Шолох Юлия

ВОР

Глава 1. Кислый век

Всё всегда заканчивается. Даже страх. Как бы ты не боялся, но если в моменты самого дикого ужаса твоё сердце не остановилось, и ты выжил — значит, страх тоже рано или поздно закончится.

А вот что произойдёт после того как страх закончится, никто не знает. Возможно, на его место придёт нечто другое. Или там, в этом самом месте, останется зияющая пустота.

Ваське казалось, она внутри пустая. Хотя по факту всё было совсем наоборот.

В последнее время ей вдруг приходили в голову необычные мысли. Например, что она может решить, чего хочет. Вот просто сесть и сказать — я хочу того и этого! Конечно, она понимала, что озвученные желания вдруг не исполнятся, но сама возможность решить, чего хочешь, показалась ей чем-то необычным и даже драгоценным. Знать, чего хочешь… Нет, она, конечно, хотела периодически есть, или пить, или спать. Но чтобы вот так глобально — чего она вообще хочет от жизни? Васька о таком прежде не задумывалась.

Чего может хотеть девчонка, которая входит в десятку самых богатых невест мира? Можно только догадываться.

Возможно, она хочет вечной жизни. Единственного, чего не хватает людям, которые владеют всем остальным. Вечной жизни и молодости.

Или она мечтает покорять сердца мужчин одним лишь взглядом. И наслаждаться их падением, и ходить по их трупам, пинать их носочком своей туфельки.

Или не против доказать всему миру, что она талантливая певица или актриса, которая выбилась бы в люди даже если бы пришлось родиться в бедной семье.

Так чего может хотеть такая девчонка? Можно только догадываться…

Васька всегда хотела лишь одного — чтобы на двери её комнаты был замок.

Она, наверное, привыкла к этим ночным посещениям отца. Они случались столько, сколько Васька себя помнила. С самого раннего детства. Стоило заснуть, как он появлялся, настежь распахивал двери, врывался в комнаты и включал свет. А потом пинал игрушки, если те оставались неубранными.

— Вставай!

Васька послушно выползала из-под одеяла, становилась босыми ногами на пол, опускала голову, так, что спутанные волосы закрывали лицо, и ждала.

— Что выучила сегодня? Ну? Чего добилась? Я слушаю.

Он садился в кресло и притворялся будто бы расслабился. Но каждую секунду только и ждал, когда уже Васька срывающимся голосом скажет что-нибудь не то. А она всегда говорила что-нибудь не то. Неважно, какие слова она произносила, хватало всего нескольких.

И отец вскакивал и начинал орать.

Васька тупая ослица от такой же тупой матери. Эта наследственность, черти её дери! Проклятущая наследственность! Позор! Вечный позор! Она никогда не станет умной. Это его кара — дочь, которая позорит отца. Вечное пятно в его роду. Она не может учиться. Она не занимается спортом. Не поёт и не танцует, не рисует милые родительскому сердцу рисунки. У неё нет никаких талантов. Непонятно, как у него могла родиться такая серая и невзрачная дочь!

Последние слова он всегда повторял с отвращением и вселенским разочарованием.

Потом уходил, и с силой хлопал за собой дверью.

Васька после этого ещё долго стояла посреди комнаты, хлюпала носом и стряхивала слёзы с ресниц. Правда, чем старше она становилась, тем меньше в глазах оставалось воды.

Наверное, это и правда её вина — то, что она такая плохая дочь. А отец имеет право злиться, ведь других детей у него никогда не будет. Что-то случилось, когда он был совсем молод, произошло какое-то несчастье — и он лишился возможности получить потомство. К тому времени одна из его любовниц выяснила, что беременна. В другой ситуации она просто бы прервала беременность, но теперь выиграла карт-бланш. Денег, которые она получила за рождение и передачу отцу ребёнка, ей хватало на безбедное существование до сих пор, хотя прошло уже более двадцати лет. Когда Васька была подростком, она пыталась найти мать… но та не отвечала на сообщения, а просто отправляла Ваську в чёрный список. Во всех сетях, раз за разом. Она жила своей жизнью, прошлые дети её не интересовали.

Отец очень хотел мальчика. Но родилась Васька. Но даже с этим он бы смирился, как сам не единожды говорил. Если бы единственный ребёнок не оказался откровенно тупым, некрасивым и не позорил отца одним своим существованием. И хуже всего — других попыток у отца не будет. Всё провалено, ему некому оставить своё состояние, некому продолжить род, а значит, жизнь прожита зря.

Тяжело знать, что ты не такая, как нужно. Что ты не оправдала ожиданий и из-за тебя собственный папочка несчастлив.

И, наверное, очень стыдно так думать, но Васька всем сердцем хотела не стать хорошей, чтобы папа был доволен, а замок на дверь, чтобы он не смог больше приходить к ней и устраивать эту моральную порку.

Пожалуйста, что угодно, только не это!

Но устанавливать замок ей было категорически запрещено. Несколько попыток заговорить об этом были прерваны решительно и грубо. Никогда. Замка на её двери не будет никогда — и точка!

И Васька каждый вечер ложилась спать, смотря на дверь, которая вот-вот распахнётся.

* * *

Странно, что именно эти воспоминания всё чаще приходили в последние дни. Раз за разом, всё в больших подробностях. Рубашка отца, всегда белоснежная и отглаженная, тёмно-серые классические брюки без единой пылинки. Квадратная челюсть, красное от злости лицо и невероятно холодные зеленые глаза. Память то и дело подбрасывала ей новые детали. Вероятно потому, что Васька слишком много времени проводила без дела. Просто сидела у ручья и смотрела, как течёт вода. Она раньше и представить не могла, что это незатейливое занятие может быть таким увлекательным. Часами. Она смотрела на воду буквально часами. И не могла насмотреться.

В голове было легко и пусто.

Она ведь привыкла, что проблемы решаются без её участия. И тут всё решится само собой. Кто-нибудь найдёт базу, еду носят, с некоторых пор ещё и с ней самой некоторые носятся как с писаной торбой. Зои не бросит.

Понять, что проблемы как обычно кто-нибудь решит, было просто. Так случается всегда. А вот понять, что тебя не оставят одну, даже учитывая, что твоя краснокаратовская банковская карта тут ровным счётом ничего не стоит… Что люди могут помогать тебе просто потому что это правильно… в это поверить было очень непросто. После всего, чему учил отец. После всего, чему учила жизнь… Но Васька смогла. И успокоилась. И подумала — может, всё же человечество не такое уж и гнилое. Может, оно ещё себя как-нибудь реабилитирует.

Пустая надежда. Глубоко внутри Васька знала, что человечество рано или поздно само себя угробит. И в этом нет ничего ужасного. Люди — они заслужили. Зачем им существовать? Они только и делают, что всё портят. Развили науку до такого уровня, что умеют летать к далёким звёздам, а равенства и справедливости среди самих себя так и не добились.

Вода текла и журчала.

Интересней всего было смотреть, когда в воду что-нибудь падало. Какая-нибудь палочка или листочек. Листья плюшек — самые забавные, похожие на маленькие лодочки-плоскодонки. Когда лист несло течением мимо Васьки и он вертелся, как живой, она следила за ним, представляя, что стала крошечной и плывёт на этом кораблике по бурной реке. А впереди — пороги, препятствия и опасности. Но кто-то большой следит за ней и в случае чего поможет и спасёт. Подхватит большой ладонью и вытащит из пучины на сушу. И дыхание замирало, будто опасность настоящая. Потом лодочка уплывала из поля видимости и Васька ждала новую. Чтобы на время стать чем-то другим.

А ещё Васька всегда сидела на одном и том же месте. Небольшой закуток в кустах, открытых только со стороны ручья. Напротив, через воду, только узкая полоса мелких камней и снова густые заросли. Не очень далеко от лагеря, чтобы даже случайно не заблудиться — и всё же достаточно далеко, чтобы никто другой здесь не появлялся. Васька не любила людей, чего скрывать. Ни мужчин, ни женщин. За что их любить? Разве что детей. Да, разве что детей…

* * *

Её ведь тоже никто не любил. Отец только требовал и требовал непонятно чего. По его убеждениям ребёнок в пять лет вполне уже мог выучить иностранный язык, а в семь погружаться под воду с аквалангом. А Васька… она перестала напрягаться ещё в школе, в начальных классах. Даже учиться перестала. К чему? Какой бы высокой не была оценка, папе она всё равно не казалась таковой. А учителя… ставили ей отлично даже если она на отлично не отвечала. Вначале это Ваську очень удивляло. За что? Она же ошиблась в цифрах или криво написала половину слов. А потом она просто привыкла.

В АМКу она поступать не планировала. Она вообще ничего не планировала, просто плыла по воде, как эти самые сорванные ветром листочки. Правда, не верила, что за ней кто-то присматривает. Был период, когда Васька интересовалась религией. Это ведь так прекрасно, когда кто-то может за тебя вступиться.

Однако это заблуждение быстро прошло. В Васькиной голове не складывалась вера в высшие силы и её нынешняя жизнь. Не складывалась и всё тут. Она хоть и свободный человек, но всегда должна делать то, что сказал папа. Он её царь и бог. Человек с требованиями, которые невозможно понять, но которым должно следовать.

Поэтому Васька, конечно, поступила в АМКу. Правда, отношения отца это не изменило. Но она давно уже не надеялась на подобное чудо.

Жизнь Васьки, оказывается, была неизменной и однородной. Год за годом… Пока она не встретила Его.

Папа никогда не стеснялся кричать на неё в присутствии слуг и охраны. Вышколенные, сотни раз проверенные, наёмные люди вели себя как истуканы, которые ничего не видят и не слышат. Именно за это им так хорошо платили. Вся жизнь Васьки прошла среди людей, но при этом они словно не существовали — как тени шуршали вокруг, делали всю работу и пропадали.

В тот вечер папа явился раньше времени. И был пьян. Его даже шатало и рубашка выбилась из-за пояса брюк.

Он снова кричал, привычными словами, которые Ваську уже не трогали. Она не любила отца. Да, пришлось себе признаться — это совершенно посторонний ей человек. И ей всё равно, как он живёт и даже если его не станет, Васька, наверное, не расстроится. Жутко звучит. Или нет? Она не могла определиться.

Васька слушала молча и рассеяно смотрела по сторонам, и от этого отец кричал всё громче. Нужно было делать несчастный и виноватый вид, но почему-то Васька расслабилась и забыла. А отец этого не прощал. Даже замахнулся один раз. И как всегда остановился. Он никогда не бил Ваську, ни разу за всю жизнь не ударил. Она не знала, почему.

Когда всё же отец выдохся и пошёл в свои комнаты, Васька посмотрела ему вслед с намерением убедиться, что он вдруг не передумает и не вернётся, чтобы продолжить высказывать претензии, так редко, но бывало.

Нет, уже точно не вернётся, он захлопнул за собой дверь. Периметр резной белоснежной двери, стилизованной под старину вспыхнул зелёным контуром блокировки.

Можно выдохнуть.

Отводя взгляд, она вдруг наткнулась на двух охранников у отцовского кабинета. Охрана в их доме была круглосуточной, Васька привыкла к этим незаметным людям. И даже если их лица менялись, в массе своей они, казалось, остаются прежними. И сейчас один из двух вёл себя как все остальные — ровное лицо без тени эмоций, замершая поза.

А вот второй… Второй смотрел ей прямо в глаза. Васька даже моргнула от изумления. Наёмный персонал никогда не смотрел ей в глаза! Это было прописано в контакте!

Но этот парень смотрел. И потом сделал такую гримасу, мол, забей, не обращай внимания. Поорал и бог с ним, родители бывают такими придурками!

Васька растерялась. Так, как не терялась даже когда кричал отец. Может, она ошиблась и это вовсе не охрана? Может, какой-нибудь посетитель, который припозднился в ожидании, ведь её отец имел привычку назначать встречи и не приходить на них. Хотя… с чего бы он назначал встречу дома?

Она внимательно осмотрела парня с ног до головы. Одет как вся охрана — строгий чёрный костюм с пиджаком свободного кроя, так, чтобы оружие не бросалось в глаза. Короткая, почти под ноль стрижка. Блестящие туфли, на первый взгляд лёгкие и модные, но подошва у них настолько прочная, что он может бежать по гвоздям или по расплавленной лаве, и не пораниться. И руки — крепкие руки, которые охрана имела привычку держать или скрещенными перед собой, или опускать вдоль тела.

Охранник. Всё сходится. Тогда почему… он продолжал дружелюбно улыбаться? И выглядит значительно моложе остальных. Волосы в свете ламп почти серые, на солнце, видимо, будет пепельный блондин, и глаза серые. В лице нет породы, о которой любил упоминать отец, зато оно имеет черты, которые выдают человека без камня за спиной. Все папины компаньоны носят за спиной по камню, а этот парень однозначно нет.

Ничем не примечательная внешность, если бы не выражение лица.

Но тут его напарник его одёрнул. Напарник был гораздо старше и возможно, работал в семье Васьки давно. Она не знала. Но он коротко что-то сказал, едва склонив к первому голову, и парень застыл, превратился в статую, а его ставший пустым взгляд прошёл мимо Васьки, будто она в одно мгновение перестала существовать.

Это всё было так странно и волнительно, что Васька даже ночью несколько раз просыпалась и вспоминала выражение его лица. Такое открытое, жизнерадостное, будто… он хотел её поддержать. Будто ему не понравилось, что кто-то кричит своей дочери такие слова.

Следующим утром Васька вышла из своих комнат, чтобы ехать в АМКу. И по дороге к машине внимательно смотрела на всех охранников. Вчерашнего в их числе не было. Конечно, его смена могла закончиться, но что-то подсказывало — его наказали. Нельзя, нельзя так вести себя с теми, кто платит тебе зарплату! Нельзя по-свойски переглядываться с ними, будто вы друзья!

Васька целый день думала об этом странном поступке. Почему он ей улыбнулся? И ещё думала о том, насколько неуютно, оказывается, жить в доме, где чужое, даже самое крошечное сочувствие напрочь выбивает тебя из колеи. Как она будет жить, зная, что кто-то может ей так искренне улыбаться?

К вечеру она снова обошла весь дом. И даже в отцовский кабинет заглянула, хотя обычно старалась держаться от него как можно дальше. Но тёмные дубовые панели и современная хромированная мебель хранили тишину. И длинные коридоры особняка, и светлый зал официальных приёмов, и столовая, и игровая, и даже бассейн — нигде вчерашнего охранника не было.

Васька решила, что это к лучшему. Спокойствие поможет ей существовать дальше. Чужеродный элемент убран из сети и она сможет функционировать как прежде, в сомнамбулическом состоянии.

* * *

Васька вздрогнула и подняла голову. Какой-то резкий звук выдернул её из воспоминаний, как луковицу из земли.

Она медленно осмотрелась. Над ручьём чуть ниже по течению сверкали брызги воды, которая билась о камни на перепадах высоты. Вокруг то и дело сновали местные суслики. Но звук был другим, не от них. Васька пристально уставилась на заросли по ту сторону ручья. Если это кто-то из девчонок, почему опять стало тихо? Они ведь всегда топают так, словно хотят оповестить о своём появлении все окрестности. Если уж начали шуметь, не остановятся.

Мальчишки ходят гораздо аккуратней, но тоже не особо стараются хранить тишину.

Ни те, ни другие не стали бы так делать — громко двигаться и вдруг замирать, и даже переставать дышать. Нет, это определённо не студенты. Тогда кто? Неужели какой-нибудь местный зверь? Но Зои и Кира говорили, больших животных в окрестностях нет. А судя по звукам, животное должно быть размером с человека.

Васька поёжилась.

Может, на всякий случай стоит вернуться к костру?

Подумав пару минут, она отказалась от этого плана. Если она расскажет, что кто-то шумит в лесу, и не впервые, остальные покрутят пальцем у виска. Скажут, что ей мерещится. Васька временами и сама так считала. Особенно когда пару дней назад увидела в листве местных деревьев быстрый отблеск, как от камеры, которой снимают с дрона. Она так разволновалась, что даже вскочила на ноги и почти бросилась вперёд. Но отблеск пропал, в мельтешении листьев и веток ничего больше было не разглядеть, и тишина… в общем, рассказывать никому об этом происшествии Васька не стала. Поверить, не поверят, а засмеют без вариантов. Алмазка ещё и обзываться будет, гадости всякие говорить. Ваську не очень задевали слова Алмазки, после отцовских-то, но всё равно было неприятно, что остальные слышат. Разве любой нормальный, умный человек не обидится на такие злые слова? Ваське всё равно только потому что она дура и не понимает — её оскорбили. А за оскорбление нужно мстить.

Пока она вспоминала уже эти случаи, в лесу снова захрустело. Сильно. И стали слышны настоящие человеческие шаги.

Теперь ни с чем иным не спутаешь. Васька невольно задрожала. Почему? Это ведь наверняка кто-то из лагеря. Но почему так далеко? Почему они на время притаились? Почему они идут со стороны леса?

Ничего необычного. Пошли за продуктами, сделали крюк и вернулись. Логично же.

Но Васька не смогла успокоиться. Наверное, это признак отсутствия ума, когда разум говорит — ничего страшного, а ты всё равно боишься и убегаешь. Не слышишь свой разум. И сейчас она не выдержала, развернулась и побежала к костру. Оказавшись среди людей, постаралась сделать вид, будто ничего не происходит. Поднялась на площадку у катера и села там подальше от остальных, чтобы не приставали с расспросами или насмешками. И только тогда вздохнула с облегчением.

От ручья на площадку то и дело поднимались студенты. Некоторые с добычей — тащили собранные корни и плюшки. И грибы. Васька ненавидела грибы, но рано или поздно всё равно придётся их есть. Так вот… каждый из них мог идти тем путём и быть тем самым человеком, чьи шаги Васька слышала. Это точно был кто-то из них! Но эта мысль её совсем не успокаивала.

Вечером, перед сном, прижимаясь к Зои и закрыв глаза, Васька снова вспоминала…

* * *

Охранник вернулся через два дня и с тех пор вёл себя примерно. Играл роль деревянного истукана, добросовестно отрабатывающего свои деньги. Вначале Васька почувствовала нечто, похожее на сожаление, но это быстро прошло. Не стоит привязываться к незнакомцам. Чего можно ждать от них, если даже твой собственный отец — настоящий монстр?

Жизнь текла как прежде.

Потом наступили какие-то праздники, Васька даже не знала какие. Знала только, что придется сидеть дома, вместо того чтобы пойти в АМКу. И самое паршивое — отец тоже будет дома. Это у него бзик такой — уверенность и демонстративное убеждение, что праздники следует встречать в узком кругу семьи. И Васька была вынуждена сидеть с ним за одним столом, и держать на лице радостную гримасу, и смотреть потом на эти фотки фальшивого благополучия на страницах в социальных сетях отца и в официальных презентациях корпорации. Образцовая семья. Преуспевающий бизнесмен мирового уровня и его дочь — хотя и полная дура, зато шикарно одета и облизана стилистами и косметологами.

И вот снова настали праздники. Васька их не любила, от слова совсем. Но кто спрашивал её мнения? Хоть раз?

Приходилось просто терпеть, рано или поздно любые праздники заканчивались и можно было уехать из дома в АМКу, чтобы отвлечься и отдохнуть. А пока нужно просто превратить неотвратимое в более-менее терпимое.

Васька хотела успеть поплавать в бассейне до праздничного ужина. Когда ты в воде, вода многое смывает, многое смягчает, многое стирает.

В тот день она потеряла счёт времени. Просто лежала на спине, смотря в потолок, по которому скользили световые блики, можно сказать, парила, и ни о чём не думала.

А потом раздался рёв. Папаша явился.

Васька послушно вылезла из воды, обернулась большим полотенцем и стала пережидать очередной приступ отцовского недовольства.

В этот раз он длился дольше обычного. И хотя эффекта особого не оказывал, Васька через несколько минут задрожала. Ей стало зябко и очень некомфортно. Когда человек практически раздет, ему уже некомфортно, а уж если при этом с него стекает вода и на него орут…

Когда отец ушёл, Васька попробовала пошевелиться. Мышцы затекли, пальцы не сгибались. Полотенце соскользнуло с плеч и упало к ногам. Васька почему-то даже не могла нагнуться, чтобы его поднять. Только голову опустила, и мокрые пряди облепили лицо, как змеи, а мокрая ткань чёрного купальника неприятно холодила кожу, отчего всё тело покрылось мурашками.

Тут раздались почти неслышные шаги. Тот самый охранник. И откуда взялся?

Он подошёл, поднял полотенце и молча накинул Ваське на плечи, стянул края и ждал, пока Васька схватит их и будет держать.

В этот раз он не улыбался и ничего похожего на выражение «ах, эти безумные родители» на его лице не было. Наоборот, он был очень хмур. Губы сжаты, крылья носа подрагивают, глаза прищурены. Ваську заворожило его лицо, оно было настолько живым, эмоциональным, будто под коркой льда бурлит вулкан. И однажды рванёт.

Охранник отступил и только тогда посмотрел Ваське в глаза. Каким-то очень даже откровенным взглядом. Теперь, когда он не улыбался, черты его лица словно стали острее, опасней. И гораздо притягательней. Сила всегда манит.

Она почувствовала, как щёки заливает краска стыда за свою чисто женскую реакцию и буркнула:

— Мы с тобой не друзья!

— Конечно, куда уж мне. — Язвительно ответил он. Потом вернул на лицо маску «ничего не вижу, ничего не слышу, никому ничего не скажу», отступил и ушел.

На праздники охраны в доме оставалось меньше, поэтому нарушения субординации с его стороны никто не заметил. Васька вздохнула с облегчением. Она не хотела, чтобы охранника наказали.

Через три часа должен был состояться праздничный ужин, на котором в большом зале за огромным столом будет присутствовать только Васька и отец. Вдвоём, но при полном параде, Ваську в малой будуарной гостиной уже ждала целая команда стилистов и косметологов. Несколько часов подготовки… для чего? Гостей отец не любил и приглашал лишь в крайних случаях. Обычно они сидели за столом вдвоем, по чуть-чуть пробуя огромное количество блюд, которых хватило бы на весь курс АМКи, молчали, и спустя час, когда отец выпивал достаточно и решал, что вечер окончен, расходились по своим апартаментам. Очень редко бывало, что к ужину присоединялась текущая любовница отца, если та оказывалась достаточно настырной, чтобы настоять на совместном проведении праздника.

Тогда Васька наблюдала за ней. И пыталась угадать — эта нынешняя подруга встречается с отцом из-за денег или он действительно ей нравится? Отец отлично выглядел для своих сорока лет, должна же найтись женщина, которая его полюбит по-настоящему? Тогда отец займётся ею и оставит, наконец, Ваську в покое.

К сожалению, отец становился старше, а возраст его подружек оставался на прежнем уровне — не более двадцати. Только однажды Васька видела с ним ровесницу, женщину, которая и сама была далеко не бедной. И главное, она улыбнулась Ваське по-настоящему, и говорила с ней ласково… но отец с ней почти сразу же расстался. Васька тогда расстроилась. И лишний раз убедилась, что никогда ничего не изменится. Её судьба — вечная заложница отцовского имени и амбиций.

Этот охранник чем-то неуловимым напоминал ту женщину, о коротком знакомстве с которым Васька вспоминала с теплом. Чем-то они были похожи. Не внешностью, нет, тут ничего общего. Взглядом. Искренними чувствами, которые проскальзывали сквозь маску, которую они не привыкли носить. Каким-то внутренним светом.

Возле них хотелось быть… Но не судьба.

Васька подготовилась к ужину — а именно, два часа сидела на месте и шевелилась только когда просили — и перед самым началом отправилась прогуляться в оранжерею. Правда, по пути обошла все точки, где базировалась охрана.

Васька застукала его, когда парень, вежливо улыбаясь, открыл дверь перед служанкой, чьи руки были заняты тележкой для уборки. Просто и буднично кивнул ей и помог, хотя проще было отморозиться, как делали все остальные.

Посмотрев издалека, Васька спряталась в тень и боком, под стеночкой, вернулась к столовой. Стыдясь, будто совершила что-то непозволительное.

Ужин в этот раз получился не таким уж невыносимым. А всё потому, что Васька думала об охраннике. Интересно, как его зовут? Надолго ли он тут задержится? Вроде отец платит очень хорошо, он сам объяснял, почему, когда учил Ваську управлять домом. В очередной раз учил тому, чего она так и не осилила. Платить нужно хорошо, чтобы в твой дом стояла очередь из первоклассных кандидатов. Тогда можно выбрать, кого угодно, тогда можно требовать, что угодно — и получать. Так что платили наверняка хорошо. Но у людей бывают и другие причины менять работу. Будет жаль, если он уйдёт, и в доме станет совсем пусто.

Она была так рассеяна, что даже не заметила, как отец перестал говорить. Очнулась от гнетущего молчания. Отец пристально смотрел на Ваську, его глаза щурились, будто он что-то подозревал.

— Что-то случилось? — Спросил он обманчиво-спокойным тоном.

— Нет, папа, всё хорошо.

— Значит, я не говорю ничего настолько важного, чтобы слушать? — Тут же процедил он.

— Прости. Скоро выпускные экзамены в АМКе… я задумалась.

— Чего тебе переживать? Все экзамены я куплю. Как и всегда!

Отец зло бросил вилку и нож, они сердито звякнули о фарфор.

Васька покаянно опустила голову и продолжила думать о своём. Раньше она не размышляла, как выглядит в глазах прислуги. Какое ей дело? А сейчас вдруг взглянула на себя со стороны. Картина ей не понравилась. По дому ходит что-то инертное и бесхарактерное, и оно больше напоминает домашнее животное, чем человека.

Это… это было больно видеть.

Лицо у Васьки стало очень расстроенным и видимо, вовремя. Отец остался доволен.

Перед сном Васька хотела снова пройтись и взглянуть на охрану… но не стала. Она такая жалкая. Домашнее животное своего отца…

* * *

С такими мыслями Васька засыпала в тот вечер, с ними же заснула и сейчас, рядом с Зои, так далеко от дома, что сердце радовалось! Да ещё теперь, когда первый ужас от осознания катастрофы прошёл и всё стало налаживаться. Было непросто адаптироваться, но Васька смогла. И даже стала думать, что вероятно, всё к лучшему. Она научилась тому, чему никогда не научилась бы при своём прежнем образе жизни, когда ты и рта открыть не успел, а туда уже суют еду. Научилась стирать свои вещи. Искать пищу и рассчитывать, чтобы её хватило как можно дольше. Научилась обходиться без всего, что придумала цивилизация.

И даже научилась жить, будто не было Его. Кажется.

Впрочем, жизнь не давала спуску! Только Васька решила, что все страхи позади, как студенты отравились. Часы, когда она думала, что осталась одна, словно стёрлись из памяти. К счастью. Ведь представлять, как ты существуешь тут в одиночестве… просто пытка. К ней вернулся страх. Не за себя, за крошечную невинную жизнь, которая никому кроме неё не дорога. Пришлось собираться со всеми своими небольшими силами, чтобы успокоиться.

Потом очередная нервотрёпка — водоросли. То, как разумные люди массово набрасывались на эти растения, с глазами, полными какой-то дикой бессмысленности, это не укладывалось в её голове! И ещё более нелепо выглядело то, что они ничего особенного в этом не видели. А Васька видела… как они понемногу теряют человеческие черты. И это первый шаг к деградации.

А когда вроде бы всё снова успокоилось и оказалось, что появление водорослей для них благо — появился этот проклятый запах…

* * *

Через два дня охранник влип в неприятности. Ушёл со своего места базирования, чтобы помочь очередной служанке разблокировать дверь, которую некстати заело. Васька наблюдала со стороны, как служанка, молодая девчонка, его упрашивает. Как она улыбается и вздыхает, показывая движениями, как дёргала дверь, но та всё равно не открывается. Охранник не сразу, но согласился. И как раз в это время мимо проходил начальник охраны, его Васька знала хорошо — квадратный такой дядька с белым ёжиком волос и тяжёлой челюстью. И он застукал своего подчинённого за фактом нарушения должностной инструкции. За такое нарушение сразу увольняли. Васька помнила, как однажды отец выговаривал начальнику охраны за то, что возле его кабинета не оказалось человека, который там должен был быть. Они не должны позволять себе отлучаться ни на минуту! И даже если отходят в туалет, кто-нибудь должен их подменять.

В общем, охранник встрял. Когда он вернулся, начальник тут же принялся ему что-то говорить, вроде негромко, но Василиса знала — выгонит. Выпинает! Ведь за воротами очередь из первоклассных кандидатов.

Это казалось ей несправедливым. Ладно бы охранник отлучился из важного места, оставил без присмотра хозяина, это одно. Но он ведь просто наблюдает за коридором, и вокруг ещё с десяток людей из охраны, одним больше, одним меньше — особой роли это не играет. А учитывая автономную систему ИИ-охраны, все эти живые люди становились лишь способом подтвердить свой высокий статус.

В общем, лицо у парня посерело, он сжимал зубы и терпеливо слушал. Ваську словно током ударило! Может, она так же выглядит, когда стоит напротив отца — хотела бы сказать многое, но не скажет ничего.

Она, не подумав, бросилась вперёд и вмешалась.

— Это я приказала ему отлучиться. — Непреклонным тоном сообщила Васька начальнику охраны. И уж конечно, не стала добавлять, куда и зачем, не его ума дело. И замолчала, всем своим видом давая понять, что недовольна. Даже неважно чем. Просто недовольна и всё!

Начальник был вынужден извиниться и уйти. Его спина так и пылала яростью, но он молча удалялся, потому что не тешился иллюзиями, будто можно идти наперекор Василисе. Как бы собственный отец к ней не относился, от наёмного персонала он не терпел ни малейшего нарушения субординации. Мог выгнать любого.

Дождавшись, пока спина начальника охраны уберётся с глаз долой, Васька собиралась тоже уйти. Развернулась, даже не посмотрев на охранника. И вздрогнула. С недоверием посмотрела вниз, на свою руку.

Охранник держал её за запястье. Его пальцы почти впились в кожу, хотя и не больно.

— Завтра в восемь в клубе «Кислый век». Буду тебя ждать.

Потом он отпустил Ваську и как ни в чём не бывало отправился на место своей дислокации. И когда она уже было подумала, что ей послышалось, слегка обернувшись, охранник подмигнул. Его улыбка словно осветила собой этот мерзкий дом. Словно за мгновение придала стенам больше уюта, чем все дизайнеры, вместе взятые.

Васька всю ночь не спала. Она просто не знала, что происходит. Её никогда прежде никуда не приглашали. В смысле, молодые люди, почти ровесники. Ну конечно, не считая пачки приглашений, отправленных секретарями детей всех папиных компаньонов. Как и от её лица несколько раз в год приглашали десятки гостей на какие-нибудь развлечения. Она и сама эти вечеринки не каждый раз посещала. Вся молодежь её круга знала, как это устроено.

Но вот такое, личное приглашение лицом к лицу, она получала впервые.

И это вообще было что? Неужели её пригласили на свидание?.. Да нет, не может быть. Они ведь слишком разные… Или может? Он — парень, она — девушка, всё, что между ними случается, нормально и естественно. Остальные преграды придумали люди, горы препятствий собственноручно навалило общество. Так ведь?

Но он работает в её доме, живёт на деньги её отца. Это точно ненормально.

Васька долго думала и под утро решила, что никуда не пойдёт. Нет, исключено. Если это свидание, то ни к чему хорошему они все равно не придут. Если просто дружеское спасибо — ей друзья не нужны. У Васьки есть всё, что только можно пожелать. С людьми ей неинтересно. Куда лучше уйти в сериальный зал, включить какую-нибудь историю, которая развернется вокруг тебя и в которой ты даже сможешь поучаствовать. И пусть люди в этих сериалах не настоящие, зато пока длится фильм, она чувствует себя живой и счастливой.

Но когда Васька вышла к завтраку, она увидела за столом бабку, мать отца. И поняла — в клуб она пойдёт.

Бабку Васька тихо ненавидела. Старуха молодилась изо всех сил, но от этого выглядела только более высокомерной и жалкой. Ваську она терпеть не могла. Смотрела всегда с отвращением, своим тонким голоском, который считала аристократическим, говорила только гадости, пусть и хорошо завуалированные. Она с рождения купалась в роскоши, никогда не работала, и считала себя голубой кровью только потому, что повезло родиться в семье с деньгами. За людей она считала только тех, кто из её круга. Отца бабуля родила в очень солидном возрасте и то только потому, что иначе прадед обещал оставить её без гроша за душой. Поэтому отец для бабки был не только единственным любимым сыночком, но и билетом в жизнь, которая ей была предназначена самой судьбой. И никто, никто не смел подвергать сомнению, что бабка у отца на первом месте, важней всех прочих. И как же печально, что единственная внучка пошла в свою мамашу, а не в их прекрасную породу, драгоценную семейку. Это ужасно, просто немыслимо! И с этим всем им придётся как-то жить.

Однажды Васька была в парке-серпентарии с самыми редкими и опасными животными мира. И видела там медузу. С ноготь величиной. Но эта медуза убивала одним прикосновением своего щупальца.

Бабка была такой же.

Васька и семь кругов ада бы прошла, только бы не присутствовать на ужине с отцом и бабкой, поэтому выбрала клуб. Никого не предупреждала, отец точно запретит, а просто оставила пометку в своём календаре. Когда Васька не появится за столом, отец полезет шариться в её сетевых аккаунтах, от которых имеет все пароли, и увидит в календаре надпись «запланирована встреча с друзьями». Рассвирепеет, конечно, да и друзей у Васьки никогда не было, и ничего подобного она себе раньше не позволяла, но это лучше, чем написать «встреча с молодым человеком». Или, что ещё хуже — свидание. Сердце Васьки замирало, когда она произносила про себя это восхитительное слово. И оглядывалась с испугом, будто кто-то может услышать мысли и доложить о небывалом преступлении главе семейства.

«Кислый век» по описанию в сети оказался баром с уклоном в старину. Так называли тот самый век, который люди провели в жесточайших ограничениях из-за опасных вирусов, плодившихся друг за другом. Потом медицина настолько развилась, что необходимость в карантине и любых других запретах отпала. Но о том времени принято вспоминать с сожалением — мол, какие несчастные! Ничего, кроме стен не видели. Судя по интересным фактам из сети, именно тогда появились люди-куколки, которые практически всю жизнь с самого рождения проводили, погружённые в виртуальную реальность, ни разу не то чтобы никуда не съездив, а даже не выйдя на улицу! А остальные сосредоточились на украшении и комфорте своих домов, пытаясь разнообразить скуку, да на огромных экранах, по которым общались с друзьями и родственниками. В то время самыми любимыми красками населения были ядовитые, кислотные цвета. В общем, тематика бара была именно такой. Ваське даже интересно стало, как он оформлен. А, и одеваться для посещения бара следовало в соответствующую эпохе одежду — бесформенный огромный балахон с капюшоном, тёплые чулки и огромные мягкие ботинки с плоской подошвой — угги.

Васька сделала экстренный заказ в сетевом магазине и вскоре мерила балахоны. Оказалось, они смотрятся классно! И в них удивительно удобно двигаться! Каждый сделан не просто так, а в виде животного. Например, был один серый махровый с глазами енота на капюшоне и с полосатым хвостом. Когда Васька его надела, сразу поняла — то, что нужно.

В клуб она выехала заранее, но всё равно чуть-чуть опоздала. Хорошо, что там не было предварительной записи и очереди у двери, внутрь мог попасть каждый желающий.

Вход был обычным, дверь да навес от непогоды, вокруг ни души. Она попросила водителя заехать за угол и остановиться на соседней улице, и пошла к клубу пешком. Охрану не взяла. Отец и за это будет ругать, но Васька включила комплекс электронной охраны — пеленгатор, защитный обруч с разрядом, способным остановить нападающего и с кучей других примочек, из-за которых навредить ей было бы крайне сложно. Он был не очень удобный, но к счастью, легко прятался под балахоном. Отец, конечно, сможет увидеть, где она, но вытаскивать её отсюда не посмеет. Вероятно, как-нибудь накажет за эту её выходку — за то, что она не явилась без разрешения на семейный ужин… но это будет уже неважно.

Васька сделала всё, чтобы выглядеть как обычная посетительница клуба. Очень не хотелось, чтобы кто-нибудь её узнал, поэтому она постаралась стереть все следы той, публичной Василисы. Не притронулась к украшениям и дорогим гаджетам. Стянула волосы в высокий хвост и не наложила макияж, так, только блеск для губ и немного освежающей туалетной воды. В Кислом веке люди всегда и везде ходили в таком виде, будто находились у себя дома. Говорят, в этот клуб даже в пижамах можно заявиться. Васька бы не рискнула, но была уверена, что там найдутся гости в неглиже.

И правда, не успела она войти, как мимо прошёл парень в пижамных штанах и пушистых тапках. С ним была девушка в кигуруми — костюме животного, так что Васька убедилась, что оделась правильно.

Живой охраны не было вообще. Оно и понятно — труд живых людей стоил невероятно дорого, не каждый мог себе позволить. Куда проще купить интеллектуальную охранную систему с тревожной кнопкой. В клубе было очень светло, но зал не один, а словно вереница сарделек, обёрнутых вокруг пустого постамента. Везде какие-то загородки из игровых аппаратов, столики, диванчики, множество людей и животных. Кучи котов и маленьких собачек, клетки с крысами и хомяками. Рыбки. Бестолково и очень уютно.

Музыка тоже разная, идёшь — и одна мелодия сменяется другой. Но клуб оказался не танцевальным. Люди просто общались. Болтали, смотрели фильмы, ели, играли с собаками и валялись на диванах.

Некоторые рисовали или складывали конструктор. У Васьки был похожий, только круче — двести пятьдесят тысяч деталей, настоящая сказочная страна в полный рост ребёнка десяти лет. Помнится, отец приглашал специально обученных людей, которые помогали Ваське его собрать.

Тут к ней подлетел официант, который выглядел как принц в белом костюме и с золотой шевелюрой. Васька не сразу сообразила, что это парик.

— Добро пожаловать! Куда вас проводить?

Васька впервые задумалась, а куда ей, собственно, идти?

— Меня ждут. — Сказала она.

— Кто?

А и правда, кто? Васька вытаращила глаза, но вместо ответа лишь рассмеялась. Она не знала его имени!

— Может, провести небольшую экскурсию или подождёте в центре, у бара? — Предложил официант.

— Не стоит, она со мной.

Васька резко обернулась. Охранник. Правда, совсем уже не тот…

На нем была похожая на Васькину толстовка длиной почти до колена с кошачьей мордой на капюшоне. Рукава заканчивались лапами, а позади болтался хвост, такой же полосатый, как её собственный. Только рыжий.

— Пошли, нас уже ждут.

Он крепко схватил Ваську за руку и куда-то потащил. Так по-свойски, словно имел на это полное право.

— Ждут? Стой!

— Некогда! Начнут без нас.

— Что начнут?

Ваське было и смешно, и немного не по себе. Первого больше.

— Ну играть же, играть!

— Стой!

Он, наконец, остановился. С видом — ну когда уже это всё закончится — обернулся к ней. Кошачьи усы на его толстовке недовольно топорщились, а серые глаза довольно смеялись.

— Как тебя зовут? — Спросила Васька.

— Зови меня просто — мой господин. — Он тут же внимательно посмотрел на неё и, отвернувшись, фыркнул. — Нет, я не безумен. Я пошутил. Привыкай, мои шутки не очень смешные. Но что поделать, я постоянно пытаюсь развить своё чувство юмора. Пока не выходит. А так — меня зовут Данила. Теперь пошли, а то и правда не успеем.

Надо же, у него имя тоже устаревшее, как и у неё самой. В старых сказках есть такие персонажи. Василиса премудрая и Данила-мастер. Про него может и совпало, а вот её жизненный персонаж сказочному — прямая противоположность.

Пока она думала, охранник Данила дотащил её до одного из круглых столиков, за которым уже сидело пять человек. Вокруг стояли высоченные черные ширмы с алыми цветами и ходил белоснежный кот с коротким хвостом.

— Раздавай! — Крикнул Данила издалека.

— Во что мы будем играть? — Спросила Васька.

— В карты.

— На деньги? — Сердце похолодело. Хотят обманом выудить у нее деньги?

— Вот ещё. Ради самого процесса, конечно же.

Охранник подтащил её к ближайшему диванчику, укрытому пледом ужасных кислотных цветов и как-то так отпустил, что Васька упала, мгновенно погрузившись в него до комфортной позы. На широкую столешницу напротив уже легли карты в не менее ярких рубашках. От обилия кислотных цветов в глазах зарябило.

— Это Василиса. — Не отрывая взгляда от карт, сказал охранник. — А это Гиббон, Патерсон, Вилка, Юла и Светлана. Ну, начали.

Васька быстро переглянулась с остальными. Все ей улыбнулись. Как будто они давно знакомы. На девчонках красовались такие же балахоны, как на ней, только с драконами, а на парнях просто серые безразмерные хламиды. Но зато у одного на шее был намотан длиннющий разноцветный шарф, а у второго были декоративные наушники в виде пушистых зайцев. Причёсок ни у кого не было, волосы выглядели так, будто они только проснулись и вылезли из кровати. Васька быстро взглянула на Данилу, который сел рядом и с наслаждением вытянул ноги, одновременно оттолкнув им кота. Тот демонстративно повернулся задом. Волосы у Данилы были короткие, но тоже растрёпанные. И кажется, специально. Надо же, она со своим простым хвостом тут словно на параде.

— Давайте, вливайтесь, только вас и ждали. — Сказал Гиббон и заглянул в свои карты. Возмущённо фыркнул.

— А что нужно делать? — Спросила Васька, глядя на стол. Только её карты ещё лежали на месте, остальные свои уже подняли и жадно разглядывали. Вилка даже ноготь грызла от волнения.

— Я покажу. — Данила отложил свои карты и схватил её. — Всё просто. Есть два типа карт — магия и существа. Вот магия. Вначале ходишь, магию набираешь, на неё существ вызываешь. Ими дерешься с остальными. Всё просто.

— Да уж. — Сказала Васька с сомнением.

Всё оказалось совсем непросто, но очень увлекательно. Данила ей постоянно помогал, практически играл за двоих. В результате проиграл и он, и Васька, но сам процесс того стоил.

За два часа они сыграли три партии, съели кучу пиццы и ролов, выпили тьма тьмущую газировки и кофе.

Это было здорово. Васька пребывала в тихом восторге от компании и вроде бы такого на первый взгляд незатейливого занятия, которое по факту захватывало похлеще современных виртуальных игр. Но больше всего её тронуло, что никто не знал её социального статуса. Судя по разговорам, Данила никому не сказал, что она дочка его босса, что он на них работает. А в конце вечера после игры, когда все скидывались, он заплатил за неё. Васька пыталась возразить, что сама может за себя заплатить, но Данила только рукой махнул.

— Я же тебя пригласил.

— Правильно, нечего! — Заявили девчонки. — Пригласил, пусть платит! Все так делают!

Тогда Васька пожала плечами и согласилась. Они ещё перекинулись парой шуток, пригласили Ваську приходить снова и Данила сказал, что им пора уходить. Остальные остались смотреть какие-то рисованные мультики.

Они вместе пошли к выходу.

— Это твои друзья? — Спросила Васька.

— Да. Сетевые.

— Сетевые?

— Ну, мы встречаемся только для игр в этом клубе. Нашли друг друга по интересам. А в жизни не общаемся.

— Надо же! А так разговариваете, будто сто лет знакомы.

— Ну так мы уже несколько лет периодически играем. Многое знаем друг о друге. Бывает, кто-нибудь исчезает не несколько месяцев, потом снова появляется. У нас тут настоящий игровой клан, только в реальности.

Они вышли на улицу, сделали несколько шагов прочь от входа.

— Где ты оставила машину? — Спросил Данила.

И сказка закончилась. Снова вернулись былые роли. Охранник и его рабочий объект.

— Там, за углом.

— Доведу до угла, а дальше сама, да? Ты же не хочешь, чтобы нас видели? — Не оборачиваясь и не показывая лица, спросил он.

Васька об этом не думала, но если подумать — нет, не стоит, чтобы их видели вместе. Данилу тогда сразу уволят. Сразу же!

— Да, лучше не надо.

Они шли, еле-еле переставляя ноги, будто не хотели, чтобы этот чёртов угол приближался. Но двадцать метров слишком небольшое расстояние, чтобы пытаться его растянуть. Вот и угол.

— Спасибо… за все. — Почти заставила сказать себя Васька, поравнявшись с поворотом. Потом обошла Данилу, который остановился за пару шагов до этого.

— И тебе.

— Мне за что? — Она удивлённо повернулась к Даниле. Вдруг оказалось, что он очень близко. Васька стушевалась, смущённо улыбнулась и отодвинулась.

— За то, что пришла.

Васька неловко кивнула. Она очень смутилась, почему-то наедине с ним было гораздо сложнее разговаривать, чем в компании людей. Да и он стал другим. В клубе вёл себя дурашливо и весело, не то что сейчас — будто сам себя конвоирует. Каждый шаг, каждое движение — под строгим контролем. В глазах блеск, а губы сжатые и строгие.

Дальше она пошла одна, а Данила остался стоять на месте и смотреть ей вслед.

Глава 2. Изнанка

Вечер был таким чудесным, что Васька внимания не обратила на выговор от бабки, которая, оказывается, рассчитывала на проявление со стороны внучки хоть какого-то элементарного уважения! Или хотя бы малейшей благодарности за всё то, что бабка для неё сделала!

Васька про себя подумала, о какой, интересно, заботе со стороны бабки идёт речь? Она никогда не возилась с Васькой, пока та была ребёнком, да и теперь ограничивалась лишь нотациями. Сразу понятно, в кого отец. Ни разу к ней даже не прикоснулась. А со стороны расписывает так, будто ночей не спала, Ваську укачивала, не доедала и не допивала!

Отец тоже устроил головомойку. В час ночи. Вернулся от очередной своей подружки и сразу к Ваське. И про отношения внутри семьи речь завёл, и про обед, на который она посмела просто не явиться! Это, по его мнению, верх цинизма! Забыть про свою семью, единственных родных на свете людей? После всего, что они с бабкой для неё сделали!

И Васька стояла босыми ногами на полу, привычно рассматривая рисунок паркета, чтобы глаз не поднимать. А думала о другом. Вспоминала Данилу и его глаза, круглые от возмущения, когда карты не шли, и хитро прищуренные, когда он был доволен раздачей. И то, как он хмыкал, когда придумывал, с какой карты ходить, и как уверенно блефовал, хотя на руках ни одного полезного существа…

Когда отец выдохся и ушел, Васька забралась в свою мягкую, пахнущую цветами постель, обняла подушку и счастливо улыбнулась.

Так всё и началось. И сразу покатилось как колесо с горы — с бешеной скоростью. Только ветер в лицо, и мир несётся навстречу, а ты сделать ничего не можешь, лишь смотреть и улыбаться.

Днём Данила играл роль статуи, хладнокровно скользя взглядом мимо Васьки, а вечера они проводили в клубе. Вместе. Правда, теперь Васька платила за себя сама, настояла, и Данила согласился.

Не всегда играли в карты, иногда во что-нибудь другое. Смотрели фильмы. Участвовали в местной лотерее. Слушали музыку и учились воспроизводить какие-нибудь дурацкие танцы.

Остальные члены компании тоже часто тут бывали. За ними интересно было наблюдать. Такие разные, смешные, слегка бестолковые… Они никогда не мерялись достижениями. Это была какая-то запретная тема. Все разговоры только о клубе и о текущем времяпрепровождении.

Конечно, чаще всего Васька наблюдала за Данилой. Иногда по полчаса глаз от него не отводила. Остальные этого тактично не замечали.

Данила легко сходился с людьми. Не раз знакомился с другими посетителями клуба, и парнями, и девушками — и все они были от него без ума. Ещё бы, Васька прекрасно их понимала. К его бьющему ключом жизнелюбию слетались как мотыльки на огонь.

Видимо, это была дружба. Васька, хотя её сердце и замирало возле Данилы, была согласна на дружбу, пусть, главное, чтобы это ощущение счастья никогда не проходило. Конечно, оно немного горчило от осознания того, что ты не нравишься ему так же сильно, как он нравится тебе… но даже такая дружба лучше, чем ничего.

А потом одним вечером всё вздрогнуло, как от удара, и встало на свои места.

Данила как обычно провожал её к машине и за несколько шагов до поворота остановился. Сегодня они задержались дольше обычного, партия вышла длинной, к тому же он выиграл и компания отмечала этот редкий, практически небывалый случай шоколадными кексами. Теперь в переулке сгущались фиолетовые сумерки, а лампы фонарей беззвучно покачивались на ветру, косо расчерчивая асфальт светлыми, словно расплывающимися пятнами.

— Спасибо что пришла.

Он каждый раз это говорил.

Васька как обычно улыбнулась, неловко отвела глаза, даже сделала шаг прочь… а потом почему-то повернулась к нему снова. Так, как не делала раньше.

Просто утром она уезжала на целые сутки и ей до боли захотелось сделать ещё один глоток его обаяния, чтобы хватило до новой встречи. Сейчас, когда вокруг больше никого, кто на него претендует.

Фонарь, словно живой, отшатнулся и оставил их в полумраке. Всего несколько секунд глаза в глаза — и жар вспыхнул, выдавая друг другу общий секрет.

И он сорвался. А может она, кто знает. Данила схватил её, почти смял в крепком объятии и отчаянно поцеловал. Сразу сильно, нахрапом, как бывает, когда больше нет сил терпеть.

Ваську словно вихрем подхватило. Но она не плыла по нему, как вялая рыбина, а целовала в ответ. Не могла удержаться, остановиться. Кажется, она ему всё же нравится. Хотелось немедленно воспользоваться случаем, погладить и потрогать его везде, куда только достанут руки, узнать, какой он на ощупь. И на запах. И на вкус.

Всего… ей хотелось всего.

Он сжал её за бедра и прижал к стене прямо там, не разрывая поцелуя, а потом остановился, застыл, только напряжённые мышцы дрожали. Освещенный переулок, постоянно ходят люди… стоило чуть подумать и становилось ясно, что здесь не место и не время для таких объятий.

— Чёрт, — ругался Данила как-то отчаянно, продолжая её обнимать и тяжело дыша. Его глаза стали большими и глубокими, он смотрел в упор и не моргал. — Не могу. Я не могу оставить между нами только дружбу. У меня от тебя крышу сносит. Я пытался, правда. Твою же дивизию! — Он всё же убрал руки и сжал кулаки, зажмурилась, будто от ярости боялся пошевелиться. — Ты… мы же словно разные вселенные, такие как мы никогда не пересекаются!

Васька задрожала. Он всё понимал, стоило ожидать, вроде не дурак. И она понимала. Но ей было всё равно.

Данила медленно выдохнул и открыл глаза. Посмотрел прямо. Его лицо разгладилось, он легко и невесомо улыбнулся. Кошачья морда на его капюшоне словно прищурилась.

— Но мне наплевать. — Твёрдо сказал он.

* * *

Васька очень часто вспоминала его в последнее время. Слишком часто.

В лагере постоянно что-то происходило. То Саблезуб вернулся и настал вечный комендантский час. Пришлось искать компанию, чтобы не попасться кому-нибудь из Саблезубовой компашки на глаза. Как бы Васька не любила одиночество и не избегала людей, оказалось, иногда чья-то компания бывает приятной. Когда она проводила время со Снежкой, перебирая траву и слушая цикад, она словно возвращалась в те вечера игры в карты. И становилась почти такой же счастливой.

Правда, там всё было обманом. А тут зато нет. Снежке не было необходимости обманывать Ваську, что тут можно с неё поиметь? А дома у Снежки самой всего полно…

То Огонь с Саблезубом ушли искать корабль. Потом за ними рванула Зои со Снежкой. Васька тогда осталась почти одна… но не совсем. Ночевали они вместе с Вафлей. Подальше от Алмазки, конечно, но всё равно вместе. Так было спокойней, знать, что кто-то рядом, даже если это произошло только по причине отсутствия других дорогих тебе людей. Друзья по несчастью пусть немного, но друзья.

Потом вернулась Зои… и оказалось, что студенты нашли базу. Стопроцентно. И что Огонь со Снежкой уже улетели туда с Кирой на транспортёре.

Это был взрыв. Это был удар. Это был шок.

Всё закончилось. Всё самое страшное позади! Она выжила, выжила! Господи, да это почти невероятно! Сама! Без отца, без громкого имени и безо всех его денег вместе взятых.

Неужели возможно… возможно жить самой, справляться со всем самой? Ни от кого не зависеть?..

Васька тогда пришла на своё место у ручья, села на землю и дрожала, как банный лист. Ей было здорово, а потом стало страшно, непонятно отчего. Покопавшись в своих ощущениях, она поняла только, что не хочет отсюда уходить. От этого места у ручья. Разум твердил, что на базе будет гораздо безопасней, и всяко лучше, особенно для ребёнка, но сердце упрямилось. Пусть, что дельного может сказать сердце? Не так давно Васька пообещала себе слушать только свой разум. Конечно, она уйдёт вместе со всеми на базу, без вариантов. Только нужно немножко привыкнуть к этой мысли.

И этот запах, который в последнее время клубился вокруг… Он накатывал волнами и болезненно будоражил память. Ваську манил этот запах, которого тут никак не могло быть. Аромат его туалетной воды. Васька лично выбирала. Яркий цветочно-кожаный аромат, с ноткой чего-то необъяснимо-непристойного. Единственный подарок, который Данила от неё принял, и то только потому что ей нравилось, когда от него так пахло. Откуда он мог быть здесь? Ответ очевиден. Значит, точно галлюцинация. Обонятельная. Или фантомные запахи. Такие бывают у людей, чьё психическое состояние нестабильно. Больных невралгией. Особенно когда дело касается женщин.

Но всё же странно… Васька всегда была до неприличия здоровой.

В те пару часов у ручья, переваривая новость, что теперь у студентов есть база, она пережила, казалось, и взлёты, и падения. Навалилось всё сразу. И ужас, и облегчение. И надежда, и разочарование. Неописуемая любовь к ещё не рождённому существу, и холодящий страх за его будущее. Жалость, отвратительная жалость к самой себе и к чувствам, которые она всё ещё испытывала к Даниле.

Но что толку? Все эти яростные по накалу переживания остались в ней, внутри, в пустоте, о них никто и никогда не узнал.

А потом её стали преследовать эти аппараты — ИИ-помощники, которых оставила Кира. Они начали ещё в лагере, зависнув над головой и что-то требовательно пища. И вот Васька убежала и спряталась у ручья, но через время они её настигли.

Вслед на ИИшниками явилась Зои. Покачала головой. Васька привыкла, что с ней так обращаются — слегка снисходительно.

— Василиса, тебя нужно осмотреть, — сказала Зои. — Давай здесь, если тебе тут больше нравится, но только обязательно нужно провести осмотр! Сама понимаешь!

— Со мной всё в порядке. — Васька обняла колени руками и попыталась спрятаться. Конечно, смысла в этом не было, от Зои не уйдёшь, тем более она разумно говорит — стоит провести осмотр.

— Василиса, пожалуйста. Ну, ты же должна понимать, что это нужно сделать. — В голосе Зои звучали сомнения, будто она на самом деле не думала, что Васька понимает.

— Я понимаю.

— Тогда давай осмотримся?

— Давай.

Проще сразу согласиться, так и осмотр скорее пройдёт. Зои скомандовала что-то ИИшникам, первый принялся сканировать Ваську лучами, а второй, с крестом на боку, подлетел и впился ей в руку. Она терпеть не могла уколов в вену, казалось, игла протыкает тело насквозь… Но конечно, терпела.

Аппараты справились быстро и выдали результаты измерений. Показатели всех необходимых для здоровья и вынашивания плода витаминов и минералов были высокими. Конечно, сделать полноценное обследование в полевых условиях аппараты не могли, но никаких причин для волнения он не усмотрели.

— Ничего себе. — Выслушав итог, озадаченно сказала Зои. — Всё в норме! Но почему? С нашим-то образом жизни и рационом! Даже странно.

— Это водоросли, — ответила Васька. Она уже и не помнила, что в последнее время ела кроме водорослей. Да и история их появления была непростой. Кто-то прилетел ночью и втихую посеял их вокруг лагеря. Ага, как же, так Васька и поверила!

— Вообще я тоже так думаю. Только непонятно… — Зои не договорила. — В общем, Кира напишет, когда за нами вылетит, думаю, это случится довольно скоро. Ты собирайся пока, если хочешь что-то отсюда забрать.

— Я? — Васька испуганно повернулась к ней. И на грани сознания отметила, что запах пропал. В воздухе ничем необычным не пахло. Как только Зои с ИИшниками явилась, так аромат и развеялся. Испугался.

— Ну да. Поедешь на базу.

— Нет.

— Нет? — Зои нахмурилась.

— То есть да, конечно, — быстро исправилась Васька. — Только… мы все сразу туда улетим?

— Вряд ли. Думаю, понадобится несколько заходов. Кира сказала, на базе из транспорта только транспортёры, катера нет.

— Тогда я полечу с последней партией.

— Почему?!

Васька перевела взгляд за ручей. Что ей было сказать? Что аромат, который ей тут мерещится, важней чем база? Вот уж глупости. Никто, конечно, не удивится, услышав такое в её исполнении, даже будут делать вид, будто ничего другого от неё не ждали, но на базу из-за подобного выступления могут и силком увести. А Ваське очень нужно было остаться. Хотя бы на время. И пусть она снова идёт на поводу у сердца… Но ничего же страшного, если она побудет тут? Какая по большому счёту разница?

Васька вздохнула и смиренно ответила:

— Хочу побыть тут, в лагере, пока водоросли есть. Они мне очень нравятся. Думаю, они очень полезные.

Аргументов против такого заявления Зои не нашла. Ушла, конечно, недовольная, но не злая. А значит, Васька выиграла себе немного времени. Правда, непонятно на что.

В очередной раз она пришла к ручью, когда улетел транспортёр. С ним улетели все девчонки, даже Дайна, которую ИИ-помощники быстро привели в чувство. Студенты просто опешили, когда ИИ-крест сделал анализ и инъекции антидепрессанта и по его словам, просто повысил уровень нейромедиаторов Дайны. И словно волшебство произошло! Конечно, прежней она не стала, но теперь реагировала на вопросы, ходила и сама себя обслуживала. Для всех, особенно для Зои это было большим облегчением.

И вот вдали замер шум мотора, с непривычки похожий на недовольный клекот большой птицы, оставшиеся студенты разбрелись, кто куда, и пока Зои была чем-то занята, Васька сбежала, чтобы побыть одной. Она подозревала, Зои надолго её не оставит, так что, можно сказать, настало время прощаться. С этим местом. С ручьём, с водой и с чувством, что можешь самостоятельно справиться со всеми неприятностями. Теперь Васька это понимала. Если набраться смелости, вырваться из паутины, в которую тебя замотал отец и отодвинуть сам факт твоего рождения в его семье… то всё получится. Хотя бы потому, что иного варианта не останется. Она же хочет, чтобы ребёнок был счастлив? Чтобы вообще знал, кто его мать?

Васька застыла и минуты две не шевелилась, наслаждаясь затишьем.

Как только улетели девчонки, в лагере словно исчезли все звуки. Слишком мало людей осталось.

Зои, кстати, просила её никуда не ходить одной. И Васька согласилась, что лучше так не делать. Но не сдержалась и пришла.

Как всё-таки здесь здорово! Привычная безмятежность живой природы, просто существующей, безо всяких этих человеческих терзаний и метаний. Было приятно чувствовать себя её частью.

Но впереди целая жизнь.

Васька подняла руку и положила на живот. Провела пару раз круговыми движениями. Потом быстро расстегнула молнию и сбросила кофту. Прятаться всё равно больше не от кого.

Живот уже подрос. Упругий и выпирающий, как небольшой мячик. Такой безумно красивый! Васька обхватила его двумя руками. Интересно, а какого размера сейчас малыш? Конечно, всё ещё крошечный. Но насколько? Половина этого объёма? Меньше?

Ещё несколько местных дней — и все увидят. Ладно, узнают — это не страшно, это же ей не повредит. Жаль, что нет зеркала с функцией воспроизводства трёхмерной модели. Васька хотела бы видеть себя со стороны. Или… а почему нет?

