Гринберг Александра

Змеевская Анна

Сердце короля штормов

Пролог

Сегодня ветер дует с моря. Это понятно по запаху – соли, рыбы, дыма с коптилен, что расположились прямо в доках. Совсем не так пахло в Крагеннане, где четверть века назад блистательная лаэда Иртанаэль родила своё бесполезное дитя.

Эрин не бывала дома уже очень давно, но помнила блеск и великолепие города фейри, помнила вересковые поля и холодное западное море, разбивающееся о крутые берега. Наверное, именно потому она выбрала Аэльбран – чтобы сохранить хотя бы частичку памяти о месте, куда она не собиралась возвращаться.

А может, потому, что здесь всем наплевать, кто она и от чего бежит. Если уж ты сунулся по доброй воле в город, где властвует Гильдия убийц, то причин у тебя достаточно.

Рядом залаял Бальтазар – отчего-то ему не нравилось, когда Эрин впадала в меланхолию и тосковала по дому. Пёс сунул длинную остроухую морду в дорожную сумку с немногочисленными пожитками, потом залаял снова – мол, пошли уже, хватит строить из себя малахольную феечку.

– Нам ещё надо попрощаться с Арманом, – напомнила Эрин, но сумку послушно подхватила. Ей и раньше доводилось спорить со своим адским псом, но выйти победительницей из того спора удавалось через раз.

Она обернулась, в последний раз оглядела комнату, в которой прожила восемь лет, и решительно закрыла за собой дверь.

За эти годы Аэльбран не стал ей тем домом, о котором мечталось; Эрин вовсе не уверена, что такой вообще существует. Но здесь она была самую малость счастливее, чем там, куда решила вернуться.

Там, куда должна вернуться. Прискорбный факт, который больше нельзя игнорировать.

Её будут ждать. Это она знает так же ясно, как то, что Арман не одобрит её идею. Он бы предпочёл, чтобы Эрин осталась здесь, и дело вовсе не в родственных чувствах. Да и родства того… даже по фейским меркам – капля крови на пинту. Просто у неё есть то, что старый убийца непременно захотел бы себе. Если бы знал. Но он может лишь подозревать: Эрин благодарна дражайшему дяде за всё, что тот для неё сделал, однако откровенничать с ним не спешила. Лучше жить свободной в крошечной мансардной комнатушке, чем поселиться в хоромах, которые непременно станут золотой клеткой.

А потому она молчала о своём дурном даре, лишь в затуманенном рассудке бормоча всякие глупости, на которых её не поймали разве что чудом. Или просто держали за ненормальную, что, конечно, обидно, но очень удобно.

Первым по лестнице припустил, разумеется, Бальтазар. Он уже давно не пугал своим видом ни соседей, ни старую ключницу, которая саму Эрин отчего-то не выносила на дух, но зато исправно подкармливала её жуткого пса. Это изрядно смешило – Бальтазар от домашнего пёсика, которого нужно подкармливать курочкой со стола, далёк так же, как Эрин от чистокровных фейри. И уж точно может раздобыть себе еду куда сытнее, чем крохотная куриная ножка. И даже поделиться добычей со своей непутёвой хозяйкой.

Собственно, делился не раз, во времена давние, ещё до Аэльбрана. Тёмные времена, страшные для малолетней полукровки-неумехи, коей она тогда была.

А грядут ещё темнее. Уж ей ли не знать.

– Эй, Арман, тут твоя малахольная явилась! – заорал во всю лужёную глотку здоровяк Видьен, стоило только Эрин войти в «Белую лозу». – Встречай племяшку! Как жизнь, красотуля?

– Пока жива.

Она с трудом, но всё же стряхнула с плеча тяжёлую руку и прошла к стойке.

Здоровяк ей на самом деле нравился – по сравнению с некоторыми обитателями «Белой лозы» он всё равно что послушник Пресветлой. Ключевое тут «по сравнению». Эрин могла себе представить, сколько крови на его ручищах, потому любые поползновения в свою сторону пресекала на корню. Иллюзий относительно ассасинов она не питала ровно с того дня, как повстречалась с Арманом. И прослушала длинную, по-отечески воспитательную речь о том, почему ни с одним из постоянных посетителей «Белой лозы» не стоит иметь дел.

– Собралась куда-то? – поинтересовался Арман, сняв окованные бронзой очки с несколькими лезвиями. Вихрастый рыжий паренёк только с виду мог сойти за мальчика-служку, на деле же…

На деле главе Гильдии убийц уже давным-давно перемахнуло за сотню, а артефакты, которые он создаёт на досуге, исправно служат половине известных на весь Эрмегар убийц. А ещё Арман каким-то неведомым образом умудряется заставить говорить правду, как бы ни хотелось умолчать или скрыть то, о чём говорить не стоит. Эрин привыкла и давно научилась держать язык за зубами, но откровенно врать отчего-то перехотела вмиг.

Пусть будет полуправда. Это всегда работает.

– Тьма собирается на западе, – отозвалась она. Подставила стакан, дождалась, пока подавальщик – настоящий, не Арман – плеснёт ей виски. Дешёвого, горького и жутко крепкого.

– А, опять эта твоя придурь. Ну хоть не соскучилась по матушке, а то я уж собрался в тебе разочаровываться.

– Ты во мне и разочаровался, – напомнила Эрин.

– Иметь в родне благую фейри – то ещё разочарование. К делу не пристроить и поговорить не о чем. Но родня, что уж тут, пришлось терпеть.

– Серьёзно? И даже не будешь по мне скучать, дядюшка?

– Не особо, – ответствовал Арман скучающе, наморщив свой длинный веснушчатый нос. – Отговаривать тоже не буду: ты у нас девочка взрослая, вольна искать любых неприятностей на свой тощий зад. Кстати о неприятностях, загляни там на огонёк к Найри-ши, передай этому засранцу приветик, горячий, как зима в Солхельме.

Эрин лишь головой покачала. Спустя восемь лет она узнала этого древнего ворчуна достаточно хорошо, чтобы за его едкими поддёвками разобрать истинный посыл: меня, мол, в Синтаре не будет, зато мой приятель Найри со своими головорезами тебя в обиду не даст.

– Сам передать не хочешь?

– Вот уж вряд ли! Моим старым костям западной сырости хватило на всю мою бесконечно долгую жизнь, – Арман выразительно передёрнулся и снова водрузил на нос очки. – Ещё не передумала, нет? Ну ладно, твои проблемы. Как устроишься, пришли мне красивую открыточку с Неметоном.

– Непременно.

«Если Неметон к тому времени будет существовать», – подумала Эрин.

Но вместо того, чтобы озвучить шальную мысль, она махом опрокинула в себя оставшийся виски и, коротко кивнув на прощание Арману, вышла из «Белой лозы».

Есть в отъездах что-то невероятно грустное. Даже если покидаешь так и не полюбившийся город, людей, которых и не знаешь толком. И направляешься туда, где тебя попросту некому ждать.

Кроме тьмы, которую ты видишь в своих снах. Она сгущается, несёт с собой запах соли и моря. Не такого, как в Аэльбране, совсем иного – холодного, разбивающегося волнами о крутые скалы промозглого запада. Тьмы, в которой отчётливо различимо уже ставшее почти родным лицо…

– Эй, красотуля, ты куда такая красивая да одна? – сально усмехнулся стражник, замерший подле портала. – Может, дождешься конца моей смены, провожу куда захочешь. Пару раз.

Эрин с трудом подавила желание закатить глаза. Ох уж эта тяга людишек ко всему, что отличается от них хоть чем-то! Будь то магия или форма ушей.

– Кто сказал, что я одна? – усмехнулась она и коротко свистнула, подзывая скрывшегося где-то в кустах Бальтазара. Небось опять вообразил себя обычной собакой и решил напоследок погонять аэльбранских кошек.

Адский пёс появился рядом тут же, словно вырос из тени, глухо рыкнул – мол, вот он я, чего звала? И, переглянувшись с Эрин, зыркнул на разохотившегося до фейской красы стражника.

Впечатление произвёл – ничего не скажешь. Слухами Аэльбран, конечно, полнится, и за эти годы много кто успел полюбоваться жуткой статью длинноногого чёрного пса со светящимися инфернальной зеленью глазами. Да то ли до несчастного стражника эти слухи не дошли, то ли его перевели сюда совсем недавно (не иначе как в наказание), но в лице он поменялся знатно. Будто привидение увидел. Или прямо на его глазах восставшую нежить, которая вознамерилась сожрать его с костями.

Ну да, фейри в компании грима – совсем не то же самое, что очередная смазливая полукровочка.

– За псину – доплата! Двадцать серебром в пределах города, золотой – за межгород! – наконец, не иначе как чудом справившись с собой, пискнул стражник. – Куда?

– Домой, – бросила Эрин, прихватив за шипастый ошейник Бальтазара, чтобы войти в портал вместе с ним. – В Синтар.

Глава 1

Море волнуется раз.

Бушует. Злобствует. День и ночь, без сна и покоя. Шумит в бессильной ярости, волну за волной разбивает о скалы, силясь наконец обрушить их, похоронить в бездонных глубинах. Да только мыс Даэнэрис – враг штормов – стоял на западных берегах тысячи лет. И простоит ещё столько же, буде на то воля богов и богинь…

И его собственная, конечно. Недаром же он зовётся буреловом да имеет оклад в три сотни золотых.

Первые месяцы Шай и спать толком не мог – весь этот шум изрядно действовал на нервы. Затем монотонная мелодия прилива проникла в самое нутро, срослась с ним крепко-накрепко, забилась в унисон с его сердцем и стала почти незаметной – именно так ты не замечаешь своего дыхания, пока чужие руки не сомкнутся у тебя на горле, не отнимут весь воздух…

У Шая, впрочем, воздух отнять трудновато: недаром это его стихия.

– Дом, блин, милый дом, – пробормотал он, глянув вниз – за край обрыва, туда, где волны скреблись о скалистый берег мыса. – Что там у нас с погодкой?

С погодкой всё оказалось вполне сносно: Шай недаром получал за свою работу такие неприличные деньги. Запад всегда был самым проблемным регионом Эрмегарской Империи, особенно в это время года. Синтарийская осень славится не холодами, но чудовищными штормами и таким туманом, что заблудиться да убиться обо что-нибудь – дело обычное. Сколько кораблей разбилось у западных берегов – сказать сложно, ибо считать уже давно перестали.

Шай не был первым буреловом, прибывшим в Синтар, но стал первым, кто смог совладать с капризным климатом Западного Предела. Как если бы его сила идеально совпала с древней магией здешних земель.

Может, так оно и есть – кто знает? Шай не сильно задумывался на этот счёт; как и всякий боевик, он всегда предпочитал теории практику.

Жаль только, в Синтаре с него по полной спрашивают этой самой теории. (Отнюдь не философской – имея привычку пропустить пару-тройку стаканчиков с Дорианом Тангримом, в пустопорожней болтовне поднатореть несложно.) Но такова тяжёлая участь всякого лорда, пусть даже таковым ты являешься лишь благодаря заковыристой подписи леди-канцлера. Экономика, бухгалтерия, дела хозяйственные и торговые – Шайен Маклелан херг Ларт, боевик до мозга костей, и представить не мог, насколько тяжела роль деревенского старосты. Особенно если от деревни той – десяток избитых штормами домишек да древние стены фейской крепости Аэнтэр.

Что ни говори, а семейка Лейернхарт умеет добавить головной боли кому угодно. И нет, дело совсем не в небывалых способностях к ментальной магии.

К счастью, боги были милостивы: захудалую деревеньку Шай отстроил и превратил в процветающий пригород; премудрости нехитрой, в общем-то, жизни лендлорда освоил, а тяготы вероломно скинул на управляющего.

Вернее, на управляющую. Кали – крошечная белокурая фея с детским голоском – умудрялась держать в железном кулаке всё это хлопотное хозяйство. И самого Шая до кучи, но он как-то сразу подозревал, что протеже говнюка Себастьяна просто не может быть такой безобидной, как кажется.

Не то чтобы он жаловался: казна не пустеет, в бумагах образцовый порядок, даже ложечки никто не тырит. Благодать. Трудновато замыслить козни, когда тобой руководит прожжённая магиня-телепатка, вскрывающая любые ментальные щиты чуть не по щелчку пальцев.

Нет, Себастьян хоть и говнюк, а дело своё знает. И людей, что уж там, подбирает отлично.

Вот и Шая тоже… подобрал. Пусть тот поначалу сопротивлялся всеми руками, ногами и крыльями до кучи. Теперь же, глядя на бушующее внизу море, на мерно шумящий Зачарованный лес, Шай понимал – он дома. Там, где должен быть.

В конце концов, где ещё, как не в Синтаре, в твоё окно может запросто влететь стая взбалмошных пикси, а в сад – заглянуть какой-нибудь меднорогий олень. Или вот, например, грим – жуткая тварь родом будто из самого Инферно, на деле порожденная здешними лесами…

Шай вздрогнул в испуге и едва не скакнул с обрыва, когда ему под руку вдруг подлезла невесть откуда взявшаяся собака – громадная чёрная животина, головой достающая ему до бедра.

– А ты как сюда попал? – изумился Шай, покосившись на высокие, поросшие мхом стены замка, что отделял край обрыва от лежащей внизу долины и раскинувшегося за ней леса. – Через двор прошмыгнул, что ли? Так тебя, я скажу, трудновато не заметить.

Пёс глянул как-то на удивление разумно, хитро даже, и ткнулся носом ему в ладонь. Шай со смехом покачал головой.

– Хороший мальчик, – он охотно погладил пса между острыми ушами, провёл ладонью по мускулистой шее, на которой красовался нелепый шипастый ошейник. – Ну и чей же ты? Будь у кого-то из моих арендаторов такой пёсик, я бы вряд ли позабыл.

По крайней мере, надо сильно постараться, чтобы забыть пса размером с телёнка. Тем более если он ничуть не похож на местных овчарок. Скорее, на гренвудских пинчеров – костистых, с длинными лапами, узкими вытянутыми мордами и блестящей короткой шерстью – угольно-чёрной, со ржаво-красными подпалинами.

Жутковатая, конечно, зверюга. Но красивая, не отнять.

Получив свою порцию поглажек, инфернальный пёс игриво боднул его головой в бедро. Затем ухватил зубами край сумки, которую Шай по давней студенческой привычке носил через плечо, потянул на себя и умильно завилял хвостом-обрубком. Умные тёмные глаза глядели скорбно и жалобно – покайся, мол, человек, я ведь самый голодный пёсик в мире!

– Ты просочился в мой замок только для того, чтобы отжать у меня сэндвич? А ещё говорят, кошки непоследовательны.

Фыркнув и покачав головой, Шай всё же полез в сумку и достал оттуда свёрток с сэндвичами – их ему с утра по обыкновению всучила Агнес.

«Уж под сорок лет, твоя милость, а головы на плечах всё нету, – по обыкновению ворчала экономка, женщина добрая и совершенно чудесная, но уж слишком о нём заботящаяся. – Опять усядешься на свой насест – и обедать не дозовёшься. Жениться тебе надо, неслух!»

Шай только отмахивался – женить его Агнес пыталась в любой непонятной ситуации. Сам он в храм особо не рвался, да и не с кем вроде как. Не то чтобы желающих совсем не было: местные аристократы, на дух не выносящие «пернатого выскочку», ничуть не стеснялись сводничать и подпихивать новоиспеченному лорду Маклелану своих дочерей. Кое-кто и сыновей подослать умудрялся: увы и ах, не всех западных снобов Пресветлая одарила дочерьми.

Дочери, сыновья… какая разница? Шаю они все были одинаково безразличны. Равно как и многие другие.

«Богини создали вторую половинку для каждого из нас, Шаэ, – любила вещать матушка, гладя его по голове, как несмышлёного трехлетку. – Да, глупенький, и для тебя тоже! Как бы ты ни пытался внушить себе обратное».

«Это ещё почему?» – ворчливо изумлялся Шай, неизменно полагающий себя очень даже цельной личностью, а не ущербной половиной чего-то там.

«Потому что такой славный мальчик попросту обречён быть счастливым!»

– Сомнительное какое-то счастье, – пробормотал он себе под нос, скармливая своему почётному гостю половинку оставшегося сэндвича. «Гость» его подношение охотно слопал, не гнушаясь ни ароматным сырным хлебом, ни овощами. О толстых ломтях копчёной индейки и говорить нечего.

Наверняка ничуть не наевшись – такую образину вообще сложновато прокормить, – пёс улёгся рядом с ним, чинно вытянул вперёд длинные лапы. Уставился вдаль, будто тоже любовался морем вместе с Шаем.

– Нравится тебе здесь? – он протянул руку к крупной голове, вновь погладил собаку между ушами. Ответом ему стал негромкий и ничуть не угрожающий рык, который вполне можно принять за собачье «да». – Мне вот тоже.

Солнце потянулось к горизонту, когда пёс вдруг поднялся. Сморщил нос, принюхиваясь, зарычал на единственную дверь, через которую можно попасть в «гнездо», но быстро передумал. Заинтересованно склонил голову набок, будто уже догадался, кого там принесло.

Шай догадался тоже – учуял по запаху грозы и холода. Из всех его друзей только Тео всегда безошибочно находит его во всем огромном замке. То ли по наитию, то ли по подсказке обожающей его Агнес.

– Ну и как, знакомить тебя будем, м? – поинтересовался Шай, вновь возвращая своё внимание псу.

Однако того уже не было рядом. Нигде не было – и только несколько крошек да вощёная бумага от сэндвича свидетельствовали, что пёс вообще был, а не померещился.

– Разговариваешь сам с собой? – выкрикнул показавшийся из-за двери Тео, отчего-то тепло одетый для конца лета. И для солхельмца, которым даже самые лютые эрмегарские морозы – всё равно что чуточку прохладное лето. – А я всегда говорил, сгинешь ты тут в своей глуши, да ещё без меня!

В руках он нёс внушительных размеров корзинку, в которой, как понадеялся Шай, найдётся что-нибудь съестное – странный пёс оставил его без еды. Ну хоть с вином, пусть пойло это не входит в число любимых. Кисло и бесполезно для мага и оборотня, которого в прежние-то годы свалить могла только северная медовуха.

– Ну уж куда без тебя-то! – хмыкнул Шай в ответ, привычным жестом обхватывая широкую ладонь друга и сталкиваясь с ним плечами. – Какими судьбами, соскучился? И где твой гербарий? Потерял по дороге?

– Чтобы я – и потерял свой адский цветочек? Совсем с ума сошёл? – возмутился Тео. – Драный Магнус работёнки подкинул. У них там в Академии какая-то жуткая хрень завелась, студент в смысле, и у перваков все амулеты с артефактами в хлам. А крайними оказались Кэрт и моя Кори. Ну, то есть не они, но чинить-то им. Теперь на неделю в кузнице запрутся – и поминай как звали, эх.

– Представляю масштабы трындеца, – Шай мотнул головой, откинул со лба длинные волосы. – Хотя нет, не представляю. И что, ты с горя надумал переехать ко мне?

– Больно ты мне сдался, утка в яблоках! – фыркнул Тео и сунул ему в руки корзинку, внутри которой кто-то настойчиво скрёбся. – На тебе подарочек к юбилею, а то сидишь тут один как сыч.

– К какому такому юбилею?

– Ну так пять лет уж на своём насесте курлычешь, тучки гоняешь!

«А ведь и впрямь, – меланхолично подумал Шай. – Кто бы мог подумать, что не взвою через годик да не уберусь в родные горы?..»

Стоило только попытаться откинуть крышку, в щель тут же просунулась пушистая лапка, а следом показалась и любопытная глазастая морда. Котёнок, размерами больше напоминающий взрослого кота, грациозно спрыгнул на каменистую почву, огляделся вокруг с видом «О, кошачий боженька, в какую ж дыру меня приволокли на сей раз?!» – и, запрыгнув на корзину сверху, принялся надменно намывать свою роскошную серебристо-светлую шерсть…

Нет, не принялся. Принялась, конечно же.

– Девчонка, – констатировал Шай, восхищённо улыбнувшись.

– Ну тебе ж нравятся девицы с норовом, – хохотнул Тео. – Её зовут Кайя, и она настолько вздорная да вредная, что я сразу понял – вы созданы друг для друга.

Шай задумчиво хмыкнул, позабавленный разночтением: мигом вспомнилось, что по-фейски «кхайа» означает «птенчик». И что такую же нелепую птичью кличку носит вполне определённая персона.

– В честь Киары Блэр, что ли, обозвали? Ну ещё б она кроткая была.

У Шая, впрочем, отлично получалось ладить даже с самыми вредными котами. Вот и кошачья версия самой паскудной некромантки в Империи охотно пошла к нему на руки, деловито ощупала мягкими лапками и – так уж и быть, человек! – громко затарахтела.

– Нет, ну как ты это делаешь, а? – простонал Тео завистливо. – У нас с Кори таких теперь двое, и оба меня ни во что не ставят!

– Что с тебя взять, человечишка! – отмахнулся Шай с напускным пренебрежением. Но тут же усмехнулся, потрепал котёнка между смешными пушистыми ушами. – Спасибо, друг, без кошака здесь и впрямь пустовато. Хотя я тут подумал, что и собаку завести будет неплохо…

Тео, как кошатник со стажем в полтора десятка лет, при нехорошем слове на букву «с» немедля скроил жуткую рожу.

– Тьфу ты, придумал тоже. Собаку! Подружку лучше заведи, мигом всякая чушь из головы вылетит!

Шай на это лишь глаза закатил.

– Тебя что, Агнес подкупила? Спасибо, мне и холостым прекрасно живётся.

– Ага, Сайрус тоже так говорил. Теперь носится со своими детишками, как оголтелая мамаша, да каждую неделю методично выжирает Тангриму мозг – бабу, мол, тебе надо нормальную.

«Бабу» Тангриму, может, и надо. Да только Шай не мог и в мыслях представить того святого человека, что согласится круглосуточно выносить неуёмного – в его-то почтенные годы! – Тангрима. Его родной спецназ выносил с трудом, терпя только потому, что командиром он был отличным – своих в обиду не давал, соображал махом, очевидных глупостей, к коим склонны все боевые маги, не делал (ну почти) и ребят берёг. В остальном же… Ну да, Тео вон тоже не зря рассмеялся своей же шуточке, прежде чем подхватить пустую уже корзину и махнуть в сторону тропки, петляющей вдоль самого края крутого обрыва – пошли, мол, пройдёмся, чего на камнях жопу морозить?

– Как он вообще? – спустя какое-то время спросил Тео – уже без прежнего веселья.

– Что ты надеешься услышать? – пожал плечами Шай, удобнее устроив придремавшего котенка у себя на груди. – Бухает как проклятый, волочится за всеми дивнюками подряд, мотает нервы подчинённым и не забывает всем нам напоминать, как он ненавидит грёбаный Западный Предел.

Тео расстроенно вздохнул, точно и впрямь надеялся на иной ответ.

– Ну серьёзно, Шай, пять лет прошло. Когда его уже попустит?

– Никогда. Разве только Себастьян смилуется и вернёт его в столицу. А ты знаешь, Себастьян не имеет привычки миловать; он у нас по другой части.

Он глянул вниз, на бурно пенящееся море и затейливую россыпь прибрежных скал. На такие грохнешься – ни один целитель не поможет.

– Только вот зря на него Дориан взъелся. Если кто и сломал ему жизнь, так это я.

Тео глянул строго и даже чуточку зло – та история много кому не давала покоя. Но сдержался, хотя попавшийся под ногу камешек сердито пнул, сталкивая его вниз с обрыва.

– Мы все были хороши. В своей глупости. Боевка, м-мать. И я, и Сайрус, и вы с Тангримом. И даже Себастьян с его этой показательной поркой. Но мы спасали друга, Дориан спасал нас, а Лейернхарты спасали Империю от последствий. Никто не виноват и никто никому ничего не сломал. Двенадцать, да если б пришлось, я бы с вами в эту сырую дыру переехал!

Переехал бы, это точно. Уж у кого-кого, а у Тео слово с делом никогда не расходилось.

– Кто б тебя сюда пустил? – фыркнул Шай. – Инферно слишком далеко. Твой адский чертополох тут за пару недель загнётся, и Сайрус тоже долго не протянет. А мне вот ничего так… Да и Дориан больше прибедняется. На днях тут невестушку у меня подрезал – все местные газетёнки порезвились вволю.

Тео выразительно приложил руку ко лбу.

– Прям как в старые добрые – творит фигню Тангрим, а стыдно всем остальным. Что за невестушка-то, порадуй друга охренительной историей!

– Слыхал, вы с ней родичи по браку, – беззлобно съязвил Шай. – Лили Бреннан, очередная младшая дочурка; любит преследовать неженатых лордов и носить платья пугающих расцветок. Девчонка красивая, но дура дурой…

– Так умная к нашему Тангриму и не полезет.

– Именно. А если и полезет, то хотя б не спалится.

Они прошли ещё немного вдоль обрыва, туда, где берег начал понемногу спускаться к воде. Уже стал виден порт и высокие мачты торговых шхун, что выбрали Даэнэрис своим временным пристанищем.

– Красиво у тебя тут, – вздохнул Тео. – А народу развёл, в Синтаре-то столько нет!

– Это просто у тебя с математикой плохо, – хмыкнул Шай, за что всё же получил тычок в плечо. – Всего-то две тысячи человек на весь округ, да ещё те, кто деньжат на стройке да верфях заработать приехали.

Тео открыл было рот, но тут же нахмурился, сделал шаг к краю обрыва.

– Что это там плещется?

Шай проследил за его взглядом, да так и замер истуканом.

Хрупкое девичье тело в плену мокрого платья напоминало медузу, изгнанную жестоким приливом со дна морского и выброшенную на скалистый берег. Длинные рыжие волосы множеством щупалец колыхались на поверхности воды; жёлто-зелёное платье ослепляло своей попугайской расцветкой – даже теперь, когда море его проглотило, пожевало и выплюнуло.

– Твоя родственница, – наконец выдал он чуть заторможено. – Плещется…

Никто из них не двинулся с места. И Шай, и Тео повидали достаточно трупов, чтобы с одного взгляда понять – Лили Бреннан, такая пугающе изломанная и неподвижная, мертва.

Мертвее мёртвого, чтоб её к Хладной.

И Шай даже думать не хотел о последствиях…

Как оказалось, зря.

Глава 2

Зрелище было… удручающее.

Нет, на язык просилось слово погрубее, но Эрин, положа руку на сердце, осознавала – виновата она сама. В своём выборе, в бездумной трате денег – шутка ли, тридцать золотых в месяц за такую… такое…

Но сюда тянуло. В лес, где Неметон шепчет фейри, зовёт, словно пускает невидимые корни и неизменно притягивает к себе всех, в ком течёт хоть капля фейской крови. Да и Бальтазар, незримо присутствовавший рядом с ней во время сделки с вороватым регистратором, не был против. Он, конечно, пёс и спросу с него мало, но за долгие годы вместе Эрин успела понять: её жутковатый спутник обязательно вмешается, если что-то пойдёт не так.

Что ж, пошло. Эрин, например, понятия не имеет, как будет зимовать в домишке не то чтобы совсем разваливающемся, но видавшем лучшие времена… эдак полсотни лет назад.

– Признайся, вы с долбанутым деревом решили меня угробить? – пробурчала она, обернувшись к довольно развалившемуся на траве псу.

Тот, разумеется, не ответил, только деловито повёл ушами – мол, не ворчи, мне нравится.

Ну ладно, если осмотреться, всё не так уж и плохо. Крыша протекает всего в… нескольких местах, с облезлыми стенами вполне можно жить, а внутри не грязно – видимо, арендная служба решила немного прибраться для приличия. Даже имеются тонкие занавесочки на окнах и кое-какая мебель. Старая, но крепкая, если обработать от вредителей и покрасить – можно выдать за винтаж. А вот чар на доме нет никаких – то ли в здешних диких местах ничего не держится, то ли просто всё выдохлось за давностью лет. Кто знает? Но проблемка серьёзная. Адский пёс и сумасшедшее дерево в покровителях – неплохое подспорье, да только жить в одиночестве, всё равно что посреди леса да с отпертыми дверями – то ещё удовольствие.

Впрочем, случалось ей жить и без таковых вовсе. Это в Аэльбране, спасибо Арману, у неё появилась невзрачная и крохотная, но всё же комната и вполне приличная работа – там, где в силу климата растут одни колючки да бестолковые пальмы, магу земли платят более чем неплохо. До того же… ну да, всё тот же лес, куда она бежала, подгоняемая жутким даром и желанием оказаться подальше от своей семьи.

Даже смешно – столько лет прошло, а Эрин вернулась к тому, с чего начала. Разве что в голове немного прояснилось, и страдать по так и не признавшей её семье больше не хочется. Она фейри. Сильная ли, слабая ли, но в Синтаре мага земли лучше неё поди сыщи. Даже местный Принц Теней, который и не принц вовсе, а самый обычный городской прощелыга со связями, восхитился. Ну или сделал вид. Отвесил пару сомнительных комплиментов её не менее сомнительной красе, раздел глазами и разок даже похабно подмигнул. Но с работой помог в три дня – устроил всё той же садовницей, что, по мнению фейской родни, есть занятие недостойное. Зато высокооплачиваемое, честное и Эрин нравится. Растения и даже камни – все они куда лучше людей. Слушают, шепчут, подчиняются и растут, стоит только поговорить с ними, как бы странно это ни выглядело со стороны. Эрин привыкла быть странной, и окружающие обычно привыкают.

– Не разлёживайся тут, – сказала она Бальтазару, устроившемуся было на диване, старом, но крепком с виду. Это если не думать о клещах, которые развелись в нём за время без хозяев. – За хворостом пошли, коль уж согревающих заклинаний нам не отсыпали. Дворец в порядок приводить будем.

Пёс глянул недовольно, и Эрин было решила, что никто никуда с ней не пойдёт. Но затем Бальтазар вдруг принюхался и с невиданным энтузиазмом пошёл к двери. Куропатку, что ли, поблизости учуял?..

Что ж, с голоду они не помрут, даже если Эрин вдруг выпрут с работы – лес, начинающийся почти сразу за домом, кишит ягодами, грибами, орешником и всяким лесным зверьем. Большую часть из которого трогать можно только с разрешения Неметона, но что-то подсказывает – они договорятся. Уж Бальтазар договорится точно – грим вовсе не домашний песик, его с этими местами связывает сама магия. Эрин по душе еда более цивилизованная, коей в достатке водится в любом человеческом поселении. А уж в портовом городе, куда стекаются купцы из-за моря, и подавно.

До ближайшего портала, правда, минут двадцать пешим шагом…

– Нет, серьёзно, куда ты меня притащил? – посетовала она в очередной раз, подумывая, не натравить ли на обманщика-регистратора кого-нибудь из ребят Найри.

Для проформы, чтобы не думал больше шалаш в лесу рекламировать как «загородный дом в экологически чистом районе с видом на море». До моря того и впрямь недалеко, но вот с видом на него регистратор явно приукрасил – через чащу леса даже самый бушующий океан разглядит только знатный фантазер.

Зато шум моря слышен уже отсюда. Размеренный, умиротворяющий. Он успокаивает нервы и примиряет с действительностью – с халупой, которую Эрин опрометчиво сняла, с дурной магией, приносящей лишь кошмары… А вместе с морем успокаивает и щебет лесных птиц, и шум листвы в вышине.

Эрин подняла голову – за густыми кронами почти не видно привычно серого синтарийского неба, готовящегося вот-вот разразиться очередным дождём. Только небольшой участок, на фоне которого кружит в вышине огромная птица.

Птица заложила крутой вираж, камнем рухнула вниз, точно летя ей навстречу…

Эрин же поняла – увы, с большим опозданием – две вещи. Первое – птица и впрямь летит к ней. Второе – ни хрена ж это никакая не птица.

…на рабочем столе Армана было не так много лишних вещей, и почти все они оказались поделками его ученика. Эрин уже толком не помнила его имени – Курт? Кэрт?.. – однако вечно залипала при виде статуэтки грифона, вставшего на дыбы. Сияющее серебро и лёгкий узор черни, и две переливчатые янтарные бусинки на месте глаз. Стоило только очутиться в кабинете, взгляд намертво прикипал к грозно распахнутым крыльям, а руки сами тянулись потрогать… Дошло до того, что Арман (само собой, ехидно посмеиваясь) передарил ей безделушку. Мол, от неё всё равно толку хрен да маленько.

Эрин отказываться не стала: фейри в принципе-то падки на всякие цацки, а уж эта ей ужасно понравилась. К тому же… грифон казался важным. Пусть и неведомо чем.

«Да теперь уж ведомо, – меланхолично постановила Эрин. – Судьба моя – быть сожранной этой пернатой образиной.

Грифон был чудовищно огромен – куда уж той статуэтке! – и столь же чудовищно быстр. Подняв шквал ветра своими громадными крыльями, он на удивление мягко приземлился у края полянки, грозно заклекотал. Где-то здесь должен был включиться пресловутый инстинкт самосохранения, да только Эрин вовсю пялилась на ожившую статуэтку – серебро, и чернь, и бусинки янтарные! – и почему-то никак не могла поверить, что её съедят.

На землю она всё-таки упала. То ли внезапно накативший страх виноват, то ли ветер, поднятый гигантскими крыльями и сбивший с ног. Эрин невольно попятилась назад, вжалась спиной в дерево, зажмурилась, в последний момент увидев, как загораживает её собой Бальтазар, широко расставляет лапы, рычит, низко склонив голову…

Рык стих, а вместе с ним и ветер, поднявший в воздух листья. Плеча коснулась чужая рука – вполне себе человеческая.

Грифон внезапно куда-то делся.

Не привиделось же, ну в самом деле?..

Не привиделось. Просто грифон, как это у них бывает, обернулся человеком. Мужчиной. Молодым, красивым, пугающе знакомым. Среди всей этой серо-зелёной глуши он казался осколком солнца – смуглая кожа цвета мёда, буйно вьющиеся тёмные волосы оттенка корицы, сверкающие янтарём глаза…

Эрин знала, кому принадлежат эти глаза. Ошибиться просто невозможно.

Она видела их столько раз, столько лет подряд. И всякий раз они лишали её воли и сил, отнюдь не в романтическом смысле. Хотя и в нём, возможно, тоже – сложно не ощутить привязанность к тому, кого видишь пусть не каждый день, но достаточно часто, чтобы навсегда запомнить черты лица, цвет глаз…

– Я тебя напугал? Ты в порядке? – звучным, чуть хриплым голосом осведомился такой знакомый незнакомец. И, не дождавшись никакой реакции, повторил свои слова – уже не по-эрмегарски, но на хорошем фейском.

В многочисленных снах, галлюцинациях, видениях тот, кого она знала – и не знала вовсе, – никогда не говорил с ней по-фейски. Вообще никак не говорил. Только улыбался, беззвучно звал за собой, просто… был. Рядом – протяни руку, почувствуешь тепло тела и гладкость кожи. Эрин пыталась. Но ответом на эти попытки была лишь дымка, что рассеивалась тотчас. Будто не было в нём ничего настоящего, будто он среди всех видений Эрин был самым нереальным, то ли призраком прошлого, то ли вовсе плодом нездорового воображения. С её даром это вовсе не редкость – баэн-ши не зря вымерли. А те, кто нет, не зря проводили жизнь в наглухо замурованных башнях.

Что ж, всё бывает впервые.

Руку Эрин оттолкнула, силясь развеять очередное видение. Не сейчас, так не вовремя – ей ещё накладывать чары на своё новое жилище, и это сожрёт весь резерв…

– Нет! – вскочив на ноги, выкрикнула Эрин. Отвернулась, зажмурилась, не желая смотреть, не желая видеть того, что неведомая сила в очередной раз пытается ей показать. – Я не!.. Не сейчас!

Она ведь так боялась этого. Что видения всё же сотрут грань между собой и реальностью; что различить их будет невозможно. Что однажды чужое дыхание будет казаться настоящим, щекотать кожу на шее, а вновь стиснувшая плечо рука покажется удивительно тяжёлой и тёплой. Боялась однажды не вынырнуть из трясины собственного дара, которого не хотела и не просила.

Изогнутый нож, подарок старого друга, Эрин вытащила из-за пояса быстрее, чем успела даже понять, что делает. Кажется, однажды она уже делала так, и призрачный визитёр тогда исчез, оставив за собой лишь тёмную дымку.

Лезвие коснулось кожи. Будто само надавило, подчиняясь привычному движению руки. Оставило царапину. А ещё – несколько капель крови.

Ни в одном видении так не было. Никогда ещё дыхание от этого зрелища не сбивалось так быстро. Никогда сердце не начинало стучать как бешеное. Никогда не…

– Шафрийская работа? Красиво.

Кровь. Алая. Пачкает загорелую кожу, ползёт вниз. Медленно, тяжело. Пахнет железом и солью.

– Ты не… – Рука опустилась словно сама собой, выронила нож, который тут же воткнулся в землю, мягкую после недавнего дождя. – Не может быть. Ты не можешь…

– Что именно? – непонимающе проговорил мужчина. Провёл ладонью по царапине, стирая кровь, но капли проступили снова.

Ничего серьёзного, но Эрин вдруг ощутила непреодолимое желание коснуться, зажать рану. Рука потянулась к чужой шее сама собой, мазнула по горячей коже, оставляя алый след на пальцах.

– Настоящая, – пробормотала она, толком себя и не слыша. – Прости…

Она ожидала чего угодно, вплоть до хорошей оплеухи. Однако незнакомец лишь дёрнул бровью, качнул головой, усмехнулся краем рта.

– За что, за эту царапину? Ерунда, через полчаса заживёт.

Он поднял руку, вытащил из волос Эрин веточку кизила, невесть как там очутившуюся.

– Ты меня прости. Не хотел напугать.

Ей не кажется. В кои-то веки незнакомец оказался живым человеком, а не тёмной дымкой из видений.

Более того – знакомым её пса, который охотно дал себя погладить, стоило только нежданному гостю протянуть ладонь. Впервые за все восемь лет, что они провели вместе, её адский пёс кого-то к себе подпустил.

– Его зовут Бальтазар, – зачем-то сказала Эрин на фейском. Тряхнула головой, отчего непослушные кудри упали на глаза, вынуждая повторить жест. И добавила уже по-эрмегарски: – Это грим.

– Правда? Пять лет здесь живу, а грима вижу впервые, – незнакомец улыбнулся, не переставая гладить Бальтазара – тот вилял хвостом так радостно, будто встретил давнего друга. – Эй, Балти, ты слишком милый для грима!

А ведь и впрямь милый. Разумеется, если не знать, во что этот славный пёсик превращается при малейшей угрозе.

– Ты ему нравишься. Почему-то.

Улыбка сползла с лица незнакомца – точно солнце скрылось за тучами.

– «Почему-то»? – переспросил он эдак негодующе. – Побойся Хладной, маленькая фея, неужели я такой стрёмный?

– Что?

Внезапный вопрос сбил с толку, ошеломил. Заставил отступить на пару шагов назад, отвернуться, чтобы скрыть внезапно запылавшие от стыда щеки. И поди пойми отчего – Эрин ведь не сказала ничего такого и обидеть вовсе не хотела, просто…

Просто он настоящий. Разговаривает с ней, хотя не должен. Вообще ничего не должен, лишь раствориться в воздухе, как делал столько раз до этого.

Настоящий. Живой. Тёплый. Существует в этом мире, более того – где-то совсем рядом. Дыхание сбилось снова, Эрин оперлась о дерево рукой – всё той же, на которой остались следы чужой крови. Под ладонью старая кора ожила, распустилась крохотной веточкой с наметившимися почками.

Её магия всё ещё при ней. А значит, незнакомец, кем бы он ни был, точно не видение.

– Прости, я… У меня проблемы с общением. И с новыми знакомствами. И с домом, так что…

– Вот как? Ладно, я тоже не из болтливых, – легкомысленно отмахнулся незнакомец, оборвав её на полуслове. – Зато мой лучший друг Тео не треплется разве что во сне – очень сомнительное, скажу тебе, счастье… А я, кстати, Шай. Будем знакомы.

– Эрин, – выдохнула она. И уточнила невесть зачем: – Эринвейн эрд Блайинор. Прости, мне правда пора…

Эрин покосилась на кучу хвороста, будто она могла как-то помочь. Разговаривать внятно или спровадить нежданного гостя. Хоть в чём-нибудь!

– Понял, не дурак, – безмятежно протянул Шай. И, как ни в чём не бывало подхватив хворост, прошагал мимо. – Идём, посмотрим, что там с домом. Всё равно ж туда и собирался…

– Что? – во второй раз за их короткий диалог спросила Эрин.

Дура малахольная как есть, не зря её Арман костерил все эти годы.

– Не нужно никуда идти. Я сама справлюсь.

Вышло, пожалуй, чересчур резко, но уж лучше так, чем терять дар речи всякий раз, когда знакомый незнакомец с янтарными глазами вздумает с ней поговорить. Или сопроводить куда бы то ни было.

Шай остановился, смерил её любопытным взглядом и вдруг залился смехом. Невесть откуда взявшийся ветерок закружил вокруг них, поднял ворох листвы, растрепал волосы – и сгинул, точно не было.

– Не сочти за грубость, маленькая фея, – выдохнул он, отсмеявшись, – но это вроде как мой дом. И всё вокруг него – тоже. Так что я вроде как ответственен за этот самый домик и твоё в нём безоблачное проживание.

– Ты…

– Я, я. Назовёшь меня «лорд Маклелан» – клюну в лоб. Больно. Теперь пойдём уже.

Лорд Маклелан?..

На взгляд Эрин, всю более-менее взрослую жизнь прожившей среди убийц и портовых торгашей, лорды выглядят несколько иначе. Что уж там, она и сама из знати, хоть и не получит титула лаэды до скончания времён. И в её представлении, воспоминаниях, фантазиях лорд – это кто-то вроде её брата. Чопорный, разодетый в старомодные одёжки, шитые канителью, непременно с изящной шпагой на поясе. Но уж точно не полуголый парень, улыбчивый, солнечный, ко всему прочему – собирающийся помогать ей с домом. А уж запрещающий себя звать тем самым лордом… Нет, это вовсе немыслимо!

Тем не менее несносный лорд-грифон таковым себя вовсе не мнил и, кажется, даже не собирался. Не позвал слуг, прячущихся по кустам, не спровадил Эрин в её лачугу, снятую за бешеные деньги. Фривольно позвал за собой, махнув рукой и прихватив вязанку хвороста. И чужую собаку-грима, от которой приличному главе рода стоило бы держаться подальше, чтобы тот самый род случайно не пресечь.

Двухэтажный дом-шалаш А-образной конструкции, состоящий всего-то из кухни, гостиной, ванной на первом этаже и спальни на втором, в присутствии Шая показался ещё более неказистым и невзрачным. Будто это Эрин виновата в его состоянии, а вовсе не ушлый барыга, сдавший за приличные деньги этот кошмар пьяного архитектора.

Впрочем, справедливости ради, как раз в архитектурном смысле дом очень даже ничего. С резными ставнями, с перилами на крылечке и мансарде; брёвна еще крепкие – дерево подбирали хорошее, не молодые сосенки, которые морить и красить, чтоб не подгнили – разоришься. И фундамент каменный, за таким от любого наводнения и урагана можно спрятаться.

– Да так-то добротный домишко, ещё нас с тобой переживёт, – Шай неспешно провёл ладонью по перилам крыльца. – Сейчас таких не строят, банально не из чего – каменные берёзы запретили вырубать ещё лет сто назад… Вот крыша – дерьмо, даже смотреть не полезу. Перестелить бы по-хорошему… и фасад подновить… и… и это я ещё внутри не был. М-да.

Он обернулся к Эрин, выглядя при этом чуть неуверенно и даже виновато.

– Как-то не очень вышло. Но я вроде и не ждал, что сюда вообще кто-то захочет въехать. Сейчас вот узнал, офигел, выфигел да полетел разбираться.

– А что с этим местом не так? – нахмурилась Эрин. – Ну, помимо всего озвученного…

– Сразу видно, ты не здешняя, – усмехнулся Шай, качнув головой. – В Синтаре найдётся немного желающих поселиться аккурат между Неметоном и Даэнэрис. Да ещё и при таком, хм, декоре… С тебя вот за это и впрямь содрали двадцать золотых?

– Тридцать, – машинально поправила она. – Вернее, даже шестьдесят – за два месяца…

С физиономии грифоньего лорда мигом сползло всё благодушие, и теперь он меньше всего напоминал обаятельного простачка. Как есть хозяин штормов, и даже скудная одёжка ничуть не мешает ему выглядеть внушительно, почти пугающе.

– Ах, шестьдесят, – протянул Шай нежным, но почему-то до демонов пугающим тоном. – Полагаю, произошло недоразумение. Я всё улажу.

– А регистратор это «улажу» переживёт?

– Ну разумеется! Как я тебе с мёртвого взыщу честно наворованное? – неподдельно изумился он. И снова окинул домик критическим взором. – Уверена, что хочешь здесь остаться? Мы могли бы подыскать тебе что-нибудь поприличнее.

Эрин глянула на дом. Пойдёт дождь – и плавать ей в своей кровати как на лодке. От людей далеко, и лес жуткий под боком. Да вот только…

– Я должна быть здесь. Неметон этого хочет. И он, и… – Эрин проглотила просившееся на язык «ты», кивнула на улегшегося на крыльце пса. – И ты ошибся, я местная. Откуда ещё может быть фея-полукровка, верно? Просто давно здесь не была.

– Ты жила в Аэльбране, – проницательно заметил Шай, одарив её трудночитаемым взглядом. И тут же уточнил: – По говору слышно. Я сам с востока, а говорю как столичный, потому что большую часть жизни в Иленгарде прожил… Ладно, а чего вернулась-то? Неужто скучал?

– По тучам, ветрюге и сырости? Уж точно нет, – буркнула Эрин. В очередной раз невольно приклеившись взглядом к обнажённому торсу собеседника, она зябко обхватила себя руками. – Тебе не холодно в таком виде?

Шай снова одарил её кривоватой усмешкой. И, внезапно вытянув руку, костяшками пальцев скользнул по щеке Эрин – нежно, деликатно, едва ощутимо. Но и этого хватило, чтобы ощутить лихорадочный жар чужой кожи.

– Я же оборотень, Эрин, мне холодно не бывает.

Странное тепло волной растеклось по телу. До неё не сразу дошло, что это не только от дурацкого смущения.

Тучи расступились, образуя просвет в плотной пелене. Яркое летнее солнце залило всё вокруг, согрело и ослепило, вдарив лучом прямо в глаза.

