огонь и даже сумели подловить подносчика из первого расчета. Тот даже не вскрикнул, просто выронил винтовку и всем телом упал на нее лицом вниз. Остальным удалось добежать до в очередной раз отбитых окопов невредимыми. Немецкие минометчики запоздали — взрывы мин остались за спиной.

Тел расстрелянных Володиным пулеметчиков на позиции уже не было. На их месте за пулеметом полулежал свежачок — практически безголовый выше нижней челюсти труп, уронивший ее на залитый кровью воротник, обшитый грязно-белым галуном. Судя по незамкнутому галуну на не полностью залитом кровью правом погоне и лежащему под покойником M.P.40 это был унтер-офицер.

— Вот и пригодились разрывные! — для пущего эффекта вслух заключил Володин, пнув, вот оно Deja Vu, полную крови, мозга, волос и костей черепа каску.

Вместе с ними из пробитого навылет шлема вывалился подшлемник.

— Б…ь! — передернуло его. — Проклятое это место для немецкого унтера!

Оставшийся без командира расчет пытался бежать, но замешкался у частично раскопанного завала и погиб там. Судя по ранам, трех немецких пулеметчиков сначала достали брошенными в ход сообщения гранатами, а потом достреливали и докалывали штыками. На стыке с траншеей валялся еще один полузаваленный песком и затоптанный сапогами немецкий труп.

Младший политрук Беспалов, даже несмотря на то, что взвод опять успели блокировать у ещё одного устроенного в траншее завала, был счастлив.

— Как мы их! Как мы их! А? — заорал он, указывая на немецкие трупы. Расчет ручника от возмездия не ушел.

— Юрченко погиб! — сказал Володин.

— Я видел! — отмахнулся политрук. — Теперь ты опять помкомвзвод.

— И что теперь? — не выдержал, чтобы охладить его пыл, Володин. Два других взвода, насколько он успел увидеть при перебежках, встали у проволочного заграждения, на этом их продвижение остановилось. Немцы терзали их минами, судя по разрывам из ведущих беглый огонь ротных минометов.

Политрук внял, но порыв показать и рассказать прекратился, так и не начавшись. Немецкие минометчики, сейчас для разнообразия реактивные, наконец-то накрыли сумевший дойти до их окопов взвод. Окопы третьего батальона взяла под обстрел артиллерия. Где были роты 284-го полка было неясно, но рассчитывать на них в любом случае было нельзя.

— Выбор небогат, Денис, будем выполнять свой долг! — с тоскливо-циничной усмешкой сказал младший политрук, наклонившись к уху Володина. — Сейчас у нас целый батальон за спиной, есть кому на помощь прийти!

— Сразу после обстрела будет контратака! — предупредил Володин. — Теперь нашу язву в покое не оставят.

— Выбери себе двух человек и шуруй к станковому МГ! — согласно кивнул Беспалов. — Ставь его на немецкую сторону. И чтобы ни одна сволочь, пока ты жив, поверху к нам не подошла. С твоими РПД я разберусь.

— Есть! — подтвердил Володин, уже выискивая взглядом бойцов понадежнее.

Нужно было поторапливаться, потому что времени у них было в обрез.

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА 330 СП № 123

Серия «Г»

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 123

Штаполк 330 Левый берег р. Нева. 19.00 26.04.1942 г. Карта 1:25000

1. 330 СП ведет бой, обороняет плацдарм на левом берегу НЕВЫ в полосе АРБУЗОВО — ПЕСКИ ЮЖНЫЕ — ПЕСКИ СЕВЕРНЫЕ.

2. В ходе предпринятых контратак противник упорно оборонялся, вел мощный артиллерийско-минометный и стрелково-пулеметный огонь по контратакующим подразделениям, позициям полка и переправе. К 16.00 нашим подразделениям удалось частично восстановить положение и прочно закрепиться в районе опоры ЛЭП, перед узкоколейной железной дорогой. Отбиты две немецкие контратаки.

Приняты меры к использованию успеха и дальнейшему продвижению.

3. 1 и 3 СБ упорно удерживают назначенные им рубежи, положение батальонов без изменений.

4. Приданные полку 8 ср./284 СП, 2 рота 120 ОСБ и 109 ОРР понесли большие потери, требуют пополнения и приведения в порядок.

5. Переправа почти на всем протяжении просматривается и находится под пулеметным огнем противника, сообщение с плацдармом в светлое время суток ограничено.

6. Связь удовлетворительна, поддерживается по радиостанции и проводным линиям.

Начальник штаба 86 СД майор подпись Козлов

Начальник политотдела 86 СД ст. бат. комиссар подпись Щуров

Начальник штаба 330 СП майор подпись Соколов

ХОДАТАЙСТВО КОМАНДИРУ 86 СД

«Секретно»

26 апреля 1942 г.

Командиру 86 СД

ходатайствую о присвоении военного звания «младший сержант» за отличия в боях помкомвзвода разведвзвода 330 СП красноармейцу Володину Д.А.

Приложение: на 1 листе.

Командир 330 СП майор подпись Блохин

БОЕВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

На помощника командира взвода пешей разведки 330 СП красноармейца Володина Дениса Александровича.

Тов. Володин Д.А. 1907 года рождения, русский, образование 10 классов, беспартийный, в частях действующей армии и флота находится с августа 1941 г., наград не имеет.

Тов. Володин Д.А. в боях с немецко-фашистскими захватчиками показал себя исключительно смелым и решительным бойцом. Будучи пулеметчиком 2 СБ в вечернем бою 24 апреля даже оставшись один до конца оборонял свою позицию, покинув ее только для того, чтобы вступить в бой для оказания помощи контратакующим подразделениям.

Будучи переведен в разведвзвод, был назначен на должность помкомвзвода, с успехом справившись с назначенными ему обязанностями и снова отличившись в боях. В кратчайшие сроки завоевал уважение подчиненных, предпринял большие усилия для передачи им имеющихся у него знаний и умений.

Дисциплинирован, умел в бою и отлично подготовлен тактически. Хорошо знаком с материальной частью имеющегося вооружения, помогает в его освоении боевым товарищам.

Тов. Володин Д.А. достоин присвоения ему военного звания «младший сержант»

26.04.1942 г.

И.о. командира взвода пешей разведки 330 СП мл. политрук подпись Беспалов

ГЛАВА X

26 апреля 1942 года

В течение дня немец снова никуда не торопился и берег людей. Налетевшая после отхода остатков роты штурмовая группа потеряла несколько человек и до траншеи дойти не смогла. Вооружившийся снятым со станка машингевером Володин при этом удивил сам себя, с реакцией мангуста поймав как минимум трех человек на перебежках.

Из окопов третьего батальона по атакующим не стреляли — гаубицы и реактивные минометы противника снова накрыли их дымовыми снарядами.

— Какой хороший пулемет! — погладил он свой M.G.34 по ствольной коробке, когда стало ясно, что немцы сдулись и вскоре можно будет немного передохнуть.

— Ага! — согласился с ним второй номер, деревенского вида молодой кадровик из сапер.

Подносчика патронов с ними уже не было. Часом ранее разорвавшаяся на бруствере малокалиберная мина изрешетила его голову и спину осколками.

Немецкая штосструппен отползала, прикрывшись редким огнем ротных минометов. Стреляли и перебрасывались гранатами только у завала в траншее. Впрочем, там, судя по звукам боя, немцы тоже не напирали.

После того как немцы исчезли в песках, и перестрелка в траншее притихла, появился Беспалов:

— Как тут у тебя?

— Побегали от ячейки к ячейке, — пожал плечами Володин. — Покопали, все прокляли, б…ь!

Основательность покойного Семенахина и немецкое трудолюбие вышли для него и его расчета боком. Расчищенный пулеметчиками противника окоп полной профили, обеспечивая отличную защищенность, не позволял вести огонь из любой его точки. Ни поверх бруствера, ни через амбразуры. Для ведения огня в восточном направлении нужно было врезаться в стенку траншеи и делать если не полноценные ячейки, то их эрзац с приступкой. Собственно, в процессе чего его подносчик патронов под мину и попал.

Политрук покосился на полузасыпанное песком тело бойца и вернул строгий взор к Володину.

— Патронов у тебя много осталось?

— В лентах три короба и начатая сотка в пулемете, — доложил Денис. — Плюсом идут два ящика с патронами и две жестяных переноски с гранатами обнаружилось. Тридцать штук колотушек. Один патронный ящик ополовинен, патроны пулеметные без обойм, две с небольшим тысячи патронов.

— А три короба — это сколько? — зацепился за последнее Беспалов, словно сам таким же пулеметом не пользовался.

— По триста, — уточнил Володин. — Девятьсот в общем. В них штатно по две ленты, двести и сто патронов. Три с лишним тысячи в целом. Только машинки не нашел.

— Все равно богато живет фашист! — в пространство произнес младший политрук.

Володин не ответил. Да это от него и не требовалось. Фразы: «Да ты прямо политрук очевидность!» Беспалов бы явно не понял.

— Не подведи, Денис! — выйдя из задумчивости, хлопнул его по плечу политработник. — Твоя позиция тут. Что угодно твори, но живи и стреляй. На все «Дегтяри» у нас шесть дисков осталось.

Володин сплюнул, уже в который раз вспомнив бога, черта и дам низкой социальной ответственности. Высокое начальствов не раз помянутых им «добрым» словом тактических расчетах количество магазинов никогда не считало. Хотя бы потому, что при наборе статистики для математического моделирования боевых действий данные в этом направлении вряд ли можно было отследить. Допустим, командование 86-й СД отправляя на Невский пятачок людей, количеством пулеметов в донесениях на все сто процентов похвасталось, а вот магазинов к ним практически с той же вероятностью нет.

— Ты, это, набивай ленты, пока снова не лезут. Сапер я тебе на расчистку окопа пришлю, а ты ленты набивай, — скривился обуреваемый теми же мыслями Беспалов.

Политрук еще раз похлопал Володина по плечу и ушел, не обращая внимания на снова начавшийся минометный обстрел и трассеры немецких пулеметов.

Вскоре к ротным минометам подключились батальонные. Впрочем, вели огонь они куда-то левее и ближе к берегу. Было похоже, что там, прикрываясь гребнем, снова пытались атаковать.

Со стороны полка очень громко бухнуло, заглушив звуки боя. Земля дрогнула куда ощутимее, чем раньше, и на Володина сыпануло песчаным ручьем. Потом еще раз. И еще. Плацдарм снова начали охаживать очередями фрицевские «Пионы». Подмоги третьему взводу в ближайшее время явно можно было не ждать.

Но в этот раз правый берег, вот оно фронтовое счастье, огрызнулся артогнем.

* * *

Третий взвод выбили из захваченных окопов через час или полтора после наступления темноты. Судя по вечерней перестрелке, артиллерии дивизии на правом берегу Невы подвезли боеприпасы, так что позволять подтянуть к нему подкрепления противник, видимо, не хотел.

Старательно собранные и снаряженные ленты особо не пригодились. Все произошло слишком быстро. В принципе, патронов Володин не жалел — их было с избытком, но в этот раз сдержать атаку штурмовых групп у него банально не получилось. Ему, как наводчику пулемета, пришлось делить внимание между восточным и северным направлениями.

Со стороны «8-й ГРЭС» противник в этот раз активность не изображал. Напротив, подгадал момент и, миновав броском вперед заваленный и перекрытый опутанными колючей проволокой рогатками участок траншеи, свалился на голову обороняющимся. Прикрывавший это направление ДП заткнули гранатой, не дав даже диска до конца расстрелять.

Денис сменить позицию и поддержать товарищей огнем, увы, опоздал. Что, впрочем, все равно обернулось фатально для двух очень не вовремя начавших перебежку немецких огнеметчиков[1].

В свете взлетевшей над головой немецкой ракеты Володин подсек длинной очередью две неуклюже бегущие вдоль траншеи навьюченные фигуры и, увидев, что левая еще шевелится и пытается в ней укрыться, снова опутал ее трассерами. Баллон с огнесмесью долбанул так, что Денис от неожиданности присел, а в траншее на несколько секунд остановилась перестрелка.

Далее ему стало не до наблюдений. Пулемет с такой знакомой позиции его ДЗОТ-а чуть было не снес голову уже ему самому.

В дальнейшем продвижение по траншее немецких штурмовиков взвод удержать сумел, а вот атаку второй группы от реки уже нет. Двух «Дегтярей» с четырьмя дисками ночной порой для этого было мало, в то время как Володин снова делил свое внимание на два направления.

Первыми побежали саперы. Винтовки со штыками позволяли их опознать даже сейчас. Кто поглупее, тот покинул траншею, кто поумнее — предварительно рванул по ней к Володинскому пулемету. Ну или точнее пригорку, на котором находилась его позиция.

Истошно оравший и грязно матерившийся Беспалов остановить подчиненных не сумел. Немцы, видя это дело, поднажали, и выжимаемая частыми взрывами ручных гранат группа политрука тоже была вынуждена отходить. Тот, к его чести, на пару с Иваном шел последним.

Володин к этому времени плюнул на северное направление и торопился сжечь как можно больше патронов, не пуская атакующих со стороны реки немцев к траншее. Те послушно лежали, расстреливали покинувших окопы людей и иногда бросали в сторону траншеи гранаты, в большинстве своем мимо цели.

Дураком, однако, младший политрук не был:

— Прикройте нас и уходите сами! — заорал он, чуть задержавшись у пулемета.

Володин, отбросив короб, заряжал в него двухсотку.

— Понял меня?

Денис не глядя махнул рукой.

— А я? — поймал Дениса за рукав сапер после первой очереди.

— А ты вали! — ответил Володин, прежде чем снова нажать на спуск. — Я догоню.

Уговаривать бойца не пришлось. Добить ленту, впрочем, тоже. Не забывший о штурмовой группе в траншее Володин в очередной раз на всякий случай бросил в соединяющий с ней пулеметный окоп ход сообщения трофейную «колотуху» с осколочной рубашкой поверх, услышал оттуда крики и стоны, швырнул туда же вторую, отлакировал ход пулеметом, бросил его и, подхватив стоящую у крутости СВТ, кинулся наутек.

Спину немного прикрывал холмик. Именно сейчас ползти не имело смысла — нужно было срочно наращивать дистанцию с противником.

«Триста один. Триста два. Триста три. Падай!» — Володин рухнул наземь и откатился в сторону. Трассеры взявшего его на прицел M.G прошли выше. Пули стрелков ложились вокруг, поднимая клубы пыли и фонтаны песка.

— Б…ь! — выругался Денис, скатываясь в мерзко воняющую мертвечиной старую большую воронку. Внутри тонули в песке два трупа в серых шинелях и шапках-ушанках, с клапанами, завязанными под подбородками.

— Б…ь! — еще раз произнес он, когда это импровизированное укрытие обстрелял пулемет и он чуть было не напоролся на незамеченный им ранее штык, торчащий из песка.

Очередная очередь запорошила лицо песком.

— Сука! — зашипел он, вжимаясь в землю и протирая глаза.

Воронка, вероятнее всего, была осенней и гораздо большей, чем бы того сейчас хотелось, так что успела заплыть песком.

— Б…ь! — передернуло его, пробив адреналиновую блокаду. Подсвеченное ледяным светом осветительной ракеты черное распухшее лицо трупа своими пустыми глазницами, казалось, глядело ему не то чтобы в глаза, а прямо в саму душу.

Вокруг воронки шибанула пулями еще одна очередь.

— Б…ь! — Он вжался в землю.

Нужно было некоторое время не маячить, на нейтральной полосе он был не один. Неподалеку кто-то тяжело стонал. Метров на пятьдесят дальше еще один раненый панически кричал, умоляя его не бросать.

— Твою мать!

Немцы вели по остаткам взвода беспорядочный огонь, почти непрерывно подсвечивая поле боя ракетами. Ползти было по-прежнему не вариант. Окопы и немцы в них были слишком близко.

Для усыпления бдительности скрадывающего его фрица Володин подождал десять минут и птичкой выскочил из воронки. «Триста один. Триста два. Триста три. Падай!» В этот раз он упал сразу в воронку. К счастью, пустую. Пулемет его не стерег, вел огонь в другом направлении. Два-три выстрела вслед сделали только стрелки.

Через пятнадцать минут ракеты немец пускал уже реже. Теперь можно было использовать интервалы меж ними.

— Еще одна перебежка, дальше ползком! — сказал он вслух сам себе.

«Триста один. Триста два. Триста три. Падай!» — В этот раз ручной M.G не подловил его, скорей, по случайности. Пулеметчик, похоже, сторожил именно Володина, но поторопился нажать на спусковой крючок.