Она достала экран и сделала фото. Посмотрела. Да… Так, в майке, живот уже ни с чем другим не спутаешь. Она снова погладила его. Малыш не шевелился, ни разу, по крайней мере, Васька ничего такого не чувствовала. А уже должна была. Рука дрогнула. Васька надеялась, с ним всё в порядке. ИИ-помощник сказал, что да, но нужно ультразвуковое исследование. Скоро они улетят на базу и Васька узнает точно — кто это. Девочка или мальчик. Ей было всё равно, она уже безумно любила этого ребёнка и будет любить до тех пор, пока не сделает свой последний вздох. Но всё равно интересно.

И за него придётся бороться. За себя она не смогла… Но позволить отцу и бабке проделать то, что они проделали с Васькой ещё с кем-то? Нет! Ваську некому было защитить, но у этого малыша будет мать. И она сделает для него всё!

Васька ещё раз взглянула на свой снимок. Она давно не видела, как выглядит со стороны. Что ж, не так уж и жутко. Правда, на лице ни лоска, ни блеска. Кожа явно неухоженная, не матовая и не бледная, как положено, а обычная такая, как у всех остальных в лагере. Румянец слишком яркий, сразу видно — натуральный. Волосы торчат в стороны, и это ей даже идёт. Одежда выцвела, прекрасный изумрудный бархат превратился в бледный и пыльный, местами облысел. Конечно, дома никто не позволил бы ей ходить в таком виде. А тут некому озаботиться вопросом, насколько сильно Васька позорит семью. И, пожалуй, Васька себе даже понравилась, по крайней мере, при виде себя на лице сама собой расцветала улыбка. Особенно её радовал яркий блеск в глазах и животик. Да, он был идеален!

Забавная всё же штука — жизнь. Бьёт наотмашь, а после приносит неожиданные подарки. Разная она.

Васька отключила экран, несколько раз провела по животу и улыбнулась. Нужно поднять кофту и одеться.

А потом, на очередном вдохе, ощутила этот запах… его одеколона. Очень сильный.

Васька вскинула голову. Напротив, прямо через ручей, стоял он. Данила.

* * *

Сорок три дня. Эта любовь длилась сорок три дня. Васька потом подсчитала, постфактум, так сказать, потому что вначале её просто снесло ураганом. Она ни о чём не думала, только чувствовала. Счастье. Она чувствовала счастье, как океан без берегов и дна. Считала минуты до встречи и наблюдала за ним исподтишка.

Держаться на расстоянии с каждым днём было всё сложнее. Дошло до того, что Данила приходил к ней в комнату в ночь дежурства. Несколько раз. И занимался с ней любовью на её мягкой кровати, пахнущей цветами. Если бы кто-то узнал, кое-кому бы не поздоровилось! Но им было наплевать. Да и Васька отключала видеонаблюдение над его местом базирования, чтобы начальник охраны не смог проверить, находился ли там Данила во время дежурства постоянно. А заодно проверяла календарь отца, чтобы его до утра не было дома.

А в очередной раз, когда Данила прогуливал своё очередное дежурство, появился отец. Видимо, по какой-то причине раньше вернулся домой. К счастью, Васька успела услышать его заранее, в ней словно инстинктивный улавливатель стоял, отец только вышел из своих комнат, а она уже слышала, как приближаются его неумолимые шаги. Так что у неё было достаточно времени, чтобы спрятать полураздетого Данилу под кровать и зашвырнуть следом его одежду. Так банально. Эта мысль, что она спрятала любимого прямо под кроватью, вот здесь, всего в паре метров… эта мысль изрядно веселила.

Отец в этот раз пробыл недолго, в последнее время он сильно выматывался на работе и доставал не так часто. К счастью. Правда, перед уходом он смахнул со столика чайный сервиз, которому тут не место, почему она никогда не приказывает слугам уносить посуду? Может, хоть так поймёт? Но это всё.

А когда отец ушёл, Данила из-под кровати не показался. Может, уснул? Васька встала на колени, наклонилась так, что волосы легли на палас и с улыбкой заглянула в щель. Может, он прячется? Играет?

Данила лежал, повернув голову в её сторону и широко открыв глаза, но словно не видел Ваську. Его зрачки были такими большими, будто ничего кроме них в глазницах не осталось.

— Ты что? — Улыбка исчезла с её лица. Об игре и речи не шло.

Данила молча выкарабкался наружу, сел на кровать, поднял руку, разминая себе шею.

— Никогда к этому не привыкну.

— К чему? — Васька села рядом и прильнула к нему. Данила машинально обнял её и прижал к своему боку. Ваське нравилось сидеть так, и просто молчать. И прижиматься щекой к его голой коже тоже очень приятно. И чувствовать, слушать, как он дышит.

— Как он может разговаривать так со своим ребенком? Да ещё с девочкой? Это не укладывается у меня в голове. — Данила хмурился и сам не замечал, как сильно сжимает руку на её плече.

— Ничего страшного, я привыкла. — Васька поморщилась от боли, но промолчала. А то вдруг отпустит?

— Вот это и страшно!

Он очень долго в ту ночь о чём-то думал, и Васька даже заснула в таком положении — сидя рядом и положив голову ему на плечо. А ночью он её разбудил с определёнными намерениями и был очень нежным. Обычно Данила вёл себя напористо и довольно жёстко, что в первый раз её даже удивило, ведь в обычной жизни он был сама доброта и мягкость. Но вот в постели оказался настойчивым на грани грубости. А Васька подстраивались, её подобный поворот даже очаровал, так его личность заиграла ещё более яркими красками. А сейчас он будто перестроился и заботился только о ней и об её ощущениях.

Ей нравилось всё, что он делал, и раньше, и теперь. Напор и нежность — как две стороны одной медали. И всё же было нечто в его поведении настораживающее. Он будто говорил таким образом что-то, чего не мог сказать словами. Будто… просил прощения, что ли. Хотел, чтобы она запомнила эту ночь.

Васька думала, он прикинул последствия их внезапного романа и понял, что не хочет проблем и не готов к ним. Но их отношения таковы, что проблемы рано или поздно неизбежно наступят. Она сама решила — если Данила, столкнувшись с проблемами, просто уйдет, она его не осудит, отпустит и будет благодарна за то время, которое он ей подарил. А существовать среди таких монстров как отец и бабка Данила всё равно не сможет. А Васька не сможет уйти. Несмотря на паршивые отношения, она прекрасно знала, что отец никогда не позволит ей уйти. Скорее, запрёт в подвале, где Васька будет сидеть до самой смерти. Скорее, собственноручно задушит.

Васька не могла разрубить этот узел. Только принять чужие решения и смириться с ними.

Вот как бывает. Во всём мире новые законы, а она живёт в средневековье.

Под утро Данила ушёл. И всё тянул, уже одетый стоял у кровати, держал Ваську за руку и кривился, будто у него болел зуб.

— Я тебя люблю. — Просто сказала она. На случай, если он решил расстаться. Пусть знает, что она ни в чём его не винит. И будет вспоминать добрым словом.

И Данила весь побелел. Застыл перед ней, как кролик перед удавом.

Ну правильно, подумала Васька, от такого признания всякий растеряется. Ну и пусть. Она жалела бы, если бы не сказала ему этого ни разу.

— Я тоже тебя люблю. — Через некоторое время ответил он. Васька поверила. Или ей просто очень хотелось верить?

Этим днём он был занят, так что они не виделись. На следующее утро сразу после завтрака Васька получила на свой экран приоритетное сообщение. А значит, отправить его мог только один человек.

И правда, на экране показался Данила. Какой-то почти болезненный, лихорадочный взгляд. Красные, не выспавшиеся глаза. За его спиной шумел космопорт, многоуровневая стоянка, увязшая в тумане и тусклых огнях.

— Что бы ты ни слышала обо мне, — резко подавшись вперёд, к экрану, сказал Данила. — Неважно. Я за тобой…

Вдруг экран выключился. Васька удивлённо подняла брови, спустя мгновение экран включился, но сообщение прервалось.

Потом стало происходить что-то непонятное. По экрану побежали чёрные точки, которых становилось всё больше и больше. Потом стали открываться сообщения… их переписка. И мгновенно стираться. Васька в панике попыталась остановить происходящее, отменить удаление, но гаджет не слушался.

Через пару минут всё было кончено. Вся память была очищена, ничего не осталось. Она пыталась найти… фотографию, сообщение, хоть смайлик, который остался бы от Данилы. Ничего. Вакуум. Будто они никогда не существовали. А потом отрубилась домашняя сеть.

Что… что это?

Васька вскочила, чтобы найти кого-нибудь из прислуги. А лучше сразу кого-нибудь из сетевой безопасности. Или даже отца. Может, они объяснят, что происходит?

Васька вышла из комнаты в общую гостиную и обомлела. Вокруг бегали люди. Охрана, которая искала непонятно что, заглядывая во все шкафчики и даже под стулья, а двое из сетевой безопасности связи лазали вдоль плинтусов и выковыривали провода.

— Что случилось? — Спросила Васька.

Половина людей покосились на неё и продолжили заниматься своими делами. А вторая и внимания не обратила. Двери и окна, кстати, были нараспашку, по полу сильно дуло.

— Василиса! Немедленно ко мне!

Отец выскочил из своего кабинета и повторять явно не собирался. Он окинул происходящее в гостиной внимательным взглядом, но без удивления. Отец понимал, что происходит.

— Вот ещё один!

Системник разорвал обои и открыл сидящий в выдолбленной дырке в стене небольшой черный аппарат, на котором мигало несколько красных огоньков, похожих на фасеточные глаза насекомых.

Отец выругался.

— Ищите дальше! А ты быстро за мной!

Последнее относилось к Ваське. Она послушно вошла в отцовский кабинет. Нужно же узнать, что происходит. Тут тоже всё переворошено, деревянные стенные панель нещадно отодраны и прислонены к стенам, ковры свалены гармошкой, шторы сдёрнуты.

— Что такое? — Спросила Васька и увидела начальника охраны. Взгляд у того был почти довольный, почти злорадный. Он, хоть и стоял, но не навытяжку, как обычно перед отцом, а вполне себе расхлябанно.

— Они нашли ещё один глушитель. — Отец схватился за горло, но быстро отпустил руку. — Василиса, сядь!

— Нужно найти все. Системники говорят, их должно быть не менее десяти.

— Какой теперь от этого толк? — Рявкнул отец.

Начальник охраны мудро промолчал. Тогда отец обернулся к Ваське.

— Ты, значит?..

Его взгляд был жутким, будто отец её ненавидел. Или, наконец, просто перестал это скрывать.

— Я?

— Ты завела интрижку за моей спиной?

Василиса сглотнула. Она знала, что рано или поздно отец раскопает, слухи дойдут, увидит кто… вечно скрываться невозможно.

— Отвечай!

— Я… у меня появился молодой человек. Мы встречаемся.

Отец сухо и коротко рассмеялся.

— А ты чем старше становишься, тем меньше соображаешь!

Васька прикусила губу и промолчала. Неважно, что она скажет, отец в любом случае будет недоволен и вывалил на неё тонны грязи.

— Ты его сюда привела? Говори!

— Кого?

— Вора!

Васька растерялась.

— Ты о чём? Я… я встречаюсь с молодым человеком, мы друг друга любим. У нас всё серьёзно. Я думала, ты узнал и поэтому…

— Да плевать мне, с кем ты там кувыркаешься! Сегодня утром со счетов компании сняли столько денег, что мы будем затягивать эти дыры годами! Вор в нашем доме! Он поставил на сеть заглушки, подобрал коды к моим счетам! И кто-то запустил эту змею в дом.

Отец замолчал, эта тишина звучала жутко. Васька сглотнула, с трудом, горло словно перекрыли.

Он что… на что он намекает?

— Я не понимаю…

— О, да! Куда тебе. Скажи ей. — Обратился отец к начальнику охраны.

Тот с готовностью заговорил:

— После факта кражи мы подняли и проанализировали данные. Судя по всему, в дом проник человек, который вскрыл сеть и наставил по всей её длине глушилки. Так как проникновение происходило изнутри, система безопасности не отреагировала. Мы подняли дни и часы установки новых узлов сети. График полностью совпадает с днями дежурства одного их охранников. Данилы Тапиенко. Кроме того, по «счастливому» обстоятельству отчего-то в эти ночные часы в доме не работало видеонаблюдение.

Похолодело — это слово очень отдаленно передавало ту стужу, которая сковала Ваську. Она не хотела слушать, не хотела знать.

— Поэтому я спрошу только один раз и я советую тебе говорить правду. Ты сговаривалась с охранником? Ты его провела в дома?

— Нет. — Еле выговорила Васька. Руки дрожали. — Я ничего не знаю. Ничего не понимаю… Что происходит?

Отец с отвращением помотал головой.

— То и происходит, что происходит со всеми пустоголовыми девицами, помешанными на романтике. Ими пользуются, а потом выбрасывают. Иди к себе. Позже расскажешь детали вашего «романа».

В его устах это слово прозвучало с отвращением и больно ударило. Васька невольно сжалась. И ушла. В коридорах и гостиной царил ещё больший бардак.

В спальне она забралась на кровать и долго думала. Данила — вор. Да? Или остался вариант, что это неправда? Так хотелось обмануться. Он ведь недавно звонил, хотел предупредить о чём-то, но не успел. Зачем звонить если он встречался с ней только чтобы вынудить выключать видеонаблюдение… вот что мучило больше всего. А может, всё было иначе? Ведь какой толк от наблюдения, когда его личность всем и без того известна? Может, отец узнал про их связь и решил, что его такой зять не устраивает? И подставил Данилу. Как бы хотелось в это верить! Но отец не стал бы грабить собственные счета и громить свой дом, только чтобы уничтожить одного человека. Есть другие, более тихие и не менее действенные методы. Голова кружится…

Васька и так прикидывала, и эдак. Оправданий Даниле не было. Всё правда. Он проник в их дом, прикидывался овечкой, а сам оказался преступником. Вся сказка, которую себе придумала Васька — лишь фантазия.

Это разочарование было какими-то мутным, словно ненастоящим. И боль засела в сердце тупой занозой. Васька не рыдала, не истерила, не отказывалась от еды. Она просто пыталась найти внутри себя хоть каплю тепла и света — и не находила.

Когда её пришли расспрашивать представители закона, она ничего не сказала. Отец кричал, грозил всеми доступными ему карами, а Васька просто сидела, сгорбившись, сжав руки коленками, и молчала.

Один из особистов, пожилой такой, с темными глазами и круглым лицом, попросил всех, включая её отца, выйти. И сказал:

— Я не раз видел женщин, которых обдирали мошенники и альфонсы. Некоторые из них не верят. Выслушивают все доказательства, даже могут посмотреть видео, где он выгребает ювелирку из сейфа, а потом говорят — всё равно не верю. Наверное, его заставили. Обычно это значит, что они, эти женщины, любили не человека. Они любили свою мечту о большой и светлой любви. Свои бесхитростные женские грёзы. Но если разделить эти две линии — женскую мечту и ублюдка, который использует эту мечту, чтобы на ней наживаться, посередине останется месть. Этот человек должен ответить за то, что сделал. Не позволяй ему провернуть подобное с кем-то ещё. Сделать так же больно кому-то ещё.

Ваське было тяжело его слушать. Вроде искренне говорит, но все равно кажется, все эти слова предназначены только чтобы любым способом её разговорить.

Но он так точно подметил!.. Самообманываются. Если бы речь шла о ком-то другом, а не о Ваське.

Наверное, этот мужчина заслужил ответа, в конце концов, это просто его работа. Да и мысль кое-какая появилась, для воплощения которой ей требовалась возможность свободно перемещаться по городу.

— Я ничего не знаю. — Ответила Васька и честно посмотрела в глаза особиста. У него, как и у других людей похожих профессий был острый взгляд, который будто насквозь пронзал. — Всё, что он делал, он делал за моей спиной. Я ничего не подозревала. Мне жаль.

— Что насчёт видеонаблюдения?

— Тоже не знаю.

— Его могут отключить всего несколько человек.

— Код от видеонаблюдения, вероятно, украсть проще, чем деньги со счетов.

— Тоже верно. — Особист улыбнулся, оценивающе прищурился и замолчал.

Он ещё некоторое время просто смотрел, а после кивнул.

— Я вам верю. Детали вашего с ним знакомства можете рассказать позже, сейчас нужно успеть его задержать. Вы оправитесь. Просто забудьте его как дурной сон.

— Спасибо. Я постараюсь.

Особист ушёл, а Васька ещё немного подождала, прокручивая в голове слова дядьки. Ну, детали знакомства она никому раскрывать не собиралась, это не их ума дело. У отца очередная грызня за деньги? Почему это должно её волновать? Она ненавидела его… А Данила… Всё, что было, касается только их двоих. Если у Василисы и появятся к нему счета, то свои собственные.

На слова о том, что им нужно успеть его поймать она даже внимания не обратила. Если Данила сумел увести деньги отца, уж о собственной безопасности всяко подумал.

Чуть позже её снова пришли допросить. Двое мужчин среднего возраста с затвердевшим лицами. Эти чётко занимались делом и хотели выяснить, не давали ли Василиса злоумышленнику каких-либо кодов доступа, или не замечала ли странного поведения — что он расспрашивает о системе безопасности. Не замечала ли, чтобы злоумышленник встречался с кем-то вне дома и обсуждал какие-то деловые вопросы, на которые не допускал Ваську. Они уже знали, что Васька с ним часто ездила в клуб и расспрашивали о клубе, о его друзьях, о работниках.

Они задавали столько вопросов, что сразу становилась видна линия произошедшего. Данила готовился давно и долго, устанавливал глушители, украл внутренний код безопасности, получил доступ к счетам. Причём в доме он мог действовать и один, но за пределами у него явно были сообщники, судя по маневрированию денег на счетах.

Васька не ответила ни на один вопрос.

И тогда эти два дядьки пытались на неё надавить. Ненавязчиво так намекнули, что молчание в данной ситуации вызывает глубочайшие подозрения. Васька ведь могла быть сообщницей, обиделась на отца, что на шмотки мало денег дал или не тот бриллиант на день рождения подарил, который хотела, вот она и решила собственного папочку наказать. Такие случаи в их практике бывали. И если его не поймают, то её судить станут за двоих. Посадят туда, куда хорошим девочкам лучше не попадать. Надолго.

Звучало так серьёзно.

Васька посмотрела им в лицо… и рассмеялась. Потом встала и просто ушла, они не посмели останавливать её силой. Правда, это было так смешно! Они и правда думали, что отец позволит кому-то её тронуть? Если он решит, что Васька участвовала в краже, накажет по-своему. Но чтобы кто-то вроде этих типов посмел запугивать его дочь? Да он их на месте раскатает, если узнает!

Им повезло, что отец не узнал. Ваську оставили в покое. И вечером она поехала в «Кислый век». Привычно спрятала машину на соседней улице и пошла пешком ко входу.

Всё как обычно — люди, музыка, освещение, смех. Только атмосфера неуловимо изменилась. Васька прошла к диванчикам, которые обычно занимала их компания… там сидели другие люди.

Втайне она рассчитывала найти кого-то из друзей Данилы. Для чего, не знала. Просто хотелось попробовать.

Их не было. Никого. Васька ещё немного постояла в стороне и увидела официанта. Тот тоже её углядел. Васька всегда оставляла ему щедрые чаевые, хотя эта работа и так очень хорошо оплачивалась, но видно, чаевые были внушительные, потому что он сразу подошёл и улыбнулся.

— Хотите столик? — Спросил он.

— Нет. Зашла посмотреть, нет ли кого из наших.

Улыбка как-то медленно сползла с его лица. Васька подошла ближе и вздохнула.

— Они не придут, да?

— Я думал, вы в курсе. — Скороговоркой ответил официант. — Они все уехали. Сорвали какой-то куш и мотнули отдыхать. Они всегда так делают — появляются на пару месяцев, потом сваливают. Я думал, вы знали…

Васька даже улыбнуться не смогла. Официант стоял рядом и переминался с ноги на ногу, даже ничего сказать в качестве успокоения не мог. Такая жалкая ситуация.

— Я пойду. — Васька собралась с силами, чтобы не разрыдаться и побрела прочь.

— Всего хорошего!

Больше туда Васька не ходила. И вообще из дома не выходила. Даже когда в доме начали ремонт и стало очень шумно, она словно ничего не слышала.

В доме установили более усовершенствованную систему защиты, которую не взломать тем методом, которым воспользовался Данила. Но что толку, было уже поздно.

Отец скрыл от общественности детали происходящего. По его версии наёмный охранник посмел обидеть его дочь, поэтому был уволен и навсегда получил волчий билет на Земле. Исходя из этой версии Васька сделала вывод, что Данила улетел с Земли. Куда, конечно, неизвестно, но возвращаться обратно в ближайшие пару десятков лет ему не стоит. И конечно, он не вернётся. Не дурак же, всё понимает. И на что идёт, и что делает, в том числе с ней.

А потом пару недель спустя одним обычным серым утром Васька вскочила с кровати и побежала в туалет. Её вырвало.

В этот день в АМКе должны были огласить результаты итоговых экзаменов. Ваську это не интересовало, экзамены она, конечно же, сдала.

Ещё до теста на беременность Васька знала какой результат тот покажет. Нужно было срочно придумывать план, искать выход из сложившейся ситуации. Нужно побыть одной, решить, что делать. Но дома это невозможно.

В то утро Васька сидела возле унитаза, тяжело дыша от шока, смотрела на свой живот, который показался под задравшимся топиком для сна, и лихорадочно думала.

Нужно что-то предпринять. Немедленно. Или кое-то умрёт, даже ещё не родившись.

* * *

— Вор.

Она это не сказала, а прошептала. А глаза шарили по нему, будто пытались разобрать его на части, увидеть его прошлое. На нём лётный комбинезон, в таких путешествуют в космосе на дальних перелётах. Волосы отросли… ещё бы, не нужно стричься, как того требует устав работодателя. Лицо осунулось. Взгляд настороженный. В руках что-то белое.

Ей… мерещится?

А через несколько мгновений он ринулся вперёд, Васька даже охнуть не успела, как Данила перепрыгнул узкую полосу воды, схватил её и зажал ей рукой рот и нос. И какой-то другой, едкий запах ворвался в горло. Он хочет её вырубить! Васька, как только поняла, попыталась задержать дыхание, но было поздно. Сознание улетучивалось.

Васька была ошеломлена. Всем происходящим. Тут, на планете без связи… как оказался Данила? И зачем он её усыпляет? Нет, этому нет объяснений. Может, ей кажется? Просто горячечный бред. Она обезумела… обезумела…

И возможно, даже рада пришедшему небытию.

Глава 3. Связь

Голова совсем не болела. Только глаза не открывались. Стоило попробовать разлепить веки, как свет резал так сильно, что Васька тут же жмурилась обратно.

Ей казалось, она приходила в себя целую вечность. Сотню лет выплывала из этого мерзкого беспамятства. Не слышала ни звуков, ни запахов. Наконец, всё же очнулась. Открыла глаза и сразу уткнулась взглядом в потолок. Ровный, белый, совершенно не похожий на высокий, теряющийся в вечном полумраке серый потолок катера.

Она что, в помещении? На базе?

Васька резко повернула голову. Она уже поняла, что лежала на настоящем матрасе, слишком уж ровной и упругой была поверхность. Земля и пол катера, даже заваленные травой, и близко такой не могут похвастаться. А ещё ниоткуда не дуло. А на природе, оказывается, дует изо всех щелей и никуда от этого сквозняка не спрятаться.

Так вот, напротив неё сидел Данила. Да не просто сидел. Он сидел к ней спиной, навалившись локтями на стол и обхватив голову руками, в позе такой глубокой задумчивости, будто искал решение, повлияющее на судьбу всего мироздания в целом.

Одет он был в тёмно-серые спортивные брюки и светло-серую футболку. Свои любимые цвета. Значит, переоделся после того, как они встретились у ручья?

Подождите, Данила?!

Васька зажмурилась. Ей мерещится? Там, у ручья, она смотрела на него и даже не думала — настоящий он или нет. Просто хотела как можно дольше его видеть. Но сейчас…

— Испугалась?

Галлюцинация говорит? Или… или это действительно он?

Данила продолжал сидеть спиной и не шевелился. Безумие какое-то. Но всё так натурально!

Васька покосилась по сторонам. Действительно, это каюта, кажется, медицинский кабинет. Над ней поднятый купол капсулы, вокруг какие-то непонятные аппараты, белые и блестящие, даже смотреть больно — а слева висит экран, на котором отображаются графики и всякие жизненные показатели. Посередине экрана крупным планом снимок, что-то в серых тонах. Непонятная рябь, которая почему-то привлекает внимание. Васька как приклеилась к нему взглядом, так и не смогла оторваться. Эти пятна и линии, свёрнутые клубком, ей напоминали… напоминали…

Это, похоже, ультразвуковой снимок.

— Девочка. — Не поднимая головы, сказал Данила. — Будет девочка.

Вот оно значит что.

Васька вроде и рассердилась, что он вот так запросто взял и раскрыл самый важный секрет в её теперешней жизни. А вроде и обрадовалась, что, наконец, узнала.

Уже ставшим привычным жестом положила руку на живот. Тот был оголён. Точно. Футболка поднята, штаны приспущены, чтобы легче было делать обследование. Ваську тут же захлестнули недобрые предчувствия. Она быстро привстала, поправила одежду, будто натянула броню.

— И она полностью здорова, судя по справочнику. Я все размеры проверил.

— Зачем? Какое тебе дело до моего ребёнка?

— Это я виноват.

— Виноват в чём?

— Что ты беременна. Ты же ставила контрацепт-блок, да? Ты говорила, что каждый раз его обновляешь. Да я и сам видел.

Васька вспомнила про этот блок. Да, ставила, с самого начала их отношений. Поставить блок — дело нескольких секунд, он есть во всех стандартных домашних аптечках. Прижал таблетку к коже под пупком — и сорок восемь часов можешь ни о чём не беспокоиться. Васька понятия не имела, что произошло, как блок мог не сработать. Ну не настолько же она тупая, чтобы забыть или неправильно поставить блок? Ну как там вообще можно его неправильно поставить?

— Я принимал… особые вещества, которые понизили уровень контрацептивна в твоём организме. — Тем временем заговорил Данила. — Эти вещества передаются через жидкости, например, через слюну. И активируют некоторые гормоны. Они нужны были, чтобы стать невидимыми от второго уровня слежки в вашем доме, они вводятся в кровь, пульсируют по кровеносной системе под кожей и отражают импульсы, в общем, тонкости долго объяснять. Но у них, оказывается, есть побочка — вот такая странная побочка. Я только сейчас узнал, прочитал про них научную статью в медицинской библиотеке, благо, здесь такое оборудование, что корабль полную базу тянет. Но пока я был в вашем доме, я не знал.

И не постеснялся же упомянуть, что обокрал её семью! Даже непонятно, этот факт вызывает недоумение или восхищение?

Почему он на неё не смотрит? Смотрите-ка, страдает, что ли? Голос совсем убитый. Васька с любопытством стала изучать его спину и горестно склонённую голову, пытаясь понять, что на него так повлияло. Не знал, что станет папой? Очевидно, нет. Откуда бы он узнал? Васька тщательно скрывала все следы. Благо, хотя её и постоянно отвратительно тошнило, но на людях ни разу не вырвало, что неминуемо бы вызвало обследование домашнего врача и последующее практически неизбежное обнародование результатов. В общем, даже от отца удалось скрыть. Тем более от Данилы. Они не общались, не виделись. И там, у ручья, она чуть ли не впервые за последние месяцы разделась так, чтобы был виден живот. В общем, теперь узнал. И что? Не хочет ребёнка? Так никто ему и не предлагает. Совесть замучила, что невольно создал новую жизнь? Ну что поделать, не ты первый, не ты последний, просто смирись.

В остальном внешне он ничуть не изменился, всё такой же душка. Плечо, обтянутое футболкой, всё такое же сильное. Затылок, на котором едва заметно курчавятся волосы, всё такой же милый. Надо же.

Наконец, он поднял голову и развернулся. И молча уставился на неё.

И взгляд всё так же гипнотизирует, как удав кролика. Серая радужка не изменилась, значит, это его естественный цвет глаз, а то может раньше он в линзах ходил. Значит, и у дочери могут быть такие глаза.

Васька сглотнула. В голове была такая каша, что она даже не знала, что и сказать, только пялилась на него как на икону. В такой ситуации, на заброшенной далёкой планете. Кстати!

— Ты! — Васька показала на него пальцем. — Что ты тут делаешь?

— Тут? Где тут?

— Ну, вот тут. — Васька слегка растерялась и обвела рукой помещение.

— Что делаю? — Он почему-то рассердился. — Я тут, потому что это мой корабль.

— Корабль? — Васька осмотрелась, учитывая новую информацию. Это медкабинет, никаких сомнений. Но размер и стены… Выходит, что это не база? А с чего Васька вообще первым делом подумала про базу? Он же, выходит, её украл. Ну а дальше что? Куда он её дел?

— Где я? — Севшим голосом спросила Васька.

— Понятно, где. На моём корабле. — Довольно жёстко ответил Данила. Васька впилась в него взглядом. После пробуждения она, хотя и без особого успеха, старалась как-то отгородиться от происходящего, но оно всё же её настигло. Никаких сомнений. Он на самом деле здесь.

— А корабль где?

— Корабль приземлён на поверхности этой дурной планеты, будь она неладна!

Васька поверила по большей части, потому что вот так, лицом к лицу, сразу увидела, что Данила всё же изменился. Значит, ей не мерещится. Любому, кто его хорошо знал, это бросилось бы в глаза. От прежней лёгкости и открытости — ни следа. Раньше каждое его движение, даже поза, в которой он находился, показывала, что это дружелюбный и миролюбивый человек, готовый всякому прийти на помощь. Теперь он в том числе невербально давал понять, что не желает иметь с остальным человечеством ничего общего.

Может, раньше на нём была просто маска? Ну, ему нужно же было как-то подмазываться к жителям Васькиного дома? Как-то напроситься на работу, как-то уговорить её выключить видеонаблюдение? Васька только теперь поняла, зачем. Не затем, чтобы не осталось следов преступления, он понимал, что знатно наследил. Всего лишь затем, чтобы его не вычислили раньше времени! Не поймали раньше, чем он вскроет сеть и достанет отцовский код безопасности.

— Я не понимаю, — Васька мотнула головой, потёрла друг об друга озябшие ладони. — Как ты и твой корабль оказались здесь? Мы же… мы потерпели крушение! Прыгнули по глупости сами не знаем куда. И мы тут без связи, без помощи! Никто на Земле не знает, где мы. А ты… Как ты тут оказался?

— Тихо, не волнуйся, — резко перебил он.

— Это твой ответ? — Возмутилась Васька.

— Нет, я расскажу. Мне нечего скрывать. Просто прошу не волноваться.

И что на это скажешь? Васька почувствовала, что откровенно на него таращится. Она ничего не понимала. В голову не приходило ни одного внятного объяснения. Какая-то безумная ситуация, ни грамма не понятно, что происходит, а он просит… не волноваться?

Данила тем временем насупился, будто подумал о чём-то неприятном.

— Всё просто. Я летел за вашим кораблём.

— За каким?

— Не перебивай.

— Ладно.

Она демонстративно сжала губы и кивнула — мол, давай, продолжай, умник.

— Я летел за вашим кораблём. За туристическим. Видел всё, что произошло. С моей стороны это выглядело так — корабль почему-то потерял скорость и совсем остановился, а потом сбросил спасательный катер. Я решил, случилась беда, корабль терпит бедствие, тем более полностью отсутствовала связь! Я даже вышел из режима тишины, чтобы проверить. Ничего. Корабль не передавал ни звука, никак не подтверждал приём запросов извне. Он будто вообще ничего не слышал! А из катера шли какие-то непонятные сообщения об эвакуации команды корабля. Но они сразу сказали, что на борту только команда, все студенты АМКи остались на корабле, так что с ними разговаривать я не стал. Больше волновало, что, судя по их сообщениям, на корабле оставаться было опасно. Первый катер ожидал эвакуации остальных. В общем, пока я пытался решить, что делать… корабль вдруг начал запускать прыжок. Думать было некогда, на прыжок уходит всего несколько секунд. И я поймал в последние секунды сигнатуру точки выхода, и прыгнул следом.

Васькин рот приоткрылся.

— Но оказалось, — Данила зло сжал челюсти. — Что вы прыгнули очень, очень далеко. Так как мой Таймыр не предназначен для дальних прыжков, мне пришлось тащиться следом за вами целый чёртов месяц! — Он вдруг вскочил и стукнул по столу кулаками. — Целый месяц, твою мать, я думал, что ты мёртвая!

Он замолк. Стало тихо до жути. От удара, казалось, всё задрожало и никак не успокаивалось. Стены дребезжали, воздух колыхался. Будто весь корабль невольно вздрагивал, потому что Данила сердился.

Через несколько секунд он спокойно уселся на стул, как ни в чём не бывало.

— С тех пор я здесь. — Невозмутимо продолжал Данила. — Извини за моё поведение. Это я пока один был, привык психовать, всё равно никто не видит. Хоть какой-то бонус.

— Но почему ты думал, что я мёртвая?

— Да потому что прыжок был, мягко говоря, кривой. Это я почти сразу понял, но было уже поздно, назад не выпрыгнешь. Мой Таймыр маленький, он справился, но большой туристический корабль при таком прыжке так или иначе повредится. Повезёт, если не развалится сразу. Что там за придурки у вас, которые прыгали, не зная таких простых вещей?

Васька пожала плечами.

Какая теперь разница? Меня они не спрашивали, прыгать или нет. Насчёт остального… в общем, верно. Так и произошло. Корабль притянуло к планете, потому что мы выпрыгнули слишком близко. Но мы успели спастись.

— И ты даже не представляешь, насколько сильно это меня радует.

Он вдруг быстро улыбнулся, такой мгновенной кривоватой улыбкой, которая моментально всколыхнула в сердце Васьки всё, что там копилось. А фраза «хоть какой-то бонус» была из лексикона игроков, они все ею пользовались в те вечера карточных игр.

Она закрыла глаза. Это что, очередная пытка? По сути, нужно радоваться… радоваться, только чему именно?

— У тебя есть корабль? — С трудом отвлекаясь от личных переживаний, спросила Васька.

— Да, как видишь.

— Сколько тут людей?

— Я один.

— Один? — Вот это было неожиданно.

Он красноречиво посмотрел на неё.

— Меня могли обнаружить. Сама понимаешь, брать кого-то ещё в преследование корабля, набитого выпускниками АМКи — просто его подставлять.

Действительно. Поймают в компании Данилы — на основании одного этого запишут в сообщники. А он, между прочим, говорит, что преследовал корабль со студентами АМКи! На это вообще способен только безумец!

— Ты летел за нашим кораблём? Но зачем?

Он снова посмотрел на Ваську так, будто она и сама должна знать ответ. Но Васька не знала. Через некоторое время, в течении которого они просто переглядывались, Данила, наконец, сдался и ответил.

— Я обещал, что прилечу за тобой. Я обещаний, которых не собираюсь исполнять, не даю.

— Ты обещал за мной прилететь? Когда?

— Когда звонил в последний раз. — Данила нахмурился. — Я точно знаю, что связь была. Я видел тебя на экране, когда ты ответила.

— Да, но звонок почти сразу прервался. Ты ничего не успел сказать.

— Правда? — Данила сморщился, будто услышал что-то крайне неприятное. — Плохо. Это всё эти перестраховщики. Запустили уничтожение связей раньше, чем планировали. Даже несколько секунд не подождали. Но я собирался сказать, что приду за тобой. И как видишь, сдержал своё слово, пусть даже ты его не слышала.

Он спокойно и твёрдо посмотрел на Ваську. Будто ждал каких-то возражений — бабских, истеричных и неважных. Этакий Робин Гуд, который готов стоять на своём видении справедливости, а вы, если желаете быть с ним, должны это видение поддержать.

Васька хотела сказать, что это, в общем-то, ничего не меняет, но были более важные темы для разговора.

— Ладно. Итак, у тебя есть корабль. Ты уже давно здесь. Но почему ты никак не проявлялся? Чего ты ждал? Нужно срочно связаться с остальными и всё им рассказать!

— Да ну?

— Что? Я не понимаю! Почему ты сразу с нами не связался? Ты же нас слышал? Сигнал бедствия с нашего катера, или как там он называется?

— Я слышал ваш спасательный маячок, всё верно.

— И почему ничего не сделал?

— Василиса. — Данила вздохнул. — Я ради этих твоих студентов и пальцем не пошевелю!

— Почему? Они такие же люди, как я! Они тоже в беде!

— Ладно. — Он поднял раскрытые ладони. — Объясню иначе. Если бы я допустил сюда твоих сокурсников, тут бы бойня началась за место под солнцем! Таймыр может вместить и обслуживать не более десяти людей. Остальных ты куда предлагаешь девать? И поверь мне, Василиса, в числе счастливчиков не оказался бы ни я, ни ты! Да что за глупость вообще! Почему мне до них должно быть какое-то дело?

— Хорошо. Ладно. — Васька не собиралась его осуждать за такие рассуждения. В чём-то он прав, в таких случаях всегда побеждает тот, кто сильней и наглей. Студенты знают друг друга долгие годы, они из одной тусовки. Данилу они отправят в отставку, даже не спросят согласия. — Ты не хотел светиться. Но у тебя же рабочий корабль! Почему ты не улетел и не вызвал помощь? Почему до сих никто не знает, где мы?

— В том-то и проблема. — Данила хмуро покосился куда-то в сторону. В этот момент он выглядел… как охотник, который засел в укромном месте и уже неделю ни спит, ни есть, ждёт добычу. Так выглядят люди, чей интерес к чему-то уже перешёл в болезненную озабоченность этим самым предметом. Может и хотел бы оставить, бросить это дело, которое уже пугает — но не может. Данила два раза открывал рот, пока, наконец, не сказал:

— С этой планетой что-то не так.

— О чём ты?

— Она… не могу объяснить. На самом деле у меня такое впечатление, что со мной играют. Как кошка с мышью.

— Кто?

— Не знаю, Васька. Но я не могу улететь.

Вот уж чего Васька не ожидала. Он не может улететь? Какой-то абсурд.

— Корабль неисправен? Повредился, когда ты сел, да?

— Нет. Он, как бы так сказать, и исправен, и нет. Одновременно. Первого больше.

— Что за чушь ты несёшь?! — Васька была готова хвататься за голову, чтобы мозги не распухли и не вылезли наружу. Это просто бред!

— Сейчас объясню. Попробую. Когда я выпрыгнул на местной орбите и не смог установить внешнюю связь, я был просто в ужасе. — Негромко продолжил Данила. — Конечно, вашего корабля нигде не было. Но и его обломков тоже. Значит, вы выжили. Когда я это понял, стало полегче, но… но эфир был совершенно пуст. Тут вообще нет связи. А потом я уловил ваш маячок с поверхности. Это значило, что моё оборудование в порядке, следовательно, на планете нет других источников излучения, то есть других людей. Или существ. Снимки поверхности тоже показывали отсутствие каких-либо строений. Я вычислил ваши координаты. Но что именно случилось с вашим кораблём, я не знал, поэтому на всякий случай сел на расстоянии. Ночью. Потом нашёл ваш лагерь с помощью дрона. И тебя. Я увидел тебя… живую. — Данила замолчал, его взгляд почти расфокусировался. Потом он на секунду закрыл глаза, а открыл уже собранным. Продолжил. — И я стал за вами следить. Даже, скорее, присматривать. На самом деле, если бы что-то плохое случилось, я бы помог.

Васька тут же вспомнила Дайну. Было ли это настолько плохим случаем, чтобы вмешаться? Кто его знает…

— Всё равно не понимаю, чего ты так долго ждал? Ладно, остальные, почему ты не сказал хотя бы мне? Почему сделал это только сейчас?

— Я… убедился, что ты цела и невредима. Но забирать тебя сразу было некуда. Долгая история, тебе будет скучно ее слушать. Да и смысла нет.

Васька осеклась. Данила отвернулся, рассказывать подробности он не собирался, и думай, что хочешь. В принципе, на что она рассчитывала? По сути, он ей ничего не должен. Он должен только закону.

И потом, корабль… ведь это значит…

— Получается, — медленно сказала она. — Получается, мы летим домой?

Стало до жути тихо. Ей хотелось в цивилизацию, как иначе, но почему-то она ожидала, что это произойдёт по-другому. Прилетит эскадра кораблей и с помпой, под вспышки камер увезут бедняжек домой, где они на долгое время станут героями и будут бесконечно рассказывать и смаковать подробности своих нелёгких приключений. Без сомнений сериал снимут на эту тему, может, книгу какую-нибудь напишут.

— Нет.

— Что?

— К сожалению, мы не можем улететь. — Данила запустил руку себе в волосы и о чём-то задумался. Раньше он так не делал, так что Васька стала наблюдать за новым жестом с интересом. — Я не могу взлететь.

— Ты не знаешь, как?

— Ну что ты такое говоришь. — Взгляд, полный недовольства. — Я прекрасно могу справиться с кораблём!

— А что тогда? Он всё-таки несправен?

— Тогда то, что я уже сказал! Кто-то будто играет со мной. — Данила заскользил взглядом вокруг, так, будто видел каких-то невидимых врагов, наполняющих воздух. — Кто-то играет, и прямо скажем, я не знаю кто. И чего он хочет.

— Да ты о чём? На планете никого, кроме нас, нет!

— Не уверен.

Васька снова не нашла, что сказать. Может, ему от одиночества крышу стало сносить? Данила очень общительный человек, раньше постоянно с кем-то трепался или переписывался. А тут совсем один, несколько месяцев. Мало кто выдержит такое испытание без ущерба для мозгов.

— Это началось, как только я приземлился. Пропала связь, кроме местной. Вот просто словно отрезало, хотя вся техника исправна. Потом стала происходить какая-то чертовщина. То приборы начинают показывать какие-то ненормальные величины, я с ног сбивают, пытаюсь разобраться, что происходит… а через несколько часов они вдруг работают как по часам. Потом вдруг снаружи корабль начинают бомбардировать какими-то энергетическими бомбами. Я напрягаюсь, рассчитываю поле и как оно повлияет при гравитации… как всё прекращается. Словно кто-то играет, вот честно. И последнее — я не могу поднять корабль. Все системы работают, все отклики, все программы, всё идеально. Но команду запуска двигателя на взлёт он напрочь игнорирует. Я даже обход сделал, взломал цепь страховки, давал команду напрямую — и ничего.

Васька сидела и не дышала. То, что он рассказывал, этого ведь не могло быть на самом деле?

— Вижу, о чём ты думаешь. — Мрачно сказал Данила. — Но зря. Вот попозже сам тебе покажу, если захочешь. Это тоже не всё. По кораблю… кто-то ходит. Нет, я никого ни разу не видел. Но краем глаза иногда, знаешь, выхватываются из воздуха… словно человеческие фигуры. Невидимые. Жутко звучит, да? — Он вдруг невесело усмехнулся. — По глазам вижу, звучит не очень. Ну, тогда не бери в голову. Я пошутил. Тебе нужно отдохнуть.

И странным образом Васька вдруг зевнула. Почувствовала, что жутко устала и хочет спать. Вдруг стало неважным и появление Данилы, какое-то прямо противоестественное, и новые загадки. Корабль, прозрачные фигуры, преследование, похищение, какое-то непонятно кому данное слово, которое он считал необходимым выполнить. Сейчас это всё отошло на второй план.

— Пойдем в каюту, здесь не место для сна. И неудобно.

Данила вывел Ваську в узкий коридор, с круглыми оранжевыми лампами на стене. Всего несколько метров — и они в общем зале, он же столовая. Потом короткий спуск на нижний ярус — и каюта.

Это его спальня, повсюду личные вещи. Некоторые из них Васька узнала. Например, хрустальный ассиметричный флакон с туалетной водой — её подарок. Здесь всюду ею пахло.

Наверное, странно, что Данила привел её отдыхать в свою спальню, но сейчас Ваську это не волновало. Кровать — настоящая, изрядных размеров. И одеяло. Самое большое, по чему она скучала из прошлой жизни — это как раз одеяло. Как же ей надоело спать, скрючившись на полу, укрывшись куском кривой, жёсткой и негнущейся обивки от сидения! Теперь Васька улеглась и укуталась до самого носа мягким, душистым, нежным одеялом. И поймала себя на том, что улыбается.

Она была просто до неприличия счастливой!

И через секунду уже спала.

* * *

Сообщение было коротким и лаконичным. Холодным, как пресмыкающееся и таким же отвратительным.

Кира сидела в момент, когда его открыла, и хорошо.

И всё же, всё же… В этом сообщении имелось нечто, помимо слов и плохой новости. Какая-то неуловимая, но очень важная связь. Наверняка имелась! И если постараться, напрячься и перестать тупить, Кира её увидит!

— Что случилось?

Снежка пришла не вовремя. Вот как так она умудрилась выбрать настолько неудачный момент? Кире казалось, она спугнула архиважную мысль, которую Кира почти поймала за хвост. На самом деле враньё, конечно, проблема как раз заключалась в том, что ничего-то Кира понять не могла, но ей так хотелось верить, что проблема не в ней самой, а в ком-то другом!

Но так нельзя. Кира убрала раздражение прочь и сказала.

— Пустота пропала.

— В смысле? — Снежка села напротив и постаралась не улыбаться широко и счастливо, как в последнее время. Кира сразу поняла, что они с Огнем снова вместе. Эти взгляды, короткие прикосновения, ахи и охи, только дурак не разглядит. Правда, Снежка старалась своё безоблачное счастье не афишировать, прятала и сияющий взгляд, и безмятежную улыбку. А с Кирой пыталась говорить обычным ровным тоном. Очень старалась, прямо изо всех сил. Наверное, жалела, учитывая ситуацию, но от этого становилось только горше.

— Зои пишет, что Пустота пропала. Её нигде нет. Они с Зыкиным и Шпротом обыскали все окрестности. Ни единого следа. Уже четыре часа как её не могут найти.

Только теперь до Снежки дошло и она поверила. Моргнула, будто отгоняла туман и посмотрела совсем другим, осмысленным взглядом. Правду говорят, любовь слепит. Кире не хотелось быть носительницей плохих новостей, но сейчас не до собственных переживаний.

Снежка поняла и уставилась широко открытыми глазами.

— Это же не… не кто-то из наших? — Воскликнула.

Надо же, всем первым делом приходит одна и та же мысль. Кира сразу Зои так и спросила.

— Зои пишет, что нет. Она всех собрала и опросила. Даже Баклан сказал, что не стал бы связываться с Пустотой, он ещё в своём уме. Взаимно побаловаться — одно дело, а с дурой связываться, да еще ей вредить — это им без надобности. Да и семейка у неё такая, что в асфальт закатает, с её папашей никто связываться не рискнёт, а парни надеются рано или поздно вернуться домой. Зои всех предупредила, что на базе каждый пройдёт детектор лжи — все согласились.

— То, что согласились ещё ничего не доказывает! Как они могли отказаться? Это сразу вызвало бы подозрения, а так время еще есть, пока до базы доберутся, можно что-то придумать, чтобы детектор не проходить.

— По возвращению домой, сама понимаешь, отец Пустоты, если она пропадёт, настоит на заведении уголовного дела. Будет бойня капиталов, если он победит, всем нам мозги прочешут под стимуляторами, тогда ничего не скроешь. А он победит. Никто не стал бы так рисковать. И я верю, что мальчишки ни при чём. Как-то глупо… только девчонки улетели, даже транспортёр ещё с глаз не скрылся, как кто-то из них побежал Пустоту насиловать и убивать? Нет, среди нас и Саблезуб, пожалуй, на такое был бы неспособен. Тут что-то другое. — Кира снова задумалась. — Пустота просто пропала. Была — а через десять минут не стало. И никаких следов. Ни шума, ни звуков, ни следов борьбы на земле. Она не кричала и не звала на помощь. И мальчишки все друг друга видели, по крайне мере, так говорят. Она просто словно испарилась в воздухе и не оставила следа.

— Это прямо как с Никитой, да? — Воскликнула Снежка. И тут же отвела глаза, будто пожалела, что напомнила об утрате. Однако как промолчать, если сходство очевидно?

Кира медленно кивнула. Конечно, она сразу так подумала. И теперь нужно понять, в чём именно связь. Что у них общего? Что такого случилось, что они пропали при одинаковых обстоятельствах? И… если найти Пустоту, говорят же по свежим следам проще искать пропавших… то есть шанс найти Никиту!

— Но он так давно пропал. — Нехотя сказала Снежка. И конечно, так и не посмела смотреть прямо.

— Если бы он погиб, как вы все уверены, Перец нашёл бы тело. — Спокойно сказала Кира. Она уже могла говорить эти слова, словно за ними не стояло никакой трагедии. — Я знаю, что вы все думаете, на что намекаете. Я на вашем месте думала бы так же. Но нет.

— Как скажешь.

От этой покладистости, замешанной на чувстве жалости, тошнило. Но проще всего просто не обращать на это внимания.

В общем, Кира зависла в этих своих мыслях, пытаясь нащупать какую-то ниточку. Вдруг?..

— Нужно брать дронов и лететь в лагерь на поиски. — Сказала тем временем Снежка. — Только как Саблезуба оставлять?

Да уж, проблема Саблезуба снова вылезла наружу. Он очухался и теперь шатался по базе, заглядывая во все щели, грубил, раздувал скандалы, и что ещё замышлял, совершенно непонятно.

Кира нахмурилась. Её достал Саблезуб. Конечно, Огонь и Снежка рассказали, что он орал там, в командном пункте, когда всё крушил. И она видела, как расчётливо иногда Саблезуб поглядывает в её сторону. Страха не было, нет, она боялась только одного — никогда не найти Никиту. Никогда не узнать, что с ним произошло. Но что Саблезуб мешается под ногами и замедляет процесс поиска, это очевидно. И будет продолжать, пока они не найдут выход.

— Проклятье! — Сказала Кира. — Как же он достал!

— И не говори.

Эта проблема всплывала не впервые. Но раз за разом её откладывали на потом. Что? Что они могли сделать?

Короче, Киру эта неопределённость достала. Огонь весь извёлся, он старался, никто не спорит, но ничего не придумал лучшего, чем постоянно ходить за Саблезубом, как за маленьким ребёнком. Наверное, однажды ему надоест и тогда неизвестно что произойдёт, но ждать сейчас, когда случилось хоть что-то, связанное с пропажей Никиты? Она и так слишком долго ждала, чтобы откладывать из-за этого психа!

— Перец! — Крикнула Кира, оглядываясь. В командном пункте, где сейчас находились Кира и Снежка, было пусто. Здесь навели порядок, мусор убрали, шкафы кое-как выпрямили и поставили на место, битые экраны заменили целыми. Не все, конечно, нашли всего пять штук, но вроде хватало. Огонь говорил, что и командной консоли хватит для управления базой, а она, к счастью, сделана из противоударного и огнеупорного материала. А оба кресла не пострадали, не зря они столько стоили, оправдали свою репутацию мебели премиум класса.

ИИ-помощника в помещении не было, но вскоре он загудел в коридоре и немедленно явился пред их светлые очи.

— Перец, нас всех достали эти непонятки с базой и доступом! Что за таинственность, к пёсьей матери! Как, чёрт возьми, сделать, чтобы Саблезуб тут больше ничего не натворил?

— Ограничить его перемещения? — Предложил Перец. — Предлагаю такие варианты как: изоляция в отдельном помещении.

— О, поверь, мы об этом думали! Но это вызовет бунт! Это же так жестоко — засадить бедняжку в карантин. За что? Он ведь просто был болен, с ним случился нервный срыв. Со всеми бывает. Ну денёк ещё ладно, пусть посидит, подумает над своим поведением. Но насовсем? Конвенция по правам человека запрещает так издеваться над людьми!

Кира разошлась не на шутку. Ей нужно заниматься поисками Никиты, лететь на поиски Пустоты, может, там удастся нащупать зацепку, а вместо этого приходится забивать голову выходками Саблезуба. Сюсюкаться с ним, как с младенцем!

— Короче, Перец. Просто возьми и закрой Саблезубу… всем, кроме меня возможность отдавать приказы! — В сердцах крикнула Кира. — Пусть он даже если захочет, ничего не сможет сделать! Закрой ему доступ ко всему!

— Исполняю.

Снежка, которая только собиралась что-то сказать, застыла с приоткрытым ртом. А Кира быстро подняла вверх палец, чтобы та не начала говорить и не сбила с мысли. Догадка была невероятной, но все же…

— Перец.

— Да.

— Ты лишил всех на базе прав?

— Да. Приказ исполнен.

— Мой приказ. Ты выполнил мой приказ?

— Совершенно верно.

— Это значит, что я могла… могу отдавать такие приказы?

Молчание. Когда он молчит, его так и хочется треснуть!

— Ну! Отвечай!

— Информация отсутствует.

— Проклятый ящик! Снежка, прикажи ему что-нибудь.

— Перец, проверь, какой сейчас заряд у больших транспортеров.

— Доступ запрещен. Вы не обладаете необходимыми правами для проверки данной информации.

Несколько секунд в комнате царило изумлённое молчание.

— Офигеть, — сказала Снежка. — У тебя командирские права. Но как?

Кира вначале ошалело покачала головой, и только потом ответила.

— Не знаю.

— Ты не могла просто зайти на базу и получить командирские права! Кто-то должен был тебе их передать!

Кира судорожно думала. Всё верно. Неизвестно как она их получила. Но по большому счёту — какая разница, откуда? Сейчас есть вещи более важные, да и Саблезуб потерял большую часть своих зубов.

— Неважно. — Резко ответила Кира. — Перец, всем вернуть права, кроме Саблезуба. Кто-нибудь ещё может менять права?

— Вопрос непонятен.

— Кто-нибудь может вернуть права Саблезубу, кроме меня?

— Начальник базы.

В горле пересохло, Кира сдавленно произнесла:

— Никита? Никита начальник базы?

— На базе не установлен человек с таким именем.

Она уронила голову на руки. Одна невозможная идея не значила, что и вторая сработает. Никита не мог передать ей права, откуда бы он их взял? Когда-то, кажется, столетия назад, Кира допускала вариант, что Никита замешан во всём происходящем и что он шёл к базе целенаправленно, зная её точные координаты. Но сейчас она так не думала. Совместная дорога доказывала, что он не знал, где искать базу. То, как они метались вокруг этой проклятой арки, не могло быть случайностью. Иначе бы вышло, что он рисковал её жизнью, тормозя приход на базу, хотя мог привести гораздо, гораздо раньше.

Нет, этого быть не могло.

Кира собралась с силами и продолжала:

— Хорошо. Выполняй. Снежка, я возьму ИИ-помощников и маленький транспортер, лечу в лагерь, попробуем найти Пустоту с воздуха. Правда, это не поможет.

— Ты уверена? Может, Огонь полетит?

— Уверена.

— Может, тебе лучше отдохнуть?

— Какого чёрта мне отдыхать? Мне нужно найти Никиту!

Снежка молчала и только смотрела как-то странно.

— Перец, дай Снежке и Огню право менять доступ остальным людям на базе.

— Выполняю. Доступ открыт.

— Подготовь маленький транспортёр, брось на него всю имеющуюся энергию.

Кира вскочила, словно охваченная пламенем. Она не могла сидеть на месте, не могла!

— Получены претензии из-за невозможности пользоваться кухонным аппаратом готовки и душем от следующих обитателей базы… — Заговорил Перец.

— К пёсей матери их всех! Потерпят.

Снежка сидела на месте и внимательно следила за Кирой. И даже не отвела глаз, когда они столкнулись взглядами, а упрямо прищурилась и продолжила смотреть. Кира отчего-то отвела взгляд первой.

А потом ожесточённо улыбнулась.

— Перец, закрой доступ к горячей воде и развлечениям обитательнице базы Алмазные Глазки, она же Алмазка. До специального указания. Остальным можешь открыть.

— Исполняю.

— Будет себя хорошо вести, возвращай на своё усмотрение. Но пожалуйста, не очень быстро. — Попросила Кира Снежку.

Ну, вот, в общем-то, и всё, тем для обсуждений больше не осталось.

Маленький транспортёр двигался быстрее громоздкого грузового. По прилёту в лагерь Кира с Зои обследовали все окрестности в радиусе нескольких километров, осмотрели все кусты, расщелины и водоёмы. Пустоты не было. И это вызвало в Кире лихорадочное, ненормальное возбуждение, до поры до времени прикрытое самообладанием. Теперь оно треснуло, как яичная скорлупа.

— Если бы она погибла, мы нашли бы тело. — В миллионный раз повторяла Кира. — А значит, она не погибла.

— Или могло случиться что-то… например, она упала в нору и её завалило землёй. — Устало повторяла Зои.

— Нет! В нору она упасть не могла. Она бы и на пушечный выстрел не подошла ни к чему опасному!

— Может, земля под ней провалилась.

— Не может!

Любые доводы в пользу несчастного случая Кира отметала, не вдаваясь в подробности.

Кира видела связь… она видела связь и собиралась сделать всё, чтобы её найти.

Глава 4. Корабль

Спала Васька долго. То просыпалась, то снова засыпала, то просто дремала. Её, конечно, что-то тревожило, но в общем, она чувствовала себя на удивление спокойно. Привычка полагаться на то, что другие придут и всё сделают, никуда не делась.

Да и что Васька могла? Только слепо плыть по течению и надеяться, что оно не превратится в водопад. Или нет? Возможно, пришла пора что-то попробовать изменить? Что-то сделать самой? Ведь она смотрела на себя прежнюю со стороны и не могла испытывать к той девчонке ни тени уважения. Ей не хотелось думать, что она действительно такая вот — никакая. Неудивительно, что её никто не любил. Отец и бабуля, конечно, не любили бы её в любом случае, а вот друзья и парень могли бы и больше ценить. Так ведь?

Но теперь всё иначе, и дело даже не в ней. Теперь она отвечает за другую, пока ещё крошечную, но уже бесценную жизнь. И по-старому не получится.

Наверное поэтому, проснувшись в очередной раз, уже полностью отдохнувшей, Васька не осталась валяться, отключив мозги, как сделала бы раньше, а встала, приняла душ, надела комбинезон, который для неё оставил Данила и отправилась искать кают-компанию — главное место сбора населения любого космического корабля. Нужно попробовать разобраться со всем происходящим. А не ждать, пока проблемы решатся сами собой.

Конечно, она легко нашла нужное помещение. В частных космических кораблях, даже самых дорогих, не такое уж разнообразие планировок, так что кают-компания, она же столовая располагалась прямо наверху лестницы, ведущей от кают. Дверь в ней отсутствовала, был просто широкий проём, закрытый прозрачными полосами пластика.

Внутри за одним из трёх столиков сидел Данила и что-то усиленно жевал. Завтрак это был, обед или ужин, непонятно. Да и вряд ли это имело значение.

Конечно, он тут же перестал есть и уставился на неё изучающим взглядом. Молчал, только следил, куда она идёт. Васька буквально кожей чувствовала его пристальный и жадный взгляд.

Да уж, одиночество всегда накладывает на тебя отпечаток. Сверхчувствительность к чужому вниманию, например.

Васька отвернулась. Стоило взглянуть на него, как она почувствовала себя как рыба, вытащенная из воды — вот-вот начнёт задыхаться. Слишком много она о нём думала в последнее время, и вот мысли материализовались. Только что дальше?

Васька подошла к Папаше и замялась. Она так давно не ела привычной пищи, что не могла определиться с выбором. Но боги, это же смешно! Если она не может решить такой простой вопрос — что лучше съесть, суп или салат, то что вообще она может?

Итак, еда выбрана почти наугад. Только про напиток Васька ни секунды не раздумывала. Чай с мятой. Нет ничего вкуснее. И аромат… так пахнет нечто, чего Ваське всегда очень хотелось — семейное гнездо и уют. Наверное. Откуда ей знать?

Поднос тем временем наполнился. Нос щекотал знакомый аромат земных овощей и специй. И куда теперь деваться с этим подносом? Васька взяла его в руки и развернулась.

— Тебе идет короткая стрижка.

Ещё и улыбается, будто всё в полном порядке. А ведь вокруг происходит нечто странное, не сказать нездоровое.

— Спасибо.

— Садись.

Он указал на место напротив себя. Васька тут же решила — почему бы и нет? И села. И мгновенно пожалела. Данила оказался слишком близко, и от него доносился запах той самой туалетной воды, которая в её сознании стойко ассоциировалась с близостью. С чем-то счастливым и личным. С чем-то утерянным.

Васька невольно нахмурилась.

— Это ты устраивал там, у ручья, ароматерапию?

— Ага. Один из способов нейропрограммирования.