– Заряда хватит часа на три. Завтра возьмёмся твой шалаш чинить, а пока… грейся, – услышала она, пока пыталась проморгаться. – Тёмной ночи, маленькая фея. Балти, ты за старшего!

Когда к внезапно посветлевшему миру вернулась чёткость, вместо нахального парня снова был грифон – всё такой же огромный и внушительный, но, как ни странно, уже и вполовину не такой страшный. И даже его орлиный клекот теперь казался не угрозой, а скорее беззлобной насмешкой.

Грифон стремительно взмыл вверх, под самые облака – и с каждым взмахом его крыльев они словно таяли, уступая место пронзительной голубизне неба.

– Вздорная утка, – припечатала Эрин ему вслед. – В яблоках!

Вот только глупой улыбке, так и ползущей на лицо, было всё равно. Ей тепло, уютно, даже магии в ней будто стало больше, что вернуло некоторую уверенность. В том, что завтра всё же настанет. А не потонет во тьме, как обещают её дурные видения.

И нет, дело вовсе не…

Ладно, всё же в грифоне. В том, что кружится сейчас где-то в вышине и разгоняет ненавистную тьму.

Глава 3

Не сыщется в мире большего зла, чем бумажная работа – это любой боевой маг знает. В том числе и Шай.

Нет – особенно Шай.

Он воззрился на двухдюймовую стопку листов и папок. В поисках поддержки глянул на Кайю – та пышной вредной булкой свернулась у него на коленях и старательно изображала дрёму. Никакой поддержки от вредного сильфурёнка, само собой, не дождавшись, страдальчески вздохнул, уронил голову на сложенные руки. И, искоса глянув на свою личную белобрысую тираншу, без особой надежды предложил:

– А давай типа ты меня не видела?

– Не катит, милорд, – скучающе протянула Кали, не переставая споро раскидывать бумажонки в три стопки, именуемые ею же как «страдай, птенчик», «а ну-ка поподробнее» и «это ещё что за херня». – Боги и богини, мужики хуже детей… Шаэ, мать твою фею, шестой год пошёл! Сколько можно ныть?

– Всегда, – проворчал Шай, нехотя выпрямившись и уткнувшись в очередной отчёт с верфи. – Побойся Хладной, женщина, я ж клятая боёвка! У меня аллергия на макулатуру, непереносимость нудятины и… как там Кори про нас с Дагмаром вещала?..

– Острая нехватка мозгов.

– Во, точно. И можно подумать, ты не сумеешь нарисовать мою подпись!

– О, птенчик, я и не такое умею. Но ты у нас целый лорд и должен держать в порядке свои дела. Так что заткнись и работай.

Шай выразительно сморщил нос.

– Справедливости ради: я вообще-то не просил делать меня лордом.

– Ну так именно поэтому ты и здесь, – фыркнула Кали, – м-милорд.

Говоря по правде, он об этом никогда и не забывал. Да и всю текучку разгребал стоически, своевременно и добросовестно – вбитую с пелёнок ответственность не пропьёшь, даже если дружишь с Дорианом Тангримом. Просто перепалки со склочной инфернальной феечкой хоть немного помогали отвлечься от всей этой нудятины, навевающей сон и тоску по прежней беззаботно-бестолковой жизни боевика-спецназовца.

Впрочем, «бестолковой» тут ключевое слово. Шай сколько угодно мог кривиться и стенать о тяжкой доле боёвки, усаженной за богомерзкую финансовую отчётность, но именно здесь, в Синтаре, он нашёл покой, дом и призвание…

…а ещё – малахольную девчонку с адским псом, кривым шафрийским ножом и глазами голубыми-голубыми, точно кто-то расплескал в них море. И Шай, хоть убей, никак не мог выкинуть её из головы.

– Судя по твоей дебильной улыбочке, думаешь ты явно не о верфях и поставке провианта.

– Чего это? – огрызнулся он, кое-как натянув на лицо подобающее случаю выражение – уныло-тоскливое и сверх всякой меры задолбавшееся. – Провиант не может не радовать. Мы, кстати, ещё не обедали!

– Не пудри мне мозги, Шаэ, – фыркнула Кали, стрельнув в него ехидным взглядом. – Все твои мыслишки написаны у тебя на лбу…

– Ага, как же, на лбу. Выметайся из моей башки!

– Ой, было бы на что смотреть! Чего ты впиявился в этого девицу? У нас тут таких ушастых байстрюков двенадцать на дюжину бегает.

Бегает, да только ведь они – не Эрин! Но Шай лишь плечами пожал, не желая спорить.

Он и сам не мог точно сказать, почему его так тянет к этой Эрин; не был даже уверен, что это любовный интерес. Девчонка не так чтобы ослепительно красива, зато жутко странная, ершистая и какая-то невероятно беззащитная… Не в буквальном смысле – Шай помнил, как ловко Эрин управлялась с ножом, – но казалось, что под всеми этими колючками прячется нечто донельзя ранимое и хрупкое. Нечто, пробравшееся Шаю под кожу, заронившее семена симпатии, взрастившее в нём странную, упрямую такую потребность спрятать подальше, защитить, сберечь…

«Прис-своить».

«Охолонись-ка, дурь пернатая, – хмуро велел Шай своей грифоньей половине. – Сколько можно повторять: люди – не собственность!»

«Пф-ф».

– Пой, птенчик, – вдруг выдала Кали, отложив очередную папку, – сейчас тебя вызволят из бумажного плена.

Гулкие шаги в холле прозвучали весьма знакомо, а Кайя тут же бодро соскочила с его колен. Да и Кали поднялась с места, поправила причёску, глуповато улыбнулась – а ещё его дразнила, зараза белобрысая! – и самолично поплыла открывать дверь кабинета.

– Светлого дня, архимаг!..

– О, я умоляю вас – просто Раэлин, – протянул его дядюшка совершенно непотребным тоном. И проделал уже привычный трюк – эффектным взмахом руки вырастил букетик ядовито-жёлтых лоэмских орхидей. – Для прекрасной Каллисты!

Шай хмыкнул – его помощница терпеть не могла своё полное имя, но Рэю такой возмутительный произвол исправно прощала из раза в раз.

– Может, мне выйти? – всё же съязвил он, не удержавшись. – И кошку малолетнюю забрать? А то мы тут, похоже, лишние.

– Да уж изволь, – Кали мигом обернулась к нему, упёрла руки в бока. – Всё равно от тебя сегодня никакого толку, одни фейки в голове. Раэлин, проследите, чтобы ваш холерный племянничек ненароком не грохнулся с обрыва. Жду вас обоих к обеду!

– Как прикажет моя очаровательная госпожа, – Рэй отвесил ей галантный и донельзя позёрский поклон, заставив Кали чуть порозоветь и вернуться к работе с почти неприличной спешкой. – Ну что, племянничек, идём?

– Идём? – переспросил Шай, поравнявшись с ним, и округлил глаза в деланом ужасе. – Не-а – мы бежим, пока она не передумала!

Рэй рассмеялся, погладил радостно тарахтящую у его ног кошку и, приобняв Шая за плечи, вывел его в холл.

– Девушка не даёт тебе спуску, а?

– Не завидуй, дядюшка, – не остался он в долгу. – Когда вы с Кали уже перестанете изображать парочку краснеющих школьников? Благословляю и всё такое.

Его дядя снова усмехнулся, но на сей раз без прежнего веселья.

– Я для неё слишком стар.

– Разве не ей решать?

– Разве не мне положено давать тебе любовные советы? – ловко ушёл от темы Рэй. – Колись давай, что за фейки наводнили твою дурную голову.

Шай пожал плечами, нахмурился чуть раздражённо.

– Да ничего там такого! Арендатор у нас новый. Девчонка одна шебутная… в Глаз Бури заселилась.

– Бедолага. Так она, значит, из фейри?

– Полукровка. Насколько я знаю, очередная младшая дочка очередного захудалого семейства из числа крагеннанских вырожденцев, переженившихся между собой раз по десять… Блайинор, кажется.

– Блайинор? Бузина. Тогда дважды бедолага, – хмыкнул Рэй со знанием дела. – Должно быть, дочь Иртанаэль… Да, про вырожденцев верно подмечено. Эта чопорная сучка, будь у неё выбор, нипочём бы не родила ублюдка-полукровку. Не по ста-атусу!

– Без понятия, что там и как, – пожал плечами Шай. – Я в её дела не лез. Знаю только, что она из Крагеннана, жила в Аэльбране несколько лет. Маг земли, цветочки выращивает…

…а ещё ловко орудует ножом и держит грима вместо комнатной собачки. Зашуганная, подозрительная, колючая как терновый куст. Слегка ненормальная. Или не слегка, но это ничуть не умаляет интереса, симпатии, желания защитить…

– Маг земли? Так у нас с твоей девочкой много общих тем для разговора!

– Её зовут Эрин, – сообщил Шай чуть хмуро. – И нет, Рэй, никаких разговоров! Я серьёзно. Не сейчас… Пусть освоится на новом месте, ей там забот хватает.

Ну… на самом деле, конечно, после визита Шая забот там стало не в пример меньше. Крышу перестелили, фасад подновили, мебель справили приличную. Оставалась только всякая мелочёвка – лестницу перебрать, щели заделать, – но с этим можно справиться и самому… Да, Шай тоже поучаствовал – его ребята уже привыкли, что лорд у них с придурью и на досуге имеет склонность пахать наравне с ними.

А Шай вот не привык на том самом досуге слоняться из угла в угол да клеить девок по кабакам. Не так его воспитали.

Да и сделать что-то хорошее для Эрин очень хотелось. Пусть даже Шай пока сам толком не понял, как к ней относится…

Что не помешало ему всякий раз оставлять в крошечной кухне домика-шалаша какой-нибудь съедобный презент – дюжину вкуснейших эклеров из кондитерской господина Даффи, или яблочный пирог от сердобольной Агнес, переживающей, как там «бедная малышка» одна да в такой глуши, или ещё что-нибудь вкусное и сладкое. Фейри же любят сладости? Шай вот фейка всего на четвертушку, а пуще сладкого любит разве что мясо с кровью. Грифон есть грифон.

Увидев на каминной полке статуэтку того самого грифона, Шай изумлённо вскинул брови, а потом улыбался как кретин битых полчаса. Тоже непонятно отчего.

«М-моё».

«З-заткнись, – огрызнулся Шай почти весело, – жмот пернатый».

– Что насчёт твоих забот? – спросил Рэй уже серьёзно. – Шай, ты как тут вообще? Мне совсем не нравится вся эта скверная история с Лили Бреннан.

– Мне тоже, – хмуро заверил он. – Дядя, мне жаль Лили, правда. Она была славная девушка, милая и добрая, но несколько назойливая и… хм, умом не блистала. Это у них семейное.

– Её семья доставляет проблемы?

– Ну… её батюшка разок съездил мне по морде и пообещал устроить весёлую жизнь. Всё остальное семейство тоже косится как на врага. – Шай неуютно поёжился и пожал плечами. – Мне вообще надо озвучивать, что я её и пальцем не тронул?

– Глупостей не говори.

– Кому глупости, а кому статейка в журнальчик. Лорд-грифон, опальный коммандер и прекрасная юная леди! Роковой треугольник! Любовь и смерть! Продолжение на странице шесть!.. Тьфу! – он в отвращении помотал головой, нервно откинул волосы со лба. – Как эту Сару Хоган ещё не грохнули в тёмной подворотне? Дориан, впрочем, был в восторге – он всегда любил её сомнительное творчество, а уж тут ржал так, что со стула навернулся.

Рэй восторгов Тангрима не разделял: смерть Лили Бреннан ему категорически не нравилась. И дело тут отнюдь не в жалости к несчастной девчонке, просто и его, и Шая не покидало ощущение чего-то такого… Чего-то крайне хренового, в общем. Как и Тангрима – ржать то он ржал, за столько лет в спецназе даже самый наисветлейший маг обрастает крепкой бронёй пофигизма и отучается от сострадания к каждому первому мертвяку. Но интуиция у Дориана всегда была на высоте, и по крайней мере пару дней назад она его устами вовсю заливалась бухлом и едва не орала, что дело дрянь.

– Узнаю я про твою феечку, – пообещал Рэй, когда уже стоял в дверях и сжимал в руках втиснутый Кали малиновый пирог. – Блайинор… Была там какая-то дурная история.

– Только постарайся уж не растрепать про ту историю всей академии, – попросил Шай чуть едко. – Не хочу, чтобы Дальгор с Эрдлангом радостно помчались планировать мою свадьбу с едва знакомой феечкой. А они помчатся, этим старым дуракам лишь бы тортика пожрать.

– Без ножа режешь, племянничек!

Шай на это красноречиво закатил глаза, сдёрнул с вешалки куртку – лето в Синтаре та ещё хрень, холодная и промозглая – и вызвался провожать неуёмного дядюшку до портала. Прогуляться хотелось, владения осмотреть… в общем, держаться подальше от Кали, разохотившейся до бумажной волокиты.

Видят боги и богини, Шай иногда сам не мог понять: как так вышло, что на месте захудалой деревушки возник, словно бы по волшебству, целый жилой район?

Ну да, «по волшебству» это точно – чтобы все новые постройки не смыло в море спустя пару недель, к строительству припахали дюжину заклинателей из Лисьей охоты. Ребята нормальные – под крылом Билли-шельмы других не водится, – оклад запросили по минимуму, но всё равно сумма вышла страшноватая. Как скряга Себастьян на такую авантюру подписался, до сих пор поди разберись.

Тем не менее он не прогадал: Мыс Штормов из убожества, побитого жизнью и непогодой, превратился в один из самых красивых (и недешёвых) округов Синтара. Народ оценил – тут тебе и морской воздух, и инфраструктура, и прекрасные виды (и лендлорд иногда даже работает, а не только хернёй страдает). Затейливо-уютные каменные домики облепили все мало-мальски подходящие скалы, равнины, пустоши, усеяли берег бухты и поднялись выше, вдоль мыса, на верхушке которого высилась Башня Молний.

Ну, вернее, Дом Молний. Однако Шай закрыл большую часть крошечного, но всё же замка, оставив только флигель для прислуги да свою башенку. Грифоний насест, так её прозвали местные.

Мыс Штормов от континентального Синтара, людного, шумного и необъятного, был отделён внушительных размеров парком, что тянулся от самого берега вдоль давным-давно запущенной гранитной лестницы в несколько сотен ступеней. Точнее, это сейчас заросшая чащоба мало-мальски начала напоминать парк – год назад же тут была сплошь чащоба, трава по пояс и древние фейские менгиры в качестве ландшафтного дизайна. Нет, последние никуда не делись – Империя чтит культуру всех своих народов, – но заметно улучшили свой внешний вид, избавившись от тысячелетних наслоений мха, песка и грязи. Кое-где проглядывают старые, давно забытые символы ушастого народца; под парой из таких обелисков даже были найдены захоронения фейри. Культурный пласт, в общем. Для туризма полезно, опять же – богатенькие имперцы из тех, что повосточнее, отваливают немалые деньги, чтобы вдосталь полюбоваться остатками древней цивилизации. Сейчас-то фейри и вполовину не так сильны, как прежде – и в первую очередь то заслуга имперских магов, в чьей крови чего только не понамешано.

Птицы щебетали где-то в вышине, уже наверняка подумывая, куда бы свалить из этой сырой дыры на зиму, чтобы вдосталь погреть перышки. Шай на их месте выбрал бы Аэльбран – дыру не меньшую, а то и большую, чем Синтар, но зато тёплую. В конце концов, даже фейри-полукровка из загнувшегося, но знатного рода выбрала именно его…

И ведь пойди пойми, почему в голову так упорно лезет Эрин и всё, что имеет к ней отношение. Не иначе как…

– Лорд Маклелан, – послышался рядом до боли знакомый голос. Удивительно низкий как для девчонки, что внешне едва тянет на восемнадцатилетнюю. Забавной и ершистой девчонки с голубыми-голубыми глазами, точно море в летний солнечный день расплескалось. – Проверяете владения?

– Лорд Маклелан? – переспросил Шай с искренним (ну, почти) возмущением. – Да ты это серьёзно, маленькая фея? После всего, что между нами было?!

– Вы про пироги и эклеры? – Эрин саркастично приподняла бровь.

Шай даже залюбовался – взглядом этим проказливым, легкой полуулыбкой. Очевидно, его фея сегодня пребывает в куда более благостном настроении, чем в их первую встречу. И это ей несказанно идёт. Как идут рассыпавшиеся по плечам тёмные кудри, и обтягивающие, не оставляющие простора воображению брюки, и туника цвета бирюзы, и лёгкий белый свитер, словно в последний момент наброшенный поверх остального наряда.

– А ещё про крышу, мебель и даже занавески на кухне.

– Занавески были лишними… Шай.

Она вдруг глянула на невзрачный и чахлый кустик, нахмурилась, повела ладонью. Повеяло чужой магией – пугающе светлой, чуждой Шаю, тёмному магу до кончиков ногтей, но одновременно какой-то тёплой и приятной. Кустик вмиг ожил, подрос на глазах, ощетинился крохотными почками.

– К следующему лету будет в пояс, – зачем-то сообщила Эрин, развернулась к нему полностью. – Я очень благодарна… за всё. Но не стоило. Я и сама…

Шай красноречиво глянул на её руки – изящные, с длинными тонкими пальцами, подходящими не садовнице, но скорее музыкантше какой-нибудь. Маги в целом не так чтобы любители ручного труда, но Эрин, судя по её рукам, вряд ли держала в них что-то тяжелее серебряной вилки.

Ну или кривого шафрийского ножа, да.

– Сама бы ты померла от воспаления легких в середине зимы, – обрадовал её Шай. – Сразу после того, как из решета, что было вместо крыши, посыпал бы мерзкий синтарийский снег. Хотя это и снегом-то не назвать…

– Боёвка и её самомнение, – хмыкнула Эрин, закатив глаза. Сделала шаг, вдруг оказываясь как-то уж слишком близко, прищурилась немного, будто не очень хорошо видела. – Я думала, мы уже выяснили, что у меня неплохо с выживанием… лорд Маклелан. Или вы предпочитаете «херг Ларт»?

Шай выразительно поморщился – он-то, естественно, предпочитает просто по имени.

– Если тебе так интересно, в документах указана двойная фамилия. Но учти, угроза клюнуть в лоб всё ещё в силе… Ладно, чем занимаешься?

– Работаю, очевидно, – поведала Эрин чуть едким тоном. И тут же с каким-то странным вызовом прибавила: – Я садовница. Впрочем, вы даже прознали, какие пироги я люблю, что вам моя скромная профессия, верно?

– Здорово, – Шай сделал вид, будто не слышал последней фразы. – А я бурелов, так что мы вроде как в одной команде.

– Да уж догадалась… Милорд, чтоб вы знали – погода говно, – Эрин скривилась, глянул на небо, натянула рукава своего свитерка до кончиков пальцев. – Не пора ли заняться делом?

Шай, привычный к таким шпилькам, лишь рассмеялся.

– Моя б воля – тут бы целыми днями палило солнце, однако это уничтожит всю экосистему. Не будь ты такой врединой, непременно заметила бы, что за несколько лет здешний климат изменился в сторону менее влажного. Потому как я его меняю, но понемногу – так, чтобы никого и ничего при этом не угробить. Разве у тебя с твоими цветочками не так?

– Ну да, похоже, – вынуждена была признать Эрин. Снова перевела взгляд на кустик, уже не такой чахлый. Прибавила несколько отстраненно: – Они говорят со мной. Шепчут, иногда кричат, просят помочь или наоборот – чтобы их оставили в покое. Я слушаю. А вы слушаете свои ветра?

– Не слушаю. Не совсем, – помедлив, отозвался Шай. – Скорее… чувствую, осязаю. Как часть своего нутра, или, может, как продолжение своего тела. Как ещё одну пару крыльев.

Обычно он не был склонен откровенничать с едва знакомыми девушками – даже если они очаровательно ершистые, слегка ненормальные и преступно симпатичные. Но тут что-то – не то собственная дурь в башке, не то звериная интуиция грифона – подсказывало: это правильные слова, они найдут цель и помогут подобраться немного ближе…

Кто бы ещё объяснил, зачем вообще ему это надо.

– Поздно уже, – выдал он – тоже невесть зачем. – Заканчивай с кустиками, ужинать пойдём.

– Что у твоей светлости за нездоровое желание меня закормить?

– Очень даже здоровое желание, – возразил Шай. И, стянув с себя куртку, набросил ту на плечи Эрин. – Закормить и заодевать. Куда вот ты выперлась на сквозняк в тощем свитерке?

– Ну знаешь ли… – заворчала было та, насупившись.

– Не знаю и знать не хочу. Закругляйся.

– Боёвка, – Эрин снова закатила глаза. Про самомнение, однако, говорить не стала. Отказываться тоже – махнула кому-то, поплотнее закуталась в куртку. – Ну пойдём. Всё равно смена два часа назад закончилась.

– Два часа? – неверяще переспросил Шай. В Эрмегаре полно трудоголиков, он и сам поначалу впахивал по восемнадцать часов в сутки, но…

Но.

– А что, мне есть к кому спешить, по-твоему?

«Могу это исправить», – едва не ляпнул Шай. Но, решив, что на сегодня сказочной наглости боёвки с Эрин хватит, дипломатично заметил:

– Эй, а как же Балти? Будь у меня такой пёс – я бы, может, вообще на работу не ходил!

– Его зовут Бальтазар, – поправила Эрин. – И он не мой пёс, он… Он грим.

Ну да, как будто это всё объясняет.

***

«Дуб и ольха» – не слишком фешенебельная, но всё же приятная глазу и желудку таверна появилась на Мысе Штормов едва ли не через неделю после того, как сюда прибыл Шай. Оно всегда так: строится город или обуреваем войной, а притон, где можно сбыть краденое, и кабак, где можно пожрать, появляются в нём первым делом. Внутри простенько, чисто, рыбой не пахнет. И, что нравится Шаю больше всего, повар умеет приготовить мясо с кровью так, что будешь вылизывать тарелку, невзирая на все титулы.

– Миленько, – заключила Эрин, оглядевшись. Выбрала столик тоже она – в углу, но так, что видны все окна, дверь и барная стойка, за которой притаился запасной выход.

Интересные навыки для девчонки-садовницы, выращивающей кустики в городском парке.

– Слушай, – нагнала вдруг Шая засевшая где-то на подкорке мысль, едва они сели за столик и сделали заказ, – я всё хотел спросить – а как у тебя очутилась та забавная статуэтка с изображением моего грифона? Ну та, на каминной полочке…

– Ты уже и по полочкам моим хозяйничаешь? – с деланным негодованием спросила Эрин, но Шай заметил, что она смутилась – даже кончики чуть заострённых ушей забавно порозовели. – Да, она и впрямь очень похожа…

– Нет, ты не поняла! – возмутился он, откровенно забавляясь. – Не похожа. Это он и есть. Ну, я.

– Экое у вас самомнение, лорд Маклелан, – Эрин хмыкнула, смерила его ехидным взглядом, но всё же ответила: – Это подарок. От дядюшки. Один гильдейский хитрец, не то Курт, не то Кэрт, умудрился сделать ноги из Аэльбрана и с тех пор одаривает его всякими… безделушками. Арману этот грифон был без надобности, а мне понравился, – она чуть нервно усмехнулась, – сам знаешь, фейри падки на всё красивое.

– Так я, по-твоему, красивый? Ох, Эрин, польщён безмерно, – протянул Шай, откровенно забавляясь. Хотя внутри отчего-то разлилось приятное тепло. – Потому что твоя безделушка – это я и есть. Кэрт же её с меня делал. Мы с ним приятели, ну и родственники вообще-то… Его отец моей матери приходился кузеном; выходит, мы с ним… троюродные братья? Вроде так. Он гениальный артефактор и отличный парень, даром что… хм, с интересным прошлым.

Про дядюшку Армана расспросить страсть как хотелось, но он не стал – не то время, не то место, да и… обождётся. Уж терпения у Шая наберётся вдосталь: недаром же все задания, требующие терпения, благоразумия и выдержки, Дориан поручал ему, а не Тео, Сайрусу и прочим сорвиголовам?..

«А ты, сдержанный и взрослый, не позабыл, за что тебя выперли из спецназа? – тут же проснулся внутренний голос, неизменно звучащий как Айрис Гордон, его бывшая сокурсница и нынешняя глава Гильдии заклинателей. – И из столицы, если уж на то пошло?..»

Не забыл. Однако по-прежнему ни о чём не жалеет. Если что назвал своим – защити или умри, это всякий грифон знает.

Эрин явно раздумывала над ответом – несколько раз тихонько звякнула вилкой о тарелку, глянула за окно, за которым понемногу темнело.

– Серебро и янтарь, и перья будто настоящие… – немного отстраненно проговорила она. – Да, красиво. У этого… Кэрта настоящий талант.

Шай мог бы поклясться – дело совсем не в Кэрте. И не в статуэтке. Далеко не в ней, да только и дальше подшучивать над Эрин вмиг расхотелось. Ей неловко, даже на дверь вон уже заинтересованно поглядывает. А расставаться с ней сейчас Шай очень не хотел.

Не поели даже, в конце концов!

– Так мне стоит тебя бояться? – всё же усмехнулся он как мог добродушно. – По своему опыту могу сказать, что хорошие девочки под крылом у Армана не тусуются.

– Знаешь Армана? – Эрин заинтересованно подняла голову, вновь прищурилась.

– Ага. И его подопечных знаю. Кроме Кэрта знаком ещё с парочкой… правда, посмертно. Ты, надеюсь, не из этой братии?

Эрин нахмурилась непонимающе, а потом вдруг рассмеялась. Тихо, но тепло и искренне. Вокруг глаз собрались едва заметные морщинки, что как-то разом поубавило малахольности во взгляде.

– Помилуйте, милорд, какая из меня убийца! Я добрая светлая магиня, с трудом выращиваю кустики в вашем парке!

И ему бы на этом оставить тему (пока что!), да поди ж… вбитые годами методики ведения допросов никуда не делись. Можно выпереть Шая из спецназа, но не спецназ из Шая.

– Ну да, ну да. А с ножом тебя кто выучил обращаться? Балти?

– Я бы, кстати, не удивилась.

Эрин снова замолчала. И вдруг протянула ему ладонь – тонкую, испещрённую витиеватыми фейскими рунами до самых кончиков пальцев.

С трудом выращивает кустики? Ну да, как же.

– Давайте договоримся, лорд Маклелан: по одной очешуительной истории за раз.

Шай осторожно взял её руку, такую бледную и изящную в сравнении с его собственной, и торжественно тряхнул пару раз.

– Ну, как там любят говорить фейри? У нас есть сделка? Алвэр нэар трир?

– Точно. Алвэр нэар трир, – усмехнулась Эрин. И тут же чуть потерянно, будто не своим голосом прибавила: – Ты ждёшь кого-нибудь?

– Не-а, – отозвался Шай в лёгком замешательстве. И, машинально погладив её ладонь большим пальцем, прибавил: – Ты ведь уже здесь.

Эрин улыбнулась было – неуверенно, точно до конца не осознав услышанное. Тут же, как по команде, где-то в холле громко распахнулась дверь и раздался многоголосый шум.

– А вот и я! Заждались, да? – прогремел на всю многострадальную забегаловку знакомый баритон, сочный и нахальный, с манерным столичным выговором. – О-о-о, только не все сразу!

– Бежим, блин, и спотыкаемся, – буркнул Шай, с неохотой выпустив руку своей спутницы. – Это мой шеф… хм, бывший. Хотя нет, бывших шефов не бывает. Постараюсь отделаться от него побыстрее!

Последние слова он произнёс нарочито громко, видя, что Дориан уже усадил свою горластую свиту за первый попавшийся столик и чуть не бегом тащится к ним.

– Опаньки, тут сегодня утку в яблоках подают?! Не ври, ты по мне скучал! – заявил его не-бывший шеф, пинком угнав стул от соседнего столика и развернув спинкой к их столу. – Чё, как оно?

– Минуту назад было прекрасно, – проворчал Шай, сморщившись от ударившего в нос амбре – дорогие сигариллы, дорогой алкоголь и вполне себе обычный перегар. Каким пойлом ни заливайся, перегар всё один будет.

Шай, конечно, считал Тангрима близким другом и чуть не вторым отцом, но вот такого Дориана – доставучего, шумного, нарочито весёлого и изрядно поддатого – терпеть не мог. И меньше всего хотел повстречать его в компании Эрин. Ну потому что…

– Ух ты! Виноват, винова-ат! – Дориан смерил странно побледневшую Эрин одним из своих фирменных похабных взглядов, эдак одобрительно присвистнул. – Ка-акая феечка! Это в каком это борделе такую красотень раздают?

…да, именно поэтому. Не то чтобы работать в борделе так уж зазорно – только не в прогрессивном Эрмегаре. Но уж кто-кто, а Эрин, юная до неприличия, хрупкая, хоть и высокая, в простеньком летнем наряде, с шафрийским ножом за поясом, совершенно не похожа на работницу подобных заведений.

– Шеф, а в морду? – процедил Шай, уже не скрывая бешенства. Обычно он был снисходителен к Тангриму и его выходкам, учиняемым только лишь в звериной тоске по прежней жизни… Но не когда драная боёвка портит ему первый хороший вечер за долгое время!

Тангрим, впрочем, оказался достаточно трезвым, чтобы понять, что он нехило так попутал берега.

– Понял, понял, извиняюсь! Последние мозги растерял от такой красоты, старый я дурень! Ну ла-адно, не старый – опытный, – он совсем уж по-идиотски подмигнул Эрин, которая выглядела как-то совсем уж нехорошо. Хотя подурнеет тут, от такого-то перегарища. – Что, и на троих не сообразим? Эх, скучная нынче молодёжь пошла!..

Эрин речей Дориана словно и не слышала. Она вообще вмиг перестала быть похожей на себя, дышала через раз и до побелевших костяшек стиснула столешницу. Того гляди, то ли грохнется в обморок, то ли сбежит прямо через окно.

Нет, Шай знал Тангрима довольно давно и любую, даже такую странную – что уж, не вполне адекватную – реакцию на него мог понять и принять. Дориана всегда слишком много, особенно когда он пьян. И особенно когда ты – фейри-одиночка, имеющая проблемы с общением…

Но того, что случилось в следующий момент, он не ожидал.

Всего одно слово, а какой эффект…

– Отец? – выдавила Эрин словно бы через силу.

Ей удалось немыслимое – аж на пять секунд заткнуть Дориана. А вместе с ним и половину таверны.

– Ух ты, – наконец выдал он, натужно рассмеявшись, – вот так меня ещё не отшивали…

– Мне кажется, она всерьёз, – нахмурившись, заметил Шай. И, неловко помявшись, выпалил первое, что пришло в голову: – У неё твои глаза, Дориан.

Голубые-голубые, точно море в летний день. А ещё тёмные кудри, пухлые губы, нос с едва заметной горбинкой…

Что ж, по всему выходит, Дориану Тангриму удалось немыслимое – обрюхатить какую-то пафосную фейку из знатного рода. Да так удачно, что она родила его копию. С поправкой на пол, юность и, фейское изящество, но отрицать очевидное, особенно после внезапного откровения Эрин, мог бы только слепой.

– Да не, бред какой-то, – выдал Тангрим легкомысленно. Зато с таким видом, будто сам вот-вот хлопнется в обморок. – Ох, Бездна… ребят, мне срочно надо выпить!

– Ну кто бы сомневался, – Шай выразительно закатил глаза и перевёл взгляд на свою спутницу. – Эй, ты в порядке?

Просто дежурный вопрос – и так очевидно, что ни разу Эрин не в порядке.

Эрин коротко мотнула головой. А потом резко вскочила, задевая стол, отчего перевернулась и покатилась по столешнице солонка, схватила со спинки куртку Шая и дёрнулась в сторону выхода.

– Я… мне… не могу здесь быть.

Что ж, стоит запомнить – перепуганные феи, даже если они едва стоят на ногах, передвигаются очень быстро. Хлопнула дверь, а повисшая в таверне пауза вдруг сменилась многоголосым гомоном.

– Страсть как рад встрече, Дориан, – едко протянул Шай уже на ходу. – Мои, блин, поздравления.

Вопреки его опасениям, Эрин далеко не убежала – стоит себе у ближайшего закоулка, глазеет в пустоту, точно умалишённая. В куртку вот кутается, чему внутренний грифон рад просто до неприличия.

В его-то утиных мозгах всё просто как дважды два – своё добро надо спрятать в кармашек и унести. В гнездо. А там заныкать как следует, чтоб никто не уволок. Что значит «люди не собственность»? Много ты, двуногий, в жизни понимаешь!

– Эрин, – позвал Шай, пинком загнав вздорную утку вглубь подсознания, – эй, всё в порядке.

На сей раз не вопрос – утверждение. Всё в порядке. Дориан Тангрим – папаша аховый, но таки отнюдь не худший в мире, а с остальным можно разобраться.

– Шай, я… – кое-как выговорила Эрин, но и этого хватило, чтобы чуть неуклюже притянуть её к себе.

В плечи тут же уперлись чужие ладони, будто желающие оттолкнуть, но так и замерли. Кудрявая макушка ткнулась под подбородок, тёплое дыхание коснулось ключиц.

– Всё в порядке, ладно? – тихо повторил Шай, сцепив руки у неё за спиной. – Есть. И будет. Я обещаю. Ты ради него вернулась? Хотя нет, не объясняй ничего, это не важно.

– Нет, нет, я… – Эрин резко подняла голову, её губы мимолетно скользнули по челюсти Шая. И вроде далеко не поцелуй, а сердце забилось так, будто он – безмозглый третьеклашка, которого впервые взяла за руку соседская девчонка. – Прости, я… Не думала, что всё так, я не знала… Надо было идти домой.

– Так пойдём сейчас. Я провожу.

Эрин кивнула, а потом вдруг коротко мотнула головой, отстранилась, теперь уже довольно ощутимо нажимая на плечи. В тонких изящных руках, как выяснилось, прячется немалая сила.

– Нет, я… Не нужно, я позову Бальтазара, мы с ним…

– Что ещё за глупости? – возмутился Шай. Чтобы он насмерть перепуганную, едва держащуюся на ногах Эрин отпустил одну? Ну ладно, с гримом, но это вот ни разу ничего не меняет. – Ты что же, не доверяешь мне, маленькая фея?

– Тебе проще дать, чем объяснить, почему нет? – через силу, но всё же усмехнулась Эрин. Отстранилась ещё, к вящему неудовольствию внутреннего грифона, уже вовсю распушившего серо-стальные перья.

– Вроде того, – согласился Шай, с трудом держа руки при себе. Потому что Эрин охота обнять, согреть, защитить от всех тревог. – Гораздо проще.

Ладно, успеется. Хватит и того, что его вздорная маленькая фея, кажется, передумала спорить и кивнула в сторону тропки, ведущей к одинокому домику посреди леса. Вскоре они отошли от «Дуба и ольхи» настолько, что не стало видно ни света в оконцах, ни дыма из высокой каменной трубы.

– Шай?

– Да?

– Как его зовут? – выдала Эрин. И пояснила, будто сообразив, что Шай совершенно не понял вопроса: – Моего… отца?

– Дориан. Дориан Тангрим.

Глава 4

Эрин много раз спрашивала Иртанаэль об отце. Прямо и вскользь; когда та была в благостном расположении духа и во время особо громких ссор. Просила назвать имя или хотя бы сказать, где его искать. И всегда, всегда получала один и тот же ответ:

«Он всего лишь человек. Он ничего не значит».

Поначалу Эрин верила. Искренне верила, душила в себе любопытство и непонятную привязанность к тому, кого никогда не знала. Потому что она – фейри. А её отец – всего лишь человек. И нет, не имела никакого значения смутная догадка, что мать никогда бы не связалась с кем-то, в ком не видела потенциала. Сильной крови, способностей, невиданного магического резерва. Это Эрин осознала позже, кстати, когда поняла, что она тоже далеко не слабая магичка. Совсем нет. И с магией у неё все хорошо. Просто не так, как того хотела лаэда Иртанаэль.

Эрин – не Киара Блэр. Не Раэлин эрд Таэнейт, не Лайам Эрдланг и даже не хранительница Неметона, Мэйраэн-ши. Эрин – светлый маг земли, может вырастить цветок даже из камня, но на то способна примерно половина ушастого народа. Эрин не исключительная – и в том была её главная проблема в глазах матери.

Поправочка – она не была исключительной ровно до своих шестнадцати, но о том дому Блайинор узнать не суждено.

А ведь так было не всегда. До тринадцати лет, пока сила не проснулась, не показала себя во всей красе, мать даже делала вид, что любит её. Делала вид, что не обращает внимания на совсем не фейскую внешность, на слишком круглые уши, на то, что она не похожа на неё и хоть на кого-то из фейри Крагеннана. На самом деле же любви в той женщине вовсе не было, она на неё вряд ли способна… Но равнодушие лучше ненависти, которой она воспылала к ней потом.

Неудачное, бесполезное дитя. Копия дурного папаши, и нет, абсолютно неважно, что Эрин себя рожать не просила. Тем более от «мерзкого человечишки, который даже не смог дать ничего путного».

Не смог, это правда. У людей дара баэн-ши не бывает, то привилегия (и проклятие) народа фейри, давно растерявшего свои дары из-за своего же высокомерия.

Эрин – Вестница Смерти, и лаэда Иртанаэль, узнав об этом, наверняка отдала бы правую руку, лишь бы вернуть её в родные пенаты. Банши – не средненький маг земли и стоит гораздо больше, чем мог предложить хоть кто-то в Крагеннане.

Банши, родившаяся у лаэды благодаря человеку, в чьих жилах, помимо сильной крови, ещё и прорва магии. Дориан Тангрим вовсе не слабый человечишка, как отзывалась о нём мать. Герой своего народа, воин и сын лордов ничуть не менее, а то и более знатных, нежели род Блайинор, что давно уже не так силён, как прежде.

Ещё Дориан Тангрим – опальный командир спецназа, невесть за какие злодеяния отправленный в ссылку в Синтар; вечно пьяный балагур, тот ещё похабник и постоянный клиент всех борделей в округе. Если верить Шаю, отличный парень и на редкость добрый малый, но пока что проверять его слова не слишком тянуло. Как не тянуло и на нормальное, не вызванное очередным видением знакомство – Эрин всё ещё плоха в общении и понятия не имеет, о чём разговаривать с тем, кого никогда не знала. С тем, кого даже не надеялась отыскать…

Эрин тряхнула головой, склонилась над крохотными саженцами голубых елей, редких и красивых, но совершенно не подходящих для местной глинистой почвы и влажного климата. Им нужен сухой воздух и песок, а никак не то, что может предложить Синтар. Но Элейн, её куратору и начальнице, втемяшилось посадить голубые ели: мол, лорду Маклелану непременно понравится, на его родине растут именно такие… Не важно, что желания и возможности – абсолютно разные вещи, и даже полукровке-фейри с её даром не всё подвластно, а уж тем более после…

– Делай со мной что хочешь, Эл, – проговорила Эрин, поднимаясь на ноги, – но они не приживутся. Не в этих условиях. Нужен песок, климат, прорва магии – у меня столько нет!

– Ну Эрин, – тут же заканючила Элейн – суровая с виду северянка, невесть каким чудом оказавшаяся в местных болотах, – ты же фейри! Вы, ушастые, и не такое можете, я читала!

Ну да. Элейн – природница, давным-давно обихаживающая чужие сады-огороды, но в душе всё та же клятая боёвка. Сильная, способная, с отличными рекомендациями из самого Иленгарда, но совершенно не понимающая слов «нет» и «терпение».

– Но не Пресветлая же богиня! – возмутилась Эрин, утерев со лба пот. Сегодня ей снова снились те сны, жуткие, тяжелые, отнимающие прорву резерва… Точнее, не сны вовсе, но об этом она думать не желала. – Серьёзно, Элейн, тут под одну ель нужно два куба песка, хорошего, сухого. Глину поднять, чтобы воду не задерживала. Мы тут все поляжем, но на одной магии до зимы не управимся!

– И что ты предлагаешь? – язвительно поинтересовалась Элейн, тоже поднявшись и принимаясь отряхивать руки.

– Раскошелить лорда Маклелана я предлагаю, ну или кому там этот парк впёрся! – в тон ей отозвалась Эрин.

– Какой там лорд Маклелан, – хмыкнул Бойд – сурового вида темнокожий парень с не так чтоб великим резервом, но с поразительными познаниями в ботанике, – то прихоть милорда Лейернхарта, а у этого скряги зимой снег за золотишко покупать будешь!

– Я – точно не буду.

Эрин красноречиво передёрнула плечами. Синтар и окрестности – хоть трижды родные края, а воспоминания об Аэльбране и его жаре греют душу и кости.

С другой стороны, в Аэльбране, солнечном и душном, не было того, что так давно Эрин искала и желала. Вовсе не отца, нет – Дориан Тангрим, так поразительно похожий на то, что Эрин каждое утро видела в зеркале, стал настоящим открытием. Пугающим, бессмысленным даже.

В Аэльбране не было штормового лорда, Шайена Маклелана херг Ларта, любимца не местной знати, но простых синтарийцев. Того Шайена… Шая, который охотно, своими руками, сильными и крепкими, починил ей дом, хотя Эрин не просила. Того Шая, что исправно оставлял на крохотной и невзрачной кухне всякие сладости, неизменно вызывающие детский восторг у фейри, пусть даже таковой Эрин была всего-то наполовину. Того Шая, что без всяких дурацких предлогов позвал её ужинать в местную таверну. Не стыдясь, не смущаясь, не пытаясь выставить себя настоящим лордом, которому сидеть напротив невесть откуда выползшей девицы-полукровки вовсе не с руки.

Того Шая, что годами являлся ей во снах, пугающих и стыдных. Едва различимой призрачной фигурой и почти реальным человеком. Точнее, грифоном, чья статуэтка так неожиданно – и ожидаемо – оказалась у Эрин на каминной полке.

Признаться, она до сих пор не верила, что лорд-грифон – не плод её больного воображения, воспалённого годами смутных видений. Что его можно потрогать, сжать широкую, мозолистую ладонь в своей, обнять его и, возможно, коснуться его губ своими. Только «возможно», потому что представлять иное страшно. Но хотелось, прямо как ту клятую статуэтку много лет назад.

Вот только подарить ей настоящего грифона, настоящего человека, мага, лорда, Арман бы точно не смог. А Эрин не представляла, как его заполучить.

Она понравилась Шаю, понять это нетрудно: в конце концов, Эрин нравилась кому-то и раньше, знала, как это бывает и как начинается. Но среди её любовников из той, прошлой жизни – высокомерный ублюдок Мерион да психопат Кондор, с чего-то решивший, что скромные остатки своих эмоций стоит тратить именно на неё. Не самый лучший опыт…

…Эрин, сколько себя помнила, всегда хотела быть магом. Она не могла им не быть: в крови её семьи магия была всегда, усиливалась многими поколениями близкородственных браков. Тот ещё способ, но проверенный временем. Когда сила проснулась в тринадцать, когда, рассердившись на мать, Эрин заставила умирающий дуб за окном в пару мгновений распустить крохотные, но живые листья, она был рада. Эта магия нравилась ей, она была своей, родной, согревала тело, текла по жилам, требовала выхода и не несла разрушений. Она оказалась магом земли… и целую минуту была этому несказанно счастлива. Целую минуту ей казалось, что её мать, холодная стерва-психопатка, каковой она тогда её, разумеется, не считала, восхитится ею искренне, похвалит и, возможно, будет любить чуть больше. Целую минуту до того, как она презрительно скривилась, глядя на результат её первого выброса, и отвернулась, шелестя юбками.

Иртанаэль эрд Блайинор не любила своих детей. Она любила только себя и своё положение в чванливом фейском обществе – не слишком богатый, но древний род, исключительные способности. Не у неё. Но среди предков дома были те, кто по праву занимали свое место в Благом Дворе. Это Эрин поняла намного позже, и порой, забившись в тёмный угол своей комнатушки в Аэльбране, после очередного видения, когда было больно и страшно, а магии в теле не было вовсе, она подумывала заплатить ассасинам, чтобы избавить мир от существования лаэды Иртанаэль. Кондор бы с удовольствием взялся за тот заказ, он бы точно смог и среди очередных подарков принёс бы ей голову матери…

…и всякий раз Эрин отметала эту идею, потому как знала – не могла не знать: та смерть, что ждёт матушку, будет куда хуже. Не от ножа в сердце, даже не от долгих пыток, которые Кондор несомненно бы ей устроил. Иртанаэль умрёт в нищете и безвестности, покинутая мужем и детьми, забытая и презираемая всеми. Это случится не так скоро, как хотелось бы, но случится точно.

Эрин – светлая магичка. Однако, спасибо дару баэн-ши, которого она не хотела и не просила, к чужим смертям она научилась относиться с равнодушием.

Почти ко всем.

К смертям, что она видела последние месяцы, нельзя было остаться равнодушной. Они казались неправильными, совсем уж страшными. Пропитанными тьмой и холодным ветром. Не-пра-виль-ны-е.

Бальтазар возник под рукой внезапно, толкнул головой, не то веля, не то помогая встать. Кажется, кто-то вскрикнул, завидев её пса, но Эрин так и не поняла кто. Перед глазами плыло, темнело, и состояние было такое, словно ей ни за что не удержаться на ногах.

Оно всегда так – когда магия уходит полностью, выбивая воздух из лёгких, оставляя только пустоту. Будто кто-то все внутренности вынул, заменив холодом, ветром и запахом моря.

– Эрин?.. – кажется, то была Элейн, по крайней мере голос, донёсшийся сквозь шум в ушах, был похож на её.

– Я в порядке, – выдавила она, даже не понимая, к кому обращается. – Мне нужно… нужно…

Нужно. Идти, бежать, прорываться сквозь кусты, царапая себе лицо, потому что – Эрин вдруг ощутила это так ясно, как никогда до этого, – она ещё могла успеть. К ней, к той девушке, что сейчас замерла на краю обрыва, что ещё пытается… бороться, удержаться, не соскользнуть с холодных камней прямо в бушующее море. Она не понимала, куда именно ей нужно, магия словно сама вела её. Или то был Бальтазар, вдруг понявший, что его хозяйке, его компаньону нужна эта помощь; что она всеми силами хочет помочь той несчастной.

Весь Запад – сплошь крутые берега, фьорды, голые камни и нескончаемый сырой ветер. И прорва магии, витающей в воздухе. Тёмной и светлой, людской и фейской. Проклятия и чары, мёртвое и живое.