— Б…ь! — Денис покрутил головой, укрывшись в небольшой воронке за покрытым прошлогодней травой песчаным горбиком и глядя на топорщащуюся выше левого локтя вату. Боли не было, рука сгибалась. Володин сунул в дыру палец. Влаги под ватой тоже не ощущалось.

— Твою же ж мать! — вздохнул он. Смерть прошла совсем рядом.

Со стороны полка по немцам вели сильный огонь станкачи и, судя по «гранатным» разрывам, ротные минометы. Немец отвечал тем же.

— Надо выбираться отсюда, Денис, — рассудил Володин, намечая маршрут к следующей воронке в свете очередной немецкой ракеты. — Пока еще можно…

Близилась полночь.

* * *

27 апреля 1942 года

— А я тебя уже не ждал! — поприветствовал Дениса политрук, найдя его в траншее и подсветив лицо спичкой.

— Как я рад это слышать! — едва шевеля губами, ответил растекшийся по крутости стрелковой ячейки Володин. Сил не было. Совсем. — Не дождетесь.

— Идти можешь? — поинтересовался политрук. — Ты не ранен?

— Пожалуй, да. Нет, не ранен. Устал просто. Нервное напряжение отпускает.

— Помогите ему! — рыкнул политрук двум сопровождающим бойцам. — И винтарь не забудьте прихватить.

— Утром опять атака? — усмехнулся Володин, вставая. Ноги едва держали, пришлось опереться на СВТ.

— Уже утро, Денис, — грустно фыркнул во тьме Беспалов.

—Значит, без меня никак.

— Совсем никак! — подтвердил политрук. — Как же я без тебя-то?

— Тогда ведите, товарищ младший политрук. Желательно через кухню.

— Подкормим тебя, братишка. С харчем все хорошо, — проскрипел один из бойцов, судя по замеченному ранее штыку, бывший сапер. — И супом, и кашей подкормим. Хлебца тоже найдем.

— А я тебя даже салом из НЗ угощу! — поддержал политрук. — Водку закусить!

— Да вы прямо змей-искуситель, товарищ младший политрук! — пошутил Володин, окончательно приходя в себя. — За сало я нынче глотку перегрызу.

Из личного состава третьего взвода добрались до своих окопов восемь человек. Бессмертный Беспалов, Иван, наглый курсант — пулеметчик с ДП, пара курсантов стрелков — один из них с пулевым ранением в правую голень, — два сапера и приползший последним Володин.

В других взводах, не стал скрывать политрук, и этого не осталось. Сводная разведывательная рота честно выполнила свой долг и легла в песок Невского пятачка почти полностью.

— Машура по обрыву до немецких окопов дошел. Там и погиб у блиндажей, — рассказывал Володину Беспалов, двигаясь впереди него по идущей вдоль берега траншее. — Видел там ближе к вечеру бой шел? Артиллерия наша и не наша долбила?

— Видел, что немцы у гребня мелькали. И слышал, конечно!

— Машура, когда увидел, что к нам не пробиться, собрал остатки своих взводов в кулак и на левом фланге атаковал.

— Их что, заманили под кинжальный огонь? — спросил Володин, чтобы не молчать.

— Нет! — мрачно буркнул Беспалов в ответ. — Не угадал.

— Выходит, роту уничтожили контратакой прямо на виду с правого берега?

— Правильно понимаешь. Мало кто оттуда ушел.

— Сколько нас всего теперь осталось? Человек пятнадцать? Двадцать?

— Двенадцать, вместе со мной.

— Б…ь!!! — сказал Володин.

Цензурных слов у него не было. У Беспалова, кстати, тоже. Но он предпочел промолчать.

* * *

С рассветом цензурных слов не прибавилось. Несмотря на то, что с середины ночи над головой почти непрерывно гудела советская авиация, в эффективности ее бомбовых ударов Володин несколько сомневался. Так же как, впрочем, и в эффективности огня советской тяжелой артиллерии. Основные цифры таблицы планового расхода снарядов по ненаблюдаемым целям он помнил.

Командование между тем не успокаивалось и все еще надеялось восстановить положение, планируя очередное наступление в направлении «8-й ГРЭС».

Володин с его опытом посчитал такой план преступлением уже на уровне замысла. Предыдущие два дня немцы, не особенно в том скрываясь, обескровливали 330-й полк и приданные ему подразделения. Гораздо умнее сейчас было бы оборону крепить, а не пополнять ковер трупов, атакуя неподавленную систему огня противника. Но простого красноармейца, помощника командира разведывательного взвода из двенадцати человек никто не спрашивал. Как, впрочем, и его командира.

Резервов у полка давно не было, так что для грядущей атаки майор Козлов с Щуровым зачистили его тылы. В строй поставили решительно всех выглядевших более-менее боепригодными военнослужащих, даже исполнявшего обязанности начальника продфуражного снабжения полка политрука с кладовщиками замели. Разведчики в этом могучем воинстве планировались на роль цемента. Когда отдохнут.

Толком отдохнуть Беспалову с Володиным не удалось. Их «архисрочно» вызвали в командный пункт полка.

С правого берега снова куда-то била советская артиллерия. Немецкая отмалчивалась. В двух шагах от обрыва, подсвеченный пламенем сержант госбезопасности Кузьмин жег бумаги в разрубленной пополам бочке. Хмурый особист с «халхинголкой» на голове, не обращая ни на кого внимания, лично шерудил в огне винтовкой со штыком. Судя по оцинкованной канистре, с горючим у его ног, шансы какой-либо из шкурок выжить для прочтения посторонними были призрачными.

Народа в «передней» секции огромного двухсекционного блиндажа командного пункта полка скопилось человек двадцать.

Щуров с его СШ-40 на голове, вооружившись ППД с рожковым магазином, выглядел еще более импозантно, чем раньше. Было очень похоже на то, что старший батальонный комиссар поведет людей в бой лично. Меньшим, даже не идиотизмом, а преступлением готовящаяся атака не стала, но к начальнику политотдела штаба дивизии этот жест все претензии снимал. Так же как, впрочем, и к Козлову. Блохин, Красиков и свитские начальства тоже были здесь.

— Политрук, ты будешь на острие, поведешь ударную группу! — сказал начальник штаба дивизии, глядя на Беспалова. — Кроме тебя эту честь сейчас доверить некому! Ты самая достойная из кандидатур.

—Есть, — равнодушно ответил младший политрук. Несмотря на большое количество привлеченного в импровизированную штосструппен комсостава, нечто подобное Беспалов уже предполагал.

— Делай что хочешь, придумывай что хочешь, но рыжих с берега надо сбить, — поддержал НШ начальник политотдела. — Нам надо расширить плацдарм! Переправа под постоянным обстрелом. Без нее пятачок не удержим!

— Я понимаю! — все так же равнодушно сказал Беспалов.

— А ты что думаешь, младший сержант? — Щуров переключился на Володина.

— Как выполнить приказ! — буркнул Денис. — Я рядовой, товарищ старший батальонный комиссар!

— Уже нет! — криво улыбнулся майор Козлов. — Поздравляю вас с младшим сержантом, товарищ Володин. Я подписал представление.

— Служу Советскому Союзу! — вытянулся Денис, стукнув о пол прикладом винтовки.

— Присоединяюсь к поздравлениям! — Щуров нетерпеливо махнул рукой. — Как не последний боец скажи, как ты его собираешься выполнять, этот приказ?

— Бежать, стрелять, кричать, — не удержался от легкой дерзости Володин. Предлагать «Крепите оборону, кретины! Немцы сегодня-завтра попробуют зачистить плацдарм!» было не то чтобы политически неправильно, а откровенно опасно. — Желательно вдоль обрыва. Там, может быть, вчерашний успех даже повторим!

Щуров подошел ближе и заглянул Володину в глаза.

— Нашему делу такие настроения не нужны! — мягко сказал он. — Да, вы везете, вас и грузят.

Беспалов едва заметно усмехнулся. Щуров обратил внимание на него. Но разноса устраивать не стал.

— Мне только что звонил товарищ Жданов… Сказал, что наш плацдарм — это трамплин для прорыва блокады, с которого мы поведем войска на прорыв. Умереть мы с вами можем! Сдать плацдарм у нас права нет!

— Вы с нами в бой идете? — спросил Володин.

— Да, — снова не стал лезть в бутылку начальник политотдела. — В ударной группе мне только место занимать. С пехотой за вами пойду, чтобы не залегла.

Беспалов с Володиным переглянулись. Жесткий, как колючая проволока, Щуров среди неблещущих моральным духом стрелков был явно кстати.

— Не подведем! — сказал младший политрук.

— Подойдите сюда! — удовлетворенно кивнул на это майор Козлов.

Беспалов подошел ближе. Володин встал за его плечом.

— Я зачем вас вызвал! — сообщил НШ. — Вслепую нам успеха не видать. Поэтому ты, товарищ Володин, как самое заинтересованное лицо, бери уцелевших разведчиков и выдвигайся на левый фланг. Наблюдай за огневой системой противника, наноси обнаруженные огневые средства на схему, ну и главное — ищи плохо простреливаемые участки. Это в твоих же интересах. Ты, Беспалов, готовь людей. Сколачивай ударную группу. Атака в шесть, с рассветом.

— Есть! — сказал Володин одновременно с своим командиром.

«Ну хоть пожрать успел. И даже дремануть немного.»

— Точно не подведешь? — спросил Щуров.

«Ну ты и вопросы задаешь, товарищ старший батальонный комиссар! Где вы все раньше были? Что, б…ь, вести разведку наблюдением одни разведчики вести должны?»

— Не подведу. Все что смогу, сделаю!

— Нам можно идти? — спросил Беспалов. — Чтобы времени не терять?

— Володин пусть идет! — разрешил НШ. — Ты пока останься…

Володин вышел. На выходе из командного пункта к нему привязался Кузьмин с его подкопченой винтовкой и плотно набитой противогазной сумкой под ремнем. В бочке все еще что-то горело, но, судя по тому, что рядом с ней никого не было, грифованные бумаги превратились в пепел.

— Проводи меня, Володин! — в голосе оперативника была слышна ирония. — Одна дорога у нас. Как у вас там с Беспаловым делишки? От разведроты, я слышал, одни слезы остались?

— Вы сегодня тоже в бой, товарищ сержант? — немного удивился Денис.

— Чекисткой работы нет сейчас, — откровенно ответил госбезопасник. — Трусов командиры подразделений пусть сами расстреливают. Я им не золотарь. Ну а меня никто еще трусом не назвал.

Такая откровенность подкупала не меньше Щуровской.

— Зайдете к нам чай попить? — спросил Володин у блиндажа разведвзвода.

— Зайду, коли не шутишь, — развеселился особист. — Не пожалеешь потом?

— Перед кем? — поддержал хохотком веселье собеседника Денис. — Разведчиков пять человек осталось. А будет ли к вечеру хоть кто-то из нас жив, одному богу известно.

— Богу, говоришь? Ну угощай чаем, раз пригласил.

В блиндаже не спали, однако на визит оперативника сводный разведвзвод отреагировал спокойно. Узнал его один Иван. Тот, вот чудо, повесил на гвоздь кубанку и обзавелся стальным шлемом с вмятиной от пули или осколка на куполе.

— Присаживайтесь, товарищ сержант! — Володин указал на табурет у стола. Обнаженный штык-нож, так же как, впрочем, и ножны от него, лежали там же, где их бросил покойный Машура.

«Нож, кстати, надо прибрать. Какой я разведчик без большого ножа?»

Общественность немного забеспокоилась только сейчас. От сотрудников контрразведки психически нормальный красноармеец вряд ли ждал чего-то хорошего.

— Вань, налей товарищу сержанту госбезопасности чаю! — распорядился Володин, забираясь на полати к своему спальному месту и вытаскивая из-под изголовья спрятанный там ППД с принадлежностями. — Возьмите, товарищ сержант. Он для вас будет лучше винтовки.

Кузьмин онемел. Остро наблюдавший за гостем Иван криво усмехнулся и показал Володину большой палец.

— Какой приятный сюрприз! — подумав, что будет правильно сказать, родил особист. — А то я к роздаче склада партактива припоздал. Думал ДТ взять, но и его не досталось.

— Пользуйтесь, — усмехнулся Володин, прибрав со стола штык, пока о нем не забыл. Тот оказался наточен. — В дисках по шестьдесят пять патронов. Автомат исправен, вычищен.

— Ты по-прежнему предпочитаешь СВТ, Володин? — спросил Кузьмин, но уши навострили все.

— Разумеется! — подтвердил Денис, расстегивая поясной ремень. Штык удобнее всего было повесить на него. Слева или справа — без разницы.

— Неужели не отказывала ни разу за это время?

— Оружие любит ласку, чистку и смазку, товарищ сержант госбезопасности! — вежливо скривил губы в улыбке Володин. — Как чаю попьем, я ее ещё раз почищу. Сегодня у нас решающий день, надо отпрофилактировать.

Оперативник кивнул:

— Верно говоришь. Сегодня все решится у нас.

* * *

Перенесенная на 7.00 атака тоже не состоялась. Переправляемые в течение ночи подразделения заградбата и третьего батальона 284-го полка понесли при переправе потери, приводя себя в порядок, потеряли много времени и в конечном итоге не смогли выдвинуться в район сосредоточения затемно.

Что характерно, артиллерийскую подготовку атаки это не остановило. Как, впрочем, и очередной авианалет.

По всему было видно, что командование Невской Оперативной Группы и Ленфронта судьбой плацдарма обеспокоилось. Артиллерийский огонь был сильный как никогда раньше и включал в себя немалое число стволов артиллерии крупных калибров.

Володин, впрочем, этой мощью не впечатлился. Плотности артогню не хватало.

Оккупировавшие командный пункт минометной роты майор Блохин, Щуров и политработники из Щуровской свиты были совсем иного мнения. Будь на плацдарме шампанское, они бы его без сомнений открыли.

Беспалов и державшийся рядом с политруком Кузьмин такой радости высокого начальства не разделяли. Да и прочий собранный в сводную ударную группу личный состав тоже. Во всяком случае, его большинство. Жидкий немецкий ответный огонь не успокаивал.

* * *

После авианалета схлестнуться с фашистом тоже не удалось. «Ударников» остановили буквально в последний момент.

Проводивший спину связного взглядом Беспалов смял в кулаке листок приказа.

— У нас проблемы? — спросил Володин.

— Ждем вечера, — ответил политрук. — Блохин отменил атаку. Засветло, видимо, атаковать немца не будем.

— Так это же хорошо? Мало ли, может, еще людей подбросят, и вообще…

— Ты это правильно говоришь, — усмехнулся Беспалов. — Но мы время теряем. А его у нас нет.

Мрачное пророчество политрука сбылось менее чем через час. Отведенная к временному командному пункту штурмовая группа наблюдала его исполнение в первом ряду.

Командир полка встретил пробежавшего по траншее смутно знакомого лейтенанта у дверей своего командного пункта. Тот доложил о целях прибытия и после нетерпеливого жеста Блохина вытащил из своей командирской сумки конверт. Внутрь майор заходить не стал, развернул боевой приказ стоя на пороге. И, даже не успев его прочитать, вместе с лейтенантом, парой любопытствующих из парной ячейки связистов и наблюдавшим за противником в бинокль командиром минроты исчез в столбе огня, дыма и песка разрыва немецкого «чемодана».

Непонятное спокойствие немцев кончилось. Противник открыл по позициям полка мощнейший артиллерийский огонь…

[1] «…немецких огнеметчиков.» — вооруженный ранцевым огнеметом Flammenwerfer 35 (FmW.35) огнеметчик там, конечно же, был один. Володин расстрелял сапер из Pi.Btl. 1. Огнеметы в вермахте оружием химвойск не были, находились на вооружении инженерно-саперных (пионерных) батальонов пехотных дивизий из расчета один на взвод.

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА ШТАБА НЕВСКОЙ ОПЕРАТИВНОЙ ГРУППЫ

Серия «В»

Экз. №…

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ВОЙСК ЛЕНИНГРАДСКОГО НАПРАВЛЕНИЯ

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 0136 ШТАБА НОГ к 19.00 26.4.42 г.

Карта 25000

1. Войска НОГ в прежних группировках продолжают оборонять занимаемые рубежи, одновременно производя работы по совершенствованию оборонительных сооружений. Противник неустановленной численности продолжает удерживать захваченный в ночь на 25.4.42 г. участок местности, ведет сильный огонь из всех видов оружия по боевым порядкам левобережных частей и переправам через р. НЕВА.

2. 86 СД обороняет полосу в прежних границах. В течение дня левобережные части вели наступательный бой за восстановление положения на левом берегу р. НЕВА.

Наша пехота несколько раз подходила к проволоке, но рассеивалась шквальным огнем противника.

В результате арт. огня нашей артиллерии разрушен 1 ДЗОТ противника, построенный противником в районе моста кв. /3985 г/, уничтожено 2 станковых пулемета.