— Слушаю эту безумно интересную историю попытки мною управлять.

Кажется, он смутился.

— Ну, чтобы привязать человека к какому-то месту, нужно, чтобы оно вызвало приятные эмоции. Приятные воспоминания.

— И ты решил, что память о тебе мне приятна?

— Да. Я в этом уверен. — Совершенно спокойно ответил Данила. — А насчёт ароматерапии — как ещё вызвать воспоминания? Ну, то есть, чтобы не засветиться? Только музыкой или ароматом. А музыка, это всё же перебор, согласись. Вот если бы ты заснула на берегу и включить во сне… но это слишком заморочено. Так что я выбрал запах. Хотел, чтобы ты привязалась к тому месту и почаще туда приходила. Так за тобой было легче наблюдать.

— И у тебя получилось. — Мрачно констатировала Васька. Нет, зря она выбрала овощное рагу с курицей, тут в составе сладкий перец, который она не любила. И вообще, одни проблемы с этим выбором… вот были бы тут водоросли — сорвал, съел и можно ни о чём не думать.

— Да, получилось.

Данила улыбнулся. Ну, прямо как прежде — открыто, радостно.

— Я тут кое-что придумал, ну, как отсюда убраться. Хочешь, расскажу?

— Расскажи.

— Правда, хочешь? — Он лукаво прищурился. — А то у тебя такой вид, будто не хочешь. Почему ты такая грустная, принцесса? Что случилось?

Как ни в чём не бывало. Ну, хоть обниматься не лезет. Действительно, что такого произошло? Всего лишь обворовал её отца и бросил Ваську одну разбираться с последствия, к примеру, с тем, что её заподозрят в соучастии.

— Слушай, я хочу сообщить девчонкам, что я в порядке. Пусть без подробностей, просто написать, что я цела и невредима, пусть не волнуются. Они переживают за меня. — Васька только теперь поняла, почему вроде и хочет есть, а в горло ничего не лезет. Зои действительно переживала за неё. И Снежка. И Вафля, с которой они сдружились в последнее время. И Шпрот, он часто подходил только чтобы сказать что-нибудь весёлое, подбодрить в своём духе.

— Василиса, поверь, мне не хочется тебе отказывать. Но в этом нет смысла.

— Да как ты не понимаешь? Они волнуются, они меня ищут!

— Это я понимаю. Но вот, предположим, они получают сообщение, которое ничего не объясняет. Они перестанут искать? Нет. Только приложат больше усилий, потому что ты подтвердишь, что жива. А если они не угомонятся, то рано или поздно нас найдут. Я, конечно, держу маскировку, но до лагеря всего несколько километров. Вдруг однажды они подберутся слишком близко? Подойдут вплотную? Я пока не готов столкнуться с твоими студентами. Что тогда делать? Внутри баррикадироваться?

— Найдут? Ты про корабль?

— Да. Кроме того… я же сказал, тут, на планете, нечисто. И я только-только нащупал путь к свободе. Только усыпил подозрения. Показал, что смирился. Они могут мне всё испортить. Напугают моих невидимок — и те сменят тактику. Точно всё испортят!

— Что всё?

— Попытку улететь! Думаю, она у нас будет всего одна. Васька, слушай, я понимаю, ты к ним привыкла, к своим попутчикам, хочешь их успокоить. Но просто поверь мне — сейчас нам не нужно лишнее внимание. Нельзя устраивать вокруг моего корабля лишнюю шумиху. И я уверен на все сто, что если вокруг будут околачиваться студенты, курсанты, кто угодно, то мы не улетим!

Звучало безумно. Но зачем Даниле врать? Нет, он действительно уверен, что студенты могут помешать его планам. А ведь у таких людей, как Данила звериный нюх на опасность. И нечеловеческое везение. Если он, будучи в её доме за долгое время не попался, то нюх у него стопроцентный! И всё же однажды он уже обманул. А сейчас? Что он от этого получит?

Как знать.

Васька металась мыслями, не зная, как поступить. Нужно пользоваться его везением. Она не хочет сидеть на этой планете до самых родов!

Но Зои… Сердце рвалось на части.

— Я не буду тебе ничего запрещать, — подумав, сказал Данила. — Вон твой экран, на зарядке стоит, бери и пользуйся. Но я прошу — поверь мне. Речь теперь не только о нас с тобой, теперь есть ещё ребенок, и мы должны сделать всё, чтобы вовремя вернуться в цивилизацию за квалифицированной медицинской помощью.

Надо же, вот это ход!

— Ты знал? — С интересом спросила Васька.

— О чём?

— О ребёнке.

— Конечно, нет. Откуда?

Выглядел он правдоподобно — удивлённый, немного растерянный. Красивый.

— А когда узнал?

— Тогда, когда тебя забирал от ручья. — Данила сглотнул. — Я как увидел тебя раздетую, так сразу понял. И честно говоря, чуть всё не отменил. Это было… неожиданно. Но тянуть было нельзя, тебя могли увезти в любой момент. На корабле я сразу сделал УЗИ. И вариант, что мне показалось, отпал. Всё. Пришлось учитывать, что будет ребёнок. Дети — это навсегда. Дети всё меняют. И часто они как снег на голову. Но я подумал и теперь этому рад. Дочь — это здорово.

Васька смотрела на него и не видела ни тени лжи в его лице или голосе. Он выглядел действительно довольным. Она раньше думала, что сказал бы Данила, если бы узнал. Прокручивала разные варианты, но в основном в её воображении он хмурился этой новости и говорил, что сейчас не время, ведь всё так сложно. Или ничего не говорил, только угрюмо по сторонам поглядывал, как бы выбирая путь, чтобы ловчее сбежать.

Приятно знать, что ошиблась. Ещё более приятно за ребёнка — когда тебя ждут и мама, и папа, это ведь самое настоящее счастье!

— Хорошо. — Сказала Васька. — Я пока не стану никому сообщать. Надо подумать.

— Спасибо.

Он поблагодарил так искренне, что тут же захотелось сделать для него что-нибудь ещё. Нет, всё-таки умел Данила добиваться своего. Васька невесело усмехнулась. Тот же сценарий — вот он белый, пушистый и добренький. Пока не получит, что хотел. А потом оказываешься одна с очищенным от денег сейфом. От красивых слов только эхо в ушах. От большой любви только горечь во рту.

Так, вот рефлексии не нужно!

— Скажи только одно — к чему это всё? — Спросила она.

— Что именно?

— К чему ты летел за нашим кораблём на самом деле? Что тебе нужно от меня на самом деле?

Даниле вопрос сильно не понравился. По лицу было видно. Он долго думал, пару раз порывался что-то сказать, но замолкал, не начав. Пережил множество эмоций — от снисходительной улыбки до откровенной злости. А потом ответил, и совсем не то, что ждала Васька.

— А ты думаешь, зачем?

— Я знаю этот отличный способ уходить от ответа — задавать встречный вопрос. Только для чего? Не хочешь отвечать — не отвечай.

— А я знаю, что ты всё равно не поверишь. Я ведь уже ответил. Но тебе нужен такой ответ, который соответствует твоим ожиданиям. И хорошего ты не ждёшь.

— Ясно. — Васька ощущала разочарование и сама не понимала, отчего. Наверное, всё было бы проще, признайся он в своих планах. Хочет через Ваську подобраться к кому-то из студентов, которых ещё не обобрал? Сомнительно, конечно, но это первое, что лезет в голову. Или всё же имеет какую-то нездоровую необходимость выполнять своё слово, даже самое дурацкое? Может у него какой-то свой безумный кодекс чести. Брать чужое можно, девушку обманывать можно, а вот данное слово нарушить — ни-ни! Тоже какая-то чушь. Но и тот вариант, на который он намекает — полетел, мол, от большой любви, в это верится ещё меньше.

— Давай не будем ссориться… хотя бы пока. Нам нужно попробовать отсюда улететь. Таймыр, конечно, удобный корабль, но я уже от него устал. Хочу домой, на Краинт.

— У тебя дом на Краинте?

— Угу.

— Неплохо устроился. — Снова усмехнулась Васька. Краинт был местом, где прятались очень богатые люди. Оттуда не существовало выдачи по судебному запросу. Конечно, таких мест было немало, но только Краинт одновременно являлся комфортабельным раем. Идеальная природа, вкуснейшие фрукты, бескрайние полосы пляжа вдоль тёплого и спокойного океана. Единственный недостаток Краинта — он располагался очень, очень далеко от Земли и вообще от центра обжитого космоса, и при этом из-за особенностей той системы к нему невозможно было добраться прыжком, только лететь по-прямой. Путь занимал примерно восемь месяцев в одну сторону. А богатеи не любили месяцами киснуть в космосе в ограниченном пространстве. Они больше любили находиться в центре внимания. Чего им просиживать штаны в глуши? Там же никто им не завидует. У её отца на Краинте тоже имелась шикарная усадьба, но Васька ни разу её не посещала. Отец так купил, для галочки. Персонал туда направлял вахтами, платил им огромные деньги. И всё равно люди при первом же удобном случае старались вернуться обратно. Никто не мог жить на Краинте долго, просто сбегал и всё.

— Да, там неплохо. — Спокойно подтвердил Данила. — Нужно только туда, в конце концов, долететь.

— Дом на Краинте, корабль класса Таймыр, да ты, вижу, прибарахлился.

— Есть такое.

— Конечно, почему бы и нет? Денег-то дофига.

— Да, я неплохо зарабатываю.

И чего в его голосе было больше — насмешки или злости, не разобрать.

— Зарабатываешь? Это ты про то, что ты вор?

— Не самая простая профессия.

Васька покачала головой. Кажется, на каждое её слово у него найдётся пять своих. Нет, ей Данилу не переиграть, уровень не тот. Материально она, конечно, вне конкуренции, но вот по умению жить в людской среде… Она ведь с самого начала знала. Или нет… не с начала, а с того времени, как они стали встречаться. Он во всех отношениях был впереди, только денег ему не хватало, чтобы навсегда оставить Ваську далеко за спиной. А теперь и этот пункт исчез.

— Вижу, ты постоянно будешь к этому разговору возвращаться. — С каким-то тёмным, мрачным удовольствием сказал Данила. — Хорошо, давай поговорим. Давай со всем разберёмся. Хочешь услышать от меня? Пожалуйста. Дело было так. Я обобрал твоего отца. Вот как у меня это получилось. Я нашёл среди многих других людей вашего круга подходящую жертву. Выбрал его… по многим параметрам, сейчас это неважно. Я составил план. Узнал, какие требования он предъявляет к наёмному персоналу. Создал себе подходящую фальшивую анкету. Пробился к вам в дом на службу. Осмотрел дом. Снял контуры защитной и инфо-сетей. Вскрыл её, поставил глушители. В те дни, когда ты отключала камеры, работать было проще, поэтому я справился быстрее, чем планировал. Мне повезло. Даже когда я уходил из твоей комнаты рано, ты не включала камеры, пока не просыпалась утром. Это было прямо как подарок свыше! Иначе, по моим подсчётам, пришлось бы работать у вас еще почти два месяца. Потом, когда приготовления были завершены, я снял копию кода безопасности у твоего отца и вернулся к своей команде. У меня были помощники. Мы вскрыли его счета и перевели с них много денег. Очень много. Хватило и на Таймыр, и на дом на Краинте и ещё дофига осталось. Я не жалею, что это сделал. Не было ни секунды, чтобы я пожалел. Ничего не могло меня остановить и заставить передумать, отказаться от плана. И не только потому, что у меня была команда, которой сложно объяснить, отчего я вдруг сдаю заднюю. Нет. Я не хотел и не собирался отказываться от своего плана. Я собирался получить все деньги сполна. И я их получил. Надеюсь, это то, что ты хотела услышать и мы со всем разобрались? Чтоб больше никаких недомолвок. Чтоб больше мне не нужно было слушать намёки на то, что я, собственно, и не скрываю.

Васька пожала плечами. Она в который раз убедилась — да, он ничуть не жалеет. Он шёл к своей цели, и шёл бы, наверное, и по трупам. Хотелось бы только знать — а если бы на пути легла она? Переступил бы? Так, втайне, это одно, а смотря в глаза — переступил бы?

Но какой смысл просить вора сказать правду?

— И если мы со всем разобрались, наверное, можно двигаться дальше? Вместо того чтобы возвращаться постоянно к прошлому. Оно уже закончилось. Всё, Василиса, всё!

Кажется, Данила занервничал, раскраснелся. К счастью, орать и всё крушить не стал, взял себя в руки.

— Если ты не будешь упрямиться, всё будет хорошо. — Добавил.

Вот это поворот! Васька даже ответить ничего не смогла. Вот, оказывается, в чём проблема! В том, что Васька упрямится. Ну конечно, теперь всё в порядке. Сейчас она перестанет и всё в жизни наладится.

— Правда. Всё будет хорошо.

Данила потянулся вперёд и взял Ваську за руку. Впервые с того момента, как они расстались тем далёким утром. Ну, впервые, когда она находилась в памяти, ведь он как-то тащил её сюда и осматривал в медицинской кабинете. Явно руками пользовался.

Васька прислушалась к собственным ощущениям. И с тоской поняла, что ей нравятся его прикосновения. До сих пор. Посылают такую же приятную, волнующую зыбь по телу, и сердце невольно сжимается от счастья.

Жалкая, жалкая Васька, так жаждет любви, что даже его отвратительный поступок ему простила. Наверное, потому что отца своего не любит и не уважает. И в глубине души, если уж совсем начистоту, она даже радовалась, что папашу кто-то нагрел. Сам-то он не брезговал грязными сделками, она может и дура, зато со слухом и наблюдательностью у неё всё в порядке. Во многом отец заработал свою репутацию именно сделками, в которых почему-то всегда выходил единоличным владельцем прибыли, и сколько раз его проверяли — всё по закону, комар носа не подточит! Скольких он разорил? Вряд ли точная цифра когда-нибудь всплывёт на суд общественности.

Но это всё лирика. Дальше-то что?

— В общем, наша цель сейчас — улететь с планеты. Так? — Тихо спросила Васька.

— Так.

Данила ответил с паузой, а потом вдруг наклонился и прижался губами к её ладони. И прошептал:

— Ты теперь ещё красивее, чем я помню.

Васька вдруг испугалась и резко выдернула руку. Вся как-то подобралась и отпрянула. Данила этот поступок никак не прокомментировал, разве что двигался, возвращаясь на место, очень осторожно. Будто иначе взорвётся.

— Если нам удастся отсюда улететь, то дальше что? — Спросила Васька.

— В космосе сориентируемся и прыгнем ближе к обжитым зонам. Придется потерпеть как минимум месяц. А там, как только появится связь, передадим информацию властям об остальных ваших потеряшках. Их сразу спасут. У меня на корабле есть шифровальщик, передадим так, что нас не вычислят. В общем, товарищи твои будут в порядке, можешь не волноваться.

— А я? Меня ты куда денешь?

— Увезу к себе на Краинт.

— Зачем?

В этот раз Данила думал долго. И ответил так.

— Ты же не думаешь, что я позволю твоему отцу пройтись по своей дочери так, как он прошёлся по тебе?

— И ты хочешь спрятать её на краю вселенной, чтобы она всю жизнь там проторчала? Вдали от людей?

— Я надеюсь на правило десятилетия. Есть такое в судебной практике. Слышала?

— Нет.

— Это когда по истечению десяти лет с момента совершения преступления преступник может подать просьбу о рассмотрении дела по смягчающим обстоятельствам. Работает, если нет человеческих жертв, а только имущественные вопросы. Там наказание предусмотрено лёгкое. И можно повторять запрос каждые пять лет.

— А если не выйдет?

Данила поиграл желваками.

— Мы всё решим, Василиса. Давай сначала выберемся отсюда. Какой смысл думать сразу обо всех проблемах? Дай мне сосредоточиться на первой и самой важной — как нам отсюда убраться!

Разве Васька могла ответить нет? Что бы это изменило? Она под внимательным взглядом Данилы взяла свой экран с зарядной площадки и ушла обратно в каюту. Всё равно аппетит отсутствовал напрочь, больше пары кусков овощей запихнуть в себя не удалось. А чай она прихватила с собой. Нужно было подумать.

Но оба они знали, что Васька никому не позвонит и не напишет.

* * *

Общая могила вышла совсем небольшой. И останки скольких людей там лежали, было неизвестно. Курсанты насчитали девять мужчин и пять женщин, возможно, их было больше, но изучать и рассматривать кости они не стали. Что это даст? Поэтому просто выбрали подходящее место и похоронили людей по своим законам, потому что не могли бросить гнить их кости, как какой-то мусор.

Лука возвышался над могилой и без слов становилось понятно, как сильно его всё это потрясло. Впрочем, как и остальных. Жанна стояла рука об руку с Ахлейном, вымытым и одетым, и думала, что теперь всё иначе. Сколько бы они не испытали до этого момента, с самого начала полёта, это всё были просто весёлые приключения… а трагедия — вот она, настоящая, тихо поджидала, пока её обнаружат. Теперь больше ничего не будет по-прежнему.

После импровизированных похорон курсанты вернулись на базу. Лука спрятал горсть чипов, найденных в костях, в сейф командного пункта и приказал собираться. Перенести базу они не могли, а оставаться возле пелены, природа существования которой оставалась неизвестной, после всего произошедшего было опасно. Первую партию жителей местные выкосили — что им помешает выкосить вторую?

Совещание на этот раз вышло коротким и скомканным. Никто не говорил, кроме командира, все были… ну, какими бывают люди на массовых похоронах. Жанна привычно нащупала руку Ахлейна. То, как он нашёл кладбище, ничем принципиально новым от его прошлых историй не отличалось. Растворился в небытие и ноги сами привели. Раньше такое объяснение легко принималось остальными, или, по крайней мере, относительно спокойно, но сейчас звучало почти как издевательство. Жанна понимала, что Ахлейн не врёт. Или что, он раньше здесь был и все места знает? Нет, конечно! Но атмосфера на базе курсантов невольно разладилась. Большинство злилось, все были настороже, то и дело вспыхивали ссоры и разногласия, даже без особых поводов.

— Нам нужно объединяться со студентами. — Сказал, в конце концов, Лука. И курсанты согласились. Оставаться здесь нельзя. Как и оставлять студентов, теперь, когда точно установлено, что опасность реальна. Да ещё такая — полтора десятка обученных военных покрошены словно капуста! Вместе с костями!

Генри немедленно связался с базой студентов и запросил их координаты. Рассказывать подробности курсанты не стали, просто сообщили, что столкнулись с подтверждением существования на планете агрессивного внеземного разума. Оценить уровень опасности они пока не смогли, но в любом случае однозначно лучше держаться вместе.

По итогу договорились, что курсанты направятся к катеру, где ещё осталась часть студентов, а оттуда станут действовать по ситуации.

И вот курсанты собрались, причём сделали это тайно. Вещи складывали в трансицепах, чтобы тем, кто за пеленой, если они наблюдают, до последнего момента было непонятно, что происходит. Потом зарядили два транспортёра, взяли все запасные батареи, за две минуты погрузились на платформы и улетели прочь от пелены.

Жанна сидела на краю второго транспортёра, провожая базу грустным взглядом. Бока массивных трансицепов, которые, по сути, спасли их, дали приют в сложные времени, теперь казались брошенными и преданными. Сколько всего разного остаётся там! Чужие вещи, чужая смерть и чужие кости. И Тайна за пеленой — то, из-за чего курсанты теперь бежали. Именно так. Они бежали, хотя и называли этот побег «тактическим отступлением». Бежали, чтобы не закончить так же как первая группа, которая осталась лежать в чужой земле.

От этого было грустно и страшно.

Ахлейн полетел на первой платформе, его задачей было предупредить, если поблизости он заметит домик фей. Военные транспортёры довольно громоздкие и если наберут скорость, сразу их не остановишь, так что вероятность влететь в центр поляны немалая, видимость в джунглях не ахти.

По плану курсанты собирались осторожно долететь из джунглей на ровную местность, а после уже двигаться по-прямой с хорошей видимостью и скоростью.

Жанна смотрела, как пелена скрывается за джунгабасами. Это произошло почти мгновенно. Чёрное пятно растаяло и только мельтешение зелени рябило в глазах. И непонятно было, заметил ли враг их исчезновение. Заметил ли он вообще, что курсанты тут были, под самым боком?

Был ли он сам тут?

Никто из них не понимал, что происходит. Если на планете имеются агрессивно настроенные инопланетяне, которые убили прошлое население базы, то почему они не пытались уничтожить курсантов? Или студентов, которых перебить было бы в разы проще? Но местные никак себя не проявляли!

Какие только версии они не строили! Что местные просто-напросто вымерли, может даже из-за какого-то вируса, который нечаянно завезли сюда люди. И что людей перебили именно за это. И хотя по большому счёту такое объяснение всему случившемуся было самым подходящим, ему никто не поверил. Не могли существа, которые заставили отступить человечество легко и не напрягаясь, что подразумевает более высокую степень развития, просто взять и погибнуть от какого-то вируса. Вероятность данного события приближается к нулю.

Второе вменяемое объяснение предполагало, что данная планета что-то вроде заповедника, ну, или малой родины, на которой постоянно никто не проживает. Поэтому инопланетяне пока не знают о появлении здесь людей. Версия также не выдерживала критики. Если они озабочены состоянием своего заповедника, а иначе изгнание отсюда землян не имеет смысла, то наладить простейшее слежение за изменением ситуации на планете они точно бы не поленились.

Третья версия, самая дурацкая — они просто от нечего делать прибили первопроходцев, а сейчас заметили людей, но пока им плевать на них, как было бы плевать на тараканов. А если курсанты что-то сделают, что, по мнению инопланетян, будет вызовом, те сразу отреагируют и тараканов потравят.

Правда эта версия упиралась в барьер Уфимцева. Его теория, подтверждённая математическими моделями доказывала, что чем более развит разум, тем более он гуманен. Раса, которая могла перебить разумных существ просто так, ради развлечения, рано или поздно уничтожила бы себя сама и не успела бы достигнуть каких-либо высоких научных показателей. Правда, военные не особо жаловали это правило, да и планета, определённая в Чёрный сектор означала, что этот новый, неизвестный разум априори более развит и более агрессивен одновременно, но Митяй, который оказался знатоком теории барьера Уфимцева, пояснил, что развитие инопланетян могло перегнать человека, но не так сильно, чтобы их наука казалась нам магией. А именно о таком огромном разрыве говорит теория Уфимцева. И отсюда делается вывод — местные более развиты, но не настолько, чтобы их в случае необходимости нельзя было победить.

Конечно, этот вывод внушал некий оптимизм, но не настолько большой, чтобы остаться у пелены.

Лука, в конце концов, прекратил этот бессмысленный спор. Уже понятно, что курсанты ничего не смогли узнать. И пока этот самый инопланетный разум не проявится, бесполезно спорить о том, на основании каких мотивов он действует.

Поэтому курсанты просто собрались и улетели.

Центр спирали становился всё дальше и ничего плохого не происходило. Никто не бросался в погоню и не стрелял им вслед. Жанна вспомнила, как они радовались, когда нашли базу. Ещё бы! Настоящее спасение — хорошая еда, крыша над головой, запасы и удобства. А теперь они бросали всё это богатство, потому что не видели другого выхода.

Она обернулась в сторону Ахлейна. Тот выглядел слегка помятым, но всё равно очень привлекательным. Он заметил Жанну и тут же улыбнулся. Словно чувствовал, что ей это нужно. И стало легче. Ахлейн прикоснулся пальцем ко лбу, что означало — я думаю о тебе, и она сделала то же самое.

Они улетали… И Жанна испытывала странное чувство, будто курсанты поступают так напрасно, будто зря обижают место, которое подарило им отдых и покой.

Но Жанна молчала и выполняла приказ, потому что все эти субъективные ощущения не имели под собой никаких доказательств. Ведь даже Ахлейн сказал, что не уверен, опасна ли пелена.

Может быть, однажды они узнают.

Жанна улыбнулась ему в ответ.

Транспортёр постоянно дёргался, летел довольно неровно, то и дело менял угол наклона из-за кривых стволов джунгабасов. При очередном повороте Ахлейна загородила круглая физиономия Вадима. Ответная улыбка с лица Жанны сползла, а Вадим, успев её заметить, сально ухмыльнулся и подмигнул. Вот уж кто никогда не упустит случая испортить кому-нибудь настроение!

Было грустно. Но одновременно радостно — джунгли всем сильно приелись. Как и загадки, которые они подбрасывали, и которые курсанты не смогли отгадать.

Оставалось надеяться, что на базе студентов всё будет проще.

* * *

Васька спала и ела. И снова спала и ела. И так три раза подряд. Не могла больше ничего делать, хотя и пыталась себя заставить. Бесполезно.

В конце концов она решила, что того требует беременность. Наверное, организм нуждался в полноценном отдыхе, наверное, он быстрее поверил, что теперь всё наладилось, чем сама Васька. Но стоило открыть глаза и зевнуть, как урчал желудок. А как только она набивала желудок всем тем, что тот просил, глаза начинали слипаться и Васька снова брела в каюту, чтобы лечь спать.

Данила следил за ней со стороны и улыбался. Не дёргал и не доставал вопросами. Чем он занимался во время, пока она спала, Васька не знала. Обычно он появлялся, заслышав, как она шумит в столовой, быстро перехватывал что-то и остальное время сидел, наблюдая за ней, как за рыбками в аквариуме.

А потом однажды она выспалась. То есть после еды ей не захотелось обратно в мягкую постель, а захотелось, наконец, осмотреться. Целый корабль, который принадлежит Даниле. Ну как такое можно пропустить?

Сообщать Даниле о своих планах Васька не посчитала нужным. Ушла из столовой как обычно, только вот направилась не в ту каюту, где провела последнее энное количество часов, а решила найти себе другую. В кораблях такого класса должно быть, по крайней мере, три благоустроенные каюты и она выберет свободную. Свою собственную, чтобы без его вещей и в идеале, без его запаха. Спать он, конечно, помогает, но бодрствовать с ним гораздо сложнее, мысли то и дело сбиваются в сторону прошлого. Но Данила правильно сказал — прошлое уже прошло, чего о нем думать?

Итак, новый дом. Каюты должны находиться рядом друг с другом, в одном месте. Спустившись на нижний ярус, Васька остановилась. Тут, оказывается, полумрак. И скорее всего всегда так было. Но вот хоть убей, она не помнит, как возвращалась сюда спать. Память милосердна… но не всегда. Она прекрасно помнила многое другое.

Ладно, сейчас не до лирики. Васька взмахнула над головой рукой — стандартный жест управления — и свет стал ярким. Да, всё верно, вот знакомая дверь, за ней каюта Данилы. А вот еще три. Каюты должны быть примерно одинаковые… но вот одна дверь была самой дальней и находилась в небольшом закутке. Как раз для Васьки, которая хотела спрятаться подальше.

Туда она и направилась. Открыла дверь, включила свет.

Комната была чуть меньше, и кровать чуть меньше. Довольно пусто… только у стены на полу лежало несколько деталей женской одежды. В том числе красное нижнее бельё. Оно сигналило об опасности ярким, режущим глаза цветом алой крови. Бешеного пульса. Сильной страсти.

Васька отвернулась, будто это могло что-то изменить, вернуть время впять.

Тут и Данила вошёл. Судя по шагам, он спешил.

— Что ты тут делаешь?

— Комнату хочу сменить.

— На эту?

Васька не стала отвечать, а попыталась выйти, отворачиваясь от чужой одежды. Эту каюту она больше не хотела. Кто его знает, что тут припрятано по углам.

Данила уставился на вещи, нахмурился.

— Это не мои… в смысле, эти вещи были до меня, остались от прошлых хозяев.

— Ты не должен отчитываться. Ты улетел, мне ничего не обещал, всё закончилось. Можешь спать с кем хочешь, какое мне дело?

— Васька, ты слышишь что говоришь? — Данила наподдал в голос мягкости, призывающей устыдиться.

— А ты? — Она покачала головой. — Что ты несешь? Перед продажей проводят обязательную инфекционную чистку. Я знаю про это правило. Иначе продажи не состоится. После чистки не то что чужих вещей, ни единого следа человеческого не остается. Не отпечатков, ни волосинки, ни кусочка кожи. Так зачем ты мне на уши вешаешь это всё? Думаешь, я настолько дура, что элементарных вещей не знаю? Ну, привел бабу… баб. Ну, развлекался, почему бы нет, денег теперь много. Много же?

Его глаза упрямо сверкнули, а потом он кивнул. Да, много.

— Ну вот. — Васька усмехнулась и снова попыталась выйти. И снова он не пустил.

— Ладно. — Почти рявкнул Данила. — Это не от прошлых владельцев, согласен. Это вещи Вилки и Светланы, я подвозил их в безопасное место.

— Что? Ты?!

— Да! Не мог же я их бросить. Их бы в покое не оставили, их некому защитить. Затаскали бы на допросы и сделали соучастницами. В общем, они бы не выкарабкались, ты же понимаешь?

— А вы разве не вместе работаете?

— Нет. С чего ты взяла? И между нами ничего нет. Они, наверное, просто забыли, собирались в спешке.

Васька неопределенно пожала плечами. Вместе, не вместе, в данный момент для неё большого значения не имело. Больше поражало другое.

— Потрясающе просто. — Васька покачала головой. — Ты даже не пытаешься оправдаться, так напрямую и говоришь об этой краже. Как будто гордишься ею.

— Не горжусь. Но чего ты от меня ждёшь?

— Не знаю. Может, что ты хотя бы извинишься.

— Извинюсь? — Он картинно расхохотался. — С чего бы это? Я не жалею о том, что сделал!

— Не жалеешь, что обворовал мою семью? Семью девушки, которая тебе верила?

— Не семью девушки, а её отца! Семьи там никакой и близко нет. И это ещё самое малое, что он заслуживает.

— Разве это тебе решать?

— Мне.

— Да ты просто упёртый и капризный ребёнок! — Закричала Васька. Потом невольно всхлипнула носом. Слёзы вот-вот, уже на подходе. Она такая жалкая!

— Я не жалею о том, что сделал. — Отрезал Данила. — Только о том, как всё вышло с тобой.

— Ой, ну конечно!

— Я тебя люблю. Это правда!

Васька молча отвернулась.

— Можешь не верить. Но я никогда бы не оставил тебя твоему отцу. Как только мы познакомились, и я понял, что попал… Я сразу дополнил план. Я должен был забрать тебя, как только добуду код безопасности, но возникли сложности. Мне пришлось срочно уехать, а потом… я просто не успел. Всё слишком быстро завертелось, деньги слишком быстро перевели. Нас слишком быстро вычислили. Я просто не успел, слышишь меня? Я тебя не бросал!

— Что значит, не оставил? Не бросал? Я что, чемодан? Ты так говоришь… ничего не спросил, не объяснил, ты думаешь, я хочу куда-то с тобой лететь? Чем ты тогда отличаешься от моего отца? Он меня никогда ни о чём не спрашивал!

— Я не такой! Я бы никогда не стал обращаться так с собственной дочерью! — Данила невольно опустил взгляд ей на живот и уже спокойно закончил. — И не стану.

— Это моя дочь! — Васька вдруг заволновалась, вскочила, прикрываясь руками, будто Данила мог вдруг взять и как-то изъять из неё ребёнка. Васька слышала, это возможно, такие технологии существуют. Вдруг Данила, вдруг он?..

Паника накатила душной волной. Отец бы смог. Он бы смог с ней так поступить. И Васька не видела причин, почему Данила не сможет.

— Васька! — Отчаянно крикнул он, делая шаг назад. Его губы побледнели, а глаза, наоборот, стали тёмными.

Она моргнула, почти придя в себя. Он пятился прочь.

— Васька! Я отошёл, видишь? Я не стану… ты о чём думаешь? Почему ты меня боишься? Неужели ты, правда, думаешь, что я могу тебя обидеть? Да что же ты!..

Он не договорил, схватился одной рукой за голову, за волосы, как будто собирался сам себя дёргать, развернулся и пропал в коридоре. Васька осталась одна — вся дрожащая, скорченная, как крендель, со слезами на глазах.

Теперь, когда паника прошла, она не понимала, чего, в общем-то, испугалась. Села на стул, выдохнула.

Это всё отец. Это он превратил Ваську в дрожащее желе. Та его мимолётная фраза, которую он бросил Ваське перед самим полётом, никак не выходила из головы. Она становились только больше и тяжелее, и Васька уже не могла дышать под её весом.

Он сказал, что она уже достаточно взрослая… судя по тому, что завела себе любовника из персонала. Достаточно взрослая, чтобы принести пользу. Например, внука.

Ничего больше. Отец пожелал успешного завершения учёбы (будто мог быть иной вариант) и ушёл. А Васька осталась переваривать услышанное. Может, отец ничего такого и не имел в виду, может, ещё не строил планов, но тут ключевое слово как раз «ещё». Не вышло с дочерью… может выйти с внуками. Внуков можно воспитывать иначе, сделать из них кого-то… кого там отец хотел сделать из неё?..

Ваську сковывал ужас. Если вначале она боялась, что отец никогда не позволит ей оставить ребенка, рождённого от вора, то теперь она боялась, что он этого ребенка не только оставит, а и заберет, чтобы самолично воспитывать. Оба варианта ужасают. Но второй казался ей всё более вероятным. Какая разница, кто отец ребёнка? Кровь Васьки, а значит и её папаши в младенце будет. Да и… можно ведь не ограничиваться одним ребёнком. Можно выдать Ваську замуж… или не выдать, а просто использовать как инкубатор. Чем больше детей, тем больше выбор. Тем больше потомства, которое останется после тебя. Зачем урезать шансы?

А Данила? Может, он тоже хочет забрать ребёнка? Васька посмотрела на своё отражение в зеркале у двери. Лицо было непривычным, спокойным, как будто отражается не живой человек, будто это портрет на стене висит. Она думала: «Может, для дочери так будет лучше? Если её заберёт Данила». Ведь хуже варианта с воспитателем-дедулей нет и не может быть.

Так чего бояться?

Васька сморгнула слёзы. Эта маленькая жизнь… Она не должна повторить Васькин путь, не должна! А Васька не должна позволять решать за себя мужчинам. Нет! А значит, ей нужно меняться.

Она вытерла рукой слёзы. Нужно найти себе занятие, иначе она свихнётся. И решить, что делать дальше, ведь если просто плыть по течению, понятное дело, ни к чему хорошему не приплывёшь. Нужно хотя бы раз в жизни попытаться что-то запланировать и выполнить. Вдруг выйдет?

Но вначале… каюта.

Васька вышла из этой, навсегда чужой и вошла в соседнюю. Пусто, даже пыли нет. Всё на местах, идеальный порядок. Вот тут точно никто не жил.

Подумать только, спасатель подружек! Если он вёз девчонок в безопасное место — зачем они оставили своё бельё, да ещё на самом видном месте? Ерунда какая-то! Предатель и изменник, вот он кто.

И хватит о нём!

Васька осмотрелась. Проверила стационарный экран — всё работало, доступ был и к фильмам, и к играм, и к информации. Она ради интереса проверила доступ и легко включила наружные камеры. Увидела лес, гуще, чем вокруг лагеря студентов, и ещё скалу поблизости, которая закрывала самое большое солнце. Получается, Данила ничем не ограничивал её права. Васька могла отключить камеру или изменить угол обзора. А что насчёт внутренних?

Васька включила внутренние камеры. В каютах их не устанавливали, а вот в общих местах, таких как кают-компания или пункт управления — всегда.

Сейчас Данилы нигде не было. Но Васька хотела узнать не где он сейчас. Ей пришло в голову, что можно посмотреть, где он был. Например, если взять пункт управления?

Васька включила быструю перемотку назад. Да, до обеда Данила был в пункте управления. Что-то изучал на экране, рядом что-то чиркал ручкой в блокноте. На большом проекторе была открыта… таблица цветов. На соседнем, поменьше — разные странные фигуры, словно размытые капли краски. Это выглядело довольно странно, но Ваську заинтересовало другое.

Он тоже наблюдал за столовой — на небольшом боковом экранчике было выведено изображение с камеры. И когда там появилась Васька, Данила бросил своё занятие, чем бы он там не занимался, и пошёл обедать.

Значит, они не просто так сталкивались? Васька на быстрой перемотке просмотрела ещё несколько своих обедов. Каждый раз Данила приходил в столовую, как только видел, что Васька там появилась.

Она неожиданно вспотела, стало жарко и даже уши заложило. Приходил, как будто хотел её видеть. Или хотел проконтролировать, чтобы Васька не лезла куда не просят? Но тогда бы он закрыл все помещения, кроме столовой да каюты и ограничил ей доступ ко всем прочим возможностям.

Данила не врал. Васька повертела в руках свой экран. Она могла отправить сообщение Зои.

Почему же не отправляла?

Что если он прав? Чего кочевряжиться, опыта общения с людьми у Васьки гораздо меньше, чем у Данилы. И планета эта непонятная… Так что если у кого и есть шанс вытащить отсюда Ваську, то только у Данилы.

Нужно подождать. Послушать, что там насчёт помех, которые не дают кораблю взлететь. Может, если не из-за Васьки, то хотя бы ради собственного спасения Данила постарается и решит эту проблему? Тогда главное ему не мешать.

Решено. Васька опять уйдёт на второй план и не станет светиться. Будет настороже. Зои жалко, совесть будет мучить. Ну и ладно. Главное, не мешать своему спасению.

Васька привычно положила руку на живот. Если начистоту, ей совершенно не хотелось сейчас заниматься решением каких бы то ни было проблем. Ей хотелось пойти в медицинский пункт и посмотреть на изображение ребёнка. Данила наверняка сохранил снимок. В прошлый раз Васька его не рассмотрела. Но вначале всё же немного отдохнуть. Спать не хотелось, но даже такие недолгие разборки лишили всех сил. Голова кружилась. Нужно немного полежать и всё пройдёт.

Васька достала из выдвижного ящика упакованное одеяло и подушку. Никогда раньше она не распаковывала и не раскладывала постельное бельё самостоятельно. Но видела, как это делают слуги.

И совсем несложно.

Раньше, в прошлых веках, это входило в обязанности хорошей жены — заниматься бытом, ухаживать за своим мужем. А Васька этого всего не умела. Данила бы быстро в ней разочаровался.

Ха! Это должно её волновать? Между прочим, он достаточно украл, чтобы нанять помощницу по хозяйству, тут же напомнил внутренний голос.

Вот пусть она ему постель и стелет!

С одеялом в обнимку Васька забралась на кровать и даже музыку включать не стала. Ей нравилась тишина — здесь, в катере, до неё только изредка долетали звуки дрожащих перегородок, но в остальном тишина была удивительно полной. Наверное, потому здесь так сладко спалось.

В этот раз уснуть не удалось. Зои, Зои! Ну почему она как живая встаёт перед глазами и смотрит с немым укором? Так и хочется начать оправдываться! Васька, как ни старалась, не могла перестать думать о Зои. Она будет переживать. Она будет искать Ваську. А Васька может написать, но не пишет. Это несправедливо, нечестно, нехорошо.

Но, чёрт возьми! Данила ведь попросил…

Васька натянула на голову подушку и замерла, отгоняя слёзы.

Несмотря ни на что, она так никому и не написала.

Глава 5. Дыра

Курсанты относительно быстро добрались до катера, всего за полтора местных дня. Ночёвку устроили прямо посреди местного жиденького лесочка, причём половина курсантов спала, а вторая половина караулила первую. И остановки делали всего дважды, когда большинство уже валились с ног. Один раз с транспортёра чуть не скатился задремавший Суслик. Только тогда Лука приказал отдыхать.

Когда из-за холма показался очередной холм, вершину которого украшал катер с уже поблекшей поверхностью, Жанна заворожено уставилась на него, испытала приступ меланхолии и томно вздохнула. Надо же, в этой точке они оказались на поверхности планеты, а она уже и не помнит, как тут что выглядит. С какой-то стороны это почти место их рождения, дом, родной дом… Возвращаться домой время от времени нужно каждому путнику.

На этом месте ей пришлось остановить поток своих мыслей, пока они не дошли до абсурда.

Но почему-то всё равно было приятно увидеть катер снова. После приевшихся природных ландшафтов нечто, сотворённое человеком сразу бросалось в глаза и, конечно же, вызывало ностальгию.

После джунглей окружающая местность напоминала голую коленку. Много холмов, большинство из которых каменные. Деревья такие маленькие, что по их стволам нельзя ходить. А небо… сколько неба вокруг!

По пути курсанты, само собой, внимательно наблюдали за окрестностями. Ничего необычного не заметили. За пределами джунглей им не встретилось ни одного домика фей. А вот в джунглях они умудрились наткнуться на них дважды, но Ахлейн отработал свой хлеб и вовремя предупредил об опасности. Жанна до сих пор не имела ни малейшего представления, как это ему удавалось. И почему при этом он никак не может выдать хоть какую-то информацию о чёрной пелене, которую они оставили в центре спирали.

В общем, долетели без происшествий.

В лагере у катера курсантов встретила смутно знакомая на вид девушка. Жанна сразу увидела в её позе, выражении лица и взгляде нечто, похожее на то, что постоянно демонстрировали Лука и Вадим. Поэтому она ничуть не удивилась, когда узнала, что эта девица по имени Зои считается тут главной.

Потом курсантов ждал неприятный сюрприз. Если они рассчитывали по-быстрому обменяться новостями, отдохнуть и рвануть дальше, на базу, то теперь можно было об этом забыть! У студентов пропала девушка. А ещё раньше, причём намного раньше пропал и до сих пор не найден молодой человек. Услышав это, Лука приказал разбивать лагерь, улететь, не разобравшись и не проведя поиски они не могли.

Потом оказалось, что пропавшая девушка ещё и беременна. Лука впервые за долгое время ругался, но всё равно как-то без огонька. Потом приказал дронадоводам приступать к делу, ну и Ахлейну заодно приказал раздеваться и бегать голышом по окрестностям, у него, мол, это неплохо получается. Тот Луку послал, после чего Лука ругался уже более-менее оживлённо.

Курсанты приступили к поискам, хотя, если честно, они считали, что шансов найти их живыми, конечно, мало. Про парня и речи не шло, он ещё и пропал давно и в другом месте, в районе базы. А девчонка… перед Жанной то и дело вставали истлевшие человеческие кости, которые они похоронили в джунглях. И норы.

После осторожного вопроса Зои сразу сказала — да, девчонки видели однажды в лесу нору. Но это было давно и студенты никогда в ту сторону не ходили. Туда ведёт неудобный спуск, и ничего особенного в том лесу нет. Пропавшая никак не могла пойти в сторону норы, она всего боялась и у неё было любимое уединённое место у ручья, где она сидела часами. И ещё — все видели, что она спускалась в сторону ручья. Обходить по лесу от ручья до нор… ну, наверное, можно, когда есть цель, а просто так в этом никакого смысла не было.

Осматривать землю у ручья уже было поздно. Если там когда-то и имелись чужие следы, то от них давно ничего не осталось. Студенты затоптали всё, пока искали. Конечно, Лука с Митяем всё равно осмотрели землю, и нашли много чего — отпечатки разнообразной обуви, сломанные ветки, вырванную траву… но это ничем не могло помочь.

Лука отправил группу к норе в лесу и ещё несколько групп осматривать окрестности.

Оставалась надежда, что помогут дронадаводы.

И вот спустя два часа Жанна сидела у ручья, просматривая отчёты своих дронад. Группа, проводившая проверку норы сообщила, что та давно заброшена и даже обвалилась. Дальше нескольких метров они не смогли пройти. Человеческих следов не нашли вообще.

Ситуация, конечно, аховая. Жанна старалась не думать о ней лишний раз, а просто делать свою работу. Но стоило выдаться свободной минутке, в голову лезли всякие нехорошие мысли, поэтому она, чтобы отвлечься, рассматривала странные растения, которые студенты прозвали водорослями. Эти полупрозрачные листья колыхались вдоль ручья и наблюдать за ними было довольно интересно. Их плавные движения и еле слышный шелест расслабляли. И они действительно оказались очень вкусными, свежими и бодрящими. Так, периодически вгрызаясь в кусок водоросли, и хрустя им, словно свежим огурцом, Жанна градус за градусом проверяла выделенный ей сектор.

Вокруг шатались только студенты мужского пола. Впрочем, студенток в лагере было всего две, остальные уже перебрались на базу. Зато студенты не теряли времени даром и рассматривали курсанток с большим интересом. То один, то другой, а то и группами они прохаживались поблизости. В потрёпанной, поистаскавшейся одежде, но духом довольно бодрые. Конечно, появлялся и тот самый чудик, из-за которого все они сюда загремели. Волоокий кудрявый красавчик в полосатом свитшоте. Харизматичный тип, чего скрывать. Прошлое подзабылось и смотреть на его живое, встревоженное лицо, демонстрирующее целый спектр разных эмоций было довольно приятно. Парень натурально переживал за пропавшую, и за это ему можно было простить некоторые прошлые промахи. Но также он не забывал присматриваться к курсанткам. Ходил кругами, и не только вокруг Жанны, а и вокруг остальных девчонок. Видимо, всех своих давно очаровал, а тут новенькие подоспели.

Забавный он был. Жаль, ситуация не располагала к флирту. Жанна, конечно, не о себе волновалась, но видела, как студент заглядывался на НеРаю. И та вроде была не прочь построить ему глазки.

Если бы не ситуация.

Судя по обрывкам разговоров, которые краем уха слышала Жанна, пропажа двух человек — единственное плохое, что с ними случилось.

А где же девчонка? Куда она могла деться? Жанна прочесывала редкий лесок, но ничего не находила.

— Ну как успехи?

К ней подошла Зои и некая нервная Кира, которая, кажется, имела отношение к первому пропавшему парню.

— Ничего нет.

— Говорю же, они ничего не найдут! — Горячечным тоном воскликнула Кира. — Мы десять раз проверили!

— А что ты предлагаешь делать? — Спросила Зои. Жанна видела, что Зои переживает больше всех прочих. Она хоть и не паниковала, и не кричала, но вся словно превратилась в комок нервов и страха. Её глаза напоминали потухшие лампы, вокруг которых сгустился мрак.

— Нужно… не знаю я!

А вот у второй, Киры, наблюдались все признаки нервного истощения. Её движения были дёргаными, бесцельными. Взгляд метался туда-сюда, словно не знал, за что уцепиться. И она постоянно пыталась на что-нибудь опереться, будто ей было сложно стоять. Эдак вскоре у неё случится припадок, если ничего не предпринять.

— Кира, давай дождёмся пока курсанты закончат проверку. Потом все вместе решим, что делать. — Довольно разумно заговорила Зои.

— Зачем тратить время? Они ничего не найдут! Почему ты мне не веришь?

— Давай просто подождём.

На что последовали тихие ругательства, совсем не красящие воспитанных наследниц великого АМКи.

О, а девицы-то совсем на грани. Жанна строго сказала:

— Эй! Нечего мне орать над ухом. Идите к катеру и там устраивайте разборки.

Девчонки недовольно покосились на неё и ушли, а Жанна перенастроила программу возврата дронад и отправилась следом. Последнюю проверку она закончила, две оставшиеся дронады пока не вернулись, так что смысла торчать у ручья больше не было.

Оказавшись на месте, Жанна сразу подошла к Луке и быстро рассказала о своих наблюдениях насчёт студенток. Тот покосился на них — девчонки сидели под боком катера, в тени. Зои что-то неторопливо говорила и даже, кажется, пыталась что-то показать руками, но у неё плохо выходило, ничего не было понятно. Кира хмурилась и, похоже, не очень-то слушала. Она нервно качалась взад-вперёд, разве что головой о катер ещё не билась.

Командир вздохнул и подозвал Суслика. Описал проблему. Суслик уставился на девчонок и будь они в другом состоянии, сразу бы что-нибудь заподозрили. Но нет, даже не заметили столь пристального внимания.

— Есть что дать? — Спросил Лука.

— Найду.

Через две минуты Суслик вернулся от платформы, где лежали вещи курсантов, в том числе медикаменты. Потом в сопровождении Жанны и Луки подошёл к девчонкам. Те одинаково уставились на них снизу вверх — молча и отстранённо. Суслик объяснил ситуацию, что, мол, у них нервное истощение, необходимо принять лекарство. Зои думала всего несколько секунд и тяжело кивнула, согласилась. А Кира усмехнулась, как маленький озлобленный хорёк и выплюнула:

— Нет!

Лука молча схватил её за руку и задрал рукав, а Суслик мгновенно поставил укол. Никто даже и дёрнуться не успел. Зои осоловело хлопнула глазами.

— Ты!.. — Зашипела Кира и медленно осела на землю. Жанна подхватила её и придержала, пока Лука приспособлялся, как ему удобнее взять бездыханное тело.

— Зачем вы так. — Устало сказала Зои.

— Это необходимо. — Суслик протянул ей инъектор. — Сколько вы не спите?

Та потёрла лоб и вздохнула.

— Не знаю. Давно.

— Давай руку. Мы здесь и мы не уйдём. Большего вы всё равно не сделаете. Отдохни. — Мягко сказала Жанна.

Зои молча задрала рукав и получила свою дозу. Взглянула в сторону Киры, которую Лука уже уложил под навес на подстилку из травы. Без сознания та выглядела бледной и истощённой, все рёбра торчали, и плечи, и колени, и нос заострился. И лицо такое несчастное сделалось.

— Никита, который первый пропал — это её парень. — Зои вздохнула. На неё лекарство действовало иначе, значит, она ещё не исчерпала все свои силы. Жанна с уважением подумала, что эта девчонка физически удивительно крепкая, среди курсанток ни одной такой нет. — Она просто думает, что тут есть связь. И надеется… — Зои снова вдохнула, болезненно поморщилась. — Но связи нет.

— Почему ты думаешь, что нет? — Лука не дремал, быстро прислушался и не упустил случая сделать то, что любил больше всего — допрашивать людей по поводу и без. Ну и после возвращения он взглянул на студенческий местный быт, после чего невольно к ним подобрел.

— Васька никогда бы не ушла сама. Она всего боялась. Значит, её увели.

— Это мог сделал кто-то из ваших парней? Ну, знаешь, контролировать их некому, никто никогда не узнает… все скрытые пороки в такой ситуации просыпаются и наружу лезут так, что назад не запихнёшь.

— Нет. — Зои мотнула головой. Только теперь её глаза начали закрываться. — У нас только один с такими пороками — Саблезуб, а он уже на базе. Конечно, на сто процентов я не знаю… но на базе есть детектор лжи… никто не посмел бы… да и нет среди нас таких зверей…

Она глубоко вздохнула, легла плашмя и заснула.

Через небольшое время курсанты собрались на обсуждение. Жанна как раз получила и досматривала последние снимки.

Курсанты пребывали в унынии. Сначала с пеленой ничего не вышло. Теперь девчонку не могут найти.

Жанна машинально пролистывала фотографии, вслушиваясь в тишину, такую же мрачную, как на недавнем погребении.

Сказать было нечего.

И тут на одной из фотографий, сделанной далеко на севере она увидела отчётливые следы.

* * *

Васька поднималась в столовую очень медленно, и с трудом удерживалась, чтобы не топать или не стучать по стенам с целью произвести как можно больше шума.

Ей казалось, что Данила не выйдет в этот раз. После последнего их неловкого расставания он не захочет её видеть. А если они случайно столкнутся, то он, возможно, и вовсе отвернётся.

Васька же сделала из своего поведения выводы и хотела бы пообещать, что больше такой безобразной беспричинной истерики не повторится… Хотела бы, но не стала. Она и не должна вести себя с вором, как паинька.

И всё же постаралась шуметь и не спешить… чтобы точно услышал.

Но Данила, как оказалось, и не собирался прятаться. При первых же звуках он быстро вышел из рубки управления и остановился, сложил руки на груди и наблюдал, как Васька бредёт по коридору. Он переоделся — теперь на нём были светлые штаны и темная футболка, но опять серые. Васька не знала, отчего у него такая любовь к этому цвету, но не могла не признать, что он ему чертовски идёт. Он весь превращается в цельную композицию, словно вылитую из серебра.

— Привет. — Сказала она, едва подняв голову.

И возник тот самый неловкий момент, когда один человек без слов просит прощения за своё поведение у другого человека. Данила, конечно, всё понял. И даже подумал немного, притворно сдвинув брови. А в уголках его губ притаилась улыбка. Васька, сама того не замечая, задержала дыхание.

— Привет. Как ты?

— Хорошо.

— Ты постоянно спишь. Кажется, это ненормально.

— Ну… просто здесь очень хорошо спится. Попробовал бы на твёрдом полу хоть ночь продержаться, понял бы.

— Убедила. Ладно, спи.

— Спасибо.

И снова немного неловкой тишины.

— Прошу. — Данила указал рукой в сторону столовой.

— Спасибо.

Васька прошла мимо него и с досадой сморщилась. Слишком много спасибо с её стороны. Прямо сами наружу лезут.

В столовой включился свет, Васька принялась крутить головой. Она долго привыкала к новым местам, поэтому сейчас не сразу сориентировалась, где что находится.

— Садись у экрана, я тебе принесу поднос. — Предложил Данила.

— Спасибо.

Да чёрт побери! Васька насупилась и решительно направилась к диванчику у самого большого столика — единственному месту, откуда можно было видеть большой экран. Он тут же включился и предложил список программ. Так необычно… Васька отвыкла.

— Сериал про какой-нибудь летний роман на морском берегу. — Внезапно сказала она. Хотя никогда не любила слащавые мелодрамы. Враньё ведь это всё.

— Уточните теги.

— Юмор. Мелодрама. Лето. Любовь. Море.

— Включаю.

Тут же появилось изображение. Глаза резанула синяя вода и ослепительно белый песок. Раздался счастливый рассыпчатый смех.

Перед Васькой опустился поднос. С тем, что она обычно брала, Данила просто повторил её последние заказы.

Она открыла рот, чтобы снова поблагодарить, но сдержалась. Просто кивнула. Если она и дальше как попугай станет повторять «спасибо», то вскоре ничего другого произнести не сможет.

— Решила развеяться? — Через минуту Данила пришёл со вторым подносом и сел рядом. Взглянул на экран, где по песку плыла прекрасная героиня. Исходя из нескольких факторов, таких как слишком ровный цвет кожи, слишком плавные, слитные движения и нечеловечески большие глаза, это была не актриса, а виртуальная модель.

— Да.

Героиня ступала по пляжу, словно лебедь, неестественно вытянув носок, а на небо набегали тучи. Вскоре солнце потускнело и цвет воды изменился на приятно-серебристый. В жизни такого не бывает, конечно, но наблюдать за цветовыми решениями режиссёра было интересно. Героиня наслаждалась променадом по берегу и Васька даже опасалась, что она забьется в экстазе прямо сейчас, не дождавшись героя. Но пронесло.

Вскоре в сюжете появился и сам герой, который спал под пальмой и героиню пока не видел. Он, как и она, выглядел слишком идеально, чтобы быть настоящим человеком. Его одежда, которая, по видимости, изображала порванную в кораблекрушении форму, была живописно разорвана в самых стратегических местах, выставляя на обзор загорелую грудь и кубики живота.

— Почему ты не ешь?

— А?

— Ты ничего не съела.

Васька очнулась и уставилась на свою тарелку. И правда… даже не притронулась. Может, так увлеклась незамысловатым вечным сюжетом, что и о еде забыла? Она нацелилась вилкой на кусочек брокколи… потом на кусочек картошки… цукини… Нет, она ничего этого не хотела.

Она хотела водорослей. Слюна изо рта чуть не закапала, когда Васька вспомнила их неописуемо приятный вкус и как аппетитно они хрустят на зубах. Просто до одури захотелось немедленно отправиться к лагерю и нарвать себе целый таз еды.

— Неохота.

— Может, что-нибудь другое хочешь? Я принесу.

— Нет… То есть, я не хочу такой еды. Я хочу водорослей.

— Чего? — Брови Данилы полезли на лоб. — Говорят, конечно, что во время беременности вкусы меняются. Наверное, в этом желании ничего странного на самом нет. Ладно. Ну, я посмотрю у Папаши в меню, наверняка какие-то водоросли есть, но…

— Не этих синтетических. Хочу растения, что вокруг нашего лагеря росли. Мы их прозвали водорослями. Они очень вкусные.

Судя по лицу, Данила был озадачен.

— Василиса, душа моя, ну как я тебе их достану? Это опасно.

Опять за своё! Таким старческим тоном Данила раньше её дразнил, Ваське казалось, это в прошлом. Тогда ей это нравилось… А сейчас слёзы на глаза навернулись. Она опустила голову. Это просто гормоны, отсюда перепады настроения и слезливость. Всё пройдёт.

— Забудь.

Он молча продолжил жевать. Васька всё ковырялась в тарелке и никак не могла заставить себя положить хоть что-нибудь в рот.

— Эх. — Данила тоже отложил приборы. Обхватил рукой лоб и так у него устало получилось…

— Я просто не голодная.

— Тогда может что-нибудь выпьешь?

Васька кивнула, потом стала думать, чего бы хотела выпить.

— Воды. Просто воды.

Даже мята ей казалась теперь приторной и неприятной.

В общем, Васька так и не поела. Но была уверена, что вскоре аппетит вернётся. Данила тоже доел с трудом, видимо, ему было некомфортно обедать одному.

Потом убрал подносы и предложил:

— Хочешь выйти наружу?

Вот это было неожиданное предложение! Васька отчего-то жутко ему изумилась. В её сознании корабль, в котором она сейчас находилась, практически летел через вселенную, к спасению, а тут ей довольно грубо напомнили, что на самом деле он до сих пор стоит на поверхности планеты.

— Можно. — Неуверенно ответила Васька.

— Тогда пошли.

В этот раз по выходу из столовой Данила повернул не в сторону кают, а наоборот, от них. Васька шла следом и была собой недовольна. Почему она до сих пор не осмотрела корабль? Какая она всё-таки…

Данила завернул за угол, Васька тоже — и резко остановилась. В стенах коридора зияла большая сквозная дыра, будто через стены с лёгкостью, с которой нож протыкает бумагу, пролетело что-то круглое, размером с футбольный мяч.

— Во-от. — Данила заметил её реакцию и остановился. — Это одна из тех странных вещей, которые здесь происходит.

— Это?! — С трудом выдавила Васька. Потом не выдержала, протянула руку и потрогала край вывернутой дыры. Он был настоящий. Вернее, это действительно было сквозное отверстие. Васька заглянула в него — виден технический коридор, в стене которого такая же дыра, а дальше, за ней, зелень. Посмотрела в другую сторону — то же самое. Эта штуковина, чем бы она ни была, на самом деле пролетела насквозь! И ни гари не оставила, ни оплавленных краёв! Что это?!

— Теперь ты, думаю, мне поверишь. — Невесело усмехнулся Данила. — Думала, я свихнулся тут, да? Мерещится мне?

Ну да, так она и думала, чего скрывать. Но теперь…

— Что это такое было?!

— Хороший вопрос. — Данила тоже заглянул в дыру. — Не знаю. Думаю, меня прострелили, чтобы я не смог улететь.

— Улететь! Значит, мы не сможем улететь? Как лететь с такой дырой?

Он прижал палец к губам.

— Потом.

Никого вокруг не было. Никто их не видел, они же на корабле! Но Данила так уверенно промолчал, будто точно знал — подслушивают.

После всего увиденного гулять, в общем-то, расхотелось, но Данила всё же вытащил Ваську наружу. Там дул слабый тёплый ветерок, шумели кроны деревьев. Нежаркое солнце и свежий воздух. Васька поняла, что на улице, оказывается, хорошо пахнет — зеленью, цветами, землёй. Раньше она этого не замечала.

Деревья росли густо, словно забор, что было странно. Многие стояли впритык к корпусу корабля. Обычно для посадки космических кораблей выбирают открытые места. Если сесть в заросли, их просто-напросто сожжёт при посадке. Как ему удалось?

— Как ты здесь сел? — Васька поёжилась.

— Обычно сел. Это всё выросло после посадки.

— Что?

Данила устало кивнул.

— Да, ты не ослышалась. Всё это выросло с нуля. На Земле бы несколько лет росло, а тут за пару недель вымахало. Как будто кто-то хотел меня спрятать. Или с глаз скрыть, не знаю.

— А здесь не опасно? — Почему-то перешла на шёпот Васька. — Для нас с тобой не опасно?

Данила отвернулся и долго рассматривал заросли. Потом вздохнул.

— Я не знаю, Василиса. Поэтому нам нужно отсюда убираться.

— Но как? У тебя дыра в обшивке!