Девушка в изрядно потрёпанном платье, с распущенными светлыми волосами, стояла на краю обрыва и плакала. Она не хотела вниз, не хотела разбиваться о камни и умирать. Она хотела жить, но то, что движет ею сейчас, лишило её этого выбора.

Эрин сделала шаг. Осторожно, стараясь не зашуметь, не хрустнуть какой веткой, не напугать еще больше. Только шаг, но нужно сделать ещё несколько.

Ещё несколько десятков шагов.

– Эй, – тихо позвала она, жалея, что резерв пуст – настолько, что впору самой искать чьей-то помощи. К ноге прижался Бальтазар. – Эй, как тебя зовут?

Девушка не ответила. Они никогда не отвечают. И никогда её не слышат, как бы она ни кричала и как бы ни просила.

– Я могу помочь. – Ещё одна попытка. И ещё один шаг.

Ей ничем не помочь, Эрин знала это, чувствовала ту тьму, с которой она не в силах бороться. Тьма тянется и к ней, но рядом Бальтазар, который потемнее будет.

Он – сильнее, и его рык – грозный, громкий – всё же заставил девушку обернуться. Она красивая, очень молодая, и лицо такое знакомое, будто Эрин её уже видела.

Эрин точно её видела.

– Просто не делай ничего, ладно? Подожди, я сейчас, я…

Она протянула руку к девушке. Добраться до неё невозможно, но шагов осталось уже меньше.

Эрин бы отдала всё и даже чуть больше, чтобы магия вернулась. Она бы смогла заставить корни старого дерева вырасти из земли, обвить ноги девушки, ободранные так сильно, будто она бежала прямиком через лес. Заставила бы камни выстроиться стеной, заставил бы саму землю воспротивиться. Положила бы на это всю свою магию, но смогла бы.

Вот только магии в ней сейчас нет совсем. Есть только Бальтазар, и можно было хотя бы попросить помочь его, он ведь может поймать ту девушку за платье, да хоть за ногу – даже челюсти адского пса, вгрызающиеся в кость, будут лучше, чем смерть. Раны залечить можно, после смерти не спасет даже некромант.

Но Бальтазар – её хранитель, ничей больше.

Девушка сделала шаг. Эрин потянулась за ней, в тот же миг ощутила, что к обрыву потянуло и её. На это даже наплевать; по крайней мере, она перестанет видеть…

Видеть, как она срывается со скользких камней, как все они это делают. Видеть, как она умирает, и что-то в Эрин – надежда – в ту же секунду умирает вместе с ней, оставляя после себя только безысходность.

– Нет… Нет, нет, нет!

Бальтазар потянул её за воротник, оттащил от обрыва, заставил встать. Заставил идти, бежать, прорываться сквозь бьющие по лицу ветки, заставил…

Эрин ненавидела свой второй дар с первого же мига. Она – банши, и за такую редкость половина Благого, да и Неблагого двора передралась бы вмиг. Построили бы самую прекрасную и самую охраняемую башню на всём Западе, заперли бы на всевозможные замки. Она ненавидела этот дар и мечтала им никогда не пользоваться, но увы – подобной силе плевать на желания её обладателя.

Она ненавидит свой дар, но никогда ничего не сможет с ним поделать. А потому сейчас может только плакать, прижавшись спиной к старому дубу посреди леса.

– Не плачь, – послышался вдруг детский голосок – тихий, ласковый, полный сочувствия. – Не плачь, глупенькая. Ты теперь наша, тебе больше не надо плакать. Никогда-никогда!

«Нечисть какая, что ли? – вяло изумилась Эрин. – Так она ни в жизнь сочувствовать не станет…»

Крошечная рука утёрла её мокрые щёки – не то платком, не то рукавом. Сквозь пелену слёз проступило остренькое смуглое лицо, огромные зелёные глаза и две толстые белокурые косы, перевязанные широкими малиновыми лентами.

Перед глазами живо мелькнуло видение – молодой мужчина, светловолосый и очень красивый, водит щёткой по мягким локонам, старательно плетёт девчонке косички, вяжет банты своими длинными, сильными, но неуклюжими пальцами и что-то бормочет ей на ухо – ласково-ласково, с огромной любовью в низком бархатном голосе, с немым обожанием в холодных тёмных глазах. Сошёл бы за папашу года, только вот слова сплошь о том, как он всех прибьёт и покалечит, если вздумают дышать на его волшебных фей.

Этот может. Прибьёт и покалечит, и будет собой крайне доволен. Нелюдь как есть.

Лорд кошмаров. Эрин его в своих глюках и раньше видела, а потому точно знает: ласковый папа девочки – кровожадный монстр с красивым человечьим лицом. Безжалостный, жестокий, алчный. И вся его франтоватая красота рухнет, уйдёт, улетучится с очередной поганой ухмылкой.

Сама девочка, впрочем, на удивление добрая и жалостливая. Стоит вот рядышком, гладит Эрин по голове, будто маленькую. Лепечет что-то, утешить пытается. И Бальтазара тоже гладит, а тот на удивление довольно щурится, ластится к девчонке, вроде как он обычный пёс и вообще самый хороший мальчик в Синтаре.

– Не верь ты этому засранцу, – буркнула Эрин, наконец немного придя в себя. – Осторожнее с ним, он та ещё злюка.

– Я не боюсь, – девочка улыбнулась чуть высокомерно, вмиг напомнив своего белёсого папашу. – Я – Неметон. Пусть меня боятся.

– О, в самом деле? – послышался неподалёку мягкий женский голос – ласковый такой, певучий, хорошо поставленный. – Сэра, твой отец – не лучший пример для подражания. Друзей не так заводят.

– Но, мамочка! – возмутилась Сэра, забавно надувшись. – Я – Неметон!

– Ты мне заливать будешь? Я – Неметон. А ты рядом со мной максимум Неметончик.

Стройная и ладная девушка-фейри опустилась на колено рядом с Эрин, и та с изумлением осознала, что девчонка – маленькая копия незнакомки. Красивое смуглое лицо, зеленущие, будто кошачьи глаза, нежная белозубая улыбка, длинные непослушные волосы… правда, не белобрысые, но чёрные как смоль.

– Вы так похожи, но… она не ваша дочь, верно? – выдохнула Эрин, прежде чем успела себя заткнуть. А стоило бы – за такие знания всякому хорошему родителю тебя положено убивать на месте. – Она ведь… слуа.

Девушка изящно склонила голову к плечу, недобро сверкнула диковато-звериными глазами, но ответила вполне миролюбиво:

– Не стоит повторять это в присутствии моего мужа. Он немного… чувствительный на эту тему.

– Простите, Мэйраэн-ши, – покаялась Эрин, кляня себя за бестактность.

И за дурость. У фейри магию крови давным-давно запретили, и даже среди либеральных имперцев она вряд ли приветствуется. Эрмегарские маги слишком любят детей, чтобы их убивать.

– Ты мне это брось, – проворчала хранительница Неметона, уложив руку ей на лоб. Слабость и дурнота вмиг отступили, точно вместе с ласковым касанием Эрин получила плотный ужин и пару-тройку зелий. – Я – просто Мэйр, а Сэра – моя дочь, и неважно, как она родилась.

– Почему всем это так интересно, мамочка?

– Потому что ты очень особенная девочка, мой Неметончик, – отозвалась Мэйр, стиснув Эрин за плечо и без особых усилий поставив её на ноги. – Идём, дорогая.

Эрин послушно позволила приобнять себя за талию и утащить куда-то в чащу – хранительница Неметона, одна из самых опасных женщин на Западе, вызывала у неё странное, просто невероятное чувство доверия и безопасности. И Эрин точно могла сказать: дело тут не в магии. С другой стороны её прихватила за руку Сэра, и теперь она поняла со всей ясностью – девочка особенная дальше некуда.

Слуа. Неумершая душа, которую маги крови приговорили умереть или навек быть оторванной от матери, что её родила. Просто потому что кто-то захотел присвоить чужого ребёнка.

У фейри магией крови баловаться рисковали те, кому боги не давали своих детей. Рисковали раньше, когда это ещё не запретили, и порой наверняка рискуют даже теперь. Кто бы мог подумать, что имперцы тоже ввяжутся в эту мерзость?

– Мы не делаем такое со здоровыми детьми, – произнесла Мэйр, точно прочитав её мысли. – Только с больными и умирающими. На самом деле, и у ваших магов это бы могло работать, не пытайся они подвергнуть ритуалу сродства здоровых детей, силком оторванных от родной матери. Естественно, такие дети умирали! Предполагается, что ты спасёшь умирающего ребёнка, породнишься с сиротой. Не украдёшь здорового из семьи – за такое боги жестоко карают. Ты для ребёнка, а не он для тебя.

– И это всё? – протянула Эрин изумлённо. – Значит, если накладывать чары сродства на больного ребёнка, он выживет?

– В ста процентах случаев, – подтвердил Мэйр. – Но родитель должен быть очень сильным магом с кровью фейри: иначе богини могут взять в уплату всю его магию, и хорошо, если оставят жизнь. В случае удачного исхода, однако, ребёнок тоже будет магом и полностью пойдёт в своего нового родителя…

– Одного родителя?..

– Да, Эрин. У неё светлые волосы, потому что у моей биологической матери они такие. И предлагаю тебе не заостряться на этой теме: как я уже сказала, мой муж на этот счёт несколько чувствителен.

– Папа иногда ну такой глупый, – простодушно, но вместе с тем на удивление мудро заметила Сэра, помахивая их сцепленными руками, – кому тут важно, родной он нам или нет? Семья не так делается!

– И то правда, – пробормотала Эрин чуть рассеянно.

Всё, что она знала о кровавых ритуалах сродства, вдруг из прописной истины обернулось враньём, заблуждением, пустышкой. Удивительно просто – злое чёрное колдунство оказалось делом вполне себе благим, хоть и сложным. Не эгоизм и жадность, но огромная жертва, отречение от самого дорогого – от части своей магии. И работать фейское колдовство заставили именно имперцы – слабые, смертные, с не такими ушами.

А фейри… а кто ж фейри виноват, что они вечно только о себе думают? Богиня Пресветлая?

Тропка, по которой шла их странная троица, петляла, плутала, огибала кусты, порой ухала в совсем уж непроходимую чащу, пока наконец не вывела к одинокому дому на опушке, подле которого переливался золотом стационарный портал. Дорогое удовольствие. Впрочем, как и сам дом, располагайся он где-нибудь в городе – в Синтаре, Иленгарде или даже Аэльбране. Хороший камень, новая черепица, окна с витражными стеклами, в сложном узоре которых угадывается рисунок дерева с раскидистой кроной и словно бесконечными корнями. Того самого, возле которого едва не упала без сил Эрин.

Неметон.

Она видела Неметон своими глазами, чувствовала его, слышала его, но понять, увы, не смогла. Пока. Эта мысль пронзила мозг, неожиданная, настойчивая, но совсем не пугающая. Прямо как девочка от крови и магии фейри, но с человеческим именем.

– Здесь красиво, – бездумно выдала Эрин, уставившись на деревянную дверь с резной ручкой. – Я бы хотела тут жить.

– А ты разве не живёшь? – склонив голову к плечу, совсем как Мэйр до этого, удивилась Сэра, выпустив её руку из своей ладошки. – Я точно знаю, твой дом тут. Там, где ветер, море и башня.

– Только ветер, – всё же смогла улыбнуться Эрин. – А ещё лесная чаща и полчаса пути до портала.

– Это неправда, – вдруг нахмурилась девочка, непонимающе уставилась на свою мать. – Твой дом там, где море. Без него никак. И без башни.

Мэйр, сперва строго посмотревшая на неё, вдруг рассмеялась.

– Моя дочь – Лейернхарт до мозга костей, и не важно, что от папочки у неё разве что цвет волос. Сэра, прекрати смущать нашу гостью. Лучше давай накормим её. Ты же оставила нам всем немного лимонного пирога?

Сэра кивнула и первой припустила по каменной лесенке, что вела к двери. Бальтазар вдруг прошмыгнул за ней, и Эрин беспомощно глянула на Мэйр.

– Прости, обычно он так не делает, он же…

– Грим, я знаю, – кивнула та в ответ. – Порождение Неметона, как и все здесь. Всё нормально, что нам твоя собачка после толпы вкрай охамевших келпи?

Они вошли в дом, удивительно светлый, ни разу не похожий на обитель жуткого лорда кошмаров и не менее жуткой хранительницы Неметона, тёмной до кончиков пальцев фейри, в которой одни боги знают что ещё понамешано. Без демонов точно не обошлось…

Светлые обои на стенах, герань в горшках на подоконниках, светлые же шторы с едва приметным рисунком. Дом фейри, поняла вдруг Эрин. Не тех, что могли бы жить в Крагеннане, Ферроале или ещё какой приграничной дыре. Настоящих фейри, в чьей крови сплошь магия.

Лимонный пирог, а заодно и здоровенный кусок мяса, сочащийся кровью, Эрин не съела – проглотила вмиг, толком не почувствовав вкуса. Просто еда, не важно, из чьих рук. Главное, что вернула подобие сил и капельку магии. Вместе с ней же вернулись и воспоминания – о том, что не помогла, не спасла, не сделала ничего из того, что могла и должна была.

Кажется, вилка в пальцах всё же согнулась – Мэйр глянула вопросительно и выжидающе.

– Она умерла, – выдохнула Эрин, не дожидаясь вопроса. Все равно его зададут, и прозвучит он непременно глупо и неуместно. – Я не смогла помочь.

– Мне жаль, Эрин. Очень жаль её и очень жаль тебя. Однако это не первая смерть, которую ты не смогла предотвратить, – ответила Мэйр невозмутимо, пододвинув к ней вазочку с миндальным печеньем. – И наверняка не последняя. Ты банши, твоя природа – знать смерть, видеть смерть. Хочешь смерть предотвращать – мотай на ус, что это работёнка скользкая, а ещё выбирайся из своей раковины и учись взаимодействовать с окружающим миром. В частности, с теми, кто действительно может побороться за жизнь с Хладной госпожой.

Стоило бы удивиться тому, что она знает. И понимает, что с ней творится. У самой-то Эрин ушёл добрый год и немало чужих смертей, чтобы понять, кто она такая. И что ей придётся с этим жить. Хоть как-то.

Стоило бы. Но Мэйраэн-ши – хранительница Неметона, а Неметон всегда в курсе, что творится с его детьми, насколько бы заблудшими те ни были. Сколько бы крови фейри ни текло в их жилах.

– Не первая.

Эрин кляла себя за эту откровенность, за то, что не смогла промолчать, хотя именно это и стоило бы сделать. Ей – стоило бы. С женой лорда кошмаров, для которого чужие мысли никогда не будут секретом. Но не хотелось. То было желание Неметона, вдруг вообразившего, что Эрин – его светлая хранительница, и чувствовалось это столь же явно, как запах лимона, растекающийся по кухне.

– Хладная Госпожа тут ни при чём. Это… – она замолчала, силясь подобрать нужное слово, – хуже. Хуже обычной тёмной магии. Я чувствую. И мне очень страшно, – Эрин отложила в сторону вилку, бездумно глянул в окно. – Я не хочу… в тюрьму. За то, кто я. Не хочу, чтобы кто-то знал.

– В таком случае ты зря вернулась в Синтар, где мне известно всё обо всех, – серьёзно заметила Мэйр. – Впрочем, нет, очень хорошо, что ты вернулась. Да, конечно, Себастьян не прочь упрятать тебя в башню понадёжнее, но он – не тот, кого тебе стоит бояться. Нет, правда. Как бы этот белобрысый поганец ни грозился и ни выделывался, а всё же законом здесь было и остаётся моё слово. Я – Неметон. И покуда я жива, Эрин, никто не заставит тебя делать что-либо против твоей воли. Клянусь. А если кто попробует, то сильно об этом пожалеет.

В словах Мэйр нет лжи. Эрин знала это. И видела. Как и то, что за окном – зелень и золото, в кухне – лимонный пирог и свежезаваренный чай. Эрин никто не оставит в башне, что так желает для него Себастьян Лейернхарт. Ей уготована другая – та, что пахнет морем и ветром. И против неё сложно что-то иметь, потому как… место Эрина в ней.

Она повернулась к лениво ковыряющей пирог Сэре. Светлые косы с лентами – малиновыми, бирюзовыми и вовсе без них, и распускающиеся под пальцами розы – в этом вся она. Правда, до того момента ещё десять лет и целая уйма отцовской ревности со стороны лорда кошмаров. А ещё – знания. И прорва тьмы.

– Она не будет банши, – проговорила Эрин быстрее, чем сам поняла, что делает это.

– А кем будет? – заинтересованно спросила Мэйр. И да, кажется, сейчас она действительно не знала ответа.

– Она будет… знать, – Эрин нахмурилась – перед глазами предстала другая девушка – рослая, светловолосая, сидящая подле свернувшегося в клубок оборотня – огромного кота с переливающейся металлом шерстью. – Как Астрид Эйнар. Так желает Неметон, хранительница.

Магия наконец позволила взглянуть на Мэйр, чуть нахмуренную и внимательно её слушающую.

– Сэра – тэй'таара. Будет ею, – пояснила Эрин. И добавила – тихо-тихо, хотя Мэйр всё равно услышит. – Если мы все выживем.

Глава 5

Тьма на пороге.

Явилась из ниоткуда. Подошла, подобралась исподволь. Окутала легчайшей пеленой, легла на плечи внезапной тяжестью. По капле просочилась внутрь, застила взор, холодной рукой стиснулась на сердце…

Есть чего испугаться. Да только Шай – дитя тьмы, и вся эта зловещая мгла навевала лишь приятную дрёму. Где-то совсем рядом негодующе шумело море, гневно выл ветер, и всё это сливалось в одну диковинную песню. Не то колыбельную, не то погребальную. Так сразу и не поймёшь.

«Море идёт, маленький лорд…» – зашелестел над ухом вкрадчивый шёпот.

Почти так же матушка в детстве успокаивала Шая. Тогда он ещё не знал, что мрачных сновидений о ветрах и тьме бояться не следует. Не следует. Не?..

«Море идёт, маленький лорд. Море придёт, и все они захлебнутся, – всё твердил ему голос, не то по-матерински ласковый, не то потусторонний и полный ненависти. Всё сразу. – Море уйдёт, оставив после себя лишь мертвецов и обломки кораблей. Больше ничего. Больше… ничего…»

– Побойся богинь, Шаэ! День на дворе! – послышался возмущённый возглас. По физиономии прилетело не то подушкой, не то ещё чем-то мягким и объёмистым. – Проснись и пой, лорд-утка!

– Ну, допустим, кря, – проворчал Шай, не открывая глаз, и прикрыл голову очередной брошенной в него подушкой. Уворачиваться всё равно без толку: белобрысая зараза никогда не мажет. – Ма-ам, мне ко второй…

– Ко второй тебе, птенчик, не надо уж дюжину лет как, – фыркнула Кали, отобрав у него подушку. Приоткрыв один глаз, Шай увидел, как она озадаченно хмурится. – Эй, ты в порядке? Бледненько выглядишь.

– Нормально, – заверил он, сев на постели. Позади него, громко тарахтя, тут же завозилась изрядно подросшая Кайя – та ещё любительница устроить себе гнездо на нагретом месте. – Только… примёрз малость. Не лето, а херня какая-то.

– Весьма самокритично, милорд.

– Да уж…

Стоило заметить, лето выдалось вполне себе приличное – даже по меркам Шая, привычного к жаре. Да и не мёрз он никогда. В принципе. Балдахин на здоровенной резной кровати – «девчачьей», как не преминул бы в очередной раз заметить подлый завистник Тео Дагмар, – и тот болтался в основном для красоты, а не ради сохранения тепла.

«Перемагичил вчера, что ли?» – отстранённо подумал Шай, загнав себя в душ и надеясь, что горячая вода поможет-таки прийти в чувство.

Помогла. Хотя звать этот грёбаный водопад душем до сих пор было как-то неловко. И ванна сошла бы за небольшой бассейн. Да и вообще всё вокруг казалось одним сплошным излишеством.

Нет, Шай не чужд красоте и изяществу – изрядную долю фейской крови не пропьёшь, как ни крути. Он мог оценить по достоинству и фрески на высоких стенах, и затейливые витражи, и антикварную мебель, украшенную искусной резьбой. Мог, да только сам предпочитал простоту и удобство. Интерьеры в его Башне Молний довольно скромные – не сравнить с императорским дворцом, где всюду позолота и драгоценные безделушки, – однако порой возникало ощущение, будто он живёт в каком-то другом веке. Застыл, завяз в чужой, не его жизни, как муха в кусочке янтаря.

А чему он чужд, так это пафосу, вычурности и прочим изыскам. Как бы круто и сказочно ни было жить в настоящей древней башне, иметь непристойно огромную ванну и старомодную девчачью кровать с тяжёлым зелёным балдахином, Шая тянуло совсем в другое место.

В Глаз Бури, на уединённую лесную полянку, где его ждёт – ждёт же? – домик-шалаш, небольшой и уютный. И адский пёс, который совсем не адский, а очень даже славный. (Уж точно милее вздорной хвостатой муфты, захватившей его койко-место!) И девушка-фейри, колючая как терновник, такая странная до ненормальности, но жутко приятная сердцу и взору. Девушка, в чьих глазах плещется море.

«Море придёт…» – зашумели в разуме отголоски недавнего сна, непонятного и зловещего.

– Да и хрен с ним, развернём обратно, – проворчал Шай, досадливо откинув со лба мокрые волосы. – Вот блин, приснится же…

Когда он вернулся в залитую солнцем спальню, то нашёл Кали на привычном месте – в его, между прочим, кресле! Однако рядом на столике красовался поднос, заставленный разной снедью, что с утратой привычного грифоньего насеста несколько примирило.

– Завтрак в постель? – хмыкнул Шай, опустившись на свободное кресло. – Балуешь меня.

– Обед, ты хотел сказать? – едко поправила Кали, разливая по чашкам ароматный травяной чай. – Третий час, птенчик!

Шай только плечами пожал – ей ли не знать, сколько времени и сил он ежегодно тратит в сезон штормов? Можно и поспать лишних пару… две пары часов.

Видят боги и богини, за минувшие пять лет он этих синтарийцев вконец разбаловал. Помнится, раньше у здешних берегов случались такие бури, что целые деревни смывало с лица земли.

– Разве я не разогнал всех? – чуть недовольно уточнил он, острым спецназовским взглядом пройдясь по комнате и остановившись на аккуратно застеленной кровати (Кайя, само собой, лежала точно в серединке). – Горничных, в смысле. Вместе с экономкой. Клятвенно заверив, что мальчик под сорок лет может о себе позаботиться.

– Разогнал, – согласилась его помощница, состроив невинное лицо. – Но я-то здесь.

– Бездна, Кали, ты… я тебе не за это плачу!

– Заткнись и научись принимать заботу от других, – велели ему назидательно. – И вообще научись принимать хоть что-нибудь. Что это за лорд, который делает за горничных всю работу? Я помню, помню – в вашем утятнике так не принято, но ты ставишь бедняжек в неловкое положение.

– Что это за здоровый мужик, который не может о себе позаботиться? – парировал Шай. – В нашем, как ты говоришь, утятнике здешних драных лордов подняли бы на смех даже мои малолетние племянники…

– Шай, ты такой неотесанный иногда! Как я тебя такого непутевого с рук сбуду?

– Ну, моего брата же как-то сбыли? Он, если мне не изменяют мои утиные мозги, окрутил первую леди Империи.

– Нет, ну тут не поспоришь, – Кали по достоинству оценила аргумент. – Ладно, умник, ешь давай. Я обещала Агнес проследить, чтобы ты не помер с голоду на своём насесте.

Шай смерил её подозрительным взглядом. От него не укрылось, что Кали в последнее время мало ест и довольно устало выглядит. Болезнью от неё, впрочем, не пахнет.

Имелось одно любопытное подозрение, однако он был слишком тактичен, чтобы спрашивать.

– А ты?

– И я с тобой, куда ж денусь?

Заботливая Агнес, как всегда, расстаралась на славу, а сварливая, но не менее заботливая Кали притащила ему всего и понемножку. Сама же съела лишь ломтик яблочного пирога, и то с явной неохотой.

– Ты в порядке, Кали? – всё же спросил Шай, нахмурившись. Белобрысая ведьма изрядно его опекала, но он честно платил ей той же монетой. – Выглядишь неважно.

– Ах, я плохо выгляжу?! Вот поэтому у тебя до сих пор нет жены. Или мужа. Или хотя бы малахольной фейки, – ехидно заявила она, зыркнув на него поверх чашки. – Я в порядке, Шаэ. Но у меня не слишком радужные новости.

– В чём дело? – он даже про еду позабыл, мигом отложив столовые приборы. – Бурей зацепило кого? Все целы? Я сейчас!..

– Сидеть! – рявкнула она, грохнув кулаком по столу. Всякий раз выходило внушительно, даром что ручонки у Кали крошечные, под стать всему остальному. – Нет, лорд-наседка, все твои утята в порядке. Парочка сопляков из нашей лисьей общины загремела в изолятор за драку в кабаке, но речь не о том…

– Фу ты, напугала, – проворчал он, расслабившись, и уволок с расписной тарелки оставшийся кусок пирога. – Что тогда?

– Очередная пачка мёртвых девиц. Среди них – Илэйн Макнайт и её камеристка Нора Дункан.

Шай поморщился, досадуя на вспыхнувшее внутри мимолётное облегчение. Как бы ни досаждала ему очередная младшая дочь очередного расфуфыренного лорда, такой кончины она не заслужила.

– Жаль её.

– Илэйн?! – Кали в изумлении округлила глаза.

– Шутишь, что ли? Да по этой заносчивой стерве даже родные будут плакать лишь на публику… Нет, я про Нору. Славная была девчонка.

Славная. Весёлая, добрая, отзывчивая. Всегда настолько милая, что даже вечно всем недовольная сучка Илэйн не могла быть с ней уж слишком грубой. А вот на Шая, явно предпочитавшего камеристку госпоже, злилась просто до Бездны. Забавно даже…

А вот её смерть, да чуть ли не у него под окнами, не забавна нисколечко.

– Да вы, должно быть, шутите, – процедил он, нервно скомкав в руке салфетку. – Сара Хоган ещё не настрочила статейку про рокового пернатого вдовца?

– Не-а. Но наверняка уже строчит, – Кали сочувственно взглянула на него. – Решила, что лучше тебе быть готовым.

Шай готов не был, хотя видят боги и богини – ему бы следовало. Пять лет мирной жизни уж слишком его разбаловали. До того распустился, что хотелось малодушно бросить всё, расправить крылья и улететь высоко за облака. И не возвращаться добрые сутки, а то и двое. Благо его грифон достаточно вынослив для таких небесных променадов.

– Полагаю, мне стоит навестить старину Френсиса, пока он сам не приволокся по мою душу, – наконец изрёк он обречённо. – А ты – отдыхай и не смей поднимать ничего тяжелее книги и подушки. Это приказ.

– Бездна, милорд, ну какой же ты несносный!– застонала Кали, картинно схватившись за голову, стоило ему подняться и начать складывать посуду обратно на поднос. – Мы все уже в курсе, ты независимая утка и можешь о себе позаботиться, но лорду не по статусу…

– Моё гнездо – мои правила, – вздорно фыркнул Шай, даже не удостоив её взглядом. – Ты накрыла, я убираю.

Кали устало откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза.

– Ох, Шаэ, ты неисправим.

– А ты просто странная. Тебя послушать, так я, помыв три тарелки, покрою позором славное имя Маклелан, а ещё лишусь земель и титула. Ну хреновый из меня лорд, смирись уже! Люди-то мои как-то смирились…

– Смирились? – переспросила она насмешливо. – Да они за тебя убить готовы. Ладно, если смотреть под таким углом, это твоё стремление опуститься до простонародья не так и ужасно…

Кали порой бывала невыносимой, но впервые за пять лет знакомства Шай разозлился на неё по-настоящему. До такой степени, что захотелось грохнуть поднос если не ей на макушку, то обратно на стол.

– Всё не пойму, откуда в вас, имперцах, столько снобизма? – зло изумился он. – Каллиста, кем ты сама была, пока твоя магия не проснулась? Шлюхой в портовом борделе. Вспомни об этом в следующий раз, когда посмеешь осуждать меня и простонародье, до которого я опустился.

Уже потом, убравшись от греха подальше из своих покоев, а затем и из башни, он предсказуемо пожалел о своих словах. Это аргумент не для дружеской ссоры, и уж тем более не для ссоры с женщиной; да и вспылил, в общем-то, из-за ерунды. Редко ему бывало настолько тошно от самого себя.

Но и Кали стоило бы прекратить выклёвывать ему мозги. Хоть ненадолго. Мало ему, что ли, кучи утопленниц под окошком и череды дурных слухов, что окутали Даэнэрис? У кого угодно нервы сдадут, а уж вздорной утке в яблоках ну просто боги велели.

«Сама виновата», – сварливо подумал Шай.

Может и так. Да только необходимости попросить прощения за грубое, бестактное замечание это никак не отменяло.

Свалить за облака захотелось снова. Причём с удвоенной силой.

Шай тряхнул лохматой головой, сунул руки в карманы куртки и побрёл прочь от замка. Ни Кали, ни облака никуда не денутся. Сейчас пора напомнить некромантам, кто тут штормовой лорд и почему вести расследование на его землях следует с большим усердием.

Стоило бы воспользоваться порталом, но Шай сегодня не хотел ни с кем встречаться и предпочёл пойти длинным путём. Уже знакомой тропинкой, что петляла между поросшими мхом валунами, терялась в лесной чаще… и да, вела прямиком в Глаз Бури.

Он не хотел быть навязчивым. Честно. Да только несло его в ту сторону всё чаще, будто бы в обход сознания. Эрин вроде не возражала, но кто ж знает, когда Шай ей надоест?..

«Ни-ког-да», – сказал грифон своё веское слово, заставив издевательски хмыкнуть.

– Весьма самоуверенное заявление, уж как для огромной навязчивой скотины в перьях.

«С-сам такой!»

– Кто, я?! Не моё, мне мама с папой подкинули.

Скотина в перьях обиженно нахохлилась и затаилась в глубинах подсознания. Шай, впрочем, не тешил себя мыслью, что это надолго. Грифон – тварь противоестественная, искусственно созданная и оттого пугающе разумная, по интеллекту близкая к человеку, а не животному. Однако это не отменяет вполне себе животных инстинктов. И эмоционального развития на уровне капризного ребёнка-пятилетки.

Сказал «м-моё» – извольте подать на тарелочке с каёмочкой. Такой вот кристально чистый детский эгоизм, беззлобный и даже чуточку забавный. Шай же в их дуэте исправно играет роль скучного взрослого, который вечно обламывает всё веселье.

Но не когда речь об Эрин. Шай не мог с чистой совестью свалить на вздорного грифона собственные порывы увидеть, защитить, утешить, позаботиться и…

…присвоить. Но в этом направлении Шай старался не думать лишний раз. Он сроду не был робким и нерешительным, однако за столько лет привык быть для пресыщенных чванливых имперцев разовой акцией, забавным развлечением. Привык. И приучил себя думать, что ему это по барабану.

Как оказалось, нет.

Шай не знал, как так вышло, но был абсолютно бессилен перед очевидным фактом: он слишком влюблён в малахольную фейскую девчонку, чтобы просто оставить её в покое. И слишком напуган перспективой очередной… разовой акции.

«Кто в здравом уме свяжется с оборотнем? Тут тебе не сказка про красавицу с чудовищем! Вас, чудищ, цивилизованные люди из жалости привечают!» – будто наяву прозвучал нежный голосок одной из его бесчисленных академских подружек. Какой именно – он уже не мог вспомнить; ни одна из тех девиц не задерживалась надолго, и за давностью лет все они стали на одно лицо. А вот гадкая насмешка в голове засела накрепко и была неизменно свежа.

Всем им нравилось, каков он снаружи, но никому из них не хотелось знать, каков он внутри. Зачем? И так всё ясно – дикарь, животное, зверь в человечьей маске.

Шай сердито встряхнулся, мотнул головой – длинные волосы, в спешке ничем не собранные, развевались на ветру и всё норовили залезть в глаза. А всякая гадость – в мысли.

«Эрин не такая, – подумал он упрямо. И тут же с издёвкой разуверил сам себя: – Хотя откуда тебе-то знать? Топчешься на месте, как грифон между двумя коровьими тушами. Чего ждёшь, спрашивается? Будто бы эта колючка сама тебе на шею кинется…»

Эрин – не кинется. Не из высокомерия и чванливости, и уж точно не из неприязни. Просто в ней, как и в Шае, засела какая-то… червоточина. Плохое воспоминание, и вряд ли одно. Сумасшедшинка, не позволяющая ей сближаться с кем-либо. Ну или фейская натура, отстранённая и холодная, в ней слишком сильна. Не зря ведь говорят, что у фейри сердце в железе – любить не умеет, чувствовать не может.

Шай свернул вслед за огибающей старый дуб тропинкой, отметил отстранённо, что надо бы облагородить места – да, снова всё для Эрин, чтобы ей было удобнее брести через лесную чащу на эту свою работу. Отметил, да так и замер, вдруг ощутив, как холодный ветер полоснул по коже, заставил передёрнуть плечами. Хотя видят боги и богини, Шаю тот ветер – самая что ни на есть родная стихия…

Тень приходит с моря.

Мысль эта, старая присказка, невесть откуда взялась в его голове. Не своя будто. Посторонняя. Пришла, уселась поудобнее, заставила покоситься в сторону того самого моря, которого за деревьями не видно. Но что оно там есть – неоспоримо. Плещется, бушует, гонит ветра и тьму.

Магию.

– Что ещё за хрень? – выдохнул Шай, ощутив волну неведомой ему силы.

Нехорошей, тёмной, очень мощной. Несущей с собой холод и смерть.

Ноги пошли будто сами собой, прежде чем Шай это понял, прежде чем даже захотел пойти туда, откуда повеяло той самой магией. А потом и вовсе побежал, не обращая внимания на тут и там торчащие корни старых деревьев, на тонкие веточки, что пару раз ухитрились хлестнуть по ногам, по лицу, царапнули по куртке, зацепились за длинные волосы.

Бальтазар, большой, чёрный, со сверкающими инфернальной зеленью глазами, возник словно бы из ниоткуда. Просто возник, рыкнул коротко, а потом, не дожидаясь никакой реакции от Шая – да что там может ждать от него собака, в самом деле? – вцепился в штанину и потащил за собой.

– Эй, погоди, куда ты?..

Ясное дело, тут и пророком быть не нужно. К Эрин. Больше-то жутковатого чёрного грима, кажется, ничего в этом мире и не волнует. Ну, не считая разве что еды.

Шай нахмурился, нервно стиснул кулаки; сердце трусливо замерло, а после забилось в испуге. Что если?..

Не если. Эрин жива и вроде как здорова. Не проклята, не околдована, не пытается спрыгнуть с утёса – и Хладная разбери, почему именно об этом подумалось Шаю. Но явно напугана – вжалась спиной в дерево, замерла на другом конце поляны, будто вообще пошевелиться не может.

– Эрин, – позвал Шай. Дождался, пока пёс его отпустит, быстрым шагом приблизился, рухнул на колени подле неё. – Эрин, эй, посмотри на меня. Эрин, это я, Шай, эй…

Эрин посмотрела. Через силу подняла голову, словно и впрямь была парализована неведомым проклятием. Глянула так, будто не видела толком, будто у неё со зрением что-то. А потом вдруг бросилась на шею, сжала так крепко, что казалось, вот-вот – и помрёт Шай вовсе не от старости или шального проклятия. А от того, что его задушат.

– Шай, там… Они… – шептала Эрин заполошно, напрочь перепуганным и будто не своим голосом. – Почему они это сделали?.. Я пыталась… Не смогла. Почему двое, Шай? Всегда была одна… Почему сейчас двое?.. Почему снова?..

– Кого – двое? – спросил Шай, с трудом, но всё же отцепив от себя Эрин. Совсем немного, только чтобы видеть её лицо.

Дурная мыслишка в голову всё же полезла. Да не одна, а целый ворох.

– Там, – едва справившись с голосом, отозвалась Эрин. Махнула рукой в сторону, за край утёса, до которого всего-то несколько футов. – Они… там. Я пыталась… Не смогла, я… Вызвала боевку, но они… Почему так долго?

Потому что от ближайшего портала досюда – минут двадцать быстрым шагом. И это если забыть о том, что синтарийские боевые маги не так чтоб любители шляться по лесу – мол, тут есть Мэйр и Неметон, без нас разберутся. Не так чтоб они не правы, но…

– Я посмотрю? – произнёс Шай полуутвердительно.

Прижал к себе Эрин на мгновение, прежде чем неохотно выпустить её из своих рук. Его-то, впрочем, отпускать никто не собирался – Эрин замотала головой, совсем уж беспомощно всхлипнула, уткнулась ему в плечо.

– Эй, всё будет хорошо. Я просто посмотрю, ладно? Эрин, пожалуйста, позволь мне…

Наконец Эрин кивнула. Под руку в тот же миг проскользнул Бальтазар, устроился между ними – то ли не давая ей снова броситься ему на шею, то ли просто намереваясь сторожить невесть от чего.

Шай поднялся. Всё его существо противилось каждому шагу, однако он подошёл-таки к краю утёса. Глянул вниз… Да так и обомлел, приметив среди скал два бесформенных белёсо-бурых пятна. Бледная кожа, мокрая ткань спутанные клубки волос. И пятна крови.

Две женщины, насмерть разбившиеся о скалы. И не нужно быть некромантом, чтобы кожей ощутить ледяное дыхание смерти.

Кожей – и до самого мозга костей.

– Твою же фею-мать…

Первым желанием было обернуться грифоном, спикировать вниз и убедиться, что помочь точно ничем нельзя. Вторым – как можно быстрее уводить отсюда Эрин и убираться самому: ощущения чужой магии хоть и ослабло, но до конца уходить не желало. А рисковать собой и уж тем более ей Шай не собирался.

Он едва успел сделать ещё один шаг к краю утёса, прежде чем за деревьями мелькнуло что-то алое и чёрное; послышались голоса, сварливые и недовольные. А затем показались и сами хозяева голосов – отряд синтарийской полиции в составе трёх крепких боевиков, длинноволосой некромантки и чем-то явно недовольной девицы в серой форме менталиста.

Что ж, стоит запомнить – грим и синтарийская полиция друзьями не будут. Причём поди пойми, кто уж тут виноват: Бальтазар поднялся на все лапы и грозно зарычал, стоило только доблестным служителям закона подойти ближе. Те же, едва завидев огромного чёрного пса, место которому, чего уж тут, никак не рядом с людьми, насторожились. Один из них даже подкинул на ладони огненный шар. Шай едва успел вклиниться между псом и разохотившейся до драки компашкой.

– Спокойно, они со мной, – проговорил он, примирительно вскинув руки перед собой.

– Нарушаем, лорд-грифон? – покосившись на рычащего Бальтазара, вкрадчиво протянул капитан отряда – рослый детина солхельмской наружности. Ингвар Ханнес. Шай помнил его по Академии, но знал не слишком хорошо. – Что у вас тут?

– Ты мне расскажи, капитан, – предложил он чуть раздражённо. – Кто-то же вас сюда вызвал? Кстати, вы явно не торопились…

– Я вызвала, – пробормотала Эрин. Поднялась, цепляясь за рукав шаевой куртки. – Вы опоздали. Почему вы опоздали?..

Рукав Шай мягко высвободил, но только затем, чтобы приобнять Эрин, стиснуть ладонь на чуть подрагивающем плече. Чтобы не глядела на боёвку так затравленно и испуганно. Чтобы осознала – здесь её в обиду никто не даст.

– И куда же мы, интересно… – протянул был один из боевиков. Да так и заткнулся, когда некромантка присвистнула и позвала всю полицейскую братию к краю обрыва.

Что ж, доблестная полиция дала им пару минут, глазея с обрыва на мёртвые тела, негромко ругаясь и споря между собой. И это очень кстати: у Шая было о чём поразмыслить. И сделать это стоило очень быстро.

Первое – очередная пачка девиц решила прогуляться прямиком со скалы вниз. И непременно на его, Шая, землях! Что уже стало крайне дурной закономерностью.

Второе – тут замешано какое-то стрёмное колдунство. Вон как некромантка хмурится – тоже чует, чем запахло.

Третье – Эрин замешана тоже. Безусловно, она никому не желала зла, даже наоборот. Однако… каким-то образом знала, что эти девушки погибнут. За несколько минут уж точно: узнала, позвала полицию, рванула сюда, попыталась помочь, спасти. Ничем иным её странное поведение объяснить нельзя.

Но откуда ей знать?..

Вариантов на самом деле немного. И ни один не стоит озвучивать. Не здесь. Не сейчас.

– Не переживай, – негромко произнёс Шай, чуть сильнее сжав пальцы на чужом плече. – Мы обязательно разберёмся в случившемся.

– Да уж извольте, милорд, – фыркнул Ханнес, подойдя к ним и смерив его подозрительным взглядом. А затем обратил всё своё внимание на Эрин. – Значит, твоя двинутая подружка вызвала отряд? Мы подумали, какая-то придурочная нас разыгрывает… Эй, красавица, что ты тут устроила, м?

– Она здесь ни при чём, ясно? Не чуешь прелестный флёр неведомой жути в воздухе?..

– Чуять-то чую, лорд-грифон, да только пусть твоя зазнобушка сама за себя говорит. А о том, каким крылом ты тут замешан, мы с тобой ещё непременно побеседуем.

– Я ни при чём, – повторила за Шаем Эрин. – Вы должны были прийти раньше. Должны были спасти их, потому что я…

– Ты… что? – подозрительно прищурился Ханнес. Рядом, словно почувствовав его настроение, зарычал Бальтазар. – Кто-нибудь из вас уже уберёт эту псину?

– Лично я не рискну, – злорадно ухмыльнулся Шай, хотя видят боги, спорить с полицией не время и тем более не место. Он вздохнул и обернулся на рычащего пса. – Ты бы поаккуратнее, Балти. Не хочу потом объясняться с Тангримом, куда делись его подчинённые.

– Я не могу… одна, мне не под силу. Мэйр сказала, я должна довериться… тем, кто может справиться. Но вы не пришли вовремя. Я звала давно, я…

Этот поток сознания определённо стоило прервать, пока Эрин не наговорила лишнего себе же на беду. Поэтому, игнорируя любопытно-похабные взгляды боёвки, Шай притянул её к себе, обнимая.

К счастью, этого хватило, чтобы Эрин умолкла и шумно выдохнула – не то в изумлении, не то облегчённо.

– Не видите, плохо ей? – резко бросил Шай, глянув на Ханнеса поверх кучерявой макушки. – Ну словила девчонка видение, бывает иногда. Она же фейри, маг земли, а Неметон тут рядышком. Дальше продолжать? Ингвар, ты должен был про Слышащих, хм, слышать. А про Астрид Эйнар и подавно.

– Мягко стелешь, Шай, – хмуро откликнулся капитан. – Допустим, я в эту сказочку поверю. Допустим. Только ты-то здесь каким боком? Просто мимо пробегал? Ничего личного, лорд-грифон, но ходят слухи…

Он осёкся, вздрогнул, едва не подпрыгнув на месте – свинцово-серое небо расчертило яркой вспышкой, а следом грянул гром. Ветер всколыхнул без того неспокойное море, зашумел, закружил вокруг, ещё не сшибая с ног, но вполне доходчиво предупреждая – на штормовые земли врагам штормового лорда ходу нет.

– Верно подмечено, капитан, – отчеканил Шай, зло сощурившись. – Я грёбаный лорд-грифон, и вы влезли в самую серёдку моего гнезда. Будьте осторожны.

– Вы, м-милорд, что-то скрываете, – заявила менталистка, стервозная рыжая девица явно фейской наружности. Сложив на груди изящные руки, украшенные целой россыпью серебра и необработанных аметистов, она глазела на Шая с таким видом, точно тот занял у неё сотню золотых и возвращать отказался. – Мы вправе требовать объяснений…

– Вы, капрал, не вправе требовать от меня ровным счётом ничего. Теперь, я полагаю, ваши коллеги наконец займутся своей работой, а вы, как бесполезный балласт, активируете штатный телепорт и доставите нас прямиком в некроотдел. Коммандер Мюррей меня определённо заждался.

– Вот что бывает, когда всякое зверьё выпускают из клетки и одаривают титулами, – прошипела менталистка, не особо трудясь понизить голос. Впрочем, Шай бы так и так услышал. – Кэп, ты так и спустишь это на тормозах? Будь он хоть сам император!..

– Он родня императора, лично мне этого достаточно, – буркнул Ханнес, к его чести, неодобрительно поморщившийся на её тираду. – Хватит болтать, Фиона! Делай как велено. Нам есть чем заняться, пусть Френсис со своим дружком разбирается.

Фиона безобразно сморщила длинный фейский нос, но приказу подчинилась – под ноги упал с виду невзрачный, тускло поблёскивающий камешек, сфера телепорта окрасила в золото кору ближайшей сосны.

– Мне нельзя туда, – еле слышно прошептала Эрин. Отцепляться и бежать куда бы то ни было, впрочем, не торопилась.

– Всё будет хорошо, – заверил Шай. – Мы во всём разберемся.

Всё будет хорошо. Наверное. Шай отдал бы многое, чтобы знать наверняка.

Для начала, впрочем, стоит разобраться с проблемами актуальными – с Эрин на грани истерики, с Френсисом Мюрреем и его поганым чувством юмора, со всей клятой синтарийской полицией…

С трупами двух женщин, смерть которых Эрин предвидела. И чтоб его в Бездну, если Шай хотя бы смутно представляет, что со всем этим делать.

Глава 6

Шайен херг Ларт. Лорд Маклелан. Лорд-грифон.

Маг, в чьих силах управлять ветром…

Просто Шай.

А тот самый ветер будто всегда с ним. Несёт прохладу и свежесть, заставляет ёжиться и кутаться в одежду. Да вот только ни с кем ещё Эрин не было так… тепло. И дело вовсе не в повышенной температуре оборотня. Просто…

Просто Шай – единственный, кому, кажется, не наплевать на Эрин.