3. 1 СД НКВД обороняет полосу в прежних границах. В течение дня части вели наблюдение за действиями противника и огонь по его огневым точкам.

Снайперы истребители уничтожили 7 фашистов.

НАЧАЛЬНИК ШТАБА НЕВСКОЙ

ОПЕРАТИВНОЙ ГРУППЫ

ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

ПОЛКОВНИК подпись (ТРУБАЧЕВ)

ЗА ВОЕННОГО КОМИССАРА

НЕВСКОЙ ОПЕРГРУППЫ

СТАРШИЙ БАТАЛЬОННЫЙ КОМИССАР

подпись (МИТИН)

ЗА НАЧАЛЬНИКА ОПЕРОТДЕЛА ШТАБА НОГ

МАЙОР подпись (КОЗЛОВ)

БОЕВОЙ ПРИКАЗ 86 СД

Исх. № 0647

27.04.1942

Серия «Г»

Экз. №…

БОЕВОЙ ПРИКАЗ № 77 Штадив 86 лес западнее НЕВСКАЯ ДУБРОВКА

к 0.30 27.4. 42 г. Карта 25000

27.04.42 г. произвести перегруппировку частей 86 СД.

1.Командиру 169 СП сменить третьим батальоном 2/284 СП к 3.00 27.04.42 г. и оборонять участок правого берега р. НЕВА в полосе: справа ПОРОГИ, ЧЕРНАЯ РЕЧКА, слева зап. рукав р. ДВОЙНОЙ, отм. 18,7.

2. 2/284 СП по смене вывести в район леса С.-З. НЕВСКАЯ ДУБРОВКА, сосредоточится к 4.30 в готовности действовать в направлении МОСКОВСКАЯ ДУБРОВКА.

3.1/284 СП /без одной роты/ после сосредоточения в районе С.-В. свх. /ОВОЩ/ сменить роту автоматчиков и разведвзвод 284 СП, заняв оборону в полосе: справа граница 169 СП, слева лесокомбинат отм. 17,8. Начало рекогносцировки 6.00 27.04.42 г., начало смены 22.00 27.04.42 г., конец 24.00 27.04.42 г.

КОМАНДИР 86 СТР. ДИВИЗИИ

ПОДПОЛКОВНИК подпись /ДЕМЕНТЬЕВ/

ВОЕНКОМ 86 СТР. ДИВИЗИИ

СТ. БАТ. КОМИССАР /ПОПКОВ/

НАЧАЛЬНИК ШТАБА 86 СТР. ДИВИЗИИ

МАЙОР /КОЗЛОВ/

ГЛАВА XI

27 апреля 1942 года

Немецкая артподготовка продолжалась около часа. Сразу же после ее окончания окопы третьего батальона атаковали штосструппен. Противник снова шел под огневым валом.

«Ударную группу» 330-го полка — это практически внезапное появление немецких штурмовиков, к счастью, не задело. В впереди расположенных окопах, видимо, оказалось достаточно много народу, чтобы немцы тупо завязли, так что у «ударников» появилось время, чтобы прийти в себя.

Беспалов, как и раньше, был великолепен.

— Вытаскивай из окопов людей! — заорал он, найдя ворочающегося в песке обвалившейся ячейки Володина. — Гони, сгоняй всех ко мне, будем атаковать! Пока не поздно, б…ь!

Приложенный близким разрывом и полностью оглохший на одно ухо, несмотря на старательно разеваемый рот, Володин, что от него хотят, понять сумел не сразу. Политрук, видя его состояние, рядом стоять не стал. Побежал по изрядно разрушенной траншее далее, приводить в чувство других более-менее соображающих людей.

В принципе, контратакуй «ударная группа» именно сейчас, у нее были бы отличные шансы на успех. Автоматическим оружием она была оснащена более чем богато, и это касалось даже не командирских ППД, а целых шести танковых ручных пулеметов ДТ с семью-восемью 67 патронными дисками на каждый выданных «штурмовикам» со склада партийно-комсомольского актива полка. Но, увы, со сбором и приведением людей в порядок Беспалов немного замешкался, и с атакой не получилось.

С мотивацией у «ударников» все было в порядке, без малого треть группы составлял командно-начальствующий состав. С боевыми навыками, увы, все было не так радужно. Что Володин с Беспаловым, впрочем, сразу отметили. Да и высокое начальство тоже, иначе бы командиром штурмгруппы Козлов командира роты связи старшего лейтенанта Гиллера назначил. Ну или начальника инженерной службы, кого-нибудь из снабженцев, а то и замкомполка или утром снова чем-то провинившегося комиссара.

Попытка контратаковать заглохла, едва начавшись. Ворвавшиеся в впереди расположенную «поперечную» траншею немцы не забыли поставить в прикрытие два ручных пулемета с толковыми расчетами. Кинжальный огонь по контратакующим русским они открыли просто губительный. Володин не погиб по чистой случайности. Вероятно, бежавший левее него сбившись в кучу расчет ДТ просто привлек больше внимания. Бывший при пулемете наводчиком лейтенант Алдошкин стрелял сходу. Немец срезал всех троих одной очередью и вполне мог добавить к ним Дениса, если бы тот не успел нырнуть лицом в песок, как никогда остро пожалев, что с ним нет пехотной лопатки.

Впрочем, будь пулеметчики и автоматчики «ударной группы» поопытнее, они эти два M.G вполне бы могли задавить. Но именно опыта им не хватало, а момент открытия огня немцы подобрали идеально. Обернулось все это предсказуемо скверно — «ударная группа» мало того, что за пару минут понесла большие потери, так еще и потеряла при этом половину пулеметов и своих самых мотивированных бойцов. И командира в том числе.

Вытащивший Беспалова Иван разместил младшего политрука в воронке от немецкого «чемодана» и, перевязав его, с растерянным видом сидел рядом, не зная, что делать дальше. На лице раненого пулей в живот младшего политрука крупными буквами была написана обреченность. Однако умирать в слезах и соплях Андрей Петрович не хотел.

— Ну вот и все, помкомвзвод! — улыбнулся он Денису синими губами. — Отбегался я. Принимай роту…

— Типун тебя на язык! — буркнул Володин, мельком глянув на бинт под распоротой гимнастеркой. После чего, переведя взгляд на разведчика, рыкнул: — Плащ-палатку ищи! Бегом! В медсанчасть командира потащим!

Иван подскочил, как укушенный, и исчез в траншее.

— Некогда, Денис, фашист…

— Ради бога, заткнитесь, товарищ политрук! — обрезал Беспалова Володин. — Уж этого ты точно заслужил. И без нас тут полчаса повоюют, немец еще нескоро траншею зачистит.

Приняв аргумент, политрук нашел руку Володина.

— Закурить есть?

—Вот-вот! — одобрил Денис. — А то он помирать здесь собрался. Оттащим к Аграчеву, там покуришь. А ночью он тебя на правый берег отправит. С Петровым поди еще и в одной палате лежать будете. Анекдоты травить!

Иван сумел добыть даже не плащ-палатку, а слегка покоцанные осколками самодельные носилки. К носилкам прилагался Кузьмин. За особистом плелся хвост в виде все того же делового ефрейтора, которого Володин уже не чаял увидеть. Тот, впрочем, потерял весь свой лоск и испуганно зыркал по сторонам.

— Жаль! — обронил особист, глянув на опоясывающую живот Беспалова повязку. — Как ты так, Андрей?

— Разрешите доставить младшего политрука в ПМП, товарищ сержант госбезопасности! — воспользовался случаем Володин. — Не по-человечески это, бросать командира!

Кузьмин пожевал губы, задумавшись, но все же кивнул. Ефрейтор воспринял эти раздумья по-своему и, поддавшись страху, влез с совершенно неуместной инициативой:

— Мне сопроводить их, товарищ сержант?

Оба находившихся в воронке разведчика машинально схватились за оружие. Впрочем, Володин, в отличие от Ивана, стрелять не собирался. Удар снизу-вверх прикладом в голову отправил бы наглого халдея в лучший мир не хуже.

Прекрасно уловивший этот момент оперативник только усмехнулся и, глянув в сторону своего подчиненного, добродушно погрозил ему пальчиком.

— Это с каких пор у нас разведчиков надо конвоировать? А я как же без тебя? Вдруг меня самого ранят, а тебя рядом нет? Даже перевязать будет некому!

Парень испугался, как будто ему приставили ствол ко лбу. Что, собственно, было немудрено. Прилагавшийся к мягкой речи взгляд Кузьмина был таким, словно он не только этот самый ствол ко лбу перетрусившего халдея приставил, но и уже вот-вот нажмет на спусковой крючок.

— Поторопитесь, товарищ Володин! — на Дениса опер смотрел вроде бы даже с симпатией. — Отнесете товарища Беспалова и сразу назад. Не подведите меня.

— Есть, товарищ сержант! — рявкнул Володин.

Иван отрепетировал секундой позже.

— Клади носилки! — бросил ему Денис, накинув ремень СВТ на шею и разместив ее «по охотничьи» поперек груди. — Х…и ждешь?

Когда они переложили политрука на брезент, Кузьмина с трусоватым ефрейтором за спиной уже не было.

* * *

Тянувшаяся вдоль обрыва траншея и блиндажи рядом были уже очень сильно разрушены артиллерией противника. Воронок от снарядов все тех же 203-мм немецких «Пионов» и 155-мм гаубиц[1] близ береговой черты было прямо-таки подозрительно много. Ладно еще что до немецких траншей было далековато, так что снайперы по мелькающим у гребня русским не стреляли[2]. Одни только пулеметы брызгали своими желтыми трассерами. Впрочем, без большого успеха, очереди шли выше.

Поневоле дергаемый на буераках Беспалов кусал губы от боли, но молчал.

Полковая батарея не стреляла. Судя по стоявшему без прицела 82-мм миномету, тупо брошенному минометчиками в своем полузаваленном песком окопе, у уцелевших к этому времени под немецким контрбатарейным огнем «окурков» лейтенанта Гринблата вышли боеприпасы.

Белый халат нервно курившего у раскрытых дверей блиндажа ПМП Аграчева был густо заляпан кровью. Тянувшая рядом с ним сигарету брюнетка выглядела как бы не хуже, у нее кровь была не только на халате, но и на щеке.

— Кто это? — насторожился военврач, глядя на несущего носилки Володина.

Денис молча подошел ближе.

— Андрей Петрович?

Все еще державшийся в сознании Беспалов сохранил достаточно сил, чтобы улыбнуться и дернуть рукой в приветствии.

— Нашел я свою пулю… — тихо, но на удивление отчетливо просипел он.

— Ранение в живот, — начал доклад Володин. — Мы…

— Я вижу! — отмахнулся Аграчев. — Заносите, товарищ Володин, и укладывайте товарища Беспалова на стол, он, к счастью, пуст.

На рекомом столе с растянутой над ним на прибитых к полу палках простыней пили чай еще трое военных медиков в когда-то белых халатах и шапочках. Незнакомый средних лет военврач с капитанскими шпалами на выглядывающих из-под халата петлицах и двое такого же интеллигентного вида то ли фельшеров, то ли медбратьев.

На печке булькали кипятком две кастрюли. На столе рядом с чайником стоял поднос с аккуратно прикрытыми тканью медицинскими инструментами. Это Володина весьма удивило. К хирургической помощи раненым на полковом уровне в своей прошлой жизни он, мягко говоря, не привык.

Политрук застонал только когда его переложили с носилок на операционный стол. Уже бывшая рядом брюнетка улыбнулась ему, как солнышко, и погладила по волосам.

— Потерпи, милый! Немножечко потерпи!

Достаточно близко грохнул взрыв немецкого «чемодана», заставив содрогнуться блиндаж. Тени, как бешеные, заметались по покрытым тканью стенам. Песчаных ручейков сверху было, на удивление, мало, блиндаж медпункта строили на совесть. Потом со ставшим привычным уже интервалом грохнуло еще раз, на это раз дальше.

— Опять начинается! — Аграчев глянул в потолок. — Идите, товарищи. Идите. Все, что мы сможем в этих условиях, сделаем.

— Борис Михайлович, с этой операцией я и один справлюсь! — подсказал начмеду присланный с правого берега коллега. — Раненых сейчас снова натащат, совсем не дело их без помощи оставлять.

—Да, да! Конечно, Василий Степанович, конечно! — засуетился Аграчев. — Пойдемте!

Брюнетка, однако, немного замешкалась и вышла только после непосредственно адресованного ей жеста хирурга, начавшего мыть руки.

К медчасти действительно шли самостоятельно и тащили раненых.

— Пахнет жопой! — сказал Володин. — Немытой такой. С густыми черными волосами.

Брюнетка понимающе глянула в его сторону, но, не сказав ни слова, пошла к начмеду встречать людей.

Володин подошел к обрыву и охнул от неожиданности. На узкой полосе вдоль уреза воды лежали, сидели и стояли десятки раненых. Кое-кто из легкораненых не поленился прорыть в яру норы в песке и укрывался там. Наверное, оправданно, немецкие батальонные минометы своими осколками людей под обрывом периодически доставали. Меж живых людей лежали трупы.

— И что нам делать? — подумал вслух Иван, прислонив носилки к ноге и глядя в сторону правого берега. Было отчетливо слышно, что оттуда ведет огонь советская артиллерия. — Где, бля, они все раньше были?

— Артбатареи эти?

— Они!

— Снаряды берегли! — ответил Денис и сунул напарнику СВТ. — Подержи винтовку, я спущусь вниз и умоюсь пока у воды. Флягу надо наполнить?

Напарник кивнул и, приняв СВТ, передал Володину свою фляжку.

Ледяная вода хорошо освежала, а когда Денис помыл уши и поковырялся в них пальцами, к оглохшему было правому уху даже отчасти вернулся слух.

Когда он поднялся наверх, Аграчев с брюнеткой, не обращая на усиливающийся артобстрел левого фланга никакого внимания, производили осмотр раненых.

— Ты же под снаряды опять лезть не собираешься? — стукнувшись о СШ на голове своей каской, шепнул Володину на ухо Иван, когда тот забирал у напарника винтовку.

— Пока нет! — подтвердил Денис.

— Я так и знал! — усмехнулся разведчик.

Денис поднял бровь.

— Я не струсил! — решил, что угадал его мысли напарник. — Просто, глупо, как ты говоришь, помирать неохота!

— Я знаю! — хлопнул его по плечу Володин. — На нашем пятачке отсидеться негде… Выдвигаемся, когда поутихнет обстрел. Кузьмин поди нас заждался уже.

Иван поморщился. Оперуполномоченного он, похоже, несколько недолюбливал.

* * *

Вернуться назад они все-таки опоздали. Разведчиков задержали у командного пункта полка. Сразу же после окончания артподготовки немец опять атаковал. Но третий батальон, отнюдь, а вдоль обрыва — в направлении полкового КП. С весьма явным расчетом отрезать батальоны от берега, превратив их траншейную систему в одну большую ловушку. За спиной, у Арбузово, тоже шел бой, и довольно серьезный.

И плевать немец при этом хотел на разрушенную траншею, отводки от нее и огонь с фланга.

Последний, впрочем, был весьма жидким. Германская военная машина работала как часы. Одновременно со сходящимися ударами вдоль береговой черты противник нажал с фронта. Там его даже поддерживали танки, или точнее, два опознанных Володиным по одной очень известной онлайн-игре, фото и кинохронике штурмовых орудия. Те, маневрируя в бренных остатках порубленного артогнем леса, вели осторожную перестрелку с уцелевшими пушками противотанковой батареи и тремя закопанными в песок по башни ближе к Арбузово КВ.

Какая из трех танковых огневых точек подбила одну из самоходок, Володин не увидел.

Собственно, он даже не был уверен, что ее подбили из танкового орудия. Вполне возможно, это сделало ПТО, а может быть, штурмовое орудие даже подорвалось на мине. Видимая точность огня КВ не вдохновляла. Возможно, потому что башни всех трех танков ворочались вручную.

В свете рисующейся перед руководством катастрофы 330-й полк отправил в бой уже решительно всех. С ручными пулеметами, карабинами, винтовками и автоматами в воронках и окопах рядом с разведчиками засели политработники из Щуровской свиты, сам Щуров, майор Козлов, майор армянин с начальником штаба полка, мрачно поглядывавший в сторону начальника политотдела военком, троица не пойми откуда тут взявшихся моряков в черном обмундировании и шарового цвета касках, красноармейцы из роты связи, артиллеристы во главе с кивнувшим Денису лейтенантом Гринблатом, форсивший сбитой на затылок зеленой фуражкой и петлицами старлей пограничник — комбат заградбата со своими бойцами — и избегавшие до сей поры строя последние тыловики и комендачи. Без знакомого Володину повара с парой смутно знакомых лиц из хозбанды не обошлось.