Он поманил её пальцем и вернулся на корабль. Важным шагом прошел мимо столовой и рубки управления, спустился в тамбур у жилых кают. Осмотрелся. Васька прижалась спиной к стене и терпеливо ждала. Наконец, Данила в чём-то понятном ему одному убедился и успокоился. Приблизился и зашептал с заговорщицким видом. Его глаза сияли не меньше, чем когда они играли в клубе в те незамысловатые, но такие затягивающие игры!

— Корабль может подняться с поверхности и улететь с этой дырой. Просто придётся опустить страховую заслонку и отрезать ту часть коридора. В космосе я могу залатать дыру изнутри. На один полет хватит. Видимо, тот, кто простреливал, не знает толком, как функционирует Таймыр. Если бы он проделал дыру двумя метрами ближе к центру, задел бы отсек двигателя. Тогда без вариантов. А эту… в общем, эту можно залатать. Даже самому ничего делать не придётся, только настроить робота. Запустил — он нашлёпки плюхнул, приварил — и всё готово.

— А здесь ты не можешь её залатать, на поверхности?

— Здесь нет. В смысле, технически могу, конечно, но не стану. Если я это сделаю… оно придумает ещё какой-нибудь способ повредить корабль. Сломать что-то такое, чего уже не починишь. Сработает наверняка. Так что мы потеряем возможность отсюда убраться.

— Оно?

— Ты ведь уже поняла, что я не шучу. Что-то играется со мной. Оно.

— Поэтому мы тут шепчемся?

— Ну да. Так вот что я скажу. У нас будет всего один шанс взлететь и убраться отсюда. Иначе… я не знаю, что будет иначе, но про корабль можно будет забыть. Второго шанса нам не дадут.

Васька стояла и пыталась переварить то, что услышала. Заодно пыталась вспомнить, происходило ли что-нибудь необычное у них в лагере. Вроде нет. Или разве что…

— Девчонки говорили, что видели неподалеку от нашего лагеря огромных существ… незнакомых. Похожих на гусениц. В самом начале. Но они сразу исчезли и больше не появлялись. А ещё… водоросли. Они просто взяли и выросли у ручья, за несколько часов, короткой ночью.

— Даже так?

— Да. Ты не знал? Вроде следил за нами.

— Я видел новые растения. Но думал, вы их высадили. Не забывай, я мог наблюдать только с дрона, издалека. И только к тебе рисковал подлетать близко.

— Как ты тогда узнал, что меня могут увезти?

— Услышал, как парни болтали, пока ходили по своим делам. Про базу и что вы все туда перебираетесь.

— Ясно. Ну, в общем, водоросли выросли сами, за одну ночь.

— И что вы насчёт них решили? Откуда они взялись?

— Ничего не решили. — Васька пожала плечами. — Странно, конечно, но мы решили — какая-то местная особенность. Бывает же.

Данила не стал ничего комментировать, вместо этого сказал.

— В общем, такие дела.

— А… какой план? — Поспешно спросила Васька, потому что он, кажется, решил, что разговор окончен и собирался уходить.

— План? — Данила задумался. — Ну, пока плана как такового нет. Только несколько моментов, которые необходимо учитывать. Во-первых, мы должны улететь ночью. Во-вторых, мы должны скрывать приготовления к отлёту, вести себя так, будто нас подслушивают. Везде. Кроме туалета разве что и душа. Вот и всё. Разговаривать напрямую только здесь, в остальное время намёками. С прочим я пока не разобрался. Ничего не решил, наоборот, нового присыпало. Раньше приборы работали, но не срабатывали. Теперь они просто то работают, то нет.

— Я могу чем-то помочь?

— Можешь, — очень, даже слишком быстро ответил Данила. — Хорошо ешь, вдоволь спи и не нервничай.

— Ну, это понятно. — Васька отчего-то почувствовала себя скованно. — Как-нибудь нормально помочь? Каким-то делом?

— Приходите ко мне в пункт управления, что-нибудь придумаем.

— Сейчас?

— Можно и сейчас.

— Пошли.

Васька обрадовалась. Спать ей надоело, а вот улететь отсюда хотелось. И ещё хотелось немного побыть с ним рядом.

В пункте управления Данила перевёз ближе второй крутящийся стул со спинкой, зафиксировал его на новом месте и развернул к центру два больших боковых экрана.

— Сейчас я пытаюсь найти звук, который говорит о том, что оно приближается.

Васька посмотрела — какие-то графики, она ничего в них не поняла.

— Природа вокруг затихает, когда оно рядом. И я уверен, они, то есть животные, птицы и насекомые — они слышат. И вот я ищу эту волну. Скорее всего, человеческий слух её не уловит. Приходится искать на графиках разные колебания на разных частотах. Плохо ещё, что местная фауна такая скудная. Была бы как на Земле — там мгновенно всё смолкает, хочешь, не хочешь, а заметишь. Здесь иначе, шумят редко. В общем, нужно найти этот звук предупреждения.

— Зачем его искать?

— Когда оно приходит, всё вокруг затихает. Но важнее другое — потом оно уходит, и есть некоторый промежуток времени, когда оно перестает за мной наблюдать. Нужно вычислить этот промежуток, чтобы успеть… чтобы его знать.

Значит, чтобы успеть улететь.

— А в идеале составить точные отрезки времени, когда оно не тут.

— Это всё очень странно звучит. — Призналась Васька. — Просто не представляешь, как.

— Очень даже представляю. — Данила улыбнулся и посмотрел так, будто решал, стоит ли открыть самый страшный секрет. Потом, видимо, решился.

— Когда я приземлился, некоторое время я был… скажем так, нездоров. Перегрузки, кислородное голодание, небольшая поломка. В общем, некоторое время я думал… такое странное ощущение. Будто я раздвоился.

— Как?

— Будто рядом сижу тоже я. Ну, знаешь, когда открываешь глаза, иногда кого-нибудь видишь. Я открыл — а напротив сижу я сам. Ухмыляюсь так жутко… Я умею.

— Ты имеешь в виду, вышел из тела?

— Нет. Когда душа выходит, ну, говорят, что типа выходит — тогда ты видишь тело со стороны. И оно без сознания или мёртвое. А я открываю глаза, дышу, вижу свои руки, ноги, шевелюсь. И я же напротив сижу.

— И что ты себе сказал?

Данила задумался. Улыбка сползла с губ. И снова, как только улыбка исчезла, он начал выглядеть очень усталым. Измотанным каким-то, расстроенным и встревоженным.

— Я сказал — зря я сюда припёрся. Я здесь умру.

Васька почувствовала, как холодеет кровь. Он слишком серьёзно это сказал, будто на все сто в это верил.

— Всё будет в порядке. — Неожиданно ответила она. — Дочери нужен отец, и я верю, что ты её не бросишь.

Данила пристально смотрел на неё некоторое время и добавил.

— И тебя. Тебя я тоже не брошу.

Ну, тут Ваське пришлось промолчать.

Хотелось ли ей верить? Да, конечно, она и не скрывала своего желания. Но насколько это разумно?

Если человек обманул тебя один раз — он подлец, а если второй, ты — дурак. Дура в её случае.

В остальном… будь она проклята, но она верила каждому его слову! Как всегда. И что он рад ребенку, и что не бросит дочь и уж конечно, ни за какие коврижки не отдаст Васькиному отцу.

И что он сказал и слышал эти слова о своей смерти, чем бы это не объяснялось!

Правильно ли это?

Ах, если бы на такие вопросы было легко ответить!

Васька постаралась переключиться на что-нибудь другое.

— Так что я могу сделать?

Данила оглядел экраны, потом повернулся к ней. Он сидел на стуле и вертелся на нём, тоже до боли знакомое движение. На диване он мог и расслабиться, но стул… тут он ни секунды не мог усидеть спокойно. Никогда.

— Как-то всё коряво вышло, да, Василиса? — Заговорил Данила.

— Ты о чём? — Потупилась Васька, хотя конечно сразу поняла, о чём речь. И сама постоянно об этом думала.

— Скажи. Ты обрадовалась, когда меня увидела? Ну, когда очнулась на моём корабле и меня увидела? Когда поняла, что я настоящий и что это я тебя украл. Обрадовалась, что увидела меня снова?

Он смотрел терпеливо, и говорил вкрадчиво. Очень подозрительно. И свет лампы, которая висела прямо над ним, вычерчивал мягкими мазками его скулы и губы.

Могла ли Васька соврать? Конечно, очень даже легко. Но она только вздохнула, жадно впитывая его красоту, и ответила:

— Да.

* * *

Курсанты и студенты сбились в кучу за спиной у Жанны и спорили.

— Фиг его знает, что это такое. Может это не следы? Они не похожи!

— Это следы, — спокойно подтвердил Митяй, который неожиданно для курсантов по собственной инициативе взял на себя миссию миротворческих переговоров. — Просто смазанные. Вам стоит верить нашим навыкам.

— Какие там у вас навыки?

— Соответствующие.

Митяй усмехнулся. Вроде по-доброму, но даже Жанне перехотелось уточнять.

— Ну ладно, пусть следы. Может, кто-то из наших жратву искал ходить и оставил?

— Вряд ли вы заходили так далеко. Почти пять километров. — Снисходительно заметил Лука.

Намёк на несостоятельность студентов в быту только подлил масла в огонь.

— Может, это старые следы! Когда ребята ходили на север. А они ушли сразу после того, как вы свалили, между прочим! Бросили нас тут гнить, а теперь припёрлись, благодетели, стоило только базу найти, и тоже нифига сделать не можете!

— Следы столько бы не продержались. — Пропустив последний упрёк мимо ушей, ответил Митяй. Глянул поверх голов и добавил. — Хватит спорить. Вашу девчонку забрал человек. По крайней мере, мы установили, что её не придушили по-тихому и не прикопали в кустах, уже хорошо.

— Ну конечно! Вы думали, среди нас кто-то может придушить человека? — Возмущались студенты. Кудряшка в полосатом свитшоте, который навсегда будет ассоциироваться у Жанны с её пребыванием на этой планете, возмущённо тряс головой.

— Есть ещё идеи, кто это может быть? — Спросил Лука.

— Пять километров? Да не, это не мы. — Студенты что-то невнятно лепетали и, исходя из этого лепета, можно было сделать вывод, что никаких подходящих идей о том, кто это ещё мог быть, у них не имелось.

А у курсантов были.

— Тогда все свободны. — Лука кивнул Жанне. — Сворачивайся, можешь отдыхать.

Студенты ещё тихо бурчали себе под нос, но мирно разошлись. А Лука с Митяем отправились будить девчонок. Жанна услышала обрывок их разговора, когда сворачивала экран, поэтому бегом припустила следом.

— Ты чего? — Нахмурился Лука, когда она подбежала к ним, чуть не сбив с ног.

— С вами пойду.

Командиру это не понравилось. Он о чём-то задумался, скорее всего, как бы от неё отделаться по-тихому. Тут и Ахлейн подоспел, встал рядом с Жанной плечом к плечу. Так, что ясно — уходить он не планирует, а Лука к тому же ему не командир.

— Пусть идут. — Вдруг сказал Митяй. — Проще будет, если с нами будет девушка.

— Психологи хреновы. — Сказал Лука. Развернулся и молча потопал дальше.

Видимо, это согласие, решила Жанна, радуясь, что Ахлейн подошёл вовремя. С ним всегда всё проще становилось, даже удивительно, насколько. Вроде ничего специально не делает, а когда он рядом, у Жанны всё словно само собой получается.

Зои с Кирой просыпались долго. Даже открыли глаза, но смотрели как слепые курицы. Такой вот он, медикаментозный сон.

— Да что Суслик им дал такое. — Недовольно бурчал Лука. Ему пришлось сесть неподалёку и ждать. И это вместо того чтобы сразу всё решить и расслабиться.

Наконец, они все же проснулись. Зои села и принялась тереть глаза, а Кира поднялась и сразу уставилась на курсантов, как на врагов. Её слегка вело в сторону, но Жанна не стала лезть с предложением успокоиться. Вроде все взрослые, сами за себя могут отвечать.

— Очнулись? — Гаркнул Лука так громогласно, что все вздрогнули.

— Остынь. — Тихо сказал ему Митяй. — Я сам спрошу.

Митяй подошёл к девчонкам и сел перед Зои, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Кира задрала подбородок и осталась стоять. Жанна с Ахлейном ждали возле Луки.

— Я должен кое-что спросить. — Заговорил Митяй, смотря поочерёдно то на одну, то на другую. — Мы нашли следы вашей Василисы. Вернее, мужские следы. Мы думаем, её увёл мужчина. Не из тех, кто в лагере, другой. Вы услышали?

О да, они услышали! Жанна видела, как меняются их лица. Зои выглядела ошарашенной, она точно ничего подобного не ждала. А Кира… Кира словно увидела что-то в своём воображении, и это заставило её широко раскрыть глаза.

— Отсюда вопрос. — Митяй посмотрел на Киру. — Мог ли это сделать твой парень?

— Что? — Та будто очнулась. Поняла вопрос. Потом подалась вперёд, чуть ли не набросилась на него, но Митяй даже не шевельнулся. Жанна знала, что он их всех тут раскидает, если захочет, чего ему бояться? Жаль, что Кира этого не знает.

К счастью, она вовремя отступила. Смысла бросаться в драку не было. Они не враги.

— Сама подумай. — В голосе Митяя было сожаление. — Все остальные люди тут или на базе. Все наперечёт и под присмотром. Никто никуда не отлучался надолго. Нет только его.

Кира подалась ещё ближе и почти уткнулась Митяю в голову носом.

— Ты думаешь, это Никита сделал?

Жанне снова стало её жаль. Похоже, отдых не помог. У Киры явно слетали тормоза. И Жанна её понимала. Если бы это случилось с Ахлейном!.. Даже думать о таком было неприятно, даже представлять! А уж пережить…

Да и пережила ли она? С каждым часом выглядит, будто всё больше умирает.

— У тебя есть какое-нибудь нормальное объяснение? — Спросил Митяй.

— Есть. — Кира спокойно кивнула. — Отличное объяснение. Вот оно — вы мудаки и неправильно всё выяснили! — Заорала она в конце фразы.

Потом резко развернулась, уперевшись руками в бока. Покачнулась, но устояла на месте. Посмотрела на Луку с отвращением. Жанне с Ахлейном тоже досталось, но вскользь.

— Толку от вас, курсанты. — Словно выплюнула Кира.

— Язык придержи. — Лениво ответил Лука. Митяй хмуро посмотрел на командира, но конечно, тому было плевать.

— Вы несёте бред. Никита вернулся сюда и увёл Пустоту? Вы слышите себя вообще?

— Голос не повышай, сказал. — Набычился Лука.

— А то что?

Жанна на миг прикрыла глаза. Ну вот, началось! Кира не в себе, её бесполезно останавливать, но командир-то куда лезет? Не видит что ли — девчонка в отчаянии?

— Чего? Да на базе запру тебя в кладовке и дело с концом.

— Да? — Кира вдруг рассмеялась. — Меня? Ты? Тогда у меня для тебя, твердолобый вояка, сюрприз. Командирские права. Что ты мне сделаешь на базе, где у меня командирские права, индюк? Это я тебя там запру, умник, будешь в кладовке со швабрами сидеть и ими командовать!

Вот так номер! Командирский доступ у этой малявки? Жанна посмотрела на Ахлейна и встретилась с таким же ошеломлённым взглядом. Девчонка-то с секретом. Конечно, был вариант, что она врёт, но маловероятно, правду же легко выяснить.

Лука, конечно, пришёл в ярость, но на всякий случай ничего не ответил. Будь Кира парнем, он мог бы перейти к силовым методам, но бить девчонок было не в его привычках.

— Давайте все сдадим назад. — Влез в разговор Ахлейн. И стал рассылать вокруг свои умиротворяющие улыбки. — Мы же все на одной стороне. Лука, Кира придёт в себя и рассмотрит эту версию, несостоятельную на мой взгляд. Я тоже не представляю, зачем бы Никите всё это проворачивать, даже если бы у него была такая возможность. Он же обычный парень… даже не корпоративный. Он бюджетник. Учился на бюджете.

— Да?

Этого курсанты не знали. Среди студентов АМКи, которые вылетели в космос, оказывается, были бюджетники?

— Как и я. — Отчеканила Кира.

Второе оппа! Жанна прямо восхитилась количеством сюрпризов, которые она им подкидывает. Да и симпатия к Кире после этого заявления значительно возросла. Всё же неприязнь к баловням судьбы никуда не делась. Сознание отключалось только в случае Ахлейна, а при виде остальных регулярно напоминало о разнице в положении, пусть на текущий момент и не актуальном. Но стоит только вернуться на Землю…

— Я не хотел тебя обидеть. — Вздохнул Ахлейн. — Просто считаю, у бюджетника куда меньше возможностей куда-нибудь влипнуть, чем если бы у него было состояние в активе. Там… возможны всякие варианты.

Кира очень странно усмехнулась. Но промолчала.

Активизировался Лука.

— Так. Ладно. Жанна, собирай себе группу и дуй к следам, проверишь всё вокруг. Гарпию возьми, вдвоём будет быстрей. Митяй, сходи с ними.

— Конечно.

— Пешком? — Уточнила Жанна.

— Ладно, можете транспортёр взять.

— Спасибо, командир.

— Помни мою доброту. А я пока подумаю, что ещё можно сделать. — Лука с угрозой уставился на Киру. Та молчала. К счастью, к нему подошёл Митяй и что-то тихо сказал, отвлёк, иначе это пришлось бы делать Жанне. Какой он всё-таки чёрствый сухарь! Как же он не видит, что девчонка на грани! Зачем он её выводит?

Когда Лука ушёл, Кира нахмурилась и упрямо сказала:

— Я с вами.

Ахлейн посмотрел на неё странным, до дрожи понимающим взглядом и ответил:

— Мы только за.

— Я тоже с вами. — Вклинилась Зои. Естественно, никто останавливать их не собирался. На платформу много народу влезет.

— И всё-таки. — Спросила Зои, когда они уже собрались и шли к транспортёрам. — Вы, правда, думаете, это был Никита? Или это проверка какая-нибудь?

— Какая там проверка. — Ахлейн поморщился. — Просто ни у кого нет никаких идей. Их ноль. Может, что-нибудь другое придумаешь? Чтобы звучало хоть на пять процентов адекватно?

Кира покачала головой. Жанна переглянулась с Зои. Та тоже пожала плечами. Не было никакого смысла в предположении, что это Никита вернулся и увёл Василису. Но и другого объяснения не существовало. Пока.

Однако следы явно оставлены мужской обувью, Жанна в своём профессионализме не сомневалась.

Значит… кто-то ещё?

— Не знаю даже. — Жанна вздохнула. — Тогда только такой вариант — на планете остались люди, не все улетели. Они сидят без связи и не могут никому о себе сообщить. Может, они одичали. Крыша поехала. Кто его знает, когда планету забросили.

— Недавно. — Ответил Ахлейн. — Помнишь, Суслик узнал модель медицинской капсулы и говорил, что её ещё не сертифицировали?

— Я тоже считаю, что оборудование на базе довольно новое. Вряд ли её бросили больше двух-трёх лет назад. — Сказал Митяй.

— То есть здесь могут быть брошенные люди? — Подала голос Кира.

— Вполне допустимо. — Митяй кивнул. — Даже очень.

— И они смогли организовать похищение Пустоты? — С сомнением в голосе спросила Зои.

— Ага. Увидели, что остальных девчонок увезли и украли её, пока и она не уехала. — Предположила Жанна.

— Я ничего подозрительного в лагере не видела. Меня никто воровать не пытался. — Зои выглядела недовольной.

Жанна осмотрела её. Высокая, фигуристая, сильная. По ней сразу было видно, что может дать сдачи.

— Да они просто побоялись тебя красть, — озвучил Ахлейн то, что остальные не посмели сказать, чтобы не обидеть. — Если, конечно, это были они… в смысле, несколько человек. Может, здесь живёт одиночка.

— Представьте, что вы остались тут одни. — Негромко заговорила Кира. — Один. Безо всяких шансов выбраться, ведь планету внесли в список запрещённых. Идёт время, день за днём, а вам даже поговорить не с кем… Жутко. А потом появились люди. Что бы вы сделали? Да вы сразу бы к ним выскочили, размазывая по лицу сопли и слёзы! Вы были бы счастливы до одури, что увидели кого-то, похожего на себя. Зачем?.. Зачем кому-то сидеть в кустах и караулить Пустоту? Тем более на освоение планет отправляют людей с крепкой психикой, их крайне сложно свести с ума. Эта версия тоже никуда не годится!

— Других версий нет. — Вздохнула Жанна. — Возможно, на месте ещё что-нибудь узнаем. Ну, где там остальные?

Вскоре к ним подошли Гарпия и Суслик. И они все вместе двинулись в путь.

Теперь курсанты не шли по примерному пути, а быстро летели по точно рассчитанному маршруту. Вот что делает возможность безгранично заряжать оборудование! Ну, и само оборудование, конечно. Раньше нужно было беречь каждую крупицу энергии, а сейчас можно было пользоваться всеми имеющимися в наличии ресурсами. Раньше Жанне приходилось строить маршрут на основе фотографий, и конечно, он получался далёк от идеального. И топать приходилось ножками. А сейчас, когда она получала видео с пути лёта дронады, прокладывать путь стало гораздо легче. А про полёт вообще речи не шло — на транспортёре без вариантов проще.

Жанна даже запустила маячок — голограмму зелёного пульсирующего шарика, который летел впереди в качестве указателя.

Она с Ахлейном сидели первыми, за ними Кира с Зои, Гарпия с Сусликом, позади сидел Митяй, свесив ноги вниз.

Лука, видимо, совсем расслабился, стоило убраться подальше от пелены, думала Жанна. Не отправил с нами ни Вадима, ни Хвата. Или вдруг умениями Митяя так вдохновился? Думает, он один в случае чего с любой неприятностью справится?

В общем, летели они неторопливо, периодически останавливались и осматривались. Митяй ходил вокруг, собранный и внимательный. Ходил он совершенно беззвучно, как ходят представители кошачьих. Кроме того Лука выдал ему единственные ОЧИ — многозадачные очки. Сейчас они были настроены на обнаружение любого человеческого вмешательства в окружающую природу. Если где-то сломана ветка, необычно примята трава, оставлены какие-то предметы — система наблюдения сразу должна их высчитывать и оповещать Митяя об обнаруженных аномалиях. Но ничего такого ни разу не произошло. ОЧИ ничего не видели.

В итоге через час они уже были на месте.

— Может и правда кто-нибудь сюда забрёл, пока еду искал? — Спросил Митяй. — Вроде недалеко.

Зои рассмеялась.

— Нет, это маловероятно. Скорее, это действительно кто-то забытый на планете при эвакуации. Шансов больше, чем думать, будто кто-то из наших попрётся в такую даль за парой корешков.

— Я тоже в этом сомневаюсь. Вы просто… курсанты… другие. Для вас это не расстояние. Но никто из студентов не стал бы уходить так далеко. — Сказала Кира. Она стояла лицом к тому месту, где находились следы и казалось, хотела туда броситься. Но Жанна заранее предупредила, чтобы никто не смел этого делать. Вначале должны проверить специалисты.

— Ладно. Сидите, отдыхайте, — Митяй спрыгнул с платформы и пошёл к следам. Опустил на глаза ОЧИ — стёкла засветились жёлто-зелёными символами.

Жанна не устала, поэтому сразу принялась за дело. Пустила дронаду по спирали вокруг транспортёра.

— Следы человека. — Крикнул Митяй. — Размер ноги тридцать девять. Подошва стандартная, не военного образца.

— Что это значит? — Спросила Кира.

— Обувь может быть чем угодно. Кроссовки, ботинки. Вряд ли военная, но там тоже возможны варианты. — Объяснила Жанна. — Можешь посмотреть, не похожа на след обуви Никиты?

Она развернула перед ней фотографию, которую сделал и отправил в общую базу Митяй. След был чёткий, не то что на изображениях, которые принесли дронады. Кира почти прилипла к экрану, жадно всматриваясь в картинку. Смотрела и смотрела. Потом закрыла глаза.

— Нет. У него другие следы. И подошва почти стёрлась, а тут очень чёткий отпечаток от новой обуви.

— Значит, это не он. — Сказала Жанна.

Кира кивнула и отошла на несколько шагов в сторону. Зои встала с ней рядом, молча поддерживая. С одной стороны хорошо, что они определились, но с другой выходило, что новостей о парне нет, а это плохо.

Митяй подошёл к ним через несколько минут. Отключил и снял очки.

— В общем, дела такие. Отпечатков три штуки. Тут влажная почва… была. Отпечатки глубокие, человек нёс что-то тяжёлое. И я могу сказать, что он ушёл в ту сторону. — Митяй показал рукой направление. — Жанна, туда отправляй дронаду. Но ещё я скажу… — Митяй на миг нахмурился. — Что мы больше ничего не найдём.

— Почему? — Изумилась Зои. Казалось, она настолько верила в силы курсантов, что не желала слышать ничего иного.

— Просто интуиция. — Ответил Митяй.

— Какая интуиция? Вы же курсанты! — Сказала Зои. — У вас всё должно на опыт и умения опираться!

— Именно поэтому мы будем проводить дальнейшую проверку, а не просто полетим обратно.

Вывести из себя Митяя было невозможно. Зои ещё что-то спрашивала вызывающим тоном, но Жанна уже не слушала. Она настраивала дронады. Ей было очень не по себе под умоляющим взглядом Киры, поэтому она развернула большой экран и сосредоточилась на изображении. Рядом то же самое сделала Гарпия.

Они тщательно прочёсывали лес и поверхность земли, метр за метром — и ничего не находили.

А потом дронады засбоили. Обе одновременно. Треск, изображение полосами, скачки.

— Быстро разворачивайся! — Крикнула Жанна Гарпии. Она почему-то была уверена, что стоит на секунду задержаться — и дронады потеряют связь и упадут. Тогда их уже не найти. Подобная потеря для дронадовода практически равнозначна потере близкого друга, если не члена семьи.

Обе быстро сориентировались и развернули дронады обратно. Несколько метров полёта обратно — и связь снова наладилась.

После часа работы, в течении которого Жанна аккуратно проверяла дронадой место вокруг аномалии, выяснилось, что пятна помех постоянно меняются. Они словно огромное живое существо, которое выбрасывает во все стороны ложноножки, из-за которых связь в этом месте сбоит. Из последнего такого пятна Жанна выводила дронаду целых пятнадцать минут, как из лабиринта, вся взмокла, и конечно, на этом решила остановиться.

Произошедшее, понятное дело, никому не понравилось и всех насторожило.

— Нужно сходить и проверить. — Озвучил Митяй общее убеждение. — Что там за чертовщина творится.

Они разделились на две группы. Одну вела Жанна, с ней отправились Ахлейн и Зои. Митяй взял с собой Суслика и Киру. Гарпия на всякий случай осталась ждать их возвращения у транспортёра.

Договорившись встретиться тут же через час, группы разошлись в разные стороны.

Глава 6. Встреча

— Так чем помочь? — Васька старательно избегала его взгляда. — Нужно слушать и искать какой-нибудь необычный звук? Да?

— Давай вначале кое о чём договоримся?

Данила вдруг придвинул стул и сел прямо напротив неё. Расставил колени так, что Васька оказалась посередине, а потом ещё и наклонился вперёд, опираясь на них локтями. Так их лица оказались на одном уровне и отвернуться уже не получилось.

Васька почувствовала себя как в капкане, но не хотела этого показывать, поэтому быстро спросила:

— О чём?

— Я хочу, чтобы ты поняла и поверила, что никакой угрозы от меня не исходит. Я никогда не причиню вреда ни тебе, ни своей дочери. Я просто не смогу этого сделать.

— Я верю.

— Нет, это просто слова. Василиса, посмотри на меня. Вот так. Послушай меня. Ты выросла в семье… даже нет, не семье, я не знаю, как это сообщество можно назвать. Ты выросла в каком-то зверином логове. Но есть другие семьи, нормальные. А есть очень хорошие семьи. Я вырос в такой, в самой лучшей на свете семье. Я никогда не смогу обидеть ни тебя, ни ребенка, потому что вы уже моя семья. Самая лучшая на свете. Единственная, раз и на всю жизнь. И я не смогу поступить с членами своей семьи плохо. Я не твой отец. Ты знаешь, конечно, что бывает иначе, не как у тебя. Бывает, родители до смерти обожают своих детей. В кино видела. Видела ведь? В каком?

Васька пожала плечами.

— Ну, в каком кино, например, были такие родители или другие родственники, которых хотелось тебе самой?

— Приезд деда. — Невольно улыбнулась Васька. — В детстве я его по три раза в день смотрела. Вначале они все ссорились, а потом приехал вредный дед. Стал всех доставать, пришлось объединяться, чтобы вывести его на чистую воду. Так они поняли, что на самом деле ужасно друг друга любят и станут спасать друг друга даже ценой собственной жизни.

Данила кивнул.

— Я знаю этот фильм. Я вырос в точно такой же семье. У меня есть и дед, и бабушка. Они меня обожали… И сейчас обожают. И нашу дочь будут обожать. И, сама подумай, может такой дед обидеть тебя? Нет, никогда! И я не смогу. Я тебя люблю.

Васька почти прониклась его речью, почти доверилась… если бы не последняя фраза. Она тут же заставила насторожиться и закрыться обратно. Васька невольно задрала подбородок и сложила руки на груди. Данила сразу понял, что разговор не удался. Вздохнул. Но больше не пытался заговорить зубы.

Она отодвигалась так демонстративно, что чуть со стула не свалилась.

— Так что насчёт помощи? Я могу что-нибудь сделать? — Васька кивнула на экраны.

— Знаешь, что? Пока я сам справляюсь. Так что отдыхай, гуляй. Если понадобится — я скажу.

Он отвернулся. Просто взял и отвернулся! И стал себя так вести, будто рядом никого нет.

Вот так, значит? Почему-то стало очень обидно. Будто конфеткой поманили, а в руки не дали, съели прямо на твоих глазах.

— Шифруешься? — Спросила Васька.

— Ну что ты. И в мыслях не было.

Она пренебрежительно фыркнула. Сам привёл её сюда, сам рассказывал, что проверяет звуки и не откажется от помощи — и вдруг — ой, ничего не нужно.

— Тогда в чём дело?

— Мы не сможем вместе работать. — Неожиданно ответил Данила. Его губы недовольно поджались. — Нельзя работать с человеком, который тебе не доверяет. Тогда нет команды, нет общей цели.

— Можно работать. Когда цель общая. А цель у нас общая — улететь отсюда. Убраться прочь. Или я снова чего-то не знаю?

— Ты о чём?

— Может, ты мне не всю правду рассказал? Мало ли сколько у тебя камней за пазухой. Так что нечего на меня сваливать, что я тебе не верю. Ты меня обманул! И бросил. Одну! Знал же, что отец подумает, будто мы были в сговоре. Говори — знал?

Данила молчал, тяжело опустив голову.

— Вот видишь. — Прошептала Васька. Голос сорвался.

— Я не мог бросить людей! — Он сердито вскинулся.

— А меня мог.

Это был не вопрос.

— Ты просто не знаешь всего.

— Конечно. Откуда мне знать?

— Василиса, прошу, просто поверь мне.

— Просто?

— Поверь мне, я никогда больше тебя не обману.

Васька даже отвечать не стала. Смотрела на него и недоумевала — он сейчас серьёзно говорит? Вот после всего она должна просто… просто забыть прошлое и поверить? Ну, он же сказал! Вслух произнёс какие-то слова! О, это много меняет и доказывает.

И ещё это красное бельё на полу в каюте. Мысль о том, что у него была другая девушка, просто выворачивала наизнанку. А не должна была. Они ведь больше друг другу никто.

— Я всё понимаю, правда. — Мягко заговорил Данила.

А Васька вдруг встала и ушла. Побоялась оставаться с ним рядом. Побоялась расплакаться или закатить истерику. Говорят, иногда это, наоборот, полезно, но она чувствовала, что если начнёт — не сможет остановиться. Превратиться в истеричку, часами слоняющуюся по кораблю и воющую от горя. В какое-то безмозглое существо без собственной воли.

А ей нельзя.

— Зачем тогда, по-твоему, я за тобой летел? — Крикнул он ей вслед. Но Васька больше не собиралась возвращаться. Зачем? О, у неё на этот счёт было множество предположений, одно другого краше, но какой смысл их озвучивать? Слова, просто слова. Данила мастер слов и опровергнет любой её сценарий.

Правдой было только одно. Он тоже застрял на этой планете и тоже хотел отсюда выбраться. И это единственное, что их объединяло.

И ребёнок в твоём животе, подсказала немилосердная действительность.

И ребёнок, да.

Нужно было успокоиться. Вытравить из памяти вид этого проклятого красного белья. И объединить усилия с Данилой.

Нужно вырваться отсюда. А потом она займётся другими проблемами. Не всё сразу.

Васька вышла из корабля, спустилась по ступенькам и спрыгнула на землю. Люк за ней бесшумно закрылся. Если не поворачиваться и не видеть корабль за спиной, кажется, Васька никуда и не уходила от лагеря. Тот же самый пейзаж. Ну, разве что деревья чуть гуще растут. В остальном никаких отличий.

Она улеглась на раскладной шезлонг, видимо, Данила вынес. И зонтик от солнца тут стоял, и столик. Прямо как на курорте. Можно приносить коктейли и попивать, любуясь зелеными насаждениями.

Ладно, делать-то чего будем?

Звуки. Данила говорил про какие-то особые звуки. Васька прислушалась. Всё то же самое. Цикады. Еле слышный шелест ветра. Редкий шорох от насекомых. Какие-то ветки сцепились и скрипят, когда ветер крепчает.

Ничего нового. На первый взгляд.

И при этом тут, в окружающей зелени, есть нечто, что смогло безо всяких усилий проделать сквозную дыру в корабле. А корабли класса Таймыр, между прочим, имеют защиту от мелких метеоритов, так что пробить в них дыру… нужно оружие. Мощное.

А ещё тут нет водорослей. Святые небеса, как же она хотела водорослей! Прямо чуть слюной не захлёбывалась, когда их представляла! Хрустящие, свежие… м-м-м…

Кстати, они звенят. Да, еле слышный такой звон, когда их стебли колышутся на ветру. Хотя, какая разница? Тут это знание не пригодится.

Мысли Васьки плавно уплыли в сторону водорослей. Конечно, правильно было бы сидеть и искать способы улететь с этой планеты, но она думала, есть ли способ добыть себе еду? Интересно, а лагерь далеко? Вряд ли, конечно, Данила нёс её на руках, наверняка грузовую платформу брал, так что он может быть довольно далеко. С другой стороны, отправлять дроны на большое расстояние не выйдет. И вроде он упоминал «всего несколько километров».

Что если найти где лагерь, взять платформу и слетать за водорослями?

Васька прямо почувствовала, как воспряла духом. Этот план ей очень нравился. Она даже про Данилу и свои обиды забыла.

И потом, почему бы нет? Она имеет право свободно передвигаться, и кстати, студенты, вполне возможно, уже все перебрались на базу.

На базу! Да как же Васька забыла?

Придётся возвращаться в пункт управления. И разговаривать. В любом случае, их тут всего двое, и им, хочешь, не хочешь, придётся друг с другом общаться. Так что нет смысла оттягивать неизбежное.

Васька шла, не скрываясь, так что Данила уже её ждал. Молча смотрел, стоило переступить порог.

— Я тут подумала кое о чём. Мы ведь нашли базу. И вскоре все, кто оставался в лагере, туда улетят. Если уже не улетели. У катера никого не останется.

— Или кто-нибудь останется, чтобы продолжать искать тебя. — Ответил Данила, недовольно кривя губы.

— Но можно же проверить? — Васька отвела глаза и прокашлялась. Отныне только деловые отношения! И всё! Так что нет нужды мяться и бояться неизвестно чего.

— Можно. Но я пока не понял, зачем. Объяснишь?

— Когда все оттуда уедут, может, я слетаю за водорослями?

— Правда, что ли? — Данила удивился. — Ты так хочешь этих растений, что готова лететь за ними к катеру?

— Почему бы нет? У тебя же есть платформа, верно? Ты же не пешком ходил?

— Не пешком.

— Ну так что? Я могу слетать?

Данила долго смотрел на неё и вдруг рассмеялся.

— Давай сделаем так. Я проверю ваш лагерь через… завтра. Пока тебя ищут, это может быть опасно. И если там никого не будет, слетаю за водорослями. Даже интересно, что в них такого особенного, раз ты так сильно хочешь их получить.

Васька улыбнулась.

— Спасибо.

Он не должен был этого делать. Он вообще мог запереть её в каюте и Васька никогда бы без его разрешения оттуда бы не выбралась. На самом деле только сейчас пришло в голову — он мог всё.

И всё же Васька ходит на свободе, в её кармане лежит её экран и у неё полный доступ ко всем системам корабля.

Наверное, стоит всё же ему довериться. Хотя бы чуть-чуть.

* * *

Курсанты вернулись в лагерь спустя несколько часов ни с чем.

Можно было, конечно, продолжать поиски, лазать там по кустам и оврагам, рисковать дронадами, но все они сошлись во мнении, что это бессмысленно. Кроме Киры. Она кричала, что будет искать одна, что пусть валят к чёртовой матери, раз такие рохли, бегала вокруг транспортёра, сама не понимая, куда хочет добежать. В конце концов, пришлось прибегнуть к помощи Суслика. Тот уже привычным жестом достал инъектор и Кира даже крикнуть не успела, как уже закрывала глаза и оседала на землю.

Митяй уложил Киру на транспортёр и попросил Зои следить за ней в пути. Зои была очень недовольна тем, как поступили курсанты. Снова. И бурчала всю дорогу. Она вроде и понимала, что это было правильное решение, что истерику нужно было остановить, что её подруге требуется серьезный отдых, но привязанность к Кире сбивала Зои с толку и заставляла вставать на защиту подруги.

Митяй был недоволен походом. Ему не нравилось командовать другими, не нравилось принимать такие меры, какие пришлось принять, и Жанна думала, что больше он никуда в роли командира не пойдёт. По крайней мере, по своей инициативе.

В лагере тоже ничего нового не было. Разве что пришла платформа с базы, которую привёл тот самый брюнет, которого она когда-то застала неглиже у ручья. Жанна, когда его увидела, тут же подумала, что наверное, эту страшную тайну ей придётся хранить вечно. Это даже напрягает. Впрочем, память уже немного померкла и затёрла чужие телеса, оставив лишь размытое пятно. Ахлейн этому факту сильно способствовал.

Ко всему прочему оказалось, что это друг Ахлейна по прозвищу Огонь. Оба обнимались как братья и очень радовались встрече. Жанна подивилась превратностям судьбы — какая она всё же непредсказуемая.

Дежурные приготовили чай, который курсанты захватили с базы, и все расположились у костра, только Кира спала в стороне, укрытая одеялом Суслика.

Огонь выслушал новости про безуспешные поиски Василисы и про кости военных, которые обнаружили курсанты. Про черную непроницаемую пелену в центре джунглевой спирали.

По сути, все студенты услышали это впервые.

Все эти новости вместе реально ошарашивали. Непонятно было, на какой именно стоило сосредоточиться. Вернее, конечно, вначале все пытались заниматься поисками, но теперь, когда результата не было, на первый план выходило существование недружелюбного инопланетного разума.

Потом ещё Огонь добавил немного волнения в общую кучу. По его словам на базе студентов временами понижается температура воздуха. Падает ниже нуля. Это могло означать приход зимы, и какой она будет, неизвестно.

В общем, после этого разговора Лука приказал собираться. Пора было двигать к базе.

Больше всех против выступали Зои и Огонь. Первая не могла смириться с пропажей девушки, а второй просто ещё не понял, что все возможности поиска исчерпаны.

Тогда Лука был так любезен, что объяснил им свою позицию.

— Существует два варианта развития событий с вашей девушкой. Первый — она погибла. Сожрал какой-нибудь хищник, убил и закопал кто-то из ваших, упала в щель между камней и задохнулась — вариантов масса. Но она уже мертва. Искать смысла нет. Второй вариант — тут, на планете, остались люди. Какая-нибудь база, где они скрываются. Они пришли пешком и увели её. Или они прилетели на платформе и увезли её. Искать по окрестным лесам тоже бесполезно, наверняка они увезли её далеко, иначе базу бы мы обнаружили. Или это были даже не люди, а инопланетяне. Оба варианта приводят нас к одному выводу — искать дальше не имеет смысла. Я понимаю, как всем тяжело принять данную новость, особенно когда речь идёт о беременной, но большего мы не сделаем. До заката ещё около пятнадцати часов, их мы проведём в поисках. На рассвете отправимся на базу. Оставим здесь, в катере, аппарат для связи. Если ваша девчонка каким-то образом вернётся сюда, она отправит нам сообщение. Сидеть и ждать здесь смысла нет. Особенно если приближается зима.

Жанна была согласна с каждым его словом. Но старалась не думать, что бы стали делать курсанты, если бы пропал один из них. Так же бы улетели?

— Что значит, инопланетяне забрали? — Спросил Огонь. Студенты тут же притихли. Действительно, ответ хотели слышать все.

— Учитывая уже известное нам, а именно — брошенные базы, планету в Чёрном секторе и найденные останки военных, — сказал Лука. — Мы можем допустить, что теоретически здесь могут быть замешаны они.

Кто-то из студентов присвистнул. А Жанна словно заново опустила голову и увидела у себя под ногами кости.

— Ахлейн, ты тоже думаешь, это инопланетяне? — Спросил Огонь друга.

— Да. — Нехотя, но твёрдо кивнул тот. — И эти ваши водоросли… как ты можешь объяснить их появление?

Тот покачал головой.

— Не знаю. И что будем делать?

— Попробуем обезопасить вашу базу, наладить связь. Возможно, там найдётся нужное оборудование. Генри взял всё полезное, что нашёл в трансицепах, снимем ещё и с катера. Будем действовать, как и прежде, только очень осторожно. Местный разум может нас легко уничтожить.

— Я никуда не поеду. — Вдруг сказал Зои. — Поживу здесь. Связь у меня есть, если что, позвоню.

— Какой в этом смысл? — Спросил Огонь.

Зои упрямо молчала, но судя по лицу, отказываться от своего решения не собиралась. Шпрот бродил между студентами и курсантами, словно пытался их как-то поддержать, объединить, но не знал, как.

— Зои, я всё понимаю. — Огонь выглядел таким грустным. Если бы не Ахлейн, Жанна бы, наверное, им грезила. Такой красавчик! Но сейчас она искала поддержки только у своего восточного принца. Смотрела только на него, ждала улыбки и пожатия руки только от него. Завидовала самой себе…

— Давай не будем ссориться? — Огрызнулась Зои. — Тебе-то что? Я давно большая и самостоятельная. В случае чего напишу, связь у всех есть. Может, я хочу одна побыть. Может, я от вас ото всех устала. Тошнит меня, может, от ваших рож!

— Но зима!

— Не замёрзну. — Резко ответила Зои и отвернулась.

Похоже, спорить с ней было бесполезно, поэтому Зои оставили в покое.

В общем, Лука назначил вылет курсантов на утро, а студенты, по его словам, пусть делают, что им вздумается. Ищут, остаются, ругаются, на головах стоят — пофигу.

Студенты бродили вокруг костра потерянные и переваривали информацию. Жанна им даже посочувствовала.

Кира, когда очнулась, затаилась и смотрела на всех волком. Даже Зои сторонилась, отчего та чувствовала себя ещё более виноватой.

Жанна видела — Кира больше не выступает против курсантов открыто, но она определённо что-то задумала. Суслик сказал, что со временем она смирится, потому что больше всё равно ничего не сможет поделать. Это сейчас период пока ещё дёргается, но вскоре утихнет.

Жанна не то чтобы сомневалась, но и спорить смысла не видела. Она не хотела, чтобы Лука посадил Киру на медикаменты. Он мог. А ей и без этого слишком много досталось.

Ещё Жанне не нравилось, что Кира стала относиться к курсантам враждебно. Она даже хотела подойти и как-нибудь поддержать её, но поняла, что это бесполезно. Поэтому устроилась у костра и принялась запускать дронады.

Огонь с Ахлейном долго сидели вдвоём неподалёку и что-то негромко обсуждали.

До темноты Жанна упрямо отправляла дронады одну за другой и до боли в уставших глазах просматривала полученные результаты. Запускала уже наугад, по уже сто раз проверенным местам, всё равно куда. Только бы не сидеть без дела. Вдруг что-то пропустила? В какой-то момент подошёл и сел рядом Ахлейн. Почти сразу за ним Огонь, Митяй и Гарпия отправились в сторону норы, чтобы повторно проверить там местность. Остальные студенты тоже ходили туда-сюда. Все искали, по большей части бестолково. Но в теории могло выстрелить у кого угодно.

Они ничего не нашли.

На рассвете курсанты и студенты улетели на базу. У катера осталась только Зои. Переубедить её никому не удалось, возможно, Зои послушалась бы Киру, но та единственная не сказала ни слова. И вообще не сказала никому ничего. Кажется, Зои ждала, что Кира останется с ней и удивилась, когда та молча собралась и отправилась к своему маленькому транспортёру, куда Лука подсадил двух курсантов. На всякий случай.

Кира летела первой, показывая дорогу.

И даже не оглянулась. А Зои проводила всех, ушла в катер и свернулась там на куче брошенной сухой травы. Ей оставили одеяло и продукты, но она их даже не разложила, просто оставила у входа на потом.

Кто бы что ни говорил, Зои думала, что это её вина. Это она упустила Ваську, не уследила за ней.

Где она теперь? В голове всплывали только очень плохие, тяжёлые картинки. Не было никакого способа облегчить эти мысли. Зои даже вспомнила курсантов с их привычкой без спроса вырубать нервных и подумала, что, вероятно, какой-то смысл в этом был.

Ей не помешало бы немного беспамятства.

Но она позволила себе только полчаса отдыха. Нужно было искать Ваську.

Зои поклялась себе, что не остановится, пока не узнает, что с ней произошло. Пусть даже тело, останки… но она найдёт. Зои собиралась сдержать своё слово даже ценой собственной жизни. Чего-чего, а держать своё слово она умела.

* * *

Васька смотрела сериалы, пока её от них не затошнило. Вначале ей нравилось, вспоминалось время, когда она в своей комнате маялась от скуки. Когда в любой момент можно заказать любую еду, поиграть в любую игру, поплавать в бассейне, слетать на море или потискать детёнышей восстановленных животных в зоопарке. Она так соскучилась по этим чудесным ощущениям!

Но она быстро опомнилась. Потому что ко всем достоинствам прошлой жизни пришлось так же вспомнить их главный недостаток. Пришлось вспомнить отца.

Оказывается тут, у катера, Васька совсем отвыкла ждать. Ждать, пока раздадутся тяжёлые, неумолимые шаги, каждый из которых словно удар молотка, когда громыхнёт дверь и на пороге высоченной злой тенью появится человек, который начнёт тебя изводить и оскорблять. Ждать это моральной пытки, от которой невозможно уйти.

Оказывается, это очень приятно — знать, что никто не появится. Видеть пресловутый замок на двери, который можно заблокировать и даже Данила не сможет войти без спроса. Никто не войдёт… никто. От этого факта Васька балдела больше, чем от всего прочего.

Без спроса никто не войдёт!

Она смотрела сериалы, делала зарядку под музыку, гуляла, спала, дважды ходила перекусить — Данила не появлялся ни разу. Такое странное соседство, когда двое в прошлом близких людей теперь делили вид, будто их больше ничего не связывало, конечно, было не совсем нормальным, но оно, по крайней мере, позволяло оставаться обоим в состоянии покоя.

Иногда покой — это очень много.

Потом на улице наступила ночь. Васька даже удивилась тому, насколько теперь время суток стало неважным. На корабле светло и тепло в любой час.

А совсем недавно от этого столько зависело! Сразу вспоминалось и тесное помещение катера, забитое девчонками, их бесконечные перешёптывания, кучи сухой травы, которой всё равно не хватало и приходилось частично спать на твёрдом полу, и хлипкую загородку у входа, которая дребезжала от порывов ветра.

Свой страх.

Этой ночью она легла спать скорее по привычке. Утром позавтракала, сходила в спортзал, снова вернулась в каюту… Данила не показывался.

Через время Ваське стало не по себе. Она вышла из каюты и замерла. Очень тихо. Слишком. Такая тишина начинала пугать.

Хоть бы просто показался, чтобы ясно стало — он жив и здоров! На этой планете чёрт его знает что может произойти!

Ладно, придётся идти к нему самой. Нельзя нервничать понапрасну. Вот убедится, что с ним всё в порядке — и можно дальше продолжать ничего не делать.

И Васька, громко топая, направилась к пункту управления. Пусть услышит. Но Данила не выходил навстречу и не ждал её приближения с улыбкой на лице. Как раньше. Он вообще никак не проявлялся, будто пропал. Поэтому ничего другого не оставалось, кроме как зайти внутрь.

Когда до комнаты оставалось всего пара шагов, внутри раздался шум. Кто-то отодвинул стул, зашуршал чем-то и стукнул, будто кружкой об стол.

Интересно, что он делает? Прослушивает звуки или проверяет камеры? Пьёт чёрный кофе? Встаёт, чтобы шагнуть ей навстречу?

Васька невольно улыбнулась. Как в те дни, когда он назначал ей свидания. Вспомнилось, как она ждала встречи. Минуты считала. Как с колотящимся сердцем входила в клуб и шла к знакомым столикам. И наслаждалась ожиданием, которое подходит к концу. Вот уже скоро, через секунду-другую Данила её увидит. Поднимет на неё глаза, узнает, улыбнётся. Его взгляд загорится чем-то чертовски привлекательным. И захочется смотреть на него, пока голова не закружится. И дольше.

Вот он счастливо смеётся и протягивает ей руку…

Она вошла в пункт управления, мягко переступив порог. И только тогда посмотрела вперёд.

Внутри никого не было. Только у стола медленно спланировала на пол салфетка, как будто её кто-то только что столкнул. Вот прямо сейчас, доли секунды назад!

Словно тут кто-то есть!

Несколько быстрых, тревожных взглядов — пусто. Даже под столом никого нет.

Тут Ваське показалось, что ей перекрыли кислород. Будто невидимые пальцы сжались на горле, не позволяя дышать. Она сипло вздохнула — и ничего не вышло. Она никого не видела. В комнате было пусто. Пусто. Пусто!

И всё же тут кто-то был. Шумел. Двигался. Вздыхал.

И душил.

Каким-то чудом Васька развернулась и вывалилась в коридор. В висках глухо стучало, голова кружилась от белых пятен, которые плавали перед глазами, и она не могла дышать. Стены сжимались, потолок кружился и казалось, это всё, конец.

Она навалилась плечом на спину и стала медленно сползать по ней вниз.

В другом конце коридора показался Данила. Он неторопливо вышел из-за угла, но увидев Ваську, сразу бросился вперёд, она уцепилась за него и почти повисла на нём. Снова попыталась вдохнуть.

— Васька! Что случилось?

Дышать. Она схватилась за горло. Глаза закатывались. Она почти не чувствовала, как он с силой оторвал от себя её руки, раскрыл ей рот и заглянул в горло. Потом закричал:

— Дыши. Всё в порядке. Дыши же!

Потом Данила схватил её за плечи и сильно встряхнул. Придержал за спину, обхватил рукой затылок. И заговорил обманчиво спокойно.

— Просто вдохни. Медленно, не спеши. Тебе ничего не мешает дышать, это просто паника. Я здесь. Я дышу, видишь? Всё в порядке. Вдохни, как я. Просто вот так…

Васька, смотря в его глаза и повторяя его действия, снова вздохнула — на это раз получилось.

Получилось! Она дышала, судорожно глотая каждую порцию воздуха, и сразу обернулась, чтобы проверить — не идёт ли невидимка за ней следом.

— Что случилось? — Спросил Данила.

— Там… кто-то есть.

Несколько коротких слов снова лишили сил. Васька снова судорожно вздохнула.

— Дыши. Всё хорошо. Всё в порядке, я здесь.

Она сама не заметила, как прижалась к нему, и как Данила положил ей руку на голову, и как он говорил что-то негромкое и умиротворяющее.

Васька закрыла глаза и почти успокоилась. Это было так здорово — что ты не одна, и рядом есть другой живой человек. Тёплый. Такой тёплый.

Она обхватила его за талию и со всей силы сжала. Хотелось навсегда оставить его рядом. Похоже, пока они рядом, никакой невидимка не рискует приближаться.

Данила тут же зашипел. От неожиданности. Он мгновенно замолк, но было поздно.

Васька разжала руки. Почему-то всё отошло на второй план, даже пресловутый невидимка с неизвестными намерениями.

Дело в том, что Данила никогда не боялся её объятий. Иногда Ваське казалось, что она может прыгать по нему, как по батуту, а он не почувствует боли или неудобств. Значит, что-то стряслось.

Данила пытался помешать, когда понял, что она собирается делать, но Васька успела первой. Она отпрянула и задрала ему футболку. Весь его правый бок был в шрамах. Глубокие, красные, воспалённые, словно перепаханное поле.

— Не трогай. — Строго сказал Данила, выдёргивая ткань из её пальцев и возвращая на место.

Васька молча уступила. Она уже увидела всё, что хотела.

Что произошло? Почему он в таком состоянии? Да как он вообще ходит ещё? Как он её смог украсть? Боже, боже, да как он терпит?!

— Что случилось в комнате? — Спросил Данила, кивая на пункт управления. — И не переживай, мне не больно. Только если давить.

Васька тут же вернулась в состояние ужаса, когда волосы на голове шевелятся. Повернулась к пункту управления и отступила. Нужно держать эту дверь на виду, мало ли что.

— Я услышала звуки, думала, там ты, внутри. Но там пусто. Никого нет! И… меня кто-то душил!

— Душил? — Именно это удивило Данилу. — Пошли.

Он направился в пункт управления. Без страха. Как будто ничего не слышал!

— Куда ты?

— Не бойся. Пошли.

— Нет.

— Поверь мне, Васька. — Данила грустно улыбнулся. — Хоть в чём-то, а? Неужели ты думаешь, я повёл бы тебя туда, где опасно?

— Ты мог неправильно оценить опасность.

Он хмыкнул. Вышло очень многозначительно.

Кажется… он знал, о чём говорил? Про этого невидимку? Чёрт, да он же сто раз упоминал про невидимок, которые играют. Конечно, он знал!

Так. Значит, ему можно верить. В этом конкретном случае.

Ладно, так и быть. Да и какой выбор?

Васька кивнула, соглашаясь идти следом. На цыпочках подошла и заглянула в дверной проём — Данила уже спокойно поднял с пола упавшую салфетку и показал ей на стул.

— Садись.

Страшно было до жути, но Данила вёл себя так, будто ничего особенного не случилось. Наверное, не поверил, с досадой подумала Васька. Решил, что я выдумала. Или померещилось.

— Я знаю, о чём ты говоришь. — Тем временем сказал Данила. Дождался, пока Васька села, или, скорее, упала на стул, подошёл и стал рассматривать её шею. — Оно тут ходит, я же говорил.

— Что это было? — Просипела Васька, жмурясь от прикосновений его горячих пальцев. Это было очень приятно. Не найдя повреждений, Данила слегка размял ей мышцы и Василиса так расслабилась, что чуть не растеклась по стулу. И он тут же прекратил, но руки не убрал, встал напротив.

— Не знаю. Это я тоже говорил. Но оно не причиняет вреда. Тебя не душили, никаких следов. Думаю, это был приступ паники. Ты услышала звуки, увидела что-то, чего не понимала — вот и испугалась.

Васька смотрела ему в глаза. Данила наклонился, а его рука лежала на её шее, машинально поглаживая пальцами кожу над местом, где бьётся жилка. У Васьки всегда мурашки шли по всему телу, стоило дотронуться до этой точки. Он смотрел ей в глаза и продолжал так делать, хотя должен был остановиться.

Ведь должен был?

К счастью, Васька вспомнила что-то ещё.

— Откуда у тебя шрамы? Что случилось?

Эффект был достигнут. Данила сразу убрал руки и недовольно сморщил нос.

— Ничего особенного. Несчастный случай. Но уже всё прошло. Я пью обезболивающие, капсула меня залатала, рана заживает хорошо, если не трогать руками, я о ней и не вспоминаю.

— Не вспоминаешь? Ты серьёзно?

— На вид страшней, чем на самом деле, поверь. — Усмехнулся он. — Хотя, слово «поверь», кажется, уже не про нас с тобой.

Васька не обратила внимания на последний комментарий и продолжала спрашивать.

— Это невидимки? Они тебя ранили?

— Нет.

— Ты не стал бы меня обманывать?

Доля секунды, на которую он отвёл взгляд, и уже можно было не продолжать.

— Я бы не стал обманывать. — Всё же сказал Данила, но явно что-то недоговорил.

— Ясно.

— Ну… я допускаю необходимость обмануть человека, но только в крайних случаях, когда от этого многое зависит, в том числе его собственная безопасность.

— Знаю я твои крайние случаи. — Невольно усмехнулась Васька.

— Ну, опять ты начинаешь.

Они замолчали. Васька подумала, что вначале, когда вскрылся его обман и стало ясно, что Данила обыкновенный вор, ей хотелось скандалить, кричать и обзывать его как только позволит фантазия. Хотелось его ударить. Избить. Отхлестать кнутом. Если бы он ей тогда попался! Она, наверное, смогла бы в него выстрелить, в самое его черное сердце! Уничтожить на месте за ту боль, что он ей причинил! За то жуткое разочарование. Она, правда, думала, что способна на это.

А потом пришла тоска. Одиночество, которое преследовало её всю жизнь. Которое, казалось, трусливо отступило прочь, когда появился Данила. Обман. Верно, одиночество отступится от неё лишь на том свете.

Даже хорошо, что потом она узнала о своей беременности. Страшно, но хорошо. Фокус внимания переместился на ребёнка, появление которого несло много сложностей, зато не давало тосковать о прошлом.

А теперь прямо на блюдечке ей преподнесли ситуацию, когда можно ругаться и обзываться как душеньке угодно, мстить… и даже причинить ему физический вред — а уже неохота.

Данила, верно, что-то видел на её лице, потому что с болью в голосе сказал.

— Прости меня. Василиса, прости, что я тебя бросил.

Васька устало вздохнула. Что уж теперь.

— Скажи правду — это невидимка тебя ранил?

— Нет. Он, ну, или, скорее оно, шумит часто. Может передвинуть вещи, опрокинуть кружку. Приборы, похоже, тоже из-за него не работают. Но только временно, а потом снова работают. Но оно никогда не причиняло мне вреда. Или кораблю.

— Кроме дыры в обшивке?

— Да, кроме неё. Но я думаю, оно сделало дыру аккуратно, так, чтобы меня не задеть.

— Вот как.

— Я считаю, оно не хочет, чтобы я улетел.

— Почему?

— Мне тоже хотелось узнать, почему. — Хмыкнул Данила.

— Какой-то бред.

— Слушай, ты просто не думай пока ни о чём, ладно? Поверь, я через это прошел, чуть голову не свернул, пока пытался понять, что происходит и что это значит. И решил, что бесполезно строить теории. Я же непонятно где. Я ничего толком не знаю об этой планете. И самое паршивое — не могу узнать. Поэтому нужно принять этот факт и искать выход, учитывая текущие странности. Просто считать всё происходящее загадкой, которую нужно решить. Квестом, который нужно пройти. Вот есть такие первоначальные данные — есть цель. Всё равно пока больше ничего не сделать. Пожалуйста, не волнуйся.

Васька кивнула. Она уже поняла, что Данила прав. Её никто не душил, ей показалось. В детстве у неё бывали приступы удушья, когда отец в качестве наказания запирал её в шкафу и Ваське казалось, стены сходятся и вот-вот её задавят. Однажды она даже потеряла сознание. После этого в шкафу её больше не запирали — и приступы прошли.

И насчёт остального не стоит нервничать. Ничего же не произошло.

Так ведь?

Она оглянулась на выход. До боли в глазах смотрела, но ничего необычного или подозрительного не видела. Всё в порядке? Нет. Ей было страшно выходить и бродить по кораблю в одиночестве. Даже думать об этом было неприятно.

— Я боюсь быть одна. — Сказала Васька.

— Не нужно быть одной. — Данила взял её за руку. — Ты всегда можешь быть со мной. Даже здесь. Я могу принести сюда шезлонг или надувную кушетку, можешь тут даже спать. Если хочешь есть, я буду ходить с тобой в столовую. Когда хочешь, будем гулять.