Что бы о ней ни думали окружающие, она и впрямь умеет выживать. Умеет. Знает, какие ягоды можно есть, какие грибы собрать, чтобы сготовить пристойную похлебку и даже не отравиться. Быть может, не самую вкусную – высокой кухне обучать было некому, – но хотя бы съедобную. Знает, с кем не стоит иметь дел и как отличить обычного прохожего от одного из членов Гильдии. Почти десять лет самостоятельной, одинокой жизни – вот что у неё есть, и видят боги, в чужой заботе не было нужды. Не было. Но как же, Пресветлая, хочется, чтобы о ней уже подумал кто-то другой. Спросил, как дела, сжал её ладонь в своей, обнял – потому что страшно, больно…

Потому что Тьма наступает.

Идет с моря, несёт бурю и смерть. На сей раз – смерть двух женщин, которых Эрин снова не смогла спасти. Не смогла даже задержать до появления тех, для кого спасение других – работа.

Не стыдно просить помощи, так сказала Мэйр. Не получать её вовремя, как выяснилось, не стыдно тоже. Потому что доблестные полицейские – те ещё мудаки, к которым у Эрин открылся свой личный счётец.

Прийти в себя оказалось несложно: тепло чужого тела, ощущение безопасности… и Шай. Всё вместе неплохо прочистило мозги и вернуло в реальность. В которой она, как полная идиотка, спалилась перед теми самыми доблестными мудаками.

– Амулеты, оружие – сюда, – приказала противная востроносая менталистка, едва их колоритная компания минула высокие двустворчатые двери главного корпуса.

Дежурный, белобрысый паренёк едва ли старше самой Эрин, аж привстал со стула при виде такого зрелища. Оно и понятно: поди не каждый день сюда заявляется лорд-грифон в компании явно недовольной менталистки и полудохлой фейской полукровки. Даже Эрин со стороны картинка показалась весьма интересной, что уж говорить о дежурном?..

Возможно, она ошибается, по старой памяти сравнивая всякую полицию с аэльбранской, и дежурный – просто очередной фанат Шайена херг Ларта. Ну или этой девицы, кажется, тот боевик назвал её Фионой… Или нет. Эрин в тот момент было малость не до имён.

– Прошу прощения, капрал, но с каких таких херов? – нарочито светским тоном поинтересовался Шай. В воздухе снова запахло грозой и свежестью. – Мы что, подозреваемые?

– До выяснения обстоятельств – да, – отчеканила она со слишком явным удовольствием. Будто отыграться за что-то пытается. – Амулеты, оружие. Это полиция, а не проходной двор, м-лорд.

Перед Эрин выставили металлический короб, в который полагалось сложить требуемое.

– Капрал, вы рискуете…

– Не надо, Шай, – перебила Эрин, с грехом пополам заставив себя наконец отлипнуть от него. – Всё нормально. Очевидно же – нам, светлым магам, только дай повод кого-нибудь прибить.

Она потянулась к поясу, отстегнула ножны – железо звякнуло о железо, – потеребила браслет на руке. Всего-то несколько кожаных шнурков, переплетённых между собой, никакой ценности и памяти… зато среди круглых камешков имеется неплохой щит против ментального воздействия. Подарок от Найри, мол, береги мозги, тут вам не там, в смысле не Аэльбран. Потеребила – и передумала выполнять приказы разохотившейся менталистки.

– Амулеты, – заметив её движение, повторила эта… Фиона в третий раз.

– Ордер, – в тон ей отозвалась Эрин. И нет, голос почти не дрожал, хотя слабость всё ещё никуда не делась.

Девица вновь сморщила свой нос, типично фейский, каким Эрин не обзавестись никогда в жизни. Спорить не стала, но на нож покосилась. Прищурилась, будто силясь припомнить что-то. (Оставалось надеяться, что не прежнего владельца – травить байки о своих знакомых в планы совсем не входило.)

– И зачем же светлой магине, не способной на убийство, такой премилый ножичек? – поинтересовалась она так едко, что впору яд сцеживать.

У Эрин, впрочем, яда тоже достаточно. И глупости, наверное. А ещё – фейской злопамятности.

– Оскорбишь при мне лорда Маклелана ещё хоть раз, – проговорила она, зло сощурившись, – и узнаешь.

Девица возмущённо вытаращила свои бледно-лиловые глаза, пошла красными пятнами, открыла рот – наверняка чтобы выдать какую-нибудь чушатину об угрозах представителю закона. Но выступить ей не дали.

– Мы закончили играть в злого полицейского, дорогуша, – отрезал Шай. И, небрежным щелчком пальцев подвинув в уголок оторопевшую от такой наглости Фиону, властным тоном приказал: – Алан, мы к коммандеру, мать его, Мюррею. Доложи уж для проформы.

– Д-да, сэр, – скороговоркой выпалил дежурный, хватаясь за кристалл.

Однако Шай уже отвернулся, ни на миг не сомневаясь, что его приказ будет исполнен. И куда мягче прибавил:

– Идём, Эрин.

Она послушно зашагала следом за ним в сторону широкой лестницы, ведущей наверх.

– Было невероятно мило, маленькая фея, – Шай повернул к ней голову, позволяя увидеть улыбку, мелькнувшую на его губах. – Ну, та часть, где ты пригрозила пырнуть эту мегеру. Она поди из вредности всем растреплет, будто у нас роман.

– Кто-то же должен был, – пробормотала Эрин, ощущая, как накатывает невесть откуда взявшееся смущение.

Не за свой поступок, вовсе нет – «мегера» заслужила угроз. А по мнению той, кто почти десяток лет прожила бок о бок с аэльбранской кровожадной сворой, и ножа в печень. Но… они с Шаем ведь ничего друг другу не обещали, попросту не с чего, а Эрин уже состроила из себя доблестную деву щита и меча… Прежде с ней такого не случалось.

Что ж, теперь вот случилось. И нет, забирать свои слова назад Эрин уж точно не собиралась.

– Вовсе нет, – Шай пожал плечами, снова отвернувшись и глядя себе под ноги с нарочитым вниманием. – Не стоило… Я и не такое слышал. Бездна с ними со всеми, пусть болтают.

Когда ступеньки закончились, перед глазами предстал длинный коридор, по которому туда-сюда сновали некроманты. С виду – обычные полицейские в чёрных мундирах, однако же ни с кем из них Эрин не хотела бы встречаться вовсе: тёмные маги светлым не друзья. Особенно когда речь идет о магах смерти… В её жизни смерти без того слишком много.

– Шай, я не… – позвала она, вцепилась было в рукав своего лорда-грифона.

Да так и отпустила, заслышав чей-то преувеличенно радостный голос:

– Шаэ, ты, что ли? Какие уточки к нашему столу! Безмерно тосковал в разлуке!

– О, не сомневаюсь, – фыркнул Шай, протянув ему руку для пожатия. Очевидно, эти двое хорошо знали друг друга: жест этот, дежурный для простых людей, у магов означал определённую степень близости. – Так тосковал, аж встречать выбежал.

– Ну а как же? Целый штормовой лорд припожаловал в мою скромную обитель!

Как на вкус Эрин, Френсис Мюррей походил на коммандера не больше, чем Шай на лорда. Моложавый, длинноволосый, в абы как наброшенном кителе, с коварной лисьей улыбочкой и шельмоватыми, удивительно несовпадающими друг с другом глазами – правый был лучисто-синий, левый же казался почти чёрным, цвета очень крепкого чая. И оба глядели так хитро, что невольно захотелось проверить, на месте ли кошелёк.

– А это, должно быть, Эрин, – продолжил этот неправильный коммандер этим своим вкрадчиво-развесёлым тоном. – Рад наконец познакомиться! Теперь идёмте-ка, здесь нам вряд ли дадут спокойно поболтать.

Когда они наконец остановились, а коммандер Мюррей гостеприимно отворил перед ними дверь, Эрин поняла, что оказалась в самой настоящей допросной. От города к городу они между собой, как выяснилось, вовсе не отличаются – в Аэльбране была точно такая же.

Тогда, правда, Эрин себя подозреваемой вовсе не ощущала, несмотря на то, что пришлось врать полиции и на ходу придумывать алиби для одной из Армановых подопечных. Лориен, та ещё стерва, попалась на какой-то совершенно невообразимой херне. То ли сперла какую побрякушку из ближайшей лавки, то ли подралась с кем в кабаке, отмечая удачно обстряпанное дельце. Арман за такие фокусы оторвал бы голову и был бы прав, а вот Эрин стало жаль идиотку. Родня по фейской крови, да и с семейкой ей не повезло едва ли не больше, чем самой Эрин. «Годна лишь для борделя», – кажется, так любила говаривать Лориен, припоминая цитаты своей маменьки.

Так или иначе, пожалела она её тогда не зря: стерва стервой, а сладости она Эрин с тех пор таскала едва ли каждый вечер. Пока не сгинула на очередном дельце.

– Собираетесь допросить меня, коммандер? – подозрительно поинтересовалась она, следя, как Мюррей усаживается за обшарпанным казённым столом. – Я не убивала тех женщин.

– Я знаю, деточка, знаю, – отеческим тоном уверил коммандер, перекинув за плечо холёные светлые волосы, каким любая девица позавидовала бы. – Но ты что-то скрываешь, и я непременно допытаюсь, что именно. А посему сэкономила бы ты нам время и выложила всё как на духу…

– Полегче, Френсис, – вмешался Шай. – Ты сам-то не изволишь мне выложить, что за трижды долбаная хрень творится на моих землях? Мало мне было дождя из малахольных девиц, теперь ещё выясняется – почему-то мной, а не вами, – что в деле замешана тёмная магия. Уж не знаю чья.

– Моя милая Бри тоже не знает, – ответствовал Френсис всё так же елейно, но с намёком на раздражение. Стало очевидно: отчёт о происшествии добрался до него куда раньше, чем Шай и сама Эрин. – А она у меня, заметь, прекрасный малефик, и чуйка на всякую там хрень у неё почище моей будет.

Он растёр переносье, поджал губы чуть недовольно.

– Макса навестить надо.

– Шельму одолжить? – хмыкнул Шай понимающе. – Не завидую я той хрени, когда на неё натравят Билли. Эта и мёртвого достанет.

Эрин тоже не завидовала: она не совсем поняла, о ком речь, однако перед глазами исправно мелькнул хищный серо-стальной прищур, цепкие длинные пальцы, бесконечно длинные же ноги под короткой юбкой и гадкая, пронырливая, совершенно негодяйская ухмылка на зависть любым коммандерам. И ещё почему-то лисий хвост, пышный и юркий.

– Я сам на ту хрень охотно натравлюсь, – охотно пообещал Френсис. – Только узнаю, что за тварь заставляет честных синтариек прыгать со скал вниз башкой, и натравлюсь. Я некромант, мне можно.

– Нельзя, – покачала головой Эрин.

И умолкнуть бы ей прямо сейчас – вон и Шай косится подозрительно, вот-вот и начнет шикать, чтобы заткнулась. Да только она не могла. Слова будто сами вырывались изо рта, вопреки всем обещаниям самому себе держать язык за зубами.

– Эрин…

– У твари нет лица, – пробормотала она.

Бессильно поскребла короткими ногтями по столешнице, силясь унять невесть откуда взявшуюся злость. На себя, на Мюррея – потому что они оба не понимают, что происходит. Эрин известно чуть больше, но что толку от её… знания?

– Нет. И никогда не было. Самой твари тоже нет. Нельзя уничтожить то, чего нет.

– И ты это знаешь, потому что?.. – протянул Френсис, подозрительно щурясь – полиция она и есть полиция, независимо от нашивок и цвета мундира.

– Просто знаю, – отозвалась Эрин. – Но большего сказать не могу… вам.

Последнее слово вырвалось почти случайно – просто перед глазами предстал уже знакомый образ. Светлые волосы, холодный взгляд, длинные пальцы, плетущие косички девочке… слуа. Он совсем рядом, его шаги – уверенные, чёткие, а бок о бок с ним – тоже тьма. Не такая, что видит Эрин во своих снах. Реальная. Естественная.

– А кому можешь? – полюбопытствовал Шай, с интересом и неким выжиданием косясь на неё. Эрин знала, чувствовала, что у него накопилось множество вопросов, но…

– Ему, – сказала она, повернув голову к двери прежде, чем та отворилась. – Здравствуйте, лорд Лейернхарт.

Светлые волосы, тёмные глаза, безграничные способности в ментальной магии и столь же безграничное самомнение. Себастьян Лейернхарт, лорд-менталист. Эрин не была знакома с ним лично, но кто таков третий (а то и вовсе первый) человек Империи, знают все в Эрмегаре. И за его пределами.

– Ну, допустим, здравствуй, – красивые губы изогнулись в усмешке, от внимательного взгляда по коже не то что мурашки пошли – будто кипятком плеснули. – Амулет сними, а то сломаю. Безделушка от Билли-шельмы мне на пару минут, а стоит, сука, как опора от моста.

Эрин послушалась. Потянула за хитрое переплетение ремешков, распуская узел, сняла браслет и положила на стол. Амулета жаль не было, до стоимости вовсе нет дела, просто…

…просто кто-то сильный должен знать, что происходит. А в Эрмегарской Империи сильнее Себастьяна Лейернхарта не сыскать. Магически – возможно, но помимо магии у этой белобрысой сволочи есть власть, влияние и… Неметон. Древнее дерево ни за что не позволило бы жить кому попало возле своих корней. Эрин вот позволило. И Шаю. И Мэйр, конечно же, в которой демонской крови ровно пополам с фейской.

– Вас зовут лордом кошмаров, – проговорила она, поднимая голову и вновь сталкиваясь с холодным взглядом сильнейшего менталиста Империи. – Это потому что вы насылаете кошмары? Или потому что слишком хорошо в них разбираетесь?

Что ж, кажется, она смогла удивить блистательного и жуткого лорда. Себастьян дёрнул бровью, ухмыльнулся криво и уже ни разу не весело. Впрочем, веселья в нём Эрин не чувствовала изначально, хоть и не была эмпатом или менталистом.

– И то и другое, думаю, – наконец отозвался он. Покосился на Френсиса, потом на Шая, щелчком пальцев призвал к себе единственный свободный стул, до этого момента стоявший в углу. – Вы двое – вон.

– Выгоняешь меня из моих же допросных? – возмущённо выдал Френсис, приподняв брови в картинном изумлении. – Послала ж Хладная родственничка! Никакого уважения! Пойду покурю.

Больше не пытаясь изображать насмерть оскорблённого, он поднялся и неспешно прошествовал к двери. Шай тем временем даже с места не сдвинулся. Разве только нахмурился пуще прежнего.

– В чём дело, уточка? – нежно осведомился Себастьян. – Особого приглашения ждёшь? Курлыкай отсюда на хер.

– Решил, будто я оставлю бедняжку тебе на съедение? – ответил Шай вопросом на вопрос. Его лицо ничего не выражало, однако во взгляде безошибочно читался вызов. Снаружи снова грянул гром – из тех, что пугают до дрожи не только детишек, но и иных взрослых. – Тогда ты ещё больший идиот, чем я думал.

Себастьян на оскорбление среагировал презабавно – негодования и восторженного предвкушения на его физиономии было ровно пополам.

– Не вынуждай меня настаивать.

– Не вынуждай меня угрожать.

– Шай останется, – проговорила Эрин, завершая неуместный сейчас спор.

Нет, наблюдать за этим противостоянием было даже весело, и в любой другой день она бы с радостью понаблюдала, кто победит – лорд-грифон мыса Штормов или самый влиятельный человек Империи. Но не сегодня. И не здесь уж точно – вдруг захотелось побыстрее убраться отсюда, из допросной, из полиции, из самого Синтара. Спрятаться в своём домике-шалаше и занять чем-нибудь руки, чтобы в голову не лезло всякое.

– Он останется, – повторила Эрин под удивлённо-вопросительными взглядами разохотившихся до драки лордов.

– Ладно, – немного подумав, согласился Себастьян. – В крайнем случае, сошлю его потом ещё куда-нибудь. На границе с Гренвудом много бесхозных замков, если что. Итак, – он поерзал на стуле, устраиваясь удобнее, – не то чтобы я не слышал каждую мысль в твоей кудрявой голове, но так и быть, жду охренительного рассказа. Вслух оно всегда лучше.

Эрин оглянулась на Шая – всего на миг, чтобы поймать его взгляд, уняться немного. Она не одна, нет никакой нужды бояться чудовища Лейернхарта…

– Что вы знаете о провидцах, милорд?

– Знаю, что большая часть из тех, кто себя так называет, – обычные шарлатаны. Мне известно лишь об одном за сто лет, чей дар был подтверждён.

– Вы о том, что закончил свою жизнь в одной из башен императорского дворца и умер за несколько дней до возрождения Элриссы-лича? – не без ехидства отозвалась Эрин. Себастьян глянул на неё изумлённо и, кажется, даже чуть восхищённо – небось не ждал, что та история в Эрмегаре известна кому-то кроме очень узкого круга лиц. – Да, я знаю. Он сошёл с ума и покончил с собой, не выдержав своих же видений. В этом проблема всех провидцев. Поэтому их так мало. Больше, чем известно, но всё же мало. Многие просто не принимают свой дар и всю жизнь живут, прячась в лесах, что помогает мало. Либо подсаживаются на наркоту. И всё равно сходят с ума, в какой-то момент переставая отличать видения от реальности. Независимо от… направленности дара. У таких, как я, времени меньше, чем у остальных.

Этот её пассаж, правдивый в каждом слове, Шаю не понравился. Он нахмурился, крепко сцепил пальцы на столешнице, а потом – по телу вмиг прокатилось приятное тепло – схватил ладонь Эрин и крепко её сжал.

– Эрин, прекрати, никто не даст тебе сойти с ума, – заявил он. – Твой дар хоть и редкий, но о нём наверняка написана куча книг. Мы найдём способ…

Она сжала его пальцы в ответ, улыбнулась, пожалуй, куда печальнее, чем ей хотелось.

– Большая часть из них – полная ерунда. Я читала почти всё, что можно отнести к мало-мальски научной литературе. Остальное – скорее романчики для любителей редких зверушек. Я знаю, о чём говорю, Шай.

– Но пока ты здесь и в худо-бедно здравом уме, – заметил Себастьян. – Почему, кстати?

– Из-за Неметона. Я дитя фейри, хоть и наполовину, Неметон поддерживает меня, – подумав, отозвалась Эрин. Поняла, что не соврала, но так и не поняла, почему именно эта мысль возникла в её голове. – И из-за Бальтазара. Он связан с нашим долбанутым деревом. А ещё… он единственный, кого я никогда не вижу в своих видениях. Пока он со мной – значит, я ещё в реальности. Так что, простите, не советую запирать меня в той же башне. Я не люблю высоту, да и быть далеко от Неметона мне не стоит.

– С чего ты взяла, что я собираюсь тебя запереть? Хотя, – Себастьян неопределенно пожал плечами, – ты права, я собираюсь. Но это я тут самый крутой менталист империи, а не какая-то баэн-ши.

Заслышав это слово, Эрин невольно вздрогнула. Сама не знала почему, но вновь вернулся тот самый страх, знакомый ей вот уже несколько лет.

Банши. Самый редкий из провидцев. Тот, кому не суждено дожить и до тридцати.

До неё никто ещё не дожил.

– Баэн-ши? – уточнил Шай. Его большой палец скользнул по ладони, погладил невесомо, видимо, стараясь успокоить. – Банши? Вестник смерти?

– Совершенно верно, мой пернатый друг, – кивнул Себастьян, с пошловатой усмешкой покосился на их сцепленные руки. – Вестник смерти. Самый редкий и, предположительно, самый сильный подвид провидцев. В нашем случае – ещё и самый особенный, учитывая, что милашка Эрин у нас светлая магиня. Уже знаешь, как умрёшь, верно?

– Она не умрёт, – отрезал Шай, зло сверкнув глазами. – Исключено, м-милорд. Только не под моей защитой.

Ему явно не нравился весь этот разговор, вся эта ситуация. Ярость стихии кипела внутри него, бушевала в нём, точно буря в стакане; Эрин чувствовала, что вот-вот рванёт – и кляла себя полоумной идиоткой. Потому что не боялась ни капельки. Это же Шай! Да, может, он не такой уж милый, добрый и безвредный – на деле, как оказалось, он властный, хищный и требовательный. А ещё излишне темпераментный. И очень, очень опасный.

Взрывное сочетание.

Но одно Эрин знала точно: ей Шай не причинит вреда. Никогда. Ни за что.

– В Иленгарде защита не хуже будет, – возразил Себастьян, и глазом не моргнув на исходящую от Шая угрозу. Ещё бы – он ведь сам на редкость жуткая, опасная и хладнокровная тварь. – И даже без башен. Да и всякие боевые уточки кроме тебя сыщутся. Твоей маленькой фее не помешает обучение: вестник смерти мне не шибко надобен, а вот провидица в хозяйстве сгодится. Так и быть, телепорт прямо из башни к Неметону организую. Видят боги, не рассчитывал я на такие траты, но что ж поделать…

В этот раз громыхнуло совсем рядом – страшно, гулко, оглушающе. Даже в ушах зазвенело. Проливной дождь зашумел, забарабанил в окна, но не смог перекрыть воплей и ругани, доносящихся снаружи.

Себастьян весь подобрался, сощурился эдак недобро, но Эрин почему-то была уверена: хладнокровную скотину наконец-то проняло. И нарочито нахальный тон был лишним тому доказательством.

– Ну жахнул ты молнией в центре Синтара, попортил дорожку – ну и дальше что?

– Дальше я попорчу твою чугунную башку, – произнёс Шай угрожающе низким голосом.

– Силёнок-то хватит?

– На одну белёсую сволочь? Вообще легко.

– Я ведь сдачи дам.

– Если успеешь.

В долгом и ожесточённом поединке злобно-язвительных взглядов, как ни странно, первым сдался именно лорд кошмаров.

– Да что, блин, на тебя нашло? – ворчливо изумился он. – Притуши, лорд-грифон, занесло кого-то. Уж и пошутить нельзя.

– Пошутить? Уволь, Себастьян, я слишком хорошо тебя знаю, – ответил Шай хмуро. – Эрин останется здесь – до тех пор, пока сама этого хочет. И я готов защитить её от чего угодно. От тебя в том числе.

– Шай, – тихо позвала Эрин, запоздало отметив, что её лорд-грифон так и не отпустил её руку. Устроила вторую ладонь поверх его, сжала несильно. – Всё в порядке… Простите, милорд, но мне действительно лучше остаться здесь. Вы хотите держать меня на виду? Хорошо, я могу это понять. Но пусть меня охраняет тот, кого я хотя бы знаю.

Себастьян задумался – или просто сделал вид. Постучал пальцами по столешнице, закусил, но тут же отпустил нижнюю губу. После чего вдруг поднялся, одёрнул пальто, с виду довольно простое для человека его статуса. Видимо, сплетни о сказочной жадности лорда Лейернхарта недалеки от правды.

– Хорошо. В конце концов, нашему лорду-грифону хотя бы не придётся платить. Но учителей я тебе всё равно подыщу, Эринвейн, – он на мгновение нахмурился и вдруг уже без прежней спеси выдал: – Ты правильно заметила, я слишком хорошо понимаю в кошмарах. Кстати об этом… Так что за хрень творится в моей империи?

Эрин пожала плечами. Она бы и рада ответить, да только вот всё, что она может – это видеть то, что грядёт.

Дурацкий дар. Бесполезный.

– Тьма на пороге, милорд. Увы, её природы я не знаю. Знаю лишь, что она придёт за многими в Синтаре. Заберёт их жизни, унесёт в море… Ещё я знаю, что вы призовёте заклинателей. Но вот помогут ли они – этого я, увы, не вижу.

– Спасибо, что рассказала мне о моих же планах, – едко протянул Себастьян. Но, по ощущениям Эрин, слегка соврал – о заклинателях он ещё не подумал. – Нам стоит развить твой дар. Да и кем я буду, если не позабочусь о втором за столетие провидце?

– Четвёртом, если говорить о тех, кого вы знаете, милорд, – поделилась Эрин. – Слышащие тоже отчасти провидцы, хоть и видят только настоящее. И да, Астрид Эйнар и Раэлин эрд Таэнейт согласятся меня обучать, если вам это интересно.

Себастьян на это только едва заметно дёрнул бровью. Но как будто повеселел и явно задумал что-то эдакое. Не иначе прикидывал, как будет уговаривать тех, кого назвала Эрин: она не была знакома с Раэлином, но была о нём наслышана ещё с тех пор, как жила в Крагеннане. Какой же фейри не знает о первом мече Благого двора, что отверг свой собственный народ и ушёл жить к людишкам? А ещё перед глазами почему-то возник грифон. Только серебра в нём куда меньше, чем в Шае.

– Что ж, чудненько, – заключил Себастьян. – Будем считать, что мы тут все теперь новая сплочённая команда по спасению Синтара и отдельно взятой фейки. Теперь пойду поработаю. Кто-то же должен!

– Работничек, мать твою так, – прошипел Шай ему вслед. Но дверь за спиной лорда Лейернхарта успела захлопнуться раньше. – Слушай, Эрин, я…

– Не нужно, Шай, – успокоила его Эрин. – Не сейчас хотя бы. Просто… проводишь меня домой?

– Ну конечно, – охотно отозвался Шай. – Глупые вопросы задаёшь, маленькая фея.

И ведь поди объясни, почему от этого нехитрого согласия так тепло стало на душе.

Впрочем, нет, объяснение есть и очень простое: Эрин не одна. Больше нет.

Глава 7

Ливень требовал внимания, настойчиво и громко барабаня по наспех наколдованному щиту. Развеять нависшие над головой тучи – дело нескольких минут, однако Шай лишь рассеянно щёлкнул пальцами, создавая воздушный заслон, и побрёл в сторону портала.

Эрин впрочем, прихватить не забыл. Тоже машинально – так, словно делал это уже десятки или даже сотни раз. Так, словно его руке на чужих плечах самое место. Конечно, внутренний грифон был уверен, что очень даже, но у Шая-человека имелись определённые сомнения.

Ни развеять, ни подтвердить их Эрин не спешила. То ли не хотела, то ли попросту не могла, в её-то не шибко потребном состоянии.

– Не холодно? – спросил Шай, искоса глянув на неё. – До портала дойдёшь?

Эрин мотнула головой в знак согласия, прижалась лбом к его плечу – ненадолго и украдкой, будто бы надеясь, что Шай не заметит.

Шай заметил. А уж безмозглая утка-переросток и подавно.

«М-моё!»

«Люди – не – собственность!»

«Та-акой скучный».

Скучный. Вот и славненько. Видят боги и богини, денёк и без того выдался чересчур весёлый.

Перебранка с Кали, потом две девицы, рухнувшие с обрыва. И противная менталистка, которую жуть как хотелось скинуть вслед за злосчастными девицами. А вишенкой на этом торте – неудавшаяся магическая потасовка с самым стрёмным менталистом в Империи.

Не то чтобы Шай его так уж боялся. И от мысли, что сам Себастьян испугался, поостерёгся, спасовал первым, внутри до сих пор пузырилось злорадное самодовольство. Вот только…

«Это не я», – сокрушённо подумал Шай, покачав головой.

Он никогда не искал драки, не лез на рожон, не любил напрасного риска. Тем удивительнее были моменты, когда он терял самообладание и…

«Ну, убийство дорожной брусчатки – это определённо успех, – меланхолично постановил Шай. – Когда ты вышел из себя в прошлый раз, был уничтожен целый орден…»

– Стационар, – небрежно приказал он, уронив в ладонь стражника золотую монету. И, мягко потянув Эрин за собой, шагнул в светящуюся арку портала.

– Это дом Мэйр, – проявила наблюдательность Эрин, стоило им выйти по другую сторону. Шай невольно хмыкнул – жилище у хранительницы Неметона весьма приметное, да только не сквозь пелену дождя. – А нам можно пользоваться его порталом?

– Можно, можно, – успокоил он. – Не то чтобы я так уж часто беспокою Мэйр. Просто до твоего дома отсюда идти ближе, чем от Мыса Штормов.

Дождь сошёл на нет так же внезапно, как начался. Яркие лучи закатного солнца просочились сквозь толщу облаков, расцветили мокрую листву множеством радужных брызг. Из раскидистых крон один за другим вылетали пёстрые негодники-пикси, сбиваясь в стайку и радостно гомоня – точно не дождь пережили, а конец света. Хотя для них, может, разница невелика.

– Вот ведь обжоры несносные, – усмехнулся Шай, скормив им горстку лакричных медвежат, что завалялись в кармане куртки как раз на такой случай. – Нету больше, идите Мэйр объедайте! И как она вас терпит?

Пикси назойливо закружили вокруг, требуя продолжения банкета – но тут же, громко возмущаясь, кинулись врассыпную, когда из тени вынырнул келпи – иссиня-чёрная громадина с тремя рогами-лезвиями и длинной шелковистой гривой, что стелилась по лужам, но не пачкалась, а будто растворялась в чуть мутной воде. Эрин рядом с ним тоже вздрогнула, точно готовясь удрать следом за пикси.

– Не бойся, он тебя не обидит. Тен-Тен, уймись, нет у меня мяса! Завтра принесу.

Тен-Тен вздорно фыркнул – мол, ну и пожалуйста, ну и не нужно! – однако в плечо головой дружелюбно боднул. И даже позволил себя погладить, прежде чем, с любопытством оглядев и обнюхав Эрин, вновь растворился в тени.

– Я никогда не видела их прежде, – проговорила Эрин, продолжая смотреть туда, где исчез Тен-Тен. – Они жили у нас в Крагеннане когда-то. Но давно ушли. Брат говорил, это от того, что в Крагеннане осталось мало магии.

Шай глянул на неё с некоторым удивлением и досадой. Не от слов, скорее от понимания – он ведь почти ничего не знает об Эрин: о её доме, о её семье. О ней самой.

– У тебя есть брат?

– Старший, да. Лисандр. Он заклинатель, очень хороший, кстати. Правда… – она вдруг замолчала, наморщила нос и добавила неохотно: – Правда, любви матери ему это не прибавило.

Подробностей Шай выспрашивать не стал – чувствовал, что семья находится едва ли не на последнем месте среди тем для обсуждения.

В тишине они дошли до домика Эрин – уже и близко не той развалюшки, что Шай застал пару-тройку недель назад, когда пришёл знакомиться с новым арендатором. Стоило бы собой гордиться собой, однако Шаю не пришло бы в голову напрашиваться на похвалу или что-то подобное. Ему лишь нужно, чтобы Эрин была счастлива. Ну или хотя бы чуточку довольна – а под целой крышей и с новой мебелью быть довольной куда проще.

– Поужинаешь со мной? – поинтересовалась Эрин, когда они оба замерли у порога. – Только я не помню, есть ли у меня что-нибудь… Прости, наверное, нужно было сказать раньше и зайти в какую-нибудь лавку…

– Ничего, – спешно замотал головой Шай. Зайти-то, может, и не помешало бы, да только они оба явно не в том настроении, чтобы размышлять о содержимом кладовки. – Пойдём глянем, и я что-нибудь придумаю.

В гостиную он вошёл первым – да так и застыл, в изумлении приоткрыв рот.

– Серьёзно, что ли? Какая Бездна тебя сюда принесла, вздорная ты булка?

Состроив наглую морду почище Себастьяновой, его кошка возлежала на новеньком кресле – разумеется, в той самой сдобно-булочной позе, подобрав под себя пятнистые лапки. Подле кресла же на полу мирно притулился Бальтазар, не то охраняя шерстяную нахалку, не то просто составляя ей компанию.

– Какой хорошенький! – Эрин, прежде вялая и до Бездны уставшая, как-то странно оживилась и чуть не бегом припустила к креслу, чтобы погладить Кайю. Та не сопротивлялась, лишь одарила дерзкую человечку надменным взглядом. – Это твой?

– Ну типа… мой, – пробормотал Шай растерянно. – Моя. Это кошка, вернее, котёнок…

– Котёнок? – восхищённо изумилась Эрин. И потянула-таки склочную меховую выпечку себе на руки. – Да ты шутишь! Он огромный! Это сильфур, да? Никогда раньше их не видела!

Шай рассмеялся, позабавленный её детским восторгом. И крайне недовольной мордой кошки – та не вырывалась, но демонстративно обвисла в руках Эрин пушистой горжеткой. Мол, ты посмела протянуть ко мне свои конечности, но сделала это без уважения.

– То есть сам факт того, что она притащилась сюда, как к себе домой, тебя не смущает?

– Я что, должна возражать? Это же котик!

Весело фыркнув, Шай покачал головой.

– Всё с тобой ясно, маленькая фея. Вы с Тео определённо поладите.

– Тео? – уточнила Эрин, нахмурилась на мгновение. – Это с ним вы нашли ту девушку в ярком платье.

Шай кивнул. Уточнять ничего не стал, хотя на язык так и просился вопрос вроде «Ты и об этом знаешь?» Ну конечно, она знает. Эрин – провидица. Вестник смерти, если быть совсем уж точным. И это не самый лучший дар, которым боги могли бы одарить мага. Больше смахивает на проклятье.

– Не будем об этом? – произнёс Шай полуутвердительно.

– Не будем.

Если в доме водятся животные, они непременно будут следовать всюду за своим человечьим рабом. Особенно если дело касается кухни – Бальтазар прошмыгнул в неё прежде, чем они успели переступить через невысокий порог, Кайя и вовсе даже не думала слезать с рук Эрин, всем своим видом показывая, что ей вполне удобно. Даже мурлыкала снисходительно – так и быть, сделаю вам тут всем одолжение своим чудным голосом. Потом Эрин, правда, всё же ссадила её на одну из табуреток, к неудовольствию пушистой нахалки. Бальтазар же улегся недалеко от кладовой – не иначе как ожидая, когда ему выдадут порцию чего-нибудь вкусного. Под вкусным, разумеется, понималось мясо – вряд ли пса интересовал припрятанный хозяйкой пакет с конфетами.

Порывшись среди полок, Шай отыскал бумажный сверток с говяжьей вырезкой под стазисом. Припомнил, что сам же его сюда и положил пару дней назад, и строго глянул на Эрин – выходит, она так и не приготовила себе ничего, перебиваясь конфетами и яблочным пирогом, который передала Агнес.

– Не припоминаю, чтобы феи питались пыльцой, – отчитал её Шай.

Эрин лишь плечами пожала и, кажется, ничуть не прониклась его укоризненным тоном.

– Я плохо готовлю. Не стала портить.

Ну вот и что с ней такой делать? Шай вздохнул, подавил желание утащить свою несносную маленькую фею в свою же башню (в голове, помимо наглой внутренней утки, едко хмыкнул Себастьян) и взялся за нож. Эрин инициативу решила поддержать: под руку не лезла, но крошить овощи в салат взялась охотно.

Идиллия, что уж тут.

Руки хоть и были заняты, а всё же покоя мозгам отчаянно не давали. Поговорить хотелось. Узнать, почувствовать, хоть немного разобраться в Эрин и в том, что творится у неё в голове. А творится, судя по всему, многое. Шай вот и представить себе не мог, каково это – знать будущее.

– Расскажи про нож, – попросил он. И поди пойми, почему именно эта фраза сорвалась с языка. – У нас была сделка, помнишь?

– По одной очешуительной истории за раз? – хмыкнула Эрин в ответ. – Это подарок. От друга. Феи же любят всё блестящее.

Вот только веселья в её голосе вовсе слышно не было. Неприязни, впрочем, тоже. Скорее, грусть или тоска. Эрин отложила нож – не тот, о котором шла речь, обычный кухонный, обтерла руки полотенцем.

– Его звали Вилберн, но все знали его как Кондора. Возможно, ты даже слышал о нём.

Шай невольно нахмурился. Про ассасина из числа профи он, конечно же, слышал – нередко от приятелей-законников, но чаще всего от Кэрта – тот, едва заслышав пафосную кликушку, недовольно фыркал и взрывался фонтаном едких пассажей, костеря этого Кондора безвкусной подделкой, бездарным мясником, Девятисмертом для нищих… Но оно и понятно: кошачий кузен всегда был с придурью. Эстет херов. Даже в том, что касается убийств за деньги.

Убийство оно и есть убийство. Главное – результат. Что ни говори, а в душегубстве Кондор был вполне себе хорош: заработать репутацию и пролезть в верхний эшелон, по пути не убившись об какого-нибудь некроса, дорогого стоит.

Потом, правда, наверняка зазнался, почувствовал безнаказанность и… И всё. Больше птичка крылышком не машет.

«Вот и славненько, – подумал Шай, недобро сощурившись. – Нечего порхать вокруг чужого добра».

Это даже ревностью сложно было назвать – просто одна мысль о том, что вокруг Эрин роится нечистый на руку и помыслы психопат, будила в Шае грифона. Агрессивно защищающего «м-моё» и непроходимо тупого в своём упрямстве. И да, совершенно точно не терпящего никаких пернатых конкурентов…

Ладно, быть может, без капельки ревности впрямь не обошлось.

– Да уж, слышал, – наконец выдал он как мог бесстрастно. – У тебя нездоровая тяга к хищным птичкам.

– У меня не было к нему тяги, – возразила Эрин. Сняла нож с пояса, покрутила его в ладони. – Просто он был единственным, кроме Армана, пожалуй, кому было до меня дело. Он был единственным, кто знал… кто я. И никому не сказал. Хотя мог.

Она отложила нож, вцепилась пальцами в столешницу.

– Мне было очень плохо тогда. Я была одна, в чужом городе, без денег, без работы. Наедине с магией, которую не понимала и не хотела принимать. За чаевые разносила пойло в «Белой лозе»… публика там не самая вежливая, знаешь ли. Я даже не помню толком, что случилось. Меня всю ночь мучили кошмары – чужая кровь на полу, на столах, вываливающиеся внутренности… Кажется, кто-то что-то сказал мне, ну знаешь, из того остроумного раздела про сколько стоит моя задница. Кошмар стал явью, а потом, когда я поняла, что это был Кондор, что это он из-за меня, – не знала, поблагодарить его или бежать без оглядки.

Эрин вдруг улыбнулась, будто та невообразимо мерзкая жуть, что она сейчас рассказывает, была её лучшим воспоминанием.

– Он сказал, что хочет убить меня. Что я была бы самым красивым его ужином. А я… Я ответила, что он не сможет этого сделать, потому что меня ждёт другая смерть. Наверное, это было глупо и безрассудно, но веришь или нет, мне не было страшно. В то время я часто думала о своей смерти. О том, что лучше бы покончить с этим. Сходила с ума. От одиночества, от кошмаров, от постоянного страха. Что тебе какой-то убийца, когда ты каждый день видишь чью-то смерть… Его это, кажется, позабавило.

За свою не особо долгую жизнь Шай всякого дерьма навидался. Маньяков, насильников и просто безумцев. Такова неприглядная изнанка служения закону. Да только ничто не подготовило его… не к этой истории, нет. К тому, что он испытал, слушая о прошлом Эрин – одинокой, беспомощной, насмерть перепуганной, преданной и забытой своей ушастой семейкой. Брошенной на милость судьбы, на потеху бессмертному мудаку Арману и очередной его ручной зверушке – отвратному психопату с жуткими наклонностями.

Шай был взбешён до кровавых птичек перед глазами. И тут же – разбит вдребезги осознанием своей никчёмности. Какая разница, на что он способен, сколько у него силы и влияния? Он не может защитить Эрин от того, что уже случилось. Перед прошлым все одинаково бессильны – и люди, и боги.

– Арман отстранил его от работы на месяц и велел не появляться в «Белой лозе». А Кондор дал мне этот нож и сказал, что пока его нет, мне придётся защищать себя самой. Хладная, да я этим ножом только и могла, что хлеб резать! Потом он вернулся, научил меня им пользоваться. Много чему научил. И каждый раз, когда возвращался, привозил мне какую-нибудь безделушку или редкие сладости, – Эрин замерла, будто не решаясь говорить дальше. Не плакала, и, кажется, даже не собиралась, но ком в её горле все равно чувствовался. – Рассказывал, как бы он убил меня. И сидел рядом всякий раз, когда мне было плохо. Знаешь, иногда мне кажется, я справилась только потому, что он был рядом. Не уверена, что смогла бы одна.

– Ты скучаешь по нему? – осторожно спросил Шай.

Эрин мотнула головой, улыбнулась, снова грустно.

– Нет. Я, может, и сумасшедшая, но не идиотка. Кондор – психопат, маньяк и извращенец, которому было интересно, как я устроена. Возможно, в его голове это даже выглядело как некие… чувства. Он не был плохим со мной. Но рано или поздно это бы кончилось очень скверно для одного из нас. Я предпочла, чтобы не для меня.

Злость снова поднялась изнутри – совсем уж бессмысленная, ведь на сей раз её даже выплеснуть не на кого. Треклятая «птичка», и та давно подохла, не дождавшись первой и последней встречи с Шаем. Уж он бы с этой мрази такой красивый ужин сделал…

Не сделал. Не сделает. И видят боги, ему определённо пора остыть.

А заодно переварить всё услышанное.

Шай подвинул к себе свободный стул, сел почти вплотную к Эрин – тут крошечные размеры кухни сослужили хорошую службу.

– Его смерть ты тоже предвидела, верно? – озвучил он очевидную догадку – просто чтобы избавить её от необходимости заканчивать этот жуткий рассказец. И, не давая времени надумать лишнего, сжал её ладонь в своей. – Бездна с ним, Эрин. Ублюдок помер бы так или иначе. Мне лишь жаль, что я тогда не мог помочь тебе, но… – Шай запнулся, разыскивая в голове нечто попригляднее, чем кретинское «это всё моё» за авторством его пернатой половины. – Теперь я рядом. И могу защитить от чего угодно. Тебе больше не нужно бояться.

– Почему тебе вообще есть до меня дело? – чуть ворчливо изумилась Эрин.

– Потому что я твой лорд, – без раздумий ответил Шай. И, невесть с чего смутившись, отпустил чужую руку. – И твой друг.

Казалось, ответ Эрин не слишком понравился – нет, она ничем не выдала себя, не дёрнулась, не отстранилась, даже на дюйм не сдвинулась. Но синие глаза сощурила и голову к плечу склонила вопросительно.

– Только друг?

На пару секунд Шай задумался, силясь подобрать правдивые, но ни к чему не обязывающие слова.

– Если ты так хочешь, то да.

Лёгкая ладонь коснулась щеки. Кончики пальцев скользнули по скуле, большой палец огладил челюсть, замер у подбородка.

– Кондор был моим другом. И любовником.

И прежде чем до Шая дошло, прежде чем он вообще смог понять (а он вовсе не был уверен, что понял правильно), губы Эрин коснулись его собственных. Невесомо, мимолётно – точно нежный летний ветерок подул, чтобы вмиг исчезнуть.

– Тебе придется быть ещё и моим стражем, Шаэ, – проговорила она тихо, так и не отстранившись до конца. – Ты ведь можешь им быть?

На сей раз думать не пришлось – ответ был прост и очевиден. Не трезвый голос рассудка, но панический вопль коварно похищенного сердца.

– Для тебя я готов быть кем угодно.

***

То, что Шайен херг Ларт – ходячий порок, Эрин знала и прежде. Со зрением проблем никогда не было, да и с тактильными ощущениями тоже. За простецкими одёжками, не шибко подходящими грозному лорду западных земель, прятались стальные мышцы, гладкая золотистая кожа, да и просто красивое тело. И это Эрин тоже было известно, пожалуй, даже до того, как они познакомились очно.

Так что нет, о его невыносимой красоте Эрин знала и прежде…

…однако сейчас не могла перестать совершенно глупо пялиться, не в силах отвести взгляд. И тот самый Шай стал прямым виновником её внезапного оцепенения, восхищения и неуместного возбуждения.

Всё потому, что грёбаный Шайен херг Ларт, помимо своей неоспоримой привлекательности, – самая настоящая наседка, заботливый хозяин всего запада и просто невыносимый трудоголик. Вот лорд – точно нет, потому как лорды не должны собственноручно колоть дрова для жаровни. Ещё и у своего арендатора. Ещё и сняв при этом рубашку, отчего любоваться полуобнаженной красой стало не в пример проще.

– Невыносимо, – буркнула сидящая на крыльце Эрин едва слышно.

– Что? – тут же повернулся к ней Шай, отчего захотелось спрятать в ладонях вмиг заалевшее лицо.

Нет, фейри не слишком свойственно краснеть, однако же прилившую к щекам кровь Эрин всё равно чувствовала. И ничуть не сомневалась, что Шай заметит.

Иначе и быть не может – клятые оборотни и их повышенная восприимчивость ко всему подряд.

– Ты невыносим.

– Почему это?

– Потому что у нас тут потрясение за потрясением, откровение за откровением, а ты решил наколоть дров. Серьёзно, милорд, чего вам втемяшилось?

– Ты так часто зовешь меня милордом, что я готов решить, будто тебе это нравится, – заметил Шай чуть едко.

– С чего вы взяли, что я стану это отрицать, милорд? – в тон ему отозвалась Эрин.

– Обещание клюнуть в лоб всё ещё в силе.

– Да ты только обещаешь.

Шай склонил голову к плечу, улыбнулся эдак коварно, отчего мысли снова поплыли в какое-то не особо приличное русло.

– Ты лучше не искушай меня, маленькая фея.

Дрова в дровнике оказались буквально по щелчку пальцев – колдовал лорд-грифон с почти оскорбительной лёгкостью, какой не встретишь и у иного архимага. Он не просто владел стихией – он словно и был ею.

Руками, впрочем, Шай управлялся не хуже, чем магией. И вообще всё, за что бы ни брался, делал в совершенстве.

«Не-вы-но-сим!»

– Есть хоть что-нибудь, чего ты не умеешь? – спросила Эрин, не скрывая досады. А в ответ получила хитрый прищур и ещё одну непотребную улыбочку.

– Так я тебе и рассказал.

– У тебя нет другого выхода, – парировала она.

Поднялась с крыльца, расправила смявшуюся юбку, подошла ближе. Зачем – сперва и сама не поняла… А потом, залюбовавшись играющим в тёмных волосах солнцем, ярким янтарём глаз, ухватила Шая за запястье и потащила на лужайку, что раскинулась возле дома. И ведь откуда силы взялись? В Эрин таких мышц и такой силищи, как у Шайена херг Ларта, понятное дело, отродясь не водилось. И столько магии тоже.

Наверное, всё дело было в траве – изумрудной, с проглядывающими листочками и цветами клевера, даже с виду шелковистой и мягкой. Не с виду тоже – Эрин не зря звалась магом земли и всё, что имело отношение к её стихии, буквально кожей чувствовала. Рукой, правда, на всякий случай махнула, заставляя траву чуть подрасти, загустеть, просохнуть от недавнего дождя.

– У нас была сделка, – напомнила она в ответ на вопросительный взгляд. И первым улеглась на траву, потянув Шая за собой. – Свою историю я рассказала. Твоя очередь.