«Ударная группа» и влившиеся в ее состав в ходе боя красноармейцы отходили под нажимом немецких штосструппен. Увы, довольно быстро, хотя местами огрызаясь огнем. В центре одного из таких островков сопротивления был Кузьмин. Особист подчинил себе два расчета пулеметов ДТ и как мог прикрывал отход группы, не позволяя немцам комфортно и без затей расстреливать людей в спины.

Занявший воронку из-под тяжелого снаряда Володин помогал ему в этом деле как мог, благо что пристрелочными патронами был обеспечен с избытком, но заглушить из СВТ хотя бы один M.G не получалось. Тут нужна была оптика. Иван не стрелял, набивал Володину опустевшие магазины, от его ППД на данном этапе боя толку было немного.

В общем, возможности оценки общей обстановки в целях личного выживания несколько сократились. Теперь можно было только надеяться, что боевые товарищи, особенно из первого батальона, не подведут.

Начальство в этом деле старалось. Козлов и Щуров, по понятным причинам, решили остановить и подчинить себе отступающих. Что, впрочем, получилось довольно легко, хотя без потерь и не обошлось.

Немцев русское сопротивление нисколько не смутило. Они как шли вперёд короткими перебежками под прикрытием пулеметов, так и продолжали свое продвижение. Если и не подобно асфальтовому катку, то что-то типа того. Было очень похоже, что пехота врага поймала кураж и небезосновательно считала себя способной смять красных что бы те ни придумали.

Как мрачно подумал Володин, с учетом наблюдаемой разницы в выучке, у наступающих были на то все основания. То, что напрямую ответственные за это дело лица сейчас сидели рядом с ним и безропотно готовились расплатиться за упущения в организации боевой подготовки своими головами, не утешало. Будь люди вокруг хорошо выучены, его вполне бы устроило нахождение Козлова с майором Соколовым в глубоких блиндажах позади. У каждого на войне своя работа. Его делом было делать что говорят, грамотно менять позиции и метко да часто стрелять по противнику, а умели ли последнее начальник штаба дивизии и начальник штаба полка, не говоря уж о многочисленных штабных политруках — в этом он испытывал привычные для себя сомнения.

Спасти ситуацию, пожалуй, могла только контратака. Козлов с Щуровым думали о том же.

Старший батальонный комиссар впечатлял пуще Лукича в мавзолее и на полотнах соцреализма. Только вживую.

Трусом Щуров и близко не был. Сейчас он подтвердил это делом, показав себя прямо-таки идеальным политработником со страниц газеты «Правда». В отличие от очень и очень многих распиаренных ей фигур.

— В атаку, друзья! — встав во весь рост, весело орал он, размахивая своим ППД и не обратив никакого внимания на срубленного пулями с трех шагах от него старшего политрука. — Бей рыжих! Бейте врагов нашей Родины!

— За Родину! За Сталина! Вперед! — решительно поддержал его пижонистый батальонный комиссар из свиты.

— Теперь пора! — бросил Володин Ивану, прежде чем подняться. — За мной!

Щуров, не оглядываясь, бежал вперед, стреляя в сторону немцев сходу. Вдохновленные такой храбростью люди достаточно дружно поднимались и бежали за ним. Пулеметчиков Володин, будь его воля, конечно, оставил бы прикрывать атаку огнем с места, но командовал здесь не он.

Денис бежал и стрелял. По нему и людям вокруг него стреляли в ответ. Немецкие пули поднимали фонтаны песка и характерными шлепками вырывали из цепи товарищей. Никто не обращал на это внимания. Казавшийся в этот момент бессмертным Щуров, поравнявшийся с ним майор Козлов и еще несколько командиров и политруков вели людей за собой, как в кино.

Германцев подвел их боевой дух. Несмотря на то, что они стреляли практически до последнего, остановить контратакующих русских не удалось. Так что отходить они начали слишком поздно. До рукопашной не дошло, но гранатами стороны покидались.

Володин в этом веселом деле не участвовал. Спрыгнув в очередную воронку, он приземлился на лежащее ничком на залитом кровью песке тело немца… отчего тот содрогнулся и зашипел. С притвориться убитым не подфартило.

Тут бы ефрейтору и не жить, но он оказался матерым солдатом, сумевшим собраться и не только отбить ствол СВТ рукой в сторону, отчего две пули прошли мимо, но и закричать:

— Не стреляйт! Йа сдаюс!

В другое время Володина это бы не остановило, но атака, насколько он видел, удалась так что начальству стоило предоставить «языка», чтобы оно из самых первых уст информацию о противнике могло получить.

— Лицом вниз! — рыкнул он. — Руки за голову!

Немец, раненый в правое бедро крепкий темноглазый мужик под тридцать, в каске и двумя засунутыми под ремень гранатами, послушно выполнил приказ, сложив руки на шлеме.

Володин подтянул к себе его карабин стволом СВТ и выбросил его из воронки.

Иван в ходе атаки куда-то пропал. Когда и где, Денис не заметил. Отходящих «рыжих» никто не преследовал. Залегшие в процессе переброски гранатами, контратакующие нестройно палили им вслед. Что характерно, советское автоматическое оружие огня почти не вело. Судя по звукам стрельбы, провожал немцев огнем всего лишь один ППД и редкими короткими очередями такой же одинокий ДТ. Ну или ДП.

— Везет тебе! — присев, усмехнулся в немецкую спину Володин.

Солдат что-то малоразборчиво буркнул в песок. Голову повернуть он не рискнул. И, в общем, правильно сделал.

— Чуть повернулся, снял одну руку с шлема, вытащил гранату из-под ремня, отбросил в сторону. Потом это же повторил с второй, — спокойно сказал Володин. — Если покажется, что лезешь куда-то еще, я тебя застрелю.

— Йа понял! — с очень заметным акцентом, но разборчиво ответил пленный. Русский язык он понимал неплохо. — Можно выполняйт?

— Приступай, — разрешил Денис.

Перестрелка вокруг начинала стихать. Спин отброшенных контратакой немцев уже не было видно. Обороняющиеся выиграли себе немного времени.

* * *

Старший батальонный комиссар Александр Васильевич Щуров бессмертием все же не обладал и свой запас везения в ходе боя истощил полностью. Уже на самом исходе своей блестяще проведенной контратаки он был тяжело ранен пулей в грудь и теперь булькал кровью во рту, лежа на плащ-палатке в разметавшей траншею большой воронке.

— Опа! На ловца и зверь бежит. Доставишь товарища Щурова к медикам! — распорядился Володину сидевший рядом с НачПО Кузьмин. — Дорогу знаешь. Лявданский тебе поможет и двух заградбатовцев дам в помощь.

Сидевший за спиной особиста красноармеец с винтовкой и, видимо, Щуровским автоматом на шее лениво махнул Володину рукой.

— Связной к Аграчеву уже отправлен, — добавил оперативник. — В Соколовский блиндаж товарища Щурова тащите. Медсанчасть переполнена.

— Точно, — еле слышно пробулькал-прокашлялся кровью старший батальонный комиссар. — И проследи, чтобы там связь исправна была, младший сержант!

— Есть! — сказал Володин, мысленно усмехнувшись. Уж с чем-чем, а с исправностью проводных линий связи он решительно ничего сделать не мог.

Особист на слова умирающего никакого внимания не обратил.

— Когда проверишь связь, у особого отдела меня с людьми подождешь. Я туда подойду вскоре. Ты мне нужен.

— Есть! — подтвердил Денис и кивнул в сторону испуганно наблюдавшего за всем этим немца. — Кому моего пленного сдать?

— Я за ним присмотрю! — не стал раздумывать опер. — Их теперь трое у нас.

— Этот даже по-русски говорит! — похвастался Володин. Немец часто-часто закивал.

— Второй такой будет, — усмехнулся Кузьмин. — Допросим, расспросим.

О пленных и развединформации, как оказалось, не один Володин подумал.

— Разрешите выполнять?

— Да, поторопись. — встал на ноги контрразведчик и махнул рукой паре оказавшихся рядом бойцов. — Вы, двое! Ко мне!

— Пошли, товарищ Лявданский!

Нести по траншее отплевывающегося кровью, хрипящего и постанывающего раненого на плащ-палатке было весьма неудобно. Что вдвоем, что вчетвером. Преодолевая завал разрушенного участка, Володин заметил тело Ивана. Тот лежал ничком, руками вперед. На спине разведчика бугрилась окровавленная вата выходных отверстий попавшей в грудь пулеметной очереди.

Когда немец опять начал минометный обстрел продвижение еще больше замедлилось.

В итоге носильщики изрядно вымотались, измучили раненого и, выйдя к командному пункту, не смогли сдержать облегчения, когда им встретился сопровождаемый брюнеточкой Аграчев.

— В блиндаж начальника штаба товарища Щурова заносите! — замахал военврач руками. — К дальней стеночке положите, я там уже освободил стол.

— Я знаю! — сказал Володин, неся потерявшего сознание раненого в указанном направлении. — У вас совсем места нет?

— Давно, — подтвердила измученная брюнетка. — Сам же видел. Тяжелораненых теперь будем по ближайшим землянкам размещать.

«Это жопа!» — едва не сказал свои мысли вслух Денис.

Щурова они затащили в блиндаж очень вовремя. Немцам вздумалось обстрелять район штаба полка гаубицами. К счастью, одними легкими.

«Как же это все мне надоело!» — думал он, присев на буржуйку и глядя, как начмед полка и девушка хлопочут над раненым, не обращая внимания на обстрел. Подложившего боссу под голову приклад автомата и одну из командирских сумок Щуровского ординарца медики отжали в сторону, но далеко он от своего начальника не отходил.

«Не первый год воюю, но тут словно не в реку, а выгребную яму, б…я, провалился!»

Обстрел долго не продлился. Володин вышел наружу.

Наступавшие со стороны Арбузово немцы ожидаемо потеснили стрелков первого батальона и вели напряженный ближний бой перед позициями пушкарей.

Клещи сжимались. Удачная контратака только ненадолго оттянула исход. Можно было храбриться сколько душе угодно, но рассчитывать на переправу уже было нечего. Даже останься немцы на занимаемых сейчас рубежах.

«Схожу-ка я в блиндаж разведвзвода, затарюсь имуществом. Да и вообще, помародерить съестного и водяры надо. Не нравятся мне наши перспективы…»

* * *

Кузьмин вернулся на командный пункт не один, а вместе с практически всеми штабниками и второй парой конвоировавших пленных заградбатовцев. В руках особист нес танковый пулемет.

— Держи! — сказал он, сунув ДТ в руки вставшего при его появлении Володина и махнул рукой в сторону крепкого парня в стальном шлеме с пробоиной от осколка над правым виском. — Это теперь твой второй номер, у него два пустых диска. Патронами, отправь человека, на складе партактива запасешься. Эти люди в твоем подчинении, пока будь с ними здесь и охраняй пленных. Да, танковых магазинов на складе много было, их тоже набери.

— А с пленными что будем делать? — сделал вид, что удивился, Денис, примерно зная ответ.

— Это ненадолго, — ожидаемо равнодушно отмахнулся от проявленной им наивности Кузьмин. — Допросят их, и в расход.

Не знающие, что они уже мертвы, немецкие солдаты сидели на песке у обрыва и затравленно поглядывали по сторонам. Очевидный исход пленения в такой обстановке, без сомнений, вертелся у них в головах, но надежда и тут умирала последней.

Денис пожал плечами и закинул на спину вещмешок.

«Тут своя жизнь ничего не стоит, их еще не хватало мне пожалеть!»

* * *

Выбрать первую перкандидатуру для допроса к пленным вышел сам начальник штаба полка майор Соколов. Сейчас вооруженный автоматом и без головного убора. За спиной НШ тенью держался знакомый Денису узкоплечий парнишка из комендантского взвода с кажущимся на его фоне непомерно большим винтарем.

— О как!? Так ты все еще жив, младший сержант? — удивившись, доброжелательно улыбнулся Володину Соколов. Улыбка этому красивому молодому мужчине чертовски шла.

— Так точно, товарищ майор! — усмехнулся Володин. — Похоже, что последним из разведвзвода остался. Теперь к Кузьмину притулился.

— Из второго батальона ты тоже последний, — согласился НШ. — Беспалов как погиб?

— Утром политрук еще жив был. Он в медпункте лежит.

— Точно?

— Сам туда относил.

—Это хорошо! — судя по легшей на лицо тени, соврал начальник штаба и перешел к более насущным делам: — Ты то мне и нужен. У тебя пулемет — это очень хорошо. Возьми двух человек и срочным образом займи полковой НП за шоссе. Кузьмину я скажу. Знаешь где это?

— Это там, товарищ майор? — указал Володин в направлении ранее замеченной им невысокой возвышенности с врытым в нее сооружением.

— Именно. Обзор оттуда хороший, да и защищен он неплохо. Перекрытия на НП усилили, когда его восстанавливали, стопятку теперь выдержит. Хорошая в нашем положении позиция.

«Какая радость!» — подумал Володин, продолжая преданно грызть глазами начальство.

— Патроны есть? — спросил Соколов.

— Сейчас нет, но сержант Кузьмин сказал их с дисками на складе партактива взять.

— Да, их там достаточно. Возьмешь патроны, выдвигайся на НП без промедления. Пустые диски на месте снарядишь. Кузьмина я потом тоже к тебе отправлю.

— Разрешите идти?

— Идите, товарищ младший сержант.

Володин мотнул головой назначенному ему вторым номером крепышу, судя по зеленым петлицам шинели из бывших пограничников и присмотренному в качестве подносчика молоденькому бойцу, и поспешил в указанном ему направлении. Как бы ни был низок вклад одинокого бойца или даже пулеметного расчета в бой полка, иногда последняя соломинка ломает хребет верблюду.

* * *

— Не бог весть что, но сойдет! — решил Володин, спустившись по ступенькам вниз и сбросив с плеча на дощатый пол наблюдательного сооружения ящик с винтовочными патронами.

Конструктивно наблюдательный пункт представлял собой обычнейший трехамбразурный ДЗОТ под четырьмя накатами с подведенным к нему полнопрофильным ходом сообщения. От огневого сооружения НП отличался только стереотрубой на треноге, отсутствием пулеметных столов перед амбразурами, самими амбразурами меньших размеров и двумя обшитыми фанерой столами по сторонам от двери по его задней стенке.

Заградбатовцы, приученные своей суровой службой держать язык за зубами, ничего говорить не стали. Их переправили на плацдарм прошлой ночью. Лодка парнишки-подносчика при этом попала под пулемет, потеряла половину людей убитыми и ранеными и едва добралась до берега. С рассветом привыкшие к ответственной, но достаточно непыльной службе «заградители» попали совсем в мясо.

— Набивайте диски, — распорядился Денис, поставив на стол пулемет и вытащив два своих пустых магазина из противогазной сумки. Дополнительного запаса патронов в ней давно не было. — Я осмотрюсь и намечу ориентиры.

Обзор из амбразур был неплох. Даже очень. Справа из трех КВ немцы пока что заглушили только один, два танка периодически постреливали по противнику.

Подбитая немецкая самоходка не показывала ни малейшего желания загореться. Стояла, ожидая эвакуации. Превратить ее в металлолом для экономии бронебойных хотя бы осколочно-фугасными снарядами[3] расчеты ТОТне догадались. Противотанкисты из своих «Прощай Родин» видимо не пробивали броню[4].

Слева, из района фундаментов близ командного пункта третьего батальона, частыми длинными очередями вел огонь в сторону реки уцелевший станковый пулемет. Перед ним шел бой в траншее. Судя по взрывам и поднимающимся облакам пыли, стороны перебрасывались гранатами.

Ближе к Неве немцы снова собирались атаковать. «Фигуры в мышиных мундирах» там мелькали довольно часто. В большинстве будучи чем-то нагруженными.

У реки справа продвижение атакующих остановилось и шла довольно интенсивная, однако же куда менее сильная, чем раньше, перестрелка. Насколько можно было понять, немец растопыренными пальцами бить не собирался.

От Володина сейчас ничего не зависело, так что он с чувством полного фатализма вернулся к столу и взял пустой диск. Ориентиры на стрелковой карточке — это прекрасно, но только когда есть чем стрелять.

Втянувшись в процесс, самолеты над головой он услышал в считанные секунды перед первой бомбой. «Лаптежник», вопреки штампам книг и кино, сиреной не ревел. За ним падал второй.

Высоко над ними, выстроившись в круг, готовились к бомбометанию другие. Побыстрей сбросить бомбы и вернуться на аэродром немцы определённо не торопились. Зенитная артиллерия огня по ним не вела.