— Спасибо.

— Не за что. Мне это будет приятно.

У Васьки что-то дрогнуло внутри. Может, сердце?

— Тогда пойдем, перекусим?

В столовой Васька долго думала, что заказать. Остановилась на свежих овощах и фруктах, и ещё салат из морепродуктов. Чего она хотела? Кроме водорослей, ничего.

Данила быстро поел, а Васька все ковырялась и ковырялась в своей тарелке, и никак не могла заставить себя что-нибудь съесть. И сердилась на себя, потому что это была хорошая еда! В лагере недавно за такую убили бы! А она перебирает, портит!

В общем, она так толком и не поела. Подумала ещё, что надо бы в медпункт зайти, сдать анализы. Вдруг ребенку чего-нибудь не хватает? Тогда нужно пить витамины и микроэлементы.

— Пойдем со мной. — Сказал тем временем Данила.

Они вернулись в пункт управления. На подходе к нему Васька изо всех сил прислушивалась, но к счастью, ничего подозрительного не услышала. Невидимки не было, никто не шуршал и не бросался бумажками.

— Подожди здесь.

Отсутствовал Данила ненадолго и вернулся с надувным трансформатором мебели. Вскоре напротив экранов уже стояла мягкая кушетка со спинкой.

Васька уселась на неё… вот это блаженство!

Данила сел на стул у пульта, привычно крутанулся туда-сюда на стуле и сказал.

— Давай проверим твой лагерь.

— Давай! — Васька даже приподнялась, чтобы увидеть изображение на настольном экране, будто оно могло появиться там немедленно.

— Сиди. Я разверну экран. Запущу только дрон.

Несколько минут пока Данила проводил подготовку, Васька места себе не находила. Что там у лагеря? Как дела? Может, Зои удастся увидеть? Ваське очень сильно хотелось, чтобы Зои была в порядке.

Когда, наконец, Данила развернул большой экран, дрон уже летел над деревьями.

— Сколько ждать? — Спросила Васька.

— Минут двадцать лёта, потом уже медленно придется пробираться и время неизвестно.

Дрон стремительно летел до тех пор, пока на горизонте не показался катер. Васька жадно смотрела на него — так, издалека, она катер ни разу не видела. Сейчас ей казалось, это не тот катер, возле которого пришлось прожить последние несколько месяцев. Это просто какой-то документальный фильм о чужой трагедии, которая к ней не имеет ни малейшего отношения. Прямо до дрожи… несчастные люди, пережившие такое ужасное испытание!

Неужели это о ней?

Данила убавил скорость, опустил дрон ниже и стал лавировать между деревьями.

Васька без объяснений поняла, зачем. Если кто-то тут ходит, нужно заметить его раньше, чем он заметит дрон. К счастью, техника обладает более тонкими настройками, чем человек.

Дрон летел, на экран поступали показатели… людей вокруг не было.

Неожиданно внизу показался ручей. Тот самый!

Васька задержала дыхание. Ручей, у которого она провела столько времени! Со стороны тоже совсем незнакомый, как кадры из фильма про природу иных планет. Отсюда и цвета другие, нетипичные для земных растений, и сами растения бросаются в глаза своими отличиями. Надо же… Вроде обыденное и даже скучное зрелище, но тишина нагнетает тревогу. Вот-вот случится нечто ужасное!

Пусто. Вдоль ручья ни людей, ни звуков. Только трава покачивается да вода течёт. И плавают по воздуху водоросли… Когда Васька увидела густо разросшиеся полупрозрачные листья, которые колыхались над поверхностью земли и воды, чуть к экрану не бросилась.

— Кажется, все улетели. — Сказал Данила, поворачивая камеру вокруг оси. — Никаких следов. И датчики молчат.

— Поднимешься вверх, к катеру?

Он замялся.

— Что? — Васька повернулась к нему.

— Я ни разу туда не летал. Катер только издалека видел.

— Но люди могут быть там.

— Верно. Но я не знаю дороги. Попробую.

— Я скажу, куда лететь. По той стороне ручья налево, нам вверх подъём будет, ты его сразу увидишь. Мы целую тропу протоптали.

— Ладно, давай проверим!

Очень медленно, постоянно прислушиваясь и осматриваясь, Данила повёл дрон в указанном направлении.

Васька от переизбытка эмоций даже соскочила со своей мягкой кушетки и встала у него за спиной. Сама не заметила, как положила руки ему на плечи.

— Вот подъём… Тут мы даже ступеньки сделали. Вот они, видишь! Я тоже камни собирала. Нужны были плоские, чтобы ровная поверхность получилась. Целый день тогда убила, весь ручей перерыла! Кажется, я больше всех камней нашла.

Данила молча слушал.

— Теперь вверх — и сразу на площадку попадёшь. Она открытая. Так что если кто-то остался, тебя увидят.

— Понял.

Дрон несколько минут висел на месте, но с площадки не доносилось ни звука.

— Улетели. — Сказала Васька, и неясно было, радость в её голосе или грусть.

— Тогда пошли дальше. Даже если улетели не все, чей дрон они всё равно не знают. Мало ли, могут и не поверить тем, кто видел. Скажут, померещилось.

Данила уверенно взлетел и остановился посреди площадки. Васька смотрела, задержав дыхание. До боли знакомое место… пустое. Сколько она здесь всего пережила! Первые дни были полны ужаса. Она не знала, что делать. Не знала, где брать еду, как стирать вещи и на чём спать.

Не знала, что будет дальше. Выживет ли она вообще.

Сейчас воспоминание о тех днях всего лишь заставило биться сердце чуть чаще. Вдруг Васька поняла, что пусть с трудом, пусть на грани, но она ведь справилась! Она ведь смогла выжить и более того, устроиться с возможным комфортом.

Так может ей удастся повторить этот номер и на Земле… если придётся?

— Тут тоже никого.

Данила вдруг резко остановился и увеличил изображение. На боку катера виднелась надпись. «В катере сигналка, просто нажми кнопку».

— Они оставили тебе сообщение. — Данила с облегчением откинулся на спинку кресла. — Значит, и правда улетели.

— Откуда у них краска? — Прошептала Васька.

— Что?

— Краска. Они написали сообщение. Но откуда взяли краску?

— А это важно? — Данила пожал плечами.

— Как бы да. У нас ничего такого не было.

— Может, с базы привезли?

— Точно! — Васька поморщилась и хлопнула себя по лбу ладонью. Всё так очевидно! Ну почему она никогда не видит тех простых объяснений, что видят другие? Почему всегда задаёт вопросы, которые не требуют ответа в случае, если у тебя есть хоть какие-то мозги?

— Возвращаюсь.

Дрон покачался, развернулся и пустился в обратный путь. Данила включил автоматический возврат к месту пуска и вздохнул. Теперь осталось только следить, чтобы на обратной дороге не произошло ничего неожиданного.

Васька же следила за изображением. Дрон как раз спустился к ручью, оба берега которого густо заросли водоросли. Водоросли! Как же она хотела их съесть! Желудок прямо заволновался, заурчал.

— Теперь, если хочешь, я слетаю за этими твоими прозрачными кактусами.

— Водорослями. — Машинально поправила Васька. Потом только поняла, что он предлагает. — Правда?

— Да. Почему бы и нет. Там никого не осталось, это безопасно. Сейчас верну дрон и полечу.

— Я тоже! Я тоже хочу с тобой! Можно?

Судя по лицу, этот вариант Данила даже не рассматривал.

— Пожалуйста! Я боюсь тут оставаться одна!

Неожиданно Васька поняла, что это правда. Конечно, ей до рези в желудке хотелось водорослей, но ещё она хотела находиться возле кого-то живого и телесного. Остаться тут в одиночестве и каждую секунду ждать, не проявится ли невидимка — нет, только не это!

— Мне нельзя нервничать! — Добила его Васька. — Если ты меня оставишь, я буду сидеть на улице!

В общем, в итоге Данила согласился её взять.

Летели они на двухместном дуале — мотоцикл на воздушной подушке. Вёл, конечно, Данила, а Васька сидела позади него, с восторгом глазея по сторонам. Тонкий вой мотора, потом плывущие мимо кусты, покачивание, когда дуал прыгает по кочкам, и ветер в лицо. Аромат чего-то цветочного. Просто наслаждение!

Васька разве что не пищала от восторга. Но улыбалась во все зубы. Данила иногда поглядывал на неё в зеркало заднего обзора и улыбался в ответ. И как только понял, что ей нравятся горки, принялся искать более крутой путь. Газовал на подъеме, чтобы дуал подлетел вверх, и резко мчался вниз. У Васьки дух захватывало!

Она и не заметила, как дуал добрался до лагеря. Только когда увидела ручей, поняла, что они на месте.

Тут Данила перестал баловаться и повёл ровно, той самой дорогой, какую показывала Васька. И остановился прямо посреди зарослей водорослей.

Васька соскочила на землю. Кажется, эти заросли стали ещё гуще и выше. Будто по морскому дну ходишь, а вокруг тянуться прозрачные ленты, шевелятся от течения и еле шуршат. Кажется, вот-вот среди них мелькнёт пёстрая рыбка, которая будет шевелить плавниками и висеть на месте — красочная, как ёлочная игрушка.

Васька тут же схватила ближайшую ленту и вгрызлась в неё, как будто неделю не ела. Боже, до чего же вкусно! Какой сок! Идеально прохладный, свежий, солоноватый. А эта мякоть!

Она даже глаза прикрыла от удовольствия. И поняла, что на самом деле жутко голодна!

Васька умяла, наверное, несколько кусков, пока не заметила Данилу. Он наблюдал за ней с некоторым недоумением и его брови находились прямо посреди лба.

— Что?

— Ты так на них накинулась… Даже про меня забыла.

— Просто проголодалась.

— Ну да. Я чего-то подобного и ожидал.

— А ты сам их попробовал?

— Что-то неохота.

Васька хмыкнула, потом оторвала кусок удобного размера, чтобы в рот целиком помещался и подошла к Даниле, протянула подношение.

— Попробуй.

— Пожалуй, нет.

Он с сомнением смотрел на её руку. Будто там граната зажата, а не вкусная еда.

— Тебе понравится.

— Неохота проверять.

Васька склонила голову набок и улыбнулась.

— Попробуешь — поцелую.

Она и сама не ожидала от себя такого смелого предложения. Нашла время флиртовать! Но сказанного не вернёшь. Да она и не успела бы… Васька ещё переваривала собственные почти против воли вылетевшие наружу слова, а Данила уже нагнулся, цапнул зубами кусок водоросли из её рук и мгновенно его проглотил.

— Вкусно. — Сказал он до дрожи двусмысленным тоном. Ещё и облизнулся.

Васька, конечно, тут же стушевалась, сжалась вся. Зачем, ну вот зачем она такое ляпнула? Теперь что делать?

А потом подумала — с чего ей переживать? Какая разница, как она выглядит со стороны и кто что подумает. Это просто поцелуй.

Да у них тысячи таких были!

И потом, тип поцелуя никто не уточнял.

Васька улыбнулась, подалась вперёд, обхватила его щёки ладонями и крепко чмокнула его в губы. Тут же отклонилась.

— Ну, и это всё? — С обидой спросил Данила.

— Что значит — и это? Что за «это»? Это был прекрасный, ценный поцелуй! — Дурачилась Васька, старательно хмурясь.

— Если я съем целый метр этой фигни, поцелуешь меня по-настоящему?

— Неужели ты готов идти на такие ужасные, невероятные жертвы? Целый метр?

— Готов. — Он стукнул себя кулаком в грудь.

— Ладно.

И снова согласие слетело с её губ раньше, чем Васька сообразила, что, собственно, творит. Данила, не успела она и глазом моргнуть, нагнулся и оторвал от земли целую ленту водорослей. Отмерял примерно метр.

— Столько? Или точно мерять будем?

— Столько хватит. — Величественно разрешила она.

Он с улыбкой вгрызся в конец ленты, а смотрел на Ваську с таким видом, будто намеревался следить, как бы она не убежала прочь.

— Василиса?..

Данила мгновенно перестал жевать и нехорошо выругался. Васька вначале не поняла… а после обернулась — у спуска из лагеря стояла Зои.

Глава 7. Разговоры

Транспортёр Киры долетел до какого-то длинного холма с зигзагообразной вершиной, расположившегося посреди огромной каменной долины и остановился. Вокруг уже несколько часов лёта не было видно никакой растительности. Когда остальные транспортёры, наконец, подобрались к первому вплотную, то увидели как Кира и оба курсанта, приставленные к ней Лукой, начисто забыв о своих прямых обязанностях, стоят и что-то рассматривают впереди. И возбуждённо при этом жестикулируют.

Конечно, все высыпали из транспортёра и поспешили вперёд, чтобы тоже это увидеть.

И не сразу увидели, вернее, разглядели.

База располагалась в низине. Над ней висела тонкая каменная арка, которую сейчас, в туман, почти не было видно. Туман, однако, был лишь наверху, а внизу видимость оставалась прекрасной.

Последние несколько часов, в течении которых транспортеры шли над пустым каменным полем, Жанна смотрела на острые пики под ногами и не могла понять, как Кира со своим другом нашли базу. Как они тут прошли? Пешком? Да тут каждый метр нужно одолевать, карабкаясь, как на горный склон. Джунгли по сравнению с этой местностью просто городской парк!

Нет, студенты умели удивить, без сомнения!

И вот она база — одинокая будка вдалеке. Её удалось рассмотреть только потому, что у входа висел маленький транспортёр. Похоже, кто-то собирался лететь им навстречу.

— Что случилось? — Спросил Лука.

— Снег. — Огонь сразу понял. После его слов и Жанна присмотрелась. Действительно, вся низина была усыпана снегом. Тут, на высоте, снизу тоже стало поддувать. На фоне скал снег не так уж сильно выделялся, потому что был не совсем белым, а скорее, сероватым. И, что самое неожиданное — снег сверкал. Бликовал разными вспышками. Выглядело безумно красиво. А на солнце вообще, видимо, целое цветопредставление будет.

— Там что, зима? — Спросил кто-то с недоумением.

— Похоже на то.

— А тут? Тут же нету.

Огонь пожал плечами.

— Ну ладно. — Лука перестал разглядывать окрестности, хотя там и разглядывать, в общем-то, больше было нечего, и спросил. — Так чего мы остановились?

— Мы легко одеты, а там почти минус двадцать.

— Сколько?!

Курсанты и студенты переглянулись. Вид у них был крайне изумлённый вид. Жанна нахмурилась. Минус двадцать? Эта шутка такая?

— Да. Мы слишком легко одеты, да ещё ветер… нужно ждать, сейчас Снежка привезёт нам одеяла и сколько найдёт курток.

Маленький транспортёр отъехал от базы и полетел им навстречу.

— Очередная хрень. Здесь плюс десять, а там минус двадцать. — Сказал Вадим. — А двое суток назад мы вообще были в тропиках.

— Ну что сказать. — НеРая встала между ним и Лукой и широко улыбнулась. — Эта планета умеет удивлять.

— Эта планета реально задолбала. — Пробурчал кто-то из студентов.

— А мне здесь нравится. — Светилась НеРая.

Жанна вначале удивилась такой её жизнерадостности, вроде прежде НеРая не отличалась повышенным оптимизмом, но потом заметила, как на неё поглядывает красавчик Шпрот. Ходячая проблема. Надо же, он и правда магнит для злосчастий — заинтересоваться девушкой, с которой вроде бы встречается Лука. Хуже варианта и выбрать не смог.

Впрочем, это не её дело.

Вскоре транспортёр прибыл. Его вела блондинка в пушистой серой шапочке и огромном несуразном комбинезоне, в котором она выглядела как палочка в облаке воздушной ваты. Видимо, небольших размеров тёплой одежды на базе не было.

Когда блондинка первым делом бросилась к Огню, а тот с хохотом подхватил её и крепко обнял, Жанна с удивлением поняла, что это та самая парочка, которую она видела на корабле. Когда девчонка горько плакала, а парень задирал нос и изображал равнодушие. В этот раз зрелище было не жалкое, а очень даже наоборот.

Та девчонка, на корабле, была тонкой, изящной и идеальной. А эта слегка растрёпанной, дикой и румяной. И жутко очаровательной! Звали её Снежка, Жанна сразу запомнила.

Вот что делает с людьми счастье. Или необходимость выживать, кто знает.

Со Снежкой прилетела ещё одна девчонка, Назира. Красивая — кошачьи черты, кошачьи повадки и движения. Жанна невольно встала к Ахлейну поближе, хотя терпеть не могла ревности в любых её проявлениях. Да ещё и от себя самой.

Тем временем студенты и курсанты достали с платформы сумки, набитые вещами и упаковались кто во что горазд. Жанне с Ахлейном досталось всего одно одеяло на двоих, но они не жаловались, а уселись на платформу, закутались до носов и в обнимку полетели дальше.

Базу нехило замаскировали. С фантазией и размахом, даже транспортная площадка располагалась под землёй. Сразу возникал вопрос — а с чего такая таинственность? От чего они скрывались? Походило на то, что те, кто её строил, точно знали — на этой планете нужно хорошо прятаться.

Может, и правда знали?

Холодно было ужасно. Жанна и забыла, что во вселенной бывают морозы, хотя в детстве ей пришлось немало померзнуть. И ветерок вроде был несильный, однако промораживал до костей. И чем дальше они летели, тем хуже было. Если бы не горячий Ахлейн под боком, Жанна точно бы окоченела.

Транспортеры остановились перед входом, чтобы выгрузить народ. Причем те транспортеры, на которых прилетели курсанты, остались тут же, на улице, под открытым небом. Их всего лишь накрыли тентами. Места в гараже для них не хватало, там с трудом помещалась только местная техника.

База полностью располагалась под землёй. Жанна спускалась вниз по коридору, цепко осматриваясь, и прикидывала необходимость подобного решения. Да ещё эта огромная внутренняя дверь! Такая и ядерный взрыв выдержит.

Те, кто построили базу, потратили много сил и средств. Стали бы они делать это безо всякой причины?

Что, если люди знали про местный разум? Просто проигнорировали его или считали, что в случае чего справляться с агрессией? Рассчитывали на свои военные силы, или оценили этот разум слишком низко?

Очень походило на то.

— Чувствую, будто меня посадили в жестяную коробку и закопали. — Негромко сказал ей Ахлейн.

— Зато тепло.

Он посмотрел на Жанну с укоризной.

— Какие вы всё-таки, курсанты, неприхотливые люди! Дай тепло, корочку хлеба — вы и счастливы.

— Прагматичные. — Ответила она.

— Не избалованные. — Возразил Ахлейн.

— Реалисты. — Стояла на своём Жанна.

— Посмотрим, что мы мне скажешь лет через десять. Когда я тебя разбалую.

Ахлейн захохотал так заразительно, что на них даже стали оглядываться. Это была одна из его любимых шуток, когда он намекал, что вскоре Жанна привыкнет жить на широкую ногу, как он сам и уже не сможет попрекать его деньгами и положением. Мол, тогда он ей и припомнит все эти придирки.

База, в общем, оказалась местом скучным и унылым. Похожая была на полигоне, где курсанты проходили практику после второго курса. Оттуда можно было выбраться только в пустыню, и приходилось сидеть под землёй, чтобы не зажариться и не превратиться в шашлык. Даже внутреннее строение было довольно схожим.

Конечно, вскоре после прилёта курсанты и студенты собрались, чтобы обсудить совместное проживание. Их было столько, что столовая оказалась полностью забита, база была явно рассчитана на меньшее количество человек.

Отсюда встал вопрос о комнатах. Всем их не хватало. Даже если заселять по койко-местам, треть оставалась без кроватей и вынуждена была ночевать, где придется. Лука предложил разделить комнаты напополам. Курсанты свою половину сами между собой распределят, а студенты пусть делят, как хотят свою.

Без криков и протестов, конечно, не обошлось. Но, в конце концов, все согласились, что это честно. Кроме того, также разделили командование. Курсанты остаются под предводительством Луки, студенты подчиняются Огню. Какие-то важные вопросы решаются совместно.

Жанна следила за Кирой и думала — что она сделает с доступами, регулируемые командирскими правами? Может ведь оставить курсантов буквально за дверью, безо всяких прав. И тогда будет ой-ой-ой. Лука взбесится, да и не только Лука. Будет война.

Но тут никакой проблемы, к счастью, не случилось. Кира дала всем курсантам такие же права, что и студентам. Ограниченным остался только тот самый кретин по кличке Саблезуб, по милости которого они все оказались брошенными на необитаемой планете. Неприятный тип. Видимо, даже свои его на дух не выносили. Вальяжный, себе на уме парень, на которого все косились с опасением, будто он вот-вот взорвётся и всех вокруг положит. Однако подробностей такой нелюбви студенты не озвучивали. А у курсантов хватало своих причин думать о нём нехорошо, память у них была прекрасная и хотя вслух бочку гнали в основном на Шпрота, по большому счёту зуб держали именно на этого Саблезуба. Шпрот что, он же не сам придумал «ЧП на борту корабля».

Странно было, что Саблезуб совершенно не выглядел взволнованным или обиженным тем фактом, что ему урезала права. По крайне мере ходил он с равнодушным видом.

Зато курсантам довелось увидеть другой спектакль. Когда они после прилёта вошли на базу, вперемешку со студентами, а Кира пришла последней, то им навстречу выскочила красотка. Слишком ненатуральная и испорченная на вкус Жанны, но ведь мужчины смотрят иначе. Вырез на груди, по крайней мере, был почти до пупка, что не могло остаться без внимания. Курсанты почти полным составом мгновенно туда уставились, а курсантки однозначно сделали вывод, что с этой девицей не подружатся.

— Неужто нас встречает? — Озадаченно спросил кто-то из курсантов. На Земле были такие любительницы военных, к ногам прямо бросались. Но от студенток АМКи подобного поведения обычно не ждёшь.

Оказалось, ничего подобного. Она проскочила мимо курсантов, не удостоив тех и мимолётным взглядом, подбежала прямиком к Кире и принялась орать. Суть претензии была в том, что ей перекрыли доступ к воде и что сделала это Кира, и что пусть немедленно вернёт, иначе…

— Иначе что? — Спросила Кира, но как-то сухо, без интереса. Ни крики, ни угрозы её не задели. Будто внутри не для чего вообще места не осталось.

Девица стала перечислять, что, и похоже, варианты она продумывала давно и долго. Очень изобретательно вышло. От немедленно пинка под зад до обещания потратить по возвращению на Землю состояние, чтобы уничтожить Кирину карьеру раз и навсегда. Самым интересным, по мнению слушателей-курсантов было намерение ходить следом и ежесекундно комментировать в матерных выражениях состояние её внешности и черты характера. Почему-то никто не сомневался, что решимости этой злобной фурии хватит надолго.

Только вот Киру эти все крики и запугивания ничуть не трогали. Вообще ноль реакции. Жанна покачала головой — глупые угрозы только делали хуже.

К счастью, тут подсуетилась Снежка, утащила и утихомирила скандалистку, обещая «договориться» и всё решить миром, если она что-то там пообещает.

Но тогда Жанна вдруг кое-что поняла.

Она поняла, что ей хочется помочь Кире, и в данный момент это желание было даже больше, чем желание открыть правду о пелене. Там неизвестность — а здесь безграничное человеческое горе, которое заживо кого-то съедает. И наблюдать за этим дальше невозможно.

Конечно, она не думала, что сейчас попросит помочь Ахлейна — и всё сразу же выяснится. Просто очень надеялась получить хоть какой-то результат. И, конечно, оставался вариант, что парень действительно погиб. Но даже такая новость лучше, чем то, что происходит сейчас. Тогда Кира сможет его оплакивать, и не будет сходить с ума, пытаясь его найти.

Осталось поговорить с Ахлейном. А он в последнее время очень не любил напоминаний о своих особенностях. После того, как он обнаружил кладбище, Ахлейн словно иначе взглянул на самого себя и больше не желал заниматься ничем подобным. Единственное, на что он ещё согласился — проверять дорогу по пути к базе, но после этого даже никаких намёков не слушал, сразу же прерывал разговор и вообще весьма нервно реагировал.

Хорошо, что Лука выделил им отдельную комнату. Это было приятно, и чего скрывать, очень неожиданно. Жанна в очередной раз убедилась, что хотя их командир — самодур и деспот, всё же он справедлив. Его позиция была проста — паре отдельное жильё. Вторую такую же двухместную комнату получили ещё двое, которые встречались давно и по возвращению на Землю вообще собирались пожениться. Весь курс был приглашён на свадьбу. Третью и последнюю двухместную комнату Лука забрал для себя и Генри, на которого возлагались большие надежды в части связи, так что и отдых тому требовался хороший, а не как в казарме, где по головам ходят. Жанна отметила, что исходя из этого поступка, с НеРаей Лука всё же расстался. А остальных курсантов расселили по нескольку человек.

Когда всё более-менее улеглось после прилёта и Жанна с Ахлейном отдыхали, она решилась поговорить.

И попросила помочь Кире.

* * *

Зои медленно подходила, быстро переводя взгляд с Васьки на Данилу. Даже скорее, подкрадывалась, сосредоточено над чем-то размышляя.

— Ты в порядке? — Спросила она Ваську, но теперь взглядом караулила только Данилу. И продолжила подкрадываться, будто примерялась, с какого боку к ним лучше подобраться.

— Зои! Я в порядке. Всё хорошо!

— Где ты была?

Данила хмыкнул. Он тоже с интересом следил, как приближалась Зои — мелкими шажками, вроде почти не двигалась, а погляди-ка, подошла почти вплотную!

Васька заволновалась. Зои будто перешла в режим автомата, и она так двигалась… Вдруг она решит напасть на Данилу? С неё станется. Если она считает, что Васька в опасности…

— Зои! Всё в порядке, правда! Это… это отец моего ребёнка.

Та будто споткнулась. И выпрямилась уже с другим лицом — обиженным. Ну хоть вломить больше не хочет, подумала Васька. И поспешила всё объяснить. Говорила вразнобой, то об одном, то о другом, а потом замолчала и вдруг бросилась вперёд и просто повисла у Зои на шее. Невольно всхлипнула.

— Прости меня! Прости, что я молчала. Я не сообщила. Я сама себя за это ненавижу!

Зои осталась… Она искала её, непутёвую Ваську, искала и осталась ждать! Одна! Вот как переживала!

— Спасибо тебе, — шептала Васька. Для неё никто ничего подобного прежде не делал. Ну, если без денег. Отец бы и пальцем не пошевелит, разве что не пожалел бы банковской карты на траты кому-то, кто вместо него пойдёт и спасёт дочурку. Всё-таки единственная наследница. Данила… Вряд ли его поступок можно назвать спасением. Васька и до него нормально жила.

Через время худо-бедно Ваське удалось объяснить Зои, что происходит. Они сели на камни у погасшего костра, а Данила ходил вокруг, или сидел чуть в стороне, задумчиво кусая губы и не лез в разговор. Он был очень сильно недоволен происходящим, но понимал, что уже, в общем-то, ничего не поделаешь. Во время разговора Васька нервничала, поэтому то и дело угощалась водорослями, от которых ей становилось легче. Длилось это всё долго. Васька с трудом помнила, о чём рассказала, о чём нет, поэтому некоторые вещи повторяла по нескольку раз, а о некоторых вообще забыла упомянуть.

— Значит, у вас есть корабль… — Задумчиво проговорила Зои.

Данила тут же переместился к Ваське и встал рядом.

— Значит, это ты её забрал? — Мгновенно спросила у него Зои и сердито сжала губы.

— Я.

Зои окинула Данилу медленным внимательным взглядом.

— Не очень-то ты похож на бедняжку парня, которого затравило её семейство.

— Что? — Удивился Данила. — На кого?

— Похоже, история какая-то другая? Да и откуда у нищего корабль? История, похоже, презабавная?

— Думаю, это не твоё дело. — Перебил Данила. А Васька судорожно вздохнула и снова принялась жевать. Быстро-быстро. Это не осталось без внимания и Зои не стала продолжать неприятный разговор. Она словно прислушалась к самой себе, встряхнула головой и заговорила о другом, и, надо признать, о куда более важном. — Курсанты сказали, тут, на планете, есть инопланетяне.

— Инопланетяне? — Данила оживился, подумал и всё же уселся рядом с Васькой. — В смысле, разумные?

— Именно. И они укокошили целую кучу военных. Покрошили в капусту. — Мрачно говорила Зои.

— Чёрт возьми… — Данила выглядел так, будто его внезапно осенило. — Это может быть кто-то разумный! Ну конечно! Если считать, что это кто-то разумный… — он нахмурился и дёрнул плечом, — то всё равно непонятно, чего он хочет.

— Ты украл Ваську. — Не менее мрачно продолжила Зои.

Данила напрягся.

— И что?

Зои молча буравила его тяжёлым взглядом. Данила, однако, не стушевался, при этом как бы ненароком распахнул легкую куртку, за полой которой висел парализатор. Васька такие часто видела, вся их охрана предпочитала в случае чего пользоваться именно парализаторами. Человек оставался жив, так что если ошибка, и нападения никакого не было, а было простое недоразумение, обходилось без тяжёлых последствий. Сумасшедших много, некоторые бросались к Васькиному отцу не для того, чтобы его прирезать, а с какими-то просьбами или предложениями. Не стрелять же их за это? А после парализатора они всего лишь несколько минут не могли двигаться.

Удивляло только, что он взял с собой оружие.

— И что дальше? — Зои сжала кулаки и презрительно усмехнулась. — Дальше-то что будешь делать? Убьёшь меня?

Васька вдруг оценила ситуацию и испугалась.

— Не нужно! Перестаньте! Что вы делаете?

Она невольно задрожала. Пыталась не показывать страх, но не вышло. Её так и трясло, даже пришлось руки сунуть под мышки.

— Всё хорошо. — Данила тут же запахнул куртку обратно и обнял Ваську за плечи, притянул к себе. — Мы все друзья. Зои поняла меня, а я её. Ну что ты… Не расстраивайся. Тебе не стоит нервничать.

— Всё хорошо. — Тут же подтвердила Зои. — Мы просто разговариваем.

Ага, хотят дурочку из неё сделать. Да они чуть друг на друга не набросились! Но Васька не стала настаивать на своём. Пусть. Главное, что они вовремя передумали. Под шумок она прислонилось щекой к плечу Данилы. Нет, всё-таки это сущее безобразие — аромат, который она ему когда-то купила. Ну разве он должен так привлекать? Но в купе с запахом его кожи Ваське казалось, ничего вкуснее она никогда не вдыхала.

Они все немного посидели в неловкой тишине. Потом Зои сказала.

— Значит, вы хотите попробовать улететь.

— Да. — Ответил Данила. — И если у нас выйдет, на Земле узнают, где вас искать.

Васька слушала, как гудит в его груди, когда он говорит и думала, что он — как огонь, а она — мотылёк, который летит на него раз за разом.

— И что же от меня требуется?

— Молчать. — Данила вдруг поцеловал Ваську в висок. Потом вздохнул и твёрдо сказал. — Пообещай нам, что никому не расскажешь о моём корабле. Если курсанты будут знать… они нас только чудом не нашли, судя по твоему рассказу. Но если они будут точно знать, что мы сидим где-то там, то найдут. Тогда мы не улетим. Так и будем все вместе тут тухнуть и чуда ждать.

Зои колебалась. Васька не могла на неё обижаться. Корабль… ей нужно поверить, что Данила не врёт. А Зои-то его не знает.

— Я видела эту дыру в корабле, Зои! — Взволнованно сказала Васька. — Он не врёт! И слышала это… не знаю, что это была за штука, но она была! Это не выдумка.

— А взамен я пообещаю, что как только корабль окажется в свободном космосе, я сразу тебе сообщу. Тогда можешь рассказать остальным. И конечно, я обещаю, что мы о вас доложим. Вас спасут. Так что ты тоже заинтересована в том, чтобы мы с Василисой убрались отсюда как можно быстрей. — Добавил Данила.

Зои ещё немного помолчала и спросила Ваську.

— То есть ты ему веришь?

Кажется, Данила задержал дыхание. А Васька невольно побледнела. Ей нужно было ответить, и от ответа, похоже, зависело всё. Станет ли Зои молчать, или подыграет им.

— Верю. — Еле слышно ответила Васька и прижалась к нему крепче.

Это признание решило дело. Данила тепло и благодарно улыбнулся, Зои кивнула.

— Хорошо, я буду молчать. Вы сейчас на корабль?

— Да. — Васька кивнула. — А ты? Пойдёшь с нами?

— Зачем? Я подожду несколько часов и включу передатчик. За мной кто-нибудь прилетит. А если я тоже пропаду… они ведь все вернутся уже за мной.

— Может, хоть ненадолго? В гости?

— На самом деле, не стоит. — Данила поморщился. — Недавно я привёз тебя, Василиса, а теперь, если привезу ещё кого-то, оно может решить… что нас слишком много.

— Да-да, и сломать корабль. — Закончила Зои. Она выглядела рассеянной, словно не знала, за какую мысль в своей голове хвататься.

Данила всё же оставил ей координаты корабля и получил на всякий случай координаты базы. Потом они все вместе набрали много водорослей для Васьки. Данила рвал, а Зои связывала их в пучки и складывала в огромную полиэтиленовую сумку, которую они привезли с собой.

— На базу тоже нагребли… что в них такого, что все с ума сходят? — Говорила она между делом.

— А ты не сходишь? — Поинтересовался Данила. После того как они обо всём договорились, стали общаться гораздо более дружелюбно.

— Не знаю пока. Ну, вкусные они, это да. Но чтобы переться сюда за ними… хотя эти беременные…

— Кто их поймёт. — Добавил Данила.

— И сколько они будут храниться? — заволновалась Васька. Летать за водорослями слишком часто Данила вряд ли согласится, а, несмотря на все убеждения в обратном без них ей, кажется, снова будет тяжело.

— Не очень долго. Анита, ну которая орехи пыталась выращивать и у неё не вышло, так вот, она взяла на базу несколько кустов с корнями. Сказала, у них ненормально неразвитая корневая система, такая просто не должна быть способна обеспечивать растение необходимым количеством воды и минералов, чтобы водоросли росли со скоростью, с которой растут. Она собиралась попробовать высадить водоросли у базы. Не знаю, получилось, нет.

На прощанье Зои и Василиса обнялись прямо как родные. Данила даже отвернулся, чтобы не мешать проявлению женских нежных чувств (как он выразился).

Обратно на корабль Васька летела с улыбкой до ушей. С груди будто камень свалился. Она жутко переживала всё это время, пусть и не признавалась в этом даже самой себе. Слишком необычной была эта чужая забота, чужое сочувствие и помощь. Васька и не знала толком, как на неё реагировать. Но её мучило то, что Зои будет переживать, а теперь совесть успокоилась.

И как же хорошо, что теперь Зои всё знает! Конечно, теперь и ей придётся хранить молчание, Васька с Данилой, по сути, переложили свой груз на её плечи, но все равно так лучше, чем было раньше.

Когда они подлетали к кораблю, Данила замедлился до минимума. Теперь они почти неслышно подкрадывались к нему, изучая окрестности. Васька заразилась его настроением и не отрывая глаз, следила из-за его плеча за площадкой у входа. Вдруг там инопланетяне? Припёрлись без приглашения, скрываться надоело, вот и поджидают двух одиноких землян прямо под домом. Жутко, если честно. Особенно если информация об убийстве военных правдива, а не доверять курсантам не было никакого резона.

Может действительно стоило держаться в куче со всеми остальными? Пусть они не смогут улететь, но так хоть спокойнее. Разумом Васька понимала, что если местные смогли убить команду военных, то уж студентов и курсантов, сколько бы их ни было, тоже смогут, так что рассеяться по поверхности, рассредоточиться — более логично, чем сидеть в одном месте. Но животный инстинкт слепо требовал развернуться и лететь к остальным. Влезть в самую гущу живых тел и замереть. И надеяться, что если придёт хищник, то он украдет кого-нибудь с краю, а до неё просто не доберется.

Бр-р-р…

Васька поболтала головой. Вот ещё какие мысли дурацкие лезут. Развивается, развивается человечество, а всё равно чуть что — такие же животные, как и раньше.

Данила подвёл дуал к боку катера, потом помог Ваське сойти на землю, потом отъехал чуть в сторону и заглушил его.

— Ты что, загонять дуал не будешь?

— Хочу пока на улице оставить.

— Просто так или с целью?

— Пусть проветрится.

Они помолчали. Было совсем тихо, даже насекомых и птиц не слышно. Ваське тут же стало казаться, что за ними невидимо наблюдают и слушают. И это уже напрягало. Она потёрла глаза.

— Кажется, мы все скоро в параноиков превратимся.

— Не исключено, — вздохнул Данила.

Он взял из грузового ящика, прикреплённого впереди дуала сумку, доверху набитую водорослями и потащил на корабль. Зои точно не знала, как лучше всего хранить водоросли, знала только, что их ни в коем случае нельзя готовить, поэтому Данила решил экспериментировать. Несколько кусков бросил в холодильник, несколько сунул в столовой в прохладное тёмное место, в кастрюлю. Рядом поставил вторую и сложил водоросли уже в воду. Остальные оставил в сумке у стола. Потом ещё один кусок потащил в медпункт. На Таймыре не было полноценной лаборатории, она не входила в число необходимых для перелёта помещений, но хотя бы минимальный лабораторный набор имелся на борту любого корабля. Именно для того, чтобы в случае чего вовремя обнаружить представляющие опасность для человека вещества.

Автоматический анализатор проверил водоросли и выдал заключение — вероятно безопасно. Это высшая степень доверия, которую была способна оказать машина.

— Всё это уже проверяли. — Васька тоже пришла сюда, чтобы полюбопытствовать. — Говорят, состав идеален для нашего организма. Прямо даже полезный. Полностью сбалансированный. Кстати! Интересно…

— Что?

— Когда мы прилетели, в самом начале, наши сделала анализы и выяснили, что в местной еде и воде не хватает каких-то жизненно необходимых людям элементов. Что без них мы не умрём, конечно, но… Я запомнила, потому что тогда так испугалась! Испугалась, что не хватит чего-нибудь важного для развития ребёнка и я испорчу ему жизнь ещё до рождения. Рожу инвалида. Ты даже не представляешь, в каком ужасе я была.

Васька невольно вздрогнула. Данила поднял руку, будто хотел её обнять, но всё же не решился.

— А теперь все забыли… И ещё — говорили, тут есть такой-то то ли газ, то ли ещё какая-то фигня, в общем, для человека смертельная. Что через год мы от неё умрём. Конечно, теперь есть базы с медкапсулами, так что все про это тоже забыли… Люди такие странные, если честно. Напугали друг друга до икоты, а теперь даже не вспоминают!

— И ты больше не бойся. — Серьёзно сказал Данила. — И не вспоминай. Тебе ничего не угрожает.

— Я больше не боюсь. — Васька с удивлением поняла, что это на самом деле так. Нет, она, конечно, опасалась всяких вещей — несчастных случаев, злых людей, огромных хищников — это нормально, но если вспомнить тот ужас, которых охватил её после новостей о ядовитом газе… Часы, которые она провела в панике… Ей даже думать об этом не хотелось!

— Странно. Мой анализатор не нашёл в местном воздухе яда. — Сказал Данила. — Вообще ничего вредного не нашёл. Ну, а пищу я не проверял, на корабле всего хватает.

— Да.

— Но моя девушка, конечно же, хочет именно той еды, которой тут нет. Я думал, это всё шутки, истории, когда из-за беременной подруги бегут на край света за какими-нибудь непонятными харчами. И что в результате? Вот он я, летел три часа, чтобы нарвать тебе какой-то там вкусной травы.

Теперь он явно пытался переключить внимание Васьки, занять чем-нибудь другим. И она была ему за это благодарна.

— И твоя беременная подружка говорит тебе за это спасибо.

— Может, в них какие-то микродозы галлюциногена?

— С чего ты взял?

— Судя по тому как вы все на них помешаны, очень может быть.

— Мы? Ты тоже, насколько помню, уминал за обе щеки.

— Кстати. — Данила тут же довольно усмехнулся. Так, как делал раньше, при встрече, предвкушая близость. — Ты мне должна поцелуй.

— Момент упущен, — возразила Васька.

— И всё же… мы можем его вернуть.

Наверное. Но Васька не чувствовал той лёгкости, что у ручья. Тогда было важно само мгновение, а сейчас в голове сразу всплывали все но. Он бросил. Он вор. Он ничуть не жалеет. Соврал раз — ещё соврёт. В общем, сейчас целоваться казалось просто глупым.

Она пожала плечами, это было проще, чем объяснять словами.

— Я скучаю по тебе. — Тихо сказал Данила. И взгляд у него был таким тоскливым.

Или показалось. Мало ли.

И Васька скучала. По тем ночам, которые навсегда остались в памяти как нечто горячее и прекрасное. По их мимолётным встречам, поцелуям украдкой и жаркому шёпоту в коридорах отцовского дома. Даже по вечерам в клубе, когда они просто сидели рядом и играли в карты. Да, но… по этому ли человеку? Или по выдуманному, которого на самом деле никогда не существовало?

Она хотела что-нибудь сказать, но ничего не придумала. Просто снова пожала плечами и опустила голову.

— Я понимаю. — К счастью, Данила не стал настаивать. — Правда, понимаю. Не переживай ни о чём. Спешить нам некуда.

Он ушел. Правда, из коридора крикнул.

— Я в столовую. Если боишься, пошли со мной.

И Васька с облегчением выдохнула. Тяжело ходить по пятам за человеком, которому отказала. Но после его слов она могла продолжать ходить со спокойной совестью. Ведь Васька не забыла ощущение, будто её душат и не хотела оставаться одна ни на миг.

Глава 8. Обед из трёх блюд

Курсантам на базе заняться, по сути, было нечем. Тренироваться негде, спортзал был небольшим и одновременно вмещал не более десяти человек. На складе хватало места, но оно было неудобно зонировано, перекрыто стеллажами. А на улице большую часть времени царил мороз. И нормальные тренировки в мороз без специального снаряжения проводить смысла не имело.

В общем, курсанты бездельничали. Да и Лука был занят своими делами. Он рыскал по базе, изучая её и совал нос всюду, вплоть до самого последнего уголка. С какой целью, неизвестно, но вёл себя Лука как одержимый. Что-то явно задумал, однако посвящать в свои планы и делиться своими мыслями ни с кем не спешил. Мимоходом запер за драку двух студентов в кладовке, из которой по-быстрому сделали карцер. Вытащили все предметы и оставили только матрас с одеялом. Так как кладовка с одной стороны не имела стены, а только решётку, выходящую на склад, комнату там всё равно было не сделать. А вот карцер очень неплохой вышел. Так что Лука его сразу и опробовал, как поймал этих двоих. И Огонь не протестовал, когда курсанты вели их к месту заключения, даже был за.

Жанне показалось, что остальные студенты тоже были рады, что драчунов наказали, хотя вроде бы пострадали свои. Но, похоже, они не знали, что делать со своими, особенно с этим дорывистым Саблезубом. Ох, и гадкий же тип! Когда Лука после скандала самолично тащил его в подсобку, и лично поворачивал ключ в замке, Жанна с удовольствием за этим процессом наблюдала. В толпе таких же довольных студентов и курсантов. В общем, Саблезуба пришли проводить все.

А Ахлейн, который стоял рядом, почему-то хмурился.

— Ты чего? Думаешь, не стоит его ставить на место? — Спросила Жанна, когда спектакль закончился и зрители разошлись.

— Даже не знаю. Саблезуб… он не просто придурок. Он очень непредсказуемый придурок.

— Потому что вы ему всё спускаете, — перебила Жанна. — Сейчас он поймёт, где его место, и успокоится.

Ахлейн с этим был не согласен, по лицу было видно, но спорить с Лукой не собирался. Проще стену лбом пробить, чем Луку переспорить. Ахлейн только сказал задумчиво, словно сам себе.

— Это сработает с такими как вы. А с людьми круга Саблезуба… он просто затаит злобу и как сможет, сразу отыграется. У него мышление иное. В общем, ладно, забыли.

Жанна проглотила намёк и решила не заострять на нём внимание. Просто пусть позже сам убедиться — карцер отлично отбивает желание подлить. Возможно, всех студентов АМКи нужно в обязательном порядке сажать в карцер хотя бы раз в год, чтобы не зазнавались. Тогда они будут знать великую силу его перевоспитания!

Да и волновало её другое. Как только выдался подходящий момент — после обеда, когда они валялись на кровати и смотрели какой-то фильм, Жанна попросила Ахлейна попробовать найти Никиту — парня Киры.

— А почему не Пустоту? Она недавно пропала, а он давно. Я её знал, а его нет. Он же не моего круга, я его, если честно даже толком не помню.

Вот тогда-то в Жанне что-то переклинило. Она села, потому что валяться в обнимку с кем-то, кто сказал тебе гадость, недопустимо. Ахлейн нахмурился, но тоже поднялся.

— Ну что ещё? — Недовольно спросил.

— Ты в последнее время слишком часто упоминаешь людей своего круга. Не думала, что ты такой сноб, раньше я всё списывала на шуточки. Но сейчас… я не понимаю, что это всё значит?

— Ничего особенного я не сказал.

— Ага, конечно! Ты мог просто сказать — девчонку знаю, парня нет. Но нет, ты в обязательном порядке упомянул, что парень «не твоего круга». Ты серьёзно?

Жанна разошлась и даже голос повысила. И хотя она была в одной футболке, растрепанная и со следом от подушки на щеке, однако настроена была решительно.

Ахлейн упрямо вздёрнул нос. На нём вообще одежды не было, только простыня, кое-как намотанная в районе чресел. В любом другом случае Жанна при виде подобного одеяния только бы посмеялась, но сейчас ей хотелось его треснуть.

— Это факт. Ничего особенного я в виду не имел и не выдумывай того, чего я не говорил!

— Ты говорил!

— Жанна. Ты хочешь поскандалить, что ли? Говорят, женщинам иногда нужен скандал. Для тонуса и настроения. — Вид у Ахлейна стал высокомерным.

— Знаешь, что? Да иди ты!

Жанна вскочила, натянула штаны, толстовку, обулась и вышла из комнаты.

Это была их первая ссора. Или что это вообще было такое? Жанна пока не хотела об этом думать. Она злилась. Злосчастная тема про разные слои населения и без того у всех на устах. На базе то и дело вспыхивают конфликты между золотой молодёжью и низким сословием. Вроде все люди разумные, понимают ситуацию, стараются держать себя в руках — и всё равно то тут, то там возникают подобные разборки. И как их винить, если даже Жанна с Ахлейном идут тем же путём?

Вообще-то это он виноват! Словно назло постоянно напоминает о своём «положении»! Жанна, может и без этого часто думает, насколько реален такой союз, как у них. Золушки только в сказках бывают. В действительности по возвращению на Землю никто не будет радоваться появлению в жизни Ахлейна простой курсантки. Её изводили страхи. Вроде нужно бояться того, что происходят здесь и сейчас — инопланетный разум с закидонами, а она думает, что по возвращению не быть им вместе. Или родственники — «доброжелатели» постараются, или… как знать, может, Ахлейн встретит другую девушку, более подходящую его образу жизни.

Жанна чертыхнулась. Потом припустила ещё быстрее, вылетела из-за угла и впечаталась в Шпрота.

— Эй, поосторожней! — Простонал тот. Потом схватился рукой почему-то за голову, хотя Жанна врезалась ему в торс. — Я ещё жить хочу!

— Прости.

Шпрот огладил себя по груди. На базе он переоделся и ходил в белых футболках, туго обтягивающих его мышцы. И хотя он не был накаченным, молодость и хорошая наследственность придавала ему очарования — глаз не отвести. Кудри, мужественная линия твёрдого подбородка, улыбка, пронзительный взгляд, одно слово — Аполлон! Жанна не сразу поняла, что на него пялится. Мысленно сплюнула.

— Ну, на такую красавицу глупо обижаться. — Шпрот, рассмотрев Жанну, тут же приосанился. — Не ударилась?

Губы сами собой расплылись в ответной улыбке. Вот как у него получается? Ну, красивый, так на базе половина парней красавчики, один другого лучше. Однако этот так открыто улыбается, что тут же легче становится. Понятно теперь, отчего ему многое с рук сходит, за что кого-то другого давно бы прибили.

Бывают такие люди… душа компании. А Жанна никогда такой не была и не будет. Грустно это всё.

Она вздохнула и посмотрела дальше, туда, где коридор переходил в столовую.

— Я пойду.

— Может, проводить? А то ты грустная какая-то. Наш Ахлейн что, не рыцарь?

— Эй ты, рыцарь, шёл бы мимо! — Раздался недовольный голос. Жанна дёрнула головой, но не обернулась. Хотя ей стало приятно, что Ахлейн всё же пошёл за ней следом.

— Ты чего такой злой. — Шпрот улыбнулся безо всякой обиды и покачал головой. — Ладно, мир да любовь, пойду лучше отсюда, а то вдруг вы заразные. А мне и без вас на любовном фронте не везёт.

Он, неторопливо шагая и вздыхая, отправился прочь.

— Прогуляемся? — Спросил Ахлейн. Он стоял, ссутулившись, хмурился и держал руки в карманах. Одеться успел наспех, футболка топорщилась на одном плече, спортивные штаны перекручены на поясе влево. Кофта вообще на плечи накинута. Первым делом Жанне захотелось всю его одежду поправить, но она сдержалась и не стала.

— Ну, давай. Куда?

— На улицу.

— Там же мороз.

— Не любишь мороз?

— Не особенно.

Ахлейн поморщился.

— Ладно, пошли обратно в комнату.

Жанна кивнула. Всё же отдельная комната слишком большая роскошь в её нищей жизни, чтобы этого не ценить. Да и чего ссориться? Жизнь сама всё расставит по местам. А проблемы, говорят, стоит решать по мере их появления, потому что заранее решить все существующие на свете проблемы невозможно.

Они ведь любят друг друга. Правда, любят. Значит, могут договориться. При желании. Нет, он, конечно, был неправ, но и она вспылила.

В комнате Ахлейн всё так же сторонился. Жанна завалилась на кровать, на живот, оперлась подбородком на сложенные руки. Ахлейн не лёг рядом, а сел напротив, на узенький диванчик у стены.

Жанна включила фильм, который стоял на паузе и продолжила смотреть. Кажется, он не настроен разговаривать, так чего заставлять?

— Жанна, ты что-то хотела мне сказать? — Не выдержал Ахлейн.

— Когда? — Она следила за действием на экране. Там кто-то делал шоколад — мелькали обрывки кадров, где растопленная коричневая масса тяжело переваливалась в сотейнике, формы, обсыпка, окно, за которым заснеженное дерево.

— До того, как сбежала отсюда, теряя тапки.

— Хотела. И сказала. Готов это обсудить?

— Да. Давай вернёмся к твоей просьбе. — Он откинулся на спинку и не отводя взгляда, сомкнул руки в замок.

Жанна вздохнула и уткнулась лбом в одеяло. Она, конечно, хотела решить этот вопрос, разобраться с ним, да и Кира не должна страдать оттого, что Жанна вдруг вздумала ссориться с Ахлейном, но всё равно как-то не вовремя.

— Почему ты хочешь, чтобы я искал именно Никиту? Просто интересно.

Если бы в его голосе была хоть тень самодовольства, Жанна ни за что бы не ответила. Но он звучал просто устало. И ещё что-то было в его словах незнакомого. Неуверенного, что ли. Жанна подняла голову. Что-то не так?

Ахлейн ждал ответа и она не стала тянуть.

— Ничего интересного в моём предложении нет. Мне просто до ужаса жаль Киру. Похоже, никто из вас не видит, что она реально сходит с ума. Такими темпами её скоро придется держать на транквилизаторах. Когда я на неё смотрю… стоит только представить себя на её месте, как всё в душе переворачивается. Если бы ты пропал, а я ничего не могла бы сделать, не могла бы тебя найти, я бы превратилась в овощ, только бы не думать о своей бесполезности. Только бы не страдать. И она ко всему этому движется. Ну, почему ты молчишь?

— Знаешь. — Он избегал смотреть Жанне в глаза. — Бывает некий… травмирующий опыт, который человеческий мозг просто отказывается принимать. Возможно, Кира знает, что с ним произошло, может… да что угодно могло быть. Она была при смерти, если я правильно всё понял. Толком ничего не помнит. Что там случилось… может, просто не хочет помнить, обманывает саму себя. Может, она его похоронила. Понимаешь?

Жанна снова уткнулась лицом в одеяло. Чёрт возьми, этот вариант она даже не рассматривала, а зря. Ахлейн прав, такое вполне могло случиться. Если их было только двое, и они смогли пройти по этой безумной местности из сплошных каменных завалов… То остаться тут одной, при смерти… могло случиться всё, что угодно. Возможно, Кире плохо не оттого, что она не может найти Никиту, а оттого, что она точно знает — он мёртв.

— Но дело не только в этом.

— А в чём? — Пробурчала Жанна, уже почти жалея, что завела этот разговор.

— Кое-что изменилось. Во мне.

Она вскочила. Прямо как ужаленная. Точно! Вот что не давало покоя, но она всё никак понять не могла! А теперь головоломка сложилась.

Ахлейн больше не пытался «слушать». Не пытался ни то что уходить в одиночестве в поисках неизведанного, а даже просто сидеть на месте с закрытыми глазами. После того, как он нашёл нору с останками военных, ничего такого не было. Жанна списывала на общий шок, на то, что причины «слушать» нет, на многое другое, но ведь на самом деле он действительно изменился! Даже тот свет, который исходил от Ахлейна, словно померк.

Раньше он наслаждался этим своим единением с миром, а теперь избегал его. Вот что изменилось.

— Что же? — Быстро спросила Жанна. Встала и подошла к нему вплотную. Ахлейн невидяще смотрел теперь куда-то в район её живота.

— В тот раз, в последний, когда я ушёл в джунгли. — Он рассеянно отвёл взгляд и болезненно прищурился, прокручивая в голове воспоминания. — В тот раз я столкнулся с чем-то иным. Всё шло иначе. Не я искал. Меня будто… меня будто вели. И я даже толком этого не осознавал. Потом только понял. Как в тумане. Я куда-то шёл, будто меня поворачивали. Переступал ногами, как по команде. Меня вели, двигали. Как марионетку.

Жанна молча слушала. Она и раньше не понимала, что и как он делает. И сейчас не поняла. Но судя по всему Ахлейн… испугался?

— Тебя это испугало?

Он с облегчением выдохнул. Будто сам себе боялся в этом признаться, но теперь пришлось — и стало легче.

— До чёртиков. И более того. Я скажу кое-что, что тебе точно не понравится.

— Ну?

— Я думаю, что тоже так сделал… забыл воспоминания, которые меня травмировали. Я… в общем, если коротко — я уверен, что мне провели в детстве нано-апгрейд.

— Что?! — Жанна наклонилась и схватила его за плечи. С тревогой заглянула в его лицо. — Что ты сказал?

— Я в этом теперь почти уверен. И более того. Ты, вполне вероятно, тоже через него прошла.

Её пальцы почти свело, так сильно она сжимала их на его плечах, но Ахлейн даже не пошевелился. Говорил монотонно и серо:

— Не бывает мистики. Есть только наука. Меня перенастроили. Научили улавливать и анализировать информацию. И конечно, чтобы мозг не сломать, я подстроился… и решил, что это наследственность. Скрытый мистический талант. Шаманы-предки передали потомку свои умения. Но мистики нет, Жанна. Её нет.

— А я?

— Думаю, тебя изменили, когда ты поступила в Космодемию и подписалась под исследованиями. Помнишь, сама рассказывала?

— Но я видела… ещё в детстве…

— И твой мозг мог выдумать про детство, чтобы было легче принять реальность. Самая главная проблема нано улучшений — это то, что человеческий мозг не может справиться с нагрузкой, с новыми возможностями. Он сгорает, человек сходит с ума. Если вообще остаётся жив.

— Но это незаконно.

Жанна почувствовала, как дрожат руки. Отпустила его, почти оттолкнула. Отвернулась.

— Нет. Я не верю.

— Но если хочешь, — ровно продолжил Ахлейн. — Мы больше никогда не будем с тобой об этом говорить. Никогда.

Жанна дрожала. Её трясло, в голове вспыхивали, на долю секунды выхватываясь из темноты ярким светом какие-то непонятные картины. Странные медицинские аппараты, больше похожие на пыточные, какие-то крики… от боли… или от того, что голова увеличивается, становится всё больше и больше, раздувается, как воздушный шар, а воздух всё качает и качает… и кто-то кричал: «давай, а то она не выберется»!

Но ведь это просто кошмар?

После того исследования на учёбу не вернулись двое. Говорят, они просто забрали документы, передумали, или изменили планы по семейным обстоятельствам. Так бывает. За первый же год из курса Жанны ушло ещё несколько человек, так что да, бывает.

Но кто видел? Тех, что не вернулись после исследований?

Они ведь друг друга ещё толком не знали. Не успели перезнакомиться, завести друзей. Поэтому кто заметил их уход? Никто. Были — и нету… Были — и…

— Жанна!

— Всё в порядке. — Она облизала пересохшие губы, поморщилась. — Это… давай не сейчас? Не здесь? Просто всего слишком много… так много… понимаешь?

— Да. Прости меня. — Ахлейн осторожно взял её за руку, притянул ближе, посадил к себе на колени и обнял, положил голову ей на плечо. — Я зря тебе сказал. Ты права, к чему это сейчас? А парня этого, Никиту, я поищу. Просто ничего не обещаю. То, что я нашёл в последний раз… я больше не хочу находить трупы.

— Я понимаю. — Жанна всё-таки расплакалась. — Я понимаю, милый, правда. Найти человеческие тела… Прости, что я тебя заставляю.

— Ты не заставляешь. Парень не заслужил того, чтобы его кости остались гнить в чужой земле и никто никогда не узнал о его судьбе. Дай мне чуть-чуть времени — и я попробую его найти.

Жанна молча кивнула, обнимая его всё крепче. Если бы она могла как-то облегчить его поиски, обязательно бы помогла.

Но всё что она могла — это быть рядом.

По сути, немало.

* * *

Васька понятия не имела, когда заснула. Она лежала на надувной кушетке под мягким одеялом, которое принёс Данила, рядом на столике лежал экран, на котором пестрела страница модного журнала — Васька как читала, как и отложила в сторону. Если в прежние времена она просматривала модные тенденции сезона в одежде, потому что примеряла их на себя, то сейчас ей казалось до смешного нелепым погружаться в необходимость выбирать именно лимонный оттенок, а не просто светло-жёлтый, и бархат брать с длинным ворсом, а не с абы каким коротким.

Данила долго и усердно искал свои непонятные закономерности. Все экраны были включены и демонстрировали сложные графики и изображения. Вначале Васька ещё спрашивала, а потом махнула рукой — всё равно ничего не запомнить. Он без конца изучал цветовые таблицы, слушал шумы, рассматривал снимки местности — и цветные, и чёрно-белые. Искал, сам не знал чего. И даже этого не скрывал.

— Кажется, дело всё же не в звуках. — Признался он в ответ на очередной вопрос об успехах. — Может, в запахах? Или в излучении. Чёрт! Это может быть что угодно.

Васька ничем не могла помочь. Поэтому просто не мешала. Лежала и смотрела на него. Гладила взглядом его щёку, и ухо, которое торчало из отросшей шевелюры, при искусственном свете светящейся серебром. И на подбородок, на котором уже вылезла светлая щетина. Он всегда был гладко выбрит. А тут, наверное, стал колючий.

Она просто наблюдала, и Данила ловил на себе эти пристальные взгляды, но не протестовал. А ведь находиться под чьим-то наблюдением очень некомфортно. Васька по себе знает. Иногда на семейных обедах она под этим наблюдением проводила ни один час. С одной стороны — презрительный взгляд отца, с другой — ненавидящий взгляд бабки. Особенно если они настроения не скрывали, это было вдвойне тяжелей.

Но ведь она смотрит иначе. Можно сказать, любуется. Может, Даниле даже нравится. По крайне мере, когда он в очередной раз вспоминал, что не один и оборачивался к Ваське, то всегда улыбался.

Пока она смотрела журналы, он дважды приносил воду и водоросли. И каждый раз спрашивал:

— Как ты?

— Отлично. А ты?

— Всё так же.

Он тяжело вздыхал и продолжал изучать какие-то инструкции. Иногда он морщил нос, а иногда, видимо, останавливаясь на формулах, так сильно хмурился, что его становилось жалко. Он тёр подбородок рукой, лохматил себе волосы, в общем, был в большом затруднении.