Тот вздохнул с напускным недовольством, но послушно улёгся рядом и кротким тоном уточнил:

– Что именно ты хочешь знать?

– Всё! – непритворно возмутилась Эрин.

Ну не зря же она столько лет терзалась личностью загадочного незнакомца?

– Какая требовательная фея.

Шай усмехнулся и прикрыл глаза, не то задумавшись, не то решив прикинуться спящим. В кои веки проглянувшее из-за туч солнце охотно позолотило смуглую кожу и длинные тёмные кудри, разметавшиеся по траве. Эрин даже дыхание затаила, глупо пялясь на всю эту неземную красу. Руку невольно протянула, чтобы дотронуться, убедиться – вот он Шай, живой и вполне себе реальный…

Он не дался – проворно сцапал за запястье, погладил легонько, прижал ладонь к горячим губам. Вроде ничего такого, но сердце немедля рухнуло в пятки, чтобы тут же забиться где-то у горла.

– Я вроде как… хороший парень, – протянул Шай, глядя из-под ресниц. – Скучный и правильный. Мой самый страшный секрет – то, что мне нравится быть лордом. Не та часть, где я хожу весь такой важный и чьи-то младшие дочери пытаются меня обесчестить да окольцевать… Однако я рад, что могу использовать свои силы и связи, чтобы помогать множеству людей и нелюдей. Могу быть нужным и полезным, – он закусил губу, точно смутившись из-за собственной откровенности. – Вот видишь? Я самый скучный грифон на свете, даром что злой чёрный маг.

– Тебя выкинули из спецназа, – напомнила Эрин ехидно – не иначе как общение со злыми чёрными магами дало о себе знать. – Вряд ли за скучность. Но, – она накрыла губы Шая ладонью прежде, чем тот успел ответить, – я не против. Я бы не потащилась в Иленгард, и мы с тобой не познакомились бы… Наверное.

– Значит, спецназ? Хм, а я сразу резко вспомнил пару не таких и скучных историй со времён учёбы в Академии, – принялся торговаться несносный лорд-грифон. – Правда, я там был унылым голосом разума. Иногда. Но…

– Но?.. – подозрительно уточнила Эрин.

Уж она-то Шая унылым и скучным никогда не представляла. Добродушным, вдумчивым, рассудительным… немного порывистым, учитывая его недавнюю безрассудную схватку с Себастьяном Лейернхартом. Но уж точно не скучным. Да и разума, честно говоря, у боёвки никогда особо не имелось. А Шай, в отличие от Эрин, боевой маг до мозга костей.

– Тео, – выдал он таким тоном, будто это всё объясняет. – Не пойми превратно, он мой лучший друг и отличный парень, но с башкой дружит очень эпизодически. Боёвка обыкновенная, одна штука; где Тео – там бардак. Хотя надо отдать ему должное, Трёхлетний Турнир мы почти затащили. Почти.

– Трёхлетний Турнир? – переспросила Эрин восхищённо-недоверчивым тоном. И тут же, не удержавшись, поддела: – Почти? Да неужто идеальный Шай где-то облажался?

– Эй, чего сразу облажался? Второе место! И было бы первое, если б не один хитрожопый чертополох!

– Кто?

В голове почти тут же всплыл образ: тёмные-тёмные волосы, лёгкой волной падающие на плечи, и разномастные, совсем уж нелюдские глаза. Сирень и зелень, красота и опасность. Человек и демон.

– Кори, зазноба нашего Тео. Зовут её как цветочек – Ликорис, но чертополох ей куда больше подходит, – Шай ухмыльнулся и покачал головой. – Нет, ну уделали они нас красиво, ничего не скажу. Да только если б не мы, плакала бы их победа.

– Как это? – не поняла Эрин, уже изрядно заинтригованная.

– Кори – наполовину демоница, и если вкратце, то рогатые родственнички умыкнули её на малую родину и норовили сожрать. Буквально. А мы с Тео… ну, мы выручать попёрлись.

– В Инферно?!

На смену любопытству пришёл самый натуральный ужас.

Эрин не видела Инферно даже краешком глаза. Однако слухов, книг и редких рассказов членов Гильдии вполне хватило, чтобы уяснить раз и навсегда: Инферно – местечко гиблое, и тому, в ком нет хотя бы капли демонской крови, делать там нечего. Даже демонские полукровки, с недавних пор наводнившие Эрмегарскую империю, в большинстве предпочитали обходить свою родину стороной… И не сказать, чтобы Эрин их не понимала. Она и сама предпочла бы держаться подальше от всех владений фейри – даже от Синтара, в котором от тех фейри полторы капли на тысячу человек. А уж сторониться Инферно, его пекла и диких порядков вовсе велели все боги и богини разом.

– В Инферно, – эхом откликнулся Шай, задумчиво кивнув. – Вломились в Дом Воителей. Они не обрадовались. Нас было пятеро, включая архимагов Эрдланга и Блэр, но их… их было раз в десять больше. Мы чудом унесли оттуда ноги.

– Боёвка, – скривилась Эрин, как она надеялась, красноречиво, морща нос.

Недовольства в этом, правда, не было и капли – скорее первобытный ужас. Шай, её Шай, чья стихия – воздух, свобода и все ветра мира, оказался заперт в грёбаной преисподней. Пусть ненадолго, пусть в компании сильнейших магов Империи, однако…

– Чтобы больше туда не совался, ясно?

– Как прикажет моя фея, – чопорно произнёс Шай. Но тут же, не удержав лицо, рассмеялся. – Да брось, чего я там потерял? Рогатые, поди, ещё с прошлого раза не выфигели.

– Вот уж не сомневаюсь, – пробурчала Эрин, смерив его далёким от восторга взглядом. – Ты про спецназ сам расскажешь или мне придётся тебя пытать?

– А что, звучит весьма заманчиво, – протянул Шай мечтательно. И тут же получил кулаком в плечо. – Ладно, ладно! Расскажу.

Он нехотя сел, небрежным движением откинул упавшие на лицо кудри. И, пожав плечами, наконец-то обронил:

– Я выследил Некрофобов. И убил. Всех до одного.

Эрин тоже села, резко поднявшись, и неприлично вытаращила глаза на самого скучного в мире грифона. Который, по его же утверждению, уничтожил полумифический орден.

– Да ты гонишь! Как одна вздорная утка в яблоках могла такое провернуть?

Ну в самом деле. Разве мог один Шай, сколько угодно сильный и талантливый, стереть с лица земли всю печально известную секту, члены которой годы и десятилетия посвятили уничтожению некромантов, малефиков и прочих им подобных?..

– Ну… ладно, вообще-то нас было четверо. Тео и Сайрус – наглухо отбитая боёвка и два сапога пара, как бы они это ни отрицали, а Дориан… ну, он Дориан. Вместо того, чтобы надавать нам тумаков и разогнать по углам, он возглавил операцию. А потом ещё и взял всю вину на себя, – Шай вздохнул и сокрушённо помотал головой. – Я заварил эту кашу, а ему пришлось расхлёбывать.

– Но почему ты?.. – непонимающе переспросила Эрин.

Уж ей-то и в голову не приходило, как хозяйственный, умный, степенный Шай вообще может что-то заварить, не продумав всё до мелочей. Тем более последующая отставка из спецназа мелочью совсем даже не была – Эрин знала, что Шай любил свою работу. Любил и видел в той несладкой работёнке своё место в жизни.

– Потому что грифон, – фыркнул он, даже не дав ей договорить, – вредный, упёртый и тупой. Защити или умри. И я защитил…

– Оборотней, – Эрин сразу поняла, о чём речь. Недаром же столько лет тёрлась возле Гильдии. – Некрофобы всегда старались завербовать оборотней. И особенно – оборотней-магов. Говорили, Арман позволил им перекупить несколько контрактов, и тех ребят больше никто никогда не видел. С тех пор идти на службу к Некрофобам дураков не было.

– Их никогда особо не было. Только полный псих рискнёт зарабатывать на жизнь убийством некромантов и прочей тёмной жути. Деньги огромные, но мертвецу оно уже без надобности, – Шай поморщился, снова принялся кусать губы. То, что он выудил из собственных воспоминаний, ему явно не нравилось. – Когда не работает золото, в ход идёт холодная сталь. А также угрозы, шантаж и прочие приятности. Я давненько точил клюв на Некрофобов, но одно дело – слухи об их сомнительных методах и висяки с без вести пропавшими оборотнями, и совсем другое – своими ушами услышать, как непонятный урод угрожает твоему родичу и его семье.

«Ты ведь больше не будешь таким упрямым, правда, Кэрт? Кто знает, что может случиться с твоей милой Астрид? Она ведь сейчас даже вполовину не так опасна и свирепа, в её-то деликатном положении…»

Эрин тряхнула головой, разгоняя туман перед глазами. Картинка на сей раз вышла нечёткой, но хватило и голоса – приятного, вкрадчивого, хорошо поставленного. Таким голосом обычно делают дамам цветистые комплименты, а не угрожают чьей-то беременной жене. Какой уважающий себя маг вообще покусится на жизнь младенца, пусть и нерождённого?

– Я выследил мерзавца, – продолжал Шай непривычно холодным и злым тоном. – Он был слишком беспечен и, вероятно, даже не предполагал, что я на него охочусь. Или не принял всерьёз – что ему какой-то мальчик из боёвки?.. Это был Эдвард Гриффит, тогдашний глава Светлого Круга… и как ни хотелось мне убить его сразу, я понял, что так проблему не решить.

– Ты замыслил убить их всех, – заключила Эрин.

Чтобы сделать такой вывод, вовсе не нужно быть провидицей. Достаточно пораскинуть мозгами: тёмные маги и в лучшие дни не были ребятами шибко сговорчивыми и положительными. А уж когда дело касалось родни, друзей, да и просто близких знакомцев… В общем, те дни, когда Шай принимал это решение, лучшими уж точно не были – будущий лорд Мыса Штормов рисковал шкурой и прекрасно об этом знал. Но по-другому просто не мог.

Эрин вот тёмной ни разу не была, да и большую часть взрослой жизни провела среди гильдейских ребят, которые и слова такого – «принципы» – не знали вовсе. Однако ничуть не сомневалась, что, обладай она достаточной силой, поступила бы так же. Ради Шая – уж точно.

Ради него – даже без сил вовсе… В конце концов, с кривым шафрийским ножом она управляется более чем хорошо.

– Да. Замыслил, выследил и убил. И не пожалел, кстати, ни разу, – отрубил Шай, глянув чуть с вызовом – мол, а не такой уж я и хороший, сиди-осуждай-ненавидь. – Сам, правда, имел все шансы убиться: Гриффит был серьёзным соперником, а там их оказалась добрая дюжина. Архимаги. Да не абы какие, а сплошь старичьё. Переть на таких в лоб – самоубийство…

«…поэтому мы будем умнее, – произнёс Дориан Тангрим – не вульгарный выпивоха, каким Эрин его увидела впервые, но уверенный в себе, донельзя харизматичный тип с коварным огоньком в пронзительно-синих глазах. Не какой-то рядовой маг огня – ревущее пламя в человеческом обличье. – Навернём щиты покрепче, расставим ловушки и зайдём с тыла. Пока сообразят, в чём дело, – окажутся на полпути к Хладной госпоже».

– Я одного не пойму, – начала Эрин, кое-как отогнав невесть откуда взявшийся восхищённый трепет, – вы замочили плохих парней, так? Почему же вас наказали?

– Мы тоже отчего-то думали, что нас похвалят, – хохотнул Шай. Правда, без особой радости. – Не успели трупы догореть, как на поле брани заявился наш драгоценный лорд-менталист и чуть не прикопал нас там же. Мол, испохабили ему многоходовочку, и вот что бывает, когда тупая боёвка лезет распутывать заговоры имперского масштаба…

Впору бы возмутиться, – что этот кровожадный блондинчик себе позволяет? Однако же внутреннее чутье кричало – Себастьян Лейернхарт был прав. Он просто не может быть неправым. Не с его даром, чудовищным и невероятно мощным, едва-едва контролируемым. Боёвка она боёвка и есть: все сплошь прямолинейные, порывистые, самоуверенные и редко включающие голову. Эрин и сама без пяти минут боёвка, спасибо отцовской крови, так что на своей шкуре знает, каково это – когда припекает и охота сотворить какую-нибудь глупость. Спасибо второму дару, который изрядно остужает пыл и буквально показывает, что может случиться, если, спеша наделать глупостей, не включишь голову вовремя.

– Хорошо, что теперь у тебя есть я, – пробурчала она, недовольная, что пришлось смотреть, как клятый белобрысый менталист распекает её лорда-грифона. – И лезть куда ни попадя тебе больше не придётся… Хм. Значит, вам с… Дорианом прилетело только за то, что вы испортили любимые игрушки милорда Себастьяна?

– В точку, маленькая фея, – фыркнул Шай. Но потом неохотно прибавил: – Ну ладно, не только за это. Видишь ли, нельзя прикончить толпу многоуважаемых архимагов и не поиметь никаких неприятностей. Себастьян, конечно, засранец редкий, но наизнанку вывернулся, чтобы замять всю эту историю и избавить нас от серьёзных последствий. Слава богам, хоть Тео и Сайрус отделались предупреждением. Первый – сын конунга и просто хороший парень с девственно чистой репутацией. Второй – ходячая политическая повестка – полудемон, раскаявшийся мудак и вдобавок примерный семьянин с двумя малолетними детишками… Остаюсь только я – главный зачинщик бедлама, варвар с гор и вообще… животное.

– Шай… – попыталась было отругать его Эрин, но Шай не дал.

– Да плевать, что обо мне говорят. Я привык. Про оборотней без конца болтали всякую хрень, даже когда мой брат Шэрн был помолвлен с императрицей Асторией. Особенно тогда. Кроме того, этот союз, не сильно-то одобряемый в обществе, являлся залогом окончательного присоединения Альянса к Эрмегару и… Ай, да ладно! – он выразительно закатил глаза и весело ухмыльнулся. – О чём речь вообще? Вся Империя знает: мой тёзка кронпринц Шаэн появился на свет ровно через пять месяцев со дня августейшей свадьбы. Я бы ни за что не допустил, чтобы из-за моей дурной репутации Шэрн лишился своей драгоценной задаваки Асти и оставил птенчика ублюдком. Да никто бы не допустил, и в особенности Дориан… В общем, он позволил повесить на себя всех собак, и нас с ним по-тихому турнули на Запад, чтоб никому глаза не мозолили; и мариновались мы тут пять лет в ожидании вредной маленькой феи. А потом очутились под её бдительным присмотром, и было всем нам счастье. Конец.

Впору было… может, обрадоваться такой сговорчивости, а может, и возмутиться подколке. Что-то из этого сделать определённо стоило. Но Эрин вместо этого развернулась к нему полностью, малость нетерпеливо махнула рукой, отчего трава возле них тут же пошла в рост – не из желания покрасоваться, просто недовольство требовало выхода вместе с магией. Шай, кажется, удивился – вопросительно приподнял брови, чуть улыбнулся, видимо, намереваясь спросить, что это за шоу Эрин тут устроила. Но она не дала. Надавила кулаком на плечо, вынуждая вновь лечь, накрыла ладонью мягкие губы и как могла строго проговорила:

– Никогда не смей считать себя животным. И называть себя так. И даже думать о себе этим словом не смей. Ты понял? Ты не животное, Шай. Ты самый лучший человек, которого я встречала. И нет, дело совсем не в том, что прежние мои знакомства – сплошь убийцы да маньяки, – Эрин чуть сдвинула руку, поглаживая горячую кожу, коснулась сгиба шеи, провела по заполошно бьющейся жилке на шее. – Ты хороший. И сделал ты доброе дело. А Себастьян неправ…

…ну да это как посмотреть. Если бы сволочному лорду Лейернхарту не вздумалось отправить Шая в ссылку, они могли бы вовсе никогда не встретиться. Эрин бы просто не сунулась в эту дыру снова. И знала она это так же хорошо, как и то, что Шайен херг Ларт лежит сейчас под ней, едва ощутимо касается её спины широкими ладонями.

– Хотя нет. Он правильно поступил, – озвучила Эрин свою мысль. Просто так было нужно, она чувствовала это. – Без него мы бы не встретились. И я бы никогда не испытала то, что испытываю сейчас. Я бы никогда… Он дал нам время, Шай. И я очень сильно это ценю. И тебя тоже.

Шай глянул с непривычной серьёзностью, погладил её по щеке – осторожно, будто боясь спугнуть.

– Ты так и не рассказала мне, как, по твоему мнению, ты умрёшь.

– По моему мнению? – переспросила Эрин, и раздражения в её голосе, пожалуй, было поровну с отчаяньем. Видят боги и богини, эта тема была последней, которую она хотела бы обсуждать. – Шай, я знаю, как умру, со своих девятнадцати. Вижу это едва ли не каждый день. Бурю… обрыв… а внизу – бушующее море и скалы, точно зубы в акульей пасти.

– Ты не ответила.

– Что?

– Как ты умрёшь, Эрин? – повторил Шай, смотря на неё тем пристально-цепким взглядом, что всякий раз выдавал в нём боевого мага с военной выучкой. Лицо его больше ничего не выражало, но глаза опасно сверкали ярким золотом. – Убивает не падение – убивает то, что после. Ты утонешь? Разобьешься о скалы? Тебя убьют камни или вода? Ну же! Как?

Эрин сердито нахмурилась, открыла было рот… и поняла, что у неё нет ответа.

– Ты не знаешь, – выдохнул Шай, и бесстрастная маска мигом сменилась на торжествующую усмешку. – Потому что этого не случится. Я не позволю этому случиться. Обещаю.

– Ты слишком самоуверен.

– Да. А ещё слишком упрям и слишком влюблён, – он неспешно заправил прядь волос ей за ухо, так же не спеша подался вперёд, чтобы поцеловать – уже не так целомудренно, как раньше, но с прежней удручающей сдержанностью. – Знаешь, я много с кем был раньше…

– Даже слышать не желаю!

Шай рассмеялся, откинув голову назад; свежий ветерок тут же закружил вокруг, зашевелил разросшуюся траву.

– Боги, Эрин, ты преступно милая, когда ревнуешь! Даром что скалишься похлеще Балти, – выдал он, успокоившись. – Не к чему ревновать, маленькая фея. Да, с ними со всеми было… весело, но только с тобой я серьёзен. А ещё я не даю обещаний, которых не собираюсь выполнять. И что это значит? Правильно – ты застряла тут со мной ещё очень и очень надолго. Смирись.

«А даже если и нет, всё равно это будут лучшие дни твоей жизни», – охотно, хоть и грустно, подсказал внутренний голос.

– Уже смирилась, – притворно вздохнула Эрин.

А потом всё же заставила себя улыбнуться, потому что… Да потому что на дворе день, и солнце в вышине светит ярко, согревает, а трава приятно ластится к ладоням. И потому что Шай рядом.

– Спасибо, что ты… – хотелось сказать «со мной», но с языка сорвалось немного другое: – мой, Шайен херг Ларт. Мой друг, мой страж, мой…

– …любовник? – подсказал Шай.

– Ну… – Эрин задумчиво постучала пальцем по нижней губе. Чужие ладони тут же угрожающе сжались вокруг талии, мол, поспорь мне тут. – Мой дровосек уж точно, – и, быстро чмокнув поджатые в напускном недовольстве губы, рассмеялась. До того потешное сделалось лицо у свежепровозглашённого дровосека.

– Ах ты, вредная фея!

– За это я тебе и нравлюсь, разве нет?

– Я ещё могу передумать!

– Нет, – мигом заявила Эрин и снова поцеловала своего упрямого грифона. Уже не мимолетно и ничуть не невинно, запуская пальцы в длинные густые волосы, позволяя чужим рукам обнимать себя. – Не можешь.

«Потому что я уж точно не смогу, мой лорд-грифон…»

Глава 8

Вообще-то Эрин ждала к ужину Шая – отчего-то тот решил, что проводить вечера в её компании, в её скромном арендованном домишке куда лучше, чем в своей крепости. Сейчас, правда, немного опаздывал, о чём ответственно предупредил, связавшись по кристаллу. Кажется, что-то случилось на верфях.

Ну хоть вездесущая проклятая тьма не заставила очередных женщин сброситься со скал в море… Ну или Эрин этого отчего-то не увидела. Чему была несказанно рада, если честно.

С энтузиазмом она взялась за ужин – хотелось порадовать Шая хоть чем-то, отблагодарить за то, что тот был рядом, при этом умудряясь не лезть в душу. Умений на всякие изыски, правда, не хватило: два зайца так и лежали одиноко в углу, дожидаясь более умелых рук, пока третьего увлечённо раздирал внушительными зубищами Бальтазар…

Эрин ждала Шая, однако вместо него из-за густых деревьев вышел вдруг совсем другой человек. Точнее, маг. Тёмные волосы, голубые глаза… прорва силищи и пагубное пристрастие к алкоголю. Эрин знала его, подумывала как-нибудь встретиться и поговорить уже. Однако пока не представляла, о чём им вести разговоры.

О чём ей, бастардке высокомерной лаэды, говорить со своим отцом.

– Лорд Тангрим, – Эрин склонила голову в приветственном поклоне.

– В прошлый раз ты назвала меня отцом, – хмыкнул Тангрим в ответ. И подошёл ближе.

Эрин заранее поморщилась, предвкушая уже знакомое похмельно-пьяное амбре. Да так и замерла, удивлённо разглядывая своего внезапного гостя – Дориан Тангрим, кажется, даже к своему собственному изумлению, был трезв и вообще выглядел на удивление знакомо. Таким, каким видела его Эрин в своих видениях – взрослым, малость эксцентричным, но серьёзным магом с гигантским потенциалом и отменным происхождением.

– В прошлый раз я была не в себе.

– Припоминаю что-то такое, да. Слушай… ты уж извини меня, ладно? Ну за то, что клеился и вёл себя как мудак. Не то чтоб я не он, такой себе папаня тебе достался, но я ж не знал…

«Я тоже», – хотелось ответить, но Эрин смолчала.

Дориан Тангрим – её отец, это неоспоримо. С каждым мгновением, что он находился рядом, Эрин это понимала всё чётче. Спасибо то ли её дару, то ли Неметону, который охотно помогал своей новой светлой хранительнице разобраться в происходящем бардаке. Но рассказывать ему о даре банши, о видениях… Нет, на это Эрин не готова. Виной тому, в первую очередь, Себастьян, строго-настрого запретивший трепать языком направо и налево… Ну ладно, всего-то глянувший разок этими своими глазищами, от которых жуть брала. Мэйр, сам Себастьян да Шай: вот и весь нехитрый списочек тех, кому стоит быть в курсе. Предположительно, вскоре узнают и Астрид Эйнар с Раэлином, предложенные в учителя, но круг посвящённых всё равно ограничен.

– Вам не за что извиняться, милорд, – отозвалась наконец Эрин. – Вы мне ничем не обязаны.

– Я – и ничем не обязан своей дочери? Ну знаешь ли, я, может, безответственный кретин, но не до такой степени! – заявил Дориан, сложив руки на широкой груди. – Вероятно, бросать детей принято в семействе этой… твоей так называемой матери, но я не таков.

– Вы… вы говорили с моей матерью? – уточнила Эрин едва ли не с ужасом.

Не приведи боги, леди Иртанаэль явится сюда, в Синтар, узнает о её силах…

Нет, не явится. Эрин мотнула головой, прогоняя глупую мысль. Своей матери она не была нужна и в те дни, когда считалась перспективной, а уж сейчас и подавно. В лучшем случае, попытается заставить Лисандра отыскать, вразумить и, быть может, снова решит подыскать для своей неудавшейся дочери подходящую партию.

Что ж, Эрин даже удачи ей пожелает. И с удовольствием полюбуется на то, что останется от потенциальной пассии после встречи с разохотившимся до её провидческого дара лордом Лейернхартом. Да и с Шаем тоже.

– Говорил? Ну, это слишком сильно сказано. Орал в основном, – фыркнул Дориан. Однако же ему хватило совести сменить гневное выражение лица на виноватое. – Прости, если это доставит тебе проблем, но я… не сдержался. Я был так зол на эту бессердечную стерву… до сих пор зол, что уж там, – он тяжко вздохнул и покачал головой. – Эрин, я всегда заботился о своих кошках. Уж конечно, я бы позаботился о своей дочери ничуть не хуже, если бы только о ней знал! Да, я наверняка был бы самым отвратительным отцом на свете, ни в чём бы тебе не отказывал и избаловал безбожно, но… я, по крайней мере, любил бы тебя. В моей семье ты ни единой минуты не была бы несчастна. Тебе бы просто не позволили!

– Это она вам сказала? Что я была несчастна?

– От счастливой жизни не бегут в Аэльбран тусоваться с бессмертным рыжим проходимцем… даже если он такой красавчик! – выдохнул Тангрим чуть ли не мечтательно. Но тут же негодующе прибавил: – То, что мне говорила эта полоумная ведьма, даже вспоминать противно. Видят боги, я едва не поднял руку на женщину! Ума не приложу, как вообще умудрился заделать ей ребёнка!

Эрин криво ухмыльнулась: эта история хоть и не была общенародным достоянием, но в Крагеннане о ней не знал только самый ленивый сплетник.

– С помощью зелья. Лаэда Иртанаэль по-фейски красива, вы, очевидно, питаете слабость к фейри, а подлить в вино чудесного зельица, которое знатно туманит мозги и не только их, ничего не стоит, – поделилась она. – Вы правы, я не была счастлива дома. Но и сюда вернулась не для того, чтобы отыскать вас и просить возмещения за трудное детство. Хотя, признаюсь, я часто думала об этом. О своём отце. О том, какой он, жив ли, похожа ли я на него… Мне не нужны ваши деньги, ваш титул или ваша фамилия, хоть и звучит она получше моей. Я только… – Эрин замолчала, силясь подобрать слова. И пытаясь прогнать совершенно ненужный сейчас ком в горле. – Мне было любопытно – может ли кто-то моей крови испытывать ко мне что-то кроме безразличия. Видимо, вы бы испытывали. За что я вам очень благодарна, лорд Тангрим.

Было на удивление странно видеть, как взрослый здоровенный мужик прячет лицо в ладони и от её глупой болтовни едва ли не ревёт, как дитя малое. К счастью, Дориан шустро взял себя в руки и заметил почти весело:

– Знаешь, будь твоему брату всё равно, он вряд ли назвал бы вашу маменьку полоумной ледяной сукой, явно мечтающей сдохнуть в одиночестве. Ещё он, кстати, пообещал найти тебя и прибить за то, что ты ни разу ему не написала. И твой отец… твой отчим, – поправился он до смешного ревниво, – по крайней мере хотел знать, как ты и где тебя найти. Я, конечно, не сказал… не знал, захочешь ли ты их видеть. Но они были очень рады узнать, что ты жива и невредима.

Пожалуй, Эрин знала это. Что Лисандр и лорд Вардан искали её – зачарованные, а оттого жутко дорогие письма на адресата иногда находили её. Ни одно из них она не читала, всякий раз испепеляя нехитрым заклятием.

Что они любили её, насколько позволяли им их фейские сердца, теперь знала тоже. Помнила, как они пытались защитить её от гнева матери; как Лисандр пусть и редко, но приходил в комнату и сидел с ней после очередной ссоры с матерью. Знала. Но всякий раз отбрасывала прочь все свои глупые чувства – потому что этого было недостаточно. Потому что чаще Эрин приходилось переживать всё в одиночку. Она и сама была виновата в этом: прогоняла Лисандра и отчима, отказывалась разговаривать с ними и забивалась в самые тёмные углы дома. Когда тебе отвешивают оплеух и называют никчёмной, через какое-то время перестаёшь доверять даже тем, кто этого не делал…

Потому что они позволили матери заключить унизительный брачный договор. Потому что из-за этого Эрин получила свой жуткий дар, когда совершенно не была к этому готова, и едва не сошла с ума от этого. И простить всё это очень непросто.

– Я не хочу. Мне сейчас хватает встреч, приятных и не очень. Но я рада слышать, что с ними всё в порядке. Хоть я и думала, что брат всё же сможет покинуть мать, – она вдруг усмехнулась, поймав неожиданную мысль. – Выходит, я оказалась смелее моего сильного и умного старшего брата. Ну хоть в чём-то я лучше него.

– Ну разумеется, ты лучше, – ворчливо отозвался Тангрим. – Ты ведь моя дочь, моя кровь.

– Только наполовину.

– Ой, да кого волнуют эти детали!

Эрин – точно нет. Когда-то – да, волновало, потому как быть полукровкой в фейском городе не так чтоб слишком радостно. Особенно если фейского в тебе – едва ли заостренные уши. Но последние несколько лет – совсем не волновало. Было как-то не до чистоты собственного происхождения.

Эрин надумала позвать лорда Тангрима («Дориана», – зачем-то мысленно поправилась она) в дом на чай, когда тот вдруг подозрительно нахмурился. Достал из-под кителя слабо светящийся кристалл связи на цепочке, прослушал только одному ему доступное сообщение. Сердито буркнул что-то, после чего сунул камень обратно. Эрин неосознанно прислушалась к ощущениям, к своей магии. Дар молчит – значит, ничего важного и… смертельного не случилось, что несказанно обрадовало, если честно. Дориан, правда, её веселья не разделял.

– Терпеть не могу это место, – заявил он недовольно. – Одни дебилы на службе, на пять минут отойти нельзя. Ну ладно, на полдня, но!.. В общем, мне нужно в город, ты не против?

Эрин замотала головой. Она вообще эту встречу не планировала, хотя и была рада, что Тангрим пришёл к ней первым. Сама бы она решилась на визит ой как нескоро.

– Нет, я и сама… В смысле, мне тоже нужно в Синтар вообще-то. Могу проводить. Вроде как.

– Это кто кого ещё проводит, мелочь ты шустрая, – добродушно хмыкнул Дориан. – Куда собралась-то?

– На рынок, – не стала скрывать Эрин. – Шай обещал прийти на ужин, так что…

– Путь к сердцу грифона лежит через желудок, да? А ты перспективная! Но готовишь, надеюсь, получше меня…

– Не надейтесь, милорд.

– О, да Пресветлой богини ради! – воскликнул он чуть раздражённо. – Какой я тебе, к Бездне, милорд? Не хочешь звать папочкой, так я и не претендую, но имя-то моё ты вроде знаешь.

Ну вот и что тут ответить? Едва слышное «хорошо» Эрин еле выдавила, искренне осознавая, что перевоспитывать себя придётся долго. Не потому, что она была настолько уж хорошо воспитана – просто как ещё называть своего… отца? Который ещё и лорд к тому же.

К превеликому счастью, по дороге до портала лорд, то есть Дориан, решил оставить серьёзные темы и вовсю трепался обо всём подряд. О спецназе, о своих кошках, коих в настоящее время у него насчитывалось аж целых три. О своих мечтах о сильфуре, которым обзавелась «эта вздорная утка в яблоках», а ему всё никак не дарят котика его мечты. О работе, унылой и безблагодатной, не то что в столице или на передовой. А Эрин… а что Эрин? Она слушала и даже была чуточку рада тому, что именно этот человек, в свои годы на редкость неугомонный и едва ли взрослый, оказался ей отцом. Нет, практической пользы это всё ещё не имело, однако же… весело типа.

Вскоре им пришлось-таки расстаться – Тангрим решил ради приличия поисполнять свои обязанности коммандера полиции и умчался прочь, напоследок оставив свои ментальные параметры для связи и пригрозив снова нагрянуть в гости как-нибудь на днях. Эрин же отправилась на центральную площадь, откуда было легко добраться до шумного и многолюдного рынка. Хотя, как она узнала от Шая, в последнее время народу тут изрядно поубавилось – охотники до товаров подешевле, до всякой экзотики, да и просто контрабанды, тянулись в порт. Городской же рынок предпочитали в основном те, кому было лень через десятки улиц и улочек тащиться сквозь вечные лужи, сырость и туманы, да ещё и вниз по склону… То есть вниз-то дойти не проблема, а вот охотников переться обратно с пятью сумками на пару рук было не так уж много. Да и тут можно найти всё, что только приходит на ум: специи и шёлк, диковинные амулеты, подозрительные артефакты, мясо синерогого осьминога и кучу всякого прочего добра, какое и вообразить трудно.

Эрин, впрочем, удивить посложнее, нежели чинных господ из синтарийского городского центра. В Аэльбране рынок есть тоже, и туда всякого разного барахла ещё и побольше тянется. Спасибо близкому соседству с Шафри, крупному порту и на редкость разношёрстному контингенту…

Удивиться всё же пришлось. Да что там – Эрин едва не грохнулась в обморок прямо возле витрины ювелирной лавки. От ужаса, оцепенения или же омерзения – поди разберись. Магия подступила к кончикам пальцев против воли, вымахал и тут же иссох цветок в выставленной зачем-то на улицу кадке.

До боли знакомой, уверенной походкой из лавки вышел тот, кого Эрин не желала бы видеть до конца своих дней.

Мерион. Грёбаный Мерион эрд Раавен, в одежках куда более роскошных, чем бывали у него в Крагеннане, всё такой же привлекательный холодной фейской красотой. И такой же ненавистный. Эрин едва подавила желание потянуться за изогнутым ножом, что так и висел у неё на поясе, заставила себя отвернуться, сделать шаг в противоположную сторону, чтобы не встретиться с Мерионом даже взглядом, даже случайно.

Однако же везение Эрин редко привечало. Особенно когда дело доходило до всяческих встреч. Она и глазом моргнуть не успела, как очутилась в тесном проулке между лавочкой бытовых артефактов и трехэтажным жилым домом.

– Ну и ну-у-у, – протянул Мерион – разумеется, именно он сцапал Эрин за плечо, уволок в тёмный угол и прижал к холодной каменной стене. – Привет-привет, моя радость! Как жизнь? Гляжу, даже похорошеть умудрилась… за восемь лет-то. Давно не виделись, а? Надеюсь, стосковалась в разлуке?

– Отпусти, – зашипела Эрин, вцепилась, что было сил в сжимающую плечо руку. Неудобно, больно, жутко – до ватных ног, до паралича.

А ведь Мерион эрд Раавен – вовсе не один из гильдейских ребят, с коими водила знакомство Эрин. Не маньяк, не убийца, даже не тёмный маг! Просто тот, в кого Эрин когда-то давно была влюблена. Совсем недолго, уж к счастью или к ужасу ли – этого она так и не поняла.

– Я сказала, отпусти меня, – повторила она, едва справляясь с голосом. Потому что дышать было совершенно нечем, и магии в теле будто не осталось вовсе, хотя она не колдовала сегодня. Даже мучительные видения её не тревожили.

– Раскомандовалась, посмотри-ка, – фыркнул Мерион и склонился к ней ещё ближе. До тошноты близко. Его пальцы скользнули по шее, погладили обнажённые ключицы. – На твоём месте я бы был поласковее, Эрин-фэ. Ты мне изрядно задолжала, радость моя…

Эрин отвернула лицо, чтобы даже случайно, даже мимолётно он не мог коснуться её лица, её губ… Перед глазами тут же всплыли картинки – не видения, но воспоминания. Как Мерион целовал её, как говорил что-то подобное: что Эрин ему должна, что ей стоит благодарить его за каждый проведённый вместе миг. И Эрин была благодарна, правда – охотников до чересчур полукровной фейки, больше похожей на человека, чем на дочь древней крови, было не так уж много…

Как Мерион, без всякого стеснения рассказывает, что после свадьбы они обязательно проведут ритуал, чтобы подарить его дому дитя. Эрин, правда, это вряд ли переживёт – она бы обязательно пережила, но откуда бы им обоим тогда это знать? – но зато окажет честь домам Раавен и Блайнор. И за это она тоже должна быть благодарна.

Оцепенение спало внезапно, будто кто-то плеснул на неё холодной водой, заставив прийти в себя. Эрин изо всех сил оттолкнула Мериона от себя, отчего тот едва не отлетел к противоположной стене.

– Не занимаю у ублюдков, – заявила она резко, искренне надеясь, что Мерион не слышит, как гулко бьется сердце в её груди. – Можешь спросить должок с моей матери. Вряд ли она откажет.

– Ого, – выдохнул он, явно изумившись такому отпору. – Раньше ты не была такой дерзкой. Но ладно, ладно, так даже веселее…

Эрин вот ни разу не весело. Особенно когда хватают за руки, до боли, до синяков, тянут на себя, чтобы…

На этот раз никакого оцепенения не было вовсе. Оно ушло, испарилось вместе с паскудными воспоминания, вместе с осознанием собственной беспомощности и никчемности. Эрин – не та, что прежде. Не забитая девочка-подросток, мучимая кошмарами и силящаяся хоть как-то угодить матери, Мериону, всему народу фейри разом. Больше нет.

Рукоять ножа легла в руку быстро, привычно. Полированная чернёная кость приятно согрела ладонь, лезвие сверкнуло в мутном свете синтарийского солнца. И тут же оказалось под рёбрами Мериона. Прошло сквозь кожу и мясо, проскользнуло между органами, не задевая ни один из них, но окрашивая светлый бархат чужого сюртука в тёмно-бурый цвет.

Так учил Кондор.

«Ты не убьешь жертву сразу, однако же доставишь немало приятных минут. Себе так точно. Если же захочешь дальше…»

Эрин не хотела. Убивать – точно нет. Но и трогать себя больше не позволит.

– Как тебе такая ласка, Мерион?

Вместо ответа Мерион сполз по стене на сырую брусчастку, окончательно портя свой дорогой костюм. Зажал рану рукой, просипел что-то далеко не цензурное и, кажется, обещающее пару-тройку божьих кар. От какого именно из богов – этого она слушать уже не стала. Сунула нож обратно в ножны и шагнула прочь из тупика, где сейчас истекал кровью бывший любовник, а теперь явный враг, Мерион эрд Раавен.

– Ты поплатишься за это… – донеслось вслед. – За всё…

– Обязательно, – согласилась Эрин, даже не обернувшись.

Обязательно. Возмездие всегда настигает, в этом нет никаких сомнений. Мериона вот настигло. И никакого стыда по этому поводу Эрин испытывать не собиралась. Только мрачное удовлетворение и несвойственную светлой магине радость от того, что кому-то больно. Возможно, не стоило так много водиться с тёмными магами…

Впрочем, нет – это мудаком быть не стоит. И цвет магии совершенно ни при чём.

***

– Четыреста.

– Семьсот.

– Да ты издеваешься! Четыреста, и точка!

– Много ты, сопля вредная, понимаешь! Семьсот, и то не факт!

– Тоже мне, мудрая старица нашлась!..

– Пять золотых на Билли-шельму, – флегматично бросила Кали, хрустя воздушной кукурузой.

– Принято, – согласился Шай, заграбастав себе горстку сладкого лакомства – у Кали на коленях обретался целый здоровенный пакет. – Шельма шельмой, но я в свою Айрис верю.

Вот уже второй час они сидели на куче валунов и в числе прочих магов разной степени почтенности и серьёзности наблюдали форменный цирк. То есть, конечно же, эпохальную битву между Гильдией заклинателей и Лисьей охотой. Прежде дураков связываться с вольнонаёмным ковеном прощелыги Фоули как-то не было, но Айрис и лордов Инферно бы не забоялась – что ей неприлично смазливая жёнушка Макса Эгертона? Последний, в свою очередь, приходился бывшим мужем матушке Айрис, так что лисье-некромантская чета для наглой девицы была всё равно что вторая пара родителей. Чем та вовсю и пользовалась.

Шай из первых рук знал: Билли-шельма – самая любимая из всех четырёх родителей, и Айрис её обожает просто до умопомрачения. Что вполне себе взаимно. Однако же нежная семейная любовь не помешала парочке свихнутых девиц-чароплётов сцепиться насмерть.

– Все заклинатели – психи и не лечатся, – авторитетно заявил Шай.

– Фанатики, – согласилась Кали, чуть устало привалившись щекой к его плечу. – Даже некроманты на своей мерзкой науке не так повёрнуты.

– Не соглашусь, госпожа менталист, – насмешливо возразил отставной коммандер Эгертон, обретавшийся здесь же неподалёку. – Некромант некроманту рознь. Хотя эта пара великовозрастных детишек, конечно, кому угодно даст прикурить… Эй, чудовища! – гаркнул он не хуже Тангрима. Выучку не пропьёшь, что и говорить. – Какая, к хренам, разница, сколько этой дряни лет? Проклятье-то есть или как?

– Да, папочка! – ехидно пропели оба чудища. И совершенно одинаковым жестом поддернули рукава щегольских брючных костюмчиков.

– Отсроченное уровня десять-плюс! – поделилась Билли, восторженно сверкая глазищами. – Мать моя боёвка, такое даже чокнутой личихе Элриссе вряд ли бы удалось навернуть! Эх, жаль, я в то время только-только учиться начала… сравнить бы!

– Не было бы никакого лича, – буркнул Эгертон, вертя в пальцах сигариллу. Почему-то незажжённую. – Смоталась бы долбаная нежить за пролив к шафрийцам, едва тебя завидев.

– Я тоже тебя люблю, мой чёрный властелин! – протянула Фоули гаденько-сладеньким голоском и снова повернулась к Айрис. – Учить тебя ещё не переучить, дурища! Связки видишь? Всё равно что годичные кольца деревьев – прирастают со временем. Ну какие, блин, четыреста?!

– Динамичка! С усилками! Не гони, Билли, не было таких плетений семьсот лет назад!

– Были, значит. А вот заклинаний как фундаментальной науки – нет, не было. По крайней мере, у людишек. Но я хвост свой готова прозакладывать – это фейри колдовал, – Билли задумчиво закусила губу, пригладила роскошные каштановые волосы – без толку, ветерок с моря тут же снова взялся трепать буйную гриву. – Да не абы какой, а офигенно древний и жуткий. Надо бы Лира выловить да порасспросить…

– Опять сплошные убытки! – Себастьян, разумеется, был тут же. «Ну прямо-таки палата лордов на выгуле!» – подумал Шай едко. На клятого менталиста у него с прошлого раза имелся зуб – не стоит, как известно, дышать на чужую фею. Сам Себастьян эдакого бардака в адрес своего обожаемого феятника нипочём бы не простил. – Засранец и без того пожрал у нас в кладовке всё мясо, а за информацию так и вообще без последних штанов оставит!

– Не ной, Сильвестр! Ты сам полмира без штанов оставил, что тебе какой-то древний котик с лапками?..

– Дурдом, – зевнув, пробормотала Кали. – Разбуди, когда драка начнётся.

– Замётано, – кивнул Шай и осторожно обнял её, прижимая к себе покрепче – чтобы не рухнула ненароком.

– Разврат и непотребство! – тут же возопил говнюк Себастьян. – Всё маленькой фее расскажу!

– Я тебе сам щас расскажу много всего приятного! – неожиданно вступился Макс, грозно сведя брови. Но тут же, не выдержав, ухмыльнулся. – Окстись, Бастиан. Негоже лорду-грифону свадебку срывать.

– У вас, коммандеров, у всех одно на уме, – фыркнул Шай, укоризненно покачав головой.

– Помилуй, лорд-грифон, какой же я коммандер? Так, скромный владелец ресторана…

И третий по силе некромант в Империи. Сильнейший в Синтаре. Шай, может, и годился в сыновья большинству здесь присутствующим, но дурачком никак не был: матёрый столетний некрос, подобно многим его собратьям, неприятности жопой чуял. Оттого и шельму свою из виду не выпускал. Хотя это-то без всякой чуйка понятнее некуда – где лисы, там и неприятности, а уж Билли Фоули – всем лисам лиса, даром что полукровка. Да ещё и первая красотка на западе. Такое добро в оба глаза стеречь надо.

– Это трындец, господа, – изрекла Фоули светским тоном, сложив руки на пышной груди. – Проклятье со стихийным элементом и отсроченным действием, динамическое и даже… как бы это правильно сказать… псевдоразумное. Навроде некоторых моих артефактов. Словом, как бы оно не переплюнуло вашего лича!

Айрис на сей раз не спорила, лишь поглядывала на неё завистливо и вместе с тем восхищённо. Гонор у давней подружки был всем на зависть, и не сказать чтобы не по делу, но Билли-шельма – настоящий гений, новатор и да, чокнутая фанатичка своей занудной и сложной науки. Куда уж с такой тягаться? Всё равно что самому Шаю на архимага Эрдланга в лоб кинуться.

– Чур меня, зараза ты рыжая! – отмахнулся от жёнушки Макс. – Я того лича собственноручно помогал обратно на тот свет упихать, мне такие сравнения не по нраву.

– Какие есть, пирожочек, – развела руками Билли. – Не уверена, что эту хрень вообще снять можно. Прощупать надо бы, дешифровать попробуем… Снять – нет, не думаю.

– Да ладно, Билли! – возмутилась Айрис. – Справимся всем скопом-то!

– Детка, тут главное не размер, а умение им пользоваться! Надорвёмся. Это как минимум надо искать источник привязки. И держи в уме, что эту стрёмную хрень вполне себе буквально сделали с душой – усилок-то не простой, а посмертный!

– Гонишь!

– Да ни в жизнь.

– Стихийный элемент, да? – подал голос Шай. – Воздух и тьма, верно? Я могу чем-то помочь?

– Можешь-то можешь, – понуро согласилась Билли, – да пока нечем. Разбираться надо, и побыстрее. А не то…

Она не договорила, но и без того было понятно, что ничего хорошего. Уже сейчас вдоль берега принялись гулять шторма, да не простые, а буквально на ровном месте возникшие – Шай с ног сбился, усмиряя вздорную стихию, а затем плюнул и, выдернув со столицы Кэрта и Кори, принялся мастерить с их помощью секционный осадный щит вдоль береговой линии. Выложились они по полной, но теперь можно было не бояться, что всех жителей побережья смоет в море.

Жители же окончательно уверовали в божественное, прости Хладная, величие своего лорда-грифона и готовы были на него молиться – выложился, бедненький, да чуть не окочурился, лишь бы нас оградить от разгулявшейся стихии!

Шай от восхвалений народа был не в восторге и оттого прятался в лесу с утроенным усердием. Кроме того, потратился он не так уж сильно – что тоже смущало и едва ли не пугало. Сила пёрла как на дрожжах, совладать с ней было всё труднее. Оттого и нервишки шалили. Как бы самому не оказаться проклятием для всех западных земель.

– Кто бы тебе позволил, утка ты в яблоках, – негромко хмыкнул Себастьян. – Растёт и растёт, хорошо же. Как бы не ты, уже бы заново Мыс Штормов отстраивали.