«Вот б…ь!» — подумал Володин, шагнув внутрь сооружения и хватая со стола пулемет. Как бы ни был низок шанс поражения Ju.87 на выходе из пикирования, этот шанс нужно было хотя бы попытаться реализовать.

По пикировавшему вторым «Юнкерсу» он стрелять не стал за бессмысленностью сего действа. В магазине ДТ было всего лишь шестьдесят семь патронов. Немец сбросил бомбы на высоте семисот-тысяче метров и пошел к выходу из пикирования на свою сторону с практически теми же параметрами, что и первый.

Неприятно тряхнуло, бомбы легли не так уж и далеко и точно. Зажавший штаб полка в клещи противник наверняка как-то себя обозначил для авиации.

Третий Ju.87, казалось, что целившийся своим острым носом прямо в Володина, в кольце диоптра становился все больше и больше. Отвыкший от диоптрических прицелов Денис в итоге не выдержал и открыл огонь слишком рано. Настолько рано, что перед сбросом бомб не только успел расстрелять весь диск, но и, сняв с пулемета пустой, потребовать у пограничника следующий. Тот, стоя в дверях превращенного в ДЗОТ НП, мешкать не стал и, приняв пустой магазин, сунул полный ему в руку.

Перед тем как пристегнуть магазин, Денис поднял голову вверх и увидел висящие у него над головой бомбы. Выше выходил из пикирования «Юнкерс».

Несколькими секундами спустя совсем рядом грохнуло, и Володина накрыло песчаной волной…

[1] «203-мм снарядов немецких «Пионов» и 155-мм гаубиц» — Володин не в курсе немецких калибров. По факту 4-й дивизион 1-го артиллерийского полка 1-й «Восточнопрусской» ПД штатно был вооружен 15 см тяжелыми полевыми гаубицами s.F.H.18, и нештатно батареей 22 см французских мортир.

[2] «снайперы по мелькающим у реки русским не стреляли» — немецкие снайперы не вели по Володину огонь по совсем другой причине. При изучении опыта ПМВ рейхсвер пришел к мнению что снайпинг это очень много шума и пыли на бумаге при невысоких фактических результатах, так что перевод ресурсов на оснащение оптикой станковых пулеметов будет значительно более эффективным. Вермахт в первой половине ВМВ даже не имел такой военно-учетной специальности и, соответственно, снайперов в штатах подразделений, что уж тут говорить о «школах снайперов» и «майорах Кенигах». Самый распространённый в вермахте на 1941 год полуторакратный оптический прицел Z.F.41 был предтечей привычных сегодня тактических малократников и предназначался для винтовок «линейных» стрелков. Винтовками с четырехкратными прицелами Z.F.39 и личными коммерческими по возможности и желанию вооружали лучших стрелков рот. При этом оптическим прицелом Z.F.39 в вермахте именовали сразу несколько прицелов разных фирм, прошедших государственные испытания по «дубовости» и отличавшихся от коммерческих по сути одними маркировками.

[3] «Превратить ее в металлолом хотя бы осколочно-фугасными снарядами…» — теоретически превратить StuG.III в металлолом 76 мм ОФС нетрудно, но тут есть неизвестные Володину нюансы. Первый и главный, из которых отсутствие в боекомплектах «трех танков» этих самых ОФС. Оздоровленный репрессиями Наркомат Боеприпасов в 1939-41 завалил производство всех типов 76 мм снарядов, а не одних только бронебойных. Околоплановые показатели по осколочным боеприпасам удалось дать только благодаря переходу на выпуск «мобилизационных» ОФ/О-350А, осколочных снарядов с корпусами из сталистого чугуна, раскалывавшихся до взрыва не только при контакте с броней, но и на мерзлых и твердых грунтах. На последних применение чугунных снарядов с установкой на фугасное действие воспрещалось.

[4] …из своих «Прощай Родин» видимо не пробивали броню» — да, это так. 45-мм пушка обр.1932 г (19-К) и «Ленинградка», она же 45-мм пушка обр.1941 г (танковая 20-К на полевом лафете) лобовую броню StuG.III не пробивали с любых дистанций.

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА ШТАБА НЕВСКОЙ ОПЕРАТИВНОЙ ГРУППЫ

Серия «В»

Экз. №…

НАЧАЛЬНИКУ ШТАБА ВОЙСК ЛЕНИНГРАДСКОГО НАПРАВЛЕНИЯ

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 0137 ШТАБА НОГ к 6.00 27.4.42 г.

Карта 25000

1. Войска НОГ в прежних группировках продолжают оборонять занимаемые рубежи, одновременно производя работы по совершенствованию оборонительных сооружений. Противник пытается закрепиться на захваченном в ночь на 25.4.42 г. рубеже на левом берегу р. НЕВА, ведя интенсивный артиллерийско-минометный и пулеметно автоматный огонь препятствуя переправе через р. НЕВА и маневрированию левобережных подразделений. Отсечный арт. минометный огонь противника особенно интенсивен в районе узкоколейки /3886 г/. Арт. мин. налеты противника продолжительностью 5-10 минут в течение ночи продолжались неоднократно.

2. 86 СД обороняет полосу в прежних границах. В течение ночи левобережные части вели бой. Преодолевая сопротивление противника наши части продвинулись вперед в районе вагонетки оборудовав одну огневую точку. Бой продолжается.

В 2.00 взяты документы двух убитых немцев, принадлежность их устанавливается к 3 роте первого батальона 43 пехотного полка, прибывшие в полк из 1 роты 356 запасного пехотного батальона.

3. 1 СД НКВД продолжает оборонять полосу в прежних границах. Части ведут наблюдение и огонь по засеченным огневым точкам противника. Противник в течение ночи продолжает вести редкий артиллерийско-минометный и пулеметно-автоматный огонь из МАРЬИНО, СВХ /овощ/. ШЛИССЕЛЬБУРГ по районам ЧЕРНАЯ РЕЧКА, ШЕРЕМЕТЬЕВКА и крепость ШЛИССЕЛЬБУРГ. Всего на этом участке выпустив до 100 снарядов и мин разных калибров.

4. Наша авиация неоднократно производила бомбежку в районе ПАУК /3686/, южн. окраина «1-й ГОРОДОК», роща «ФИГУРНАЯ» бомбы рвались в нужных квадратах, заходы нашей авиации проведены удачно.

5. В связи с сильным арт. мин. обстрелом района переправ через р. НЕВА телефонная часть с левобережными частями часто нарушалась. Имеется радио, беспроволочный телефон и светосигнальная связь.

НАЧАЛЬНИК ШТАБА НЕВСКОЙ

ОПЕРАТИВНОЙ ГРУППЫ

ГЕРОЙ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

ПОЛКОВНИК подпись (ТРУБАЧЕВ)

ЗА ВОЕННОГО КОМИССАРА

НЕВСКОЙ ОПЕРГРУППЫ

СТАРШИЙ БАТАЛЬОННЫЙ КОМИССАР

подпись (МИТИН)

ЗА НАЧАЛЬНИКА ОПЕРОТДЕЛА ШТАБА НОГ

МАЙОР подпись (КОЗЛОВ)

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ 86 СД

Исх. № 0651

28.04.1942

КОМАНДУЮЩЕМУ НЕВСКОЙ ОПЕРАТИВНОЙ ГРУППОЙ

генерал — майору тов. БОНДАРЕВУ

Серия «Г»

Экз. №…

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ № 106 Штадив 86 лес западнее НЕВСКАЯ ДУБРОВКА

к 6.00 28.4. 42 г. Карта 25000

1. Противник силой до двух полков пехоты при поддержке танков после сильной артиллерийской и минометной подготовки на участке АРБУЗОВО, УЗКОКОЛЕЙКА, Пески северные мелкими группами перешел в наступление и к исходу дня овладел берегом.

2. Я решил организовать и упорно оборонять правый берег р. НЕВА.

284 СП до 1.00 29.04.42 г. первым и третьим СБ сменить роту автоматчиков и разведку, занять и упорно оборонять участок /иск./ ОСТРОВКИ, ВЫБОРГСКАЯ ДУБРОВКА, /иск./ свх. /ОВОЩ/, активными действиями огневой системы изматывать и уничтожать живую силу и матчасть противника не допускать форсирования р. НЕВА и прорыва в западном направлении.

АПП 284 СП — 1 и 2/248 АП, 3/7 АП, ОМБ лит. «Б», одна рота 20 ОМБ. Командир группы — командир 248 АП.

3. 169 СП продолжает упорную оборону в прежних границах.

КОМАНДИР 86 СТР. ДИВИЗИИ

ПОДПОЛКОВНИК подпись /ДЕМЕНТЬЕВ/

ВОЕНКОМ 86 СТР. ДИВИЗИИ

СТ. БАТ. КОМИССАР подпись /ПОПКОВ/

И.О. НАЧАЛЬНИКА ШТАБА 86 СТР. ДИВИЗИИ

КАПИТАН подпись /АЛЕКСАНДРОВ/

ГЛАВА XII

27 апреля 1942 г.

Открыв глаза, Володин где-то минуту не понимал, где он находится. В сооружении стоял густой полумрак, расеиваемый светом из левой амбразуры и щели над завалом в дверях. Бревна противоположной стены трудноузнаваемого НП выломало близким взрывом и выхлеснувший оттуда песчаный ручей упирался в плотину неподвижного тела крепыша-пограничника. Сверху, сквозь щели между пошедшими волной бревнами перекрытия сыпались струйки песка. Фронтальная амбразура исчезла под осевшими бревнами. Правая была завалена песком наглухо.

Слух от близкого взрыва авиабомбы, как это ни странно, полностью не исчез, хотя правое ухо опять было чем-то забито.

Снаружи периодически постреливали винтовки и брызгал короткими очередями немецкий ручной пулемет.

Песок был даже в сухом, как пустыня Сахара, рту. Денис повернулся на бок и, приподнявшись, рефлекторно попытался отхаркаться.

Оказавшийся живым парнишка-заградбатовец возник рядом с ним непонятно откуда и, навалившись сверху, накрыл рот Володина широкой мозолистой ладонью.

— Тихо, ты, тихо! — зашипел он в ухо. — Фашисты наверху!

Каски на голове Дениса не было. Да и рядом тоже.

— Угу! — промычал Володин, кивнув.

— Ни звука!

Красноармеец убрал ладонь. Володин, мысленно чертыхаясь, сел и попробовал нашарить фляжку с водой на поясе. Она, к счастью, никуда не делать. Денис как мог прополоскал рот и только после этого напился. Такой вкусной воды он не пил никогда в жизни.

— Тише говори! — опять зашептал ему в самое ухо заградбатовец. — Слышишь меня?

— Вполне! — постарался последовать совету Володин. — Нас что, бомбой завалило?

— Тебя! — блестя в полутьме глазами улыбнулся парнишка. — А я откопал!

Володин поискал глазами свою винтовку. Он оставил ее в блиндаже, значит, она была где-то рядом.

— СВТ моя где?

— Наверху! На столе!

Володин поднялся. Полуразрушенный НП пытался вращаться вокруг него. Засыпанная песком винтовка действительно нашлась на столе, так же как, впрочем, и ящик с патронами с парой пустых пулеметных дисков. Дверь в наблюдательный пункт была сорвана с петель и лежала на полу под грунтом. Щель над завалом оказалась высотой сантиметров пятнадцать. Углубленный почти на метр вниз вход в НП сыграл свою роль. К добру или к худу, было пока неясно.

«В самый раз щель, чтобы гранату сюда закинуть. Шуметь не стоит!»

Но с СВТ ему в любом случае было спокойнее. Однако, в свете возможности пустить ее в ход, винтовку требовалось почистить. Рисковать возможным отказом явно было не время и не место.

— Сколько времени прошло? — шепнул Володин и только после этого вспомнил про часы.

Они по-прежнему были на запястье. Все так же «для безопасности» циферблатом вниз. На циферблате было четверть шестого.

— Б…ь!

—Сколько? — прошептал боец. — Я потерялся уже, сколько темноты жду.

— Долго я провалялся. Начало шестого.

— Совсем немного до ночи осталось, — заметно воспрял духом заградотрядовец.

— Тебя как зовут? — наконец-то догадался спросить Володин, примостив винтовку на колени.

— Василий! Андреев! — шепнул парень.

— А я Денис! — Володин нашел его руку. — Володин! Очень приятно! Особенно тем, что вытащил из-под песка!

— Да ничего! — засмущался мальчишка и глянул в сторону погибшего товарища. — Не я один.

— Для кого как. Немцы давно вокруг?

— Может, час, может и два, — ответил пацан. — Николая убило вот, а меня оглушило.

— Тоже бомбой? — Володин еще раз огляделся по сторонам.

— Не! В нас два снаряда попало. Я даже не выстрелил. Когда пришел в себя, уже поздно было стрелять.

— Хм… — Теперь идея сделать из НП огневое сооружение вовсе не казалась удачной. Немцы, видимо, расстреляли его превентивно.

«Однако, все хорошо, что хорошо заканчивается!»

— Где твоя винтовка?

— В углу. И пулемет там.

— ДТ тоже откопали? — удивился Володин.

— Ага!

— Замечательно. Наверху диски, снаряжай их. Но сначала протри и подуй все от песка. Понял? Масло есть?

— Ага! — засуетился боец. — Веретенка.

— Немцам сейчас не до нас, но все равно прислушивайся. — сказал Денис, разыскивая свою масленку. Та, к большому облегчению нашлась. — Я пулемет протру.

— Ага!

Володин осторожно подошел, скорее, подкрался к левой амбразуре, нужно было хотя бы немного осмотреться. В щель над дверью кроме неба ничего видно не было. Припорошенный песком ДТ стоял на столе в углу, рядом со штабелем дисков. Эта амбразура при поражении сооружения тоже была засыпана осыпавшейся подушкой. Судя по следам, парень ее расчистил.

У берега все было кисло. Там, пуская вверх столбы черного дыма выгорали блиндажи и шныряли от укрытия к укрытию фигуры немцев.

Обозначивший себя короткими очередями пулеметный расчет занимал позицию в бомбовой воронке практически перед амбразурой, метрах в сорока и немного левее нее. Правее, со стороны остатков фундамента какого-то большого здания постреливали свои. ДП он не мог перепутать с немецкими пулеметами даже в таком приплющенном состоянии.

— Похоже, добился фашист своего, Вася, — сказал он, так же осторожно вернувшись к напарнику и взяв пустой магазин в руки. — Отсекли они полк от берега.

— Ага! — шмыгнул Василий носом. — У штаба полка долго стреляли. В землянках там наших взрывали и жгли. Левее его, ближе к центру плацдарма, еще вроде бы кто-то есть, стреляют там иногда.

Если парень и ожидал, что Володин как-нибудь зацепится за эти слова, то он ошибся. Тому было не до этого. Брюнетка так и осталась для него загадкой. И там, и здесь.

— Быстрей снаряжай диски, пока шум вокруг! — выбросив из головы мысли о почти наверняка погибшей девушке, распорядился Денис. — Лишнее бросить всегда успеем. Будем прорываться, когда стемнеет. Пойдут ночью наши в атаку, или же нет — без разницы.

— Куда? — замерев, сверкнул глазами боец.

— С плацдарма уходить будем. Не факт, что доползем до наших окопов. Даже если доползем по ночи, фриц их завтра зачистит! — «успокоил» его Володин.

Вопреки некоторым опасениям, дураком парень не оказался.

— Немчики у нас тут на диво сноровистые, — продолжил Денис. — Оттого, что никуда не торопятся, они хуже не станут. Плавать умеешь?

— Да!

— Отлично. Найдем какие-нибудь бревна понизу, если повезет, свяжем плотики, сами привяжемся и дунем вплавь. Тебе нужно будет пулемет сохранить.

— Почему?

— Меньше вопросов появится на том берегу.

— Да, да! Пулемет я не брошу! И одиночкам в особом отделе не очень верят!

— Соображаешь! — похвалил Володин.

«В заградительном батальоне, как-никак, служил»

Перед полуразрушенным НП по-прежнему периодически постреливал немецкий ручной пулемет. Темнело. Неподалеку, отрезанные от берега, готовились принять смерть остатки первого и третьего батальонов 330-го стрелкового полка.

* * *

О «брошенных в окопах товарищах» Володин не задумывался. Он не был ни комиссаром Сырдарьинского пятачка, ни его ищущим бутербродик с икрой потомком, а всего лишь профессиональным солдатом, знающим, как выглядят глаза Смерти и желающим сделать все возможное, чтобы за свое Отечество умирали немцы, а не русские.

Остатки 330-го стрелкового полка, судя по наблюдаемой им обстановке, находились в совершенно безнадежном положении, имея перед собой выбор в виде: сдачи в плен, ожидания подхода помощи, гибели в бою или прорыва к своим войскам.