Он был таким забавным.

— А там, в моём доме, ты был настоящим? — Неожиданно спросила она. Впрочем, этот вопрос действительно волновал.

— В смысле? — Данила обернулся, и пару раз хлопнул ресницами, пытаясь понять, чего от него хотят.

— Ну, когда ты помогал прислуге. То дверь откроешь, то тяжёлое подержишь. Ты это делал, чтобы в случае чего и тебе в ответ помогли? Или потому что ты хороший человек?

Знакомая усмешка. Серые глаза вдруг такие мягкие.

— Совмещал приятное с полезным.

— Ты ведь и врать сейчас можешь?

— Конечно. Но я не вру.

И взгляд такой честный-честный.

Да уж. Скептическое хмыканье Васька сдержала. Не врёт он. А если врёт, как она узнает вообще?

Так вот, Васька в какой-то момент заснула, и приснилось ей… это же самое место. Она видела себя, укрытую одеялом — одна рука под щекой, вторая свесилась с края кушетки. Губы смешно надуты. Васька ещё подумала, что выглядит жутковато, как и вообще многие люди во сне, но Данила, который оглянулся на неё, улыбался так же тепло, как и прежде.

И он, как и в реальности, изучал таблицы, графики и рисунки на экране.

Васька видела их со стороны, она будто висела в углу под потолком. Но не как душа, которая вышла из тела, ничего такого. Она будто была… не собой, не Васькой.

Кем-то другим.

Кем-то, кто умел быть бестелесным и парить под потолком.

И Васька поняла, что ей смешно. Этот человек… Данила, который сидел тут, мозоля глаза об экран с бесполезными картинками, веселил. Как слепец, который пытается увидеть сквозь бетонную стену, щупая её поверхность пальцами.

Почти мгновенно, как бывает только во сне, её настроение изменилось. Стало нестерпимо скучно, всё надоело — поэтому Васька просто взяла и улетела. В коридор, по направлению к выходу, а там резко свернула в дыру, которая виднелась в стене, выпорхнула на улицу… и проснулась.

Она открыла глаза, тряхнула головой. Сразу же уставилась под потолок, осоловело хлопая глазами. Туда, где только что парила.

Конечно, угол был пуст. Васька ничего иного не ожидала, не себя же увидеть, бестелесную, скрюченную до размера сжатого кулака?

Но какой яркий сон, она и не помнила таких в своей жизни! Просто словно реальность, каждая мысль, каждое ощущение, каждая мелочь…

А дверь-то закрыта! А во сне только что Васька вылетела в открытую. Фух, отлегло, а то так и мозгами поехать недолго.

— Проснулась? — Данила услышал шум и оглянулся.

— Да. Ну как дела?

Он тут же помрачнел.

— Ничего.

— Мне жаль.

— Почему? Ты же не виновата, что мне не хватает мозгов понять, как тут что устроено! — Разозлился он.

— Может, ни у кого бы не хватило.

По лицу было видно, что он думал иначе, но промолчал.

— Слушай, — Васька откинула одеяло и села. — А почему вы просто не пробовали с ними пообщаться?

— В смысле? С кем?

— С местным разумом, конечно. Ни ты, ни курсанты. Мы свалились на их планету, выходит, буквально упали им на головы. Ходим по их земле, объедаем их деревья, выловили их рыбу… пользуемся всем и даже не поздоровались.

— Как ты себе это представляешь? — Заинтересовано спросил Данила. — Выйти наружу и орать: «Приветствую братьев по разуму!». Так что ли?

Звучало глупо, чего он и добивался. Но Ваську так просто не возьмёшь, у нее такая закалка насмешками, что сталь позавидует!

— Почему бы нет?

— Ладно. — Он кивнул. — Пошли со мной на улицу, будем кричать и приветствовать инопланетян.

— Пошли.

Ха! Молчит. Думал, Васька на попятную пойдёт? Думал, шутит? А вот и нет. Она действительно считала, что стоило попробовать поприветствовать коренных жителей, если они есть. Вообще-то Васька сомневалась, что тут живут инопланетяне — планета совершенно не выглядит обжитой. Это просто местные особенности, проявления каких-то нетипичных для Земли процессов, из-за которых происходят все странности. Но даже неважно, верит она или нет. Пришли в чужой дом без приглашения? Хотя бы поприветствуйте его владельцев!

— Какая ты… — Данила с широкой улыбкой покачал головой. — Я и забыл. Ты самая необычная девушка в мире. Никому больше и в голову не пришло такое простое и изящное решение — сказать им Привет. Глупо. Но и правда — не пришло.

Он весело рассмеялся, соскочил со стула и вдруг оказался рядом, сел на пол возле кушетки и схватил Ваську за руку.

— Ты всё-таки само чудо. — Добавил, задумчиво рассматривая её пальцы. Потом прижался к ним губами.

Васька от неожиданности как-то неуклюже повернулась — и вдруг… она почувствовала это. И невольно дёрнула свою руку назад.

Данила тут же отпустил её и нахмурился. Отвёл глаза.

«Нет же, — хотела крикнуть Васька. — Ты не так понял! Продолжай»!

— Она. — Васька обеими руками задрала футболку и пощупала живот. — Она шевелится!

— Да? — Данила тут же наклонился обратно, с дурацким видом уставился на Васькин живот.

— Вот тут, только что! — Васька положила ладонь на левую сторону живота. Подождала несколько секунд и разочарованно добавила. — Ничего.

— Наверное, проснулась. — Данила посмотрел ей в глаза и вдруг счастливо рассмеялся. Васька не сдержалась и рассмеялась в ответ. Так они и хохотали, как двое полоумных, пока Васька не завизжала от восторга.

— Опять!

Данила без спроса положил поверх её ладони свою. Потом переместил рядом. На животе было не очень много места, поэтому Ваське показалось, у неё впереди теперь просто какой-то живой щит из ладоней.

— Это она папу услышала. — Важно сообщил Данила. — Но я ничего не чувствую.

— И я. Наверное, ещё рано. — Расстроилась Васька. — Только внутри чувствуется. Но это так приятно!

— Правда? Я читал, что это бывает даже больно.

— Может, когда подрастёт, тогда больно? Сейчас, скорее, щекотно.

— Хочешь, посмотрим, как там она? На экране?

— Да!

В медицинском центре Васька бодро взгромоздилась на стол, Данила быстро выключил диагностический аппарат и вывел на экран изображение. Ребёнок, конечно, был виден плохо, сильное излучение плоду противопоказано. Но и того, что имелось, было достаточно. Когда нечто чудесное со снимка пошевелило рукой, больше похожей на слепленную из пластилина палочку, оба с умилением вздохнули.

— Смотри. — Сказал Данила, проводя какие-то манипуляции. — Вот такая она сейчас в полный размер.

Перед ними открылась проекция. В воздухе плавало изображение плода, снятое с тела Василисы. Она задержала дыхание. Это красноватое существо размером с апельсин было похоже на человечка. Оно шевелилось. Двигалось. Жило.

Только сейчас, в этот самый миг Васька вдруг поняла, что на самом деле станет матерью. На самом деле родит ребёнка. Получит не ми-ми-мишную куклу с забавными функциями вроде агуканья, а живого человека.

И очень скоро.

От этой мысли она испугалась так сильно, что даже не сразу смогла говорить.

— Что случилось? — Данила нахмурился, одним движением руки убрал проекцию. — Василиса?

— Пообещай… — С трудом проговорила она, хватая его за руку. — Пообещай мне.

— Что?

— Если со мной что-нибудь случится…

— Ничего с тобой не случится. Я прослежу.

— Если со мной что-нибудь случится, ты никогда и ни за что не отдашь её моему отцу. Обещай! — Она даже села, потому что казалось, так просьба будет звучать более серьёзно.

— Обещаю. — Данила мягко пожал её руку в ответ, хотя было видно, что ему больно. — Он никогда её не получит. И тебя. Тебя я тоже возвращать не собираюсь.

Васька, которая только что и дальше собиралась причитать, вдруг замолчала. Как-то нелепо было слёзы лить, когда он так невозмутим и уверен.

Данила подождал ещё немного и вдруг вздохнул, и крепко её обнял.

— Я безо всяких обещаний никогда бы твоему отца никого не отдал. Даже котёнка. Чего уж там говорить про собственного ребенка и девушку, которую я люблю.

Ваське хотелось просто закрыть глаза и забыть обо всем плохом. Сделать вид, будто всё в порядке, будто не было в прошлом ничего, о чём стоило бы вспоминать.

Но она все равно не могла. То, что он дочь не отдаст, в это Васька поверила. В остальное… Если она пока не понимает, зачем Данила преследовал их корабль, это не значит, что причин нет.

Грустно это всё…

Васька шмыгнула носом. Почему всё так нелепо сложилось?

Слёзы потекли по щекам. Она не хотела плакать, но её никто не спрашивал — слёзы лились и лились, совершенно без спроса. Она с детства так часто не рыдала.

— Я такая плаксивая стала. — Недовольно всхлипнула Васька. — Самой противно.

— Ну что ты, это очень мило.

— Да ладно!

— Правда. В любом случае, не переживай. Гормоны, они такие.

Ну, она ещё поплакала немного и успокоилась. Тем более Данила водорослей принёс, а жевать и рыдать одновременно не очень удобно.

А потом они пошли смотреть космическую сагу «На том краю вселенной».

Васька поинтересовалась, а ничего что они потратят пятьдесят часов на кино вместо того чтобы корпеть за экранами, искать способ убраться отсюда прочь? Данила отмахнулся.

— Ну его. Лучше посмотрим. Всё равно я в тупике. А так бывает — займешься чем-нибудь другим, а то и вовсе ничего не делаешь — и решение само собой в голову приходит. Может, и сейчас повезёт.

Они хоть и не в обнимку, но сели рядом. Со временем, часа через три, Васька нашла себя закутанной до кончика носа в одеяло и лежащей головой на его коленях. Чуть не уснула. Посмотрела на экран, подумала-подумала и закрыла глаза. Подремлет немного. «На том краю вселенной» она уже не раз видела, это же классика, так что ничего важного не пропустит. Да и разве есть что-то важнее собственного здоровья в период беременности?

В следующий раз Васька проснулась рядом с Данилой, который крепился, крепился, но тоже не выдержал киномарафона и свалился рядом.

Ваське стало немного неловко. Всё же они не вместе, чтобы друг к другу прижиматься, да и то красное белье на полу словно отпечатались в памяти и постоянно о себе напоминало.

Вроде не вместе. И все же она не вскочила как угорелая, а до последнего лежала на его руке, пока Данила со стоном сам её не убрал.

* * *

Жанна с Ахлейном добрались до столовой. Там было полно народу. И в коридоре хватало. Постоянный гул так сильно наполнял помещение базы, что, казалось, всегда тут был. И даже если люди вдруг исчезнут, шум от них останется и ещё долго будет звучать в этих стенах.

Они, словно бойцы на задании, почти маршем нагрянули к столам и ящикам с продуктами. Выбрали нужное и перенесли на кухню. Здесь народ тоже буквально клубился. Папашу временно отключили на диагностику, потому что он перестал делать сладкое, а вместо него делал кислое, так что приходилось или готовить, или питаться полуфабрикатами.

В прошлом Жанна прекрасно готовила и уже соскучилась по этому занятию. Поэтому ей было чем порадовать Ахлейна. Он ведь никогда не пробовал результатов её кулинарного гения.

— Жаркое с чесноком, картофельное пюре и острый салат с копчёным перцем, — прошептала она ему на ухо. — Как только закончишь с поисками, возвращайся. Будем пировать.

— Если ты такое тут приготовишь, всё сожрут раньше, чем я вернусь. Отвернёшься на секунду — тут же набросятся и сожрут, а то и тебе ещё перепадёт, если попытаешься помешать.

— Такая вероятность имеет место быть. — Вынуждена была согласиться Жанна, оглядывая окружающих. Несколько человек топтались у плиты, кто-то строгал салат из восстановленных овощей. Большинство же просто заливали кипятком полуфабрикаты и орлиным взглядом искали, где бы и кто с ними поделился.

Может быть, стоило назначать дежурных и готовить централизованно, на всех, только вряд ли студенты это умели. А курсанты явно не собирались отдуваться за «голубую кровь». Да и половина курсантов тоже кроме разогрева полуфабрикатов ни на что другое была неспособна. Все выкручивались как могли. Так что и курсанты, и студенты ревниво наблюдали за тем, что у остальных в тарелках и конечно, не прочь были угоститься. А уж полноценно готовили всего пару курсантов, и то лишь на свою команду. По негласному договору подкармливали только Генри, который полностью погрузился в создание аппарата связи, и его работа заслуживала неких льгот.

— Ты не смотри, что я такая маленькая. — Грозно нахмурившись, Жанна с предупреждением обвела взглядом всех, кто оказался поблизости. — Надо будет — отобьюсь. С помощью подручных инструментов. Ты главное, найди что-нибудь.

— Я не могу обещать. — Ахлейн не поддержал шутки и смотрел без улыбки, даже как-то с сожалением.

— И не нужно. Я знаю, что ты и безо всяких обещаний сделаешь что можешь. Хочешь, пойду с тобой? А ужин потом вместе приготовим.

— Не нужно. Я возьму Киру.

— А что ты ей скажешь? — Жанне стало интересно. — Твои-то студенты знают, что ты шаманишь?

— Хм. Шаманю… Нашла же слово! Нет, конечно. И дальше пусть не знают. А ей я скажу, что собираюсь уломать Луку на поиски вокруг базы и мне нужна полная информация.

— Да, она согласится. — Жанна вроде и улыбнулась, а вроде и жалостливо скорчилась. — Она на что угодно пойдет. И я её понимаю.

— В общем, не будем откладывать, легче от этого не станет. Пожелай мне удачи.

Жанна молча обняла его и крепко поцеловала. Быстрым поцелуем не обошлось, ей не хотелось от него отрываться. Ахлейн с радостью поддержал процесс, крепко обнимал её, и его руки тоже не лежали без дела.

— Ахлейн, затейник, и тут неплохо устроился. Смотри-ка!

Ахлейн нехотя отпустил Жанну, и она подумала — действительно, что-то забылись. Привыкли, что вокруг одни курсанты, которым не до наблюдения за чужими обжиманиями, а вот студентам заняться кроме чесания языков явно нечем.

«Тонкое» замечание отпустила та странная девица, которая при появлении курсантов набросилась на Киру с обвинениями насчёт урезанных прав. Вроде бы ей закрыли доступ к душу и кладовке с одеждой, Жанна точно не помнила. Но глядя на полуголую грудь, которую красотка не стеснялась нести, словно флаг, размахивая ею перед всеми окружающими, Жанна подумала, что вероятно, у Киры были причины её не любить.

— Ах, Ахлейн, как надоест ходить на сторону, вспомни наш чудесный вечер на островах моей лучшей подружки Снежки. Можем повторить.

Жанна подняла брови и с улыбкой взглянула на Ахлейна. У него что-то было с этой курицей? Не, ну у каждого из них было прошлое, чего скрывать, однако разборчивее нужно быть, в самом деле.

— Дура ты, Алмазка. — Спокойно сказал Ахлейн, даже не неё не взглянув, вместо этого сосредоточившись на поглаживании пальцами талии Жанны. — И чем дальше, тем дурнее. Не помню я уже ничего. В моей памяти есть место только для одной женщины.

Хитрец!

Жанна решила, что ей наплевать, было что у них или нет. Возможно, со стороны Ахлейна её прошлые отношения тоже совсем дно. Надеюсь, подумала Жанна, он никогда о них не узнает… А стервозная девица явно специально об этом упомянула, хотела их поссорить. Но Жанне не хотелось ссориться. Ей хотелось целоваться, что она и сделала.

Алмазка ещё постояла, но на неё внимания больше не обращали, потому она пошла разливать свой яд дальше.

— Удачи тебе, мой принц. — Прошептала Жанна Ахлейну напоследок. — Удачи!

— Жди меня.

— Всегда.

Ахлейн даже улыбнулся, почти как раньше, подмигнул и ушёл, а Жанна немного посмотрела ему вслед и принялась готовить. Вначале пришлось восстановить продукты до обычного состояния, а потом она уже просто доверилась своему опыту. Руки автоматически делали работу, пока голова думала о другом.

Как там дела у Ахлейна?

Вот и картошка стала как только что из грядки. Жанна покрутила одну картофелину в руках, поражаясь изменениям. А несколько минут назад была размером с изюм. С мясом сложнее, оно походило на тонкий сухой лист и ему ещё полчаса набухать.

От нечего делать Жанна устроила на столе выставку педанта, когда каждая вещь очищена и выровнена, словно по линеечке. Просто от скуки и чтобы руки занять. Потом дождалась, пока продукты приняли нужную консистенцию и перешла непосредственно к готовке.

Время шло, Ахлейн не возвращался. Значит, нашёл Киру и они уже наверху, среди камней, на двадцатиградусном морозе. Интересно, мороз как-нибудь влияет на ощущения Ахлейна, на его нюх? Одно дело впадать в прострацию в теплых джунглях, сидя на мягкой травке, и совсем иное — на морозе, погрузившись в сугроб.

Но раз он до сих пор не вернулся, значит, точно начал своё шаманство. Чёрт, а вот мысль о нано-апгрейде теперь то и дело лезла в голову. Жанна отмахивалась от неё, как от навозной мухи, но куда там!

Это может быть правдой, да-да, может.

Но может и не быть.

Потом она в глубине души призналась, что знает истину. И тут же решила, что пора остановиться, не нужно никаких мыслей и никаких терзаний. Не время. Всё просто. Она готовит ужин своему любимому молодому человеку, который занят важным и ответственным делом. Он вернётся, они поужинают, потом, может быть, погуляют, а может сразу вернутся в комнату и займутся любовью. Они молоды и свободны. На них не висит груз в виде малолетних детей или нуждающихся в уходе родственников. Они свободны! Чего ещё желать?

Жанна улыбалась, и почти танцевала вокруг плиты, а когда аромат от жаркого и печёного перца поплыл по столовой, она стала демонстративно игнорировать все заинтересованные взгляды. Нет, ничего никто не получит, думала Жанна. Разве что Генри. Чуть-чуть.

Она доделывала салат, когда мимо пронеслась Кира. Подбежала к столам с выпечкой, которую заранее заготовили в большом количестве на время, пока не будет работать Папаша. Схватила какую-то булку, вцепилась в неё зубами и убежала прочь, кого-то оттолкнув с дороги.

— Совсем взбесилась. — Сквозь зубы проговорил пострадавший студент, потирая ушибленное плечо.

А где Ахлейн? Жанна замерла с ножом в руке.

Его не было видно.

Она отложила нож, рассеянно взглянула на печёные перец и морковь, которые собиралась резать. Но теперь ей хотелось всё бросить и ринуться искать Ахлейна. Кира здесь, значит, они закончили поиски. И она бы не бросила Ахлейна, случись что плохое. Или бросила бы?

Жанна крепилась, чтобы не рвануть прочь из кухни. Её удерживало лишь то, что тогда Ахлейн точно останется без ужина. Вернее, без нормального ужина, потому что стоит оставить жаркое без присмотра, его тут же сожрут и крайних не найдёшь.

К счастью, ей не пришлось выяснять, что бы взяло верх — желание скорее его увидеть и убедиться, что всё в порядке или желание уберечь ужин.

Ахлейн пришёл сам. Бледный, рассеянно глядящий по сторонам. При виде Жанны он вздохнул, будто, наконец, понял, куда шёл. Она тут же придвинула ему стул к столу, на котором готовила.

— Садись.

На них не обращали внимания, все были заняты своими делами, поэтому даже удалось поговорить.

Жанна дождалась, пока он сел и наклонилась, прошептала ему на ухо:

— И что?

— Его тела нет среди камней. — Сдавленно ответил Ахлейн. — Большего я не знаю. Но думаю, он жив.

Жанна, забыв, что её руки грязные, тут же обхватила его, крепко обняла.

— Спасибо.

— Не за что. Дай воды.

Жанна отлучилась за водой, заодно помыла руки и дождавшись, когда Ахлейн напьётся, тут же обняла его снова. Стала массировать ему плечи. Спина Ахлейна была напряжена и мышцы слегка дрожали. Видимо, поиски прошли не без последствий.

— Ну всё, теперь проси чего хочешь.

Он глянул снизу, хитро и довольно прищурившись.

— Есть хочу.

— Пять минут и начнём, — пообещала Жанна и вернулась к разделочной доске. Работы оставалось на пару минут, так что вскоре они уже наслаждались ужином из трёх блюд. Ахлейн, судя по аппетиту, был впечатлён поданными ему яствами. Правда, это могло быть просто оттого, что он очень давно не ел хорошей еды. Жанна так и решила думать.

— Даже не представляю, как ты это сделала! — Через время, утолив первый город, сказал Ахлейн. — Прямо моя любимая еда!

— Правда?

— Обожаю тебя.

Они счастливо переглянулись.

А жизнь-то налаживается!

Их ужин был в самом разгаре, когда на базе началось волнение. Очень необычное. Взвизгнула и мгновенно замолчала сирена. Только все взволнованно переглянулись и успокоились, пришли к выводу, что это какая-то случайность, как визг повторился. Потом ещё пару раз мигнула оранжевая лампа в коридоре.

И опять всё стихло.

— Что это? — Жанна напряглась, её вилка с куском мяса зависла в воздухе. Ахлейн на произошедшее не обратил особого внимания, пожал плечами и продолжил жевать.

Вокруг нервничали люди, большинство из них бросили еду и скучковались, кто-то даже активировал голос базы, стандартный комплект которого был вмонтирован в стену. Серебристый шарик взлетел в воздух и тут же стал центром внимания.

Начался допрос.

— Что за сирена?

— Проверяю. Проверка завершена. Произведён ошибочный сигнал блокировки базы. — Без единой запинки отрапортовал голос.

— А что это такое?

— Закрытие доступа к базе. Фиксирование замков базы.

— Что? База заблокирована?! — Вскричала какая-то студентка. Жанна заметно поёжилась. Нет, тут явно что-то нехорошее назревает.

— Нет, база функционирует в прежнем формате.

— Тогда что случилось?

— Всё в порядке. Ошибочная реакция прекращена. Причин для волнения нет. — Талдычил голос.

Все переглянулись, никто толком не понял, что, собственно, произошло, но больше ничего внятного Голос базы не сообщал, только повторял уже сказанное. А потом вдруг мигнул красным и добавил:

— Склад заблокирован.

Ну, тут уже пропали последние сомнения — что-то произошло. Студенты вперемешку с курсантами толпились вокруг шарика и сыпали вопросами, но тот замолчал и только мигал изредка, будто проверял связь и не находил её.

— Надо позвать Луку, — сказал кто-то из курсантов.

— Сбегаю за Огнем, — крикнула какая-то студентка и тут же бросилась на выход.

— Невозможно спокойно поужинать, — негромко сказал Ахлейн Жанне. Она перевела взгляд с толпы на него и резко вздохнула. Вокруг него колыхалась золотая дымка — чудесное, почти забытое зрелище, в которое она когда-то без памяти влюбилась. Кажется, целую вечность назад. Она, эта дымка, и сейчас была прекрасна… только теперь пугала.

— Жанна?

— А?

— Что ты на меня так смотришь? У меня на носу бородавка выскочила? Я уже не так молод и прекрасен, как раньше?

Жанна закатила глаза, но напряжение спало.

За спиной по-прежнему гудели взволнованные студенты и курсанты. Вскоре пришёл Лука, за ним Огонь. Потом вбежала Снежка, подошла к Огню и прошептала тому на ухо несколько слов. Огонь недовольно нахмурился и отозвал Луку в сторону, где они сосредоточено стали разговаривать.

— Что-то случилось. — Заявил Ахлейн, невозмутимо продолжая отрезать от куска мяса микроскопические кусочки и неторопливо их жевать.

— Что? — А Жанне в горло кусок не лез. Как он вообще может продолжать ужинать, как ни в чём не бывало? — Ты знаешь?

— Нет.

Но выглядел он подозрительно невозмутимо.

— Да что происходит? — Закричали студенты, обращаясь к Луке и Огню. — Что там произошло, в конце концов? Что вы скрываете?!

Тем пришлось отвечать. Они переглянулись и вперёд вышел Огонь.

— Не волнуйтесь. Всё в порядке.

— Ага, как же, в порядке! Откуда сирена? Почему склад заблокирован?

— Всё в порядке, говорю вам! Сирена запустилась случайно. Это из-за склада, там загружали транспортёр и заблокировались двери. Но уже всё открыто. Просто технические неполадки. Расходимся, не волнуемся. Кто не верит, может пойти на склад и сам убедиться, что ничего не произошло. Никакой угрозы для здоровья и жизни. Вы же понимаете, что если бы угроза была, я бы уже снаружи стоял, а не с вами тут разговаривал?

Огонь переглянулся со Снежкой. И столько нежности было в его глазах, что многих убедил именно этот взгляд. Если собой бы ещё Огонь мог пожертвовать, то девушкой, на которую так смотрит, ни за что. Будь на базе опасно, он бы уже вёл её на улицу, наплевав на всех остальных.

Студенты ещё возмущались, а курсанты, убедившись, что Лука ничего не собирается к сказанному добавлять, сразу вернулись к своим делам.

Жанна тоже села обратно на стул и взяла в руки приборы.

— Врёт. — Негромко заявил Ахлейн. — Врёт он всё.

— И что же случилось? Говори, если знаешь, а то я и рассердиться могу. — Поджав губы, заявила Жанна. Ещё секреты какие-то скрывает! Нашёл время!

— Я, конечно, точно не знаю, но подозреваю, это Кира.

— А что она? — Жанна озадаченно посмотрела вокруг. Нет, всё в порядке, все уже успокоились. Сидят тихо, разговаривают негромко, кто хотел, пошёл проверять склад. Лука и Огонь ушли, Снежка что-то искала в холодильнике.

— Ну, когда я сказал, что тела Никиты в окрестностях нет, она бросилась меня целовать, а потом крикнула что-то типа: «Я знала, я полечу и его найду и скажи им, пусть не смеют вставать на моём пути»! И побежала куда-то.

Жанна не могла не заметить, как он выделил особым тоном слова «бросилась меня целовать», прямо таки с большим удовольствием произнёс, но решила, что это специально, внимание отвлекает. Или хвастает. Девушка из благодарности поцеловала — ну как о таком не растрезвонить всем вокруг?

Вместо этого сказала:

— Она забегала сюда. Схватила булку и унеслась. Выглядела взволнованной.

Ахлейн пожал плечами.

— В общем, мы, что могли, сделали. Больше от меня и тебя ничего не зависит. Чем она занята дальше, не наше дело.

— И то верно.

Жанна заметила, что Ахлейн всё доел и тут же положила ему ещё кусочек. Жаркое вышло отлично, можно было себя побаловать.

Потому что свой моральный долг они, так или иначе, выполнили. Теперь пора отдохнуть.

Глава 9. Слежка

Спать они ушли в комнату Данилы. Так замучились смотреть космическую сагу, ютясь на твёрдом диване, что перебрались туда, на большую кровать, легли рядом и заснули. Даже ничего друг другу не сказали, да и зачем?

Васька проснулась первой, и не поняла, с какой стати вдруг кого-то обнимает.

Раньше они всего дважды засыпали вместе. Данила обычно уходил раньше, чем на обоих нападал сон, ведь замка у Васьки на двери не было. А тут был. Она каждый раз запиралась в своей каюте, и каждый раз, слыша щелчок, была невероятно счастлива.

В общем, она привыкла спать одна. Так что теперь с удивлением смотрела на его лицо и полураскрытое тело, и даже не сразу узнала. Во сне люди меняются. Нет, она, конечно, поняла, что это Данила — кто ещё это мог быть? Но всё равно — так странно.

Глаза закрыты. Ресницы и брови такие же, как и прежде. Скула выделяется светлым пятном. А вот подбородок покрыт щетиной. Васька любила, когда он выбрит. С другой стороны, она не помнила его таким. Вдруг бы ей тоже понравилось?

Ей захотелось попробовать… и она протянула руку, прикоснулась пальцами к его подбородку. Колючий.

Тут Данила засмеялся. Тихо, сквозь сон. Наверное, ему снилось что-то хорошее. Потом пробормотал нечто бессвязное, прижал её руку к своему лицу, глубоко вздохнул и засопел дальше.

Васька сидела ни жива, ни мертва, сердце колотилось.

Что она делает? Зачем она это делает? Хочет всё вернуть? Наверное, это можно — вернуть, но к чему? Снова мучиться? Вспоминать прошлое? Бояться, что он повторит тот свой поступок? Деньги ведь рано или поздно закончатся, а у Васьки содержание и в теории наследство. Наследства хватит намного, намного дольше, чем украденного. Когда не умеешь зарабатывать, а только тратишь лёгкую добычу, они заканчиваются мгновенно! А личный Таймыр, дом на Краинте… Это очень дорого.

Она фыркнула и убрала руку. Нет, нужно пойти проветриться. Может, перекусить. В общем, отвлечься.

Васька осторожно встала и вышла в коридор. Направилась в столовую, где её ждала неприятная новость. Водоросли, которые лежали в сумке на свету — все испортились. Ссохлись. Пока есть их ещё было можно, хотя мякоть уже терпко вязла на зубах. Но продержатся они в таком состоянии, наверное, всего несколько часов.

Печально. Как показали опыты, лучше всего водоросли хранятся в тени, в воде при комнатной температуре. Свеженькие и хрустящие, от них Васька оторвала лишь небольшой кусок. Эти нужно беречь.

Конечно, можно слетать за урожаем снова. Она и сама может это сделать, если Данила не захочет терять время. Он и не обязан.

С Зои повидается. Вдруг она до сих пор у катера?

Ладно, это всё нужно обдумать, время есть, ещё на пару приёмов пищи водорослей хватит.

Васька даже выпила йогурт. Вдруг захотелось.

А потом отправилась на улицу подышать свежим воздухом. Конечно, и на корабле он довольно свеж, специально с улицы закачивается, фильтруется, при необходимости насыщается влагой или, наоборот, сушится, но в любом случае воздух местный, хороший. Однако на корабле стены. А снаружи — нет.

Васька, громко топая, но не потому что хотела шуметь, а просто обувь такая попалась, выбежала из корабля. Вдохнула полной грудью, обернулась, чтобы полюбоваться зеленью — да так и застыла с приоткрытым ртом.

Чуть в стороне, левее от ступенек входа, на кусте было аккуратно развешено красное женское бельё, которое она не так давно видела на полу в пустой комнате. Причём бюстгальтер висел сверху, а трусы ниже, примерно в тех местах, где были бы на теле. Как будто бельё повторяло человеческую фигуру.

Возникал закономерный вопрос. И что это значит? Откуда оно тут взялось? На корабле, конечно, кроме них двоих никого нет, но честное слово, Васька не могла себе представить, зачем бы Данила стал такое делать!

— Это что такое?

Она, даже не оборачиваясь, поняла, что появился Данила. Не только по знакомому аромату, а каким-то шестым чувством. Видимо, услышал, как ушла Васька и пошёл следом.

— Это? — Васька обернулась. Точно. Стоит на ступеньках, морщится и глаза трёт. Вид, прямо скажем, ошеломленный. — Мне тоже интересно. Не хочешь объяснить, что это такое?

Данила приоткрыл рот и замер, в его голове прямо мозги кипели, судя по напряжению на лице, пока он пытался понять, что происходит.

— Странно. — Не сдержалась Васька. — Выхожу на улицу, а тут такое! Зачем так делать?

— Ты думаешь, это я? — Наконец, отмер Данила. Он был так изумлён, что стало смешно.

— Ну, это точно не я.

— Да на кой чёрт я бы такой фигнёй стал заниматься? Я выбросил это проклятое бельё в утилизатор! Только не включил, там было мало мусора!

— Как? Ты выбросил бельё своей любовницы?

— Да какой любовницы! Я его в первый раз увидел тогда же, когда и ты! Чёрт! Да зачем мне вообще такое делать?

Он замолк и с подозрением уставился на Ваську. Зловещее молчание набирало обороты.

— Что? — Не выдержала и возмутилась она.

— Это ты сделала?

— Ты что, свихнулся? Я что, по-твоему, сделала? Вытащила из мусора чужое грязное бельё и на куст развесила? Да я и под страхом смерти бы к нему не прикоснулась! И вообще не знала, где оно и знать не хотела! И не хочу, между прочим!

— Но тут больше никого нет!

— Вот именно. — Васька многозначительно подняла брови.

Они переглядывались с минуту, корча разные зловещие рожи, а потом расхохотались. Вначале Данила, а после и Васька присоединилась.

— До чего же бредовая ситуация, даже смешно! — Еле выговорил Данила, разминая руки и плечи. — Это получается, невидимка устроил?

— Это просто какой-то бред! — Подхватила Васька. — Мне бы и в голову такое не пришло. Зачем?

— Да уж и мне тоже!

— Но если это не мы, — Васька вдруг перестала смеяться. — То кто?

— Невидимка. — Данила всё ещё улыбался. — И это поступок… разумный. Это сделал кто-то разумный, Васька, да ещё кто точно знает, что эти предметы для нас как тряпка для быка.

— Не может такого быть. — Она мотнула головой.

— Одно из двух. Или это кто-то из нас, или оно.

— Что-то мне больше не смешно.

Данила промолчал. Сходил на корабль и вернулся с пакетом и в перчатках. С безумно брезгливым видом отцепил бельё и сунул в пакет, а потом завязал его и снова понёс в утилизатор, только на этот раз сразу сжёг, судя по звукам — завывающему звуку воздушной печи.

А Васька осталась стоять на улице.

Разумный невидимка. Разумный.

Тот озорной дух, которым она была во сне. Это может быть он?

Но дух всего лишь сон, верно?

— Васька! — Позвал Данила из корабля.

Она вздрогнула, сбилась с мысли и поспешила на зов. Вдруг там ещё что-нибудь такое же нелепое произошло?

Васька даже поймала себя на мысли, что ей любопытно. Фантазия у этого существа явно не человеческая. Или наоборот, слишком даже человеческая? В общем, хотелось знать, что оно вытворит дальше.

Данила нашёлся в пункте управления.

— Я знаю, что делать. — Сказал он. — Сейчас по камерам глянем, кто это был. Садись, если хочешь посмотреть.

Василиса осторожно села на свою кушетку и как-то заробела. С одной стороны, ей, конечно же, хотелось посмотреть и увидеть, но она боялась столкнуться… с чем-нибудь, о чём потом придётся пожалеть. Если, к примеру, на корабле привидение, то ей совсем неохота видеть доказательства его существования. Что потом с ними делать?

Но Данила был настроен решительно. Он уже открыл несколько камер, отслеживающих путь от утилизатора до вида на кусты и включил перемотку.

В момент, когда они ушли спать, белья на кусте ещё не было. Оттуда и началась точка отсчёта.

Вот они идут по коридору… Васька невольно улыбнулась. Вообще-то не идут, а тащатся. Ноги у неё заплетаются. Данила, как настоящий кавалер держит её за талию, но тоже пошатывается. Вот они спустились вниз, скрылись за дверью… и ничего.

Шло время. Данила увеличил скорость просмотра. Минуты летели… и изображение резко прервалось. Камеры просто отключились, одна за другой. А через несколько часов включились. И бельё уже висело на ветках.

Данила выругался, но как-то без злости, скорее, рассеяно.

А Василисе совсем не хотелось думать, отчего все камеры вдруг сломались, причём на время, а потом сами собой включились. Ведь это происходило с остальными приборами, значит, могло произойти и с камерами.

— Нужно написать приветствие, — вдруг сказала она.

— Что?

— Написать приветственную речь. К местным. Одолжишь один из экранов? Я повешу его у входа на корабль, запишу ролик и пущу по циклу.

— И чего ты хочешь этим добиться? — Озадаченно спросил Данила.

— Просто поздороваться. — Прикусив губу, сказала Васька. Более чётко сформулировать свои намерения у неё не получилось.

— Конечно, я дам тебе экран. Если хочешь.

— Тогда пойду делать ролик.

Васька поспешила в свою комнату, чтобы спокойно записать видео. Всего несколько слов, которые она сказала бы, если бы столкнулась лицом к лицу… то есть, хотела бы услышать, если бы увидела чужого человека в своём доме. Того, кто пришёл без приглашения.

Потом сказала эти слова на камеру. Посмотрела, что получилось. Надо же, как сильно она изменилась. Причёска ужас, конечно. Вместо волос пакля какая-то. И лицо будто неумытое, в каких-то пятнах.

В общем, следующий час Васька приводила себя в порядок, благо на корабле было достаточно нужных средств. Потом сняла ролик повторно. В этот раз вышло куда лучше — девушку на видео уже не было жалко. Она была живая и весёлая. На неё было приятно смотреть, она вызывала симпатию и интерес. Конечно, неизвестно, как воспримет Ваську инопланетный разум, но хуже не будет.

А вдруг они во многом похожи на людей? Тогда от приветствия будет одна только польза!

Васька подкорректировала видео, чтобы слегка размыть своё лицо и пошла в пункт управления. Там Данила пустил её ролик по циклу и направил на виртуальный экран, который вскоре установил у входа на корабль. Виртуальный экран передавал изображение не очень чётко, сквозь него просматривалось окружение, но этого было достаточно.

Прикрепив основу экрана, Данила отступил на пару шагов и стал слушать.

— Здравствуйте, местные жители! Мы — земляне, — негромко говорила девушка на видео. — Мы потерпели кораблекрушение и упали на вашу планету. Мы не представляем угрозы и нуждаемся в помощи. Как только сможем, мы сразу же покинем ваш родной дом, куда попали против своего желания и без вашего разрешения. Нам очень жаль, если наше присутствие вызывает неудобства. Но в любом случае мы рады вас приветствовать.

— Надеюсь, они проникнутся, — неожиданно серьёзно сказал Данила и, не отрывая глаз от экрана, нащупал Василису и притянул к себе. — Я бы не смог к тебе не прислушаться.

— Правда, хорошо получилось?

— Сногсшибательно. — Подтвердил он и повернулся, и прижался губами к её щеке. — Ты такая красивая.

— Это просто макияж и обработка изображения.

Васька встала словно деревянная. Было как-то неловко.

Наверное, они снова бы или поссорились, или друг на друга надулись, но раздался громкий сигнал на экране Данилы, на который он перенаправил сообщения с пункта управления. В общем, что-то произошло и корабль срочно требовал командира откликнуться.

— Пошли.

Они быстро, почти бегом, бросились в командный пункт. Данила еле задержался, чтобы закрыть люк на корабль. Добравшись до места, он сразу подошёл к командному столу.

— Сообщение пришло, — бросил через плечо.

— От кого?

— Сейчас.

Через полминуты манипуляций он расстроено вздохнул.

— Это твоя подружка.

Сердце Васьки билось с такой скоростью, что она не сразу поняла, о ком речь. Стоило ему сказать «сообщение», как в голове тут же пронеслось — вот их и нашли, вот их и спасут! А оказалось, что сообщение местное, то есть пришедшее от кого-то, кто на поверхности планеты. А таких было немного.

— От Зои? — Уточнила Васька.

Данила не ответил, он склонился над панелью и вцепился руками в его края.

— Дьяволы! Прямо день неадеквата какой-то! — Выругался он.

— Что случилось?

— На, прочти.

Он перебросил сообщение Василисе на экран, она постаралась успокоиться, села и открыла его.

«Уважаемые Василиса и Даниил! Не хочется нарушать Вашу идиллию и мешать Вашему счастливому уединению, но судя по всему, придётся. Так уж вышло, что мне пришлось рассказать о Вас Кире. И теперь мы с Кирой вынуждены напроситься к Вам в гости. На чём она, мягко говоря, настаивает. Помня о Вашем нежелании видеть чужаков, могу предложить такой вариант — мы оставляем транспорт за пару километров от корабля и тихо приходим пешком. Ответа на сообщение не требуется. В любом случае, мы уже вылетели, так что принять нас придётся».

— Что это за новости? — Возмутился Данила. — Придётся! Ну и знакомые у тебя. Зачем они к нам прутся?

— Кира, это которая базу нашла. Где пропал её парень, Никита. Может, она его ищет. — Предположила Васька, втайне испытывая радость, что увидит девчонок. Она по ним скучала.

— Здесь ищет?

— Ну… а где? Наверное, думает, что он может быть здесь.

— Чушь какая-то. На кой чёрт мне тут парней прятать? Или он от неё сбежал?

— Данила, он пропал. — Васька поморщилась. — И он вряд ли жив, понимаешь? Если ей станет проще, пусть проверит.

— Ну, как бы выхода нет, они уже в пути. — Пробурчал он.

— Кира мне помогала, жалела меня. Я в такой панике была… одна, без еды и беременная. Она меня кормила! Учила самым простым вещам. Она много для меня сделала, слышишь? И если я могу ей помочь, я помогу. И ты поможешь, потому что, может быть, она твою дочь спасла!

Данила вздохнул и поднял руки.

— Понял. Я понял, не волнуйся. Отдам долг в полной мере.

Васька пожала плечами. Он задумался, качнул головой.

— С другой стороны… чего нам терять. Если эта фигня уже бельё развешивает по кустам, то уж пара девчонок вряд ли ей помешает. Всё хорошо. Я напишу на всякий случай, пусть действительно лучше пешком приходят.

— А водорослей они привезут? — Вдруг спросила Васька. — Они догадаются?

— Вот уж не знаю.

Как ни странно, водоросли они действительно привезли. Зои волокла большой рюкзак, и Кира всего лишь пакет, но и этого было достаточно, чтобы радость от встречи со стороны Васьки значительно увеличилась в объёме.

Данила вышел гостям навстречу, а Васька ждала у входа. Увидев, как те появились из зарослей, она вскочила и побежала к Зои.

— Зои! Кира! Как я рада вас видеть! Как хорошо, что вы пришли!

— Мы с угощением. — Рассмеялась Зои. — Ты как?

— Хорошо. А вы?

Кира, которая стояла рядом, пожала плечами. Она до сих пор не сказала ни слова, и смотрела в основном на корабль да на Данилу. Судя по взгляду, она действительно чего-то от этой встречи ждала. Только чего?

— Все в курсе, что у нас тут происходит? — Спросил Данила.

— Да. Я Кире всё рассказала. — Зои посмотрела на подругу. — Поэтому мы пешком. Ну, и вообще здесь.

— Так почему вы здесь? — Спросила Васька Киру. — Чем мы можем помочь?

Все замолчали. Кира не отрывала глаз от корабля. Васька, не дождавшись ответа, оглянулась. Кира смотрела на экран, где крутился приветственный ролик. Слов было почти не слышно, но на экране светился текст, дублирующий Васькину речь.

— Зачем ты это сделала? — Резко спросила Кира. — Зачем ты к ним обращаешься?

— Надеюсь, что они увидят и поймут, что мы им не враги. — Пожала Васька плечами. — Или просто так. Не знаю, зачем. Просто хотелось хоть что-то сделать, а в голову ничего другого не пришло.

— В этом есть смысл. — Задумчиво сказала Зои.

— Какой? — Спросила Кира возмущённо.

— А что, думаешь, нет?

Все молча переглянулись.

— Прошу, проходите, чувствуйте себя как дома, — Данила вспомнил, что у него гости, пусть и незваные, и поспешил проявить гостеприимство. — Я провожу.

Он также взял и понёс последнюю, самую тяжёлую сумку с аккумулятором. Девчонки сказали, что его нужно зарядить, чтобы их транспортёр мог лететь как можно дольше.

Они все вместе отправились на корабль и разместились в столовой. Кира, которая прибыла с базы, оказалась к окружающей обстановке равнодушна, а вот Зои отвыкла от цивилизации и пялилась вокруг, будто впервые под крышу попала.

— Зои, а хочешь в душ? — Вдруг сказала Василиса. — Самый настоящий горячий душ?

— Хочу. — Удивлённо ответила Зои, будто сама изумилась такому желанию.

— Ну, пошли.

Васька отвела Зои в свободную комнату, принесла сменную одежду, достала одноразовый комплект для душа. А когда Зои ушла в санблок и стал слышен звук воды, просто стояла и улыбалась. Ей понравилось ухаживать за Зои, и было приятно оттого, что она смогла сделать для той что-то приятное. Сколько раз Зои её выручала, закрывала собой, как щитом! Теперь и Васька может отплатить чем-то особенным.

Да уж… душ — по нынешним временам это уже из серии чего-то особенного. Кто бы мог подумать об этом год назад!

Васька от души повеселилась и отправилась обратно в столовую. Но ещё на подходе услышала голоса из рубки управления, которые говорили на повышенных тонах.

Кира с Данилой спорили. Они стояли у панели управления и даже не заметили, как появилась Васька. А та не стала лезть, уселась на свою кушетку и прислушалась.

В общем, Кира требовала немедленно предоставить ей доступ ко всем помещениям корабля, а Данила, мягко сказать, был против этой идеи, так как не видел причин ничего подобного делать. Кто она вообще такая, чтобы требовать доступ? Вдруг она хочет что-нибудь сломать? Кира, естественно, говорила, что ломать она ничего не собирается.

И всё шло по новому кругу. Васька прослушала это два раза подряд и задумалась. Потом посмотрела под потолок, туда, где когда-то висела во сне и сказала:

— Если оно здесь, то вы знатно его веселите.

Данила мгновенно замолчал, а Кира через время. Она же угрюмо спросила:

— Кто?

— Ты знаешь, что тут происходит? У нас на корабле? — Спросил Данила.

— Ну, Зои говорила, что у вас завёлся какой-то полтергейст.

— Полтергейст? — Фыркнул Данила. — Дыру в коридоре видела?

— Дыру? — Нахмурилась Кира, а потом пошатнулась, будто ноги перестали держать, и села на ближайший стул.

Васька чуть не разрыдалась от острого приступа жалости. Кира плохо выглядела, была какой-то измотанной, бледной и истощённой. Одежда мятая, глаза запали, на белом лице ни следа улыбки. Как нужно было вымотаться, чтобы не заметить в стенах дыры?

— Пойдём. — Васька вскочила. — Данила, а ты тут нас подожди, хорошо?

Тот подумал пару секунд и кивнул.

Васька отвела Киру в коридор. Там стало понятно, почему дыра осталась незамеченной. Данила в соседних отсеках передвигал вещи и загородил ими дневной свет. Без света в полутёмном коридоре дыры в глаза не бросались. Сама Васька видела их только потому что привыкла к их наличию. Теперь и Кире показала.

— Видишь? Это сделал кто-то… невидимый. Или бестелесный. Я тоже его слышала. Он бумаги двигал на столе. Чуть с ума не сошла. А сегодня с утра… — Васька ненадолго замялась, но всё равно рассказала про бельё, правда, без подробностей.

— Ясно. — Коротко ответила Кира. По голосу не было понятно, верит она или нет, и что вообще думает.

— Данила не стал бы держать тут человека взаперти. — Васька оглянулась на пункт командования, но оттуда не доносилось ни звука. — Если хочешь, я попрошу его дать доступ, скажу, что с тобой всё время буду. И мы проверим все помещения. Но я не думаю, что здесь есть ещё кто-то. Правда.

Кира, не отрываясь, смотрела на дыру. Потом резко обернулась.

— Я тебе верю. Но мне нужно посмотреть и убедиться самой.

— Хорошо.

Васька отвела Киру к Зои в комнату, а сама пошла договариваться с Данилой. Тот, впрочем, быстро согласился. Даже непонятно, а чего сразу-то был против? Они втроём обследовали корабль, заглянули везде, куда хотела Кира. В каждую щель залезли, даже ящики с вещами открывали!

Конечно, ничего не нашли.

Потом снова сидели в столовой. Данила с Зои переговаривались, Кира отвернулась ото всех и думала о чём-то своём. Тарелка с едой перед ней стояла нетронутой.

— Что будешь делать? — Спросила её Васька.

— А?

— Что ты будешь делать дальше?

Кира уткнулась в ладони лицом и стала судорожно его тереть. Резко оторвала ладони и подняла голову. Её глаза осоловело хлопали.

— Полечу в центр спирали.

— Куда это?

— Курсанты. Они нашли базу в центре джунглей. И там есть какое-то энергетическое поле, какой-то непроницаемый купол. Вроде перевёрнутого таза. Думаю, там можно связаться с ними, с местными. Может, они знают, что произошло с Никитой, или могут помочь узнать.

С чего бы они стали это делать, подумала Васька. Но вслух ничего не сказала.

А почему курсанты с ними не связались?

У них не вышло.

А почему ты думаешь, что у тебя выйдет? — Спросил Данила.

Потому что я не знаю, что ещё делать! — Повысила голос Кира. — Ну? Ещё вопросы есть?!

Васька с укоризной посмотрела на Данилу. Тот промолчал.

— Когда полетишь? — Спросила Васька.

— Полетим. Я с ней. — Сказала Зои.

— Ты с ней? — Удивилась Васька. Хотя, чему она удивляется? Зои не могла бросить Киру одну. Особенно теперь, когда убедилась, что Васька в порядке и можно помочь кому-то другому. На базе Зои что делать? Там курсанты и Огонь. И только вечные склоки и разборки.

— Да. Вы будете на связи?

— Конечно.

— Надо как-нибудь сесть и систематизировать всю эту ересь про инопланетян, купол и то, что здесь происходит. — Задумчиво пробормотал Данила. Судя по всему, он уже попытался это сделать и теперь был ошарашен величиной и неподъёмностью задачи.

— Как разберешься, нам не забудь сообщить. — Усмехнулась Зои. После душа она значительно подобрела, вид у неё стал довольным и расслабленным.

— Если разберусь. — Мрачно ответил Данила. Васька подумала, что он, похоже, действительно отчаялся.

Вскоре девчонки стали собираться в обратный путь. Зои волокла аккумулятор, а Кира — небольшой пакет со сладостями, которые Васька сделала на Папаше для Зои. Зои ведь не летала на базу, и давно ничего из земной еды не ела. А Кира была слишком занята своими делами и не подумала привезти той угощение.

В общем, Зои перепробовала кучу блюд, пока гостила, и самое вкусное взяла с собой.

Кстати, все они ели блюда Папаши, кроме Васьки, которая упрямо жевала водоросли, не прикасаясь ни к чему другому.

И вот гости ушли.

Василиса стояла у корабля и смотрела им вслед. Кусты сомкнулись за их спинами, уже давно не было слышно шагов и голосов, а она словно замерла и всё ждала чего-то. Листья сегодня странно блестели, или казалось? В общем, иногда мелькали такие цвета… будто листья смазываются и скоро начнут течь вниз, как мокрая краска на листе.

— Хорошо бы у них вышло. — Сказал стоявший рядом Данила. — Хоть у кого-то.

— Ты в плохом настроении. — Вздохнула Василиса и это был не вопрос. — Что тебе его поднимет?

— Секс.

Васька даже вздрогнула. Хотела пошутить, немного подбодрить, это ведь плохо, когда человек подбирается к границе своих возможностей и своего терпения. Когда теряет веру в победу. А он прямо в лоб!

— И что это даст? — Озадаченно спросила Васька, старательно смотря мимо него.

— Может, удовольствие?

От его пристального взгляда хотелось, мягко говоря, сбежать. Но Васька просто отвернулась и чтобы совсем не упасть лицом в грязь, ответила:

— Я подумаю.

— Спасибо.

Вот тоже номер… за что спасибо?

Но Данила уже ушёл на корабль.

Как-то внезапно захотелось отдохнуть, а ещё Васька поймала себя на мысли, что больше не боится оставаться одна. Она полностью убедилась, что её никто не душил и никакой невидимка не собирался причинять ей вред. Оно, это существо, если его можно так назвать, скорее шаловливое, чем злое. Наверное. Правда, тогда непонятно, зачем дырявить корабль, но может оно… просто не рассчитало силу? У человечества в законе даже имеется такое уточнение, как «по неосторожности». Если ты кого-то убил по неосторожности, то и срок меньше. Нет, убитому, конечно, без разницы, по какой причине его лишили жизни, но какая-то справедливость в этом всё же имеется.

Но это дыра… А что насчёт убитых военных? Это тоже шалость?

В голове от этих мыслей стало тяжело. Представив, как тогда тяжело Даниле, который от экранов не отлипает, пытаясь найти способ обнаружить и избежать местное Оно, Васька вздохнула и пошла спать. Её прямо вырубало, казалось, стоит прикрыть глаза хоть на секунду, как она опуститься прямо здесь, на пол, и крепко заснёт.

Васька пересилила себя и, зевая, добралась до своей комнаты. Там и отрубилась.

И, как ни странно, спала всего ничего — чуть больше часа. И проснулась отлично отдохнувшей. Усталость как рукой сняло, сна ни в одном глазу!

Пришлось вставать. Васька сходила в душ, переоделась в чистое, ношеную одежду отнесла в стиральную машину. Кто бы мог подумать, что это так просто — сунул вещи, закрыл крышку и запустил нужную программу. И всё! После стирки в ручье Васька по-настоящему наслаждалась этими простыми действиями.

Потом, когда все текущие дела были сделаны, она стала думать, чем бы заняться.

Ну, и сразу придумала.

До того момента, как появились девчонки, она с Данилой смотрели видео-историю корабля. Узнать, каким способом пресловутое красное бельё появилось на кусте, они не смогли, печально, но ведь сама идея прекрасна! Она всегда была на виду! Почему Васька раньше не догадалась?

Она же может посмотреть видеоархивы! Любая история фиксируется с начала полёта и сохраняется, если её искусственно не удалить. Вряд ли Даниле было до удаления архива. А значит… она сможет посмотреть, что тут происходило за много-много дней до того, как они встретились. Что тут происходило с самого начала.

Если у неё хватит прав.

И их хватило! Данила дай ей полный доступ. По каким причинам он это сделал — хотел что-то доказать или ему неважно было — не имело значения. Она смогла залезть в архив!

Но перед тем как смотреть, Васька заперла дверь. И дёргала несколько секунд ручку, чтобы убедиться — да, замок закрыт.

Поразительно, какое наслаждение она испытывала от этого простого действия. Никому не понять.

И всё же… архивное видео.

Васька вернулась к столу, потёрла ладони, попыталась унять нервно стучащее сердце. Что она хочет найти? Доказательство, что Данила пустился во все тяжкие и перетрахал всех, кто на пути попадался? А если найдёт? Что тогда?

Тогда их станет связывать только ребёнок. От этого никуда не уйти. Ребёнок будет всегда, и у него должна быть мама и должен быть папа. Но совсем необязательно, чтобы они жили вместе. Пыжились, делали вид, что между ними понимание и любовь. Детям не нужны несчастные родители, в ущерб себе выполняющие свой священный родительский долг. Лучше пусть будут отдельно, но счастливы.

Так, что-то не в ту степь понесло. К чему все эти мозгокопания? Всё просто — Василиса желала знать, что делал Данила после того, как обокрал её отца и сбежал. Вот и всё.

И она открыла архив.

Когда знаешь, что искать, быстро находишь. Тем более к архиву после покупки корабля никто ни разу не прикасался. Васька просто запустила несколько выборочных камер, ведущих запись с самого начала продажи катера. Старые хозяева, следуя правилам продажи, удалили свою историю и запустили новый цикл. Его-то и стала просматривать Васька.

Начало истории. Покупка.

Данила осматривал корабль на пару с каким-то парнем, которого она прежде не видела. Они приходили вместе, вместе проверяли помещения и пункт управления. Облазили всё до последнего уголка. Васька перематывала целые часы и дни, которые они провели на борту. В целом трое суток. Судя по дате, третьи сутки как раз и стали тем днём, когда он закончил вскрывать отцовскую сеть.

Корабли оформляются быстро.

Время ночь. Та самая последняя ночь, которую Васька провела с ним. На корабль тем временем загружали запасы.

На следующий день появились люди. Трое парней, две девушки. Васька узнала только одного — который приходил с Данилой проверять корабль. Он же командовал остальными.

Все они обосновались в пункте управления, хотя для такого количества человек там было недостаточно места. Они ещё и пришли со своим оборудованием. Но они скучковались, расселись как-то — половина на пол, половина за стол, все вместе объединились в сеть и начали работать.

Вот как это было. Васька заворожено следила по экрану за их действиями. Как они быстро устроились и как с головой бросились в работу. Настоящая хорошо организованная преступная группа. Наверняка ведь немало готовились. Даже странно, что при этом такое простое доказательство вины, как видеосъёмка процесса, осталось не уничтоженным.

Люди на видео работали весь день. В это самое время она мечтала об очередной встрече с Данилой. Грезила его улыбкой, поцелуями и близостью. А он воровал деньги её отца…

Данила появился на корабле примерно в полночь. С двумя девушками. Вилка и Света, обе с сумками. Стоило им войти на корабль и закрыть за собой люк, как Данила побежал в пункт управления, едва махнув девчонкам в сторону кают.

Васька проследила — обе пошли вниз и заглянули по все комнаты, а потом выбрали ту, в которой она и нашла бельё.

Не соврал. Девчонки были на корабле.

Правда, выходит, он их раньше привёз, чем её. Пока Васька витала в облаках, он «спас» от преследования полицией двух подружек. А её не успел. Молодец какой.

Ну вот. Васька уже была на взводе, а ещё толком ничего не увидела. Но даже так ей потребовался перерыв. Она добежала до столовой и наломала себе водорослей, взяла ещё чаю, потому что чай всегда её успокаивал, и понесла всё это к себе в комнату.

— Ты не зайдёшь? — Крикнул Данила, выйдя на порог пункта управления и смотря ей вслед.

— Что-то важное? — Едва обернулась она.

— Не то чтобы… Хотел узнать, как дела.

— Тогда потом. Всё в порядке.

Васька развернулась и поспешила обратно к экрану. В комнате выложила добычу на стол, села, и прямо так, сжимая в руке водоросли, запустила дальнейший просмотр.

Несколько часов ничего не происходило, только все, кто находился в командном пункте, работали. Переговаривались, не отрывая от экранов глаз. Отвлекались разве что глоток воды сделать. Данила сидел в самом углу, все остальные поочередно что-то ему говорили, видимо, отчитывались о ходе процесса.

Васька и не подозревала, какое это, оказывается, сложное дело — воровать чужие средства со счёта. Вшестером они, судя по нервным лицам и движениям, еле справлялись.

Она увидела момент, когда всё удалось.

Лицо тех, кто был ближе к камере одновременно изменились, вытянулись и глаза у них стали огромными. Потом они вскочили и долго прыгали, и даже забросили свою аппаратуру. И хотя звук не писался без специальных настроек, но судя по лицам, вопили тоже знатно.

А Васька не могла оторвать взгляд от лица Данилы. У него было такое выражение, будто он не просто доволен. Он злорадствует, он застыл от настолько огромного удовольствия, что больше просто не бывает. Он не бегал и не вопил, он сидел на месте и даже весь сжался, собрался. Сердце наверняка колотилось так, что чуть не вылетело.

У него была странная реакция.

Потом они все обнимались и много говорили, видимо, строили планы, мечтали, куда деньги потратят.

Потом кто-то из парней сел за экран и что-то стал делать. И через несколько минут начал говорить, и все снова побросали все дела и сели по местам.

На этом моменте, похоже, их уже вычислили. Знакомый Данилы кричал так, что у него побелело лицо. Данила схватил экран и кричал в ответ, потом побежал на выход из корабля.

В это время он ей позвонил.

Он не возвращался долго, гораздо дольше, чем продолжался их разговор. Судя по камерам, он находился за пределами корабля, а на стоянках наружное наблюдение без запроса запрещено. Там камеры не снимали. Потом за ним вышел кто-то из парней, он почти силой завёл Данилу в корабль и в пункт управления, где все разом что-то ему говорили.

Дальше всё мельтешило, видимо, готовился отлёт.

Теперь Данилу среди остальных и среди всеобщей суеты редко удавалось выделить. Он был хмур и действовал сосредоточено. Корабль взлетел. А потом, когда корабль уже был далеко от Земли и лёг на курс, они начали отмечать. В столовой на стол выволокли из склада целый ящик спиртного, там всего было вперемешку. Васька видела золотистые пробки узкогорлышкового шампанского, красные печати вина, прозрачные пробки виски. Закуска у них была тоже привозная. Не так чтобы особо деликатесная, видимо, все деньги на бухло ушли.

Они без конца пили, веселились, танцевали, играли в какие-то дурацкие игры.

Это тогда, когда Ваську таскали на допрос.

А потом… вот и самое интересное. Она быстро замедлила прокрутку видео и вывела на экран одну из камер.