– Упаси боги! – в ужасе отозвался Шай.

Нагревшийся амулет он стиснул в кулаке почти машинально – и тут же едва не выронил его, прослушав сообщение.

«Зятёк, наша фея снова вляпалась в какое-то дерьмо. Чеши в участок, разбираться будем».

Шай скрипнул зубами, давя вмиг вспыхнувшие злость и испуг. Что могло случиться на этот раз? Вряд ли очередное падение со скалы – Френсис тут как тут, подтрунивает над всеми подряд и скалится как дебил. Да и засекли бы уже всплеск дурной магии проклятья.

Нет. Здесь определённо что-то другое.

– Бастиан, будь другом, пригляди за Кали, – попросил он, поднявшись.

– Кали уже взрослая тётенька! – возмутилась та, сонно хлопая глазами. – Сама за собой приглядит!

– Ты поговори мне ещё, – заявил Себастьян, усевшись на место Шая и споро обняв Кали за плечи. А свободную руку мигом сунул в пакет с кукурузой – сладкое он не особо любил, но на халяву, видать, был не прочь подкрепиться чем угодно. – Смотри, Кали, скоро ни один грифон не польстится – от тебя глаза одни останутся. Досмотрим представление и пойдём ужинать, Мэйр будет рада. А ты иди давай, фея ждёт! Твой будущий тесть хоть и идиот редкостный, но почём зря звать не стал бы.

Слава Хладной, сегодня Шай обрядился в «грифоньи» шмотки – те, что легко переживали десяток-другой трансформаций. И четверти часа не прошло, как он приземлился у служебной двери полицейского участка – на радость шумной красно-серо-чёрной толпе, что собралась возле курилки.

– В допросных! – громко выдал понятливый капитан Ханнес. – Злой как сука. И твоя малахольная тоже с ним. Хлыща какого-то резала-резала и не дорезала. Зря, как по мне…

– Све-етлая ма-а-агичка! – противная гадина Фиона тоже была тут как тут. – Как бы не присадили на пару лет такую добрую и светлую…

Шай молча показал мерзкой девице жест, не слишком приличествующий лорду, и быстрым шагом направился в допросные. Надо же помочь своей фее дорезать хлыща, кем бы тот ни был. В том, что прилетело неизвестному типу заслуженно, он ни на миг не усомнился; Тангрим небось затем Шая и позвал, что самому доедать всяких уродов не положено. Целый коммандер всё-таки.

Дверь в допросную он открыл чуть не с ноги – настолько торопился, да и взбешён был уже порядком. Буквально с каждой ступенью основательной лестницы злость всё нарастала. И теперь, кажется, достигла пика.

В светловолосого хлыща настолько фейской наружности, что аж на зубах заскрипело, он упёрся взглядом, едва вошёл. Красивый – это если бы Шай вообще ценил холодную фейскую красоту, – и отчего-то зажимающий рукой правый бок. Ну то есть, понятно, отчего: видимо, именно туда прилетело знаменитым шафрийским ножом. Судя по всему, белобрысая фейка поскакала в полицию, едва подлатав свою шкуру. Жаловаться на Эрин и свою горькую долю.

Это он зря, Шай тому свидетель.

– Этот? – коротко рыкнул он.

Эрин, сидящая тут же, напротив, по одну сторону с Дорианом, чуть заторможенно кивнула, глянула странно и сжала пальцы на карандаше, лежащем поверх уже исписанного белого листа.

– Этот? В каком смысле «этот»? – тут же заголосил неприятный фейский тип. – Мое имя – Мерион эрд Раавен, и я тут пострадавший, между прочим. Нет, если вы пришли арестовать вот эту… полукровку, я только за! А то это будто меня тут допрашивают, хотя начинать явно стоит с…

– Рот закрыл, – приказал Дориан, и Шай от его тона, совершенно не вяжущегося с показным весельем, невольно поёжился – Тангрим мог быть тем ещё плохим парнем, когда хотел. – Знакомьтесь, лорд Маклелан. Пострадавший эрд Раавен, словил ножевое ранение. Предполагаемая преступница – Эринвейн эрд Блайинор, ваш арендатор. Я ещё надеюсь, что ваша будущая жена, но обсудим это позже… Желаете ознакомиться с делом?

Он протянул Шаю тонкую невзрачную папку, коими снабжали все казённые конторы без исключения, будь то приёмная лорда-губернатора или полицейское управление.

– К демонам дело, – отрезал Шай, швырнув худенькую папку на стол перед фейским ублюдком. – Ну-ка спой мне, птенчик. Да поживее, я человек занятой.

– Человек? Ха, как же. Я гляжу, нынче любой сброд норовит обзавестись титулом не по статусу, – фыркнул ушастый самоубийца, задрав кверху длинный нос. – Эта психованная шлюшка пырнула меня ни за что ни про что! Нет бы радоваться, что я вообще снизошёл до неё! Да я, между прочим!..

– …байстрюк из давно обнищавшей семейки вырожденцев, коими полон славный город Крагеннан! – язвительно заметил Дориан, пока Шай прикидывал, во что ему встанет убийство средь бела дня прямо в полицейских допросных. – У-у, страшно. А эта шлюшка – моя дочь, так что советую следить за языком.

Кое-как совладав с бешенством, Шай перевёл взгляд на Эрин, тихую и непривычно злую, и спросил как мог спокойно:

– Он тебя обидел?

– Затащил меня в подворотню, лапал, говорил, что хочет взыскать некий «должок», – отозвалась Эрин настолько ледяным тоном, что Шаю невольно захотелось поежиться.

Он и не знал, что его маленькая фея так умеет… Хотя нет, знал – с Фионой неделю назад Эрин разговаривала точно так же, только к ней не имелось ничего личного. К этому… Мериону, кажется, имелось. У Шая после красноречивого «должок», впрочем, тоже – каким образом его предполагалось взимать, нетрудно догадаться.

– И всё?

– Я попыталась уйти, он не дал. Я сунула нож ему под рёбра. Следы крови на нём есть, уважаемая полиция может сэкономить на экспертизе. Вину отрицаю. Я защищалась – секс без согласия в грязной подворотне не входил в мои планы.

– Да кому ты нужна?..

Удар вышел славный – Шай отчётливо расслышал, как хрустнул, ломаясь, породистый фейский шнобель. И как пара-тройка зубов брякнула об пол – тоже. Может, и челюсть пострадала; тогда вообще прекрасно.

– Сукин ты сын, – процедил он, одной рукой без труда вздёрнув хнычущего Мериона за ворот, – я с тобой такое сделаю, что стены побелеют от ужаса.

– Вы н-не имеете п-права!..

– Ему похрен, – разъяснил Дориан, демонстративно глядя в сторону. – Он как-то раз за три минуты пяток архимагов кончил, а тебя вообще прихлопнет и не заметит.

Фейский подонок, раскрыв окровавленный рот, в ужасе переводил взгляд с него на Шая и обратно.

– В-вы же ко… коммандер!

– Точно, – вздохнул он, – я коммандер, потому мне тебя отлупить было невместно. А жаль!

– Левша, – меланхолично озвучила Эрин, не успел Шай и слова сказать.

Ну вот и славно. Ни к чему портить сюрприз.

Кости под подошвой ботинка захрустели, точно пучок сухих веток. Перелом был чистенький, не открытый даже, но клятый Мерион всё равно заверещал дурниной и скрутился в жалкий комок, баюкая искалеченную левую руку. Шай выразительно поморщился.

– Вознеси хвалу богам, сучонок, что я сегодня добрый. Все твои поганые конечности остаются при тебе, но ещё раз их распустишь – и распрощаешься с головой. Всё понял? Прекрасно! Шеф?

– Добро, – кивнул Тангрим невозмутимо, подбрасывая на ладони потихоньку тлеющий комок бумаги. Наверняка то было заявление от недорезанного. – Ну полно, лорд-грифон, брось пакость. Пускай ползёт отсюда.

Мерион и пополз. Правда, морок на себя набросил – фейри в таком мастера, а этому и вовсе сами боги велели: дивный мудак своим вовсе не дивным видом позориться явно не хотел. Гневный взгляд, правда, в сторону Шая и Эрин бросил. Но смолчал, на удивление. Предусмотрительный ублюдок. Ещё бы мозгов хватило не трогать чужих фей…

– Ну что, домой? – поинтересовался Шай, с трудом давя в себе желание догнать и добить сволочь – на глаза попались синяки, расползающиеся на запястьях его маленькой феи. – Или к лекарю?..

– К демонам дом, – отрезала Эрин неожиданно, заставив даже Дориана удивлённо (и будто бы удовлетворённо) хмыкнуть. – И лекаря тоже. В кабак пошли, жрать хочу. И выпить. Не каждый день я пытаюсь грохнуть своих сородичей.

– Таких бы сородичей… – протянул Шай, всё ещё представляя, как насаживает башку этого Мериона на пику. Прямиком под стенами своего грифоньего насеста. Для примера и наглядности.

– Мериону хватит, – отозвалась Эрин, поднявшись наконец со своего стула. – Дориан, ты с нами?

– В кабак-то? Это я всегда пожалуйста!

– Только чур не напиваться! – пригрозил Шай, вспомнив прошлые посиделки.

– Он бросил. Ведь так, батюшка?

– Мамой клянусь! Но, на всякий случай, твоей…

Глава 9

Голубые ели всё же прижились.

Эрин коснулась рукой ещё совсем мягких, будто припорошенных снегом иголочек, тоненьких, но полных жизни веточек, и улыбнулась – не зря, не зря она щедро вливала свою магию весь последний месяц. Шай будет рад – по крайней мере, она на это надеялась всем сердцем. Не потому, что думала будто грозному лорду грифону вообще интересны ели и весь парк. Просто… в этом есть что-то милое, по-простому доброе и хорошее. В этом есть крохотный, но очень важный смысл: после них в мире что-то останется. Не потомки, не монограммы свидетелей их жизни, не автобиографии – красивые ели, которые когда-нибудь станут частью Зачарованного леса, местной экосистемы, домом для птиц и белок… Сделают этот мир чуть лучше, живее и прекраснее.

Эрин улыбнулась, усилила поток магии – ель подросла на глазах, совсем немного, но достаточно, чтобы окрепнуть до зимы и спокойно пережить не самый дружелюбный западный климат.

– Фея, как есть фея, – весело всплеснула руками Элейн, хлопнула её по плечу, взъерошила и без того встрепанные волосы. – А говорила, не сдюжим! Всегда в тебя верила!

– Я тоже в себя верила, – усмехнулась Эрин. – А вот в синтарийскую почву – нет.

Ну ладно, пожалуй, тут Эрин слукавила – в себя она не верила от слова совсем. И дело вовсе не в самооценке, заниженных ожиданиях или малом резерве – видят боги, тут Эрин отсыпали немало. Не как Шаю или, упаси Хладная, Себастьяну Лейернхарту, но всё же достаточно, чтобы считаться одним из лучших магов земли на Западе. Да, сила пошла не в боевую, а в витальную магию, но «растить цветочки», как бы ни хмыкал на это Дориан Тангрим, тоже важно. Нет в мире бесполезной магии, боги и богини попросту не одаривают таковой своих детей.

Дело в силе, едва не еженощно утекающей в видения. Это раздражало, злило, и если бы бессонница помогала не видеть того, что видела Эрин, она бы давно уже подсела на какие бодрящие зелья. Свихнулась бы через месяц такой жизни, но если принимала бы ещё и что-нибудь дурманящее, то свихнулась бы счастливой.

Спасибо Неметону, щедро делящемуся своей силой – даже если сны были сплошь наполнены тьмой, ветром, солью, просыпалась Эрин хотя бы не разбитой. А после сладких пирогов, ничуть не менее щедро присылаемых доброй Агнес, жизнь и вовсе начинала казаться ничего такой штукой.

Неплохо всё шло, в общем. За прошедшие две недели никто не умер, Синтар не потонул в море, Эрин не села в тюрьму…

И ели прижились.

– И не с таким справлялись, – уверенно постановила довольная работой Элейн. – Ну да ладно, поработали и будет! Цветочки цветочками, а обед под стазисом портится. Посидишь с нами или пойдёшь обедать со своей пташкой?

– С пташкой? – непонимающе уставилась на неё Эрин.

То есть мыслишка-то в мозг закралась вполне однозначная – «пташек» в её окружении кроме Шая не водилось. Однако же трудновато представить, что грозного лорда-грифона кто-то осмелится величать пташкой. Дориан и Себастьян не в счёт, оба высокородных лорда давно подвизались друзьями Шайена херг Ларта, остры на язык и вообще далеки от аристократических замашек. Элейн, впрочем, тоже не отличалась особой подобострастностью в отношении хоть кого-то из так называемых господ… Видят боги, в Эрмегаре у простого люда к лордам вообще отношение довольно незатейливое: не бездельничают, хозяйство держат в порядке, носят приличные мантии, не дерутся в кабаках направо и налево, и Пресветлая с ними. Такие себе лорды, в общем, жили в величайшей империи континента, и Эрин, признаться, такое отношение даже нравилось. Всё лучше поклонения тем, кто всего-то не сгубил все войско в очередной войнушке, вовремя припал к руке императорской семьи и разжился лишней записью возле своего имени в Бюро регистраций.

Другое дело, что Шайена Элейн обожала и едва ли не боготворила, как и все новоявленные жители Синтара, вовсю обживающие побережье и имеющие постоянную и высокооплачиваемую работу на верфях, в парке, порту, рыболовном картеле… А значит, «пташкой» Шай стал вовсе не потому, что она вдруг разглядела в нём перья и излишнюю тягу к насестам.

Просто в тесном кругу сплетничать об интрижках коллег полагается именно в таких выражениях.

– С пташкой, с пташкой, – заговорщицки произнесла Элейн, хитро подмигнула. – Ходят слухи, у тебя с нашим лордом-грифоном роман вовсю… Если что, я не поддерживаю эту чушь про никаких отношений на работе!

– Мы с Шаем вместе и не работаем, – ехидно напомнила Эрин.

Обсуждать свою личную жизнь не слишком и хотелось, однако и провидицей быть не нужно – «коллеги» и без её объяснений уже много чего себе напридумывали и жаждали жареных вестей.

– Ну ещё бы вы работали, – фыркнул рядом Бойд, поспешно вытер какой-то тряпкой испачканные землёй ладони и со смешком уронил руку ей на плечи. – Нет, ты не думай, я не против! Просто, ну, сама понимаешь, эти романчики… Только работать мешают.

– По своему опыту судишь, да? – огрызнулась Эрин, стряхивая чужую руку. – Мы просто дружим.

– Эй, эй, не обижайся, – Бойд примирительно вскинул руки, сверкнул белозубой улыбкой, жутковато смотрящейся на фоне тёмной кожи. – Говорю же, мы не против. Просто наш лорд-грифон, он, ну… Чёрный маг. И грифон. Он крутой, не поспоришь, но ты у нас вроде бы светлая…

– Не припоминаю, чтобы в Эрмегаре была в чести предвзятость, – возразила Эрин.

Есть перехотелось тут же. Как и общаться с дорогими коллегами.

– Так она и не в чести, – фыркнула Элейн, сложив руки на груди. – Не обижайся на нас, Эрин, мы просто хотим знать, готовить ли уже подарки на свадебку. Говорят, вы с милордом неплохо проводите время…

– Чудесно, не поспоришь.

Особенно чудесным было пребывание в синтарийской полиции, где Шайен – её добрый, чуткий, понимающий и спокойный Шайен – едва не прибил мудака Мериона. Запах крови до сих пор чудился. Не в кошмарах, нет, просто воспоминания о разбитой морде фейского выскочки грели душу и одновременно пугали – не должно быть так. Почему – непонятно. Однако Шай не должен был так поступать, по крайней мере, не звереть до такой степени. Мерион – ублюдок, и это не обсуждается, но он уже успел словить нож под рёбра и заслуживал напоследок полёта из окна, но никак не переломанных костей.

Хотя удовольствие Эрин и впрямь получила – сама давно мечтала сделать что-нибудь такое, что уж. Да и кости срастутся быстро, спасибо эрмегарским целителям. А вот воспоминания о том, как скор на расправу лорд-грифон, вряд ли исчезнут так же скоро.

Бойд заржал совсем уж неприлично, а аппетит пропал совсем. Захотелось… деться куда-нибудь. Срочно. Взять с собой Бальтазара и пропасть в Зачарованном лесу. Видят боги, Неметон никогда не отказывал своим детям в убежище.

– А с родственниками уже познакомилась? – тем временем не унималась Элейн. Она, очевидно, и впрямь серьёзно решила подойти к… выбору подарка на свадебку.

Слово «свадьба» Эрин пугало донельзя. Ни для чего такого не было ни единого основания – не считать же поводом для скорой регистрации пару поцелуев да пару же обедов в местном кабаке? Свадьбы она не хотела, у неё на брак вообще аллергия, спасибо дражайшей маменьке и всё тому же не тем концом помянутому Мериону.

– А что, у милорда много родственников? Не припоминаю грифоньего клина над Синтаром.

– Так императрицы сами не летают, – с нескрываемым весельем протянул Бойд, а Эрин вздрогнула.

Точно. Брат Шая приходился её императорскому величеству Астории не кем-нибудь, а любимым супругом. О скандале слышали даже в Крагеннане – оборотень в мужьях у будущей императрицы! Подобный брак сочли недостойным даже в таком терпимом обществе, как эрмгераское. Ходили даже слухи о неких беспорядках при дворе… Которые, впрочем, мигом пресекли леди-канцлер Лейернхарт и её жутковатый дядюшка Себастьян. Ладно, не жутковатый, а самая настоящая смерть в человечьем обличье, и неважно, что не некромант, а менталист. Скандал погасить удалось, её величество успешно вышла замуж за своего возлюбленного и даже родила наследника, уже успевшего обзавестись перьями и страстью к полетам…

А Эрин вдруг загрустила – она-то на императрицу не тянет, красотой обладает весьма сомнительной и даже маг такой себе. Дар банши не в счет. Исключительно, красивенько со стороны, жутко на деле, однако же пользы, исключая умение видеть растекающиеся по камням мозги, было маловато.

Ну, елочки ещё выходят красивые.

А ведь она ничего, совершенно ничего не знает о близких Шаю людях. О его бесстрашном, отчаянном брате, о тех, кто был с ним рядом эти годы. Он отправился в изгнание в Синтар один или с ним переехал кто-нибудь из столицы? Как отнёсся бы его отец к тому, что сын спутался (ведь спутался же, да?) с фейри? А его мать? А братья и сестра?..

Напоследок поведя рукой над елью – силы ненароком вложила многовато, и деревце теперь было выше прочих – Эрин нервно дёрнула плечами и махнула на коллег рукой. Хотелось… чего-то.

А когда дочери огненного боевика что-то хочется, сделает она это обязательно. Независимо от того, каким она считала собственный характер все эти годы и какой магией обладает.

– Эй, ты куда? – немного обиженно протянула Элейн, видимо, и впрямь ожидавшая из Эрин вытянуть подробности. Обойдётся.

– Прогуляюсь.

Чтобы избежать прочих вопросов, она призвала к себе Бальтазара – тот с недавних пор повадился прятаться в близлежащих кустах, оставаясь при этом незаметным для посторонних глаз. Хорошая привычка, Эрин нравилась – не приходилось объяснять каждому встречному и поперечному, что его не собираются жрать, по крайней мере прямо сейчас.

– Пошли, наведаемся к твоему пернатому папе.

Тропка, ведущая к Мысу Штормов, виляла и петляла, уводя дальше от парка, через лес, а затем к каменистому нагорью. Бальтазар счастливо бежал чуть впереди, но нет-нет да оглядывался с таким видом, будто Эрин могла в любую минуту передумать. Могла, конечно и даже размышляла об этом – ну кто, кто её там ждет? В гости не приглашали, хотя Шай вряд ли скажет хоть слово против; с собой она тоже ничего не взяла – ни вина, ни даже пирога из ближайшей пекарни… Не то чтобы Агнес сама не была мастерицей в выпечке, однако же так было бы… подобающе.

«Вот что делает с приличными людьми аэльбранская публика», – мрачно подумала она.

Да так и замерла в нескольких шагах от белокаменного,Ю устремленного в небо замка, будто и не выстроенного на камнях, а чуть висящего над землей, за которым виднелось непривычно тихое море.

Здесь было красиво. Настолько, насколько вообще могло быть в Синтаре, на древних фейских землях, в которых уже и духа-то фейри не осталось. Так, воспоминания и корни тысячелетнего дерева, проросшие под каждым куском земли.

Перед ней высилась крепостная стена с внушительной каменной аркой. Эрин в нерешительности замерла перед резными дверями тёмного дерева – вот ведь беспечный лорд-грифон даже не озаботился охраной, хотя бы для виду! – но Бальтазар по-свойски сунул лапу между створками двери и прошмыгнул в образовавшуюся щель.

Делать нечего, пришлось тащиться следом.

Минуя арку, она очутилась в просторном внутреннем дворе, больше смахивающем на разросшийся и запустевший сад в окружении тонких колонн и стрельчатых арок.

«Клуатр, – вспомнила Эрин мудрёное слово. – Надо бы тут хоть цветочков каких посадить. А то сплошь трава и камни…»

Бальтазар тем временем куда-то смылся, заставив Эрин озадаченно поскрести затылок. И куда теперь брести-то? Словно в ответ на его вопрос, послышались шаги.

– Кого там принесло? Сказано же, неприёмный день, – сварливо пробормотала крошечная блондинка, точно выпорхнувшая из ниоткуда. Кали, не иначе. Увидев Эрин, та ошарашенно замерла, пару раз хлопнула огромными зелёными глазами и, плотоядно улыбнувшись, потёрла руки. – Попалась, маленькая фея!

От таких-то фразочек пришла уже очередь Эрин недоуменно хлопать глазами. Нет, она не ждала, что её примут с распростертыми объятьями и накроют стол к её приходу – для подобных церемоний полагалось сначала предупредить о своём визите. Однако же, «попадаться» Эрин точно никому не хотела.

– В каком?.. То есть, я хотела сказать, здравствуйте. Простите, мой пес, он… Да чтоб тебя в Инферно, – ругнулась Эрин, сама от себя не ожидая. Кали на это приподняла брови и почему-то усмехнулась. – Я думала увидеться с Шаем, но он не отвечает на мои сообщения, и я подумала, что раз уж я недалеко… В общем, извините, я сейчас уйду.

– Размечталась, – фыркнула Кали, сложив руки на груди. – Не раньше, чем Агнес заобнимает и закормит тебя до смерти. Обедать скоро будем. Но сначала иди угомони своего лорда-грифона, он что-то не в духе.

– Что с ним такое? – нахмурилась Эрин, мигом позабыв об уходе куда-либо.

– Хотела бы я знать. Говорит, кошмары… А на сообщения не ответил, потому что позабыл кристалл где-нибудь в спальне. Недоразумение пернатое. Как он без меня голову где-то не оставил, ума не приложу.

Угоманивать было некого – Эрин только и сделала, что шагнула в ту сторону, куда махнула Кали, как вдруг её же голос и остановил.

– Улетел, скотина пернатая, – проворчала она. На запястье сомкнулись тонкие девичьи пальцы. – Идём, на запах прилетит, куда денется.

Эрин вздохнула и покорно поплелась за ней. Как выяснилось, плестись пришлось недалеко – из всего замка обжитым оказалось лишь одно крыло, где расположилась кухня, столовая и небольшая гостиная. А ещё башня, где имелся и кабинет Шая, в котором тот почти не проводил времени, к неудовольствию Кали, и несколько комнат – для неё, Агнес и самого Шая. Очевидно, лордом Шайен херг Ларт был ещё меньшим, чем думалось раньше Эрин – имея в своём распоряжении целый замок, он обустроился в его крохотном уголке и, кажется, был всем полностью доволен.

Агнес на маленькую блондинистую вредину Кали была совсем непохожа. Рыжеволосая женщина средних лет, высокая и фигуристая, с добрым симпатичным лицом.

– Эй, Агнес, смотри, кого я отловила!

– Боги и богини, да неужто у вас с милордом наконец сладилось! – воскликнула она, восторженно всплеснув руками. – Хорошенькая-то какая! Но слишком худенькая… Обедать, срочно обедать! Кали, где этот пернатый обормот?

– Слинял, – охотно наябедничала Кали.

– Вот зар-раза! Ладно, захочет жрать, прилетит, – проворчала Агнес. И, всплеснув руками, метнулась на кухню. – Так, Грета! Оставь тарелки в покое, сама подам. А ты иди-ка… иди, в общем, займись чем-нибудь полезным. О, вот ты где, мой маленький пёсик! Хочешь ещё курочки?

Судя по тому, как восторженно глянула на Эрин прошмыгнувшая мимо круглолицая девчонка-прислужница, займётся она исключительно сплетнями о маленькой фее, которую принесло-таки в замок штормового лорда. Сама же она фыркнула, сообразив, что маленький пёсик, объедающий грифонье хозяйство, это огромная чёрная скотина по кличке Бальтазар.

– Уймись, – шикнула на него Эрин, да только куда там – наглый пес и ухом не повёл. Зато очень даже резво выхватил из рук Агнес половину курицы и, состряпав крайне занятую морду, улегся вместе с добычей в углу кухни.

– Простите его, – повинилась Эрин. – Он вовсе не голодный – пару часов назад хвалился мне придушенным зайцем. Просто невоспитанный и любит выпрашивать еду.

– Ничего страшного, – всплеснула руками Агнес, – что ж у нас, лишней курочки такому охраннику не найдётся? Наш милорд вообще в еде и крове никому не отказывает, чай не сволочь Лейернхарт!

– Лейернхарт тоже никому не отказывает, больше выпендривается, – фыркнула Кали, усаживаясь рядом. – Чтобы не заподозрили, будто у сиятельного лорда-чудища есть сердце.

– А оно есть? – хмыкнула Эрин, припомнив непроницаемую и насквозь сволочную морду чудища.

– Найдётся. Но крохотное, так что не обольщайся. Веришь нет, он даже Лира воспитывать пытается!

– Лира?

– Блудный кошак. Красивый, падла, да вот не в меру болтливый, – пояснила Кали. – Ну то есть не кошак, конечно, а древний старикан-фейри. Но в истинном виде я его лишь раз видела.

– И как? – спросила Эрин заинтригованно.

Бессмертного фейри она ни разу не видела. Только Армана, но тот не считается – ему всего-то вторая сотня лет минула.

– Дылда с ушами, – она приставила к лицу растопыренные ладони, изображая те самые уши. – Кошаком краше.

За свои уши вмиг перестало быть стыдно – небольшие, почти человеческие, едва заостренные и торчат совсем чуть-чуть. Никому и в голову не придёт вот так передразнивать. Эрин даже хихикнула над этой неуместной и чуточку глупой мыслью.

На крепком дубовом столе потихоньку возникали всё новые и новые тарелки – очевидно, Шай предпочитал обедать плотно, как и его… Прислуга? Нет. Соседи? Эрин так и не смогла подобрать нужного слова, а потому махнула рукой и послушно подставила тарелку под деревянную ложку Агнес. Появившееся на ней рагу пахло просто одуряюще вкусно, и Эрин вдруг вспомнила, что так и не позавтракала толком. Перехватила всё того же пирога и ушла на работу, силясь не вспоминать о посетившем ночью кошмаре.

– Спасибо.

– За еду не благодарят, – припечатала Агнес и, положив не меньшую порцию Кали, а потом себе, уселась напротив.

Спустя пару минут за окном завыл ветер, послышался шелест огромных крыльев, но не успела Эрин повернуть голову, как на кухне возник Шай. Непривычно смурной, но уже привычно без рубашки.

Смурным он, впрочем, был совсем недолго – едва завидев Эрин, расплылся в улыбке, от которой внутри потеплело, а о еде напрочь забылось. И быстрым шагом направился к ним.

– Куда в дезабилье к обеду, похабник? – огорошила его Агнес под веселый смех Кали. – Одевайся и бегом есть, мясо в печи стынет!

– Но… – попытался было возразить Шай, беспомощно глянув на Эрин. Та только и смогла, что плечами пожать – нет смысла спорить с женщинами, которые готовят тебе еду.

– Никаких «но»! Никуда твоя прекрасная фея не денется! Бегом!

Бегом или нет, но вернулся Шай быстро. Походя чмокнул в щеку Кали и Агнес, сам, не дожидаясь, пока его обслужат, наложил себе полную тарелку еды и уселся рядом с Эрин. Той, признаться, даже стало чуточку обидно – её-то поцелуем обделили, одарив вместо этого весёлым «Привет, маленькая фея!» Силясь скрыть расстройство, Эрин вновь уткнулась в тарелку, внутренне жалея, что вообще сюда пришла – да, еда вкусная, а она очень рада видеть Шая, да только после разговоров с Элейн и Бойдом стало как-то совсем печально. Будто она… вообще не имеет никаких шансов, а значит, и права тут находиться. Прежде такие мысли не волновали, однако сейчас все происходящее непонятно царапало что-то внутри и возвращало прежнюю, казалось бы, давно уже схороненную в глубинах подсознания неуверенность в себе. В своей внешности, своих мозгах, своей силе. Да ещё снисходительное мерионово «радость моя», упрямо стучало в голове и казалось даже почти нежным.

Не то чтобы Эрин подозревала Шая в отсутствии симпатии, однако же особого энтузиазма он не проявлял. И это отчего-то печалило.

– Чушь думаешь, – фыркнула Кали, пристально глянув на неё.

Эрин почувствовала слабый зуд в голове и нахмурилась – что-то многовато вокруг неё развелось менталистов. Кали же в ответ на эту мысль только рассмеялась, а Шай вопросительно поднял бровь.

– Что случилось?

– Ты был неласков, грубиян, – все ещё смеясь, выдала Кали. – Твоя маленькая фея обиделась и городит теперь в своей прекрасной голове сущую ерунду.

– Да я просто смущать не хотел, ну, – пробормотал Шай чуть обескураженно. А затем снова засиял улыбкой и, уложив ладонь Эрин на затылок, поцеловал. Не в щёку. – Всё, я прощён?

Эрин кивнула, чувствуя, как полыхает лицо и даже кончики ушей. О том, что целовать её будут при свидетелях, она в своей обиде как-то не подумала.

– Ну вот, говорил же, – тихо рассмеялся Шай. И снова целоваться полез, будь он неладен.

– Оставь бедную девочку в покое, охальник! – возмутилась Агнес, но совершенно неискренне – выглядела добрая женщина так, словно наконец обженила единственного сына.

Кали криво ухмылялась, мол, вы ещё потрахайтесь тут, но в её взгляде также виднелось нечто сродни умилению.

– Полетал-то как, любовничек?

Шай снова посмурнел, принимаясь ковырять еду, но как-то без энтузиазма.

– Тишь да гладь.

– И что тут, позволь спросить, плохого?

– Сам не знаю, – он пожал плечами. И, смерив свою помощницу пристальным взглядом, строго выдал: – Съешь хоть что-нибудь. И сходи наконец к целителю, пока я не оттащил тебя силком.

– Боги, Шаэ, уймись ты! Вот наседка! – огрызнулась Кали, выразительно закатив глаза. – В порядке я! В порядке!

Эрин пригляделась к ней повнимательнее и, улыбнувшись, сочувственно заметила:

– Элейн говорила, чай с мятой и имбирём очень помогает. Она в этом вроде разбирается, у неё всё-таки двое детей.

– И впрямь, милая, я старшенького тоже тяжело носила, – сочувственно закудахтала Агнес, всплеснув руками. – Ох! А что ж ты сразу-то не сказала?..

– Что-о?! Да не беременна я! – возмущённо воскликнула Кали, побледнев до синевы. – Что вы все?..

– Кали, ты беременна, – флегматично проворчал Шай, даже не подняв глаз от еды. – Я честно ждал, пока ты сама признаешься, но, похоже, до тебя самой дойдёт, только когда живот на нос полезет.

– Ах ты… сволочь! – едва не прорыдала несчастная менталистка. И, злобно швырнув в своего лорда вилкой, убежала в слезах. Агнес, смерив его негодующим взглядом, поднялась и помчалась следом, приговаривая что-то в духе: «Вырастим, воспитаем, ну что ты, моя девочка!»

– Развели цирк, – вздохнул Шай, отодвинув тарелку. – Нет, я ещё и крайний остался!

– Это я идиотка, что при всех ляпнула, – грустно выдохнула Эрин. – Думала, она знает…

– Да я тоже думал. Блин, а куда Мэйр-то смотрела?

Её дар, странно озабоченный чужими детишками, охотно ответил на этот вопрос.

– Не хотела пока её волновать. Зелье дала, а Кали не стала пить. Да успокойся, всё с ней будет в порядке! И с грифонёнком тоже.

Понурившийся было Шай подпёр голову кулаком и, снова разулыбавшись во весь рот, спросил чуть заискивающе:

– А девочка или мальчик?

– Не скажу, – фыркнула Эрин. – Страдай.

– У, злая фея!

Эрин на это пожала плечами, мол, ну да, и что?

– Разве что немного, – и вновь принялась за еду.

Кусок вновь не лез в горло, теперь уже от досады на саму себя. Но обижать Агнес не хотелось. Все ведь знают, что маги поголовно проглоты, и если уж отказываются от куска хлеба, то лишь потому, что тот хлеб невозможно есть.

Шай хмыкнул и последовал её примеру. Даже витавшая над ним непонятная мрачная аура куда-то исчезла – перед Эрин теперь вновь был уже знакомый ей Шай: добрый, солнечный, горячий точно печка, с тёплыми янтарными глазами. Немного хищными, но тут уж ничего не попишешь – звериная сторона высших оборотней редко имеет форму безобидных пушистиков.

Под руку полез Бальтазар. Еду не выпрашивал, но на опустевшую тарелку деловито облизнулся. После чего, толкнувшись под ладонь Шая и дождавшись полагающихся поглажек, направился в сторону двери, из-за которой не так давно «в дезабилье» возник Шай.

– Я смотрю, мой грим у тебя частый гость, – не скрывая ревности, пробормотала Эрин.

– Он частый гость моей кухни, – хохотнул Шай. – Ревнуешь?

– Завидую.

– Чему? – изумился он, весело щурясь. – Побойся Хладной, маленькая фея, тебе тут рады ничуть не меньше! В любое время дня и ночи. Только вот…

– Что?

– Только вот Глаз Бури мне больше нравится.

– Ты такой ужасно странный, – фыркнула Эрин, хотя улыбка так и просилась на лицо. – Живёшь в целом замке, а околачиваешься у меня в шалаше.

– И на кой мне замок, в котором нет тебя?

Эрин смущённо потупилась, мотнула головой, отчего дурацкие кудри, которые не в силах унять ни косы, ни магия, упали на глаза.

– Ну я же здесь.

– И то верно, – расплылся в улыбке Шай и, поднявшись со своего стула, потянул Эрин за руки. – Пойдем, покажу тебе, за что я всё-таки люблю это место.

Любимое место Шая оказалось скалистым обрывом – узкой полосой в десяток футов, что отделяла крепостную стену от бушующего моря. Каменистый берег щербато скалился, обещая быструю смерть всякому, кто свалится вниз; прибой шумел и яростно обрушивал на Мыс Штормов волну за волной. Эрин хватило одного взгляда, чтобы отшатнуться назад, испугавшись до дурноты.

Отшатнуться – и тут же ощутить спиной жар чужого тела. Шай обнял её покрепче, сцепил руки на животе, мимоходом коснулся губами щеки и устроил подбородок на плече. Эрин в который раз подивилась, что они с Шаем едва ли не одного роста – её лорд-грифон умел казаться куда выше и внушительнее, чем на самом деле.

– Ну что ты трусишь, маленькая фея? – выдохнул Шай ласково, с толикой беззлобной насмешки. – Тебе больше не нужно бояться высоты. Вообще ничего не нужно, но высоты – особенно.

– Почему это? – возразила Эрин чуть ворчливо. Хотя страх немедля пошёл на попятную от одного лишь прикосновения тёплых ладоней.

– Потому что где воздух, там я… а воздух – он везде. Ты никогда не упадёшь, Эрин, даю слово. А своё слово я держу всегда.

– Ты не можешь защитить меня от всего.

– Могу. И защищу, – возразил Шай, обнимая ещё крепче, так, что стало трудно дышать. – Больше никто не сделает тебе больно, Эрин. А если кто-то рискнёт попробовать – клянусь, ему будет в тысячу раз больнее.

Прозвучало вроде и приятно до Бездны, но как-то немного… зловеще. Додумать эту мысль, однако, Эрин не успела – Шай выпустил её, снова сверкнул улыбкой, способной растопить даже льды Солхельма, и, ухватив за руку, неспешно повёл вдоль стены.

– Расскажешь мне очешуительную историю? Только чтобы конец хороший, а не как обычно.

– У меня таких нет, – хмыкнула Эрин в ответ. – Хотя… я обломала милашку Мериона со свадьбой. Сбежала по беспамятству в лес, чуть не стала ужином волкам, едва не замёрзла, но… Глюки в виде Мерионова папеньки, охаживающего палкой сынульку-неудачника, немало меня повеселили.

– Жаль, не забил насмерть, – пробормотал Шай без всякого намёка на веселье. Казалось, он обдумывает, не пора ли срочно исправить сей прискорбный факт. – И вот с этой поганой твариной тебя хотели обженить? Твоей бы мамаше да его в мужья.

Признаться, ту историю Эрин хотела вспоминать меньше всего, а уж говорить о ней – тем более. Она до сих пор отзывалась внутри острой болью, злостью, дурными воспоминаниями. Впрочем, рядом с Шаем чуточку легче. Светлее, что ли. Сложновато печалиться и погружаться в чёрную меланхолию, когда чужие горячие руки едва не обжигают, а тёплое дыхание щекочет шею. Да и портить неплохой, в общем-то, день мыслями о Мерионе никак не хотелось.

Было и прошло. И слава всем богам, местным и фейским.

– Из-за своей откровенной… полукровности хорошей партией я не считалась, – отозвалась Эрин. Удивительно, но вышло без злости, скорее… равнодушно как-то. Правильно равнодушно. – Но я родовитее Мериона. И потенциал у меня выше. А ещё я девочка и могу рожать.

Не скривиться не вышло – от одной мысли, что пришлось бы кого-то там рожать, и в столь юном возрасте, да ещё и от Мериона… Фу, нет. Уж лучше лес, холод и волки, чем такое счастье.

– В нашем браке моя мать и его папаша видели выгоду. Да и я какое-то время тоже. Он мне нравился, Шай. Я ему – не очень, любить он меня не любил, но… ночи со мной проводил охотно. Пресветлая, да я, наверное, даже была бы не против брака, не обстряпай мамаша помолвку в мои шестнадцать. Это… – Эрин запнулась, силясь подобрать слово помягче, но так и не смогла. – Фейри стареют медленнее, взрослеют позже, в наших кругах брак в шестнадцать – свидетельство того, что ребенка нужно побыстрее сбыть с рук, чтобы не позорил семью. Сам факт этой помолвки меня унижал, понимаешь? Я решила, что не хочу себе такого клейма, и сбежала. Так что да, у этой сказочки конец вполне хороший.

Шай зло стиснул челюсти, мотнул головой, но потом расслабился и даже кривовато усмехнулся.

– Ладно, – выдал он, точно пытаясь себя в чём-то убедить. – Ладно… В конце концов, именно так ты оказалась здесь. И это прекрасно.

– Да, – согласно кивнула Эрин и, неожиданно даже для себя, улыбнулась, – а хотя, есть ещё одна история. С хорошим концом.

Шай заинтересованно склонил голову к плечу.

– Знаешь, я ведь давно уже банши. И видений у меня было много. Большая часть – про чью-то смерть, конечно же… – Эрин усмехнулась, шагнула к Шаю ближе и запустила руку в его волосы – густые и длинные, мягкие, пахнущие морем и почему-то травами. На талию мигом легла чужая рука. – Но было и кое-что приятное. Лет пять или шесть назад, точно не помню, мне начал грезиться один парень. Очень красивый, – Шай мигом напрягся, а Эрин кончиками пальцев скользнула по его щеке, погладила скулу, – со смуглой кожей и золотистыми глазами. Как у волка или хищной птицы. Точно птицы, это я потом… почувствовала, знаешь? Я видела его почти каждую ночь, даже запах чувствовала. Сначала – горной свежести и хвои, потом – соли и морского бриза. Это были лучшие мои видения.

Она придвинулась ещё ближе, обнимая Шая уже обеими руками и почти касаясь его губ своими. Тот зачем-то кивнул в ответ, хотя судя по взгляду, блуждающему с её глаз на губы и обратно, почти не прислушивался к тому, что Эрин говорит.

– Но реальность оказалась ещё лучше. Моя самая большая мечта последних лет оказалась не просто чересчур ярким видением, а настоящим, живым человеком с самым добрым на свете сердцем.

Тёплых, чуть суховатых губ она всё же коснулась. И почти сразу же отстранилась с неловким смешком.

– Правда, меня он, кажется, совсем не хочет… Так обидно.

Шай замер, нахмурился, кажется, расстроенный самой мыслью о том, чтобы её обидеть. Забавный.

– Мне жаль, что я заставил тебя так думать, – наконец произнёс он. – Эрин, ты – моя добыча, моё сердце, моё самое драгоценное сокровище. Я никогда в жизни никого и ничего не хотел так, как тебя. Всю целиком. Насовсем. Сразу же захотел, едва увидел, но… Но мои желания не важны, понимаешь? Я приму любой твой выбор, но он должен быть только твой, а не навязанный кем-то, включая меня. Видят боги и богини, тебе достаточно всякого дерьма навязали.

И стукнуть бы дурака за такие мысли – видят боги, у неё уже в печенках этот комплекс неполноценности, так не идущий грозному лорду-грифону. Однако на сердце будто горячей водой плеснули, по телу растеклось невиданное доселе тепло. Да, Шай уже говорил что-то подобное прежде, даже признавался в своих чувствах. Однако сейчас, на краю обрыва, возле бьющегося о камни моря, это было как-то… по-особенному. А потому вместо того, чтобы отвесить разговорчивому милорду подзатыльник, или там куснуть для особой доходчивости, Эрин только тяжело вздохнула и крепче прижалась к сильному телу.

– Если бы я знала, что ты такой придурок, в жизни бы не стала рассказывать о себе все эти вещи, – буркнула она и всё же коротко поцеловала Шая. – Потому что ты совершенно ничего не уяснил, Шайен херг Ларт! Все решения в своей жизни я в итоге приняла сама. Могла сброситься со скалы после первого видения – но смирилась со своим даром и худо-бедно научилась с ним жить. Могла выскочить замуж за Мериона, но выбрала приложить его башкой об яблоню и свалила на другой конец Империи. Сама. Могла просидеть в Аэльбране всю жизнь, распуская сопли почём зря и изредка развлекаясь с гильдейскими. Видят боги, среди них попадаются симпатичные ребята… Но я вернулась сюда. В место, где каждая первая скала один в один из моих чудных видений о моей же гибели. И встретила тут тебя, утка ты в яблоках!

Эрин всё же ткнула кулаком в мускулистое плечо, вцепилась в него пальцами так сильно, что побелели костяшки. Может, даже будут синяки, но оборотню они на пару минут – переживёт, короче. Под явно удивленным взглядом Шая она наклонилась к его уху и прошептала сердито:

– Так что будь добр, трахни уже своё сокровище. – Плечо под пальцами напряглось и дрогнуло, но Эрин держала крепко, насколько могла. – Потом разберёмся, кто тут несчастная феечка, а кто пернатое недоразумение.

Ладони Шая оглаживали спину с уже привычной нежностью, но ярко полыхающие глаза смотрели голодно и хищно. А улыбочка и вовсе была форменно непотребная.

– Что, прям здесь? – протянул он, дёрнув бровью. – А ты затейница.

– Да хоть бы и здесь, – фыркнула Эрин сердито, хотя лицо вновь предательски заалело. – Я не пойму, нравится тебе, что ли, надо мной измываться?

– Нравится, конечно! Ты ужасно милая, когда дуешься, – не стал спорить Шай. И, скотина пернатая, закинул её руки себе за шею и стиснул ещё крепче. Хотя, казалось, куда уж ещё. – Остынь, злючка.

Остыть попросту невозможно – не когда тебя целуют так горячо, по-настоящему, а не словно они выползли из сопливого романчика для трепетных дев. Жарко, глубоко, со всем пылом, который только мог найтись внутри боевого мага. И грёбаного грифона, да.

– Доверяешь мне? – наконец, с явным трудом отстранившись, поинтересовался он, по-птичьи склонив голову к плечу. И посмотрел так… выжидательно, с такой надеждой, что Эрин просто не смогла отказать себе в едкой усмешке.

– Пф, вот ещё! Доверять тёмному магу? Ищи дурочку!

И чтоб в этом ответе была хоть капля искренности.

Шай вот это прекрасно понял – наконец-то! – не принялся пускаться в свои самоуничижительные тирады. Зато принялся мстительно целовать-кусать её шею.

– Ладно-ладно, верю! Не урони только!

Её одарили обиженным взглядом, но отстраниться Эрин не дала. Сама поцеловала и сцепила руки на чужой шее.

– Вредина, – припечатал Шай.

И вдруг не то что обратился – словно перетёк в свою птичью форму. Под ладонями вмиг оказались перья, гладкие, жесткие; под ней – мускулистая спина и сильные бока грифона. Хорошо, что Эрин предпочитала брюки – лететь верхом на грифоне, без седла в куцей юбочке было бы тем еще номером. Грифон вздыбился и вздорно заклекотал, прежде чем на удивление аккуратно взмыть в воздух.

Эрин зажмурилась – не могла не зажмуриться, потому что страшно было просто невыносимо. Не хотелось смотреть вниз, не хотелось представлять, что будет, если она не удержится, если Шай не сможет её поймать…

Впрочем, и не представлялось – клятый дар провидицы оказался удивительно благосклонен к своей непутевой хозяйке и картиночки показывал сплошь привлекательные. Зелёное море леса где-то внизу, мерно перебирающее волнами море сбоку, древние камни крепости…

Смятые простыни, чужое дыхание на шее, плечах, ключицах, груди.

– Бездна, – выдохнула Эрин, мотнула головой и все же решилась открыть глаза.

В реальности оказалось ещё красивее, чем в дурном воображении. Синтар с высоты птичьего («Грифоньего», – с нервным смешком поправила себя Эрин) полёта оказался прекрасен. Не сырыми, промозглыми землями, в которых солнце светит только милостью местного пернатого лорда, а будто бы картинкой лучшего живописца. Зелень и магия, и воздух такой свежий, что дышать с непривычки тяжело. Спасибо завидному здоровью урождённого мага – простой человек непременно свалился бы в обморок и от насыщенного воздуха, и от избытка впечатлений.