Командуй Володин сейчас остатками первого и третьего стрелкового батальонов, он бы без колебаний выбрал последний вариант действий. А именно ночную атаку в направлении Невы, необязательно по кратчайшему направлению к ней. Советская артиллерии последнее время действовала активно, включая стволы больших калибров, так что даже умирать под наблюдением с правого берега последним бойцам и командирам 330-го полка было бы гораздо комфортнее. Что было бы совсем не факт. И касательно возможной переброски подкреплений и эвакуации.

Собственно, командуй он остатками первого и третьего стрелковых батальонов, сидеть днем в окопах и смотреть, как немцы продвигаются вдоль реки, он бы уже не стал. Приказ приказом, но после отсечения полка от берега общая тактическая ситуация становилась безнадежной. Причем во всех смыслах. Оборонявшие превращенную в одну большую ловушку траншейную систему полка люди в сложившейся ситуации даже минимально серьезную плату за свои жизни лишались взять. У немцев поддерживали пехоту штурмовые орудия. После уничтожения пушек полковых батарей и ТОТ противостоять им было бы просто нечем. Все, что от Штугов тут требовалось, — это двигаться вдоль траншей и со стометровой дистанции расстреливать обозначаемые штурмовыми группами узлы сопротивления. Что, он не сомневался, завтра и произойдет.

Владей им суицидальные наклонности, стать неизвестным героем посмертно он мог бы куда более простым и быстрым способом, чем прорыв к окруженным. Расстрелом немецких пулеметчиков, например. За огнеметом, дунувшим огнесмесью внутрь НП через щель на входе в этом случае явно бы дело долго не стало. Причем Володину с Василием это уже бы было безразлично, поскольку сооружение перед этим, как минимум, закидают гранатами. Ну или подорвут сосредоточенными зарядами — в этом случае немцу даже без огнемета можно будет обойтись.

Размышления как будто кто-то услышал. Стрельба снаружи резко усилилась.

Володин вернулся к амбразуре. Пулеметчиков в воронке уже не было. Куда они перебрались, стало понятно через пару минут. Сначала по метающимся теням, шорохам, кряхтению, звяканью металла и лающей немецкой речи наверху, а потом и пулеметной долбежке. На этот раз жарящий длинными очередями немецкий расчет пристроился прямо у входа, заняв фланкирующую позицию за горбом насыпи полуразрушенного сооружения.

— Дай лопату! — распорядился Володин.

— Что? — не понял Андреев.

— Лопатку дай, правую амбразуру расчищу.

Большую щель Денис делать не стал. Быть замеченным в его планы не входило. Остатки окруженных батальонов действительно пытались прорваться к береговой черте. К сожалению, неудачно. Немцы предусмотрели такую возможность и встретили атакующих просто шквальным огнем. Не одной только занимающей берег пехоты, но и станковых пулеметов со стороны Арбузово, орудий из остатков рощи, минометов всех типов непонятно откуда, а потом и гаубичной артиллерии.

Под такой шумок Володин даже обдумал вариант подорвать пулеметчиков, две ручные гранаты у него были, причем обе РГД-33 даже с осколочной рубашкой, но от этого замысла, к его сожалению, пришлось отказаться. Признаков удачной атаки не наблюдалось. Без этого гранаты делом были весьма ненадежным, сколько за НП засело людей, он не знал, так что сгореть заживо в выжженом огнеметом сооружении Денис по-прежнему не хотел. В более выгодных тактически условиях он мог гораздо больше немцев убить и даже остаться в живых при этом.

— Связи с правым берегом у батальонов нет! — заключил он. — Х…во.

— Почему ты так думаешь? — осторожно поинтересовался тоже глянувший в щель парень. — Рации у них на КП должны быть!

— Потому что эту атаку поддержали бы артогнем.

Паренек не ответил. Тут сказать было нечего.

— В общем, планы не меняем. Если после наступления темноты очередной попытки прорыва не будет, полезем наверх ближе к полуночи. Если будет, действуем по ситуации. Понял меня?

— Ага!

— Тогда сидим тихо и дышим через раз, ага. Не хватало еще, чтобы нас кто-нибудь случайно услышал. Но сначала почистим оружие и поедим, я тут немного хавкой разжился…

* * *

Самым страшным в этом тихом сидении в нескольких шагах от немецких пулеметчиков было ожидание какой-нибудь неожиданной задницы. Солдаты во всех армиях мира практически одинаковы, так что шанс напороться на бездельничающего воина с шилом в заднице был довольно высок. И бросок гранаты внутрь «разбитого» сооружения тут был не самым худшим вариантом. От нее можно было немного укрыться за предусмотрительно поставленными стоймя ящиками с патронами. При попытке же этого бедового солдатика самому пролезть внутрь ставки поднялись бы гораздо выше. В этом случае у скрывающихся внутри сооружения красноармейцев все сводилось бы к двум вариантам — смирной сдаче в плен или попытке прорыва с ничтожными шансами на успех. Завершить свое пребывание на Невском пятачке любым из этих двух способов Володину не хотелось.

В конечном итоге судьба над ним сжалилась. Все-таки попытавшейся заглянуть внутрь немецкий солдат раскапывать осыпающийся вход поленился и гранату внутрь кидать тоже не стал.

Взмокший Володин выпустил рукоять штык-ножа и вытер пот со лба. Шансы втихую зарезать немца, закидать окружающих НП фрицев гранатами, пострелять уцелевших и что есть сил припустить к окруженным у них с Василием были… Но, как бы честно сказать, весьма невеликими.

Кричать «Сталин — капут!» и вылезать с поднятыми руками вероятности выживания обеспечивали немногим лучшие. Уж в чем Володин был уверен, так это в своем понимании солдатской психологии. В свете довольно напряженной обстановки на зачищаемом Пятачке и по определению проблематичной доставки двух пленных на сборный пункт, было довольно вероятно, что их с Васькой в таком случае просто пристрелят. После краткого допроса, или без него. Тупо чтобы не возиться, лишившись в подразделении на довольно продолжительное время одного-двух стрелков. Ну а если повезет с командиром, шанс, что за первым же буераком везунчиков шлепнут конвойные — тупо чтобы ноги не бить, оценивался им как бы не выше.

Истину, что сдавшийся в плен солдат превращается в вещь, которую можно приставить к труду, кормить, поить, а как станет ненужным сломать и выбросить, ему разъяснять было не надо. Это он весьма наглядно усвоил уже очень давно, на своей первой войне.

Попытки прорыва окруженных батальонов они с Василием так и не дождались. Вместо этого с темнотой немцы сами пошли в атаку. Позволять «красным» перехватить инициативу немецкое командование не собиралось.

«Во б…ь!» — подумал Володин, глядя на подсвечиваемое светом ракет поле боя. — «Я, похоже, слишком плохо думал о фрицах. Остатки полка и до утра, наверное, не доживут».

Напарник думал о том же самом:

— Все, значит?

— Уходить нам надо, Васек! — Володин почесал щеку, глядя на вернувшийся в бомбовую воронку ручной пулемет. Там с ним управлялся только один немец, вел огонь по снова обозначившемуся с темнотой узлу сопротивления близ центра плацдарма. Зачищавший Невский пятачок противник, видимо, тоже понес большие потери и, соответственно, собрал в штурмовые группы всех «лишних».

— Когда? — спросил пацан за спиной.

— Сейчас, Вася! Сейчас! Бери лопату и копай. Осторожно копай, не шуми. А я сумки с дисками приготовлю. Все лишнее оставляем здесь. Оно нам не понадобится.

— Выходим к реке, как решил?

— Да, выходим к батарее или медпункту, там есть спуск к воде. У артиллеристов чурбаки под дрова заготовлены, я видел. Да и вязки на плотики там тоже найдем.

— Ага! Я начинаю, товарищ младший сержант!

—Давай! — разрешил Володин, глядя на давившего обороняющихся огнем немецкого пулеметчика. Внутри поднималась злоба. Вечером он не то чтобы струсил, но был где-то рядом с этим.

Чтобы прорыть достаточную вылезти наверх щель, Андрееву много времени не понадобилось.

— Куда ты полез? — Володин схватил за плечо парня, уже было сунувшегося в подсвеченную ракетой нору с пулеметом наперевес. — Держи винтовку, как крикну, подашь! Полезешь наружу, когда разрешу, балбес.

Пулеметов вокруг было много, солдат противника возле них мало. Поддерживая продвижение штурмовых групп огнем с места, машингеверы блокировали движение обороняющихся по разрушенным участкам траншей и не давали вести огонь уцелевшим огневым средствам.

Уходить просто так не хотелось, но СВТ в плане Володина пока что была совсем лишней. Он надеялся обойтись штык-ножом и Семенахинским наганом для подстраховки.

Вопреки его опасениям, вход в блиндаж с воронки не наблюдался, так что он нырнул в пустую пулеметную ячейку необнаруженным.

К пулеметной позиции в воронке из разрушенной траншеи вел прорытый немцам ход сообщения. Примерно такой же, полуметровой глубины. Володин еще раз осторожно осмотрелся по сторонам, вытер пот со лба и, перехватив «наган», вытащил из ножен штык-нож. При всем своем желании расквитаться за трусливые мысли привлекать к себе внимание несвоевременным выстрелом не хотелось.

Времени у Володина было достаточно много, так что Денис, как и сами немцы, решительно никуда не торопился. Он спокойно подождал, пока будущий покойник заменит ленту и только потом с первой длинной очередью скользнул внутрь воронки. Увлеченный боем пулеметчик его даже не заметил.

Володин выждал еще немного, немецкие пулеметы вели огонь трассерами, так что хлестнувшая по небу струя могла привлечь нежелательное внимание. Немецкий солдат резанул из пулемета еще раз и только после этого Денис волком кинулся ему на спину, левой рукой с наганом захватив голову и одновременно правой вонзив штык-нож в почку. С легким наклоном, чуть выше поясного ремня, и даже провернув клинок в ране для полной гарантии.

Немец дернулся под ним и, обмякнув, засипел. Сил закричать у него после такого ранения не осталось. Володин спустил умирающего вниз и, еще раз пошевелив клинком в ране, выдернул нож, не постеснявшись обтереть его и правую руку о широкую спину в суконном мундире.

Долгов перед умирающими в окопах товарищами у него не осталось. Ну а для себя Володин обзавелся немецкой каской и, сняв со смотрящего на него неверящим взглядом и пытающегося что-то напоследок сказать пулеметчика личный опознавательный знак, повесил его уже на свою шею. Чуть подумав, этим не ограничился и вытащил из нагрудного кармана немца зольдатенбух. Как бы солдатская книжка не пострадала от воды, подтверждающие данные ЛОЗ-а личные документы убитого должны были облегчить на том берегу его участь. Героям много излишних вопросов обычно не задают. Особенно если напарник подтвердит, что с Кузьминым они были на короткой ноге.

Василий в темноте и неизвестности определенно нервничал. Прежде чем показывать ему голову в характерном шлеме, Володин решил представиться:

— Не стреляй. Это я тут, готов фриц.

— Я видел! — обрадованно заорали из темноты. Пацан действительно нервничал.

— Не ори так! — скривился Володин. — Мы не одни. Винтовку и сумку с дисками мне давай!

— Что так долго! — выбравшись, завозмущался парнишка ему в каблуки.

— Тебя не спросил! — ответил Денис, приподнявшись над бруствером и осматриваясь по сторонам. Встретиться с немцами и сгинуть в перестрелке в трех шагах от спасения он не собирался.

Впереди тянулся вроде бы неразрушенный участок траншеи. Но там был высок риск встретить немцев. Дилемма была весьма интересной, бегать поверху при свете ракет не хотелось. На линии боевого соприкосновения при свете неожиданно взлетевшей ракеты они бы неизбежно привлекли чье-то внимание.

Володин рискнул и, к своему облегчению, немцев не встретил. Они появились минут через пять. Несколько человек, переговариваясь, шли по траншее справа.

— Уходим! — шепнул Володин Андрееву и пригнувшись поспешил в обратную сторону. Парень последовал за ним.

Пока что проблема была не такой и большой, им нужно было всего лишь, оставаясь незамеченными, найти какой-нибудь траншейный отводок.

Полузаваленный ход сообщения нашелся метрах в сорока далее, он вел к выжженой немецкими огнемётчиками землянке, перед былым входом в которую сидел свесивший на грудь голову в простреленной на лбу каске мертвый красноармеец. Перед тем как укрытие залили огнем, в нем были люди. От остатков сооружения с обвалившимся внутрь перекрытием отвратительно несло горелым мясом. При свете очередной ракеты вокруг обнаружилось еще несколько трупов.

— По траншее мы долго не походим, — подумал вслух Володин. — Первый же выстрел — и нам конец.

— Ага! — поддакнул Василий, нервно изо всех сил сжимавший свой пулемет.

— По-пластунски ползать умеешь?

— Так точно!

— Ползешь за мной к обрыву. Там к нам будет меньше внимания. Потом я решу, что делать.

* * *

28 апреля 1942 года

Петляя между воронками и песчаными бугорками, выбраться к оказавшемуся каким-то подозрительно рыхлым обрыву в районе полкового медпункта удалось довольно легко. Многие воронки были весьма крупными, причем самые крупные наверняка бомбовыми — германские авианаводчики свой хлеб зря не ели.

Специально подождав, когда над водной гладью повиснет ракета, Володин прополз вперед глянуть спуск и потерял дар речи. Привычно уже ему полутора-двухметровой ровной полосы смыкающегося с невской водой грунта внизу не было. Рыхлый песок осевшего обрыва упирался прямо в украшенную шугой и льдинами черную воду, активно размывающую его.

Прямо под ним из насыпи торчала рука по локоть. Правая. Покрывавшая руку вода не скрывала, что лежавший под песком красноармеец был одет в ватник. Левее него, у засыпанной лодки, течение обнажило две ноги в высоких яловых сапогах, одну по колено, вторую по середину голени. Еще левее невская вода вымыла из-под песка верхнюю часть тела — голову, вытянутые над ней руки и корпус по грудь.

Этим всем жуткое зрелище не ограничивалось…

— Б…ь! — Володин шарахнулся назад в свою воронку. При всей его закаленной войной черствости увидеть такое он был не готов.

— Что? — спросил прикрывавший Дениса своим пулеметом Андреев.

— Ничего, — ответил он, сунув руку в противогазную сумку.

Фляжка с заначенной водкой сейчас была в самый раз.

—Что там? — напрягся боец.

—Плохо там! — ответил Володин, как следует отхлебнув. Скверная водка обожгла пищевод и помогла немного привести мысли в порядок. — Совсем, совсем плохо!

— Что? — про прежнему не понял его заградотрядовец.

— Яр обвалился.

— И?

— Под обрывом у воды было много раненых, их песком завалило. — Высокий обрыв и врезанные в песчаный яр норы людей внизу не спасли. Обваленный авиабомбами крутой берег заживо похоронил всех.

Мальчишка от неожиданности икнул.

— Что, всех?

— Если не всех, то очень многих, — подтвердил Денис, протягивая напарнику флягу. — Тех, кого ближе к воде отбросило, уже вымывает. Руки и ноги из-под песка торчат. В общем, с обрыва вниз не смотри. Даже меня пробрало.

Андреев хлебнул водки, прокашлялся, вернул Володину фляжку и только убедившись, что тот ничего не собирается говорить, спросил сам:

— Что дальше делать будем?

— Все так же, обзаводимся деревяшками и форсируем реку вплавь! — пожал плечами уже полностью пришедший в себя Володин, прислушиваясь к звукам боя. Тот стихать пока что не собирался. — Льда на воде многовато, без плотиков вряд ли переплывем. Но здесь мы к воде спускаться не будем, по любому немцы где-то рядом секрет выставили.

— Пошли тогда, чего ждем?

— Пошли! — кивнул Денис, с усилием выбросив из головы мысль все-таки проверить штабной блиндаж и узнать судьбу девушки. Риск был слишком высок. Будь он на месте немцев, засаду на «Восьмой Переправе» поставил бы обязательно.

Десять минут спустя, продвигаясь в сторону позиции полковой батареи, они напорались на немецкий секрет.

Наблюдавшие за рекой солдаты противника обнаружили русских первыми, но, то ли из-за немецкой каски Володина неправильно опознали, то ли поначалу решили взять живыми и потом передумали, в общем по какой-то причине подпустили на двадцать метров и без предупреждения открыли огонь.

Видимо из-за ручного пулемета сочтенный более опасным Андреев под залпом из двух карабинов свалился, как подкошенный.

Володин молниеносно нырнул в воронку и схватился за гранаты в гранатной сумке.

— HeyRussische, hebedeine hände! — голос немецкого солдата был абсолютно спокоен, фриц был уверен, что полностью контролирует ситуацию.

Денис, не ответив, поставил гранаты на боевой взвод и с полутора-двухсекундным интервалом бросил их в сторону немецкого окопа, сразу же за вторым взрывом кинувшись вслед, стреляя на ходу. Времени у него не было, каждая потерянная секунда уменьшала шанс пережить эту ночь. Резерв времени он оценил минут в пять, не более.

Задело ли кого-то из германцев осколками, он так и не понял. Оба по нему по разу выстрелили, не попали и отбыли в лучший мир посредством пуль семенахинского нагана.

Когда Володин оказался на бровке приспособленной под окоп воронки магазин СВТ уже вышел и перезаряжать винтовку времени не было. Пустить в этот момент в ход револьвер было гораздо умнее. Благо что патрон досылать в ствол не требовалось.

Один из немецких солдат, тот самый, что ему недавно самоуверенно что-то кричал, видимо, призывал сдаться, был еще жив — сейчас он стонал и истерично-испуганно Володина умолял в промежутках. Денис оглянулся назад, над рекой очень кстати повисла осветительная ракета. Мальчишка лежал мертвой куклой рядом с так и не пригодившимся ему пулеметом.

Перед тем как приклад СВТ смял лицо раненого, тот успел панически закричать. Времени у Володина не было, но Денис все равно не постеснялся сменить магазин и не особо торопясь разделил его между обоими немецкими солдатами поровну. И только после этого, в три прыжка достигнув обрыва, скатился по песчаному откосу в ледяную невскую воду…

ЖУРНАЛ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

27. — 28.04.42 г.

В течении 27 и 28.04.42 г. противник значительно усилил свою активность и главным образом сильно повысилась его огневая активность артиллерии и минометов. После тщательной артподготовки по всему участку обороны 330 СП, пехота противника следуя за своим огневым валом перешел в атаку. В районе д. Арбузово действия пехоты противника были поддержаны двумя танками. К исходу дня 27.04.42 г. противник овладел лев. берегом р. Нева. Наши части, находящиеся на лев. берегу р. Нева продолжали упорно оборону до 28.04. 42 г. После того, как показала наша разведка, действующая в ночь на 29.04.42 г., действий наших частей обнаружено не было.

Части 86 СД продолжают удерживать рубежи обороны в полосе дивизии на правом берегу р. Нева.

Согласно боевому приказу пехотные и артиллерийские подразделения дивизии производили перегруппировку своих сил и изменили свой боевой порядок.

Наша артиллерия и минометы вели огонь с целью отражения атак пехоты противника и подавления его огневых точек. Орудия прямой наводки вели в основном огонь по танкам, живой силе противника и огневым точкам на переднем крае.

В результате нашего артиллерийского и минометного огня:

Подавлено:

120 м/м мин. батарей — 1 /40.86. А/

75 м/м арт. батарей — 2 /36.85. Г/

Станковых пулеметов — 7

105 м/м арт. батарей — 1

81 м/м мин. батарей — 2 /34.79. Г/

Пульгнездо — 2

Орудие ПТО — 1 /37.85. Г/

Подбит танк — 1 /37.85. Г/

Разрушено:

Проволочное заграждение при возведении укреплений на новом рубеже в районе Пильня — 10 п/м.

Блиндаж — 3 шт. /36.85. А/

НП — 2 шт. /36.85. А/

НП со стереотрубой — 1шт. /36.85. А/ был слышен взрыв

ДЗОТ с пулеметом — 1 шт. /34.85. Б/

ДОМ — 1 шт. /34.84. Б/ около дома разрушена траншея и имелись раненые и убитые.

Уничтожено:

Ручных и станковых пулеметов — 8 шт.

37 мм пушек — 1 шт

75 мм пушек — 2 шт.

Ротный миномет — 1 шт.

Кухня — 1 шт.

Мин. батарея 49 мм — 1 шт.

Убито:

Арт. огнем 269 фашистов.

Пулеметным огнем 77 фашистов.

Снайперами 45 фашистов.

Снайперами 1 лошадь.

Рассеяно и частично уничтожено 385 фашистов.

За указанный период артиллерийские и минометные подразделения имели следующие потери на левом берегу р. Нева:

Ср. КНС — 16 чел., Мл. КНС — 13 чел., Р.С. 51 чел. Всего — 80 чел.

50 мм минометов — 11 шт.

82 мм минометов — 1 шт.

45 мм пушек ПТО — 6 шт.

76 мм пушек 27 г. — 4 шт.

Всего 22 единицы.

50 мм мин — 2455 выстрелов

82 мм мин — 102 выстрела

45 мм снарядов ПТО — 2266 выстрела

76 мм снарядов обр. 27 г. — 606 выстрелов

Итого 6429 выстрелов

На правом берегу р. Нева

Ср. КНС ранено 2, убито 2.

Мл. КНС ранено 8, убито 4

Р.С. ранено 10, убито 1

Ранено 20, убито 7

Выведено из строя 2 орудия 76 мм 27 г. 11-й ОСБр.

ДОКЛАД РАЗВЕДОТДЕЛА 1 ПЕХОТНОЙ ДИВИЗИИ

ДОКЛАД РАЗВЕДОТДЕЛА 1–й ПЕХОТНОЙ ДИВИЗИИ

ПО ЛИКВИДАЦИИ ПЛАЦДАРМА «НЕВСКАЯ ДУБРОВКА» 24–28.4.1942

BA/MA 20–18 1027 F–223–230

Перевод: Денис Голубев, сайт https://ost-front.info/

BA/MA 20–18 1027 F—223–230

Отдел Ic 1–й пехотной дивизии — в отдел Ic XXVIII армейского корпуса, КП дивизии 29.4.42

Ведение русскими боевых действий на плацдарме Невская Дубровка 24–28.4.1942

Информация, полученная из показаний пленных и трофейных документов, увязанная с наблюдениями войск, дает достаточно полноценную и надежную картину русского способа ведения боевых действий.

1) Положение противника на 24.4.42:

86–я стрелковая дивизия (сд), разбитая в безуспешных попытках прорыва с плацдарма до 20.12.1941, зимой имела только один слабый стрелковый полк в боеспособном состоянии. Его силами дивизия обороняла южную часть плацдарма. С февраля 1942 начался процесс восстановления дивизии. 330–й стрелковый полк (сп) был до начала марта пополнен настолько, что смог принять оборону всего плацдарма. В 169–м сп боеспособной осталась только небольшая часть. Этот полк остался в Дубровке во второй линии. Обескровленная 10–я стрелковая дивизия была выведена с фронта и переведена на отдых в район северо — восточнее Петербурга.

В процессе восстановления и отдыха соединений 86–й сд в начале апреля также был передан участок 11–й стрелковой бригады, которая также была выведена с фронта и получила новую задачу. Для этой замены 86–й сд, помимо усиленного пополнения выписанными и госпиталей, были передано два многочисленных сибирских маршевых батальона, с помощью которых 169–й сп был полностью восстановлен и доведен до штатной численности. Кроме этого, в конце марта дивизии был подчинен прежний отдельный караульный полк, охранявший ранее берег Ладожского озера; по льду озера он был переведен в дивизионную полосу. После выполнения указанных мероприятий была создана Невская группа из 1–й дивизии НКВД (полоса Морозово до южнее Теплобетон) и 86–й сд (от Дубровки до Пороги).

11–я стрелковая бригада поэтапно была сменена слева направо 169–м сп. 6.4 на участке у железнодорожного моста занял оборону 3–й батальон 169–го сп (последний из всех).

Подход 284–го сп был приостановлен из — за поздно начавшейся оттепели. Только 21.4 2–й и 3–й батальоны 284–го сп смогли выдвинуться маршем из района Коккорево — Ганибаловка. Штаб и отдельные подразделения полка последовали днем позже, 1–й батальон остался в районе маяка Бугры. В ночь с 23 на 24.4 началась смена 169–го сп обоими передовыми подошедшими батальонами. 169–й сп дополнительно принял участок фронта Островский — Пороги.

Все детали, а также цель этих мероприятий остаются пока невыясненными. Скорее всего, они связаны с подготовкой к летней кампании. Многие соединения были восстановлены, других давалась принципиальная возможность отдохнуть. Данные мероприятия также показывают, что каких — либо серьезных планов наступлений больших масштабов у Невского группы противника в обозримой перспективе нет.

Поскольку фактический процесс перегруппировки войск в полосе 86–й пд начался 26.4, немецкий удар стал для советского командования полной неожиданностью. Невозможность быстро остановить уже начавшиеся перемещения крайне затруднила сбор сил для поддержки обороны у Дубровки.

В таких условиях оборона плацдарма Невская Дубровка легла на плечи 330–го сп (командир — майор Блохин). Его состав и размещение в обороне приведены в прилагаемой схеме. Для поддержания устойчивой связи между обоими берегами на льду было устроено и закреплено две деревянных пешеходных дорожки, которые позволяли переходить реку даже в процессе схода льда. Южная дорожка была пригодной до середины марта, северная продержалась до 21.4. Только после ледохода в ночь с 25 на 26.4 остатки обеих дорожек были окончательно смыты течением.

На дальнейшее время велась подготовка по обеспечению достаточным количеством лодок. 120–й саперный батальон дивизии на западном выезде из Дубровки устроил целую верфь, где можно было строить и ремонтировать лодки. Здесь находилось примерно 100 лодок.

Чтобы пережить тревожное время схода льда было предусмотрено создание запасов продовольствия и боеприпасов на несколько недель для полка на плацдарме. Накопление запасов было проведено с 14 по 22.3.

Оснащение плацдарма тяжелым вооружением и боеприпасами было следующим:

Кроме того, имелось 6 неходовых танков типов Т–34 и КВ с действующими пулеметами и пушками, которые были оборудованы как огневые точки. Инженерное оборудование позиций велось в больших масштабах и позволило создать в целом достаточную сеть ходов сообщения и огневых позиций, которые частично были укрыты амбразурами. Вдоль крутого берега Невы была проложена цепь боевых позиций и блиндажей, которые были хорошо укрыты и выдерживали даже самые мощные обстрелы. Окопы и отсечные позиции были прикрыты проволочными заграждениями и минами.

Таким образом, плацдарм представлял собой хорошо укрепленную позицию с постоянным гарнизоном. Все было готово для взаимосвязанной обороны. Недостаток был в том, что пулеметные гнезда в основном были ориентированы на восток. Возможности переноса секторов обстрела у них были слабыми. Также недостаточной, несмотря на все усилия, была численность боевого состава полка. Несмотря на пополнения начала марта и те 450 человек, которые прибыли за две недели до 24.4, на указанный день численность боевого состава не превышала 480 человек. Постоянно неслись большие потери, связанные с огневым превосходством немцев и дефицитом собственных боеприпасов. С учетом 2–й роты 120–го саперного батальона, которая занималась инженерным оборудованием плацдарма, и 4–й роты 169–го минометного батальона, а также отдельных мелких подразделений, общая численность боевого состава плацдарма на 24.4 составила примерно 600 человек. Насыщенность офицерским составом была очень велика: в каждой роте было по 5 офицеров (включая политрука) и довольно много офицеров в штабах. Это поддерживало боеспособность и боевой дух личного состава на высоком уровне и несколько снижало значимость фактора недостаточной численности.

2) Захват «трубы» вечером 24.4.1942:

Немецкая атака в 20.20 стала для русских полной неожиданностью. Размещенный в «трубе» личный состав 2–го батальона 330–го сп ждал ужина. Кроме отдельных постов, все остальные находились в укрытиях и блиндажах. Телефонная связь с полком была нарушена немецким обстрелом, в дорогу были направлены связисты для устранения разрывов. Так как радиостанция тоже не работала, какая — либо связь с полком вообще отсутствовала. В этот момент 6 немецких штурмовых групп устремились вперед параллельно друг другу, по узкоколейной железной дороге быстро достигли берега Невы и перерезали «трубу». Из — за внезапности немецкого налета никакого единого управления обороной не было. Посты охранения были уничтожены или с ходу, или после короткого ближнего боя. Несколько наскоро занятых огневых точек сопротивлялись до последнего отдельно друг от друга. Основная масса батальона оказалась застигнута в блиндажах, многие из которых были взорваны зарядами взрывчатки. Возле других в течение двух часов шли тяжелые бои.

К 22.30 защитники в количестве 79 человек были уничтожены или выведены из строя. Было взято всего 5 пленных. Потом это количество увеличилось до 15. Уйти никто не смог. Всего было захвачено 42 огневых точки и жилых блиндажей.

У полка долгое время не было никакой ясной картины произошедшего. Там надеялись, что батальон оказался всего лишь отрезан на гравийной железной дороге, однако продолжает держать свои позиции. Стараясь выручить батальон из такой ситуации, в ночь с 24 на 25.4 был проведен первый контрудар частями 3–го батальона. Только днем 25.4 по отсутствию шума боя стало понятно, что 2–й батальон уничтожен и никто не спасся. Эта новость вселила ужас в войска на плацдарме.

Дивизия отдала приказ отбить «трубу». Для этого полком и дивизией были выделены дополнительные силы. Полк получил в свое распоряжение роту пополнения в 115 человек, которая занималась боевой подготовкой в Дубровке. Эта рота в 15.00 25.4 была на лодках переправлена через Неву. При этом 5 заполненных людьми лодок были потоплены немецким огнем и до восточного берега в районе штаба полка добралось только примерно 50 человек. Также дивизия подчинила полку 2–ю роту 120–го саперного батальона (65 человек). Ночью с 25 на 26.4 через Неву был переправлен 109–й дивизионный разведывательный отряд численностью 55 человек, который также был подчинен полку. Все эти подразделения (включая пополнение и саперов) и собственные силы 330–го сп были разделены на смешанные боевые группы по 20–35 человек. Командир полка, который собирался лично руководить контратакой, переместился на командный пункт 4–й минометной роты точно южнее нового немецкого заслона.

После сильнейшей огневой подготовки в 14.00 25.4 все наличные силы пошли в первую атаку. Она потерпела неудачу и была повторена в 16.15, тоже без результата. После слабых вылазок в середине ночи и рано утром 26.4, в 6.30 новая предпринятая атака была разбита немецким заградительным огнем. Во второй половине дня план действий был изменен. Собрав все силы прямо на берегу реки, используя «слепые зоны» в 14.00 и 14.45 были предприняты новые вылазки. При этом одной группе количеством примерно в 40 человек удалось проникнуть в позиции заслона в «трубе». Она была разбита немецким контрударом. Потери русских убитыми и ранеными в ходе этих напрасных атак были чрезвычайно высокими. Вечером в разведотряде целыми осталось только 2 человека, все остальные были убиты или ранены, все офицеры погибли.

3) Дальнейшие меры по восстановлению положения:

Восстановить имеющимися силами положение не получалось. Во — первых, для возврата «трубы» очевидно не хватало ударной мощи. Во — вторых, потеря этой позиции вынуждала срочно строить взаимоувязанную оборону на западном берегу реки на участке минимум 1000 м, что требовало не менее батальона пехоты.

Дивизия приняла решение направить основную массу 284–го сп в Дубровку. Его 1–й батальон должен был заменить оба других батальона, уже занявших позиции. Часть участка должен был дополнительно принять 169–й сп. На остальной части участка были размещены полковые подразделения — рота автоматчиков, взвод разведки, пулеметная и минометная роты, которые протянули неплотную линию обороны вдоль Невы от Пески на запад. Смена батальонов началась с 8–й роты в 19.00 25.4. Она затянулась и последний батальон прибыл в Дубровку только в полдень 27.4.

В 12.00 26.4 были подняты по тревоге сержантские курсы дивизии в Мал. Манушкино. На курсах подготовки сержантского состава обучалось примерно 250 человек (три роты) под командой капитана Ковалева и политрука Никифоркова. Понеся на марше потери от огня немецкой артиллерии, по — полевому оснащенные сержантские курсы вечером 26.4 достигли лесного лагеря западнее Дубровки, где расположились в качестве резерва дивизии.

Помимо прочего, в распоряжении Невской группы имел батальон выписанных из госпиталей в Мал. Манушкино, который, в первую очередь, служил для целей возмещения текущих потерь в дивизиях. Этот батальон был сформирован 8.4 в количестве 800 человек на сборных пунктах Ленинградского фронта и уже передавал некоторые пополнения в боевые части. На данный момент в нем оставалось около 550 человек. Они поротно были направлены пешим маршем и на грузовиках на пополнение полков и боевых частей.

4) Контратака в направлении электростанции:

Решительная атака с целью восстановления положения была предпринята утром 27.4.

Генерал Бондарев прислал в дивизию двух офицеров своего штаба и двух комиссаров высокого ранга. Командир дивизии, полковник Дементьев, принял ее от своего предшественника, полковника Андреева, только 17.4. У него пока не хватало осведомленности о войсках и местности. Поэтому вечером 26.4 он послал своего начальника штаба, подполковника Козлова, и комиссара дивизии Щурова, в сопровождении других товарищей, на плацдарм, для подготовки и проведения запланированного наступления прямо на месте. К ним присоединились офицеры из штаба Невской группы. Все они разместились в помещении полкового командного пункта, покинутого майором Блохиным.

Для наступления гарнизон плацдарма был усилен пополнением и 3–м батальоном 284–го сп в полном составе, переправленным на лодках 1–й ротой 120–го саперного батальона. Несмотря на немецкий огонь, под прикрытием темноты удалось доставить на плацдарм примерно 300 человек. Для подготовки атаки артиллерия дивизии и РГК с 26.4 вели активный планомерный прицельный обстрел немецких позиций и тылов. Также предпринимались и попытки контрбатарейной борьбы, хоть и недостаточными средствами. Тяжелое вооружение и танки с западного берега Невы подвергали немецкую передовую линию мощным огневым налетам. Для введения в заблуждение в 18.00–20.00 26.4 русские пустили дымы южнее устья Черной и подвергли немецкий берег мощному артобстрелу. Огневой удар был повторен в 5.15–5.30 27.4. Решающее значение придавалось большому налету советской авиации. С середины ночи волна за волной русские бомбардировщики под прикрытием истребителей обрабатывали бомбами и бортовым вооружением позиции пехоты, маршруты подвоза, районы расположений и вероятные батарейные позиции. Первая кульминация активности противника в воздухе произошла в 4.30. В 9.10 большой воздушный налет был проведен во второй раз.

Начало атаки пехоты сначала было назначено на 6.00. Поскольку сосредоточение и развертывание переправленных ночью сил затянулось, атака была перенесена на 7.00, а затем и вовсе на начало вечера. Потом, по причине слабого немецкого огня, у дивизии создалось впечатление, что удалось подавить немецкие огневые средства, и в 10.00 был отдан окончательный приказ перейти в наступление в 11.00 (первой половины дня). Офицер — порученец дивизионного штаба доставил соответствующий письменный приказ подполковника Козлова майору Блохину.

Майор Блохин успел только взять приказ в руки. В следующее мгновение началась внезапная немецкая атака. Тяжелый снаряд разорвался при входе в блиндаж, командир и его сопровождающие, частично раненые, выскочили из блиндажа к Неве, прямо навстречу немецкой штурмовой группе. В ходе схватки, чуть позже 10.30, майор Блохин погиб прямо на берегу Невы.

Немецкая атака с большой мощью обрушилась на русский выжидательный район и застигла противника в момент его слабости и сниженной обороноспособности. Самым отрицательным образом сказалась и потеря полкового командования в самом начале.

Полная внезапность, неожиданный разворот обстановки, гибель командиров, — все это позволило буквально за полтора часа сломить русскую оборону.

5) Оборона и попытки спасения:

В таких обстоятельствах ничто не мешало немецкой атаке развиваться по плану. В 12.30 обе штурмовые группы с севера и с юга заняли весь крутой берег Невы.

В это же время оживилось вражеское сопротивления в районе вокруг полкового командного пункта. Сжатые со всех сторон, подстегиваемые непосредственным влиянием офицеров и комиссаров, русские смогли остановить развитие немецкого наступления. В 12.45 в наземный бой вмешалась штурмовая авиация со своими бомбами и бортовым вооружением. Артиллерия до наступления темноты вела заградительный огонь по району электростанции. В первую очередь, действиям наступающих мешали тяжелые пехотные огневые средства и танки, ведшие огонь по видимым целям с западного берега Невы. На площади 200х300 м около школы остался очаг сопротивления, в котором сражалось примерно 150 человек, не давая продвинуться вперед. Две попытки окруженных войск вырваться во второй половине дня окончились неудачей. Попытки русских после обеда переправить дополнительные силы через Неву и деблокировать свои окруженные части, были отбиты огнем.

Ночью на 28.4 немецким штурмовым группам удалось разгромить остатки вражеской группировки. В течение дня отдельные очаги сопротивления в огневых точках, блиндажах и укрытиях были планомерно подавлены при зачистке местности. Какие — то оставшиеся группы смогли спрятаться в незаметных укрытиях среди мешанины воронок и береговых складок.

Русское командование стало опасаться продолжения немецкого наступления 28.4 на широком фронте через Неву. Оно направило все свои войска на западном берегу в оборону. В 16.20 12 самолетов провели налет по немецким линиям между Отрадное и Анненское, а также по артиллерийским позициям на р. Мга. Всю ночь по бывшему плацдарму велся обстрел всеми калибрами от 7,6–см до 18–см с силой, невиданной с декабря 1941.

Несмотря на произошедшее, русское командование не отказалось от намерения вернуть плацдарм. Вечером 27.4 на грузовиках в Дубровку были подвезены тяжелые переправочные средства. Только нехватка времени не позволила предпринять крупных попыток переправ уже ближайшей ночью.

В течение 28.4 переправочные средства были распределены и замаскированы на берегу на широком фронте. Подразделения 284–го сп в районе Пески были подняты по тревоге в 20.00 и совершили ускоренный марш пешком и на грузовиках. Их место заняло, как кажется, городское ополчение, частично одетое в гражданское.

Выполняя задачу переправиться, захватить восточный берег и установить связь с окопавшимися в районе старого полкового командного пункта силами, подразделения попали под немецкий огонь. Следующей ночью, как сказали войскам, к ним должно подойти подкрепление. До восточного берега добралось только 2 лодки. Их пассажиры были уничтожены или взяты в плен, в т. ч. командир роты автоматчиков, старший лейтенант Гежадзе.

Вечером 29.4 решилась судьба последних оставшихся и выживших защитников плацдарма. Их небольшие группы были взяты в плен немцами. В полковом командном пункте, взорванном саперной командой, обнаружилась целая группа мертвых офицеров штаба дивизии. Выжил только один радист, который был взят в плен.

Приложение: схема плацдарма Невская Дубровка на 12.00 24.4.42.

Подписано: начальник оперативного отдела 1–й пд

ЭПИЛОГ

— К вам посетитель! — доброжелательно улыбнулась Володину заглянувшая в палату медсестра, строгая симпатичная женщина под сорок с усталыми глазами. Разведенка, судя по обручальному кольцу на безымянном пальце левой руки.

«Кто бы это мог быть то?» — лениво заинтересовался Денис и выключил плазму. Муз-ТВ несло в его уши контент для шумового фона, помочь расслабиться и отвлечься от неприятных мыслей.

«Пережитые» им ужасы до сих пор стояли перед глазами как живые. Во всех своих мясных подробностях. Почему в этих галлюцинациях центральное место занял Невский пятачок, про который он, разумеется, немало слышал, кое-что читал и даже видел кое-какие фотографии, но не разу на нем не был, да и не собирался побывать, можно было только гадать. Так же, как и касательно названий тех расширяющих сознание веществ, которыми его могло так приплющить.

«Город-герой Ленинград, б…ь!»

Приоритетной версией своего нахождения в больнице Володин принял случайное отравление наркотическими веществами. Вероятнее всего — «солью» или ей подобным нелюдским кайфом. Возможно, даже групповое, если прыжок за борт брюнетки ему не померещился. Случайность нахождения в одиночной палате повышенной комфортности предположить было сложно, в общей он и часа не пролежал. Так быстро оплатить комфортное пребывание в больнице Санкт-Петербурга у него было некому, следовал вывод, что Володина в ней кто-то спрятал.

«Не начать ли мне курить сигары, как Шварцнеггер и Фидель Кастро? С кофе по-венски определенно завязываем! На Петербургских пароходах, по крайней мере!»

В дверь постучали, и Володин на всякий случай представил, что он умирающий лебедь. В целом чувствовал он себя прескверно, ныли все покрывавшие тело ссадины и особенно противно зашитая хирургом левая трапеция и распоротый об обшивку едва не порубившего его винтами катера скальп. В общем, это было нетрудно.

— Войдите!

«Ну это надо же!» — Дениса как будто молнией шибануло, заставив забыть о ранах. Вошел не стриженый в ноль шельмоватый оперативник в джинсах и кожаной куртке, не матёрая грудастая следачка в майорских погонах на тщательно отглаженном кителе, а та самая прелестная брюнеточка, вслед за которой он нырнул в реку. Сейчас, с куда более строгим макияжем и в черном шелковом платье по колено, что тоже ей очень шло.

Девушка очень смущалась и держала в одной руке букет из гвоздик и роз, а во второй пакет с фруктами или чем-то подобным, что носят на передачи в больницы.

— Здравствуйте!

— А я уж было подумал, что вы галлюцинация! — улыбнулся Денис, чтобы разбить неловкую паузу.

— Я? Нет! — осмелела красавица и, подойдя к кровати, осторожно поставила пакет на столик.

— Присаживайтесь, не стесняйтесь! — Вокруг девушки витал знакомый запах духов. — Очень рад, что все обошлось!

Володин не врал. Если уж его разум так приплющило синтетикой, то девушку с ее массой тела после пары чашечек кофе с «сахаром» вообще должно было запустить на орбиту.

—Все хорошо, что хорошо заканчивается! — добавил он, видя, как присевшая рядом с ним гостья нервно крутит в руках букет.

— Спасибо, Денис! Это вам! — еще больше смутилась она, положив на одеяло цветы.

Володин, как заправский ловелас, взял букет и принюхался к аромату. Цветы были свежими.

— Не стоило! У меня все хорошо, у вас все хорошо. Зачем так смущаться? Всякое в жизни бывает.

Прежде чем ответить, девушка взяла паузу.

— Я все же хочу извиниться!

— Не стоит! — улыбнулся Володин, брюнеточка ему начинала нравиться все больше и больше. — Если уж вас так это беспокоит, позже угостите меня кофе. Хм… Латте, мокко, капучино — что вам больше нравится. Будем в расчете.

— Правда?

— Правда!

—Я не хотела, чтобы кто-то из-за меня рисковал жизнью. Мне, честно, было очень стыдно! Места себе не находила все это время. Я выплыла… А Вы могли погибнуть из-за меня!

«Хм… Совпадение, или ничего не поняла? Из-за малой дозы?»

— Все хорошо, что хорошо кончается, — повторил Володин. — С вас кофе в приятном месте, забыли?

Брюнетка красиво и искренне улыбнулась. Эта улыбка Володину тоже очень понравилась.

— Заметано!

— То, что нас не убивает, делает нас сильнее! — подмигнул Денис.

Секундой позже его придавило воспоминаниями. Галлюцинации галлюцинациями, но политрук Беспалов с его смертельным на плацдарме ранением в живот, ну и или Щуров, которому пуля попала в грудь справа, а вышла под левой лопаткой, стояли перед глазами, как живые.

Девушка неправильно поняла легшую на его лицо тень и опять опустила голову.

— Вам знакомо состояние, когда все, совсем все очень плохо, у вас ничего не получается, все вас предают и вы просто не знаете, зачем вам жить дальше?

Володин смотрел на прячущую от него глаза брюнетку и видел ее измученную копию — хлопочущую около умирающего комиссара в штабном блиндаже. Потом перед его взглядом как живой встал военврач Аграчев, смущённо прячущий подаренный любимой пистолетик в карман. Сержант Кузьмин, уже, видимо, понимающий, что с плацдармом все кончено, и спокойно жгущий секретную документацию. Может, и насовершавший тяжелых командирских ошибок, но сделавший все, чтобы их исправить, майор Блохин, скрывшийся в шапке взрыва тяжелого снаряда. Один раз им виденный и испивший свою смертную чашу в полной неизвестности комбат-2 старший лейтенант Гарьянов. Агонизирующий в углу ДЗОТ-а рядом со своим пулеметом замполитрука Семенахин. Возможно, даже нецелованный Сема Усачев… и все те люди, среди которых он, как ему показалось, прожил на Невском пятачке целую жизнь.

— Более чем! — мягко ответил он. — Подобное дерьмо сопровождает человека по жизни всегда и везде. Вам просто нужно понимать, что если вы не видите смысла жизни, то всего лишь недостаточно высоко смотрите.

* * *

Девушку звали Лена. Через пять минут после ухода оставившей Володину свой номер телефона посетительницы, в палату зашла медсестра с никелированным подносом в руках.

— Ваш бумажник и личные вещи, Денис Александрович. Ознакомьтесь, все ли с ними в порядке. Включенная в акт верхняя одежда находится у сестры-хозяйки.

Володин взял с подноса два накрывавших все перечисленное листка и уже хотел было приступить к чтению, когда в зацепившемся за некую неясность разуме взвыла тревога. Денис вернул взгляд на поставленный медсестрой у пакета с фруктами поднос и, забыв о какой-либо боли, взлетел с кровати, как укушенный.

На подносе, стиснутый меж зажигалкой, паспортом и бумажником, лежал личный опознавательный знак на шнуре. Последний, собственно, и заставил Володина подскочить.

Старательно пытающийся сохранить спокойствие Денис осторожно взял «смертник» с подноса. Руки дрожали, остро хотелось заорать нечто нецензурное. Его данных на алюминиевом овале с тремя прорезями под излом по центру, конечно же, не было. Да и не могло быть, ибо там по обоим половинкам было выбито именно то, что полагалось набивать на такие жетоны — шифр 2. /J.R.43 с двузначным номером под ним.

— Что с вами, Денис? — испугалась его реакции медсестра

Володин ее не слышал. Перед его глазами мелькали мертвые и живые людские лица, постепенно сменившиеся залитым кровью песком и подсвеченными холодным висящих над головой ракет льдинами в черной воде Невы, меняющей свой цвет только в поднимаемых пулями высоких всплесках вокруг него.

До противоположного берега он вроде бы доплыл. Или почти доплыл — правобережный яр был совсем рядом. Когда обрыв перед глазами исчез, Володин не помнил. В памяти подсвеченная ракетой стена песчаного склона метрах в тридцати впереди мгновенно менялась на двух напуганных мужиков в оранжевых спасательных жилетах, кряхтя и матерясь поднимающих его на борт катера из воды. Что исчезло при склейке, он не мог даже предположить.

Однако внутри неостановимой лавиной поднималось желание разобраться. Если старушка логика его не обманывала, то в силу непонятного природного феномена случайно провалиться в апрель 1942 года он ещё мог, а вот столь же случайно оттуда вернуться, очень вряд ли…

Кодинск, октябрь 2020 — март 2021 г.г.

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/102465

Content

Марченко Ростислав Александрович Кровавый песок

ПРОЛОГ

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ 330 СП № 110

ИНФ. БЮЛЛЮТЕНЬ РАЗВЕДОТДЕЛА 1 ПЕХОТНОЙ ДИВИЗИИ

ГЛАВА I

РАПОРТ ПОЛКОВОГО ИНЖЕНЕРА 330 СП

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА ВОЕННОПЛЕННОГО

ГЛАВА II

ПРИКАЗ КОМАНДИРУ 330 СП

ПРИКАЗ 1 АРТИЛЛЕРИЙСКОГО ПОЛКА

ГЛАВА III

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 111 ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

ПРИКАЗ 1 ПЕХОТНОЙ ДИВИЗИИ ПО ОПЕРАЦИИ «ЗАГОННАЯ ОХОТА»

ГЛАВА IV

ПРИКАЗ КОМАНДИРУ И КОМИССАРУ 330 СП

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 113 ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

ГЛАВА V

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА 330 СП № 119

ДОНЕСЕНИЕ О БОЕВОМ И ЧИСЛЕННОМ СОСТАВЕ 330 СП

ДОНЕСЕНИЕ 1 ПЕХОТНОЙ ДИВИЗИИ

ГЛАВА VI

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ 330 СП № 120

СПЕЦДОНЕСЕНИЕ ОО НКВД

ГЛАВА VII

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ 86 СД

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 115 ШТАБА АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

ГЛАВА VIII

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ 330 СП № 122

ПОЛИТДОНЕСЕНИЕ НАЧАЛЬНИКА ПОЛИТОТДЕЛА 86 СД

ГЛАВА IX

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА 330 СП № 123

ХОДАТАЙСТВО КОМАНДИРУ 86 СД

ГЛАВА X

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА ШТАБА НЕВСКОЙ ОПЕРАТИВНОЙ ГРУППЫ

БОЕВОЙ ПРИКАЗ 86 СД

ГЛАВА XI

ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА ШТАБА НЕВСКОЙ ОПЕРАТИВНОЙ ГРУППЫ

БОЕВОЕ ДОНЕСЕНИЕ 86 СД

ГЛАВА XII

ЖУРНАЛ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ АРТИЛЛЕРИИ 86 СД

ДОКЛАД РАЗВЕДОТДЕЛА 1 ПЕХОТНОЙ ДИВИЗИИ

ЭПИЛОГ

Nota bene