Данила, шатаясь, пошёл к выходу из столовой. Вернее, побрёл, почти споткнувшись о порог. Ему что-то кричали вслед, но он только помотал головой и пошёл дальше. Впрочем, на своих двоих в столовой к тому времени остались только один парень и одна девушка, остальные спали на диване и на полу, а Вилка и Света, которые праздновали вместе со всеми, ушли чуть раньше.

Васька переключала камеры, отслеживая его путь.

Вот Данила останавливается передохнуть. Прижимается щекой к стене в коридоре, потом ухом, будто к чему-то прислушивается. Гладит стену рукой. Похоже, разговаривает с кораблём. Васька хмыкнула, но всё равно понимала, как это здорово иногда — поговорить с кораблём. Или с комнатой. Она часто разговаривала со своей спальней, рассказывала, как её любит, делилась какими-то радостями и тревогами.

Она и Данилу пустила в спальню не так быстро, как в своё сердце.

Разговаривает с кораблём… Так делают одинокие люди. Ну, или те, кто чувствует одиночество в этот самый момент. Почему, интересно, он его чувствовал?

Но вот Данила идёт дальше, крепко держась за поручень, осторожно спускается вниз, к каютам.

Васька переключает камеру.

Внизу Данила отпускает поручень и делает пару шагов к своей двери. Спать собирается, судя по всему.

Васька улыбнулась. Он такой забавный. Она никогда не видела его под шафе. Конечно, они выпивали в клубе, но это не было основным развлечением, так что никто ни разу не напился допьяна.

Вдруг открылась дверь той самой дальней каюты и в проёме показалась Вилка. Она была в коротком чёрном пеньюаре, пьяна, и облокачивалась на косяк в странной позе, видимо, призванной выражать призыв и сексуальность.

Они перебросились несколькими фразами, потом Данила развернулся в её сторону. Подошёл, ещё что-то сказал. Вилка, пошатнувшись, отлипла от косяка и шагнула назад в комнату.

Он — за ней.

Дверь закрылась.

Васька сжала зубы. Стало очень тихо, будто она взяла и оглохла. Ни звука. Ни снаружи, ни внутри.

Сколько она так сидела? Словно выпала из времени?

Ну что, получила, чего хотела? На, заслужила. Лезла, проверяла. Васька повторяла это, словно хотела сделать себе ещё больнее.

Но тут дверь открылось. Она нахмурилась и поняла, что времени, собственно, прошло всего ничего. Помня некоторые их личные моменты, за это время Данила не успел бы даже толком разогреться, чего уж там говорить про полноценную близость.

Он вышел в коридор, шатаясь, а Вилка вышла за ним. Данила был полностью одет. А Вилка… вот уж кто выглядел как танцовщица в стриптиз-клубе — пеньюар нараспашку, под ним ничего не видно… в смысле, белья.

Она что, голышом тут перед чужим парнем бегает? Вот же стерва! Знает же, что Данила встречается с Васькой, и так себя ведёт! А она ещё Вилку почти подругой считала.

Данила целенаправленно двигался к своей каюте, а Вилка плелась позади, что-то ему говорила и периодически пыталась удержать за плечо.

Руки бы ей поотрывать! — думала Васька.

Возле двери Данила стал мотать головой, будто её заело. Мотал, мотал, махнул пару раз руками, потом всё же сумел открыть дверь и зайти. Вилка сунулась было за ним следом, но Данила каким-то образом, не иначе как чудом успел закрыть перед ней дверь.

Вилка еще билась в дверь, и довольно долго, а Васька смотрела на неё и тихо ненавидела. Сама бы она никогда не позволила себе вешаться на чужого молодого человека. Или… может, Данила дал понять, что свободен?

Ну вот, снова! Васька посмотрела на своё отражение в зеркале, которое висело на стене и осуждающе покачала головой. Совсем ты уже с кукушек слетела. Думать нужно о другом.

Когда Вилка перестала ломиться в чужую дверь и вернулась в свою каюту, по пути весьма эмоционально ругаясь, Васька включила перемотку и смотрела, как мелькают люди. Наступил следующий день. Данила и девчонки входили и выходили, каждый из своих кают и больше ни разу двери не путали. Большую часть времени все, кто были на корабле, проводили в столовой и пункте управления.

Ещё два дня все пили, но Данилу Васька не засекла в порочащих ситуациях. Она прямо услышала в своей голове строгий женский голос, который вслух зачитывает характеристику. «В порочащих связях объект не замечен».

Потом корабль прилетел к какой-то космической базе и Вилка со Светой сразу сошли там с вещами. Через несколько часов корабль покинули также все остальные, кроме самого первого парня, с которым Данила смотрел при покупке корабль.

Наверное, стоило проверить и дальше. Но Васька утомилась и решила, что проверок хватит. Она ему не верила, верно? Вот и полезла смотреть архивы. Выходит, он не соврал, ничего у него не было с девчонками. А бельё Вилка могла из вредности оставить, ну или на самом деле забыть. Или оно ей просто стало не нужно.

Пора вообще перестать о нём думать! Это как-то ненормально — думать о чужом нижнем белье.

Лучше думать о… Васька невольно закрыла глаза. Совершенно неожиданно её охватило физическое желание. Вот просто накатило и накрыло, как волной. Ей захотелось близости, и конечно, не абы с кем, а именно с Данилой. И он же совсем рядом. И хотя во многом виноват, но хотя бы не изменял.

Она тряхнула пару раз головой, но все усилия взять себя в руки были тщетны.

Впрочем, а почему бы и нет? Это ничего не будет значить.

Васька вскочила и стараясь не спешить, пошла в пункт управления.

Данила как обычно сидел, мозоля глаза о какой-то график, на котором линии были настолько перепутаны, что выглядели так, будто кто-то долго и бесцельно чиркал ручкой.

— Василиса? — Удивленно спросил он, когда она подошла и положила руки ему на плечи. — Всё в порядке?

— Почти. — Еле дыша, ответила Васька, обошла стул кругом и села ему на колени. Раньше, чем у Данилы вытянулось от удивления лицо, она наклонилась и прошептала ему на ухо. — Только молчи!

Она не сдержалась и глубоко вдохнула его аромат. Нет, она всё же не ошиблась тогда, когда перепробовала около тридцати самых известных мужских ароматов. И всё было не то… кроме этого, особенного. Она просто разум от него теряла.

Потом поцеловала. Да, он молчал, и вообще быстро сориентировался. Васька действовала осторожно, боялась, что ему будет больно от прикосновений к бокам и животу. Но когда она забралась руками ему под футболку и провела по коже, то никакого сопротивления не встретила.

Больно? — Спросила на всякий случай.

Нет. На корабле прекрасное медицинское оборудование. И если тебя не смущают шрамы, то можешь вообще про них забыть.

Не смущают.

Данила ещё немного подождал, смотря на Ваську, будто искал подтверждения, что это не секундное помутнение сознания и она не вскочит сейчас, как ошпаренная и не станет его обвинять во всех смертных грехах.

Васька отступать не собиралась. Наоборот, эта идея казалась ей всё более правильной. Давно нужно было так сделать!

В остальном Данила почти сразу перехватил инициативу. Как и раньше. Сам раздевал, сам направлял, сам учитывал её нынешнее состояние.

Васька всё это ему позволила, как и раньше. Она даже думать не могла ни о чём, только тонуть в его ласковых и настойчивых объятиях, тянуться к его губам, дрожать под его руками и идти вслед за ним к самой вершине наслаждения.

В этом плане между ними ничего не изменилось.

Она очнулась, только когда тело наполнила медовая слабость, когда ушла дрожь и стало хорошо и спокойно. И ушло напряжение, желание, лишающее разума.

Данила продолжал её обнимать, его пальцы бездумно бродили по Васькиной спине, а дыхание ласкало её голое плечо.

Она вдруг подумала, что сейчас, именно в этот момент, безумно счастлива.

И осталась его, этот идеальный момент, растянуть как можно дольше.

Глава 10. Изумрудные Лужи

Когда расступились камыши, Зои увидела Изумрудные Лужи. Впервые, хотя слышала об этом месте немало. И всё равно была не готова к буйству красок и к необычной форме местного океана. Её глаза невольно расширились от изумления. Помедлив, Зои спрыгнула с платформы транспортёра и подошла к воде, попробовала её рукой. Тёплая, шёлковая, нежная.

— Тут просто офигенно! — Сказала она Кире.

— Да, я знаю.

Кира, в отличие от подруги, на воду особого внимания не обратила. Она мельком огляделась, достала экран и принялась проверять заряд батарей.

— И что там дальше, говоришь, эти ёмкости, лужи, они становятся больше?

— Да. В центре они размером с… ну, не знаю, несколько десятков километров каждое.

— И в центре база? — В голосе Зои послышалось сомнение.

— Да.

— Ты уверена, что нам нужно туда лететь?

— Да. И повторяю — я могу полететь одна.

— Не психуй. — Поморщилась Зои. — Я не просто так спрашиваю. Васька думает, мы в джунгли полетели. На базе, как я поняла, вообще ничего не знают, что ты там задумала, потому что ты перекрыла склад и украла все батареи, которые только смогла! — Зои указала на транспортёр. Он был перегружен и сильно просел. На платформе стояло несколько аккумуляторов, обмотанных верёвками. На вещи и запасы еды не осталось места. Тот свёрток с одеждой и одеялом, которые взяла Кира, пришлось бросить у катера, чтобы транспортёр смог забрать Зои. Из вещей осталось только то, что на них, а водоросли, взятые в качестве еды, они просто насовали в щели между аккумуляторами. Пакет со сладостями, которые собрала Василиса, Зои порядком опустошила и сунула под сиденье — больше было некуда.

— И что? — Нетерпеливо спросила Кира.

— А то, что никто не знает, где мы. Случись что…

— А если будут знать, что изменится? Полетят нас спасать?

— Ну да.

Кира жёстко усмехнулась.

— Подожди. — Успокаивающе сказала Зои. — Ты думаешь, тебя в случае чего просто бросят?

— Да, я так думаю.

— Это неправда.

— Ладно, как скажешь.

— Кира. — Зои болезненно прищурилась. — Мы тебе не враги. Я понимаю, ты сейчас и чёрту доверишься, если это поможет найти Никиту, но никто не хочет тебе мешать.

Кирины глаза забегали. Она нахмурилась и повторила.

— Ладно.

Зои этого ответа хватило. Она смирилась с тем, что никаких сообщений о своём местонахождении Кира отправлять никому не собиралась. Все уговоры привели только к лишним спорам и напряжённому, недовольному молчанию.

Зои снова посмотрела на воду.

— Тут можно купаться?

— Конечно. — Кира вдруг улыбнулась. — Можно. Но нужно лететь, пока светло.

— Лететь? — Зои удивилась. — Разве мы не переночуем на берегу?

— А сколько до ночи?

— Двенадцать часов.

— За такое время мы можем далеко улететь, зачем время терять? Ночью просто включим фонари.

— Фонари жрут энергию. А нам нужно, чтобы хватило и туда и обратно.

— Там зарядим.

— А если нет?

Кира схватилась руками за голову, не желая отвечать и упрямо сжала губы, всем своим видом выражая крайнюю степень нетерпения.

— Я понимаю, ты хочешь, как быстрей. Но сама подумай — если там нет базы…

— Есть!

— Или с ней что-то не так. Как мы выберемся? Как ты будешь продолжать поиски? Сколько мы будем выбираться оттуда пешком? Месяц? Если вообще выйдем. А тут всего девятнадцать-двадцать часов подождать.

Кира уставилась куда-то за горизонт. Зои больше ничего не стала говорить, и сказанного достаточно. Пусть пока подумает. Она разулась и вошла в самую ближнюю лужу, с удовольствием наступая на дно, которое было будто из застывшей пены. Как губка для пяток. Зои тут же воспользовалась случаем, потёрла стопы и чуть не застонала от удовольствия. Натуральный спа-салон! Щекотно только очень.

— Ладно, ты права. — В конце концов, сдалась Кира. — Подождём утро.

Зои кивнула и вышла на берег, чтобы раздеться. Не то чтобы ей хотелось купаться… хотя нет, ей именно хотелось! Уже через минуту она, подняв облако брызг, сиганула в воду, в водоём побольше. И на ближайшие полчаса забыла обо всём, только ныряла, лежала на спине или просто сидела в воде по шею. Пыталась смотреть сквозь воду на дно, но ни рыбок, ни рачков, ни водорослей — ничего не нашла.

Когда Зои, наконец, наплескалась и вышла на берег, Кира спала. Прямо у транспортёра, почти уткнувшись носом в его борт. Транспортёр был выключен и стоял на земле, а рука Киры лежала на платформе, будто она боялась, что тот каким-то неведомым образом улетит и хотела в случае необходимости его удержать.

Зои тихо отошла чуть в сторону и разлеглась на берегу. Лежать на губке было не так приятно, как ходить по ней, но всё же лучше, чем на земле или на полу катера. Губка к тому же нагрелась под солнцем и была очень комфортной температуры. В общем, в их положении это гораздо лучше, чем ничего.

Зои подставила лицо местному солнцу, закрыла глаза и замерла. Нужно было ощутить, как по коже скользят лучи и как её трогает ветер.

Так они делали с сестрой в детстве. Обычно у воды, чтобы был слышен плеск волн. Лучше у океана, но и река тоже прекрасно подходила. У их семьи был дом в глубинке, у Волги. Конечно, не обычный деревенский, а полноценная усадьба на нескольких гектарах ухоженной земли. Там, на берегу, они проводили много времени. Слушать воду — это было любимым занятием её сестры. Оно уверяла, что слышит русалок. Что они поют ей какие-то тайные, завораживающие песни без слов. Что она иногда видит словно их глазами, любуется лучами солнца сквозь толщу воды и колышется на волнах.

Зои резко открыла глаза.

Сестра так и ушла… в воду. Может, за русалками? Может, стала одной из них и сама теперь смотрит на небо сквозь воду?

Горячие слёзы лились по щекам. Зои не помнила, когда в последний раз плакала. Когда плакала, вспоминая сестру.

Ей бы тут понравилось. Она сразу бы придумала русалок, живущих в глубоких лужах и как они плавают друг другу в гости.

Зои долго лежала, рассматривая небо и воображая, что сказала бы сестра. И небо-то какое! Вроде очень похожее на земное, но всё равно сразу становится понятно — нет, не земное. То ли дымка, словно смазанный след кисти, то ли облака с ненормально резкими краями, будто их вырезали из бумаги и прилепили на небо. В общем, что-то выдавало чужой мир.

Здесь здорово. Но это всё равно не дом. Нет, сестра не променяла бы берег Волги даже на эти Изумрудные Лужи. Никогда.

В конце концов, Зои задремала.

Обе проснулись, когда темнело. Поели, искупались и снова улеглись за платформой, там, где высилась стена местных камышей, загораживающая от ветра. Почти не спали, потому что уже выспались, просто лежали в темноте, думая каждая о своём, и ждали, когда начнёт светать.

Было очень скучно, но чем ещё заняться в темноте? Зои попыталась было пройтись, но Кира напряглась и напомнила про ту свою ночёвку, когда услышала чужие дроны. Теперь, после всех рассказов курсантов, никаких сомнений не возникало, что это техника местных жителей. Конечно, если транспортёр застанет ночь в полёте, они будут лететь и шуметь, но к чему рисковать без причины?

Ну, насчёт сомнений — у кого не возникало, а у кого и возникало. Зои сильно сомневалась, что это местные дроны отправляли, однако смысл спорить? Доказать всё равно невозможно.

В общем, чтобы Кира лишний раз не волновалась, пришлось сидеть тихо и набираться сил.

Как только забрезжил рассвет, Кира вскочила на ноги и сказала, что пора отправляться, чему Зои была только рада — надоело валяться, она все бока уже отлежала!

Зои поднялась, потянулась, разминая косточки. Растрёпанная Кира смешно суетилась, бегала вокруг, проверяла крепление батарей и засовывая в щели недоеденные куски водорослей. Будто вдруг счёт пошёл на секунды.

Они завели транспортёр, уселись на узкое железное сидение, Кира включила указатель на экране, экран закрепила над рулём. Курс они взяли в точку, которую поставили наугад. Где середина Изумрудных Луж, неизвестно, поэтому пришлось снять показатели видимой береговой линии и спроектировать предполагаемый размер всего океана. По пути будут корректировать, вряд ли у него идеально круглая форма.

И вот все приготовления проведены. Зои глубоко вздохнула, мысленно желая всей этой затее удачи.

— Ну что, — Кира вдохновлено смотрела вперёд, туда, где расстилалась лазурная вода, закованная в ячейки. — Пора.

— Жми! — Крикнула Зои.

Кира рассмеялась и нажала на газ. Транспортёр взвыл и рванул вперёд, поднимая брызги воды.

Обе завизжали от неожиданности. Надо это учитывать в будущем — транспортёр сейчас очень тяжёлый, нельзя его вести слишком низко к воде.

А потом унеслись прочь от берега.

* * *

Утро началось легко и буднично. Будто всё изменилось. Ну, или наоборот, ничего никогда не менялось и они всегда были вместе. Васька наблюдала, как оживился Данила, каким он стал энергичным и воодушевлённым. Без конца болтал, строил планы и варианты, как освободиться из их невольного заточения на поверхности планеты.

Он принёс с утра водорослей и кофе. От последнего Васька отказалась, но первыми с удовольствием хрустела, пока Данила сидел с чашкой рядом и рассуждал вслух.

— Главная проблема в том, что постоянно не работает то одно, то другое необходимое для полёта устройство. Что же их отключает, и как? Поверишь, я не нашёл ни одной мало-мальски объяснимой причины. Это просто с ума меня сводит!

Данила вздохнул и взъерошил и без того лохматые волосы.

— Пойдёшь со мной в пункт управления? — Спросил через время.

— Да.

Васька перебралась на кушетку в пункте управления и снова принялась за ним наблюдать.

Первые пару часов всё было прекрасно. Данила лучился энергией, а ещё он словно специально надел стречевую тесную футболку и Васька с наслаждением скользила взглядом по его спине, по мышцам, вспоминая, какие они приятные, когда трогаешь их пальцами.

Но через несколько часов всё изменилось.

Прекрасное настроение, сопровождающее Данилу с того самого момента, когда она вдруг решила разделить с ним постель, постепенно растаяло. Он растерянно смотрел на все эти бесконечные графики и таблицы и кусал губы.

— Не получается? — Тихо спросила Васька.

Данила вздохнул и словно решившись, ответил.

— Я не знаю, что ещё делать. — Не оборачиваясь, сказал он, даже спиной выражая растерянность. — Я в тупике. С тех пор, как я тебя привёз, ничего нового не узнал. Только сижу тут, мозолю глаза на эти проклятые цифры — и больше ничего. Последняя надежда на какую-то закономерность температуры ничего не дала. Я так на неё рассчитывал! Пять дней измерений! Нет, пусто. Никаких необычных скачков. Всё. Я не знаю, что делать.

Стало тихо. Васька хотела бы помочь, только чем? Если Данила не смог разобраться, разве она сможет? Она даже не знала, что сама обо всём этом думает. Она, правда, верила, что Данила решит проблемы, какими бы сложными они ни были, и вот-вот корабль рванёт в небеса и отвезёт её в цивилизацию.

А сейчас вдруг допустила, что этого не случится. Что ей придётся остаться тут навсегда. Придётся рожать здесь, на планете. Горло тут же сжал панический спазм. Медицинские капсулы не предназначены для сложных случаев. Конечно, простые роды они примут, даже простое кесарево сделают, но если будут осложнения… Но может, их не будет?

Васька болезненно прищурилась, заглянув на десять лет вперёд.

Корабль всё тот же, только их уже трое. Всё обветшало, обтрепалось и покрылось грязью. Дочь в перешитом из взрослой одежды комбинезоне бежит по коридору и смеётся.

— Иди сюда. — Васька, которая сидит на кушетке и пытается залатать дыру на простыне, машет рукой. Та подбегает.

— Смотри. — Васька указывает на экран. — Это земля. Город. Место, где живёт много людей.

— Много это как? — Спрашивает ребёнок, и её тонкие бровки лезут на лоб. — Это как на базе? Нет… Это, это что?

— Это высотки. Многоэтажные дома. На каждом этаже несколько квартир, в каждой квартире несколько человек.

— Так много? Но как они друг друга запоминают?

В детском голосе и восторг, и ужас, и неверие.

Это ещё радужный вариант. А на самом деле… На сколько хватит медикаментов в капсуле? Запасов на корабле? Сколько лет проработает оборудование?

Неужели они вынуждены жить здесь до самого конца?

Не самая плохая жизнь, пытался убедить чей-то голос в голове, но Ваську душила паника. Она молча схватилась за горло, пытаясь успокоиться. Вскоре её обнял Данила, он что-то негромко говорил на ухо, и извинялся за то, что напугал. Он обещал, что сделает всё возможное и ни за что не сдастся. Что Васька должна ему верить. А она ответила, что верит — он сделает, что сможет. Что она просто боится — вдруг даже этого окажется недостаточно. Большего не сможет сделать никто, она не сомневается. Просто человеческие ресурсы имеют свой предел и выше головы не прыгнешь.

— Всё будет хорошо, — сказал, в конце концов, Данила. Они ещё немного посидели, обнявшись, и приступ паники прошёл. Васька понимала, что если так сложится, что они останутся здесь навсегда, то ничего с этим не поделаешь. Просто не будет другого выхода. И со временем они смирятся, и возможно, даже привыкнут.

Но сейчас об этом лучше не думать, чтобы не вернулась паника.

Давай просто отдохнём? — Сказала Васька. — Вернее, ты отдохнёшь, я и так ничего не делаю. А я за тобой поухаживаю. Сделаю тебе массаж.

А ты умеешь? — Спросил Данила с интересом.

Нет. Включу какое-нибудь обучающее видео и повторюто, что на экране.

Он так смотрел, что Васька покраснела и продолжила то, что он не сказал вслух. Откуда-то она знала, будто мысли читала. О том, что у него наверняка имеются некие другие интересные фильмы, и он совсем не против, если она повторит действия тех героинь.

К счастью он всё же промолчал.

В общем, Данила бросил свои бесполезные занятия по изучению графиков и вернулся с Васькой в комнату, где они снова ничего не делали, только смотрели фильмы, ели и занимались любовью. Будто ничего между ними и не случалось плохого. Хотя… всё прошлое сгорело в огне настоящего. Перестало иметь значение здесь, вдали от цивилизованного мира. По крайней мере, сейчас.

Потом Васька задремала, и Данила вернулся к работе, потому что не мог совсем уж долго сидеть без дела в одиночестве. Васька, проснувшись, пошла не к нему, а на улицу. Подумала почему-то, что прямо сейчас ей нужно оказаться снаружи и не спугнуть случайно какую-нибудь великую идею, которая именно в этот момент надумает посетить Данилу.

Похоже, она толком в себя не пришла. Брела, зевала, осоловело пялилась по сторонам. Спустившись по лесенке, уставилась на деревья, будто увидела их впервые. Что она вообще здесь делает?

Потом повернулась в сторону экрана, который так и висел на боку корабля. Посмотрела на саму себя, радостно и наивно оттуда глазеющую. Данила не выключал ролик, и он продолжал демонстрировать «дружелюбие».

Мы такие мирные, такие не опасные, такие все в беде…

Ваське вдруг показалось это всё очень глупым.

Они тут одни, любому дураку понятно. И никто не прилетит.

Корабль Данилы повреждён, и он не может даже конкретную поломку найти, причину установить. И она не может. И, похоже, никто из них не сможет, даже у курсантов бесполезно просить помощи. В Данилу Васька верила, он свои умения доказал, когда сумел увести с отцовских счетов круглую сумму денег. Значит, мозгов у него хватает и дело совсем не в них. Просто иногда так случается, что ты ничего не можешь сделать и единственное, что тебе остаётся — смириться. Если так вышло… ничего не поделать.

Она вдруг подумала, что этот ролик смотрится очень глупо и даже нелепо. Как чей-то невнятный лепет на выступлении в детском саду. Она собирается приветствовать кого-то, надеясь, что тот умилится и будет вести себя по-доброму. Что не будет обижать хотя бы из симпатии.

Но никого нет.

Вот почему никто другой до такого приветствия не додумался. Потому что это несусветная чушь! А Данила ещё восторгался… просто льстил.

Как же ей повезло, что он здесь! Это самое лучшее, что когда-либо с ней происходило и когда-либо произойдёт. Прожить сколько отмерено не одной, мучаясь памятью о его предательстве, а вдвоём, наслаждаясь теми простыми вещами, которые остались — разве у неё будет судьба лучше этой?

Васька поняла, что если бы ей предложили выбор — вернуться в комфортную жизнь и никогда его больше не видеть, или прожить с ним до самой смерти здесь, на заброшенной планете, она выбрала бы второе. Даже если жить получится недолго. Только дочь жалко. Всё же там, на Земле, осталось много такого, чего стоило увидеть.

Васька подошла к экрану и отключила его. Выдрала провод из разъёма, свернула кольцом и бросила к лестнице. Не нужно этого всего, пора взрослеть.

Чёртовы инопланетяне, если вы есть! Отпустите меня домой, слышите? Я хочу улететь! — Не сдержавшись, проговорила Васька. И покачала головой, признавая собственную глупость. Не верит в них, но говорит с ними.

Она отнесла ставший бесполезным экран в пункт управления. Едва успела оставить на ближайшем столе. Данила, услышав её шаги, вскочил со стула и бросился целоваться.

— Ты чего? — Смеялась Васька, то ли отворачиваясь от его губ, то ли наоборот, подставляя под них лицо. Она пока не выбрала.

— Соскучился.

— И настроение, кажется, улучшилось?

— А! — Он перестал улыбаться лишь на миг. — Вот, смотри. Не знал, что делать и собрал всё в кучу.

На экране было штук тридцать квадратиков, большинство зелёного цвета, несколько — красных. В середине каждого мигали цифры.

— Это вся аппаратура, нужная для полёта. Сейчас напишу программку, которая будет проверять работоспособность оборудования и отмечать время, когда оно в порядке, а когда нет. Тут только одна проблема — постоянные проверки тратят много энергии и портят связь с оборудованием. Оно начинает сбоить, приходится настраивать… много времени уходит. Придётся указать диапазон проверки раз в час. Но может и этого хватит. В общем, будем проверять.

Данила рассказывал с оптимизмом, и даже с твёрдой уверенностью. Как прежде. Васька не знала, он на самом деле снова поверил, что сможет как-то переломить ситуацию или просто ведёт себя так, чтобы её лишний раз не волновать.

Или может, Данила просто хорошо отдохнул? Подумал и принял неизбежное. Это не значит, что нужно отказаться от идеи улететь, просто нужно оставлять время и для того, чтобы обустроиться на планете. На всякий случай.

— А ты, если хочешь, будешь за этим наблюдать. Будет твоё личное задание. Хотела же помогать? Вот и следи. Если вдруг случится чудо и все индикаторы будут зелёными… Это билет домой.

— Уговорил, буду следить.

Смотря на его улыбку, Васька не рискнула рассказывать о своих недавних страхах. Нужно учиться быть смелой. Она может, конечно, продолжать виснуть на Даниле, чуть что опираться на него, но вскоре ей придется и самой стать опорой. Пора привыкать к этой роли.

— Вот. Отдельный экран. — Он, наконец, увидел то, что принесла Васька и удивился. — Ты отключила?

Она неловко пожала плечами, ответить не смогла. К счастью, подробностей принятия такого решения Данила не уточнял.

— Тогда его и используем.

Вскоре справа от стола напротив Васькиной кушетки висел экран с индикаторами. Можно было часами наблюдать, как мелькают цифры, собирая статистику, как меняются цвета, какие схемы красно-зелёных пятен появляются. Словно живое существо — хамелеон.

Она быстро убедилась, что Данила был целиком и полностью прав. Постоянно не работали то одни, то другие устройства, безо всякой причины включались и выключались. Не было никакой системы, не улавливалось никакого смысла. Но Васька следила и пыталась найти хоть какую-то закономерность. Это — билет домой.

И если нужно его заработать, Васька будет стараться.

* * *

Через семь часов лужи превратились в такие безразмерные, что Зои стало не по себе. Она любила воду только с берега. Если купаться, то только там, где ноги достают дно. Если плавать на яхте, то только так, чтобы берег был виден. Здесь же лужи простирались так далеко, что перехода между ними не было вообще. Вода в них из приятно бирюзовой превратилась в тёмно-синюю, выдавая немереную глубину. И хотя поверхность выглядела довольно ровной, только рябь от транспортёра волновала воду, но Зои казалось, что там, внизу, просто обязаны жить огромные хищные чудовища. Что их просто не может не быть!

— Тебе не жутко? — Спросила она Киру, с трудом отрываясь от попытки в очередной раз увидеть сквозь всю толщу воды дно.

Кира все эти несколько часов только и делала, что смотрела вперёд, сверялась с картой и время от времени меняла курс. А ещё гнала на максимальной скорости, замедляясь только во время поворотов.

— Нет.

— Ты даже не посмотрела.

— Куда?

— Вниз. Посмотри на эту воду! Это жутко.

Кира помедлила, будто не сразу поняла, чего от неё хотят и всё же посмотрела вниз. Даже слегка наклонилась, а Зои, неизвестно чего испугавшись, схватила её за руку.

— Я не собираюсь падать. — Заявила Кира.

— Я просто придерживаю.

Кира снова нагнулась. Зои знала, что та видит, сама недавно с таким же вниманием вглядывалась в глубину. Там, внизу, под толщей воды, будто скользят огромные тени. Наверняка животные!

— Интересно, что там на дне. — Задумчиво сказала Кира.

— Не думаю, что прямо сейчас хочу это узнать. — Пробормотала Зои, поёжившись.

— Там, внизу, могут быть… — Кира вдруг замерла и повернулась к Зои с широко открытыми глазами. — Там, в воде, наши могли построить базу! Как под землёй в каменной долине! Это ведь отличная маскировка!

— И очень дорогая. Зачем она нужна?

— Да откуда мне знать! Но может, мы уже на месте, может, мы не видим базу только потому, что она под водой!

Зои почесала нос и ответила.

— И что тогда? Как ты думаешь это проверять?

— Нырнуть, конечно.

— Чего? Да ты в своём уме? Нырнуть? Сюда? Когда неизвестно, что внизу? И кто здесь живёт?

Кира снова уставилась в воду. А Зои решила, что если та надумает нырять, она её скрутит. Вот пусть что угодно потом делает, обижается, ругается, морозится, но нырять в чужой океан она Кире не позволит.

— Думаешь, это опасно?

— А ты сама не видишь? Там что-то огромное плавает!

— Где?

— Ну, там, внизу!

— Это просто тень от облаков.

— От каких?

Обе подняли головы к небу. Облака на небе были, но жидкие, почти прозрачные, вряд ли бы они могли оставлять такую тень.

— Если эта чёртова база под водой, мы до неё всё равно не доберёмся без специального снаряжения. — Попыталась воззвать к разуму Киры Зои.

— Вот оно. — Прошептала Кира. — Вот оно зачем!

— Что?

— На складе… На складе было оборудование для подводного погружения. Несколько комплектов. Я ещё подумала, когда увидела — для чего оно? Вот для чего!

— Ну да. Для погружений. Это же исследовательская база. Для изучения планеты! Могли и воду исследовать, что тут необычного?

— А могли это оборудование держать как раз для того чтобы опускаться в подводную базу.

— Всё может быть. — Согласилась Зои. — Но оборудование на базе, а не у нас в транспортёре, так что забудь, нырять мы не станем.

Кира вздохнула и снова посмотрела вперёд.

— Сейчас не станем. — Согласилась. — Только если не будет другого выхода.

С этим Зои решила не спорить, когда дело дойдёт, тогда и будут решать. Пока её больше волновало это безумное количество воды вокруг, и отсутствие берега.

— Ты уверена вообще, что это всё ещё лужи, а не настоящий океан? — Поёжилась Зои.

— Не знаю.

Ещё час — и нет берегов. Зои уже с трудом держалась, чтобы не попросить Киру развернуться обратно. Не делала она этого только потому, что понимала — нужно дойти до конца, ведь иначе Кира не остановится. А она сама напросилась лететь, и теперь, если из-за неё придётся вернуться раньше времени, Кире нужно будет как-то заново заряжать аккумуляторы, а учитывая, что она сбежала с базы, ей этого не позволят. В общем, Зои её конкретно подставит.

Так что Зои постаралась смотреть куда-нибудь себе на руки, или на руль, или на Киру, только бы не видеть бескрайней воды.

— Ты что, боишься? Воды боишься? — Воскликнула Кира, когда заметила это странное поведение. Никакой тактичности!

— У меня сестра утонула в детстве. — Коротко ответила Зои.

— Извини.

Зои отвернулась.

— Правда, прости. Просто я и представить не могла, что ты чего-то можешь бояться! Я думала ты самая смелая на свете девушка.

— Смешно.

— Нет, я, правда, так думаю. — Кира смутилась. — Ну, ладно, не обращай внимания.

— Нет, ты продолжай. — Улыбнулась Зои. — Давай, нахваливай меня, это отвлекает.

— Бесплатно? Нет уж, я готова нахваливать только за хорошую зарплату.

— Все люди — продажные. В который раз убеждаюсь.

— Ах, так? А ну слезай с моего транспортёра.

— Сама слезай.

Они принялись дурачиться, хохотать и сталкивать друг друга вниз. Конечно, не по настоящему, Зои, если бы захотела, достаточно было бы раз хорошо толкнуть Киру, чтобы та плюхнулась в воду. Кира тоже не особо старалась. Обе просто разминались, устав сидеть в одной и той же позе.

Они почти успокоились, когда Кира неудачно повернулась, потеряла равновесие и наклонилась, резко схватившись за руль. Платформа наклонилась за ней следом и зачерпнула краем воду. Зои ахнула, попыталась ухватиться хоть за что-нибудь, но не успела. Через мгновение платформа резко вернулась на место, а Зои от толчка упала и погрузилась в воду.

Сразу стало темно и тихо. Зои, как только поняла, что свалилась, сразу же судорожно забарахталась, чтобы выплыть на поверхность. Это получилось легко, глубоко под воду она не ушла, но ей сразу показалось, что внизу кто-то есть и он сейчас схватит её за ноги и утащит на дно, где сожрёт. Последнее неточно, но ей уже будет неважно.

Необъяснимый животный страх — он же ожидание нападения хищника, сковал тело тисками.

Она не знала, что лучше — трепыхаться или замереть. И транспортёр? Боже! Если он вдруг нырнёт и утонет, что они будут делать? Зои впервые с момента падения испытала ужас. Без транспортёра у них нет шансов. Она завертела головой и почти сразу уткнулась взглядом в платформу, которая парила всегометрах в двух от неё. Транспортёр висел выше обычного, падать или тонуть не собирался.

Хоть какая-то радость!

— Зои! — Оттуда свесилась Кира. — Ты в порядке?

— Вынимай меня быстрее! — Зои выплюнула воду и всё же замерла. Когда добыча шевелится слишком активно, её быстрее находят.

— Веревку распутываю. Низко боюсь опускаться, будешь лезть, ещё перевернёшь нас всех к чёртовой матери. Тогда нам крышка.

— Это я и сама понимаю. — Мрачно ответила Зои и всё же замерла. Если там что-то живое внизу, может, её просто не заметят. Или заметят не сразу, и пока доплывут…

— Сейчас.

Кира торопилась, отвязывая и отматывая одну из верёвок, которой были привязаны аккумуляторы. Зои отметила, что аккумуляторы не соскользнули и не утонули только благодаря этим верёвкам. А теперь, если транспортёр наклонится, их уже ничего не удержит. А без аккумуляторов… платформа слишком тяжёлая, слишком ровная, и сама по себе на воде не удержится. Как только закончится энергия и отключится режим полёта, она уйдёт на дно.

Но Кира даже не задумалась, а отвязывала эту треклятую верёвку и за одно это ей можно было простить всё, что угодно.

Зои держалась на воде и старалась лишний раз не двигаться. Но конечно, застыть совсем не получалось и она не могла отделаться от мысли, что её движения уже заметил кто-то снизу. Щупальца или зубастая пасть… в любом случае это будет неприятно.

Да чего уж там! Кровь уже холодела от ужаса при мысли, как это будет.

По-хорошему нужно просто погрузиться с головой под воду и открыть глаза. Так гораздо лучше видно, что там, в глубине.

Но как заставить себя это сделать? Нет, Зои не могла.

А ведь это трусость. Она что, трусиха?

Раньше такие подтрунивания над самой собой всегда помогали. Но не сейчас. Зои стиснула зубы, но категорически отказалась смотреть в воду, под ноги.

Нет, ни за что.

— Держи!

Верёвка полетела Зои прямо в лицо, но она этому только обрадовалась. Хотелось схватить эту верёвку чем угодно, да хоть зубами, но Зои поняла, что зубами её не удержит. Пришлось рисковать и шевелить руками, хвататься и подтягиваться.

— Сзади забирайся на платформу! Не сбоку! А то аккумуляторы сползут!

Зои бестолково вертела головой, хорошо, что Кира повернула транспортёр нужной стороной и перегнулась через аккумуляторы, показывая рукой, за что держаться. Там имелась небольшой железный бортик.

— Тут. Давай! Забирайся тут.

Кира нервничала, видимо, от Зои тревожностью заразилась. Зои тем временем подтянулась на верёвке и схватила рукой нижнюю планку транспортёра. Решила, что теперь можно шевелиться, и забарахталась изо всех сил, подплывая ближе и хватаясь уже обеими руками.

В тот же миг ног коснулось что-то большое и неторопливое, словно проехалось по щиколоткам в своеобразном прикосновении. Так пробуют незнакомую пищу — пальцем или языком.

Зои так завизжала, что сама чуть не оглохла. И тут же оказалась на транспортёре, перебирая ногами на месте, пытаясь стряхнуть с них что-то, чего на них не было. Транспортёр заходил ходуном.

— Остановись. Зои! Ты нас опрокинешь! — Кричала Кира. — Стой ты! Не двигайся! Не шевелись! Что случилось?

— Меня что-то коснулось! Там! Оно там, прямо под нами! Что-то огромное!

— Сиди, не шевелись, я отлечу на всякий случай подальше!

— Только быстрее. Пожалуйста, Кира, давай уберёмся отсюда!

— Сейчас.

Зои схватилась за скобы и невольно посмотрела вниз. Блики света на воде и небольшая рябь создавало странную картину — Зои видела, как там, в глубине тёмной воды медленно текло чьё-то огромное тело.

К счастью, Кира не стала медлить и проверять, мерещится Зои или нет. Она быстро газанула и увела их от этого места. Летала с полчаса, и всё это время Зои безумными глазами следила, не преследует ли их чудовище. К счастью, нет, пронесло.

Каждую минуту Зои проверяла свои ноги. На месте ли они. Бывает ведь, что ног или рук уже нет, а человек в шоке этого не осознаёт.

Она щупала мокрые штаны, ботинки — шнурки и подошву, и больно сжимала пальцами лодыжку. И только тогда немного успокаивалась.

Нет, тут не было милых русалок, подумала Зои. Тут жили монстры.

Потом её руки закоченели от ветра и занемели. Кира, оглянувшись, затормозила.

— Верёвку давай и лезь вперёд. Осторожно только.

Зои послушно разжала ладони, перебросила Кире верёвку, которой та тут же стала заново связывать аккумуляторы. Сама Зои, слегка размяла руки и неуклюже развернувшись, перевалилась через аккумуляторы на переднее место. Села, чувствуя отвратительную слабость.

Как же она перепугалась! Страх никак не выветривался из головы.

— Ты видела? Кира, ты видела эту тварь?

— В воде?

— Да!

— Нет. Просто услышала, что ты верещишь, и дала дёру.

— Молодец.

— И что там было?

— Да фиг его знает! Может, угорь какой-нибудь размером с динозавра. Змея. Дракон. Годзилла! Кто угодно!

— Надо убираться отсюда. — Кира затянула последний узел. — Неважно, есть там драконы или нет. Думаю, стоять на месте не стоит.

— Если заряда батарей не хватит, мы никогда отсюда не выберемся. — Мрачно сообщила Зои, растирая ладони, на которых остались глубокие красные полосы от скоб.

— Знаю. Раздевайся и выжми одежду.

Зои это сделала очень-очень быстро. Ей не хотелось задерживаться на одном месте ни на секунду!

Потом Кира прыгнула на переднее сидение и снова взялась за руль.

Они полетели дальше.

* * *

Водоросли пропали. Все до одной. В смысле, испортились. И в холодильнике, и в кастрюле с водой, и в тени. Вот так одновременно просто взяли и превратились в некое подобие несъедобных сушёных кактусов.

— Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. — Многозначительно сообщил Данила, окидывая мрачным взглядом ставшие бесполезными залежи сморщенных растений. — Даже еда.

— Но почему?

Ваське было очень грустно. Почему это произошло так неожиданно? И ничего не поделаешь… Данила попробовал их восстановить — и витаминами брызгал, и в Папаше провёл водо-восстанавливающую обработку, но ничего не вышло.

— Если бы я знал! — С досадой ответил Данила, вертя в руках бесполезный кусок вялых водорослей. — Тут что угодно может быть, знаешь ведь. Вдруг им температура воздуха не понравилась? Или влажность? Или они вообще какое-то время растут, а потом сразу вянут? На всей территории планеты. На Земле есть такие растения.

— Все? — Запаниковала Васька. — Нет, только не все! Скажи, что пошутил!

— Ладно, ладно, я пошутил. — Быстро сдался он. — Но про эти запасы можно забыть. Я их лучше сразу уберу, чтобы глаза не мозолили.

Васька устало навалилась локтями на стол и смотрела, как Данила сбрасывает всю её еду в мешок, чтобы сжечь с мусором. Испорченных водорослей было жаль до ужаса. Она так сильно на них рассчитывала! Смотрела на запасы и думала, что хватит надолго.

А теперь их совсем нет. Ни кусочка.

Ей и самой не особо нравилась эта необъяснимая привязанность к водорослям. Но организм требовал именно их и ни на что другое не соглашался! Она не специально. Она не притворялась. Но правда, другой еды Васька просто не могла представить. Не могла заставить себя её есть. Попробуй-ка откажи организму беременной женщины в том, чего ей хочется. Да она будет самой несчастной на свете и не сможет объяснить, почему!

Однажды Данила даже спросил — и как нам улетать, если ты только водоросли жуёшь? Чем тебя потом кормить?

Васька, конечно, ответила, что там их не будет, как и возможности их добыть, так что рано или поздно она смирится. Ответила довольно уверенно, но внутри вздрогнула. Прямо не по себе стало.

Но это потом! А сейчас они здесь, на планете — а водорослей нет!

Васька ничего не просила. Просто сидела, смотрела в сторону Папаши, прикидывая, чего бы съесть другого. И с отчаянием понимала, что не хочет ничего. Вообще.

И при этом она была голодной. Очень. Живот даже пару раз проурчал.

— Я слетаю за новыми. — Неожиданно сказал Данила. Он унёс мешок и, вернувшись, даже не сел передохнуть, а выпил кружку воды и налил в бутылку, чтобы взять с собой.

— Правда? — Васька саму себя ненавидела за радость, с которой крикнула. — Сейчас?

— Правда. Сейчас. Мне не сложно. А то ты так выглядишь, будто без них и жизнь не мила. Не могу же я допустить, чтобы ты страдала.

— Я на самом деле не понимаю, что со мной. — Стушевалась Васька.

— Будем считать, твой организм лучше знает, что нужно телу, чем твой разум. У беременных очень сильные инстинкты. Если твой говорит тебе, что водоросли — лучшая пища в твоём положении, думаю, стоит прислушаться.

— Правда? — Васька чуть не расплакалась от уровня его понимания и поддержки.

— Да. Не переживай, всё в порядке. Сейчас сделаю себе бутерброд в дорогу и слетаю. Хочешь со мной?

— Нет. Как-то… не хочу никуда выходить, хочу полежать. Хотя… может и нужно подышать.

— Если не хочешь, не нужно. Я один быстрей управлюсь, так что оставайся.

— Хорошо. Но я буду следить за индикаторами оборудования!

— Договорились, — усмехнулся Данила. — Ты остаёшься не просто так, а работать.

Впрочем, когда Папаша доделал бутерброд и Данила завернул его в бумагу и сунул в карман, Васька изменила своё решение.

— Я с тобой.

— Не хочешь больше отдыхать? — невозмутимо спросил Данила, будто это в порядке вещей — менять своё решение каждые две минуты.

— Не могу тебя одного отпустить. Я боюсь.

— А! Вот ты о чём?

— Да.

— Не бойся. Я включу камеру с трансляцией на пульт управления и ты будешь видеть всё, что вижу я. Ну, разве что если в туалет отойду, выключу. Хотя, что ты там не видела? Согласна?

Васька сжала губы и задумалась. Камера — это, конечно, выход. И ей на самом деле не хотелось лишних телодвижений, организм требовал просто лежать и смотреть в потолок. Может, поспать. Или по коридору побродить. В общем, не напрягаться.

И она сдалась.

— Хорошо. И если в туалет пойдёшь — отключай. Но ненадолго!

— Договорились.

Данила собрался, подошёл, чтобы крепко её поцеловать и уже через пятнадцать минут Васька стояла у входа на корабль и провожала его долгим взглядом. Он, не оборачиваясь, махнул рукой, дуал взвыл, ринулся вперёд и скрылся в зарослях.

Как-то сразу стало очень тихо — мурашки по коже. Звук словно пропал, хотя двигатель дуала всё ещё был прекрасно слышен. Но он будто смазался, слился с остальными звуками. Васька поёжилась и быстро вернулась на корабль и закрыла за собой люк, и заперла его на всякий случай. Так было проще — теперь снаружи точно ничего на корабль не проникнет.

Впрочем, сквозные дыры! Они-то никуда не делись. И хотя Данила их загородил, но эти загородки несли скорее декоративную функцию и проникнуть через них на корабль было всё ещё проще простого.

Ну и конечно, ей сразу померещилось, что туда кто-то лезет: шумит и пыхтит.

Вот уж точно навыдумывала себе забот! Васька была недовольна таким своим поведением. Она немедленно взяла себя в руки и мысленно саму себя отсчитала. Хватит. Данила скоро вернётся, на корабле совершенно безопасно, а ей лучше не нервничать.

Тем более у неё был план. Другой, не тот, который она озвучила Даниле.

Ваське не давали покоя шрамы на его боку. Недавно она поняла, что может узнать, как и что с ним произошло. Он ведь так и не признался, всё отшучивался да стрелки переводил — потом да потом. Всё, что знала Васька — травму он получил при посадке и это не вина местного невидимого шутника.

Вот, это было хорошее занятие, все прочие мысли тут же ослабили свой напор.

Васька вернулась в пункт управления и на всякий случай закрыла и заперла за собой дверь. Теперь сюда и из коридора никто без её согласия не попадёт.

Хотелось упасть на уже ставшую любимой мягкую кушетку, но Васька решительно двинулась к экранам и села на стул. Вспомнила свои прямые обязанности и первым делом проверила экран с индикаторами устройств. Ну, тут всё как обычно — несколько красных, остальные зелёные. Хотя, вроде красных меньше, чем обычно.

Или нет? Ладно, вначале главное задание, а потом она вернётся к истории и проверит индикаторы во времени.

Потом Васька развернула на один из экранов изображение, которое транслировалось с камеры Данилы. Не прямой эфир, скорее, фотографии, которые посылаются каждые несколько секунд, но, в общем, свою функцию они выполняли. Данила летел по лесу, где ничего необычного не происходило. Всё в порядке.

Ну, теперь и своими делами можно заняться. Васька потёрла ладошки, которые вдруг стали мокрыми, хотя она вроде бы не нервничала, и открыла архив.

Искать было тяжело, слишком много материалов хранилось в архиве. Очень много. Его совсем не чистили и не настраивали. Удивительная беспечность!

Вначале Васька думала просмотреть всю историю полётов с начала. Ну, после того момента, на котором закончила в прошлый раз.

Но не очень-то вышло. Даже при ускорении уже через пару часов она поняла, что этот путь слишком длинный. Видео были одинаковым. Данила куда-то летел, оставлял корабль и днями на нём не появлялся. А когда появлялся, ничего не делал, только спал, сидел в пункте управления и иногда выходил в столовую. Половину времени у него гостили другие люди, которые, в конце концов, пропадали. Всё.

Тогда Васька вдруг подумала, что можно попробовать шерстить архив с конца. Да, конечно, придётся смотреть видео в обратном порядке, это неудобно, но зато точно будет быстрей. Нужно всего лишь перемотать время до момента, когда Данила привёз на корабль её.

Но тут Ваську ждал сюрприз. Оказалось, что съёмки в последнее время не велись. Вероятно, корабль автоматически отключил все лишние функции с целью сохранения энергии для главных задач. Или Данила отключил. В общем, файлы с последними датами были пустыми.

Васька прощёлкивала их день за днём, поражаясь, как много дней, оказывается, прошло.

А потом включилось видео. Васька смотрела в быстрой промотке, поэтому не сразу поняла, что там вообще происходит. Потом моргнула, зажмурилась. Остановила видео. Из нескольких камер выбрала ту, которая показывала Данилу и запустила с начала.

Корабль падал. Другого объяснения не было. Он падал… Стены тряслись, взлетали и болтались из стороны в сторону вещи, закреплённые в стенных ячейках. Данила, который в это время быстро шёл по коридору в пункт управления, вдруг потерял равновесие и навалился на стену. Откуда-то с другой стороны по коридору кубарем прокатился какой-то предмет, похожий на тяжёлый ящик. Он сбил Данилу с ног, а когда тот свалился, остался лежать сверху. Васька от неожиданности вскрикнула, но оказалось, это лишь начало. Вслед за первым ящиком с огромной скоростью покатились ещё какие-то объёмные и тяжёлые штуки, и завалили его так, что одни ноги торчали. Она просто онемела от ужаса. Нет, она знала — что-то произошло, но увидеть собственными глазами всё равно было очень больно. Будто она вместе с ним там находилась и получала все эти удары острыми углами и гранями.

Он мог умереть. Вот просто так, в один момент. Ему могло пробить голову. Он мог остаться там навсегда.

Как он вообще выжил — один?!

Потом всё снова встряхнулось, грохот, наверное, стоял ужасный! Вся груда ящиков подпрыгнула и снова приземлилась на Данилу. Тот не шевелился.

Корабль замер, моргал свет, по коридору полз то ли пар, то ли дым. Мигала жёлтая сирена и красные огоньки.

Васька с болью в сердце следила за Данилой. Он не шевелился. Нет, она, конечно, знала, что он выжил, ещё недавно с ним разговаривала. И сейчас могла в любой момент повернуть голову и увидеть путь его полёта на дуале.

Но смотреть было тяжело и больно. Понимать, что тогда он мог там и остаться.

На видео прошло несколько часов, на перемотке всего минут пятнадцать. Но Ваське казалось, она чуть не поседела за это время. Данила не двигался, а она еле сдерживалась, чтобы не кричать. Хотелось поторопить, сказать — ну давай, вставай! Иди в медпункт! На карачках ползи, на животе, как угодно! Главное, доберись до медкапсулы!

Васька так крепко вцепилась руками в стол, что пальцы светло. Но она не обращала внимания, только смотрела вперёд, считала каждую секунду и ждала.

Потом стала сбоить запись. С кораблём при посадке явно что-то произошло. Наверное, именно тогда и отключилась связь. И видео… корабль отрубил запись вместе с остальными побочными задачами.

Но как же он дошёл?!

Изображение вновь наладилось, но вряд ли надолго.

Потом эта уродливая куча зашевелилась. Васька ничего не слышала, только собственное сердце, которое колотилось так громко, что практически вылетало наружу. Данила выбирался из-под вещей. Очень долго отталкивал то один, то другой ящик, часто замирал на несколько минут, набираясь сил.

Почему все эти вещи вообще оказались в коридоре? Почему они не были закреплены? Существуют же правила безопасности! Как Данила, со всем своим опытом не учёл такую простую вещь?

Месяц. Он говорил, что летел месяц и думал, что Васьки больше нет в живых. Может, ему уже было не до правил безопасности?

Картинка снова засбоила. Васька в отчаянии придвинулась к экрану, будто так можно что-то лучше рассмотреть сквозь помехи. Уже было непонятно, что и как он делает. Удалось только рассмотреть, как Данила, освободив руки, первым делом достаёт что-то из нагрудного кармана, открывает, как книжку, а потом прижимает к груди.

Тут запись окончательно прервалась. Всё. Что было дальше, она не увидит.

Васька сидела — ни жива, ни мертва. Он пережил падение, как они все. Но их, студентов и курсантов, было много, а он был совершенно один. Раненый. Даже напоследок парой слов не с кем перекинуться. Не с кем попрощаться.

Это ужасно.

Но он выжил. Может то, что она видела — нано-крест, который использовал Данила? Но нет, он ведь прижимал что-то к груди прямо поверх одежды. Нано-крест используют на голую кожу. Да и достать его он вряд ли бы смог. Говорят, сейчас на рынке уже можно купить нечто похожее, но до настоящего военного нано-креста этим устройствам как пешком до Луны. Военные, зарегистрировавшие патент на это изобретение слишком много с него получали, чтобы просто продавать, даже дорого. Это на сегодняшний день была самая главная их фишка, часто позволяющая рисковать собой так, как не рискнёт собой ни один наёмник. Поэтому нет, это не нано-крест.

Но что тогда? Нечто настолько важное, что Данила первым делом подумал не о здоровье, а об этой вот штуке?

Васька сморщила лоб. Потом перемотала видео и остановила на моменте, когда он вытащил эту вещь из кармана. Остановила и приблизила кадр. Включила графическую программу восстановления изображения.

Результат её не особо порадовал. Слишком темно и слишком много помех, так что программа мало чем помогла. Судя по восстановленной картинке, предмет был тёмного цвета, прямоугольный, тонкий. Но всё же… это что-то знакомое, Васька точно у Данилы это видела… Не экран, нет, предмет гораздо меньше. Блокнот? Точно! Это ведь блокнот!

Был у него электронный блокнот с обложкой под тёмно-коричневую кожу. Из тех стилизованных под старину вещиц. Несколько страниц и стилос, которым можно было делать всякие записи, будто ручкой по бумаге. Потом выводить на страницы любую прошлую надпись и читать.

Этот блокнот был у Данилы всегда, Васька даже спрашивала — что это? Он сказал — подарок, ношу с собой, привык. Васька тогда ещё подумала, что подарок довольно дорого выглядит. По сути, это была единственная дорогая вещь у Данилы, даже его экран был в несколько раз дешевле. Но это было не её дело и конечно, расспрашивать, отчего так, она не стала.

Васька отмотала на видео две последние минуты и запустила заново. Вот его рука, которую он вытащил из-под ящика, оттолкнув его локтем. А вот он достал блокнот и неуклюже взял пальцами, открыл… Да, это он.

А теперь нужно понять, где блокнот. Васька вскочила и стала ходить вокруг стола. Это помогало думать.

Не так давно Данила при ней одевался. Форменные штаны для полётов, очень удобные, с карманами, на завязках. В них блокнота точно не было, дорогую сердцу вещь не станешь хранить в таком неподходящем месте. Футболка без карманов. А вместо форменной куртки — рубашка. В общем, при нём блокнота не было. Да и зачем носить его везде с собой, если ты на собственном корабле, верно? Гораздо проще и надёжней положить его в какое-нибудь удобное место, где ценная вещь будет находиться в безопасности, а когда тебе захочется, ты можешь просто её доставать и любоваться ею.

Но почему на видео блокнот был у него в кармане?

Ответ тот же — месяц одиночества. Возможно, Даниле нужно было хранить при себе что-то ценное, напоминающее о чём-то важном.

Да, а когда он украл Ваську, то ни разу с блокнотом не появлялся. Спрятал.

Васька вскочила и принялась шарить в ящиках стола. На самом столе ничего не было, только несколько листов бумаги, исписанных цифрами, салфетки и две кружки — одна пустая, из-под кофе, вторая с водой.

В ящиках хранилось много всякого хлама. И папки, и какие-то пластиковые декларации — стандартные и даже с красной полосой, для территорий с ограниченными разрешениями полётов. Медикаменты — обычные таблетки, бинты и пластыри. Пластиковые коробки с леденцами и орешками. Ручки, фломастеры и цветные карандаши. Зачем? Васька понятия не имела, она никогда прежде не видела, чтобы Данила держал в руке фломастер или карандаш.

Ну ладно. Дальше шли ящики, набитые всякими бумажными и пластиковыми формами — отчёты, запросы, прошения, даже «Признание о содеянном». Вопрос, зачем это ему в бумаге, когда давно уже вся бюрократия перекочевала в сеть. Ладно, не сейчас.

Потом ящики со всякими мелочами — проводами, зарядками, разъёмами, батарейками и коробочки с канцелярскими принадлежностями.

И совсем уж непонятные вещи — куски то ли пластилина, то ли какой-то замазки. Цветные, расфасованные в целлофан.

Васька проверила последний ящик и встала. Нет, тут нет блокнота.

А если… Ну конечно! Личные вещи он не стал бы держать в пункте управления, где бывают другие люди. Она сейчас не про себя, просто на видео было много моментов, когда на корабле находились другие люди — соратники или пассажиры, неважно, но они все ходили, где хотели.

Вещь, которая дорога тебе, ты не станешь держать там, где её может найти каждый любопытный, который сунул нос куда не просят.

Ты станешь держать её в своей комнате, куда никто без разрешения не полезет.

Васька развернулась к двери так стремительно, что побелело в глазах. Она остановилась, держась рукой за стол и переждала головокружение. Надо быть внимательнее, ей уже не так просто как прежде скакать по коридору. Теперь её сердце работает за двоих, стоит об этом помнить.

Передохнув, Васька пошла в каюту Данилы. Её бы остановила закрытая дверь, но нет — дверь никто не запирал. И правда, зачем? Он же сам приволок Ваську на корабль не абы куда, а именно в свою каюту.

Васька зашла, нетерпеливо осмотрелась. Данила не особо придерживался порядка: кровать не застелена, вещи на полу, пыль на поверхностях. Но чего уж там, Васька тоже не особо его придерживалась. Нужно, кстати, как-то уже учиться придерживаться, слуг тут нет и не будет.

Так… конечно, прикроватные тумбочки! Правда здесь вместо тумбочек были настенные блоки хранения, но это почти одно и то же.

Васька подошла к тому блоку, что со стороны кровати, где обычно спал Данила и открыла ящик.

Единственное, что там лежало — блокнот в коричневой коже. Тот самый.

Неужели так просто? Васька осторожно вынула блокнот. Этой вещью Данила дорожит, без сомнения. Но почему? Кожа настолько хорошая, что даже скрипит, когда проводишь по ней пальцем. И пахнет.

Васька раскрыла блокнот. Внутри всё стандартно. Странички включились и потребовали отпечаток пальцев, чтобы открыть доступ к записям. Конечно, Васьки отпечаток им не подошёл.

Постой-ка! Но ведь он что-то доставал? Или нет? Не просто смотрел на страницы, он… что-то вытаскивал?

Васька пролистала все странички, благо, их было всего несколько штук. За обложкой последней она нашла фотографию.

Пальцы дрожали, когда она вынимала фотографию и, держа обеими руками, рассматривала. Плотный пластик, противоударный, с тонкой защитой от повреждений. Такие фотографии делают на века.

Изображение было двойным, состояло двух картинок. С верхней улыбалась Васька. Широко, солнечно и счастливо. Она даже сама не подозревала, что умеет так счастливо улыбаться! И что она была такая красивая… Данила снимал, больше некому. Днём, на улице — солнце такое яркое, что Васька жмурится и морщинки вокруг глаз.

А вот внизу… Васька глубоко вздохнула. Внизу было двое — мальчишка лет десяти и женщина. Эту женщину она так хорошо помнила! Она втайне мечтала, что та однажды вернётся, что вдруг окажется, будто она Васькина настоящая мама — и она всегда будет рядом. Заберёт её у отца. Будет любить Ваську, баловать и обнимать. Так же, как обнимает этого мальчишку. Данила был довольно смешным в детстве — взъерошенный, словно воробей и такой же непоседливый, видно было, что он мечтает вскочить и убежать по своим делам, а не фотографироваться с матерью. Внешне они были совершенно непохожи, видимо, Данила пошёл в отца. Но что-то в свободных позах, во взгляде, в выражении лиц, которые словно лучились уверенностью в том, что мир прекрасен и справедлив, что правда всегда побеждает — это в них было общим.

Глава 11. Правда

Васька так и вернулась в пункт управления, с карточкой в руках, не в силах вернуть её на место.

Какая между всеми этими событиями связь? Разве придётся много думать? Отец наверняка как-то обидел эту женщину, может, обворовал. Скорее всего. Он всегда так делал. Возможно, он с ней встречался только для того, чтобы обобрать, ведь она ничуть не была похожа на его обычных подружек. В те несколько встреч она обращалась с Василисой очень ласково. По-настоящему, а не приторно, как остальные отцовские содержанки. Это ведь всегда чувствуешь.

Значит, отец каким-то образом обидел эту женщину. Слабо сказано. И Данила решил отомстить за мать. И обворовал её отца.

Вот как было. Скорее всего.

Васька, конечно, могла ошибаться. Возможно, всё было иначе, ведь чего только не случается на белом свете! Но почему-то была уверена, что права. Сразу стали всплывать некоторые моменты из памяти, когда Данила смотрит вслед её отцу, или как-то нелицеприятно отзывается о нём. Тогда Ваське казалось, в его голосе удивление, будто он впервые столкнулся с таким поведением. Но нет, в его голосе удивление по другой причине — что Васькин отец действительно такой отвратительный, что это никакая не ошибка.

Она простила Данилу за всё. В это время, когда сидела и держала фотографию в руках.

Потом бережно положила на стол. Блокнот Васька оставила в комнате, нужно будет убрать. Хотя его всё равно никто не возьмёт, тут же никого кроме своих. Когда Данила появится, Васька попросит рассказать правду. Просто чтобы убедиться. Кстати, времени-то много прошло! Как он там?

Васька быстро обернулась к монитору. Лес. Судя по водорослям, которые торчат из корзины над рулём, Данила летит обратно. Это сколько же времени прошло? Она так увлеклась своим расследованием, что пропустила, как он был в лагере! Вдруг бы там оказались студенты или курсанты, и они бы столкнулись?

Радовало одно — водоросли не погибли массово, а просто не желали храниться долго.

Васька улыбнулась и машинально перевела взгляд в другой угол пункта управления, туда, где висел экран с индикаторами устройств.

Все они были зелёными.

* * *

Зои уже валилась с ног. В смысле, то и дело норовила завалиться с сиденья. Она держалась только на памяти о том моменте, когда рухнула в воду. Стоило вспомнить холодные водяные объятия незнакомого океана, который скрывал в своих глубинах немало чудищ, как сон моментально улетучивался. Но ненадолго.

Они дико устали.

Киру Зои вообще дважды ловила в момент, когда та тоже чуть не ныряла в воду. Причём второй раз ещё и транспортёр крутанулся вокруг своей оси, когда она отпустила руль. В общем, всё было плохо.

Скорость пришлось снизить вдвое. По сути, большую часть пути они проделали в первые тридцать часов, а остальные с целью безопасности ползли неспешно. И хотя, судя по расчётам, они уже могли быть в центре Изумрудных Луж, на самом деле никакого центра не было видно.

— Нужно отдохнуть. — Сказала Зои, в очередной раз попытавшись потереть глаза. Веки опухли и болели, и слезились от пусть не яркого, но всё же солнца.

— Тут негде отдыхать.

— Можно привязаться верёвками, остановить транспортёр и поспать.

— Нельзя. Это лишняя трата энергии. И верёвки нельзя брать, если потеряем хоть один аккумулятор — это конец.

Зои вздохнула. Она и сама это понимала.

— Но если не отдохнуть, нам тоже конец.

Кира замедлила транспортёр и остановилась. Посидела, молча смотря вперёд, на ровный горизонт без единого следа земли. Потом сказала:

— Может, следующий перешеек будет нормальной ширины?

— А если нет?

Они пролетели уже над двумя перешейками между лужами. И оба были очень узкими — один всего полметра, второй в два раза шире, но и этого было недостаточно. Транспортёр могло смыть волной или он мог просто сползти по неровной и мокрой поверхности в воду. Кроме того, там, у берегов был очень резкий обрыв в глубину, спать там было опасно. Неизвестно, что в воде. Зои продолжала утверждать, что там чудовища. И не было никаких гарантий, что они не вылезут из воды и не сожрут обеих, пока те отдыхают.

В общем, план отдыхать по пути на перешейках провалился.

— У меня кое-что есть. — Вдруг призналась Кира.

— Что?

— Транквилизатор.

— Ого. — Зои подняла брови, смотря, как Кира вынимает из кармана мини-инъектор с двумя красными полосками. — Серьёзно. Целый красный? Где взяла?

— Курсант дал.

— Курсант? — Изумилась Зои.

— Да. Михей. Помнишь? Он нас водил следы искать.

— Да. Хороший парень. Основательный.

— Угу. Он мне дал. Я даже не просила, он сам. Сказал, вдруг пригодится. Удачи пожелал.

— Круто.

— Да. Он ведь мог меня остановить. Там, на складе. Даже не запыхался бы. Он единственный успел пройти поверху, спуститься в воздушную шахту и попасть на склад. Пока я грузила транспортёр. Сама видишь, это дело не пяти минут. — Кира кивнула назад, на батареи. — В первый момент, когда я его увидела — думала, всё, вот и закончился мой недолгий полёт. Теперь придётся ограничивать всем права, действовать жёстко. Все будут меня ненавидеть. Стою, смотрю на него — а что ещё делать? — и молчу. А он вдруг говорит — лети. Удачи тебе. И протягивает инъектор.

— Хорош, чего уж там. — Улыбнулась Зои.

Кира неловко сжимала инъектор в руке.

— Вот… Думаю, сейчас самое время им воспользоваться. А ты поспи. Привяжу тебя верёвкой, под транквилизатором я буду вести транспортёр ровно, ты не упадёшь.

— Угу. А обратно мы как полетим, если ничего не найдём? Ты будешь как тряпка висеть на руле, потому что его действие закончится, а я, зевая, рулить? Нет уж.

— Но что-то же нужно делать.

— Я. Я его вколю, а ты будешь спать.

— И в чём разница? Что так, что эдак кому-то придётся колоть. Почему ты?

— У меня сил больше осталось, транквилизатора хватит на дольше. А ты через полчаса даже с ним свалишься, да ещё сердце себе посадишь.

Кира поковыряла ногтём красную наклейку.

— Ты тоже посадишь.

— За меня можешь не волноваться, — усмехнулась Зои. — Считай, что у меня искусственное сердце, и оно может работать вечно. Транквилизатор на его работу никак не повлияет.

— Этот спор ни к чему не приведёт, — вздохнула Кира. — Сердце у тебя человеческое, как и у всех. Сил может и больше, но я на упрямстве знаешь сколько могу продержаться? Уж поверь мне. Давай, может, жребий бросим?

— Давай, — легко согласилась Зои. А стоило Кире рассеяно глянуть под руль, будто она хотела найти там монету, чтобы подбросить её в воздух, как Зои одним быстрым движением вытащила у неё из руки инъектор и всадила его себе в ногу.

Кира изумлённо выдохнула, её лицо осунулось, брови горестно сошлись на лбу.

— И ты туда же.

— Всё, поздно.

Зои ощутила знакомый прилив силы. Мышцы, казалось, загудели, расправились, зрение стало острей и всё вокруг обрело необычайную чёткость.

— Какая ты всё-таки… — Всё ещё пыталась возмутиться Кира. Но еле-еле, забывая слова, а сама при этом уже чуть ли не сползала вниз.

— Спи. Потом будешь ругаться. Не бойся, я не дам тебе упасть. Спи, Кира.

Та тяжело вздохнула и закрыла глаза. Заснула мгновенно, Зои притянула её ближе, чтобы опёрлась ей на плечо и можно было успеть поймать, вздумай Кира крениться к воде. И полетела вперёд.

Зои не соврала, транквилизатор действовал очень долго. Когда она нашла, наконец, базу, вернее то, что от базы осталось, то ещё была полна сил.

* * *

Васька с трудом заставляла себя сидеть на месте, а не мельтешить, как муха, которая хочет вылететь в закрытое окно. Но у неё ничего не выходило. Она вскакивала, делала несколько шагов вдоль мониторов, смотрела до рези в глазах на тот, что демонстрировал индикаторы, в который раз перебирала взглядом каждый — а они все оставались зелёными… и снова делала то же самое.

Данила, судя по изображению, был близко. Но Васька всё равно попыталась с ним связаться. Однако голос дрожал, а пальцы прыгали и не смогли попасть по нужным кнопкам на панели управления. Может и к лучшему. Вдруг ей мерещится? Вдруг она обрадует Данилу, а окажется, этого на самом деле нет?

И она смотрела заново.

Васька случайно заметила, что Данила вернулся. Мелькнул белый бок корабля, уходящий в вышину, казалось, до самого неба. Скорость дуала замедлилась и он уже еле катил к лестнице.

Тогда Васька в последний раз взглянула на индикаторы, убедилась, что цифры на них меняются, значит, изображение не зависло, а работает в настоящем времени. И побежала к выходу.

Данила уже припарковался и доставал из багажника сумку.

— Они зелёные! — Закричала Васька, едва дождавшись открытия люка. Лестница ещё не выдвинулась, а она уже высунула голову и повторила. — Они все зелёные!

Она даже про водоросли забыла, если честно. Руки дрожали, сердце сильно билось и было слишком тревожно.

— Чего? — Данила быстро огляделся.

— Индикаторы устройств! Они все работают! Все зелёные, слышишь?

Данила несколько секунд смотрел на неё, а после бросил сумку и быстрым шагом пошёл на корабль. Васька пропустила его, прижавшись к стене и засеменила следом.

Они вошли в пункт управления, Васька глубоко вздохнула, привычно перевела взгляд на экран…

Посреди зеленых квадратов было несколько красных.

Тишина длилась секунд двадцать. В конце концов ещё один индикатор моргнул и стал красным.

Васька зажмурилась, покачала головой. Неужели она опять… опять что? Да сколько можно корчить из себя немощную?!

— Они же работали. — Она сглотнула. Потом твёрдо добавила. — Нет, этого не может быть. Значит, что-то случилось. Или что-то не так. Все устройства работали! Я за ними давно слежу, всё время, пока ты возвращался обратно! Да у меня чуть глаза не вылезли! Они все были зелёными… Да проверь же запись!

Данила молча подошёл к панели, включил запись и запустил её в обратном режиме. Он так напряжённо всматривался в экран, что даже лицо побагровело. Ваське стало его жаль. Ей не хотелось, чтобы Данила разочаровывался.

Но разочаровываться было нечем. На самом деле почти сразу запись показала зелёные индикаторы. Все.

Они смотрели и смотрели. Текли секунды, минуты, а запись хотя и в ускоренном режиме, но всё ещё оставалась зелёной.

— Видишь? — В конце концов, обиженно спросила Васька. — Они были, были зелёными!

— Вижу. — Коротко ответил Данила, не отрывая взгляда от экрана.

— Но почему… Я не понимаю. Они долго были зелёными. Я от них не отходила! Хотя… ты и сам видишь запись. Я не понимаю.

Данила молча буравил глазами изображение.

— Пока тебя не было, они были зелёными.

Он резко повернулся, зло прищурился. Васька открыла было рот, но Данила вдруг поднял руку, требуя молчать. Он напряжённо смотрел на Ваську, но не видел её.

Через несколько секунд оттолкнулся руками от панели управления. Выходя в коридор, бросил:

— Оставайся здесь и наблюдай. Потом выйдешь к дуалу.

Васька ничего не поняла, но Данила уже ушёл, громко топая по коридору. Она покрутилась, нервно осматриваясь, пригладила руками свою одежду. Почему он так расстроился? Что же произошло? Обидно-то как!

Потом взгляд упал на монитор с индикаторами.

У Васьки буквально отпала челюсть! Они все были зелёными! Кроме одного, в самом углу. Последний квадратик мигал… мигал, попеременно меняя цвет, а потом вдруг стал стабильно зелёным.

— Данила!!!!

Васька сломя голову понеслась на улицу. Зачем он так далеко ушёл? Отсюда кричи — не кричи, он не услышит!

— Данила! — Она как метеор выскочила из корабля, остановилась на ступеньках, почему-то не испытывая желания наступать на землю. — Они зелёные! Все! Пошли быстрей!

Она уже почти развернулась, но поняла, что Данила не спешит за ней следом. Да что там! Он даже не шевелился! Застыл как столб и только глазами мрачно зыркает.

— Ну? Чего ты?

— Послушай…

— Что? Потом скажешь! Пошли!

— Нет. — Он качнул головой. — Мне нельзя на корабль. Это из-за меня.

— Да что ты такое говоришь? Что ты?!..

Тут Васька поняла. Она было бросилась вперёд, к нему, но наткнулась на горестный взгляд и замерла.

Индикаторы горели зелёным, когда Данилы не было на корабле. А когда он появлялся — краснели. Всё просто.

— Не может быть. — Прошептала она, отчаянно мотая головой.

— Наоборот, может. Это как раз соответствует его извращенной логике. Я про невидимку. Он не хочет отпускать меня. Но отпустит тебя. Одну.

Услышанное не укладывалось в голове.

— Нет. — Васька попятилась. — Нет!

Данила упрямо смотрел на неё, и без слов становилось понятно, что он думает иначе.

— Нет!

— Делать почти ничего не придётся. — Заговорил Данила до жути деловым, отстранённым тоном. — Стартанёт автопилот, только в космосе нужно будет провести проверку, а потом задать курс. Курс тоже можно настроить заранее, я это сделаю по своему пройденному пути. Самое сложное — месяц в прыжке. Одной. Но ты справишься. Ты долетишь.

— Даже слушать ничего такого не хочу! — Васька в отчаянии схватилась руками за голову, а потом закрыла уши, зажмурилась и замотала головой. — Нет, нет, нет!

Потом она почувствовала, что Данила рядом, он её обнял и прижался щекой к её голове.

— Ты сделаешь это, Василиса. Сделаешь. — Негромко, но твёрдо говорил Данила. — Ради дочери сделаешь. И ради всех остальных людей на этой дикой планете. Ради своей Зои, которая о тебе заботилась и волновалась. Ради Киры, которая тебя подкармливала. Ради девчонок, с которыми жила у лагеря. Ради курсантов, которые тебя искали. Ради меня. Ты доберёшься до обжитых секторов и передашь наши координаты. Потому что иначе все мы будем гнить тут до самой смерти. И она может наступить очень, очень быстро. Гораздо быстрей, чем ты думаешь.

— Я не могу… — Плакала Васька. — Отец меня вернёт. Сразу заберёт домой, как узнает. Сразу!

— Ты не будешь ни с кем встречаться лично. Мы всё продумаем. Ты передашь запись информационным источникам, сделаешь рассылку по адресам, и улетишь на Краинт. Там тебя не тронут. На Краинте живёт моя сестра. Ты придёшь к ней, и она тебя спрячет.

— Да я пока да Краинта долечу, три раза родить успею! — Возмутилась Васька.

Данила увидел, что она перестала рыдать и улыбнулся.

— Нет. Я уже сто раз считал, пока тут сидел. От скуки. До Краинта ближе, чем до Земли. Ты ведь выйдешь в той же точке, из которой вы прыгали, забыла? Ты, наверное, и не знаешь, где вы территориально находились?

— Нет, зачем мне знать?

— Верно, незачем. Так вот, оттуда ты долетишь вовремя. Ты успеешь. Но в случае чего, по пути тебе будут встречаться небольшие рабочие и обслуживающие линию колонии. Если по какой-то причине ты будешь запаздывать, то остановишься там. Там помогут. Дольше всего тебе придётся пробыть именно в прыжке. Васька, ты сможешь. Сможешь это сделать. — Он перешёл на шёпот. — Я знаю. Весь этот путь сто раз мной рассчитан. Просто ты пройдёшь его сама.

Данила убеждал и уговаривал. Преподносил всё таким образом, будто нет задачи легче и проще. Он ни секунды не сомневался, что это нужно сделать, что ни в коем случае нельзя оставаться здесь, на планете! Даже если опасно, дочь должна родиться в человеческой части космоса. А опасности никакой нет. Просто ей придётся лететь одной, что тут такого уж страшного?

Ещё через несколько минут Ваське начало казаться, что это всё не по-настоящему. Будто ей просто приснился дурной сон, сейчас она поплачет — и всё пройдёт, успокоится, встанет на свои места. И вместе с тем лезли совсем иные мысли. Недавно на улице у корабля она вслух попросила отпустить её домой. Сказала, что хочет улететь. Конечно, глупо думать, будто именно эта нелепая просьба сработала. Но если это обычное совпадение, почему Васька никак не может его забыть? Почему раз за разом продолжает вспоминать те свои слова? Своё горячее отчаяние и бестолковую, ничем не подкреплённую надежду, что её услышат?

Нет, никакого смысла в этом нет. Зачем кому-то отпускать Ваську и оставлять Данилу? Это нелепо.

— Ну что, теперь займёмся водорослями? Ты, наверное, так и не обедала? — Спросил Данила, как только убедился, что Васька успокоилась. — Не обязательно решать немедленно и улетать прямо сейчас. У нас ещё есть немного времени.

Васька подняла на него глаза и кивнула. На самом деле она понимала, что времени не так уж и много. И ещё вдруг поняла, что не сможет остаться тут с ним, зная, что есть иной путь. И не только ради дочери. Что роды? С медкапсулой у неё немало шансов родить благополучно.

Но остальные не смогут выбраться. Слишком многие застряли на планете, и все они если и не в опасности, то явно не испытывают от происходящего счастья.

И только она может улететь. Или не только? Возможно, корабль сможет увезти ещё кого-нибудь помимо Васьки?

Конечно, она тут же спросила Данилу, что он по этому поводу думает? Тот ответил не сразу, но предельно честно:

— Я понимаю. Ты не хочешь оставаться одна. Будет непросто, я знаю, сам через это прошёл. Но боюсь, что если мы притащим сюда всех остальных и примемся проверять, кто сможет улететь, кто нет, то и насчёт тебя могут передумать. Нужно действовать очень осторожно, быстро и тихо. Я не могу объяснить, почему, но я в этом уверен. Сейчас, грубо говоря, планета тебя отпустила. Но она может передумать.

— Хотя бы Зои и Киру? Давай их проверим? Они недалеко, мы напишем и попросим их прилететь. Если согласятся, проверим. Нет — других рассматривать не будем. Ну, что скажешь?

Данила ещё немного подумал и кивнул.

— Хорошо. Эти двое уже были на корабле и обошлось без последствий. Давай им напишем. Без подробностей, конечно.

Васька первой вошла в пункт управления и первым делом с надеждой взглянула на индикаторы. Вдруг они что-то неправильно поняли?

Но надежда была напрасной. Половина светилась красным и мигала прямо даже как-то агрессивно.

— Садись. — Мягко сказал Данила и пододвинул ей стул. — Я напишу девчонкам.

Васька смотрела, как он набирает текст, то и дело поглядывает на неё и удивительно счастливо улыбается.

Выходит, он на самом деле её любит, потому что только любящий человек может быть счастлив в такой момент. Только искренне любящий будет радостно ухмыляться, даже если только что выяснил — сам он не сможет улететь с необитаемой планеты и будет вынужден остаться здесь и надеяться на чужую помощь.

Вслух она не стала лишний раз говорить, к чему сотрясать воздух? — но про себя поклялась, что вернётся за ним. Сделает всё возможное, чтобы его вытащить!

Отправив сообщение, Данила молча погрузился в работу, Васька сразу поняла, что он начал подготовку к её отлёту, и даже ни слова не сказал. Наверное, чтобы она не стала спорить и просить отложить вылет. В общем, Данила взялся за дело с такой основательностью, будто тянуть дальше некуда.

Она машинально жевала водоросли и смотрела, как он работает. Пишет, считает, думает. Морщит лоб. Дёргает плечом. Вздыхает. Как он просто находится рядом. Пока что.

— Вот и всё. — Примерно через полчаса Данила запустил расчёт курса, судя по знакомым серебристым линиям на тёмном фоне, и с облегчением выдохнул, развалившись на стуле. — Теперь ждём результата.

— Устал?

— Нет. Передохну чуть-чуть и займёмся расчётами. Чтобы в случае чего всё было готово. Мало ли… Кофе хочу. Пойдём в столовую?

— Давай.

Васька сделала себе мятный чай, Даниле — чёрный кофе с корицей. Они сели друг напротив друга и с торжественными лицами стали отпивать из своих чашек.

Данила улыбался. Васька нежилась под его ласковым взглядом и не хотела думать о том, что вскоре опять останется одна.

Тихая музыка, желтоватый свет лампы, от которого блестят кружки, аромат мяты. Лицо любимого человека. Такой обыденный, и при этом неповторимый момент жизни. Вроде ерунда, а запоминается надолго, если не навсегда.

Тут её вдруг настигло озарение. Это конечно, всё прекрасно. Но был ещё один не решённый вопрос. Если уж разбираться и расставлять всё по местам, то сразу!

И вообще удивительно, но Васька только-только вспомнила про фотографию. А ведь такое, прямо скажем, не каждый день узнаёшь.

Васька отвела взгляд и осторожно достала из кармана карточку, которую свистнула у Данилы из блокнота. Показала ему и положила на стол.

— Сразу прошу прощения, что лазила в твоих вещах. Но эту женщину я помню. — Васька кивнула на фото. — Не хочешь объяснить?

Он беспечно пожал плечами.

— Что объяснить? Ты же и сама всё поняла.

— Это твоя мама?

— Да.

— Значит, ты не просто так выбрал в роли жертвы моего отца?

— Не просто. — Согласился Данила, довольно щурясь, будто ему нравилась Васькина догадливость.

— Что он сделал? Твоей маме?

— Подставил её. Она потеряла деловую репутацию, выплачивала огромные неустойки по контрактам, которые просил заключать твой отец. А потом он слился по суду и она осталась разбираться с проблемами.

— И ты решил отомстить?

— Да. Месть — это очень плохо. Мстить никогда и никому не нужно. Но я не жалею. Я вернул своё, моя мать убедилась, что справедливость, пусть даже такая корявая, существует. Она, кстати, про мой план не знала. Буду благодарен, если при встрече ты ей ничего не расскажешь.

— Хорошо.

— Она о тебе говорила. — Улыбнулся Данила. — Я вспомнил, только когда с тобой уже познакомился, и когда увидел, как обращается с тобой твой отец. Она рассказывала про тебя. Ей было очень тебя жаль. Она корила себя за то, что не поняла, какой человек твой отец даже после того, как увидела, как он с тобой обращается. А должна была.

Васька не знала, что ответить и просто пожала плечами.

— Моя мать свою внучку такому человеку, как твой отец не отдаст. И если в тот раз она призывала меня или не лезть, или действовать по закону, то ради ребёнка пойдёт и на его нарушение. Я ведь не сам по себе такой вырос, мне было в кого. — Усмехнулся Данила. — Сделаем так. Я всем напишу письма, ты их разошлёшь. На этом твоя миссия завершится. Ты спокойно будешь жить на Краинте, пока нас отсюда не вытащат. Я знаю, ты хочешь за мной вернуться сама… но лучше будь с дочерью. Я вас найду. В этот раз нашёл, и ещё раз найду. Веришь мне?

Васька глубоко вздохнула. Кем бы она была, если бы всё ещё сомневалась в его искренности?

Она взглянула на фотографию. Что можно ответить человеку, который всегда носил её изображение с собой? Который смотрел на него перед возможной смертью?

— Да. Верю.

— Ну и прекрасно. — Данила подошёл и поднял Ваську на ноги. — И раз следить больше за приборами не нужно, то пошли отдыхать. А остальным… остальным займёмся позже.

Что они и сделали.

* * *

База была разрушена. Уничтожена кем-то разумным, взорвана самими людьми или погибла в результате природного катаклизма — неизвестно. Вместо участка земли, окружённого Лужами, на котором должны были располагаться здания, Кира и Зои увидели лишь месиво из залитого водой грунта вперемешку с остатками строений. Судя по кускам бетона с арматурой, строения были возведены человеком.

А кем, интересно, уничтожены?

Некоторое время они летели надо всей этой кашей, пытаясь понять, что же тут произошло.

— Похоже на взрыв. — Неуверенно сказала Зои.

— Не знаю. — Кира достала экран и принялась снимать видео. — Может, и похоже. А может, нет. Я последствий взрывов никогда не видела, только в фильмах. Лучше давай делай фотки, курсантам покажем, они определят, что тут произошло. Взрыв это или нет.

— Одно понятно. — Вздохнула Зои. — Отдыхать тут тоже негде. И базы тут нет. И Никиты тоже.

— Вижу.

Зои замолчала, достала свой экран и стала делать снимки. Потом они остановили транспортёр и сошли на землю.

Воды было почти по колено. Зои предварительно разулась и закатала штаны, но недостаточно высоко, края всё равно намокли. Дно хорошо просматривалось, но ходить было крайне неудобно. Зои подняла пару кусков бетона, нашла железную пластину, кое-где из груды камней торчала арматура.

— Я не вижу тел. — Деловито сообщила Кира. Зои коротко глянула в её сторону — Кира стояла, расставив ноги, руки в бока, деловитый взгляд, насупленные брови. Будто намеревалась поднять это всё и раскатать окончательно.

— Я тоже не вижу тел. К счастью. И ещё нет транспортёров, и вообще никакой техники. Вполне вероятно, те, кто тут находились, успели дать дёру.

— Могло ли остаться что-нибудь под землёй? Не затопленное помещение?

— Тут, конечно, всё может быть. — Зои покачала головой. — Но не похоже. Здание находилось над землёй. И строить подвал… нет, ну могли, конечно. Тайную лабораторию. Правда, геморойно это. Вода наверняка просачивается, да и насколько крепкая эта губка, неясно. — Зои постучала пяткой по дну. — В общем, сомнительно.

— А что тут такого? Технологии подводных домов постоянно улучшаются! А тут даже не вода, а просто пористый камень!

— Ладно, не буду спорить.

— Значит, нужно поискать вход.

— Ну, давай. — Вздохнула Зои, понимая, что отговорить Киру всё равно не выйдет.

— Ищи слева от транспортёра, а я — справа.

— Нет уж. Будем рядом идти, мало ли что. И транспортёр за собой везти. А лучше на нём полетим и сомнительные места будем сверху проверять. А то много времени уйдёт, бродить по этим развалинам. Ноги ещё свернём.

— Ладно, полетим.

Они забрались обратно на транспортёр и стали делать облёт территории. И повторный. И третий. Раз за разом.

На самом деле исследование территории заняло не больше часа. Проверять было особо нечего. Если где-то и имелся люк в подвал, то глубоко под завалами. На открытых местах ничего похожего они не нашли.

И ничего интересного тоже не нашли.

— Выходит, зря мы сюда летели. — Сказала Кира, сморщившись.

— Кажется, действие транквилизатора заканчивается. — Зои осела на лавку. — Через несколько минут я не смогу даже языком шевелить. А тут даже отдыхать негде.

— Ложись на пол, вот сюда. — Кира показала на место между сидениями и рулевой стойкой. — Мне придется ноги на тебя поставить, но ты, наверное, не почувствуешь.

Другого выхода всё равно не было. Кира не смогла бы её удержать рядом, потому что Зои весила больше. Так что Зои сползла и улеглась на пол. Голова свисала с одной стороны платформы, а ноги почти до колен — с другой, но других условий ей всё равно никто не предоставит. Разве что на развалины в воду идти спать.

Кира быстро сняла ботинки и привязала их шнурками к рулю. Села пока с ногами на сидение. Наклонилась.

— Зои, ты как?

— Угу.

Та уже с трудом открывала глаза. Тело гудело, мышцы сокращались, расслаблялись. Сейчас будет откат.

— Зои, мы летим обратно.

— Куда?

— Я посмотрела. Перепроверю сейчас более подробно, но скорее всего, к кораблю Пустоты. Нам нужно зарядить батареи, а туда ближе, чем до базы.

— Угу.

— Ты ни о чём не переживай, отдыхай. Как выспишься, сменимся. Назад проще лететь, навигатор проложил прямой путь. Так-то мы неплохо кружили. На скорости долетим быстрее в два раза!

Но Зои уже ничего не слышала. В голове уютно гудело, густой туман застилал глаза и мысли приятно расползлись в стороны, очищая мозги лучше снотворного.

Очнулась она в таком же тумане. Осознала, где находится только когда поняла, что жутко затекли руки. Настолько сильно, что было непонятно, на месте ли они вообще или, может, уже отсохли. Спина болела и железный край платформы так сильно врезался в щёку, что кажется, она и зубы об него отбила.

Со стоном Зои попыталась подняться или хотя бы повернуться. Ничего не вышло.

— Сейчас. — Хрипло сказала откуда-то сверху Кира. — Сейчас отодвинусь.

Транспортёр остановился, тяжесть со спины исчезла. Зои каким-то чудом выползла из-под сидений, поднялась и села возле Киры. Та со вздохом опустила ноги обратно.

— Затекли жутко. А у тебя след на щеке.

— Угу. — Зои потёрла щёку, почувствовала, как приливает кровь и колет внутри. Это хорошо. Потом нахмурилась, медленно обвела взглядом горизонт. Пейзаж был прежним, только вот не таким светлым, как раньше.

— Это что? Ночь?

— Почти. Темнеет.

— Хреново. — С Зои мгновенно слетели остатки сна. Она наклонилась над водой и быстро умылась, потом стряхнула волосы, поболтав головой. Вроде бы выспалась, во всяком случае, слабости в теле не наблюдалось.

— Так. Сколько до берега? — Спросила Зои.

— Далеко ещё. — Кира сидела в такой позе, что сразу было видно — вымоталась.

— Ложись тогда спать, я поведу.

Кира тяжело вздохнула. Спорить не стала, какой смысл спорить? Другого выхода у них не было, придётся лететь ночью.

— Когда это уже всё закончится. — Пробормотала Кира, сползая на пол. — Сдохнуть охота.

— Спи, давай. — Зои пододвинула ноги, чтобы Кира вытянулась в полный рост. Подумала, что ей было хуже — она выше, её ноги свисали с края и иногда черпали воду. С Кирой такой неприятности не случится.

Та заснула моментально. Зои не хотелось ставить ноги Кире на спину, но сидеть, скрючившись, она всё равно бы не смогла. Да и пространство для манёвра нужно было оставить, а когда ты словно крендель, там чтобы просто развернуться нужно время потратить. Так хоть руки свободны, если затормозить понадобится, да и мало ли что.

Темнело всё быстрее. Вскоре пришлось включить фары. Но только одну переднюю и на минимум. Зои решила, что нет смысла тратить заряд и без того почти пустых батарей на освещение ровной поверхности Луж.

И вот наступила ночь. Ничего страшного… Вначале Зои сильно снизила скорость, но время шло, а ничего настораживающего не происходило. Постепенно она увеличивала скорость и опомнилась уже на максимальной. Ну и выключать смысла не было. В лицо бил ветер, всё же больше двухсот километров, судя по спидометру. Удивительно, что транспортёр вообще смог развить такую скорость. Хотя может технику для освоения планет готовят как-то иначе, на всякий случай добавляют всевозможные функции, которые только получается впихнуть.

Зои летела всю ночь. Вначале ей казалось, что она вот-вот начнёт засыпать от однообразности происходящего, невозможно ведь часами ежесекундно вслушиваться и вглядываться в окружающую темноту. Но оказывается, вполне себе возможно. Даже больше — Зои чувствовала какой-то необъяснимый душевный подъём, какую-то невероятную лёгкость и свободу. Она неслась вперёд, временами поднимая брызги воды, и разве что не хохотала от восторга.

Что осталось в прошлом? Много болезненных воспоминаний и тиски всех тех правил, в которые она загнала себя сама. Лабиринт, из которого она не знала выхода, пусть даже потому, что просто никогда его не искала.

Здесь была свобода. Необъяснимая, жутковатая, дикая, но оттого ещё более прекрасная. Ненадолго подарившая ощущение простоты, когда жизнь течёт и уже поэтому каждый её миг прекрасен, и если она остановится, в этом не будет горя.

Когда стало светать, Зои всё ещё наслаждалась этим неожиданно вспыхнувшим чувством простора и независимости.

И вскоре после того, как стало светло, она увидала берег.

— Кира! — Воскликнула раньше, чем сообразила, что будить спутницу, в общем-то, необязательно. Но та уже проснулась и подняла голову. И тут же застонала от боли. Зои знала, как ей сейчас тяжело. — Впереди берег!

Пришлось останавливаться, чтобы Кира могла встать. Зато к берегу они подлетели вдвоём, гордо глядя на него с высоты пережитого путешествия. Всё же целые местные сутки над водой — не мелочи.

Как только вода закончилась, сменившись жёлтой полосой берега, они остановили транспортёр, вылезли и буквально упали на берег, распластались по нему, как морские звёзды. Пусть это была не мягкая земля, а застывшая губка и колючие травинки, но это была поверхность! На ней можно было валяться, по ней можно было кататься, прыгать и вообще делать всё то, что невозможно делать в воде.

— Боже, какой кайф! — Шептала Зои, лёжа на спине и раскинув руки. — Давай останемся тут навсегда.

— Угу. — Кира была немногословна.

Тишина была восхитительной! А потом они услышали звук пришедшего сообщения.

Глава 12. Домой

Всё время, пока на корабле находились девчонки, Васька чувствовала себя какой-то искусственной куклой, настроенной на определённый стиль общения. Она улыбалась, разговаривала, даже вроде слушала, но всё же удивлялась, отчего никто не интересуется, всё ли с ней в порядке.

Она не была в порядке. Данила попросил не рассказывать девчонкам, что именно они собирались проверять. Только если проверка будет удачной… только тогда можно сказать.

Проверка провалилась. Планета отпускала одну Василису. Как только на борту корабля оказывалась Зои или Кира, индикаторы принимались сбоить и краснеть. И оттого, что объяснить это разумными доводами не выходило, становилось только хуже. Будто ты в банке, как жучок, а тот, кто может управлять этой банкой, настолько иной, что ты никогда его не увидишь и не поймёшь.

Почему так происходило? Что всё это значило? Ответа не было.

Данила вёл себя так, словно принимать гостей и обеспечивать им разнообразный досуг — его истинное призвание. Он ухаживал, шутил, обеспечивал комфорт и исполнял малейшие желания ещё до того, как они озвучивались. И каждую свободную секунду был рядом с Васькой, шептал на ухо что-то смешное, обнимал её так настойчиво, будто без его прикосновений она вдруг перестанет дышать. Впрочем, Ваське казалось, так и произойдёт.

Когда Данила узнал результаты проверки, то не выглядел удивлённым. А выглядел так, будто иного результаты быть не могло. Васька же испугалась заново. Было очень приятно представлять, что вместе с ней летит Зои, тогда можно было бы вообще ни о чём не волноваться!

Но нет, это испытание ей придётся пройти совсем одной. От этой мысли хотелось выбежать наружу и кричать, кричать, пока не охрипнешь. Проклинать того, кто так жестоко и непонятно шутит. Вот так — посмотреть прямо в его мерзкие глаза и призвать на его голову все существующие несчастья!

Однако она не могла себе такого позволить. Девчонки не должны ничего знать, им и без того досталось. Данила был рядом и чувствуя его полную поддержку, ей каким-то чудом получалось держать себя в руках.

Ненадолго от провала собственной миссии по поиску компаньонки Ваську отвлекло известие, что девчонки летали в Изумрудные Лужи. Что там, в центре должна была находиться база, и они нашли её, но только разрушенную. К счастью, там не оказалось человеческих остатков и вообще база выглядела, будто не только все люди успели эвакуироваться, но и все вещи заодно вывезли.

А теперь девчонки всё-таки летят в джунгли.

— В джунглях центр… в лужах центр. Может, это что-то значит? — Спросил Данила. — Какой-нибудь местный извращённый перфекционизм?

— И в каменной пустыне тоже центр. — Добавила Кира. — Может, значит, а может — нет. Некого спросить.

С этим сложно не согласиться. Вернее, спрашивать можно сколько угодно, но тут как в молитве — неизвестно, слышит ли тебя тот, кому она предназначена, и в каком виде ответит.

— Возможно, люди, которые строили тут базы, знали? — Не сдавался Данила.

— Однако их сейчас нет. — Ответила Васька. Ей не хотелось, чтобы они спорили. Ей хотелось, чтобы вокруг царил мир и согласие, чтобы это ощущение единения с другими людьми оставалось с ней как можно дольше. Чтобы потом, в одиночестве, всё ещё кутаться в это тёплое уютное одеяло.

Зои с Кирой погостили на корабле недолго. Выспались, привели себя в порядок, зарядили батареи и улетели.

Васька вышла их провожать. Она стояла на ступеньках, так и не желая выходить наружу, словно неподалёку поселился враг, смотрела девчонкам вслед и отчего-то мысленно прощалась.

Данила подошёл сзади, обнял её и уткнулся подбородком в плечо. Было больно, но она не шевелилась.

— Почему ты им не сказал? — Спросила Васька.

— Не хочу, чтобы они знали. Ничего бы не изменилось, только пришлось бы долго слушать ахи-охи и по сто раз объяснять, почему иначе нельзя. Да и у них своих забот хватает.

— Но что ты будешь делать? Ведь когда я…

— Улетишь? Я останусь, вот и всё. И не хочу, чтобы ты об этом беспокоилась.

— Но ты останешься совсем один!

— Не беда. — Данила пожал плечами. — Поеду на базу. Или полечу следом за Кирой с Зои. Я тут столько просидел на одном месте. Теперь могу себе позволить путешествовать.

Усмешка в его голосе была фальшивой.

— Представляю, что будет, когда ты появишься на базе. — С отчаянием в голосе сказала Васька и невольно задрожала. — Как они тебя примут…

— Всё будет хорошо.

Говорить дальше на эту тему он отказался. Но Васька сомневалась, что всё пройдёт легко и просто. Вот прилетит Данила, объяснит курсантам и студентам, как обстоят дела. И что, ему скажут — а, у тебя был корабль и ты просто сидел в нём и не высовывался? Ну, молодец, чё, проходи, бери тапки, наливай кофе, станешь нашим лучшим другом.

С другой стороны, он распорядился кораблём максимально разумно в сложившихся обстоятельствах — отправил Ваську за помощью. Студенты и курсанты будут знать, что вскоре за ними прилетят. Это туда ей придётся добираться, по крайней мере, месяц, а обратно помощь придёт на больших кораблях, всего за несколько дней.

Эта радостная новость может помочь Даниле влиться в группу. Но только в случае, если ему поверят. А если кто-нибудь вроде Саблезуба раздует паранойю? Скажет, что Данила местный, замаскировавшийся шпион. Васька даже представить боялась, во что это могло вылиться. Тем более там курсанты, которые иногда всё равно что звери.

Так что лучше бы он отправился в джунгли с девчонками. Они, по сути, сейчас тоже изгои и на базу вернутся нескоро. Кира украла транспортёр и аккумуляторы, Зои просто отказалась лететь со всеми, можно сказать, бросила остальных без присмотра. Так что они для Данилы сейчас самая подходящая компания.

Наверное, он и сам это понимал.

Ещё несколько часов после ухода девчонок Васька молчала о том, что ей вскоре предстоит сделать. Оттягивала неизбежное. Данила заговорил об этом первым.

— Ты должна улететь ночью. — Сказал, когда закончилась очередная серия какого-то комедийного сериала и они вышли размяться, походить вокруг корабля. — Поедим, соберёмся, проверим настройки и можно отправляться. Я всё подготовил и даже написал тебе подробную инструкцию. И водоросли, конечно же, полетят с тобой.

— Спасибо.

— Василиса, ну что ты. — Он снова её обнял, прикоснулся носом к её носу. — Будешь читать инструкцию и вспоминать обо мне. Я распечатал её в нескольких экземплярах. Они везде… везде…

В его серых глазах застыла вся вселенная. А на лице застыла, заморозилась улыбка. Он говорил так неторопливо, размеренно, будто ничего особенного не случится. Действительно, что тут такого? Просто Васька улетит одна, месяц будет сходить с ума в одиночестве, а его неизвестно что ждёт здесь, где у него ни единого друга. Зои с Кира, вероятно, помогут в случае чего, но что с них взять? Они ведь сами, по сути, в бегах.

— Есть вероятность, что после твоего взлёта мы больше не сможем связаться. — Говорил Данила. — Вся эта местная история со связью… С кораблём. — Он снова вцепился пальцами в волосы. — Я как не понимал, так и не понимаю. Но пока корабль будет готовиться к прыжку, я буду пытаться поддерживать с тобой связь.

— Ты так и не сказал, куда денешься.

— Я загружу дуал вещами и поеду к вашему катеру. Там решу.

— На базе зима. Она может прийти и к катеру.

— А может не прийти. Там зима, насколько я понял, локальная, в отдельно взятой каменной долине. Может, это из той же серии необъяснимого, как дыра на Таймыре. Про дыру, кстати, не волнуйся. Я настроил робота, перед отлётом вывезу его в коридор и закреплю. Он всё сделает.

Ваське нечего было ответить. Она лелеяла нелепую надежду на некие неожиданные изменения, которые позволят Даниле улететь вместе с ней.

Но каждая следующая проверка показывала, что чуда не случится. Индикаторы устройств по-прежнему оставались красными и начинали работать, только когда он покидал корабль.

Васька старалась не думать о том, что её вскоре ждёт, она просто наслаждалась тем временем, которое у них осталось.

Они занимались любовью, и Васька почти с ужасом следила за каждым его движением, ожидая, что он вот-вот станет вести себя так же, как в прошлый раз перед расставанием. Как будто прощается… Но нет, Данила был даже более напорист, чем обычно. Продолжал целовать, даже когда у Васьки не хватало воздуха в груди. Продолжал ласкать, пока она, наконец, не расслабилась и не перестала думать о посторонних вещах. И когда Васька перестала думать, то и близость превратилась в какой-то безвременный прыжок, в котором ты просто паришь и чувствуешь. Ты — сама вечность. И никак иначе.

А когда всё закончилось и Васька тяжело дышала, положив руку ему на затылок, она вдруг кое-что поняла.

— Данила!

— Да? — Сонно спросил он, не поднимая головы.

— Но ведь они тебя найдут! Когда вас отсюда спасут. Они сразу сделают ДНК-пробу и узнают, кто ты и что ты в розыске! Тебя посадят.

Он молчал и не двигался. Даже дыхание стало почти неслышным.

Знает. Он знает, подумала Васька. С самого начала, как понял, что ему не улететь, он знал, что когда прибудет помощь, для него это будет не совсем помощь. Для него это будет что-то совсем иное.

— А ты не показывайся. — Горячечно заговорила Васька. — Никто не знает, что ты здесь, кроме Киры и Зои. Их мы попросим молчать. Они помогут, я уверена. Ты живи у катера. А когда всех спасут, я за тобой прилечу сама. Слышишь?

— Нет. Сюда ты не полетишь.

— Но тебе нельзя, чтобы тебя спасали с остальными. Ты что, не понимаешь?

— Я всё понимаю, Василиса. Всё понимаю.

Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Лицо со следами недавнего удовольствия словно принадлежало кому-то другому, совсем глупому человеку. Как можно выглядеть так безмятежно, зная, что впереди арест?

— Иногда мы просто должны делать то, чего не хотим. — Подумав, сказал он.

— Я не понимаю. — Жалобно сказала Васька. О чём он? Нашёл время! Всё плохо складывается. Ей лететь самой, рожать самой, неизвестно где и как. А спасатели отправят его сразу в тюрьму. На много-много лет. А отец? Уж он найдёт способ сделать так, чтобы Данила никогда не вернулся на волю. Нет, в тюрьме он долго не проживёт. А если отец узнает, что Данила отец Васькиной дочери и его внучки? Тогда он станет шантажировать Ваську. Потребует внучку в обмен на его свободу. Добровольно ведь она не вернётся. И что тогда? А неизвестно, что тогда. Дочку она, конечно же, не отдаст, но у неё не хватит силёнок тягаться с отцом. Никогда не хватало. Значит, кто-нибудь будет страдать. Скорее всего, все.

— Подумай. — Продолжала шептать Васька. — Подумай хорошо. Я не боюсь. Я прилечу за тобой. А дочь оставлю твоей маме. Она ведь о ней позаботится?

— Да, конечно. В этом я на сто процентов уверен. Но дело не только в этом. Второй раз ты можешь отсюда не улететь, понимаешь? Что бы это ни было тут, разумное или нет, но мы не можем предугадать его поведение. Его выходки… не имеют логики, они будто случайные, сделанные наугад. Иногда мне кажется, оно даже не понимает, что мы здесь и как-то зависим от его действий. А если понимает… неизвестно, что хуже. Поэтому я не хочу, чтобы ты рисковала. Я хочу, чтобы моя дочь выросла хотя бы с матерью.

— Тогда я не полечу. — Тихо сказала она.

— Полетишь. — Так же тихо ответил он.

— Нет.

— Васька, Васька. — Данила вдруг улыбнулся прямо так, в потолок, потом нащупал её руку, вцепился твёрдыми пальцами в запястье. — Всё будет хорошо. Поверишь ты мне хоть когда-нибудь?

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается.

Несколько часов спустя Васька стояла у выходного люка и держала Данилу за руку. Темнело. Окружающие деревья словно затаились, сгрудились вокруг, как охрана, и медленно засыпали. Небо приобрело неожиданно яркий фиолетовый цвет, которым раньше похвастаться не могло. Всё словно застывало в янтаре безвременья, будто стоит кораблю взлететь, как планета перестанет существовать, выключится, как экран.

И ничего не останется.

Васька не могла его отпустить. Они всё обговорили, всё решили, Данила вывез вещи, которые необходимы для проживания на планете и складировал в паре километров отсюда, чтобы их не повредил взлетающий корабль. Он всё настроил, оставил подробнейшую инструкцию, как действовать. Написал множество сообщений, которые нужно было просто отправить в нужный момент. Без конца успокаивал, так, что Васька даже сама устала слушать. А каково было ему?

Она всё понимала, правда. И тоже считала, что это единственно верный путь. Да, да, сто раз да!

Но всё же не могла разжать руку, отпустить его. Ей казалось, стоит это сделать — и всё, это расставание насовсем. Навечно!

Данила вздохнул и снова её обнял. Зашептал на ухо.

— Ну же, Василиса. Ты же смелая и сильная.

— Я трусиха. — Она вцепилась второй рукой в его футболку. Даже сейчас он не изменил своей любви к серому. Так и собрался уходить в своём костюме, ткань которого так хорошо помнит её кожа. Фактуру, запах… Наверное, стоило попросить его оставить ей вместо себя хотя бы свои вещи? Как будто это поможет… Васька всхлипнула.

— Неправда. Ты просто сама не знаешь свой потенциал. А я знаю. И я обещал, что всё будет хорошо. Даже если меня будут судить, всегда есть пути избежать строгого наказания. Ну, на самом деле! Тебе предстоит сложный путь, одной. Ну, не совсем одной, всё же вас теперь двое. И зачем ты забиваешь голову всеми этими страхами? До них ещё дожить нужно. Ты, главное, помни, что я тебя люблю. И её люблю. И что я вас не оставлю, ни за что.

Данила медленно гладил Ваську по волосам, а она, закрыв глаза, положила голову ему на плечо и хотела, чтобы так было всегда.

— Тебе пора. — Его рука замерла. — Пора. Я очень боюсь только одного — вдруг эта местная тварь передумает и ты не успеешь улететь. Ну же. Давай!

Но Васька тихо плакала и не могла его отпустить. Тогда Данила вдруг резко выдохнул и силой оторвал её от себя, отодвинул дальше в коридор. Взглянул — горячо, отчаянно, и быстро выскочил из корабля. Перед выходом броском руки надавил кнопку закрытия шлюза. И побежал в сторону, так быстро, что она бы не смогла догнать, даже если бы бросилась следом.

Но Васька не бросилась. Вернее, почти бросилась, но вцепилась в боковой поручень в коридоре и остановилась. Она рыдала так сильно, что стучали зубы, а щёки мгновенно стали мокрыми. Её трясло, и мышцы руки сводило, поскольку они требовали немедленно их разжать. Но Васька всё равно стояла на месте.

Так приходится поступать, когда перестаёшь думать только о себе и начинаешь думать о ком-то ещё. О тех, кто важнее.

Замки заблокировались, мигнул соответствующий световой контур. Застрекотали приборы, начиная предлетовую проверку оборудования. Данила запустил её, как и было обговорено, снаружи.

Васька ещё постояла в коридоре, а потом развернулась и побрела в рубку управления, где села в стартовое кресло у стены. Машинально пристегнулась, смотря куда-то вперёд, потом просто сидела, как безвольная кукла и слушала, как корабль готовится к отлёту. Полчаса нужно было Даниле, чтобы уйти на безопасное расстояние, примерно столько же чтобы корабль был готов к взлёту.

Когда от него пришло сообщение, что можно отправляться, Васька на секунду обхватила руками голову и крепко сжала её — то ли желая раздавить себе череп, то ли кожу с него содрать.

Конечно, ни того ни другого она не сделала. От неё теперь зависели судьбы нескольких десятков человек. И ещё одна бесценная детская жизнь.

Экран с индикаторами был отвратительно зелёным. Ей захотелось бросить в него чем-нибудь тяжёлым, будто это он виноват во всех бедах, но под руки ничего не попалось. Тогда Васька просто отвернулась.

В тот же миг она вскрикнула и хотела вскочить, но, конечно, было поздно. Васька вспомнила его рассказ. Его слова, сказанные самому себе.

«Зря ты сюда прилетел. Ты здесь умрёшь».

Ерунда, это всё чепуха, это всё чуть собачья, повторила она, потом глубоко вдохнула и выдохнула. Сердце билось ровно, перед взлётом в медотсеке ей провели обработку, чтобы скачки атмосферного давления не навредили ребёнку. Это помогло сохранить спокойствие.

— Я всё равно вернусь за тобой. — Упрямо прошептала Васька, хотя Данила уже не мог её слышать. — И ты будешь ждать меня, целый и невредимый.

Потом она зажмурилась и нажала пусковую кнопку на малой панели управления. Дальше корабль задействовал программу взлёта самостоятельно.

Раздался густой гул, заполняющий собой пространство и противно отдающийся в костях мелкой дрожью, уши заложило — и на Ваську навалилась знакомая тяжесть.

Корабль взлетел и ринулся прочь с поверхности планеты.

Космос мягко принял его в свои гостеприимные объятия.

Первый шаг к спасению был сделан.

* * *

Джунгли реально поражали. Не только своими размерами, но и формами, красками, изобилием новых растений и существ. Тут было полно насекомых, хотя Зои с Кирой за время пребывания на планете почти от них отвыкли. Это, оказывается, очень приятно — когда никто не зудит над ухом и не пытается прокусить тебя даже сквозь одежду.

В джунглях они, конечно же, сильно притормозили, нестись даже в половину той скорости, которую они могли позволить себе в Изумрудных Лужах, тут было смерти подобно.

Кира и Зои были наслышаны о домиках фей — единственной реальной опасности, которая, по уверениям курсантов, им угрожала. Они помнили, с каким непонятным восторгом отзывались об этих существах курсантки. Но когда увидели домик вживую, то обе надолго замерли на границе кудрявой полянки, испытывая гремучую смесь восторга и ужаса.

Забавные существа порхали вокруг, пронизанные лучами солнца крылышки блестели и сверкали, в общем, зрелище было завораживающим.

— Какие они… милые. — Пробормотала Зои, наблюдая, как феи кружатся над своим домиком и играют с травинками. — Они что, правда, ядовитые?

— Смертельно. — Подтвердила Кира.

— Может, курсанты о каких-нибудь других феях рассказывали? Как такие крохи могут быть ядовитыми? Да они должны возглавлять хит-парад самых няшных существ на свете!

Кира моргнула, отгоняя прилипчивое желание стоять и глазеть на них бесконечно, отвернулась и завела транспортёр.

— Полетели дальше.

По джунглям продвигаться было сложно, приходилось постоянно быть начеку. Тут то и дело что-то свисало и цеплялось сверху, и сбоку, и под углом, а вниз, на сплошной ковёр растений и грибов, неизвестно что скрывающих, даже смотреть было жутко.

— Как-то тут неуютно. — Вздыхала Зои. А Кира молча вела транспортёр и всем своим видом выражала непоколебимое упрямство.

Вскоре и Зои замолчала. Понемногу они привыкли к местным особенностям, и даже смогли увеличить скорость. Выбрали комфортную высоту, на которой единственное, что нужно было делать — уворачиваться от стволов.

Остановились только когда начало темнеть. Устроились с большим комфортом, даже поболтали перед сном о прошлом. Вспомнили самый свой любимый фаст-фуд, музыку и сериалы. Кира рассказала про свою тётку, которые периодически забывала, как варить яйца, зато по памяти в любой момент могла озвучить какую-нибудь сложную физическую или химическую формулу. У неё был очень странный разум, совершенно отсутствовала привязанность, ну, как у обычных людей, но Кира её любила и скучала по ней.

А Зои рассказала о том, что сейчас больше всего скучает по своему псу. Бобик. Он из улучшенных моделей сенбернара, весом в центнер и очень дружелюбный. И ей жутко не хватает их долгих совместных прогулок вдоль высокого берега реки, у которой располагается их семейная усадьбы.

Это были чистые, светлые и приятные воспоминания, поэтому обе заснули с улыбками на лицах.

Проснувшись, позавтракали и бодро полетели дальше. Правда, вскоре пришло сообщение. Когда Зои открыла экран и прочитала его, чуть с платформы не свалилась.

— Стой! — Завопила, взмахнув рукой.

— А? — Кира послушно притормозила.

— Васька улетела.

— Что?

— Васька улетела на корабле!

— Как улетела? — Кира остановила транспортёр и выхватила из рук Зои экран. — Сообщение от Данилы. Василиса улетела? Только её отпустила планета. Они… и нас проверяли! Вот что это было такое, я никак понять не могла, чего они хотят! То пошли воздухом подышим, то ой устала, пошли обратно, то ах, принеси, я что-то забыла. Они нас проверяли…

— И планета нас не выпускает. — Изумлённо повторила Зои. — Но почему?

— Данила остался. Пока он будет жить у нашего катера. И… он пишет, что связи с Васькой нет. Но он так и подозревал. Главное, что с кораблём всё в порядке. Он подаёт стандартные сигналы-отзывы на его аппаратуру.

— Почему они не сказали? — возмутилась Зои.

— Ну, — Кира пожала плечами. — У нас свои секреты, у них — свои. И что толку, если бы сказали? Что бы ты сделала? Пустоте нужно улететь, сама понимаешь. Мы можем подождать, она — нет.

— Но что значит — планета отпустила только Ваську? — Громко спросила Зои. — Ведь люди отсюда смылись, судя по базам, значит, наоборот, местный разум не хотел, чтобы люди тут жили!

— Вот и выясним. — Ожесточённо ответила Кира. — Рано или поздно.

Хорошее настроение улетучилось. Она снова вела транспортёр, как оружие, вторгалась в джунгли, шла к цели, будто от этого зависела её собственная жизнь. Зои молча сидела рядом. Она переваривала полученное сообщение. Что значит, планета отпустила? Пришла к Даниле и сказала — отпущу только её? Нет, конечно, не так, наверняка это иносказательное выражение. Но оно что-то задевало в душе Зои, и задевало совершенно непонятным образом. Ей было и страшно, и любопытно, и ещё — она будто бы знала, о чём речь. И будто знала, что вскоре сдёрнет, наконец, последние покровы с этой приевшейся тайны.

И всё, наконец, закончится.

Им понадобились местные сутки, чтобы долететь до центра джунглевой спирали. К тому времени не было уже никакой связи, даже с Данилой.

— Уже скоро! — Сверившись с картой, крикнула Кира и прибавила скорость.

Зои вцепилась в поручень. С одной стороны, ей хотелось крикнуть, чтобы Кира остановилась и не неслась как угорелая. С другой — чтобы прибавила ещё. Там, впереди, отгадки. Должны быть!

Когда транспортёр вынырнул из зарослей и впереди показалась пелена, Кира шумно вздохнула. Чёрная непроницаемая стена, настолько другая, что казалась раной на теле планеты. Каким-то особо извращённым устройством, воткнутым в землю и заставляющим вертеться этот странный мир вокруг себя.

На миг Зои показалось, что Кира не остановится. Просто возьмёт сейчас и влетит туда, в эту черноту — и будь что будет.

На миг Зои захотелось того же.

Кира тут же затормозила. Посмотрела на Зои уставшими глазами, в которых горел тёмный мрачный огонь.

— Если хочешь, слезь. — Сказала она одними губами. Предупреждение прозвучало как-то блекло, так как было никому не нужно. Словами сорвавшиеся тормоза не остановить.

Зои показала головой и ещё крепче сжала поручень. Хватит. Хватит с них!

Кира врубила скорость, но пока не отпускала тормоз. Мотор гудел и завывал так, что можно было оглохнуть.

— Я так устала от этого всего! — Вдруг завопила Кира, тряся руль. Зои истошно расхохоталась. Подумала, что они ведут себя как две истерички. И это здорово!

А потом транспортёр ринулся вперёд, прямо в пелену. Зои с трудом заставила себя не жмуриться и встретить этот вызов с открытыми глазами и с высоко поднятой головой.

Через мгновение транспортёр вместе с седоками пропал в тёмном мареве.

На полянке вокруг пелены стало тихо-тихо.

Прошёл час, два… сутки… но обратно никто не вышел.

Эпилог

— Лука!

— А? — Лука хмуро посмотрел в тарелку. Только-только приготовил себе какую-то бурду, и то не дают спокойно поесть.

— Гавриш! Гавриш очнулся. — Суслик стоял рядом и его конкретно потряхивало. Полы белого халата, куда он сунул руки, ходили ходуном.

— Да? Пошли.

Лука тут же забыл про еду и направился в медпункт. Там царил полумрак, специально, чтобы не нервировать ярким светом больного в отключке. Суслик зашёл внутрь вслед за Лукой и закрыл дверь перед носами всех любопытных, которые набрались по пути.

Слухи в этом проклятом бункере разлетались мгновенно!

Лука прошёл вперёд.

На кушетке в углу сидел Гавриш. Его глаза были открыты, взгляд — пустой, мутный, направлен в никуда.

— Как это произошло? Отчего? — Спросил Лука. Он подошёл к Гавришу, наклонился к нему. Тот не отреагировал.

— Не знаю. Просто я тут сидел в компе, оглянулся — а он лежит, а через секунду взял и сел. Бесшумно, незаметно — просто взял, открыл глаза и сел. Я даже не сразу поверил, щипал себя три раза. — Суслик показал на свою ногу, будто именно этот факт во всём рассказе самое важное. — На вопросы не реагирует. На прикосновения тоже. Я и его щипнул — никакой реакции. А я щиплюсь будь здоров как!

— Ну-ну, давай без рекламы своих услуг. Дальше.

— Я даже посветил ему фонариком в глаза — бесполезно. Зрачок не реагирует. Я такого и не помню… Ну, я сразу за тобой.

— Молодец.

Лука осторожно сел на край кушетки, легко потрепал Гавриша за плечо. Тот сильно похудел за последнее время, так всегда бывает при внутривенном питании.

— Гавриш. Ты слышишь? Ты в порядке? Скажи что-нибудь.

Но тот молчал. Лука немного потряс его, но не слишком сильно. Потом оставил в покое, только сидел рядом и шёпотом переговаривался с Сусликом, обсуждая варианты, что делать дальше.

Через некоторое время Гавриш вдруг судорожно вздохнул, затрясся мелкой дрожью и прохрипел:

— Они здесь!

— Кто они? Кто? — Тут же подлетел Лука. — Ты о ком?

— Они… везде. Не уходили.

— Ты о ком, Гавриш? — Лука сжал его руку. — О ком ты говоришь?

— Там. Там!

И Гавриш снова обмяк, закрыл глаза и свалился обратно на кушетку, как большая неуклюжая кукла.

— Бред, — подсказал Суслик. — Он просто бредит.

Но Лука смотрел уже не на Гавриша, а в стену, которую тот сверлил взглядом чуть раньше, ровно перед тем, как отрубился.

На стене таяли небольшие радужные пятна — разводы. Как круги на воде.

И они имели форму человека.

Апрель, 2021 г.

Content

Шолох Юлия
ВОР

Глава 1. Кислый век

Глава 2. Изнанка

Глава 3. Связь

Глава 4. Корабль

Глава 5. Дыра

Глава 6. Встреча

Глава 7. Разговоры

Глава 8. Обед из трёх блюд

Глава 9. Слежка

Глава 10. Изумрудные Лужи

Глава 11. Правда

Глава 12. Домой

Эпилог