Глаз Бури с высоты тоже выглядел… интересно. Шалаш и шалаш, ничего особенного, но Эрин вдруг поняла, отчего Шаю так нравится здесь: кругом на мили вокруг – только лес, сосны с густыми тёмно-зелёными кронами и поляна, на которой будто и не трава вовсе, а причудливый ковер из изумрудов и крошечных розовых бриллиантов – клевера.

Шай превратился обратно, едва они спустились на землю. И, прежде чем Эрин пришла в себя, да хотя бы дух перевести нормально смогла, её схватили за руку и потащили в упомянутый «шалаш».

Стоило только переступить порог ставшего почти родным домика, Шай бесцеремонно притиснул её к двери и поцеловал так, что из головы последней разум вымело.

– Глупая, – выдохнул Шай, едва отстранившись, – как же я могу тебя не хотеть, Эрин, если только о тебе целыми днями думаю? Эрин, ты же такая красивая… и совсем моя, совсем… правда же?

– И немного Бальтазарова, – буркнула Эрин. И первой потянула наверх простую светлую рубашку, которая, по её мнению, Шая только портила.

Мощные мышцы рук, груди, живота ощущались под ладонями будто стальные. Такую красоту скрывать под всякими тряпками попросту противозаконно! Не прикасаться к ней – тоже. А Эрин, хоть и водилась с Гильдией убийц, считала себя вполне законопослушной девочкой. Потому и принялась гладить, трогать, сжимать в ладонях… Пожалуй, не слишком томно и по-подростковому поспешно, но кто знает этих вздорных грифонов, вдруг передумает?..

Не передумает.

Всякие слова, которые можно было сказать, все дурные мысли сбились в один ком, да так и застряли в горле, а мозги превратились в кипящую жижу, стоило только Шаю запустить руки ей под рубашку.

Горячие губы коротко прижались к шее, а затем острые зубы сомкнулись на краешке уха, заставив Эрин вздрогнуть и судорожно выдохнуть.

– Н-не трогай уши, – промямлила она кое-как. – Не… нечестно!

Шай рассмеялся тихо и низко, отчего по коже пробежали мурашки.

– Честности не будет, маленькая фея. И пощады тоже. Я собираюсь сожрать тебя с потрохами.

И, схватившись за ворот её рубашки, совсем простой, рабочей, наверняка не подходящей для свиданий с потенциальным любовником, с треском разодрал ту на два лоскута.

– Животное, – фыркнула Эрин. – Нет, не грязное, а просто…

– О, заткнись, – закатил глаза Шай.

И, пресекая всякие ехидные комментарии, которые у Эрин уже и в помине не было, вновь полез целоваться. Его руки блуждали по всему телу, сильные, крепкие, горячие. В этих руках Эрин предпочла бы остаться навсегда, плавиться в них, таять от каждого шального прикосновения. От пальцев, ласкающих обнажённую грудь, то царапая, то сжимая; от ладоней, скользящих вниз по животу, и снова от пальцев, на сей раз дергающих застежку на её штанах. А уж когда Шай сжал её ягодицы в своих ручищах, выцеловывая шею так рьяно, что ни о чем думать не получалось вообще, Эрин и вовсе потерялась для этого бренного мира.

Ну просто потому что.

Кажется, до постели, неприбранной с утра, Шай чуть не тащил её на руках, умудряясь избавляться от одежды, своей и её, прямо на ходу. На подушки и скомканное одеяло, по крайней мере, они упали уже без неё – Эрин только и успела, что выдохнуть, прежде чем её накрыло чужое сильное тело. Да так и умерла – потому что живым настолько хорошо быть не может.

Она металась по постели, цепляясь за сильные плечи, охотно подставляла губы, шею… уши, чтоб их к фейри, и умирала, от счастья, любви, желания, от безумной реальности происходящего. Потому что ни в одном видении всё не было настолько… настолько… немыслимо хорошо.

А потом вовсе сгорела. Расплавилась, как дышать – забыла, как отпустить, позволить Шаю скатиться с себя – не понимала вовсе. И не хотела. Потому что хорошо, потому что в сердце такое море – соленое, ветреное – любви к этому человеку, что весь остальной мир, вместе с видениями, дурными дарами и прочей ерундой, может катиться в Инферно.

И даже Эрин туда может прихватить. Но только вместе с Шаем. Без него – теперь уже никак.

Глава 10

Ветер дует с моря. Снова. Несёт запах рыбы, соли… Коптилен, что расположились вдоль берега. Промасленных мачт и конопляных канатов. Свежей древесины, из которой прямо сейчас собирался очередной военный корабль великой Эрмегарской империи.

Ветер дует с моря. И Эрин как никогда понимает: прежде всё это разнообразие запахов, звуков, воздушных потоков не приносило в её жизнь ничего хорошего.

Тьмой пахнет тоже. И хочется передёрнуть плечами, сбежать из видений, освободить свою магию невесть зачем, ответить агрессией на агрессию…

Но в голове совершенно иное – в кои-то веки не мысли о скорой кончине, собственной или чужой. Не о том, что вчера ещё две женщины умерли под действием древнего проклятья, сбросившись на острые камни, омываемые морем. Не о том, что Эрин начала догадываться, что (а точнее, кто) виноват во всём происходящем. Правда, говорить это вслух страшно даже самой себе, не говоря уж о ком-то ещё.

Все мысли о Шае. О его горячих объятиях. О руках, что исступленно ласкали её всю прошлую, позапрошлую и одни боги знают, сколько ещё ночей. О том, насколько он любит – без всяких сомнений, безгранично и искренне! – Эрин со всеми её проблемами и трудным прошлым, с достоинствами, недостатками и сомнительной магической силой.

О том, что только сегодня утром они целовались прямо за завтраком, а Шай клятвенно заверял, что на ужин непременно заглянет, едва разберётся с последствиями разбушевавшегося шторма. Навестит Эрин и Астрид, наконец явившуюся в Синтар в компании своего мужа.

Кэрта Хаколу, честно сказать, Эрин малость побаивалась. И провидицей быть не нужно, чтобы понять – за плавными движениями, блудливой ухмылочкой и тёплым взглядом синих глаз прячется самый настоящий хищник и убийца с психопатическими наклонностями. Можно сколько угодно думать и даже знать, что Кэрт – добрейшей души человек, отличный парень и вообще родственник Шая, однако же Эрин достаточно прожила подле Гильдии, чтобы знать – та работёнка не может не оставить своего отпечатка. Быть может, Кэрт и не был таким уж любителем своей работы, он даже мог её ненавидеть – и ненавидел, Шай достаточно рассказал о его сложных взаимоотношениях с Хельтой, – однако же привычка убивать непременно оседает внутри всякого убийцы. Как и внутри тех магов, что посвятили себя борьбе с преступностью – в полиции, спецназе или королевской гвардии. Даже светлых магов возможность безнаказанно убивать, пусть даже и плохих парней, непременно корёжила – Эрин видела это в своём… отце, добряке и самом что ни на есть светлом маге Дориане. Что уж говорить о маге тёмном? У которого к тому же имеются внушительные когти и зубы.

– Ты не собранна, – послышался мягкий женский голос. Без упрёка, без строгости, без намёка на недовольство. Просто факт, в котором каждое из трёх слов – истинная правда.

Эрин вздохнула и открыла глаза, глянула снизу вверх – она сидела сейчас на мягкой траве, ласковой, даже будто тёплой, но и стоя смотрела бы на высокую светловолосую северянку именно так. И честно кивнула.

Не собранна. Зря Астрид – красивая, сильная, идеальный боевой маг, не то что она, – оставила сегодня своего маленького сына и прибыла сюда. Зря потратилась на путешествие порталом. Зря шла сюда по сырой после дождя земле.

– И слишком громко думаешь о всяком, – она улыбнулась, подала руку, помогая встать. Сильную, мозолистую, но всё равно изящную. – И нет, мне не нужно быть менталистом, чтобы это знать.

Эрин едва слышно выдохнула. Она прекрасно знала, какого рода силой обладает Астрид. Знала, что от ментальной магии ей не перепало и крохи дара – у неё и так на один дар больше, чем положено приличному имперскому магу. Но менталистов вокруг неё как-то слишком много, что не так чтоб радует. Не с её свихнутыми мозгами.

Не с её фантазиями о жарких ночах с Шайеном херг Лартом.

– Он хорош, – снова заговорила Астрид, на губах её мелькнула понимающая усмешка, едва-едва напоминающая ту, что он видел у её мужа.

Эрин снова кивнула и тут же смутилась, но покраснеть не вышло.

Шай хорош. Во всех, мать его так, смыслах.

– Я восхищена им, – призналась Эрин. – Такое единение с силой, такая мощь. Хотела бы я быть в ладах со своей магией настолько же, насколько и он.

– Воздух – одна из самых лёгких стихий. Не в том смысле, что с ней просто совладать. Даже Шаю нужно прилагать усилия, чтобы справиться с сильным штормом. Но воздух, – Астрид обвела пространство рукой, – он везде. Проходит через нас, проникает повсюду. Воздушники дружны со своей стихией как никто, потом идут эфирники и маги земли вроде нас, потом водники и огневики. Водники, кстати, в чистом виде давно мне не встречались… Огонь даётся труднее всего. Если только они не как твой отец.

– Уже весь Эрмегар в курсе, да? – невесело усмехнулась Эрин.

Нет, она вовсе не против Дориана в своих… родителях. Он нравился ей, был весёлым, забавным, а с недавних пор ещё и трезвым. Однако именно как отец воспринимался с трудом. Дориан обижался на это, кажется, но звать себя папой не просил. Обещал только, что непременно скоро утащит в дом своей семьи и перезнакомит со своей родней. «А иначе твои бабушка с дедушкой сами понаедут в нашу сырую дыру!»

– Почти, – Астрид рассмеялась, призвала стоявший на дровнике кувшин с водой и протянула ей – пить и впрямь хотелось. А ещё есть, хотя по ощущениям Эрин почти не потратилась. – Такое событие – бирюк Дориан Тангрим на старости лет обзавёлся взрослой дочерью и теперь чуть не выпрыгивает из штанов от счастья. Я не служу в спецназе, но до меня доходят сплетни оттуда. Больше всех рад Сайрус, эта демоническая задница. Мол, Дориан измывался над ним годами, а теперь пришла его очередь обзывать наседкой дорого начальничка. Ну и да, все делают ставки, как скоро первого холостяка империи обженит неизвестная фейская красотка.

– Надеюсь, это не про мою мать, – скривилась Эрин. Не так давно она, к своему удивлению, поняла, что почти не помнит, как та выглядит. Она давно не видела мать в видениях, не думала о ней, даже не вспоминала – и без того было над чем поразмыслить.

– Да про кого только не! – рассмеялась Астрид, взяла из её рук кувшин и тоже сделала два больших глотка. – Это же Эрмегар и столица, там тебя даже на вендиго женят и ни разу не поморщатся.

– Фу, – поморщилась Эрин, вспомнив чудище, увиденное недавно в одной из книг.

– Фу. Но это столица, а тамошние коммандеры, знаешь ли, получают нашивки только после прохождение теста на сватанье всех и вся.

– Ты тоже коммандер, – напомнила Эрин с улыбкой.

– И я честно думаю, что из вас с Шаем получится прекрасная пара. Когда свадебка, кстати?

Эрин закатила глаза, а Астрид рассмеялась и понимающе хлопнула её по плечу. О том, что свадебки она вовсе не хочет, она уже знала… Но да, тяга коммандеров к сватанью всех окружающих между собой была хоть и шуточкой, однако весьма близкой к правде.

Признаться, Эрин и впрямь подумывала о браке, но несколько… отдельно от себя. Шай виделся чудесным мужем, прекрасным отцом. Он красив, умён и очень добр, и ему наверняка пошла бы та красивая церемония, в ходе которой эрмегарские маги приносят брачные клятвы.

Эрин, возможно, тоже неплохо смотрелась бы рядом. Надела бы красивое платье из синего шелка и тончайшего шифона. Вплела бы в волосы цветы – она не любила мёртвых цветов, однако в этот день, в день её свадьбы, они были бы живыми – она бы охотно вдохнула в них свою магию. Держала бы своего лорда-грифона за руку, помогала бы застегнуть на себе браслет – тот отчего-то виделся тяжёлым, из белого металла, с тёмными камнями по кругу и какой-нибудь выгравированной фразой на фейском. Почему именно так – она не знала. Размышляла о том, что на её руке, тонкой, в отличие от Шаевой, браслет будет смотреться грубо и тяжеловесно, но не имела ничего против. Будто… так и должно быть. Порой даже казалось, что это самое настоящее видение, но для её обычных глюков оно казалось слишком смазанным, хоть и полным ярких красок, а потому было списано на чересчур богатую фантазию. Неуместную и преждевременную, однако же не вызывающую особого отторжения. Просто…

Позже. Когда они разберутся с проклятием, нависшим над Синтаром, когда Эрин совладает со своей силой, когда…

Когда-нибудь потом, когда Эрин почувствует себя достаточно взрослой и не будет казаться себе зависимой от чужой воли девчонкой.

– Ладно, за ужином обсудим, – хмыкнула Астрид. – Отдохнула? Попробуем ещё раз?

– Попробуем, – кивнула Эрин, вновь усаживаясь на землю.

Это вовсе не обязательно. Однако Астрид была уверена, что она слишком мало… просит сил у своей родной стихии. Не берёт то, что ей предлагают – магию, чистоту в мыслях и эмоциях, не даёт себе расслабиться и почему-то не желает принимать помощь. В том, что Неметон пытается помочь, она тоже была уверена и призналась, что даже завидует этой связи.

Ей в своё время пришлось самой управляться со своим даром тэй’таары, Слышащей. Да, видения – а точнее, знание настоящего, – не шли ни в какое сравнение с магией предвидения, однако были довольно близки друг к другу. Астрид не видела ни образов, ни даже смазанных картинок грядущего, просто знала… И по неопытности тоже тратила немало сил, ничего не беря взамен.

Дар провидца – послание природы, как бы странно это ни звучало. Дар древних богов, от которых сейчас осталась лишь память и упоминания в древних книгах. Провидцы не так уж и нужны – люди и так в состоянии справиться со своей судьбой и жизнью. Однако же ни один дар не даётся магу просто так. Астрид нашла своему наилучшее применение из всех возможных – пошла в полицию и раскрыла немало преступлений. Эрин честно завидовала ей той самой белой завистью, от которой не остаётся дурного послевкусия. Она тоже хотела быть полезной, так сильно, что была готова хоть половину своей жизни просидеть на земле, касаясь травы и мелких кустиков, растущих рядом.

Никакая сила не даётся просто так.

– Расслабься. – Эрин уже успела закрыть глаза, но почувствовала, что Астрид села напротив неё. Чужая рука легла поверх её, сжала ненадолго, даря чувство умиротворения и покоя. Она не одна сейчас, не заперта в своих дурных видениях. – Прислушайся к себе и не сопротивляйся. Чем больше противишься, тем тяжелее.

Она может…

Может почувствовать движение ветерка, запахи трав. Может услышать голос Неметона. Не такой, каким мог бы быть человеческий. В нём мало осязаемого, мало привычного, однако же Неметон говорил с ней, был готов дать всё, что у него попросит его светлая хранительница. Не просто так – в обмен на обещание быть здесь всегда, но уж это Эрин вполне могла обещать.

Ей хорошо здесь. И идти совсем никуда не нужно.

Тело наполнилось магией внезапно, будто она только что съела приличных размеров стейк и закусила его огромным количеством сладкого. Тепло, тихо… сильно. Перед глазами – чужие жизни, чужие дела, чужой быт. Ничего важного, ничего значительного, никаких смертей, хотя краем глаза он увидел похоронную процессию. Тот человек умер своей смертью, от старости, в мире с собой, своим возрастом и своими прижизненными деяниями. Умер в покое, и это… хорошо.

В старом покосившемся доме ссорилась молодая пара, и девушка вдруг схватилась за нож… Кажется, её достало, что муженёк поднимает на неё руку всякий раз, когда выпьет лишнего. Эрин вздрогнула, но неожиданно для себя отмахнулась от видения. Мужчина умрёт, девушка зарежет его, устав от побоев, но сожаления Эрин не почувствовала. Это не её жизнь, а люди постоянно умирают самыми разными смертями.

Где-то плакал ребенок, чья мать сгубила себя дурманящими зельями. На этот раз не вздрогнуть не получилось – бедного ребенка жаль больше, чем его дурную мамашу.

Но и это тоже жизнь, её привычное течение. Спасти всех на свете ни за что не получится. Хотя бы потому, что не все желают спасения.

Магии в теле поубавилось, но Эрин, прислушиваясь к размеренному мягкому голосу Астрид, снова попыталась расслабиться и призвала себе в помощь магию Неметона. Тот откликнулся охотно – даже сквозь закрытые глаза привиделось, как он тянет к ней свои корни. Тянет, тянет…

Один из них проходит прямо под домом. Прямо под ними.

Астрид, кажется, тоже это чувствовала, потому что восхищенно выдохнула. Трава под пальцами подросла, стала мягче, подчиняясь невольному всплеску её магии. Эрин улыбнулась, сжала в пальцах мягкие листики клевера и заставила себя не открывать глаза. Заставила смотреть дальше.

Люди женятся, занимаются любовью. Где-то рождается ребенок, кто-то умирает в тот же миг. Смерть – естественное течение жизни, её закономерный финал, и ничего страшного в ней не может быть по определению…

Смерть, что настигнет Мериона эрд Раавена, нельзя назвать ни естественной, ни закономерной. Она страшная, неправильная и жуткая. Смерть Мериона – переломанное тело, много крови и выражение ужаса на лице.

Как у тех женщин, что падали с обрыва последние месяцы.

Эрин вздрогнула и распахнула глаза. Астрид непонимающе глянула на неё.

– Что-то видела?

Эрин кивнула.

– Мой знакомый, – с трудом выдала она. «Мой враг, мой бывший…» – Он умрёт. Скоро. Я могу поклясться, это связано с проклятьем, которое…

– Оно взялось за мужчин? – серьёзно поинтересовалась Астрид и вновь подала ей руку, помогая встать.

– Я… не знаю точно. Я просто…

Эрин прислушалась к ощущениям. Тьма, стылый ветер, холод. Она слишком хорошо знала, что это значит, однако ровным счётом ничего не понимала. Мериона не было жаль, не так, как любую женщину из тех, что забрало море. Но его смерть, неправильная, неестественная, отчего-то привела в ужас.

– Дыши, Эрин, – посоветовала Астрид, так и не отпустив её руку. – Дыши. Можешь показать мне?

Эрин мотнула головой.

– Я не знаю как.

– Расслабься, – вновь посоветовала она, заставив нервно усмехнуться. С этим у Эрин сейчас большие проблемы. – Просто представь то, что видела… Я знаю, это страшно. Наверное, знаю… Но вдруг мы ещё можем помочь?

– Не уверена, что хочу этого, – мрачно хмыкнула Эрин.

И поняла, что соврала. Потому что нет, не хотела. В её желании воткнуть нож в Мериона всё было нормально и естественно – он угрожал, был опасен, а Эрин не настолько дура, чтобы не сопротивляться. Больше нет. Но смерть от проклятия…

Мерион должен был умереть совсем иначе. От ножа в подворотне, от брошенного в него заклятия… Не так.

– Ты светлая, ты не можешь желать кому-то смерти. Покажи мне. Вспомни, не бойся. Это ещё не произошло, ты видишь будущее, а не прошлое и настоящее.

Эрин попыталась. Искренне. Возродила в голове ужасающую картину, силясь вспомнить каждую деталь, каждый звук, каждое дуновение ветерка. Каждый хрип, с которым умирал изломанный фейри проклятого рода.

– Я вижу только здание, – проговорила Астрид, заставляя жуткую картинку перед глазами рассеяться. – Не тело. Видимо, я права, и в настоящее время этот твой знакомый жив.

– Ты знаешь, где это?

– Я плохо знаю Синтар, – она пожала плечами, отпуская её руку. Как показалось Эрин, слишком поспешно и резко. – Но место кажется знакомым. Быть может, какой-то постоялый двор? Ты знаешь, где может жить твой знакомый?

Эрин пожала плечами. Она понятия не имела, да и не хотела иметь, где может находиться Мерион. До него ей не было дела… до сих пор.

– Скорее всего, это что-то вроде доходного дома, – подумав, отозвалась она. – Я думаю, он живёт в Синтаре уже какое-то время. Нет смысла тратиться на комнату в гостинице.

– Я попробую поискать, – проговорила Астрид.

Эрин ощутила чужую магию, очень похожую на её собственную. Не ту, с помощью которой она выращивала ёлочки в парке. Более… древнюю, дикую, несвойственную этому миру. Магию фейри, от которой эти земли успели отвыкнуть.

– Кажется… это где-то в центре Синтара, – заговорила Астрид, невольно цепляясь за рукав её куртки. Она тихо-тихо дышала, будто боялась спугнуть свою силу. Словно была в трансе какой-то частью себя, но при этом силилась оставаться и тут тоже.

Что ж, Астрид впрямь сильная магичка и находится в ладу с собой. Не то что Эрин.

– Я не знаю названия улиц. Но это перекрёсток. Рядом… Не знаю, рыночная площадь? Красный кирпич, белые рамы. Здание старое, с резными дверями, но где это, я сказать не могу.

Красный кирпич, рыночная площадь… Эрин припомнила, что в прошлый раз нежданное свиданьице состоялось близ лавок в торговом квартале. Квартиры там, скорее всего, недорогие, но зато расположены почти в центре – то, что непременно выбрал бы Мерион.

То, что выбрала бы сама Эрин, если бы магия не позвала её в Глаз Бури.

– Я знаю, где это, – проговорила она, хватая всё с того же дровника брошенную туда куртку. На всякий случай проверила нож на поясе. Она не собиралась им пользоваться, но кто знает. – Я поищу его.

– Я с тобой.

– Нет, – покачала головой Эрин.

Отчего-то не хотелось, чтобы Астрид… слушала всё то, что Мерион может сказать. В то, что тот покорно прислушается к совету убираться отсюда, не особо верилось.

Его проблемы. Эрин предупредит, снимет с души камень, а дальше эта сволочь может делать что угодно.

– Не нужно. Я найду его, расскажу и тут же вернусь. Если что-то… пойдёт не так, свяжусь по кристаллу, хорошо?

– Эрин…

– Всё нормально, – она попыталась улыбнуться, но вышло наверняка так себе. – Я справлюсь. И могу постоять за себя. И Бальтазар… он наверняка придёт, если мне будет угрожать опасность.

– Что-то сейчас я его не наблюдаю, – проворчала Астрид, но спорить не стала.

Это в ней нравилось Эрин больше всего – она пыталась помочь, но не навязывалась, как тот же собственник Себастьян, до сих пор жаждущий запереть её в башне повыше.

– Наверняка гоняет куропаток на пару с твоим… котом.

– Муж и кот, что может быть лучше?

– Лорд и грифон, – отозвалась Эрин. – Я постараюсь вернуться побыстрее. Всё будет хорошо.

Осталось только поверить в это самой.

***

Нужный дом Эрин отыскала не сразу – пришлось побродить по рыночной площади. И только свернув в неприметный переулок, который так и хотелось обойти стороной, она увидела подходящий дом – красный кирпич, белые рамы, двери из тёмной древесины, с простенькой, но всё же резьбой. Как и ожидалось, дом оказался доходный – из тех, что сдавали внаем приезжим, по какой-то причине решившим осесть в Синтаре.

Оставалось отыскать Мериона, посоветовать ему уезжать отсюда побыстрее и свалить восвояси. Убеждать, уговаривать и уж тем более слёзно умолять его поберечься Эрин не собиралась. Какое ей вообще дело до Мериона?

Какое-то, впрочем, есть. Дурное предчувствие не желало уходить, и почему-то именно труп Мериона, изломанный, окровавленный, поднимал в душе ту самую бурю, от которой хотелось спрятаться. Не от беспокойства за него – в самом деле, Эрин не далее как три недели назад с превеликим удовольствием всадила ему нож под ребра и искренне жалела, что Мерион не сдох сразу.

Волновало её совсем другое. То, что может произойти, едва кровь Мериона прольётся на холодные камни.

Эрин вздрогнула, мотнула головой и ненадолго прикрыла глаза, прося – нет, умоляя – свою дурную силу отозваться побыстрее. Та отозвалась – перед глазами встала дверь с номером тридцать семь. Третий этаж, витая лестница с резными перилами – Мерион хоть и выбрал жилье не самое дорогое, однако же в капле роскоши и изящества себе не отказал.

Что ж, в Крагеннане подобной облезлой роскоши тоже хватает. Как и в Иленгарде. Что там – даже в Аэльбране найдётся парочка лишних завитушек из чугуна и бронзы. В общем, где там будет жить фейский мудак, Эрин без разницы – главное, чтобы подальше отсюда. Может и не жить, а напороться на шальной нож или заклинание пьяного мага.

Подальше. Не в Синтаре.

Кольцо на двери было простым, чёрным и тяжёлым – Эрин бралась за него неохотно и раздумывала ещё пару минут, прежде чем постучать. Кровью и смертью не пахло, к чему хлопоты?

– Эринвейн, – Мерион, в полном здравии, одетый в дурацкий бархатный сюртук и причёсанный волосок к волоску, выглядел удивлённым. И близко не напоминал скорый труп. – Какими судьбами? Соскучилась или решила извиниться?

Он страдальчески приложил руку к рёбрам. Весёлым, впрочем, не выглядел и из-за двери осторожно глянул – очевидно, не ждал, что Эрин явится одна, и опасался компании в лице Шая.

– Решила сказать, что тебе нужно убираться отсюда. Куда – мне без разницы. Уезжай, Мерион.

– Неожиданно, – отозвался он и всё же распахнул дверь пошире. – Может, пройдёшь, объяснишься?

– Вот уж нет, – покачала головой Эрин. Идея сунуться сюда отчего-то казалась совсем уж дурной, а находиться в одном помещении с Мерионом и вовсе…

Она невольно потянулась к своему ножу, сжала рукоятку. За этим движением проследили внимательно, прищурились, но оставили её возню без ответа. Разве что ухмылочка на лице появилась и тут же исчезла, спрятавшись за типичным фейским лицом невозмутимой и красивой статуи.

Мерион красив, этого отрицать нельзя. И фейри из него куда лучше, чем из Эрин, что признавать вовсе не обидно.

– Да брось, я вполне понимаю с первого раза.

– Раньше не понимал, – слова вырвались прежде, чем Эрин успела даже о них подумать.

Мерион нахмурился, затем вернул лицу прежнее выражение. Внутри что-то неприятно царапнуло, но Эрин постаралась не подать виду.

– Дела прошлые, Эринвейн. Проходи, выпьем чаю. Приму это за извинение, а заодно послушаю, почему же я так срочно должен уезжать из Синтара. Мне здесь нравится, между прочим.

– Я не собираюсь перед тобой извиняться. Просто уезжай, если хочешь выжить.

– Мне что-то угрожает?

«А то ты не знаешь, – мрачно усмехнулась про себя Эрин. – Шай до сих пор припоминает хруст твоих костей и печалится, что не добил тебя прямо в участке. Мол, Дориана пожалел, тому пришлось бы писать кучу отчетов».

– Да уж найдётся.

Мерион вопросительно дёрнул бровью, но вышло весьма фальшиво – он и сам всё прекрасно понимал.

– Проходи.

В запястье вцепилась чужая рука, впрочем, и вполовину не так сильно, как в их первую встречу – очевидно, Мерион вполне справедливо полагал, что Эрин нажалуется Шаю или Тангриму.

А Эрин нажалуется. Герой из неё никакой, а избавляться от врагов нужно быстро и без сожаления, чтобы не выползли из своих нор в самый неожиданный момент.

– Проходи, – повторил Мерион, и Эрин, вздохнув, всё же вошла в его… нору.

Фейская хибара оказалась довольно чистой и светлой, простенькой, но не из дешёвых. Видимо, Мерион всё же нашёл пристойную работу здесь, в Синтаре, и мог себе позволить что-нибудь получше комнаты под крышей в пропахшем рыбой трактире. Ну или спутался с Найри-ши – тот слаб к трепетным фейским красавцам, а Мерион целиком в его вкусе. Эрин тоже, однако нож и упоминание близкого знакомства с Арманом напрочь отвратили от неё Принца Теней. Жить и здравствовать хотелось всем.

Мерион и впрямь пошёл ставить на огонь чайник, затем принялся заваривать травяной чай в пузатом заварнике. Ну прямо порядочный гражданин Синтара, принимающий гостью. А вовсе не мудак, который…

Эрин тряхнула головой – вспоминать те времена не хотелось, распивать чаи – тоже, а потому она вновь попыталась образумить своего, прости Хладная, бывшего.

– Мерион, послушай меня. Прислушайся и сделай, что я прошу – уезжай отсюда. Немедленно. Попроси приказчика собрать твои вещи и отправить в Крагеннан или куда-нибудь ещё, а сам иди к ближайшему порталу и убирайся отсюда. Я серьёзно.

Мерион вздохнул, выставил перед ней чашку – небольшую, с золотым ободком по белоснежному краю.

– Честно сказать, я и сам подумывал об этом, – вдруг проговорил он, и Эрин удивлённо посмотрела на него. Мерион кивнул куда-то в сторону, и она послушно повернула голову туда. В углу небольшой гостиной притулился внушительных размеров чемодан. – Знаешь ли, не слишком приятно жить там, где тебя жаждут убить коммандер полиции и одна пернатая скотина.

Эрин прищурилась – оскорбление в адрес Шая ей не понравилось. Но она стерпела. Только зубами скрипнула и всё же взяла в руки чашку с горячим ароматным чаем.

– Ты сам виноват, – напомнила она, сделав небольшой глоток. – Не стоило распускать руки.

– Это я от чувств, – оскалился Мерион. Его глаза, холодные и красивые, следили за ней неотрывно, будто изучали. – Правда, что Дориан Тангрим – твой папаша?

– Я думала, это очевидно.

– Пожалуй, да, – согласился он. – ты похожа на него. Знаешь, всегда было любопытно, в кого ты такая хорошенькая?

– Ты никогда не считал меня «хорошенькой».

– По фейским меркам – нет. Ты всегда была этаким гадким утёночком, но знаешь что? – Мерион протянул было руку к её лицу, но быстро одумался и отдернул. – Мне всегда казалось, из тебя вырастет что-нибудь интересное. В какой-то степени, я даже был… очарован тобой.

Эрин закатила глаза – все эти сказочки стоило бы оставить для какой-нибудь другой дуры. Не для той, кто на себе ощутила всю степень этой… очарованности.

– Ты был жесток со мной. Всегда. Хотя я верила тебе и была влюблена. Впрочем, – она поднялась, – то дела минувших дней, и вспоминать я о них не желаю. Если уж ты и впрямь собираешься покинуть Синтар, мне здесь делать…

Перед глазами вдруг потемнело. Примерно так бывает, если принять плохо сваренное дурманящее зелье. Эрин резко втянула носом воздух, вцепилась в спинку стула, стоящего рядом. До вмиг помутившегося сознания начало доходить.

«Дура, какая же дура…»

– Ты… отравил меня? Ты сказал, что…

– И не соврал.

Мерион понял правильно. Его рука крепко вцепилась в плечо, вторая обхватила талию – Эрин не знала, от чего затошнило больше, и попыталась оттолкнуть от себя ублюдка. Вышло плохо – зелье, чем бы оно ни было, лишило её всяких сил.

– Я действительно собирался покинуть Синтар. Но знаешь, недавно мне пришло письмо от твоей матери… Она так скучает по своей дочке, так желает вознаградить всякого, кто приведёт её к ней… Я не смог отказать прекрасной лаэде. Осталось только дождаться тебя, или наведаться в этот твой Глаз Бури. Но это уж на совсем крайний случай.

Рука обхватила крепче – Эрин буквально повисла на ней, потому что стоять было невыносимо тяжело. Ноги стали ватными, а нож на поясе никак не удавалось сжать.

– Интересно, насколько вырастет твоя цена, когда все в Крагеннане узнают, что ты – баэн-ши? – Эрин вздрогнула и подняла голову; в волосы тут же вцепились чужие пальцы, будто Мерион только этого и ждал. – Да, представь себе, я понял, что ты такое… И твой визит сюда только подтвердил мою догадку. Увидела, как этот твой хахаль убивает меня, верно? Пожалела, решила спасти из чувства справедливости?

Пальцы огладили затылок. Тошнота накатила с новой силой.

– Отпусти меня…

– А может, ты просто соскучилась по мне? Ну знаешь, былые чувства, первая любовь…

– Я не… люблю тебя. Ты отвратителен, я…

Она всё же сумела вцепиться в рукоять ножа, но её ударили по руке, заставляя выронить оружие. Эрин захлестнула паника. Мутная, вязкая из-за действия зелья, но всё же паника.

«Дура, дура, какая же…»

– А ты стала смелой. И красивой. Даже жаль портить…

Мерион толкнул её к стене, очевидно, устав держать безвольное тело. А потом вдруг что было сил ударил по лицу наотмашь. Во рту появился привкус крови, а челюсть противно заныла.

– Это тебе за нож. А это, – в живот прилетело кулаком, и Эрин задохнулась, – за полицейский участок. Хотя, наверное, лучше наоборот, учитывая обстоятельства…

Собрав все силы, что у неё остались, Эрин попыталась оттолкнуть его от себя. Удалось только чуть-чуть – Мерион отшатнулся от удара в плечо, но только сильнее разозлился. Красивое лицо исказила отвратительная усмешка – он явно был доволен собой, а попытка сопротивления его лишь позабавила.

– Да брось, детка, мы только начали. Я ещё должен возместить тебе за сломанную руку…

Чужие пальцы вцепились в предплечье, потянули. Эрин почувствовала, как захрустела лучевая кость. Из горла вырвался крик, хоть она и пыталась его сдержать. Боль прошила всё тело, страх парализовал ничуть не хуже мерзкого зелья, которым отравил её Мерион.

Как она оказалась на полу, Эрин даже и не поняла, просто в какой-то момент ощутила толчок. Сквозь марево боли в сломанной руке она осознала, что на неё навалились. Здоровое запястье над головой сжала чужая рука.

Она попыталась призвать свою магию, Неметон, Бальтазара… Но ответом была лишь тишина – её не слышали. Или слышали, но не успевали – это она понять уже не смогла.

Чужие пальцы скользнули по бедру, сминая ткань юбки, затем потянули вверх рубашку.

– Надеюсь, лаэда Иртанаэль не сильно обидится, если её деточка придёт к ней слегка попроченной? – раздался над ухом шёпот. Мочки коснулись мягкие влажные губы, вызывая приступ ненависти, омерзения, осознания собственной ничтожности… – Впрочем, ты и так уже легла под грязное животное. Что вообще может быть хуже?

Жуткий грохот, звон разбитого стекла раздался будто сквозь вату – затуманенные отравой мозги не позволяли мыслить здраво. И даже понять, что произошло, удалось не сразу – вот только что Мерион склонялся к ней, очевидно, пытаясь поцеловать, а в следующий миг грозный клекот – такой знакомый, такой… – едва не оглушил.

Серебро и чернь, и глаза точно янтарь.

И тьма. Всепоглощающая, тяжёлая, пахнущая морем и чужими ветрами.

– Шай… Шай, нет, не…

Она ошиблась. Она забыла главный закон своих дурных видений.

Если что-то должно произойти настолько точно, что начинает грезиться провидцу, значит, учтены все условия. И простой просьбой никак нельзя переломить волю судьбы.

Эрин забыла об этом. Эрин ошиблась.

Грозные и острые когти грифона впились в жалко скулящего Мериона. Чужая кровь брызнула откуда-то сверху, пачкая одежду, лицо, волосы.

– Шай, прошу тебя, – прошептала Эрин, пытаясь подняться и уже не обращая внимания ни на боль в сломанной руке, ни на то, что едва не стала жертвой спятившего фейри.

Грифон вылетел сквозь развороченный оконный проём и стремительно рванул прочь, крепко сжимая в своих когтях уже толком не сопротивляющуюся добычу.

Эрин ошиблась…

Эрин ошиблась, а Синтар вскоре поглотит море.

Глава 11

Тень приходит с моря.

Шай знал это как никто другой, но лишь теперь начал понимать, что за жуткая правда таится в этих словах.

«Тень приходит с моря, мой маленький принц, – шептал ему в уши вкрадчивый голос, знакомый и чужой. – Тень прилетит на злых ветрах, а вслед за ней придёт море и смерть… Море придёт. Море придёт, и все захлебнутся».

Шай вздрагивал от озноба, мотал головой, гоня тревожные мысли прочь, списывал всё на недостаток сна и избыток больной фантазии. «Нечего бояться, – твердил он сам себе раз за разом, – нечего, нечего бояться».

Однако он боялся. А всё, чего боится грифон, неизменно приводит его в бешенство.

По правде говоря, в последнее время Шая приводило в бешенство буквально всё подряд. Это, впрочем, легко объяснялось возросшей нервотрёпкой – нависшее над Синтаром проклятье, девицы-самоубийцы, собственная дурная силища, давшая резкий скачок вверх. Есть с чего обозлиться! Да только Шая, всю жизнь прожившего в гармонии со своей стихией, такое вероломство не на шутку возмущало. И пугало.

А всё, чего боится грифон…

Замкнутый круг из ярости и страха. И Шай в душе не разумел, как из него выбраться.

Всё, что он мог, – попытаться отвлечь себя всеми правдами и неправдами. Благо поводов хватало. Разгулявшиеся шторма, укрепление береговой линии, забота о подопечных…

Эрин.

Шай улыбнулся, как всегда с ним бывало при мыслях о его вредной маленькой фее, и с облегчением ощутил, что нервяк отпускает. Эрин, немного странная, но такая милая и чудесная, стала его спасением, утешением и самым драгоценным сокровищем. И ради неё Шай готов на что угодно.

Даже поминутно вправлять собственную крышу, подтекающую и съезжающую на фоне каждодневной нервотрёпки.

– Шторм близится, – заявил Кэрт, вынырнув откуда-то из-за деревьев и бесшумно подкравшись к нему. По-другому его братец-кот просто не умел. Как ни строй из себя примерного мужа и отца, а тёмное прошлое до сих пор давало о себе знать. – Большой и стрёмный.

– Я-то в курсе, – ворчливо отозвался Шай. – А тебе-то откуда знать?

– Кровь фейри. Мы с тобой от одного прадеда, помнишь?

– Забудешь такое, как же.

Изначально они собирались погонять в лесу какую-нибудь дичь, но по пути как-то дружно решили ограничиться ленивой и неспешной прогулкой по зачарованному лесу и теперь весело наблюдали, как птичек, заек и прочую живность наперегонки гоняют Бальтазар и изрядно подросшая Кайя.

– Видят боги и богини, ты скоро вымахаешь размером с Балти, – усмехнулся Шай, когда вздорная пушистая красотка гордо уложила перед ним жирную куропатку. – Или с Кэрта. Тогда мы тебя точно не прокормим.

– Ой, не себастьянь мне тут, – фыркнул Кэрт. – Двух таких жлобов Империя не вывезет. Ух ты-ы, знатное деревце! В столице такое хер сыщешь!

Он разбежался, подпрыгнул на добрый метр, ловко ухватился за толстую ветку старого дуба и, подтянувшись, вальяжно расселся на ней. Кайя радостно устремилась вслед за своим новым кошачьим другом, терзая грубую кору дуба своими весьма впечатляющими когтями. Шай первое время подрезал их, как ответственный хозяин, но потом махнул рукой – кошка подросла и стала безбоязненно носиться чуть ли не по всему Синтару, а когти стачивались сами собой.

Шай лезть на дерево к кошачьей банде поленился, устроился между мощными корнями. Рядом тут же устроился Бальтазар, презентовал ему знатного зайца и уложил голову на колени. От него чуть ощутимо тянуло кровью и перьями – нетрудно догадаться, что самый хороший мальчик в Синтаре уже кого-то схарчил. Ну и молодец.

– Знаешь, я всё думаю… – начал Кэрт, тиская громко урчащую Кайю, словно мягкую игрушку. Шаю бы за такое уже двинули лапой как следует. Никакого уважения у этих кошаков к лордам-грифонам! – Думаю… предполагалось, что на твоём месте буду я. У меня очень мало воспоминаний об отце, но этот поехавший частенько звал меня своим штормовым принцем. Да вот беда – принц оказался бракованный! Тьма есть, а воздуха не завезли – вшивый трансмутатор! Жаль, батюшка не дожил до сего чудного открытия, и вдвойне жаль, что он не окочурился пораньше. Я бы тогда вырос в прайде и горя не знал.

Шай не мог не посочувствовать своему кошачьему собрату – тяжело оборотню, пусть и полумагу, расти вдали от прайда. И не восхититься тоже не мог – насколько же сильным и упрямым сукиным сыном надо быть, чтобы выжить в Гильдии убийц, проторчать там больше тридцати лет, выбиться в верхний эшелон, но при этом не скурвиться и вырасти очень славным, в сущности, парнем?

Не то чтобы обошлось совсем без последствий. Шай точно знал – славный парень Кэрт порой выходит на охоту. И охотится вовсе не на животных. Осуждать не осуждал – кто он вообще такой, чтобы судить других? – но не совсем понимал, как жена Кэрта, светлый маг и коммандер полиции, мирится с пагубной тягой Кэрта к убийствам.

Ну да чего ни сделаешь ради любви? Да и Шай не сомневался: Кэрт никогда не станет убивать невиновных. А жалеть насильников, маньяков и агрессивных фанатиков? Вот ещё не хватало.

– Ты бы хотел этого? Ну, чтобы отец-маг не похищал тебя из прайда, – Шай зло скрипнул зубами, покачал головой. – Боги, братец-кот, из-за его глупости ты прошёл через ад.

Кэрт в задумчивости пригладил свои непослушные тёмные волосы, на красивом смуглом лице читались явные сомнения. Наверняка он часто размышлял на эту тему…

– Нет, – наконец решил он. – Нет, Шай. Я был там, где мне суждено было быть. Как бы ни было мне ужасно тогда, теперь я знаю – это никогда не было напрасным. Я убил Хельту, спас Аэльбран от её козней, а до того завёл там немало друзей, с которыми до сих пор держу связь. И это что же, не будь я там, моя валькирия досталась бы какому-то другому прощелыге?! Нет уж, дудки! – возмутился он. А затем расплылся в этой своей хитрющей улыбочке, при виде которой неизменно хотелось проверить, на месте ли кошелёк. – Я прошёл через ад, братец-грифон, но ради Астрид вытерпел бы в два раза больше.

– Понимаю.

– Ах, теперь он понимает, – протянул Кэрт ехиднейшим тоном, насмешливо щуря глаза – такие же раскосые, как у Шая, но не тёмно-жёлтые, а ярко-голубые. Лазурь и золото. Точно море в разгар солнечного летнего дня. – Маленькая фея, а? Пойми правильно, она прелесть, но я почему-то представлял рядом с тобой кого-то другого.

– Чего это?

– Ну разве не полагается серьёзному молчуну заполучить себе в пару весёлое трепло? Примеров тому масса! Я и Астрид, Тео и Кори… а уж как кроткая лапочка Мэйр терпит своего доставучего лорда-кошмара – сие загадка…

– Кроткая лапочка как-то раз оторвала голову твоему братку по Гильдии. Притом голыми руками, – ухмыльнувшись, припомнил Шай давнюю историю. – Чем не достойная пассия для лорда-кошмара?

– А, типа подобное тянется к подобному, две чумы – идеальная пара?

– Типа, – согласился он, задумчиво грызя травинку. – Похожи или совсем разные – это не столь важно. Просто однажды ты встречаешь человека и понимаешь, что ваши души будто бы созданы из одного вещества. Что вы обречены любить друг друга до последнего вздоха.

– О Владычица Тени, философствующий грифон! К такому меня жизнь не готовила, – Кэрт выразительно наморщил нос, а Шай глянул на него с укоризной. Как и всякой кот, его великовозрастный кузен частенько вёл себя словно большой ребёнок и не любил трепаться о серьёзных вещах дольше необходимого. – Серьёзно, братец, эта сырая дырища превращает тебя в меланхоличного зануду. Как разгребёмся тут, приезжай к нам погреться! И фею свою прихвати, ей тоже явно будет на пользу. А то бледная да тощая, жалко девчонку.

– Да, ей точно понравится, – согласился Шай, снова заулыбавшись.

Вспомнились Иленгард с его солнечными, шумными улицами, парками, изящными мостиками над реками. И рассказы Эрин об Аэльбране – вполовину не таком чистом и богатом, с Гильдией убийц, которую не назвать приятной компанией, – всё же наполненные некоторой тоской. Его фея любит солнце и тепло, с ними у неё связаны воспоминания куда лучшие, чем с Синтаром.

Эрин точно понравится в гостях у Кэрта и Астрид.

– Чувак, ты омерзителен, – сообщил Кэрт с напускным недовольством. – Я щас диатез заработаю от такой приторной влюблённости. Всё, кисонька, нам пора валить! Ходу!

Рисуясь, он соскочил с ветки и в прыжке перекинулся, обернувшись огромным серебристо-серым котом. Кайя, само собой, радостно припустила следом.

Шай же, не переставая поглаживать придремавшего Бальтазара, расслабленно откинул голову назад и прикрыл глаза, слушая музыку волшебного леса, живую и многоголосую. Ей вторил далёкий шум сварливого старика-океана…

…она была чужда – и этим столь прекрасна. Хрупкая. Смертная. В глазах её – осколки неба, кожа белая, как морская пена, и поцелована солнцем – щедрая россыпь веснушек пятнала идеальную белизну, но это странным образом лишь добавляло очарования юной красавице. Волосы её струились по спине, падали на плечи волнами расплавленной меди; когда их жарило летнее солнце и нещадно трепал сырой западный ветер, они казались всполохом огня.

Она была подобна свече, тоненькая и недолговечная. Но внутри неё полыхало свирепое пламя.

Короля штормов не испугать пламенем. Он властвует над ветром, он подчинил океан, он может затмить солнце и обрушить всю свою мощь на бренную землю. Может ли столь могущественный маг бояться пылающей свечи?

Нет.

Нет, нет, нет.

Огонь не мог покорить Короля штормов. Однако он заставил его пылать.

«Чего ты хочешь, прекрасная моя? – вопрошал он в пылу безумной страсти. – Я – король, и в моей власти дать тебе что угодно!»

«Твоё сердце», – молвила она.

«Оно и так твоё, прекрасная. Чего ещё ты желаешь?»

«Твоё сердце», – упрямо повторила девушка-свеча, что пылала свирепым пожаром, имя которому – ненависть. И вонзила нож ему в грудь.

«НЕТ! НЕТ! НЕТ!» – гремел штормом, выл бурей истошный материнский крик. Но было поздно.

Король штормов отдал сердце и потерял жизнь.

Но мать его, Королева воздуха и тьмы, презирала смерть столь же яростно, сколь и всё живое…

Шай резко сел, утёр мокрый лоб чуть дрожащей рукой, огляделся вокруг. Неясная тревога терзала нутро; хотелось бежать и сражаться… Куда? С кем?..

Амулет связи лежал в нагрудном кармане, но даже через слой ткани Шай ощущал его жар. Кажется, он благополучно проспал чьё-то сообщение.

Оно оказалось от Шейна – одного из ушлых лисят, которых он приставил следить за…

«Лорд-грифон, уговор был следить за белобрысым слизняком, – вещал Шейн озадаченно, – да только к нему твой фей заявился. Чего делать-то?»

Амулет выпал из ослабевших пальцев. Страх и злость снова закружили друг за другом, точно клятый уроборос, без толку пытающийся сожрать собственный хвост.

– Вот же мразь ушастая, – выругался Шай сквозь зубы. – Надо было сразу его грохнуть!

– Э, братец-грифон, – раздался рядом обеспокоенный голос Кэрта. – Колись, кого грохнуть надо? Что стряслось?

– Долго объяснять, – отмахнулся Шай, призывая на помощь весь самоконтроль, что у него ещё оставался. Вышло так себе. – Липовый бульвар, двадцать четыре, за рыночной площадью. Позаботься об Эрин, если я не смогу.

– Что?! Шай, да твою ж фею-мать! Постой!..

Шай стоять не мог – Шай обернулся грифоном, расправил крылья и стремительно рванул ввысь, вспарывая сизое брюхо пасмурного неба.

Страх и злость, злость и страх. Он почти не помнил себя. Казалось, последние останки адекватности держатся на совсем хлипкой, тоненькой такой ниточке, оборвать которую можно одним лишь касанием.

Эрин жива. Эрин жива и вроде даже цела – вот всё, что смогло пробиться сквозь ярко-алое марево звериной ярости. А затем Шай, не видя и не слыша ничего вокруг, вцепился когтями в свою добычу и полетел прочь. Об Эрин позаботятся Кэрт и Астрид… увы, но там, куда направляется Шай, для неё нет места.

…жалкой дрожащей массой Мерион рухнул у самого края каменистого обрыва, одного из множества тех, что бугрились вдоль всего западного побережья. Шай перекинулся и какое-то время молча стоял, нависнув над Мерионом и глядя вдаль, будто его здесь вовсе нет.

– М-милорд, – прохныкал Мерион сквозь окровавленные зубы, с явным усилием приподнявшись на локтях. – П-пощады… прошу, милорд… пощады!..

Эта тварь напала на Эрин, задумав её обидеть, изувечить или даже убить. А теперь он смеет просить пощады!

Ниточка оборвалась. Как ей, впрочем, и было суждено.

Шай улыбнулся, радостно, широко и кровожадно – остроухая падаль захныкала ещё более жалко, – затем одной рукой ухватил Мериона за ворот рубашки. Поднял, развернул к себе спиной. Прижал его к своей груди, обнимая, точно нежный любовник.

– Ты покусился на моё сокровище, а теперь просишь пощады? – выдохнул Шай ему на ухо. – Ты обидел мою Эрин – а всякому, кто причинит ей боль, я обещал сделать в тысячу раз больнее. Я мог бы мучить тебя часами напролёт. Многие дни, а может, и недели. Но ты просишь пощады… Что ж, я покажу тебе милосердие Короля штормов.

– М-милорд…

– Смотри вниз, сучёныш! Разве не прекрасное зрелище? Люблю море перед штормом, а ты?

Мерион затрясся, будто припадочный, зарыдал в голос.

– Прош-шу, милорд! Мне так жаль! Пощады… прошу по… прощения…

– Король штормов милосерден, Мерион эрд Раавен, – ласково пропел… Шай ли? Он словно наблюдал через мутное стекло за самим собой, ощущал садистское удовольствие, прежде ему не присущее. – Вот тебе моё прощение!

С этими словами он резко столкнул рыдающее ничтожество вниз – туда, где бурно волновались тёмные воды и приветливо скалилась каменная пасть обрыва. Какое-то время он наблюдал, как море терзает изломанное тело, вымывая с него кровь и жизнь. А затем торжествующе усмехнулся.

– Мерион умер. Да здравствует король!

И море восторженно взревело, приветствуя своего законного короля.

***

Эрин не понимала до конца, почему в качестве… базы команды спасения, как окрестил их команду неугомонный Тангрим, был выбран дом Мэйр.

Быть может, виной тому Неметон, чьи ветви, корни, магия способны защитить от надвигающегося шторма. Или в словах Себастьяна, который был уверен, что сюда не дотянется тьма. Чужая, жуткая, страшная. Неестественная. Злая.

Но она дотягивалась, Эрин чувствовала это. Тянула свои руки-крылья-ветви, холодила спину ветром, забивалась в нос запахом соли и моря. Неметон силён, он защитит… Но всем места в его корнях не хватит. Дай Хладная, если хватит хотя бы на тех, кто здесь, в этом домике посреди волшебного леса, чья гостиная теперь вместила в себя чуть не всю королевскую библиотеку.

А может, уже и всю полностью – в редкие моменты просветления Эрин видела стопки, горы книг, нудных и не очень, занимающих всё пространство вокруг. Столы, кресла, пол, даже камину не повезло. В них рылась даже маленькая Сэра, хоть не понимала и половины из того, что ее просили найти.

А ещё до сих пор болела рука, хоть благодаря магии Мэйр от перелома не осталось и следа.

Ни от чего следа не осталось – ни от солнца в небе, ни от света и радости. Ни от Шая.

От Эрин, судя по всему, тоже. Внутри царила неестественная пустота, разбавляемая разве что ненавистью к себе. Это все из-за неё. Из-за её глупости, из-за того, что она так и не смогла договориться со своей магией. Упустила шанс, не спасла, да что там – подтолкнула к обрыву.

В Синтаре обрывов, пожалуй, слишком много.

– Прекрати, – тихо попросила Мэйр, даже не поднимая головы от очередного толстенного фолианта. «Пределы тьмы», кажется. – Прекрати винить себя, Эрин. Это не из-за тебя.

– Вы не менталистка, Мэйраэн-ши, – зачем-то напомнила Эрин. Хотя, признаться, до даров хранителя Неметона ей сейчас дела не было. – Вы не лорд Лейернхарт.

– Мне и не нужно им быть. Прекрати, Эринвейн.

Если бы она только знал как.

– Вы ничего не найдёте, – со вздохом произнесла она. – В книгах. Нужные книги давным-давно уничтожил Светлый Круг…

И даже воспоминаний не осталось – так сказал Себастьян, бледный и злой, сейчас отсутствующий, но несколькими часами ранее вдохновенно делившийся впечатлениями от содержимого чужих мозгов.

Это было незаконно даже для него, второго человека империи.

Это было тяжело даже для лорда кошмаров, сильнейшего менталиста в истории Эрмегара.

Но Себастьян делал это: пытался спасти Синтар и страну, начал эвакуацию прибрежных районов, в кои-то веки плюнул на непомерные траты. Невиданную щедрость оценила даже Эрин, не знавшая его так же хорошо, как остальные.

Поправочка – оценила бы, не крутись все её мысли вокруг Шая. Ей-то Синтар даром не нужен, как и вся страна. Эрин просто не хочет, чтобы всё это – недолгое счастье, покой и любовь – заканчивалось вот так.

– И получил знатных люлей от Тёмного Круга, – проворчал Макс Эгертон, нервно курящий возле окошка. – Уговор был, что «Штормовые хроники» и прочую дрянь, изъятую из дома покойной принцессы Хельты, они возьмут на хранение, раз уж нам, жестоким и коварным, веры нет.

– Узколобые идиоты, – выдохнула Мэйр, в раздражении захлопнув книгу. – Готова поспорить, Эрин права, и вся нужная информация была именно там. Но что нам ещё остаётся? Я пробовала вытрясти что-нибудь с Неметона. Он молчит. То ли не знает, то ли я просто не соображу, как именно спрашивать…

– Сердце короля штормов.

В дверях замаячила высокая стройная фигурка. Билли Фоули деловито прошествовала к Мэйру, краешком белоснежного платка утерев бегущую из носа кровь.

– Я же говорила, что посмертное проклятье обладает чем-то вроде псевдоразума? Так вот: я его расколола. Есть ключевой элемент – «сердце короля штормов». Если предположить, что проклятье наложено Кэйлих, королевой воздуха и тьмы, то речь идёт о её сыне и наследнике. Его звали…

– Шаэн Хозяин Штормов, принц Неблагого Двора, – закончил за неё Макс. – Помню, был такой тип в одной из тех чудных книжонок. Для парня, на пару с поехавшей мамкой терроризировавшего весь Запад, о нём прискорбно мало упоминаний…

– Что и делает его таким интересным!

– Мне другое, мать твою, интересно. Вильгельмина, распрекрасная твоя лисья задница, что в словах «не суйся к этой херне на пушечный выстрел» ты не поняла?

– Всё поняла, пирожочек, – изящно пожала плечами Фоули, стиснув окровавленный платок в кулаке. – Но видят боги, мне насрать! Прости, Максимиллиан, но Синтар – мой дом. Наш дом. Я лучше умру, защищая его, чем трусливо побегу отсиживаться в Иленгард…

– Тогда я просто дам тебе по дурной башке и отволоку туда силком! – рявкнул Макс, подойдя к неё. – Билли, мы не в грёбаной сказочке! Глупое геройство убивает людей куда чаще, чем спасает. Город можно отстроить заново!

– А можно спасти!

– Да? Что-то не похоже!

– Перестаньте ругаться, – строго отчитала их маленькая Сэра, вернувшаяся с улицы. Рядом с ней брёл непривычно грустный Бальтазар. – Мамочка что-то видит.

– Мэйр? – позвала Эрин, нахмурившись.

Мэйр сидела, прикрыв глаза и напряжённо закусив губу.

– Сердце короля штормов – всему конец и всему начало, – проговорила она не своим голосом – холодным, бесстрастным. – Королева воздуха и тьмы не собиралась умирать, она планировала жить вечность… однако Король штормов отдал сердце и потерял жизнь. Королеве пришлось выбирать между сыном и собственным бессмертием. Она выбрала сына. Принесла в жертву бесчисленное множество юных девушек – как та, что украла у неё сына, – а последней жертвой сделала саму себя. Шаэн был мёртв, но его сила и дух жили в воздухе и тьме, сотрясая штормами берега Западного Предела. Ему пришлось ждать годы и века, но какое это имело значение? Проклятье обречено сбыться…

Тут Мэйр встряхнулась, открыла глаза и возмущённо спросила:

– Долбаная ты деревяшка! А раньше никак нельзя было?!

– Проклятье обречено сбыться, – тихо повторила Эрин. – Неметон молчал, потому что хотел, чтобы оно сбылось.

– Но почему именно сейчас?

– Потому что спустя много-много лет все условия были выполнены. Сила и дух Короля штормов заполучили подходящее тело. Затем проклятье затребовало крови невинных – и напилось её сполна.

Какое-то время комната была погружена в гнетущую тишину – лишь злые ветра жутко выли где-то вдалеке.

– То есть у нас тут ещё одна Элрисса? Издание второе, дополненное, крышесносное в самом буквальном смысле? Прекрасно, просто зашибись, – процедил Макс сквозь зубы, снова закурив, к великому негодованию своей лисьей муфты. – Не пойдёт. Надо эвакуировать город, и самим тоже сваливать. Элрисса была тем ещё пи… хм, чудовищем, – поправился он, покосившись на Сэру – та уютно устроилась в кресле в обнимку с Кайей. Казалось, эта кошка может отыскать Эрин где угодно. – …да только даже она бледнеет на фоне нашего дебютанта. Я некромант и знаю, что делать с ордами нежити, но против стихии бороться бессмысленно. Уверен, Блэр и остальные архимаги со мной согласятся.

– Мы попробуем, – отрезала Билли. – Спецназ уже здесь и отлично справляется. Мы с Айрис готовим вторую линию обороны…

– Вы с Айрис здесь не останетесь. Через мой труп, слышишь?

– Пошёл ты, чёрный властелин! Это не тебе решать! – рявкнула она и стремительно направилась прочь.

Макс, судя по его виду, хотел многословно выругаться, но снова сдержался, стоило Сэре погрозить ему пальчиком. И поспешил следом за своей взбалмошной женушкой. Как будто её можно отговорить, если она вбила что-то себе в голову! Даже Эрин понимала – не выгорит.

Она подошла к окну, возле которого прежде стоял Макс. С трудом подавила желание вытянуть сигарету из брошенной пачки – Шай бы не одобрил.

Нужно занять чем-то руки, голову, время. Нужно занять свои мозги – чтобы в них поменьше лезло бесконечное отчаяние и ощущение скорого… конца. Отчего-то последнее стало слишком уж сильным.

Впрочем, почему «отчего-то»?

Очень даже понятно отчего: за окнами вот уже который день бушует гроза, перемежаясь шквальным ветром, деревья ломались, а небо было таким темным, что казалось, будто день не наступал вовсе. Будто вообще ничего не наступало. Лишь бесконечная тьма, после которой могла прийти только смерть.

Синтар обречен.

Они все обречены. Билли, Айрис, Макс, который в жизни не бросит их, Мэйр, Сэра…

И всё потому, что Эрин не смогла справиться со своей силой и разумом.

– Прекрати, – вновь послышался голос. Не Мэйр – низкий, чуть с хрипотцой и очень, очень жесткий. – Проклятие сбылось бы хоть с тобой, хоть без тебя.

Эрин повернулась и тут же столкнулась со взглядом тёмных, почти чёрных глаз, зрачков в которых не различить. Себастьян снова бледен и да, снова зол. И менталистом быть не нужно, чтобы понять почему: привыкший контролировать всё – привыкший контролировать всю Империю! – он не мог справиться с бедой, сколько бы магии ни тратил. И это жутко злило лорда кошмаров.

– Вы что-нибудь узнали? – поинтересовалась Эрин, хотя смысла особо не было – решившая стать послушной сила услужливо подсказала его ответ.

– Только то, что к утру сюда прибудут все заклинатели, включая гильдии и частные ковены, – Себастьян коротко оглянулся на Мэйр, прежде чем добавить чуть тише: – И Блэр.

– Что? – удивился та. – А Блэр здесь зачем?

– Чтобы убить, – тихо отозвалась Эрин. Зажмурилась ненадолго, тряхнула головой, отчего непослушные кудри упали на глаза. – Но вы не можете. Это же Шай…

– Уже нет, – возразил Себастьян сухо. На мгновение показалось, будто он и сам не в восторге от этой идеи. Будто он… сожалеет о принятом решении. – Он теперь Король штормов. В эрмегарском табеле таких титулов, как ты понимаешь, нет.

– Но это же Шай! – повторила Эрин.

Громко, нервно, на грани – без всяких граней – истерики. По другому бы попросту не вышло. Не сейчас, не когда в голову, сердце, во всё её существо врываются мысли, что Шая не станет. Его не будет, не будет, не станет… его убьет Блэр. Или Себастьян. Или Билли… Макс, Айрис…

За окном громыхнуло.

За окном вымахала трава, закрыв его почти полностью.

– Эрин…

– Вы не можете убить Шая, он же… Он же ваш друг! Он друг половины Синтара, он…

– Он больше не Шай! – припечатал Себастьян. Смотреть на него Эрин не хотелось.

Ничего не хотелось – только сжимать кулаки, пытаться вспомнить, где её нож, когда так сильно нужен. Бальтазар нужен. И магия. Всё что угодно нужно, лишь бы не дать им – им всем! – сделать что-то плохое Шаю.

– Он же не виноват… – прошептала Эрин, хотя не сомневалась, что её услышат. – Он не виноват в том, что случилось, как вы не понимаете?

– Мы понимаем, – тихо отозвался Мэйр. – Поэтому сидим тут и ищем способы, Эрин. И мы найдем. Найдем, Бастиан, не спорь.

Голову поднять всё же пришлось. Просто для того, чтобы взглянуть в его глаза, в непроницаемо черные, пугающие, жуткие, чтобы смотреть на него, когда он будет говорить то, что собирался.

Эрин знала, что он скажет. Эрин знала всё, о чём он думает и что собирается делать. Ведь в Себастьяне Лейернхарте слишком мало от человека и слишком много от чудовища. А ещё он почти никогда не лжет.

– Шайен – и мой друг тоже, – холодно проговорил Себастьян. Закурил, взмахом руки приоткрыл окно, чтобы выпустить горьковатый дым. – Но на рассвете всё закончится. Я не стану рисковать жизнями тысяч людей ради одного.

Эрин забыла как дышать. Силилась сделать хотя бы один вдох, но не могла – в горле застрял тяжёлый ком, перед глазами плясали мушки. На плечо легла рука, лёгкая и тёплая, чужая магия пыталась унять её разбушевшавшуюся – за окном громыхало, а возле портала решила вновь зацвести сирень.

– Эрин…

– Нет! – она повела плечом, стряхивая руку Мэйр. – Нет, пусть ответит! Я хочу знать, лорд Лейернхарт – а если бы Мэйр или Сэра стали жертвами проклятья?.. Вы бы пожертвовали ими ради тысяч? Что бы вы сделали, милорд?

Чёрные глаза глянули зло и яростно. Будь Себастьян магом огня, или хотя бы земли, гнев его непременно снес бы и этот домишко, и половину Синтара впридачу. Эрин знала это. Эрин чувствовала это.

– Если бы под проклятье попали моя жена и моя дочь, я бы утопил империю в крови, дерьме, слезах, засыпал бы её трупами, – отчеканил он. – После чего встал бы подле них и разрушил бы оставшийся мир вместе с ними. Но Шайен херг Ларт – не они. А я – самое жуткое чудовище, которое только могло родиться в Эрмегаре.

– Ты моё чудовище, – поправила Мэйр неожиданно жёстким тоном. – И я не позволю тебе убить Шая. Нет, пока есть шанс его спасти.

Себастьян усмехнулся не без издёвки.

– Ну что ж, моя фея, попробуй меня остановить…

– О, я попробую!

– Как и я.

Дориан Тангрим заявил это, буквально с ноги вломившись в гостиную. Чуть виновато покосился на Сэру, спящую в кресле – должно быть, Мэйр её усыпила, и правильно сделала! – тут же прикрыл дверь с нарочитой аккуратностью. А затем, подойдя к Себастьяну вплотную, негромко прибавил:

– Ты мне должен.

– Да твою ж мать, Дориан, ты серьёзно?!

– Ты мне должен, Бастиан! – с нажимом повторил Тангрим. – Я спас твою шкуру. Я должен был убить тебя, когда ты, сука белобрысая, берсерком без единой руны выполз из леса и перебил парней в гарнизоне. Но я не убил. Я верил, что тебя можно спасти. Я был рад, что не ошибся, и никогда не думал спрашивать с тебя этот долг, но… ты мне должен. Не прояви я милосердие, реши я пойти по лёгкому пути, тебя бы здесь не было.

– Ты не понимаешь, это другое!..

– Сэры бы не было, – безжалостно припечатала Эрин, хотя от картинок, замелькавших перед глазами, её продрал озноб. – И Мэйр бы не было. Пламя поглотило бы её, сожрало бы живьём. Помнишь Грегора Нэльтана? Мэйр погибла бы в огне. Как и ты. Очень романтично, да?..

– Заткнись! Захлопни пасть, чтоб тебя! – рявкнул Себастьян, побелев до синевы. Кажется, ему картинки тоже не понравились. – Ладно… Ладно, будьте вы прокляты! Я подожду. И придержу Блэр. Но ты, Дориан… ты готов отвечать за последствия?

Помедлив, Тангрим кивнул. Его лицо было непривычно серьёзным, даже суровым.

– Я готов убить Шая, если по-другому будет нельзя. Я знаю свой долг, но ещё я не верю, что это правильный выбор. Я верил в тебя, Себастьян, и не ошибся. В Шая я верю в сто раз сильнее, потому что он – самый лучший человек из всех, кого я знаю.

Он подошёл ближе к Эрин и ободряюще стиснул пальцы на её плече.

– Шай борется, я знаю это. Чувствую, как колеблется буря, то спадая, то вновь нарастая. Он борется, поэтому наш последний шторм никак не наступит. Вполне возможно, что ты, Эрин… ты – та, кто помогает ему сдерживать монстра, завладевшего им. Не отчаивайся, дочка. Мы проиграли битву, но не войну.

– Ох, я щас расплачусь от умиления, – сварливо пробормотал Себастьян, – воин света ты наш недоделанный. Доложил бы лучше обстановку.

Дориан повернулся к нему и деловито ответил:

– Тео держит правый берег, Сайрус – левый, Эрдланг на эстуарии реки. Водники и воздушники укрепляют первую линию обороны, заклинатели мастерят внутреннюю защиту. Надеюсь, Лазурит скоро подтянется с подкреплениями из столицы, иначе моим ребятам придётся туго.

– Мы не сможем защищаться бесконечно.

– Нет. Но прямо сейчас мы можем очень многое.

– Я почти уверовал, – съязвил Себастьян. И, аккуратно подняв с кресла безмятежно спящую Сэру, понёс её вверх по лестнице. – Сердце короля штормов… что-то оно ведь должно значить? Ключевой элемент проклятья…

Тьма приходит с моря. Несет ветра и запах соли.

Тьма была здесь всегда, в Синтаре, потому что её сердце – здесь. В штормах, в камнях, что омываются горько-солёными волнами. Она не смогла уйти. Шаэн, дитя проклятья, не смог уйти даже после своей смерти, потому что за него заплатили чужими жизнями. Но его сердце ему так и не вернули.

Так сказал Неметон.

Дар баэн-ши шесть лет говорил Эрин, что море заберёт и его тоже. А видения, как известно, сбываются всегда.

– Оно что-то значит, – тихо проговорила он. И на мгновение – просто чтобы почувствовать, прежде чем… просто чтобы почувствовать, – накрыла ладонью руку Дориана.

Она была счастлив здесь. Она нашла здесь всё, о чем мечтал – семью, друзей, любовь. И её сердце тоже было здесь.

– Мне нужно подумать. Я прогуляюсь, ладно?

– Это может быть опасно, – нахмурился Дориан. – Я пойду с тобой.

– Не нужно, – мотнула головой Эрин. – Я возьму с собой Бальтазара. Хочу послушать Неметон, вдруг он скажет что-нибудь ещё?

На это возражений не нашлось, хотя Мэйр всё же глянула странно и подозрительно. Наверное. Эрин сейчас не сильно интересовалась чужими эмоциями. Своих-то не осталось, куда уж ей до чужих.

Тьма приходит с моря.

А Эрин идёт навстречу этой тьме.

Лесные тропки Зачарованного леса знакомы им обоим. Петляют, путают, тянут чужака вглубь. Всякого – не Эрин, потому что Эрин вовсе не чужачка, она… Светлая хранительница, в которой света будто вовсе никогда не было. Бальтазар шел рядом, изредка подставляясь под ладонь, точно самый ласковый на свете пёс; где-то в вышине всё ещё пели птицы, так и не испугавшиеся грядущей беды. Не чувствовали, не слышали, не знали. Или просто решили погибнуть вместе с этими землями.

А может, их защитит Неметон. В конце концов, он сторожит эти земли уже много веков. Так долго, что уже и люди сменились, и даже фейри ушли, оставив после себя лишь память и старые камни.

В них нет смысла, ни в чём его больше нет. Только в мерном шуме волн, теперь кажущихся такими близкими и даже будто бы успокоившимися.

Мыс штормов прекрасен. Ужасен сейчас – злые ветра, тьма в вышине, – но прекрасен в своей непоколебимости.

В крепости никого не осталось, Эрин знала это. Камины не разжигали уже несколько дней, а от всех вещей остались лишь брошенное в одно из кресел вязание да старый котел над жаровней. Но тепло тут всё ещё хранилось. Тепло воспоминаний, хороших и не очень. Тепло очага и дома. Не её – Шая, хоть он и не слишком любил считать себя лордом при целом замке.

– Теперь у тебя есть все ветра и моря мира, мой лорд, – проговорила Эрин, касаясь словно в насмешку отскобленного дочиста стола; пустой полки, на которой, казалось, ещё вчера стоял десяток банок с разными травами, что так любила добавлять в еду Агнес. – Ты же придёшь попрощаться со мной, Шай?

Здесь было пусто, но сюда всё ещё хотелось вернуться. Остаться, узнать, каков этот дом… как дом. Дуют ли здесь сквозняки по ночам, приходится ли кутаться в шерстяные одеяла, чтобы согреться? Доносятся ли запахи кухни до спален, что Шай устроил наверху башни?

Эрин хотела бы сюда вернуться и остаться здесь навсегда.

Что ж, в каком-то смысле так и будет.

Потому что грифоний насест – тоже часть этого дома.

Как волны, бьющиеся о берег. Как камни на дне обрыва. Как ветер, солёный и пронизывающий.

На краю обрыва, который Эрин так часто видела в своих снах – кошмарах, видениях – никого не было. Странно было бы ожидать иного: у Короля штормов наверняка слишком много дел, чтобы быть здесь.

Ему ещё нужно поглотить Синтар, а следом, возможно, и весь мир. Ему нужно успеть до рассвета, потому что Блэр придёт, а вместе с ней придёт и Себастьян, который хочет спасти это место. Который хочет спасти тысячи людей и сделает для этого всё что угодно. Даже нарушит договор и потом будет расплачиваться за это с Дорианом Тангримом. Долг жизни – до отвращения важная штука.

– Пожалуйста, попрощайся со мной, Шай.

Тьма приходит с моря. Густая, холодная, неестественная. Как все те смерти, что остались позади. Как шторм, что накроет эти земли. Она почти невыносима – даже Бальтазар, порождение теней и Неметона, не выдержал, обернулся чёрным дымом возле ног.

Внизу – камни и море, и память частых видений.

За спиной – шелест крыльев, стихающий тут же, стоит только чуть повернуть голову.

– Привет, мой лорд-грифон, – обернувшись к нему, проговорила Эрин.

Она рада, по-настоящему рада его видеть, хоть от того… человека, что она знала и помнила, не осталось ни следа. Ни крохи тепла, ни искорки жизни в потемневших глазах. Будто все краски из него выпили, оставив только оболочку, по недоразумению похожую на Шая.

– Привет, – повторила Эрин. Громко не вышло, да она и не стремилась – всё равно её услышат. Она хотела бы, чтобы её услышали. – Знатный беспорядок ты тут навёл, знаешь?

В глазах Шая – нет, вовсе не Шая, не так ли? – по-прежнему плескалось золото, но немигающий взгляд резал, точно ледяной кинжал. Ранил кожу, бил под рёбра, в самое сердце.

– Здравствуй, Эрин-фэ.

Шаэн Хозяин Штормов выглядел как Шай, но говорил совсем по-другому: с жутким западным акцентом, какого не могло быть ни у кого из ныне живущих. Губы его кривились в чужеродной усмешке, а движения были неуклюжими, точно все конечности затекли разом.

– Никак не могу привыкнуть к этому телу. Я был выше на целый фут. И эти нелепые уши… – он раздражённо поморщился, коснувшись кончика уха – вполне обычного, человеческого. Перед внутренним взором встал древний фейри, высокий, остролицый, с несуразно длинными ушами, бледной кожей и полночно-синими глазами. Он не был Шаем, но неуловимо напоминал его сложением, чертами лица, и у него были точно такие же волосы – длинные непокорные кудри оттенка корицы. – Ещё и смесок. Фейрийской деве возлечь с оборотнем… фу, мерзость какая. Но всё же он довольно симпатичный, верно? Осколок солнца. Золотая кожа, золотые глаза… нрав поистине взрывной, а сердце мягкое и глупое, точно у юной девицы.

– Ну, у тебя и такого нет.

Шаэн склонил голову набок, радостно оскалился.

– Какая дерзкая полукровочка! Ты мне нравишься… пожалуй, я даже мог бы оставить тебя себе. Убивать тебя пока нет смысла – боюсь, этот сопляк, по недоразумению носящий моё имя, уж очень к тебе привязан. Ещё начнёт бунтовать.

Он подошёл к Эрин, небрежно ухватил её за подбородок, заставив чуть повернуть голову.

– Хорошенькая, но не слишком. Слабая и нелепая. Что этот дурной мальчишка в тебе нашёл? Впрочем, моя Эйден тоже не была красавицей… но внутри неё полыхало пламя. Она забрала моё сердце и пронзила его кинжалом, – Шаэн вздохнул и вернулся на прежнее место. – Это был важный урок, полукровочка. Любовь – яд. Всё, что ты любишь, непременно тебя убивает.

– Тебя хотят убить сотни имперских магов, – огрызнулась Эрин. Внутри неё тоже полыхало пламя – жгучая ненависть к мерзкому древнему монстру, укравшему у неё Шая. – Шая они впрямь любят, а вот тебя – нет, нисколечко.

Король Штормов залился смехом, и сквозь ледяную маску на миг проглянуло безумие, тёмное как ночь, глубокое как океан. Ярость стихии, помноженная на боль предательства. Каким бы монстром он ни был, а смертная девушка Эйден и впрямь затронула его сердце…

Кинжалом. Славная, должно быть, была девушка.

– Импе-ерских, – передразнил он, отсмеявшись. – Думал ли я, что доживу до таких времён? Слышала бы эту ересь моя несчастная мать! Мерзкие людишки вышли из повиновения, объявили себя королями, а затем императорами! Что ж, я это исправлю. Вот только дождусь, пока ваша хвалёная Империя бросит на меня всю свою мощь… выложит передо мной лучших своих магов, самые драгоценные камни своей короны… и прихлопну всех разом!

Лицо Шаэна исказила странная гримаса – боль, страх и прорва ярости. Звериной ярости.

– Впрочем… – вдруг продолжил он, хотя Эрин не ждала, – тебя я могу оставить в живых. Пожалуй, я даже… хочу оставить тебя в живых. Хочу, чтобы ты пошла за мной. В чём радость править в одиночку, верно?

– Никакой радости, – согласилась Эрин. Она невольно шагнула вперёд, хотя нет идее дурнее, чем идти навстречу злу. Впрочем, навстречу своей смерти она пошла без всяких сомнений. – Нет никакой радости в том, чтобы править мертвецами. Я бы этого не хотела. И ты, Шай, не хотел бы тоже. Я могла бы пойти за тобой, – она положил руку на чужое плечо – по-прежнему сильное, крепкое, тёплое, – но…

В глазах напротив что-то изменилось. Ненадолго, но слова достигли цели. Будто бы их услышал Шай – её, настоящий, её осколок солнца, ради которого она запросто пожертвовала бы солнцем настоящим.

– Не называй меня этим именем! – зашипел Шаэн.

Шаэн, не Шай.

– Почему же? – Шаг. Ещё шаг. – Это прекрасное имя. То имя, с которым связаны мои самые счастливые воспоминания. Моя любовь, моя жизнь. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, Шай? Больше всего на свете, больше, чем саму себя. Больше, чем весь этот мир. Впрочем, ты не дал мне закончить. Я могла бы пойти за тобой куда угодно…

Свободная ещё рука легко легла на чужое плечо. Чужие же ладони легли на талию, силясь то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе. Чужие губы на вкус были тьмой и карамелью.

– …но эта судьба уготована тебе.

Грифоний насест слишком мал, чтобы на нём могли уместиться штормовой лорд и вестник смерти.

Грифоний насест слишком красив, чтобы его нельзя было запомнить с первого раза.

С грифоньего насеста слишком легко срываются камни, летят вниз, в бушующее море.

– Ты сказал, я – твоё сердце, – тихо напомнила Эрин. – А ещё ты сказал, что слово держишь всегда.

Она взглянула вниз – туда, где яростные волны упрямо точили скалистый берег. Судорожно выдохнула. И… сделала шаг назад, в пустоту обрыва, что так пугала её долгие шесть лет.

Видения банши всегда сбываются.

– Эрин, нет!

Падение – пара бесконечно долгих мгновений. Удар – болезненный, вода – ледяная, ветра – злые и безжалостные. Хруст ломающихся костей – невыносимо ужасен.

Эрин – жива. Заключена в кольце сильных рук, прижата к ещё тёплому телу своего лорда-грифона, упрямого до жути, храброго до безумия.

Видения банши всегда сбываются. Но Шайен херг Ларт всегда держит слово.

– Эрин, – тихо простонал Шай, голос его был едва слышен сквозь шум волн. – Спасибо… Эрин, я так…

Последний его вздох – самое страшное, что только могло случиться.

Король штормов отдал сердце и потерял жизнь.

Эпилог

Сегодня ветер дует с берега. Это понятно по запаху – леса, города, дыма от домовых печей. Свежего дерева – с верфей, где строился новенький королевский фрегат с фигурой расправившего крылья грифона на носу.

Здесь, на краю грифоньего насеста, все эти запахи чувствуются особенно остро, щекочут нос, будоражат воображение и память. Морем и солью здесь пахнет тоже, уж слишком близко оно находится. Почти под ногами. Бьётся о камни, рокочет мерно, зовёт, просит упасть в тёмные волны.

Эрин слишком хорошо знала, насколько… притягательным оно может быть. Как силён его зов. Как холодны эти воды, она знала тоже – по своему опыту.

По опыту Шайена херг Ларта, упавшего в это самое море и отдавшего ему свою жизнь. Правда, сердце его у этих вод забрать так и не получилось – оно, смелое, глупое, горячее, целиком и полностью принадлежит Эрин. Он весь ей принадлежит.

– Эрин-фэ, Эрин-фэ! – послышался за спиной голос Герты. Она оглянулась, хмыкнула, приметив, что девчонка вырядилась в новенькое голубое платье с вышивкой. – Эрин-фэ, гости уже здесь!

– Во-первых, если уж взялась звать меня госпожой, то называй полным именем. А во-вторых, никакая я тебе не госпожа. Я вообще не госпожа. И не стремлюсь.

– Как же нет? – ничуть не смутилась она, только заулыбалась ещё шире. – Будущая жена милорда – госпожа.

– Будущая жена? – вытаращилась на неё Эрин, с трудом подавив желание накрыть лицо ладонью. Разговоры о скорой свадьбе всё ещё вызывали тоску и желание сбежать в Глаз Бури. Навечно. – Вот уж ни за что, не бывать этому!

«Ну да, а браслет на твоем запястье – это так, для вида», – ехидно прокомментировал внутренний голос.

– И с каких пор господин милорд вдруг озаботился титулами?

– А это не он озаботился, – возразила Герта. – Просто так положено обращаться к хозяевам дома в приличном обществе.

– Я не хозяйка здесь.

– Ой, всё!

Ну и вот что тут можно сделать, кроме как закатить глаза? Да ничего, собственно. Разве что топать-таки в дом, где гости – боги и богини, Эрин надеялась, что половина обещанных визитеров отсеялась по пути сюда! – уже наверняка пустились в какие-нибудь споры.

Потому как Дориан Тангрим, трезвый папенька фейри-полукровки, молчать не умеет вовсе. Не в присутствии других фейри точно.

Что ж, половина и впрямь рассеялась. Или попросту запаздывала – Эрин только надеялась, это не потому, что решили выбрать подарки к скорой свадебке. Не скорой, вот уж совсем нет! Вокруг стола в кухне, отскобленного, ещё пустого, не считая сыра и бутылки вина, потому что Агнес не успела закончить приготовления, расселись дорогие родственнички.

Ладно, настоящие родственники. Давно знакомые, не позабытые даже спустя столько лет. Лисандр – по-фейски красивый, высокий, остроухий, со шпагой на поясе и пронзительными серыми глазами. Вардан, по-прежнему считающий Эрин дочерью, хоть его крови в ней нет вовсе, тоже красивый и никак не тянущий на свой возраст.

– …у нас тут славная погодка, спасибо моему зятю! Морской воздух очень полезен для здоровья, так целители говорят! – распинался Дориан, как-то подозрительно резко позабывший о своей нелюбви к западу. – А уж какие виды распрекрасные! Я непременно устрою вам экскурсию, мой лорд!

– Но…

– Никаких «но»! – возмутился он, впрочем, не сводя с Вардана на редкость плотоядного взгляда. – Я надеюсь, вы с юным Лисандром задержитесь у нас надолго. Может, даже насовсем? Дети нуждаются в полной и счастливой семье, знаете ли!

– А маменьку тоже позовём? – ехидно предложил «юный Лисандр», которому давно уж перевалило за тридцать, с явным удовольствием наблюдающий весь этот цирк. – На троих сообразите?

– Ну уж нет, я слишком трезв для этого дерьма, – проворчал Тангрим, мигом сдувшись. Но тут же вернул на лицо кретинскую улыбочку. – Так что насчёт сви… экскурсии, мой лорд?

– Эм-м, ну, я…

– Прекрасно! Приму это за «да»!

– Отец! – возмутилась Эрин. Две пары глаз уставились на неё вопросительно. – Оба. Прекратите, я не желаю смотреть, как мои… да чтоб вас к Хладной, родители занимаются непотребствами!

– Из всех присутствующих непотребствами на регулярной основе занимаешься только ты, – фыркнул Дориан в ответ. – Я, может, тоже решил личную жизнь наладить?

Лисандр весело засмеялся, но на защиту Эрин встал:

– Полностью поддерживаю, сестрёнка! Папенька, это просто неприлично для лэрда – публично демонстрировать свои чувства!

– А я-то здесь при чём?! – изумился Вардан.

– Совершенно ни при чём, мой лорд! – Дориан бросил на Эрин и Лисандра осуждающе-недовольный взгляд, понять смысл которого смог бы каждый, кто имел счастье быть знакомым с Тангримом дольше пяти минут. – Наши дети сами не ведают, что болтают!

– Да уж куда нам, – тихо проворчал Лисандр, не прекращая, впрочем, совершенно неприлично улыбаться. И не скажешь, что фейри из Крагеннана; у тех-то на все случаи жизни одно выражение лица – «мороженая треска вышла в свет».

Ну да какой там Крагеннан? Лисандр вместе с Варданом решительно покинули родные края и ничуть не жалели об этом. Сделали они это не так давно и не без скандала с матушкой, которая на прощание пригрозила нанять по их души Гильдию убийц (услышав это, Эрин искренне повеселилась), но свои скромные пожитки собирали не сомневаясь.

Об этом рассказал Лисандр, когда они встретились впервые после долгой разлуки – в лечебнице, куда Эрин угодила на соседнюю с Шаем койку. Точнее, койка стала соседней намного позже. Сначала же в палате была одна только Эрин, сгорающая от лихорадки и тоски, желающая покинуть этот мир вслед за своим лордом-грифоном.

Шая вытащили с того света – вполне себе буквально, не зря же Киара Блэр притащила в западную столицу свой вельможный архимагический зад! Разношёрстная компания из целителей и некросов почти сутки билась над без пяти минут покойным штормовым лордом, красочно матерясь. К счастью, им удалось удержать его дух возле тела, а само тело – подлечить настолько, насколько это было возможно. Но сам процесс был долгим и трудным, надежда – ничтожно малой, ожидание – мучительнейшей из пыток.

С тех страшных дней прошёл месяц, выдавшийся на редкость сухим и теплым. Видимо, погода решила не доставлять проблем своему лорду штормов, коль уж тому требовалось восстановиться как следует. Это несказанно радовало, если честно – от ветров и бурь Эрин изрядно подустала. Как и весь запад. Даже Себастьян Лейернхарт проникся – во времена своих визитов ворчал меньше обычного и на непомерные траты почти не жаловался. Совсем не жаловаться не мог, разумеется – иначе не был бы собой, – за что его ругала вся команда спасения. Мол, все живы, целы и даже убивать никого не пришлось, чего бубнить то?

Лисандра и Вардана же пригласил Дориан. Просто глянул однажды, как Эрин режет себе руки, силясь прийти в себя – да, всё в той же палате, в лечебнице, через стену от умирающего Шая, – и решил, что с этой бедой надо что-то делать. За это Эрин была на самом деле благодарна. Отложенный разговор с братом и тем, кто был её отцом шестнадцать лет, привёл в чувство, вернул в разум, заставил дождаться Шая, заставил… Да просто выжить, наверное.

Эрин до сих пор иногда видела Шая в кошмарах. Окровавленного и белого как кипень, изломанного и бездыханного. И всякий раз просыпалась в слезах, испуганая едва не до истерики. Благо её лорд-грифон неизменно был рядом – живой, тёплый, солнечный. И всегда был рад её утешить.

Вот прямо как сейчас.

Он вошёл в кухню почти бесшумно, по этой своей вредной привычке – вовсе без рубашки, в одних только штанах. Не иначе опять облетал округу и помогал всем без разбору, вопреки советам Мэйр обождать с геройствами. Первым делом склонился к Эрин, коснулся губами шеи, растрепал волосы и только потом деловито спросил:

– Эй, что за шум?

Разумеется, полотенцем ему прилетело тут же. Не от Агнес – от Дориана.

– Иди оденься, недоразумение пернатое, ты же лорд! При высоких гостях!

– Гостям всё нравится, – тут же заверил Лисандр, злорадно улыбаясь – за что получил уже от Эрин. Всего лишь взгляд, но, как она надеялась, достаточно суровый.

– Да нет уж, пусть оденется! – буркнула она, встав с занятого совсем недавно стула, и подтолкнула Шая к выходу с кухни. Для верности, чтобы не задерживался почем зря.

За спиной тут же раздался дружный смех всей троицы, но Эрин решила пропустить сие вопиющее хамство мимо ушей.

– А я слыхал, в Шафри наложниц по самые глаза укутывают, – протянул Шай, неспешно шагая по ступеням и весело сверкая глазами. – Мне это тоже грозит, да?

– Непременно!

– Ах, какая ревнивая у меня фея.

Эрин насупилась было, но тут же оказалась прижата к холодной каменной стене и нещадно зацелована самым несносным грифоном в мире.

– Ни к чему ревновать, – выдохнул Шай, чуть отстранившись и ласково погладив её по щеке. – Я весь твой, Эрин. С потрохами, перьями, пухом и прочей фигнёй, включая мой любимый грифоний насест и мою же препротивную кошку.

– То-то же!

Стоит ли говорить, что оделся грифон, лорд и просто Шай ещё очень нескоро? Более того, даже Эрин пришлось одеваться, ещё и выискивая при этом платье с воротом повыше. Ну просто потому, что щеголять искусанной шеей сразу перед двумя, прости Хладная, папеньками и старшим братом было несколько неприлично.

Уже потом, не просто после обеда, а даже после ужина, Эрин и Шай, наконец спровадив родичей, устроились возле камина на брошенной на пол волчьей шкуре. Пили чуть тёплый глинтвейн, пахнущий специями и сладостями. На коленях у Эрин устроил ушастую голову Бальтазар, Кайя же растянулась во всю свою немалую длину возле огня. И ведь даже роскошную шубу подпалить не боялась!

– Всё же я никак не могу отделаться от мысли, что без меня ничего этого не случилось бы, – вдруг произнёс Шай немного грустно. – С ума сойти, я был одержим каким-то древним мудаком и едва не разрушил Синтар…

– Глупости, – отрезала Эрин решительно. И в бок ещё ткнула – для верности. – У Короля штормов был целый легион ублюдков, и его кровь могла проснуться в одном из множества потомков. Но ты, Шай… ты единственный, кто оказался способен как разрушить Синтар, так и спасти его.

– Без тебя я бы не справился. Мы сделали это вместе, Эрин.

Эрин закатила глаза. Ну да, отличная из них вышла парочка – один обернулся жутким инфернальным чудовищем, вторая пошла прыгать с обрыва, чтобы его спасти. Ну или чтобы хоть умереть без лишних затей.

Но отрицать всё же не стала.

– Да, пожалуй. Нам суждено было сделать это вместе, ведь наша история началась задолго до нашего рождения. Так много всего случилось… Знаешь, мы с тобой даже не появились бы на свет, если бы Элрисса не стала личем и не осчастливила Иленгард нашествием нежити.

– Так наши родители, а затем и мы, повстречались благодаря чокнутой Элриссе? – нервно рассмеялся Шай. – Дерьмо. Будет что порассказать нашим детишкам.

– Нет же! Не так. Не совсем, – мотнула головой Эрин, тоже усмехнувшись. Отпила глинтвейна, лениво погладила Бальтазара меж ушей. Он в ответ зевнул, ненадолго поднял голову и глянул вопросительно, но затем снова улёгся. – Лич был предрешён, как и многое другое. Но началось всё это почти век назад. Здесь, близ Синтара.

– Расскажешь поподробнее?

Она кивнула и чуть повозилась, оперлась сначала о плечо Шая, вновь обнаженное конечно же. А потом и вовсе заставила обнять себя и устроилась поуютнее в крепких объятиях своего лорда-грифона. Или даже целого Короля штормов, если так разобраться.

– Всё началось с девушки, отдавшей жизнь ради всеобщего блага, – тихо проговорила она, надеясь, что сказочка эта так и останется сказочкой у камина, а не станет тревожить в кошмарах. – Её звали Бренна, и она была… как я. Банши. Все считали её безумной и не слишком удивились, когда она бросилась с обрыва. Только всё было не так просто. Бренна не хотела умирать, но знала – так нужно.

– Почему?

– Ну… чтобы спасти Синтар, прежде надо было спасти Иленгард. И Аэльбран.

– Здорово, отлично, ну очень интересно, – протянул Шай, – вот только по-прежнему ни фига не понятно! Хорош интриговать, маленькая фея!

– Ладно, – вздохнула Эрин, уложив голову ему на плечо, – начну с самого начала. Будь Бренна жива, её дочь никогда не стал бы некроманткой. Она родилась почти восемьдесят лет назад, далеко на Западе, в деревушке под названием Кэрсталь. В день её рождения бушевал один из жутчайших штормов, что только видели эти берега. Её звали…

– Киара Блэр!

– Верно. Её звали Киара Блэр, и она была рождена стать величайшей заклинательницей Империи. Но затем боги решили изменить её судьбу, и вот тогда-то всё завертелось…

Content

Гринберг Александра и др Сердце короля штормов

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог