Мередит Рузью - Щелкунчик и четыре королевства

Литературно-художественное издание

Для среднего школьного возраста

УОЛТ ДИСНЕЙ. НЕРАССКАЗАННЫЕ ИСТОРИИ

ЩЕЛКУНЧИК И ЧЕТЫРЕ КОРОЛЕВСТВА

Руководитель направления Т. Суворова

Редактор Е. Остроумова

Художественный редактор И. Успенский

Технический редактор О. Лёвкин

Компьютерная верстка А. Щербакова

Корректор Н. Лин

Новеллизация Мередит Рузью

Иллюстрации Томаса Флюарти

Сценарий Эшли Пауэлла

Постановочный сценарий Эшли Пауэлла и Тома Маккарти

По мотивам сказочной повести Э.-Т.-А. Гофмана «Щелкунчик и Мышиный король» и балета «Щелкунчик» на либретто Мариуса Петипа

THE NUTCRACKER AND THE FOUR REALMS: THE SECRET OF THE REALMS

Габи, Мэттью и Люку

Мэридит Рузью

Моей жене Кристи

Томас Флюарти

Глава 1. Клара

Пахнет сосновыми шишками и корицей. Жарятся каштаны, в очаге потрескивают поленья. Манящие ароматы, смешиваясь в воздухе, плывут всё выше, переплетаются со струйками дыма над печными трубами и со снежными вихрями... На краткий миг они словно бы растеклись под сгущающимися снежными облаками, как зыбкое дуновение рождественского духа. И тут же – шух! – и вкусные запахи, и дым, и снег – всё это развеялось под мощными взмахами совиных крыльев.

Сова спикировала из-за облаков прямо на город. Если она и заметила разлитые над мощёными улочками благоухания, то ничем этого не показала. Сова летела своим путём, решительно и целеустремлённо. Опускаясь всё ниже, она стремительно пронеслась над домами, а следом, точно конькобежец по льду, по заснеженным обледеневшим крышам проскользила её тень. Над бесконечными рядами зданий попыхивали дымом печные трубы. Вдалеке на замёрзшей Темзе гоняли на коньках ребятишки: от их весёлой суеты аж в глазах рябило. Солнце склонялось к горизонту; фонарщики с помощью длинных шестов зажигали уличные фонари, и мягкий тёплый свет омывал витрины лавок и торгующих всякими безделушками коробейников.

В окнах мерцали свечи. Владельцы лавок украшали ленточками венки над дверями. Нагруженные подарками прохожие, зябко кутаясь в плащи, спешили куда-то по своим делам, вели розовощёких детишек домой. Откуда-то издали донёсся перезвон церковных колоколов, возвещая наступление самого волшебного вечера в году.

Лондон, канун Рождества.

А вот сову вся эта суматоха и толчея нимало не занимали. Она высматривала себе ужин: ничто другое её не заботило.

Ага! А вот и пожива – по уступу мансардного окна бежала крохотная мышка. Санта-Клауса нынче вечером полагается угощать сладким печеньем – а вот сове пушистый комочек придётся в самый раз!

Сова подлетела ближе. Тень её упала на мышь. Сова спикировала на добычу...

...и промахнулась!

В последний момент мышь шмыгнула в дыру в кирпичной кладке под окном и исчезла. Сова растерянно заухала. Опустилась на подоконник и немножко подождала. Поморгала. Но мышь не показывалась. Потеряв терпение, сова ещё раз ухнула – и улетела прочь, зорко высматривая новую добычу.

А зверёк бежал по узкому лазу внутри кирпичной стены – в такой никто, кроме мыши, и не протиснется. Грызун сам искал, чем бы полакомиться. На пыльных чердаках и в полутёмных погребах Лондона, пока счастливые семьи веселятся, не заглядывая лишний раз в тёмные углы и закоулки, с наступлением сумерек всегда найдётся, чем поживиться.

Лаз расширился, в конце его забрезжил свет. Мышь шмыгнула в просторную мансарду.

Писк! Ага, вот оно! В самом центре комнаты лежало вкуснющее печенье. Зверёк не задавался вопросом, что делает свежевыпеченное лакомство на маленьком расчищенном пятачке посреди грязного пола в захламлённой мансарде и как оно туда попало. Мышка знала одно: здесь, совсем рядом, её поджидает аппетитный ужин, и упускать его из лапок она не собиралась.

Осторожно, дюйм за дюймом, мышь подкрадывалась к печенью, не замечая, что из сумрака за нею следят любопытные глаза. Глаза куда более зоркие и внимательные, чем у совы.

– Так ты правда хочешь поймать эту мышку, Фриц? – шепнула младшему брату Клара Штальбаум. С растрёпанными волосами, в измятом перепачканном платье девочка почти сливалась с тенями. Только умные карие глаза посверкивали из тёмного угла.

– Ещё бы! – нетерпеливо отозвался Фриц.

Клара улыбнулась. С трёх часов дня малыш Фриц только и говорил о том, как бы поймать мышку, которая скреблась в мансарде по ночам.

Девочка чиркнула спичкой; огонёк осветил детские лица.

– Тогда это делается так, – уверенно сказала она. – С помощью науки, механики – ну и малой толики удачи.

Она осторожно зажгла чайную свечку. Играть с огнём в доме – особенно в мансарде – строго-настрого запрещалось. Но это же не игра. Это наука, и Клара отлично знала, что делает.

Клара медленно подвинула свечку под миниатюрный воздушный шар – первую из деталей своего хитроумного изобретения. По всей мансарде громоздились рычаги, шкивы и наклонные скаты – всё это приводилось в движение аэростатами, мячами и игрушками, размещёнными в соответствии с точными расчётами. А в самом конце этой последовательности находилась корзина, уже готовая опрокинуться и накрыть ничего не подозревающую мышь, как только та надкусит печенье.

Всё отлажено идеально. Осталось лишь привести механизм в движение – и он сработает.

– Для начала нужна энергия, – шёпотом объяснила Клара брату. – От тепла свечи шар поднимется в воздух.

Фриц заворожённо наблюдал, как шар взмыл вверх и натолкнулся на мяч, дожидающийся на верхней площадке деревянного ската.

– Мяч даст нам импульс, – продолжила Клара.

Бум! Мяч врезался в игрушечную обезьянку.

– Соударение придаст вращательный момент обезьянке, и она раздует воздухонадувные мехи.

– Которые дунут на баркас. – Фриц с трудом сдерживал возбуждение: каминные мехи начали выдыхать воздух, подгоняя игрушечный кораблик на колёсах.

– ...подтвердив третий закон Ньютона, – докончила Клара. – На любое действие найдётся противодействие. И при некотором везении...

Шлёп! Баркас врезался в корзинку, корзинка опрокинулась и упала, накрыв мышь вместе с печеньем!

– Мышеловка! – Фриц захлопал в ладоши.

Клара засияла от гордости. Они с Фрицем подошли к корзинке – рассмотреть пойманного мышонка поближе. Изобретение сработало просто блестяще – да простится изобретательнице малая толика самодовольства.

– Потрясающе! – прошептала она. – Мне прямо не терпится показать...

Клара прикусила язык. По счастью, Фриц был так занят пушистой пленницей, что ничего не заметил. Не заметил, как по лицу Клары скользнула бледная тень печали, и не услышал даже намёка на слово, что так и не сорвалось с её губ.

«...маме», – докончила про себя Клара.

Со дня смерти их матери Мари минуло всего-то несколько месяцев. Боль утраты была ещё остра, особенно для четырнадцатилетней Клары. Девочка была очень близка с матерью и к её отсутствию так и не привыкла: порою Клара забывалась и звала маму из соседней комнаты или предвкушала, как покажет ей своё новое изобретение, вроде сегодняшней мышеловки, – и с запозданием осознавала, что это невозможно.

В семье Штальбаумов было трое детей: Луиза, старшая; Клара, средняя; и Фриц, их непоседливый младший братишка. Но одной лишь Кларе достался от Мари изобретательский зуд. Мари была талантливой изобретательницей, «Самоделкиным», как её ласково называли в семье. Луиза унаследовала грацию матери и её гордую осанку, а Фриц – смешливость. Клара же воистину пошла по стопам матери. Колёсики и шестерёнки, клапаны и шкивы, нивелиры, противовесы и всевозможные механизмы – Клара отлично в них разбиралась! Они же словно крохотные кусочки мира: их можно взять в руки, ими можно управлять, с их помощью можно свершать великие деяния. Но мама – мама была настоящим гением! В её руках оживали самые миниатюрные и хитроумные устройства. За многие годы она научила Клару всему, что знала сама. Терпеливо. С любовью. Деталька за деталькой, механизм за механизмом.

Больше всего на свете Клара радовалась, когда её очередное изобретение срабатывало с первого раза – и мама сияла от гордости за дочку. Но теперь, хотя и знания, и инструменты по-прежнему оставались при ней, Кларе поневоле казалось, что с уходом матери вся радость – та самая искорка, оживляющая любой механизм, – навсегда померкла.

– А как думаешь, папа разрешит мне оставить мышку? – волнуясь, спросил Фриц: пойманный зверёк по-прежнему занимал все его мысли. – Если я посажу её в клетку?

Клара улыбнулась краем губ. Отец наверняка не разрешит Фрицу держать пушистого грызуна в качестве домашнего питомца. Но видя, как счастлив младший братишка, и зная, что её изобретение подарило ему радость праздника, который в этом году, без мамы, утратит всю свою притягательность, Клара не нашла в себе мужества сказать «нет».

Внезапно в полу резко откинулась крышка люка, корзинка опрокинулась набок, и мышь оказалась на свободе. Пискнув, зверёк кинулся бежать: прошмыгнул под деревянным ящиком и удрал сквозь дыру в стене.

– Ну вот! – обескураженно простонал Фриц. – А ведь мы её почти поймали! А можно мы попробуем ещё раз? Ну пожалуйста!

Но не успела Клара ответить, как в люк просунулась голова. Это была миссис Эшмор, кухарка.

– А, вот вы где! – пропыхтела она. – А я вас, негодников, ищу, бегаю взад-вперёд! Прямо с ног сбилась!

Кухарка принюхалась. Сообразительная Клара тут же спрятала спички за спину. Миссис Эшмор подозрительно оглядела мансарду, проверяя, не натворили ли чего дети. Девочка насторожённо ждала.

– Мы просто мышку ловили, – объяснил Фриц.

Дородная кухарка утёрла вспотевший лоб:

– Ну так не для того ж я испекла ваше любимое печенье, чтоб оно простаивало, никому не нужное на столе в гостиной!

– Имбирное?! – радостно воскликнул Фриц.

– Оно самое, молодой господин Фриц, – кивнула миссис Эшмор. – Имбирное печенье. А теперь поторапливайтесь! У нас до вечера ещё дел невпроворот!

Клара с Фрицем кубарем скатились по приставной лестнице в коридор. И спустились по ступеням вниз, где их уже дожидалась старшая сестра.

– Да вы только посмотрите на себя! – возмутилась Луиза, отчищая от Фрицевых штанов здоровенное грязное пятно.

– Так мы ж в мансарде были! – воскликнул Фриц. – Пытались поймать мышь с помощью игрушек, импульса и спичек...

– Спичек? – насторожилась Луиза.

Клара вдохнула поглубже.

– Это была Кларина идея, – быстро заверил Фриц.

Клара бросила на брата негодующий взгляд, а лицо Луизы посуровело.

– Клара Штальбаум, ты же знаешь, как опасно играть с огнём в доме – и уж тем более в мансарде! – отчитала она сестру.

Клара промолчала. Разумеется, она знала, что спички опасны. Но она ж не новичок желторотый – она инженер-механик. Она всегда принимает должные меры предосторожности, когда использует в своих изобретениях что-то опасное. Например, спички. Или ножи. А иногда даже пилу (мама обещала, что это останется их общей тайной).

Но Луиза почему-то считала Кларины занятия детской игрой – а ведь на самом-то деле речь шла о вещах гораздо, гораздо более важных!

Нужно признать, что Кларе и впрямь случалось создавать всем проблемы. Порою её сложные устройства занимали целые комнаты. Или её инструменты случайно оказывались там, где на них того и гляди кто-нибудь наступит или сядет. И уж конечно Луиза всегда замечала, что Кларины волосы перепачкались в солидоле, а на платье красуется здоровенное масляное пятно – как раз перед очередным выходом семьи в свет или приёмом гостей. Вот в такие моменты Луиза всегда заявляла, что тратить столько времени на возню с какими-то железяками для юной барышни вроде Клары – чистой воды безумие.

«А вот мама никогда меня не стыдила», – подумала Клара. Напротив, всегда улыбалась и ненавязчиво помогала вычистить из волос сажу, и ничуть не раздражалась, если в какую-нибудь из комнат вдруг никого не пускали, потому что внутри шла работа над очередным изобретением. Мама понимала Клару как никто другой. Упрёки Луизы больно задевали девочку – будто она дитя несмышлёное, играющее в опасные игры, а ведь её изобретательство что угодно, только не игра!

– Ничего страшного не произошло, – заступилась за детей миссис Эшмор. – Я своими глазами удостоверилась.

Луиза нахмурилась:

– Им вообще не следовало играть наверху. Пойдёмте скорее. Отец ждёт нас в гостиной.

С ликующим воплем Фриц помчался по коридору. Клара и Луиза последовали за братом – несколько более чинно. Клара искоса глянула на старшую сестру. Луиза, похоже, не так уж и рассержена. Скорее погружена в себя. И обиженная Клара тут же смягчилась. Девочке казалось, она знает, чем заняты мысли сестры: Луиза гадает про себя, что за рождественский сюрприз приготовил им отец всего в нескольких комнатах отсюда.

Их мама каким-то волшебным образом умела превратить семейную гостиную в рождественский лес. Она развешивала над каминной полкой и столами гирлянды из свежих сосновых веток, а на них крепила блестящие ярко-алые украшения, которые искрились и сверкали как светлячки. «Прямо как на картинке из сборника сказок!» – восклицала Клара. А мама приглаживала дочери волосы, целовала её в макушку и говорила: «Да, родная. Это на наших глазах оживает воображение».

В этом году Клара даже не была уверена, что они станут украшать дом к Рождеству. Они только-только сняли с двери траурный венок, а зеркало маминого трюмо до сих пор было затянуто чёрным крепом. Но отец пообещал, что сам обо всём позаботится: поставит ёлку, повесит чулки с подарками и даже украсит гостиную гирляндами. Он пообещал детям, что Рождество будет для них по-прежнему исполнено волшебства, потому что этого хотела бы их мама. И в глубине души Клара надеялась, что её отец прав.

Фриц подбежал к дверям гостиной и ворвался внутрь. Клара с Луизой вошли следом.

– Ну-с, что скажете? – Карл Штальбаум балансировал на шатком стуле, укрепляя звезду на верхушке ёлки. – Как вам?

Он спрыгнул на пол и широким жестом указал на ёлку. Клара и остальные дети оторопело застыли на месте.

Клара ожидала... совсем не этого.

Комната и впрямь была украшена гирляндами и лентами, но как-то довольно редко; сегодня она ничуть не напоминала зимний лес. Над камином, под портретом покойной матери, болтался скособоченный венок. Кривобокая ёлка накренилась влево, блочные игрушки висели как-то беспорядочно. Клара понимала: отец старался изо всех сил. Но у него... просто не получилось.

– Это... просто чудесно, папа! – выдавила улыбку Луиза.

Мистер Штальбаум удручённо обернулся к ёлке:

– Ну, если самую чуточку подправить...

– У мамы всё было не так! – выпалил Фриц.

Клара шикнула на брата, но поздно. У мистера Штальбаума поникли плечи. Все понимали: Фриц прав.

– Ну что ж, – глухо промолвил мистер Штальбаум. И принуждённо рассмеялся. – Тогда помоги мне, Фриц.

Дети собрались вокруг ёлки и принялись помогать отцу покрасивее развесить на ветвях хрупкие изящные игрушки. Луиза, встав на стул, поправила звезду, а Клара занялась гирляндами и лентами на стенах. Очень скоро гостиная приобрела вид если не идеальный, то хотя бы вполне приличный.

– А теперь, дети, – мистер Штальбаум сложил руки в замок, – у меня для вас есть подарки.

– Подарки! – возликовал Фриц.

– Но ведь Рождество пока не наступило. – Луиза склонила голову набок.

Клара с любопытством наблюдала, как отец достал из-под ёлки три коробки в красивой обёрточной бумаге. Наверное, папа пытается привнести в вечер хоть немножко веселья.

– Это особенные подарки, – медленно проговорил мистер Штальбаум. – От вашей матери.

Все молчали.

– Ваша мама хотела... хотела подарить каждому из вас что- то особенное на память о себе. – Мистер Штальбаум с трудом подыскивал слова. – Она попросила меня вручить вам её подарки в канун Рождества.

Дети нерешительно взяли свои коробки. Клара приняла в ладони увесистый свёрток – и чувства волной захлестнули девочку. «Мама сама его упаковала? – гадала Клара. – Она держала эту вещицу в руках, зная, что я открою подарок, когда её уже не будет?»

Фриц открыл коробку первым. Сорвал бумажную обёртку – и внутри обнаружилось десять игрушечных оловянных солдатиков. Грусти как не бывало: расстроенный мальчуган повеселел и радостно рассмеялся. Это ведь те самые солдатики, которых он показывал маме в витрине лавки игрушек! Он тотчас же принялся расставлять доблестных воинов в боевом порядке.

Следующей свой подарок открыла Луиза. Грациозно присев на диван, она открыла подарочную коробку – и охнула.

– Что там? – спросила Клара.

– Это же мамино любимое! – Луиза вынула изысканное зелёное бальное платье, отделанное тончайшим кружевом.

Глаза Клары округлились. В этом платье мама была на прошлом Рождестве. Девочка вспомнила, как они с Фрицем с гомоном ворвались в гостиную, притащив корзинки с ёлочными украшениями. А мама, одетая в это дивное платье, ждала их рядом с ёлкой. Элегантная и царственная, как королева.

– Так оно и есть, – подтвердил мистер Штальбаум.

– Но я же не могу... – оробела Луиза.

– Конечно, можешь, – заверил её отец. – Мама очень этого хотела.

Луиза встала и приложила прелестное платье к себе:

– Ох, какая красота! Я надену его на праздник, хорошо?

В груди у Клары стеснилось. Праздник. Стоило произнести это слово – и стало ясно: праздника и впрямь не избежать. Очень скоро они отправятся в дом крёстного, Дроссельмейера, па ежегодный рождественский бал.

– Мне кажется, для этого оно и предназначено, – кивнул мистер Штальбаум.

Клара вздохнула. «Не хочу никуда идти», – подумала она. Обычно Клара предвкушала этот праздник весь год. В конце концов, мама и крёстный придумали его вместе, давно, ещё когда Мари была совсем маленькой девочкой и воспитывалась в имении Дроссельмейера.

На самом деле Дроссельмейер был всемирно известным изобретателем, причём не только рождественских увеселений. Он сконструировал множество всяких штуковин, больших и малых. Безлошадные экипажи, заводные игрушки, даже летающие аппараты – вся его усадьба представляла собой коллекцию механических чудес, и все они с превеликим тщанием были изготовлены им самим и его воспитанницей Мари. Он обучил маленькую изобретательницу всему, что знал; а потом они оба, в свою очередь, обучили Клару. Сколько счастливых часов провела Клара с мамой и крёстным Дроссельмейером, постигая разные хитрости в его легендарной мастерской! Но праздник Рождества всегда был совершенно особенным событием. Это была единственная ночь в году, когда в роскошную бальную залу Дроссельмейера стекались сотни гостей – подивиться на его коллекцию и всласть повеселиться; это была ночь, исполненная чуда и ликования – и немножечко волшебства. Клара просто обожала делить это событие с семьёй, в особенности с мамой.

«Без мамы всё будет совсем не так», – думала Клара.

Девочка сглотнула и сделала вид, что всё в порядке. Все ведь так стараются, чтобы сегодняшний праздник удался. Отец делает всё возможное. И Луиза тоже. И даже Фриц по-прежнему словно цепляется за незримую золотую ниточку праздничного волшебства, которая не даёт вечеру окончательно развалиться. Значит, и Клара должна постараться. Ради них.

Девочка нервно вертела в руках подарок. Вот оно. Самое последнее сокровище, которое мама может ей передать.

– Ну же, Клара, – поторопил отец. – Открывай!

Затаив дыхание, Клара потянула за обёрточную бумагу. Упаковка легко подалась и с шуршанием легла на кресло. А внутри обнаружилось... обнаружилось...

– Яйцо? – недоумённо спросила девочка.

Действительно, ей в подарок досталось прихотливо украшенное металлическое яйцо. На корпусе были выгравированы замысловатые узоры из спиралей и завитков. А посередине словно тянулся шов, соединяя вместе две половинки яйца, скреплённые замочком в виде звезды с шестью лучами.

– Ах, Клара, ну разве не прелесть?! – воскликнула Луиза.

Клара не знала, что и думать. Да, вещица очень красивая. Но девочка ожидала получить что-то... большее. Не ценное, нет. Но более значимое. На одно краткое мгновение она поверила, что прощальный подарок матери окажется посланием, или воспоминанием, или даже звукозаписью её голоса, – возможно, чем-то таким, над чем они работали вместе, до того как мама заболела. Ларчик в форме яйца очарователен. Но это же... совсем не то.

– Да... да, очень красиво, – наконец выговорила Клара. И попыталась открыть ларчик. – Но он же заперт.

– Наверняка где-то есть ключ, – предположила Луиза. Она пошарила среди обёрточной бумаги – и на пол выскользнуло запечатанное послание, адресованное Кларе и подписанное почерком матери.

Клара проворно схватила конверт и вскрыла его.

«Моей красавице Кларе, – говорилось в записке. – Здесь всё, что я могу тебе дать. Внутри всё, что тебе нужно».

Сердце Клары так и подпрыгнуло. Мама в самом деле оставила ей что-то ещё! Вот и в письме говорится: всё, что ей нужно, находится внутри ларчика. Что же это такое – настолько драгоценное, настолько значимое, – всё, что может дать ей мама! – и при этом вмещается в миниатюрное, изящное яйцо?

Есть только один способ выяснить.

Клара кинулась к двери.

– Клара? – встревоженно крикнул ей вслед отец.

Но Клара даже не обернулась. Она понеслась прямиком к лестнице, птицей взлетела вверх по ступеням, пересекла площадку и взбежала по второму лестничному маршу.

Она мчалась, мчалась, мчалась со всех ног – ни на миг не задержавшись, она ворвалась в родительскую спальню и устремилась к мамину туалетному столику. Выдвинув ящик, она принялась рыться в инструментах, стараясь не задеть чёрный креп, прикрывающий зеркало.

Девочка так увлеклась, что даже не услышала, как в открытую дверь спальни у неё за спиной тихо постучали.

– Клара? – ласково окликнул её отец.

– Я ищу ключ, – отозвалась Клара, не поднимая головы.

Она обшарила ящик до самого дна, но безуспешно. Девочка уже начинала отчаиваться. Ключа не было. Но ведь мама всегда держала всё важное в этом ящике! Здесь хранились все их общие инструменты. Где же быть ключу, как не здесь? Так почему его тут нет?!

Клара выбрала несколько подходящих отвёрток и, усевшись на кровать, атаковала замочную скважину, пытаясь вскрыть ларчик. Но упрямый замок не поддавался.

– Что, не нашла? – спросил отец.

Клара покачала головой. В уголках её глаз защипало. Она смахнула рукой непрошеные слёзы и вновь принялась за дело. Плоскогубцы, миниатюрная отвёртка, тонкозаточенный пинцет – ничего не помогало.

– Папа, – обескураженно вздохнула Клара, – зачем маме дарить мне ларец без ключа?

– Не знаю, – покачал головой мистер Штальбаум. – Но я уверен, это не просто так.

– Мне обязательно нужно узнать, что там внутри, – всхлипнула Клара. – Обязательно!

Какое бы сокровище ни вложила мама в это миниатюрное драгоценное яйцо – это последняя ниточка, соединяющая Клару с той, по ком она отчаянно тосковала. Последний подарок матери – других ведь уже не будет. То, что внутри, для Клары важнее всего на свете.

Отец присел на кровать рядом с ней:

– Можно? – Он взял из рук дочери адресованное ей письмо и прочёл его. – Да, понимаю. Вот так так! И что, никакие инструменты не помогли?

Клара покачала головой:

– Это замок с секретом.

– То есть очень сложный, да, мой маленький механик? – понимающе улыбнулся мистер Штальбаум.

– Очень, – кивнула Клара. И, уже не сдерживая слёз, воскликнула: – Папа, ну что за Рождество – без неё?!

Мистер Штальбаум обнял дочку за плечи:

– Я знаю, как тебе трудно, родная. Я всё понимаю.

В это самое мгновение в дверях появилась Луиза в прелестном платье матери.

– Ох! – воскликнул мистер Штальбаум.

Клара даже вздрогнула. Если бы она не знала про подарок, она могла бы поклясться, что на пороге стоит мама – только очень юная.

Платье идеально подошло Луизе: оно плавно сужалось к её тонкой талии, а рукава, отделанные тончайшими кружевами, эффектно драпировали руки.

– Родная, – выдохнул мистер Штальбаум. – Ты так же очаровательна, как твоя мать.

– Папа, ты правда так считаешь? – переспросила Луиза с надеждой. – И ты тоже? – Она обернулась к Кларе.

Клара утёрла глаза. Незачем старшей сестре знать, что она плакала.

– Конечно, – подтвердила она. – Мама правильно сделала, что оставила платье тебе. Ты само совершенство. Все в один голос со мной согласятся.

Луиза стёрла с Клариных щёк разводы слёз и порывисто обняла сестрёнку.

– Ты тоже будешь настоящим совершенством, – заверила она. – Я сама приведу тебя в порядок перед тем, как пойти на праздник к Дроссельмейеру, и мы обе явимся настоящими красавицами – ведь маме именно этого и хотелось.

Клара обняла сестру в ответ. Но в глубине души девочка чувствовала, что её мир рушится.

Яйцо перекатывалось у неё на коленях, Клара ощущала его тяжесть. Она покосилась на подарок. Если ей только удастся открыть ларчик, возможно, она получит какое-то послание от матери. Оставалось только цепляться за эту надежду.

Ей необходимо отыскать ключ.

– Пойдём, – позвала Луиза. – Мы причешем тебе волосы и подберём красивое платьице и самую лучшую пару туфелек. Мы же идём на праздник.

Глава 2. Клара

Очень скоро Клара и её семья уже катились по лондонским мощёным улицам в конном экипаже. Клара смотрела, как окно понемногу заметает снегом. Они проехали мимо какого-то дома, где на крыльце стояли мама с малюткой-дочкой, а группка колядующих распевала для них святочные гимны. Никто не обратил на них внимания; одна только Клара заметила, как ласково мама поглаживает дочь по волосам.

Клара вздохнула и снова сосредоточилась на ларчике у неё на коленях. Тряский экипаж подпрыгивал на камнях, но пышные оборки лавандового вечернего платья не давали хрупкому сокровищу упасть. Для праздника у Дроссельмейера Луиза одолжила сестре одно из своих лучших платьев. А ещё расчесала Кларе волосы и уложила их в безупречную причёску. Клара украдкой потрогала локоны. Ощущение было совсем другое, нежели когда причёску ей делала мама, – слишком туго всё заколото. И ногам в туфельках на высоком каблуке, надетых по настоянию Луизы, неудобно. А вот когда одеваться к празднику у Дроссельмейера ей помогала мама, она всегда умела расчесать колтуны в спутанных Клариных волосах нежнейшим прикосновением. И по секрету от всех разрешала дочке надеть разношенные, удобные туфли, чтобы не натирали мозолей. Клара, бывало, спрашивала маму, хорошо ли выглядит, и мама всегда отвечала: «Конечно, моя умница, конечно, родная. Ты прекрасна и внутри и снаружи как никто другой». Клара так скучала по утешающим, ласковым касаниям материнских рук! Таким чутким и осторожным – и вместе с тем уверенным, спокойным и надёжным... ведь это руки изобретателя и механика!

А теперь Клару утешала лишь тяжесть сумочки с инструментами: девочка тайком прихватила её с собой. Она достала пинцет с острыми концами и снова принялась ковыряться в замке.

– Клара, ты взяла с собой инструменты на праздник?! – От зорких глаз Луизы ничто не укрылось.

– Но мне же надо открыть подарок, – отозвалась Клара, аккуратно вращая остриём пинцета в крохотной замочной скважине. Нет, не срабатывает.

Девочка покрутила изящное яйцо в руках и поднесла к свету, чтобы разглядеть повнимательнее – экипаж как раз проезжал мимо уличного фонаря. Тут-то она и заметила витиеватую букву «Д», выгравированную на торце.

– «Дроссельмейер»! Это же его подпись! – охнула Клара. Если ларчик сделан её крёстным, тогда у него наверняка и ключ найдётся!

– Вот мы и приехали! – внезапно возвестила Луиза.

Все трое детей как по команде высунулись из окон экипажа – полюбоваться видом на величественную усадьбу Дроссельмейера в роскоши рождественского убранства. Пышные гирлянды, обвивая островерхие крыши башенок, протянулись от балконов до контрфорсов. Изо всех окон струился тёплый свет, алые и золотые китайские фонарики освещали подъездную аллею к изукрашенным чугунным воротам с вензелем «Д». К тому времени метель стихла, кусты и деревца стояли, припорошённые мерцающим инеем. Словно картинка из сборника сказок! «В каком чудесном месте росла мама – неудивительно, что у неё было такое живое и богатое воображение!» – подумала Клара. Как и каждый год, Клара, запрокинув голову, любовалась печными трубами на крыше. Их было не меньше дюжины, и каждая выдыхала дым – верный знак того, что сердце дома бьётся подобно надёжной и неутомимой машине.

Экипаж остановился перед воротами. Но никаких привратников там не оказалось. Ворота начали открываться сами по себе.

– Смотрите, смотрите! – изумлённо воскликнул Фриц. – А откуда они знают, что мы приехали?

– Пневматика, – объяснила мальчику Клара.

– Что ещё за невматика? – не понял Фриц.

Клара наклонилась к брату и показала в окно:

– Видишь вон то устройство? К нему подсоединены механические руки, они контролируют петли ворот. Экипаж всей своей тяжестью давит на «подушку» перед воротами – и механизм приходит в движение.

Глаза Фрица вспыхнули от изумления.

– Магия! – выдохнул он.

– Право слово, Клара, где ты только всего этого набираешься? – полюбопытствовала Луиза, пока семья выходила из экипажа. Клара уже собиралась задиристо ответить, что прочла об этом в одной из книжек Дроссельмейера, но, по счастью, все разговоры о пневматике разом позабылись, едва отец с дочерьми переступили порог дома.

Усадьба Дроссельмейера была убрана в стиле, который иначе как эклектичным никто бы не назвал. На ярко-красных с позолотой стенах висели сокровища, привезённые крёстным из путешествий по всему миру: индийские гобелены, африканская керамика, китайские драпировки. В выставочных нишах затаились нефритовые драконы; на расписных декоративных столиках и в шкафчиках красовались свёрнутые в трубочку древние свитки. Даже прихожая представляла собой настоящий музей континентального искусства и всяческих диковинок, по случаю Рождества украшенный традиционными ветками остролиста и венками, увитыми алыми лентами. Это смешение сокровищ со всего мира и типично рождественского убранства завораживало.

Слуги забрали у Штальбаумов верхнюю одежду, ловко развесили её на крючки, закреплённые на конвейерной ленте, и механизм – раз! – и унёс все пальто в гардеробную где-то в глубине дома.

– Ух ты! – выдохнул Фриц.

У дверей парадной залы дежурили лакеи в белых перчатках: они поимённо объявляли новоприбывших. Многие приглашённые уже приехали. В бальной зале толпился народ: по-рождественски наряженные гости танцевали, веселились, смаковали портвейн. Слуги разносили на золотых блюдах пирожные и шампанское. Дети заливались смехом: запряжённые восьмёркой заводных оленей механические сани, доверху нагруженные подарками, словно взмывали в воздух. А в самом центре, пламенея алым и золотым, красовалась высоченная рождественская ёлка. Только она и освещала просторную залу, однако сияла она ярче, чем любая люстра с тысячью миниатюрных газовых рожков.

– Невероятно, – пробормотал мистер Штальбаум. – Дроссельмейер в который раз превзошёл сам себя.

– Ты его видишь? – шепнула Клара брату, оглядывая толпу.

– Дроссельмейера? – переспросил Фриц. – Нет. Погоди-ка... а это не он?

Мальчуган указал на фигуру высокого мужчины с пышной гривой седых вьющихся волос: ещё немного – и он окончательно затеряется в толпе.

– Да, он, – кивнула Клара.

И с этими словами она, незаметно ускользнув от семьи, прошмыгнула мимо лакея и нырнула в толпу. Девочка краем уха слышала, как от дверей объявляют имена Штальбаумов, в том числе и её собственное, но ей было не до церемоний. Ведь она, можно сказать, послана с поручением. От мамы.

Кое-кто из гостей неодобрительно оглядывался на девочку, когда она случайно наступала кому-нибудь на ногу, но вот наконец Клара нагнала седовласого старика.

– Крёстный! – тронула она его за рукав.

Старик обернулся, и лицо у Клары вытянулось. Перед девочкой стоял краснолицый незнакомец в плохо подогнанном парике – в свете свечей парик этот и впрямь напоминал пышную шевелюру Дроссельмейера. Увы, это был не её крёстный.

– Ох, простите, пожалуйста, – извинилась Клара. Незнакомец озадаченно посмотрел на девочку – и зашагал прочь.

Клара вздохнула. Не похоже это на крёстного – держаться в стороне от всеобщего веселья. Он всегда был любезным хозяином и охотно развлекал гостей удивительными рассказами о своих путешествиях по свету. Куда же он подевался?

Девочка уже собиралась продолжить поиски, как вдруг за её спиной кто-то спросил:

– Не потанцуешь ли со мной?

Клара обернулась. Перед ней стоял отец – и протягивал руку.

– Ох, ну папа, я же танцую хуже всех на свете! – запротестовала девочка. И не солгала ни словом. Клара хоть и обожала музыку, на вальсе вечно спотыкалась.

– Так и я тоже! – усмехнулся мистер Штальбаум. – Мы с тобой идеальная пара!

Но Клара всё ещё медлила.

– Ну пожалуйста, – с надеждой воззвал мистер Штальбаум. – Один только танец. В честь Рождества.

Клара сдалась и кивнула. Она приняла руку отца, и тот повёл её в центр залы. Но едва струнный квартет заиграл следующий вальс, как в груди у девочки снова стеснилось. Какая знакомая мелодия – слишком, слишком знакомая, такая красивая и завораживающая... просто невыносимо.

Это был любимый мамин вальс.

Внезапно Кларе захотелось убежать с этого праздника куда глаза глядят. Все ведут себя так, как будто ничего не произошло. Но ведь произошло же! Мамы больше нет. Как они могут веселиться без неё?!

Клара резко развернулась и кинулась бегом вверх по ближайшей лестнице.

– Клара, милая, подожди!.. – взмолился мистер Штальбаум.

Но Клара даже не обернулась. Ей было просто необходимо выяснить, что мама оставила для неё в ларчике.

Задевая на бегу пышные юбки дам и фраки кавалеров, перепрыгивая через ноги детей, девочка добралась до балкона, проходящего вдоль всей залы. Оказавшись на самом верху, Клара свернула налево и прошла сквозь громадные двойные двери, уводящие прочь от праздничной суеты. Здесь гостей встречалось не много; пробежав мимо них, Клара нырнула в ещё одни двери и оказалась в прохладной полутёмной библиотеке.

Облегчённо вздохнув, девочка тяжело прислонилась к степе. «Вдох-выдох, вдох-выдох», – диктовала она себе. Острая боль, накатившая от звуков любимой маминой мелодии, постепенно отступала. Комок в груди таял. Сюда гости не забредали. Она одна.

На спинке парадного кресла в углу угнездилась сова. Птица заухала на девочку; жёлтые глаза мерцали в лунном свете, струящемся из ближайшего окна. Клара с любопытством поглядела на сову, а затем прошла через очередные двери в ту самую комнату, которую про себя считала самой удивительной и волшебной во всей усадьбе Дроссельмейера: в его мастерскую.

– Крёстный? – окликнула Клара.

Неясное эхо голосов из парадной залы прокатывалось по мастерской от стены к стене, заглушённое жужжанием, тиканьем и пощёлкиванием. Вращались шестерёнки, ходили ходуном клапаны. Повсюду, аккуратно рассортированные по кучкам, лежали безделушки и сувениры со всего света. Здесь, в окружении стрекочущих механизмов и отлаженных приборов, Клара всегда чувствовала, себя как дома. Здесь ей всё было понятно.

Сова снова ухнула и вспорхнула в воздух. И приземлилась на верстак в противоположном конце комнаты, за которым, склонившись, сидел сам хозяин усадьбы – в безукоризненном костюме, смуглокожий, с буйной гривой седых волос. Он поднял глаза на сову, затем на Клару. Улыбнулся. Один его глаз прикрывала повязка, зато второй, тёмно-карий, искрился добротой.

– Здравствуй, Клара, – сказал он. – Я как раз надеялся, что ты сюда заглянешь. Никак не могу отладить треклятую штуковину.

И он показал девочке то, над чем трудился не покладая рук: затейливую модель озера из чистого золота с двумя керамическими лебедями. Под поверхностью воды на четырёх золотых колоннах покоилась сложная система из приводов и колёсиков, явно предназначенная для того, чтобы лебеди хлопали крыльями и гребли лапками. Но стоило Дроссельмейеру сдвинуть рычажок – и лебеди замахали крыльями в обратную сторону.

– Так нужно же просто реверсировать механизм, – предположила Клара.

Дроссельмейер иронически усмехнулся:

– Именно это я и пытаюсь сделать, дорогая моя. Но при том, что в усадьбу съехались две сотни человек, ни один даже не подумал прихватить с собой звёздчатую отвёртку.

Клара пошарила в сумочке и торжествующе предъявила нужный инструмент. Дроссельмейер просиял:

– Я так и знал, что могу на тебя рассчитывать. А ну-ка, попробуй ты. Моими ручищами всё равно туда не подлезть.

И он вручил девочке своё новое изобретение. Не моргнув глазом, она принялась переналаживать механизм, меняя местами шестерёнки и смещая зубчатые передачи. И минуты не прошло, как девочка спросила:

– Ну-ка, а теперь?

Дроссельмейер повернул рычажок – и на сей раз лебединые крылья захлопали правильно.

– Умница девочка! – зааплодировал мастер. – Кого-то ты мне напоминаешь.

Клара не сдержала улыбки. Когда тобой гордится такой наставник, как Дроссельмейер, это выше всех похвал!

– А теперь, юная барышня, – как ни в чём не бывало продолжал Дроссельмейер, – отчего ты не веселишься вместе со всеми?

– Крёстный, мне нужна ваша помощь. Вот с этим.

И Клара продемонстрировала ларчик в форме яйца. Дроссельмейер глубоко вдохнул:

– А, эту вещицу я создал для твоей матери. Когда она впервые оказалась здесь, я понятия не имел, как обходиться с малолетней сироткой – в мои-то преклонные годы! – поэтому сделал единственное, что умею. Я смастерил для неё вот это.

Словно во власти давних воспоминаний, Дроссельмейер заворожённо разглядывал яйцо. «Наверное, крёстный заново переживает про себя тот самый день, много лет назад, когда в усадьбе впервые появилась мама», – подумала Клара. Сколько раз мать пересказывала ей эту историю: как совсем маленькой девочкой, когда её родители трагически погибли при пожаре, Мари нежданно-негаданно объявилась на заснеженном крыльце Дроссельмейера, с одной-единственной заплечной сумкой и с куклой, а из всей одежды было – только то, что на ней.

– А теперь вот она отдала эту вещицу тебе, – размышлял вслух Дроссельмейер. – Занятно, правда?

– Так без ключа же! – напомнила Клара.

– Ах, вот как? – Дроссельмейер всмотрелся в замочную скважину. – Хм... Замочек-то с секретом. Умница Дроссельмейер. Тут звёздчатая отвёртка не поможет.

– Знаю, – кивнула Клара. Голосок её дрогнул. – Я пыталась. Дроссельмейер посмотрел на девочку, и лицо его смягчилось.

– Ты, верно, очень по ней скучаешь, – сказал он.

Клара кивнула: слова не шли с языка.

– Клара, иногда нужно просто поговорить с кем-то. – Дроссельмейер вернул ей драгоценный ларчик. – Дай выход горю, чтобы сердце смогло исцелиться.

Клара как раз размышляла над словами крёстного, глядя на чудесный, загадочный, последний рождественский подарок матери, как вдруг...

БОММММ!..

Это пробили высокие стоячие часы в парадной зале. А следом заиграла удивительная мелодия – такой ни в одних часах не было.

Дроссельмейер поднялся на ноги: момент был упущен.

– Пора дарить подарки, – заторопился он. – Негоже заставлять гостей ждать. Милая Клара, окажи мне честь... – и он предложил девочке руку.

Клара охотно взяла крёстного под руку и проследовала вместе с ним из мастерской в бальную залу.

Едва они вдвоём вновь окунулись в искромётную и радостную атмосферу рождественского праздника, Клара задумалась: а каково пришлось её маме, когда она увидела всё это в первый раз – осиротевшая малышка, внезапно оставшаяся одна-одинёшенька в огромном мире. Стало ли ей весело? Или грустно? Охватило ли её любопытство? Гадала ли она, в точности как сейчас Клара, останется ли Рождество для неё таким же волшебным праздником, как прежде?

Глава 3. Мари

Мари во все глаза смотрела на воздвигшуюся перед нею величественную усадьбу. Под ботиночками похрустывал жёсткий наст, и девочка переступила с ноги на ногу, покрепче прижав к груди сумку и куклу.

Двое полисменов беседовали с хозяином усадьбы – высоким и смуглокожим, с повязкой на одном глазу. Мари уже случалось видеть его прежде, в родительской часовой мастерской – из-под прилавка, куда девочка обычно забивалась поиграть с куклой, пока родители работали. Она и имя его много раз от них слышала – Дроссельмейер.

Но это было до пожара. Теперь и мастерская и её дом сгорели дотла, а вместе с ними и родители. Всю последнюю неделю перепуганная малышка проплакала, но сейчас слёзы у неё иссякли. Поиски ближайших родственников, к вящему прискорбию, окончились ничем, несмотря на все старания Скотленд-Ярда. Увы, Мари знала, что никакой родни у неё нет: она да родители – вот и вся её семья. Мама с папой днём трудились в часовой мастерской, а вечером возвращались в однокомнатную квартирку над нею. Но почему-то всякий раз, как кто-нибудь из полицейских предлагал отвезти девочку в сиротский приют, всплывало имя Дроссельмейера.

И теперь маленькая Мари в сопровождении двух констеблей стояла на заснеженном крыльце усадьбы Дроссельмейера, а до Рождества оставалось всего ничего. Что же теперь будет?

– Ужасная трагедия, просто ужасная, – говорил Дроссельмейер полисменам. – Но я не вполне понимаю. Родители девочки оставили её мне? Назначили меня опекуном?

– Ну, не совсем, – отозвался один из констеблей, приземистый толстячок, шумно сопя: нос его покраснел на холоде. – Просто ваше имя упоминается в их счетоводных книгах чуть ли не на каждой странице: сплошь Дроссельмейер да Дроссельмейер. Только книги и уцелели при пожаре, да вот ещё девчушка.

– Других зацепок у нас почитай что и не было, – подхватил второй констебль, высоченный, с тёмными усищами под стать чёрной фуражке. Он оглянулся на Мари, и девочка зарылась лицом в волосы куклы.

– Расскажи-ка ему всё то, что рассказывала нам, – велел высокий. Мари подняла глаза. Дыхание её клубилось над кукольной головой облачками белого пара. – Не бойся, – сказал констебль уже мягче. – Расскажи, что говорили тебе родители насчёт этих книг.

Мари сглотнула.

– Мама с папой сказали, что эти книги очень важные, – еле слышно прошептала она. – Когда мастерская загорелась, мы все выбежали наружу. Папа отдал мне книги. Велел сберечь их для господина Дроссельмейера. А потом мама с папой снова кинулись в дом: они пытались потушить пожар. – Девочка не стала рассказывать, как ещё до приезда пожарных обрушилась крыша и погребла под собой её родителей.

– Родственников у неё нет, – объяснил высокий полицейский. – Её родители, по-видимому, жили очень замкнуто, и почти всё их добро погибло в огне. Но девочка упомянула о том, что вы их знали, и, учитывая ваше... гм... положение, мы решили, что стоит проверить...

– ...не возьму ли я её на своё попечение? – уточнил Дроссельмейер.

– Кхм... да. – Полисмен откашлялся. – Мы бы с вами ещё раньше связались. Но ваш камердинер сообщил, что вы уехали в экспедицию до самого Рождества.

– Ужасно, просто ужасно, – снова пробормотал Дроссельмейер скрипучим голосом. – Такая трагедия! Я много лет пользовался услугами их мастерской. – Старик полистал счетоводную книгу. – Мастер, бывало, говорил, что только благодаря таким заказчикам, как я, которые ценят красоту старых механизмов, его мастерская и продолжает работать в нынешнем изменчивом мире.

– То есть вы были близкими друзьями? – гнул своё высокий констебль.

– Да, можно сказать и так, – отозвался Дроссельмейер. – Родители девочки были куда более сведущи в своём деле, нежели большинство их собратьев по профессии. И только у них в мастерской – в одном-единственном месте во всём Лондоне – продавались инструменты, необходимые для моих изобретений.

– Ах, значит, вы изобретатель? – хихикнул краснощёкий полисмен. – И что же вы там такое создаёте в стенах своего замка? Какого-нибудь монстра под стать Виктору Франкенштейну?

Дроссельмейер недовольно покосился на него:

– Я действительно был очень привязан к родителям Мари. Я даже работал вместе с её отцом над несколькими общими проектами. Но ребёнок... мне никогда даже в голову не приходило... У неё в самом деле никого больше нет?

Мари с интересом прислушивалась к разговору. Дроссельмейер устремил на неё единственный, не закрытый повязкой глаз, и девочка уткнулась лицом в сумку и ещё крепче прижала к себе куклу.

– А что с ней будет, – спросил Дроссельмейер, – если родственники так и не отыщутся?

– О «если» речи не идёт, – шмыгнул носом краснощёкий констебль. – Мы уже всё перепробовали и всё обыскали. Ей прямая дорога в приют.

– Говорите тише, – укорил Дроссельмейер. – Она же не глухая.

– Да какая разница, – отозвался высокий констебль, чуть понизив голос. – Реджинальд прав. Вы были нашей последней зацепкой. Скотленд-Ярд больше не может её содержать. Мы сдадим её в приют ещё до ночи. – Он оглянулся на Мари и вздохнул. – Жалко, конечно. Терпеть не могу такого рода задания в это время года. Грустно, ужасно грустно. – Он поманил Мари рукой: – Пойдём, детка. Полезай-ка обратно в карету.

Плечи девочки поникли. Что такое сиротский приют, она не знала, но, судя по выражению лиц полисменов, наверняка ничего хорошего её там не ждёт. Она побрела назад по глубокому хрусткому снегу; ботиночки её разъезжались на обледеневшей дорожке. Проходя мимо Дроссельмейера, она поскользнулась и упала прямо в сугроб. Мороз пробирал насквозь даже сквозь плотные чулочки.

– Осторожно, дитя. – Дроссельмейер помог ей подняться на ноги. – Кости починить куда труднее, чем механизмы. – В глазa ему блеснул металл: из сумки свисали карманные часы. На их оборотной стороне красовалась гравировка: витиеватая буква «Д».

Дроссельмейер взял часы в руки, осторожно открыл крышку и рассмотрел неподвижные крохотные стрелки внутри.

– Я помню, как подарил эти часы твоему отцу, – сказал он. – В благодарность за помощь при починке старинных стоячих часов – ох и возни же с ними было!

Дроссельмейер внимательно глядел в глаза девочке. Мари, сама нe ведая почему, не отвела взгляда. Отчего-то у неё вдруг сделалось спокойно на душе. В конце концов, Дроссельмейер – последний, кто хорошо знал её родителей. Наверное, он подумал о том же.

Старик завёл карманные часы и вернул их Мари. А затем взял её крохотную ладошку в свою широкую, надёжную руку.

– Да идём уже! – раздражённо буркнул констебль Реджинальд. – Карета ждёт.

– В том нет нужды, – обронил Дроссельмейер, не выпуская ручонки девочки.

– Но я же вам объяснил, – настаивал высокий констебль. – Мы больше не можем держать её в Скотленд-Ярде.

– Ну что ж, – Дроссельмейер приветливо улыбнулся Мари. – Значит, её новый дом будет здесь.

* * *

Минуло несколько дней, и настало рождественское утро. Маленькая Мари, в простеньком, но милом рождественском платьице, сидела за завтраком и за обе щеки уплетала овсянку. Молочную, с пылу с жару, прямо как у мамы.

– Не набрасывайся так на еду, а то живот разболится! – пожурила кухарка. – Тебя что, родители вообще не кормили?

– Кормили, – тихо отозвалась Мари. – Но они умерли.

Кухарка тут же смягчилась.

– Прости, детка, – вздохнула она. – Не хотела тебе напоминать, тем паче в рождественское-то утро! Вот, угощайся. – И она поставила на стол перед Мари целую корзинку ещё тёплого имбирного печенья.

Девочка так и просияла.

– Это я на вечер напекла, – объяснила кухарка. – Но чего страшного-то, если девчушка и сгрызёт штучку-другую? Только смотри всю корзинку не съешь, а то станешь похожей на маленькую сахарную сливу!

– Так зовут мою куклу. – Мари гордо показала кухарке свою фарфоровую красавицу. Даже сейчас, за столом, девочка держала куклу на коленях. Мари не выпускала её из рук с тех пор, как оказалась в усадьбе. Этот чудесный подарок девочка получила от родителей на прошлое Рождество – и уж конечно обошёлся он им куда дороже, чем небогатые часовщики могли позволить себе потратить на детскую игрушку. Для Мари кукла стала драгоценнейшим сокровищем.

– Какое милое имечко, – улыбнулась кухарка. – Как только доешь, ступай в библиотеку. Господин Дроссельмейер тебя ждёт.

Покончив с двумя порциями овсянки и в охотку угостившись имбирным печеньем, Мари в сопровождении дворецкого поднялась по лестнице в огромную библиотеку усадьбы Дроссельмейера. Даже рядом с дворецким девочка чувствовала себя маленькой и одинокой на фоне окружающего её грандиозного великолепия. Она в жизни не видала такого громадного и роскошного дома: даже вообразить не могла, что подобные дворцы существуют наяву, не в сказках. Широкие лестницы устилали узорчатые ковровые дорожки, а над ними горели массивные люстры – по меньшей мере на сотню газовых рожков каждая. Обои на стенах – и те повергали в изумление. До сих пор Мари по большей части пряталась в своей комнатке, читая и перечитывая несколько сказок, найденных для неё в библиотеке. Вся прислуга обращалась с девочкой очень ласково: ей помогли найти одежду по размеру – для такой-то худышки! – и застелили мягкую, уютную кроватку. Мари была бесконечно благодарна судьбе, что не попала в сиротский приют, – но всё, что она видела вокруг, казалось ей ненастоящим. Её комнатка, усадьба, слуги, да и сам Дроссельмейер – всё это казалось иллюзией, которая вот-вот развеется. Даже в постельке, под подоткнутым одеяльцем, куда заботливо подкладывали грелку, чтобы девочке не пришлось разжигать огонь в камине, Мари поневоле чувствовала себя как-то потерянно. Единственной её связью с реальностью оставалась кукла – и ещё сказки, которые она перечитывала снова и снова – точно так же, как когда-то их читала ей мама. Они-то, по крайней мере, остались знакомыми и родными. А всё прочее в этой новой жизни казалось... таким чужим. Разве здесь место такой крохе, как она, – дочке обыкновенного часовщика, у которой ничегошеньки-то в мире не осталось?

Дроссельмейера Мари почти не видела с тех самых пор, как он заявил констеблям, что оставляет девочку при себе. От слуг она знала: господин Дроссельмейер много путешествует, ездит в экспедиции по всему миру. Но на праздники он вернулся в усадьбу и, как сказали девочке, днюет и ночует в месте под названием «мастерская». Родители Мари говорили, что господин Дроссельмейер изобретатель. Интересно, а что такое он изобретает?

И тут, словно волшебный ответ на невысказанный вопрос, утром – рождественским утром! – под дверью девочки обнаружилось одно такое изобретение. В дверь тихонько постучали – осторожно поскреблись, Мари едва не пропустила этот еле уловимый звук мимо ушей. Исполненная любопытства, она подкралась к двери, приоткрыла её – совсем чуть-чуть! – и выглянула в щёлочку.

В коридоре не было ни души, зато на полу лежало блестящее металлическое яйцо. По металлу вилась прихотливая гравировка – завитки и узоры, а в самой серёдке красовался замочек в форме шестиконечной звезды. Видимо, какое-то хитроумное устройство. Красной бархатной лентой к яйцу крепилась записка, в которой затейливым, витиеватым почерком было выведено: «Подарок для Мари. Счастливого Рождества!»

Девочка удивилась сюрпризу, гадая, что бы это значило.

И тут в коридоре послышались знакомые шаркающие шаги кухарки. Каждое утро она приходила узнать, достанет ли у Мари храбрости спуститься позавтракать в столовую. И впервые любопытство возобладало над страхом: девочка отважилась переступить порог комнаты.

И вот теперь Мари прошла сквозь гигантские двойные двери в библиотеку, осторожно неся в ладонях яйцо, а под мышкой – куклу. Дроссельмейер с книгой в руках устроился в кресле, обитом тафтинговой тканью. На спинке сидела крупная птица – сова, наверное? Дворецкий с поклоном вышел.

– А, малютка Мари! – Дроссельмейер захлопнул книгу. – Позволь мне первым пожелать тебе счастливого Рождества.

– Счастливого Рождества, сэр, – застенчиво пролепетала Мари. – Но меня уже поздравила кухарка.

– Ну, значит, я буду вторым, – улыбнулся Дроссельмейер.

– Ещё меня поздравил дворецкий, – уточнила Мари.

Дроссельмейер усмехнулся:

– Что ж, тогда будем надеяться, что Рождество и впрямь принесёт тебе много счастья. Вижу, ты нашла свой подарок?

Мари протянула ему яйцо.

– Нашла, – подтвердила она. – Большое спасибо, сэр. Но что это?

– Всё разъяснится в своё время, – заверил Дроссельмейер, лукаво подмигнув единственным глазом. – Но перво-наперво дай-ка я на тебя посмотрю. Ну надо же, я тебя едва узнал! Какое милое рождественское платьице подобрала для тебя миссис Розмунд! Неужели это та самая дочка часовщика, которая, как мне помнится, всё пряталась под прилавком?

– Да, это я, сэр, – пискнула Мари.

– Слуги хорошо о тебе заботятся? – спросил Дроссельмейер.

– Да, сэр, – кивнула Мари. И крепко прижала к груди куклу. – Спасибо, сэр.

– Ну полно тебе! – фыркнул Дроссельмейер. – Неужели я выгляжу таким стариканом, чтобы каждый раз обращаться ко мне не иначе как «сэр»?

Мари молча переминалась с ноги на ногу. Дроссельмейер снова рассмеялся:

– На последний вопрос отвечать не обязательно. Но раз уж ты теперь живёшь здесь, надо бы нам перейти на какое-нибудь менее церемонное обращение. Ты согласна?

– Да, сэр, ой... то есть я могла бы называть вас «господин Дроссельмейер», – пробормотала Мари.

Дроссельмейер покачал головой:

– Нет, так не пойдёт. Давай-ка подумаем. Я сотрудничал с твоим отцом, был, можно сказать, его деловым партнёром. Собратом по профессии. По-моему, обращение «дядя» будет очень даже уместным. Как оно тебе?

Мари не сдержала улыбки при мысли о том, что Дроссельмейер, «собрат по профессии» её отца, таким образом, становится ей почти родственником.

– Дядя Дроссельмейер... Мне нравится!

– Вот и славно! – Дроссельмейер сцепил пальцы. – Ну что, малютка Мари, ты тут понемногу обживаешься?

– Да, сэр... дядя, – тут же поправилась Мари. – Дом у вас ужасно большой.

– В самом деле? – Дроссельмейер обвёл взглядом библиотеку. – Я тут сижу в четырёх стенах безвылазно. Сдаётся мне, я и сам по усадьбе давным-давно не прохаживался.

– Вот и я всё прячусь у себя в комнате, – призналась Мари. – Я... я боюсь потеряться.

Дроссельмейер удручённо наклонил голову.

– Ты не потеряешься, детка, – заверил он. – Миссис Розмунд говорила, тебя невозможно оторвать от твоих книжек. Мне страшно жаль, что я уделял тебе так мало времени с тех пор, как ты здесь появилась. Я ведь всегда по уши в работе, и... боюсь, что это всё для меня внове. Я, понимаешь ли, никогда не был отцом. Слишком много путешествовал – а вот на то, чтобы создать семью, времени как-то и не нашлось. Наверное, тебе здесь тоже непривычно, совсем не так, как дома.

– Да, – тихо отозвалась Мари. – Непривычно.

Дроссельмейер сочувственно поглядел на девочку:

– И наверное, тебе очень грустно.

Глаза у Мари защипало от слёз. С тех пор как погибли её родители, о её чувствах вообще никто не задумывался. Вокруг неё шушукались да перешёптывались, и все эти разговоры заканчивались фразой «Бедное дитя!». Все говорили о ней – но не с ней. Вплоть до сего момента.

– Я ужасно скучаю по маме и папе, – тихо произнесла девочка.

И она уткнулась в плечо Дроссельмейеру, заливая его костюм слезами. Впрочем, старик, похоже, совсем не возражал.

– Я понимаю, как тебе тяжело. – Он погладил девочку по волосам. – Но ты справишься. Обещаю.

– Правда? – всхлипнула Мари.

– Ну конечно, – кивнул Дроссельмейер. – Пойдём, я хочу тебе кое-что показать.

Он протянул девочке руку, и Мари последовала за ним сквозь ещё одни двойные двери в мастерскую. Переступила порог – и задохнулась от удивления. Просторную, похожую на пещеру комнату от пола до потолка загромождали стрекочущие и тикающие механизмы и невиданные устройства.

– Ты только посмотри! – прошептала девочка кукле. – Мы словно попали внутрь какой-то машины!

Дроссельмейер повёл её в угол комнаты, где высились богато украшенные, разволочённые стоячие часы. Мари уставилась на них во все глаза. Даже будучи дочкой часовщика, она в жизни не видывала ничего подобного. Верхняя часть корпуса походила на глобус, на кракелированном стекле располагались крупные цифры. Нижнее отделение было полым: сквозь обрамлённые позолотой окошечки просматривался часовой механизм. Там, внутри, крутились колёсики и шестерёнки; тяжёлые удары отмечали ход времени. А на месте маятника красовалась изящная женская статуэтка в пышной юбке – вся из чистого золота. Вдоль подола юбки была проделана прорезь – сквозь неё выглядывали ещё более мелкие фигурки. Они вращались по кругу на миниатюрной карусели, и, по мере того как тикали секунды, каждая со щелчком передвигалась на шаг дальше. Они напомнили девочке крохотных толстопузых матрёшек.

– Знаешь, что это такое? – спросил Дроссельмейер.

– Часы, – отозвалась Мари.

Дроссельмейер кивнул:

– Верно, часы, но не простые. Я в жизни не встречал такого головоломного, такого замысловатого и каверзного механизма. Именно эти часы мне помог починить твой папа.

– Мой папа?! – воскликнула Мари.

– Да, – кивнул Дроссельмейер. – Никто во всём Лондоне так и не сумел их наладить, но у твоего папы были золотые руки. Я понятия не имею, откуда эти часы взялись – когда я обосновался в усадьбе, они тут уже стояли. У меня не получалось привести механизм в движение, сколько я ни пытался. Но твой папа не сдавался. Он бился над этими часами неделю за неделей, пока наконец они не заработали – и, как видишь, работают по сей день.

Дроссельмейер опустился перед Мари на колени и положил ладони ей на плечи.

– Ты очень похожа на отца, – сказал он. – На обоих своих родителей. Только очень храбрая и сильная девочка справилась бы с такой бедой. Ты ведь не сдашься – ради них? И ради меня?

Мари всхлипнула – и кивнула.

– Вот и молодчина. – Дроссельмейер ласково утёр слёзы с её щёк. – А теперь полно плакать. Нынче Рождество. А в день Рождества полагается веселиться и радоваться. И ещё – дарить подарки. – Дроссельмейер взял с верстака блестящий ключик, вручил его Мари и указал на замочек в форме звезды. – Боюсь, единственные подарки, которые я умею делать, – это разные механические штуковины, – признался он. – Но надеюсь, тебе понравится. Счастливого Рождества.

Мари осторожно повернула ключик в замке и бережно открыла ларчик.

– Ох! – воскликнула она.

Внутри обнаружился крохотный механизм: весь покрытый бугорками цилиндр в окружении миниатюрных шестерёнок. Шестерёнки пришли в движение; цилиндр медленно стал вращаться. Металлические зубчики один за другим задевали выступы на цилиндре, расположенные строго в определённых местах, – и рождалась похожая на перезвон колокольчиков мелодия.

– Да это же музыкальная шкатулка! – обрадовалась Мари. Шкатулка наигрывала песенку, да такую милую, что девочка себя не помнила от восторга. – Это вы сами смастерили? Для меня?

– Именно, – подмигнул Дроссельмейер. – Твой папа однажды сказал мне, что каждый поршень, каждый клапан и каждое вращающееся колёсико рассказывают мастеру свою собственную историю. А я хочу, чтобы эта музыкальная шкатулка напоминала тебе о родителях, маленькая Мари. Они тебя очень-очень любили. И ты, слушая эту песенку, помни: их любовь по-прежнему живёт в тебе.

Мари порывисто обняла Дроссельмейера – крепко-крепко.

– Спасибо, – прошептала она.

Старик потрепал её по волосам.

– Не бог весть что, – вздохнул он. – Но всегда пожалуйста!

Мари благоговейно разглядывала музыкальную шкатулку. Какая красивая – просто чудо! И ещё более затейливая, чем любые часы, большие и маленькие, над которыми работали в мастерской её родители.

– Ах, если бы я тоже умела мастерить такие вещицы! А вы меня научите? – спросила девочка с надеждой.

– В чём в чём, а уж в этом-то я разбираюсь неплохо, – отозвался Дроссельмейер. – Ты хочешь научиться изобретательству?

Мари энергично закивала:

– Ужасно, ужасно хочу!

– Значит, научишься, – заверил Дроссельмейер.

Мари просияла и оглядела мастерскую со всеми её вращающимися колёсиками и тикающими устройствами. Девочке казалось, что всё это магия, не иначе.

И этой магией она твёрдо вознамерилась овладеть.

Глава 4. Мари

Время в усадьбе Дроссельмейера летело быстро. Шли месяц за месяцем. Зимние снега растаяли, сменились прохладными весенними ливнями и тёплыми летними ветрами. Мари попривыкла к новой жизни. Она быстро убедилась, что дядя Дроссельмейер управляет хозяйством словно отлаженным механизмом. Завтрак, обед и ужин, уроки и даже свободное время подчинялись строгому расписанию. Но Мари не возражала. Слуги к девочке были неизменно добры, а упорядоченность ей даже нравилась. Она всегда знала, чего ждать.

Тяжелее всего было ночью, когда в тишине Мари оставалась наедине со своими мыслями. Она отчаянно тосковала по маме с папой. Спала она урывками – или не спала вовсе. Её мучили кошмары, в темноте она звала родителей – а отвечало ей только эхо. Но слугам она не жаловалась – чтобы её не посчитали неблагодарной.

– Мари, у тебя опять тёмные круги под глазами, – говорили слуги.

– У меня всё хорошо, – неизменно отвечала девочка. – Но спасибо вам за заботу.

Иногда, играя в саду, Мари улавливала аромат роз – и её захлёстывали воспоминания о папиных ухоженных цветах в горшках, выставленных в солнечном дворике. А иногда, возясь с куклой, девочка словно наяву ощущала, как ей на плечо ложилась ласковая рука – так мама всегда звала дочку к ужину. В такие моменты Мари бегом кидалась искать драгоценную музыкальную шкатулку, подарок Дроссельмейера. Открывала её, слушала чудесную песенку – и представляла в своём воображении, будто внутри шкатулки хранится родительская любовь.

– Я вас тоже люблю, – шептала девочка в ответ.

Из всей новой жизни Мари больше всего полюбились регулярные уроки в мастерской. Они были для девочки совершенно внове, и пока она возилась с инструментами, места для горестных мыслей в голове просто не оставалось. Дроссельмейер начал учить её с самых азов: объяснял, как устроены часы, и замки, и заводные игрушки, и всякие-разные механические штуковины. Мари всё схватывала на лету. Очень скоро девочка уже вовсю помогала Дроссельмейеру в работе над его последними моделями: над самоходными повозками, над механическими тепловыми аэростатами и даже над ленточным транспортёром, протянувшимся через всю усадьбу, – благодаря ему можно было перемещать вещи из комнаты в комнату, не делая и шагу.

– Умница девочка, – говаривал обычно Дроссельмейер в конце каждого урока, восхищённый сметливостью ученицы. – Если ты не сбавишь темпа, то очень скоро, чего доброго, уже я стану у тебя учиться.

Но Мари не желала сбавлять темпа. Работа в мастерской привносила смысл в её жизнь, утешала и успокаивала. С каждым новым хитроумным изобретением ей казалось, что она словно обретает малую толику контроля над миром. А для маленькой девочки, чьи мечты затянуло дымом и мглой, это было воистину сильное переживание.

Лето и осень сменились зимой. Снова настало Рождество. И ещё одно, и ещё. Каждый год Дроссельмейер спрашивал у Мари, чего бы ей хотелось в подарок. «Праздника!» – неизменно отвечала она. И Дроссельмейер отдавал распоряжения поварам приготовить любимые блюда девочки, а музыкально одарённым слугам – сыграть весёлую мелодию. А затем увлекал Мари в парадную залу и танцевал с ней вокруг рождественской ёлки – как будто на самом настоящем великосветском балу.

Мари росла, и руки её обретали все большую уверенность. От простейших занятий – арифметики, чтения и письма – гувернантка перешла с ней к предметам более сложным. Три года промелькнули в мгновение ока: Мари исполнилось десять лет. Ей уже казалось, будто она прожила в усадьбе Дроссельмейера всю свою жизнь.

Единственное, чего ей не хватало, – это общества сверстников. Почти все друзья Дроссельмейера были уже немолоды – детишек в возрасте Мари не нашлось ни у кого. Конечно, девочку отпускали в город в сопровождении слуг – в свободное от занятий и от работы в мастерской время, – но друзей она себе так и не нашла. Усадьбу Дроссельмейера и её обитателей окутывал ореол тайны. Горожане проявляли интерес к малютке Мари, но никакие родители и помыслить не могли пригласить воспитанницу самого Дроссельмейера на детский праздник. А поскольку по собственной воле дети в усадьбу не заглядывали, Мари проводила время по большей части в одиночестве.

Но на самом-то деле она ничуть не скучала, о нет. Пока у неё были её дядюшка и её поделки, девочка ни в чём больше не нуждалась. Если она не сидела за книгами или не играла с куклой в саду, слуги отлично знали, где её искать: в мастерской Дроссельмейера.

Однажды днём, после уроков, Мэри возилась с одним особенно затейливым устройством. Дроссельмейер на несколько дней уехал по делам и должен был вернуться только на следующее утро. Мари воспользовалась его отсутствием, чтобы доработать новый механизм, над которым трудился изобретатель: танцовщица-балерина, кружась в пируэте, скользила по позолоченной кукольной сцене. На первый взгляд она показалась бы самой обыкновенной марионеткой. Но если приглядеться внимательнее, обнаруживалось, что никаких ниточек к балерине не подведено.

Мари, вооружившись лупой, аккуратно подкручивала последние крохотные винтики.

– Ну вот, Сахарная Слива, почти готово, – сообщила она кукле, восседающей на верстаке рядом. Кукла была той одной-единственной опорой, которую девочка вынесла из прежней жизни, и Мари ни на миг не расставалась со своей любимицей. Года два назад она сглупила – притащила куклу на урок. Гувернантка так строго отчитала девочку, что больше подобной ошибки Мари не повторяла. Теперь она прятала свою фарфоровую подружку в ранец с книгами, а при необходимости даже и под юбку. Мари понимала, что ведёт себя немного по-детски – по ведь кукла была с ней с самого начала, ещё до пожара!

– Балерина готова! – Мари затянула последний винтик и отстранилась. Она сняла налобную лупу и повернула крохотный ключик в спине фигурки.

Балерина с жужжанием пробудилась к жизни и изящно заскользила на розовых атласных пуантах по игрушечной сцене.

– Она само совершенство, – гордо улыбнулась Мари. – Дядя Дроссельмейер будет доволен.

Мари оглянулась туда, где, ссутулившись, сидела кукла. Её фарфоровые ножки бессильно свисали с верстака, шелковистые розовые волосы закручивались в замысловатую высокую причёску. Такая красивая – и такая неподвижная...

– Вот бы и тебя научить танцевать, – грустно промолвила Мари. – Ты бы всех очаровала. – Девочка окинула взглядом механические игрушки, расставленные по полкам в мастерской. Медведи, и солдатики, и даже заводные обезьянки, заменяющие целый оркестр, – они все ужасно занятные, но только Сахарна я Слива гораздо красивее...

Тем временем в балерине закончился завод. Она запрокинула головку, опустила ручки и остановилась.

Мари внимательно рассмотрела балерину со всех сторон. А затем перевела взгляд на Сахарную Сливу. У куклы в локтях, коленях и запястьях суставами служили тряпичные сочленения. «А ведь заменить ткань на механизмы совсем несложно», – подумала Мари.

Девочка переводила взгляд с балерины на куклу и обратно.

– Любопытно...

На следующее утро, едва рассвело, в мастерскую вошёл Дроссельмейер. Поездка очень утомила его; он собирался только выложить свои инструменты – и сразу подняться в спальню. Но к его изумлению, в мастерской горели газовые лампы, а за верстаком, подложив руки под голову, крепко спала Мари.

– Мари? – окликнул девочку Дроссельмейер, ласково тронув её за плечо. – Ты тут всю ночь продремала?

Мари встрепенулась, откашлялась.

– Простите, дядюшка, – хриплым со сна голосом покаялась она. – Я вовсе не собиралась спать. Я работала.

Дроссельмейер взглянул на верстак: на нём танцевала прелестная механическая куколка – без всяких ниточек.

– Вижу, – кивнул он. – Ты привела в движение балерину. Молодчина... – Старик прервался на полуслове. И пригляделся к плясунье с розовыми волосами повнимательнее. – Но это же не та балерина, над которой мы работали! – В голосе Дроссельмейера звучало непривычное для него удивление.

Встав на пуанты, кукла закружилась в изящном пируэте.

– Это же... твоя кукла?! – поражённо воскликнул Дроссельмейер.

– Да, – гордо кивнула Мари. – Здорово, правда?

– Но как, ради всего святого, тебе удалось её механизировать?!

На глазах у Дроссельмейера кукла виртуозно исполнила арабеск.

– У меня вся ночь на это ушла, – объяснила Мари. Девочка уже окончательно проснулась. – Понимаете, у неё все сочленения были тряпичные. Я просто заменила их шестерёнками. А фарфоровые руки и ноги – они полые, там места для механизма полным-полно. На самом деле, как только я взялась за работу, всё оказалось не так уж и сложно. Она словно рождена для танца.

– Невероятно! – прошептал Дроссельмейер.

– Вы серьёзно? – просияла от гордости Мари.

– Абсолютно серьёзно, – заверил Дроссельмейер, не сводя глаз с куклы.

Сахарная Слива развернулась к нему лицом и запрокинула головку.

– Не будь я настолько сведущ в механике, – промолвил старик, – я бы решил, что она ожила.

Глава 5. Клара

Толпа восторженно зааплодировала: балерина поклонилась и легко спрыгнула со сцены.

– Потрясающе! – громко восхитился кто-то из гостей. – Просто потрясающе!

– Бис! Бис! – воскликнул какой-то джентльмен в смокинге.

Дроссельмейер наблюдал за танцем из-за кулис. Клара стояла рядом.

Каждый год в самом конце вечера устраивалось грандиозное рождественское представление на радость гостям: колядовщики распевали святочные гимны. Но в этом году Дроссельмейер предпочёл рождественский балет с участием балерин и танцоров, наряженных феями и щелкунчиками.

– Танцы были просто великолепны, крёстный, – промолвила Клара.

– Согласен, – улыбнулся Дроссельмейер. – Но самое лучшее ещё впереди.

Старик вышел на сцену. Гости взволнованно зашептались в предвкушении.

– Леди и джентльмены! – возвестил он. – Настало время для моей любимой составляющей Рождества – для самой лучшей части сегодняшнего вечера. Позвольте мне представить вам... ваши подарки!

Лакеи торжественно распахнули громадные стеклянные двери, ведущие в сад. Дети с радостными воплями выбежали на морозный воздух.

Сады в усадьбе Дроссельмейера восхищали и радовали глаз – в этом замысловатом лабиринте из цветов и зелени некоторые растения цвели даже на зимнем холоде. Пока детишки носились туда-сюда мимо замёрзших прудов и вокруг разукрашенной беседки, величественные римские скульптуры несли стражу. В лучших традициях Дроссельмейера сады подсвечивались диковинными китайскими ало-золотыми фонариками. Но воистину незабываемое зрелище представляла собой разноцветная паутина нитей, расходящаяся от центра беседки по всему саду.

– Игра в «путеводную нить»! – восторженно завопил кто-то из детей.

Нити протянулись во все стороны: они перекрещивались, обвивались вокруг статуй, оплетали ветви и терялись в кустах. На каждой из нитей крепился ярлычок с именем одного из гостей.

– Дорогие друзья, – возвестил Дроссельмейер, – дети и те, кто в душе ещё ребёнок! Отыщите нить со своим именем – и она приведёт вас к подарку. Как видите, вам придётся немножко потрудиться. Действительно, жизнь зачастую задаёт нам головоломки. Но, поверьте моему слову: в конце пути непременно обнаружится что-нибудь интересное. Удачи всем!

Толпа разразилась одобрительными возгласами и аплодисментами. И взрослые и дети, одинаково радуясь развлечению, кинулись отыскивать свои имена: они поскальзывались и спотыкались в снегу и весело хохотали. Дроссельмейер, довольно кивая, наблюдал за происходящим. Внезапно он заметил, что Клара по-прежнему стоит рядом с ним.

– Клара, там и для тебя есть подарок, – ободрил он девочку.

– Спасибо, – застенчиво поблагодарила Клара. – А можно я поищу его потом, не сейчас?

Дроссельмейер сжал её руки в своих:

– Милая моя Клара, сегодня же канун Рождества! Время тайн и время надежд. Кто знает, что может случиться? На твоём месте я бы мешкать не стал.

Клара не сдержала улыбки. Если Дроссельмейер уверяет, что это важно, наверное, это и в самом деле так.

Девочка направилась в сад. Под каблуками туфелек поскрипывал снег. Многие из гостей уже отыскали свои подарки и теперь самозабвенно играли с ними в беседке. Детишки грызли карамельные леденцы. Взрослые дивились на миниатюрные заводные игрушки, сами собою расхаживающие вдоль садовых стен. Маленький мальчик тащил за собой деревянную лошадку на колёсиках. Клара вдруг осознала, что малыш её вовсе не тащит – лошадка-то механическая!

Клара провела рукой по разноцветному переплетению нитей. Как тут найти своё имя? Их же так много! И вдруг она заметила одну, непохожую на все прочие, – золотая нить поблёскивала и мерцала в свете фонариков. К ней одной, похоже, до сих пор никто не притронулся. Девочка направилась туда, обогнув группку малышей, играющих в снегу, и отыскала конец золотой нити, обмотанный вокруг статуи ангела. На ярлычке значилось её имя, выведенное витиеватым почерком.

Девочка осторожно потянула за нить, и та легко соскользнула со статуи. Нить тянулась обратно в усадьбу.

«Странно», – подумала Клара. Только её нить уводила из сада. Аккуратно намотав свободный конец нити на ладонь, девочка последовала за ней, прошла сквозь двойные двери назад в парадную залу, вверх по лестнице и дальше, по длинному коридору.

– Должно быть, мой подарок спрятан где-то в доме, – сказала она себе.

К тому времени внутренние помещения почти опустели. Несколько малышей носились туда-сюда вдогонку друг за дружкой и играли со своими подарками. Клара неотрывно следовала за нитью. Внезапно, словно из ниоткуда, перед ней возникла кукла-щелкунчик.

– Смотри-ка! – раздался детский голос.

Это Фриц возбуждённо размахивал своим подарком. Дроссельмейер осчастливил мальчугана солдатиком-щелкунчиком ручной работы, в яркой военной форме и великолепной шляпе.

– Солдат-щелкунчик! – воскликнула Клара. – Какой красавец!

– Пойду покажу папе и Луизе! – крикнул Фриц и кубарем скатился по лестнице.

Клара рассмеялась, радуясь уже тому, что младший братишка веселится от души. А затем вновь поглядела на свою нить. Интересно, что за сюрприз приготовил для неё крёстный? Всё ещё улыбаясь, девочка вновь взялась за золотую нить и продолжила поиски – обошла балкон кругом, пересекла вестибюль и свернула в длинный пустой коридор.

Клара оглянулась. Вокруг ни души, праздничный гомон затих где-то в отдалении. На миг девочка заподозрила, что пропустила нужный поворот. В этой части дома она ещё никогда не была. Но нет, золотая нить посверкивала прямо перед нею, уводя по коридору всё дальше.

Охваченная любопытством, Клара двинулась вперёд. Этот коридор отличался от всех прочих. Пол был выложен шестигранной плиткой – алой, чёрной и золотой, а стены оклеены диковинными обоями.

Клара присмотрелась к рисунку внимательнее. Обои снизу доверху были изукрашены крошечными мышиными силуэтами на алом фоне. А в конце коридора обнаружилась массивная деревянная дверь. Причём закрытая. Нить ныряла в щель под дверью.

– Наверное, мой подарок там, внутри, – озадаченно проговорила Клара. «Что же это может быть? – гадала она. – Кабинет? Или даже ещё одна мастерская?»

Что ж, выяснить это можно было только одним способом.

Девочка повернула дверную ручку и толкнула дверь. Та заскрипела, словно петли давным-давно не смазывали. Внутри оказался ещё один, неосвещённый, коридор. Золотая нить уводила во мглу.

«Да что ж за подарок такой приготовил для меня крёстный?» – спрашивала себя Клара. Если бы речь шла о ком-то другом, девочка бы уже занервничала. Но ведь она в усадьбе Дроссельмейера. Клара всецело доверяла ему, как некогда мама. Да, крёстный немного чудаковат, но он так добр, и притом мастер на все руки! Гениальные изобретатели – они все такие. И какой бы сюрприз он ни задумал, наверняка это что-то потрясающее!

Клара уходила в темноту, всё дальше и дальше от мерцающего отблеска газовых фонарей снаружи. Одной рукой крепко вцепившись в золотую нить, другой девочка придерживалась за стену, чтобы не оступиться.

Откуда-то повеяло ароматом сосновой хвои – куда более свежим и пряным, нежели от гирлянд, украшающих парадную залу. «Как странно», – подумала Клара, нюхая воздух.

По коридору из конца в конец пронёсся холодный ветер – да такой сильный, что разметал пряди волос, не уложенные в причёску.

Наверное, где-то там открыто окно. Клара изо всех сил вглядывалась во мглу. Да толку-то! В коридоре было темно – хоть глаз выколи. Девочка по-прежнему держалась рукой за стену – хоть какая-то опора!

Внезапно Клара почувствовала нечто странное. Стена, ещё секунду назад такая гладкая и ровная, теперь казалась шероховатой и грубой на ощупь, точно необработанная древесина. Девочка сделала ещё несколько шагов и снова ощупала стену. Теперь под пальцами ощущалось нечто шишковатое, покоробленное, с наростами. А затем ладонь легла на мох.

Да это же ствол дерева!

«Где же я? – недоумевала Клара. – Как я могла оказаться снаружи, если дверь, выводящая в коридор, находилась на втором этаже?»

Щеку защекотали сосновые иголки. Волосы зацепились за ветку. Девочка рванулась вперёд, крепко держась за золотую нить, – и наконец вышла из темноты коридора в мягко мерцающий лунный свет.

Дыхание у Клары перехватило.

Она уже ни в каком не в коридоре. И вообще не в усадьбе Дроссельмейера!

Клара стояла в заснеженном лесу. Повсюду, сколько хватало глаз, к небу тянулись сосны.

Глава 6. Мари

– Дядя, а почему мы не пользуемся этим коридором?

Мари помогала Дроссельмейеру дотащить целую груду старых деталей и неоконченных поделок из коридора, который служил своего рода складом. Это был странный коридор: на полу поблёскивали алые, золотые и чёрные плитки, выложенные в шахматном порядке.

На обоях просматривался какой-то затейливый узор, но сквозь паутину, пыль и нагромождения всевозможных замысловатых конструкций разглядеть рисунок в подробностях было невозможно.

Дроссельмейер отряхнул руки, стараясь не запачкать брюк. Он всегда щеголял в безупречном костюме – даже когда возился со старым хламом.

– Дорогая моя, – вздохнул он, – когда ты доживёшь до моего возраста, ты поймёшь, что у тебя в запасе есть много всего такого, что тебе на самом деле не так уж и нужно. – Он оглядел стены и потолок так, словно видел их впервые. – Я прожил в этой усадьбе много-много лет. Но даже я не знаю всех её секретов. Возможно, в молодые годы я бы с удовольствием облазил все её уголки и закоулки. Но теперь я куда охотнее провожу время в мастерской – там мой настоящий дом.

– Но ведь и этот коридор – часть вашего дома, разве нет? – указала Мари.

– Верно, – кивнул Дроссельмейер. – Но он служит куда лучшим домом для моих изобретений, пока я над ними не работаю.

Мари благоговейно залюбовалась выстроившимися вдоль стен механизмами – их явно давным-давно не касалась рука человека. Швейные машины, снабжённые шестерёнками и клапанами, подведёнными к педалям. Велосипед с подсоединёнными к нему мехами и дровяной печуркой. А это что такое – неужели роликовые коньки на паровой тяге?!

– Это все ваши изобретения? – спросила девочка.

– И да, и нет, – сознался Дроссельмейер. – Некоторые из них создал я сам. А остальные привёз из своих путешествий. Но я ко всему приложил руку, и уж будь уверена – с каждым из них связана какая-нибудь история.

– Как насчёт вот этого? – Мари указала на свисающий с крючка миниатюрный аэростат. Крохотная жестяная корзиночка с беговым колесом внутри крепилась к шару бечёвками.

– Это воздушный шар на мышиной тяге, – объяснил Дроссельмейер. – Так что даже наши маленькие друзья смогли бы полюбоваться видами с высоты птичьего полёта.

Мари хихикнула.

– А это что? – Она указала на пару механических крыльев.

– А, с помощью этой штуки можно совершить эпохальный побег из плена по воздуху. – Дроссельмейер озорно сверкнул глазом. – Это история времён моей молодости, но её я поведаю как-нибудь в другой раз.

– Ну а что вот это такое, там, в глубине? – девочка указала рукой. – Вон то, золотое. Что это и для чего оно?

В тусклом свете лампы Мари с Дроссельмейером едва различали золотой отблеск какого-то хитроумного приспособления в дальнем конце коридора.

– Право слово, – тихо охнул Дроссельмейер, – что эта штука здесь делает?!

И он направился в глубь коридора, осторожно пробираясь между всевозможных пропылённых деталей и железяк. Дойдя до позолоченного устройства, он остановился как вкопанный.

– Так что это, дядя? – спросила Мари, неловко протискиваясь за ним сквозь беспорядочные завалы. – Похоже на... ой!

Прямо перед ними высились великолепные напольные часы – те самые, что Дроссельмейер некогда показывал Мари в своей мастерской, когда девочка только появилась в усадьбе. Но сейчас весь корпус часов был покрыт таким толстым слоем пыли, что едва просматривались цифры. Казалось, будто погружённый во тьму механизм только и ждёт, чтобы озариться изнутри золотым светом.

– Это ведь... те самые часы, которые вам помог починить мой отец? – спросила Мари.

– Да, это они, – медленно кивнул Дроссельмейер. – Но я не могу взять в толк, что они тут делают. Я готов был поклясться, что они всё ещё стоят в мастерской.

– Вот и мне так казалось, – подхватила Мари. – Я же поначалу любовалась на них каждое утро. Но они такие пыльные, будто стояли тут испокон веков. Как странно, дядя. Не помню, чтобы я когда-то заметила их отсутствие.

– А я не припоминаю, чтобы когда-либо их переставлял, – отозвался Дроссельмейер. – Вот уж и впрямь загадка.

Мари в жизни не слышала от Дроссельмейера ничего подобного. Она вгляделась в лицо своего опекуна. В его глазах промелькнуло какое-то незнакомое выражение. Озадаченность?

– А куда ведёт эта дверь? – спросила девочка.

– Дверь? – недоумённо переспросил Дроссельмейер.

– Ну да! – Мари указала пальцем: – Вон та деревянная дверь позади часов.

Дроссельмейер уставился на стену прямо перед ними. На его лице отразилось удивление. Действительно, позади напольных часов обнаружилась внушительная массивная деревянная дверь – причём наглухо закрытая.

– Ну надо же! – охнул он. – Представляешь, я знать не знаю, куда она ведёт, я туда никогда и не заглядывал.

– Может... может, откроем? – предложила Мари.

– Да, – кивнул Дроссельмейер. – Наверное, надо попробовать.

Вместе с Мари они осторожно сдвинули старинные часы в сторону. Основание их протестующе заскрипело; на пыльном полу остались широкие полосы.

– Ой! – воскликнула Мари. За часами обнаружилось что-то живое!

В коридоре послышался писк! Это же мышь, да какая крупная! Зверёк забегал по кругу, затем шмыгнул в сторону и исчез за нагромождениями пыльных механизмов.

– А ведь наш пушистый приятель наверняка знает, что там, за дверью, – усмехнулся Дроссельмейер. – Давай и мы это выясним. – И он взялся за ручку.

– На счёт «три»? – предложил он.

Мари и её опекун досчитали до трёх – и вместе с силой толкнули массивную деревянную дверь.

В воздух взметнулась пыль. За дверью царила непроглядная темень. Ни окна, ни какого-либо источника света. Переступить порог – всё равно что прыгнуть в пропасть...

– Дядя, мне это не нравится, – забеспокоилась Мари. – Вы не думаете, что там опасно?

– Да полно тебе, – ободрил девочку Дроссельмейер. – Разве моя Мари не любительница приключений? Пока я с тобой, ты в безопасности, обещаю тебе. – Он успокаивающе положил руку девочке на плечо, и они вместе шагнули в неизвестность.

Поначалу ничего не было видно. Но чем дальше они шли, тем больше их глаза привыкали к темноте. Дроссельмейер и Мари оказались в немыслимо длинном коридоре. Он тянулся всё вперёд и вперёд, уводя от вестибюля с плиточным полом. Внезапный порыв свежего ветра разметал волосы девочки. «Верно, где-то в стене усадьбы есть дыра», – подумала Мари.

– Я что-то вижу, – воскликнула она. – Там, впереди.

В конце туннеля и впрямь забрезжил мягкий свет – сперва розоватый, затем оранжево-жёлтый.

– Дядя, эти стены сделаны из коры дерева! – Мари ощупала стены коридора. Дроссельмейер последовал её примеру.

– И впрямь так, – подтвердил он. – Любопытно!

По мере того как они шли дальше, свет разгорался всё ярче. Стены коридора словно тускнели и меркли, уступая место живым древесным стволам. Взошло солнце – и Мари и Дроссельмейер наконец-то поняли, где они.

– Дядя, мы в лесу! – воскликнула Мари.

И девочка не ошиблась. Прямо перед ними сколько хватало глаз раскинулся хвойный лес. Между деревьев вились травянистые, сбрызнутые росой тропки. В свежем воздухе разливался аромат хвои.

– Дверь вывела нас наружу! – сказала Мари.

Но Дроссельмейер покачал, головой:

– В Лондоне нет никаких лесов. Похоже, мы перенеслись... куда-то в другое место.

– Как такое возможно? – удивилась Мари.

– Я ещё не понял, – отозвался старик. – Давай пройдём чуть дальше, посмотрим, не отыщется ли ответ.

Вместе они зашагали между деревьев. Однако куда бы они ни направляли шаг – возникали лишь новые и новые вопросы, но не ответы.

В этом густом и дремучем лесу извилистые тропы петляли между вековых сосен, величественно вздымающих к ясному синему небу пышные хвойные шатры.

Мари и Дроссельмейер по очереди выбирали, по какой тропе пойти, тщательно отслеживая направление и оставляя вехи из сосновых шишек, чтобы не заблудиться.

В какое удивительное место они попали, думала Мари. Немыслимо яркая свежая зелень искрилась и переливалась под солнцем; и сколько ни высматривай – нигде не видно ни единой побуревшей сосновой иголки, ни поваленного бревна. Девочка даже вообразить не могла леса настолько... идеального.

Дроссельмейер и его воспитанница пробродили по лесу почти час, так и не выяснив, где находятся. Наконец, когда в животе у Мари уже забурчало, деревья поредели, и девочка услышала впереди смутный шум бегущей воды.

– Дядя, вы слышите? – спросила она. – По-моему, там река.

– Может, и так, – кивнул Дроссельмейер. – Но по мне, там скорее водопад.

А в следующий миг они вышли из-за деревьев на опушку леса – и утонули в ярком солнечном свете. Грохот воды эхом отзывался всё громче и громче, пока наконец лес не закончился – и не сменился новыми горизонтами.

– Дядюшка! – воскликнула Мари. – Мы словно попали в совсем иной мир!

Мари и Дроссельмейер достигли поросшего травой края обрыва, с которого открывалась чудесная панорама – от этой незамутнённой красоты просто дух захватывало. На мили и мили тянулись поля, пестреющие дикими цветами; мягкие переливы красок ласкали взор.

Вдалеке высились горы; заснеженные пики мерцали под солнцем. А под обрывом, всего в нескольких ярдах, разверзлась громадная пропасть – каменная стена отвесно обрывалась вниз на сотни и сотни футов. На дне её стремительно катила свои воды река.

Глубокое ущелье, змеясь, огибало остров, отделённый и от полей, и от гор точно некое заповедное святилище. В пропасть низвергался бурный водопад. Остров соединялся с берегом одним-единственным каменным мостом.

Во всей этой восхитительной картине взгляд не различал ни человека, ни зверя. Могло показаться, что здесь никто не живёт – если бы не одна весьма примечательная деталь.

– Дворец! – выдохнул Дроссельмейер.

На острове и впрямь высился великолепный дворец с высокими шпилями. Переливчатое многоцветье каменной кладки слепило взор; оконца донжона отсвечивали стеклом и хрусталём.

Узорчатые купола, венчающие каждую из башенок, напомнили Мари аппетитный завиток мороженого в рожке. У неё даже сердце забилось от этой немыслимой красоты. Словно картинка из книги сказок стала реальностью, словно сбылся волшебный сон. Словно воображение стало явью.

– Дядя, где мы? – только и смогла выговорить девочка.

– Не знаю. – Дроссельмейер был потрясён не меньше своей воспитанницы. – Открывая ту дверь, я не ожидал ничего подобного. Но теперь, когда мы здесь, необходимо... как следует всё изучить.

* * *

Именно этим Мари с Дроссельмейером и занялись. В течение месяца, между уроками и занятиями в мастерской, они каждый день возвращались к двери в конце коридора и вступали в волшебный мир, находящийся за пределами стен усадьбы. А мир этот казался бесконечным: на мили и мили тянулись поля и долины с журчащими ручьями.

В главном дворце оказалось столько комнат, что за один день не осмотришь. Казалось, за дверью пыльного заброшенного коридора скрывалось неведомое королевство. Так Мари с Дроссельмейером и назвали этот удивительный мир: Королевство.

Они понятия не имели, где на самом деле находится Королевство. Объездивший весь мир Дроссельмейер был абсолютно уверен: эта загадочная земля не отмечена ни на одной карте. Между тем неутомимые исследователи сделали три открытия.

Открытие первое: Королевство было необитаемым, в нём не встречалось ни зверья, ни людей. Да, кто-то этот дворец построил – но кто бы это ни был, он давным-давно покинул этот мир. Просторные комнаты стояли пустыми, без мебели и каких бы то ни было украшений.

В тишине и безмолвии они словно ждали, чтобы явились новые гости или даже новые хозяева – и заполнили их жизнью и воспоминаниями.

Открытие второе: время в Королевстве текло по-другому, нежели во внешнем мире. Здесь можно было часами блуждать в полях, а в усадьбе между тем проходило всего несколько минут, не более. Мари с Дроссельмейером могли провести за своими изысканиями целый день – и даже не опоздать к чаю.

И наконец, открытие третье: из Королевства ничего невозможно было забрать с собой в реальный мир. Мари убедилась в этом по чистой случайности. Однажды, когда они с Дроссельмейером полдничали на мягкой травке, она сплела себе венок из полевых цветов.

– Ах, Мари, как красиво! – похвалил Дроссельмейер.

– Не беспокойтесь, дядюшка, – откликнулась Мари. – Я и вам венок сплету!

Старик усмехнулся:

– В душе самого талантливого изобретателя всегда есть место для чуда. И ты об этом тоже не забывай!

Позже Мари с Дроссельмейером вернулись в усадьбу, оба – в венках из цветов. Но едва они переступили порог и оказались в реальном мире, как хрупкие стебельки и лепестки исчезли – развеялись, точно пыль в солнечных лучах.

– Ой! – воскликнула Мари. – Куда же они делись?

Дроссельмейер почесал в затылке.

– Сам в толк не возьму. – На всякий случай он выглянул обратно в дверной проём. – Но мне никогда не приходило в голову принести что-то из Королевства в реальный, настоящий мир. Любопытно.

– Но цветы-то разве не настоящие? – удивилась Мари. – Когда я плела венки, они казались очень даже настоящими. Хотя... – Девочка на мгновение умолкла. – Помню, как я подумала, что для вашего венка подошли бы синие цветы, а здесь растут только розовые. И тут я вдруг заметила картинку синих цветов – совсем рядышком. Мне ещё это показалось странным, потому что минуту назад я была уверена – никаких других цветов, кроме розовых, на лугу нет.

– Получается, ты в своём воображении создала синие цветы – и они внезапно появились наяву? – спросил Дроссельмейер.

– Не знаю, – пожала плечами Мари. – А разве так бывает?

Старик медленно кивнул:

– Становится всё любопытнее и любопытнее.

– Но что это значит? – Мари внезапно встревожилась: выходит, их фантастическое открытие – это всего-навсего иллюзия?

– Наверное, это значит, что в Королевстве возможно всё то, что невозможно здесь, в реальном мире, – отвечал Дроссельмейер.

– То есть оно не совсем настоящее? – разочарованно протянула Мари. Девочка уже успела всей душой полюбить Королевство и их беззаботные прогулки вместе с дядей – и даже думать не желала, что всё это фальшивка.

Дроссельмейер обернулся к воспитаннице:

– Зачем ты так? Напротив, это необыкновенное Королевство, и очень даже настоящее – по-своему: оно создано и порождено воображением.

– Ага! – Мари тут же приободрилась. – То есть вы думаете... я смогу создать в Королевстве ещё что-нибудь? Ну как цветы!

Дроссельмейер обдумал вопрос со всех сторон.

– Не вижу в том ничего дурного, – заявил он наконец. – В конце концов, воображение – колыбель изобретательства.

Мари просияла счастливой улыбкой:

– Ой, спасибо, дядюшка, огромное вам спасибо! Вы только представьте, как весело будет создавать в Королевстве что-то новое! И открывать для себя новые возможности!

При виде ликующей Мари рассмеялся и старик-изобретатель.

– Сдаётся мне, мы с тобой на пороге великого приключения, – заявил он. А затем положил руки ей на плечи. – Только всегда помни: сделать так, чтобы мечты сбывались в реальном мире, способна только ты. Здесь ты такая одна. Поэтому не вздумай потеряться – и не забывай возвращаться сюда.

– Не забуду, дядюшка, – заверила Мари. – Я обещаю.

Глава 7. Клара

Клара не могла прийти в себя от изумления. Золотая нить провела её через весь коридор – в зачарованный зимний лес!

«Но что же это за место? – гадала она. – Я знаю весь Лондон как свои пять пальцев, а лесов в нём никогда не видела. И почему здесь столько снега – куда больше, чем в саду? Может, пока я следовала за путеводной нитью, опять разыгралась метель? Но неужели сугробы намело так быстро?»

Все эти вопросы вихрем проносились в голове Клары, безответным эхом разбиваясь о безмятежное безмолвие леса. Понятно было одно: золотая нить уводила дальше, сквозь густой лес – а это означало, что подарок Дроссельмейера всё ещё ждёт её где-то в неведомой дали.

– Наверное, мне остаётся только одно. – Клара вдохнула полной грудью и побрела дальше, раздвигая колючие сосновые ветки и приминая туфельками хрусткий снег.

Но вот золотая нить вывела её на поляну.

Клара задохнулась от восторга.

Глазам девочки открылось великолепнейшее зрелище. В самой середине поляны высилась рождественская ёлка – величественная, статная, украшенная мерцающими сосульками и огненно-красными ягодами.

«Какая красота! – Клара изумлённо разглядывала зелёные ветви. – Она же... она точь-в-точь такая же, как ёлка, которую мама наряжала в гостиной. Только ягодки и сосульки на ней настоящие!»

Клара растроганно вздохнула. «И как только крёстному удалось создать этакое чудо? – гадала про себя девочка. – Он с этой ёлкой целую вечность провозился, не иначе!»

Клара заворожённо подошла к дереву и тронула пальцем одну из ягод.

– Ой! – вскрикнула она.

Ягодка взвилась в воздух!

Нет, это вовсе не ягодка! Это яркий, как леденец, светлячок волшебно сияет на фоне ночного неба! Крошка-жучок приземлился девочке на нос. Она скосила глаза, чтобы разглядеть его получше. А светлячок с жужжанием улетел обратно на ветку.

Клара в восторге потрясла дерево. В воздух поднялся целый рой светящихся насекомых – и разлетелся по лесу тысячами искорок.

– Невероятно! – захлопала в ладоши Клара.

Светлячки исчезли, и дерево опустело. Теперь, покачиваясь на одной из верхних веток, на нём сияло одно-единственное золотое украшение, один конец которого был сделан в форме шестилучевой звезды. К нему-то и подводила золотая нить.

Да это же ключ к маминому ларчику!

У Клары неистово заколотилось сердце. Могла бы сразу догадаться!

Девочка приподнялась на цыпочки и потянулась к ключу. Её пальцы уже почти сомкнулись на драгоценном подарке, как вдруг...

Откуда ни возьмись сверху вниз по ветке соскользнула взъерошенная мышь и, зубами сцапав ключ, шмыгнула прочь!

– Эй, отдай! Это моё! – закричала Клара.

Но мышь удирала во всю прыть – прямо в гущу леса.

– А ну вернись! – настойчиво звала Клара. Она подобрала юбки и бегом кинулась вдогонку за негодяйкой. Хвостатая воровка стащила подарок – её подарок! – ту единственную вещь, с помощью которой удалось бы открыть тайну металлического ларчика и узнать, что содержится в последнем послании матери. Тесные туфли на каблуках, навязанные Кларе старшей сестрой, безжалостно натирали ноги, но девочка не обращала внимания на боль. Она должна любой ценой вернуть ключ!

Сосновые ветки царапали Кларе лицо, узловатые корни словно нарочно попадались под ноги. На щеках вспухали царапины, от чудесной ароматной пудры, которую помогла наложить Луиза, и следа не осталось. То-то отчитает её сестра по возвращении в парадную залу! Девочка словно наяву слышала её укоризненный голос: «Ради всего святого, Клара, ты только посмотри на себя! Как можно быть такой замарашкой?!» Но она тут же выбросила из головы подобные мысли. Главное – не упустить мышь. По счастью, бурая шёрстка отлично выделялась на белом снегу. Клара мчалась за мышью точно за путеводной звездой, не сбавляя шага даже для того, чтобы перевести дух.

Мышка досеменила до края леса и выскочила из-под деревьев. Клара уже решила, что в чистом поле-то точно догонит негодницу. Но, выбежав на опушку, девочка задохнулась от ужаса и инстинктивно притормозила.

Прямо перед ней колыхалось туманное марево. Из полумрака выступали смутные очертания разрушенных зданий: обвалившиеся стены, поломанные механизмы – руины заброшенного города, заросшие сорняками и мхом...

Клара почувствовала себя неуютно. Ей здесь очень не нравилось. Лондонские трущобы совсем не то место, куда её направил бы крёстный. Наверное, она сбилась с пути. Ведь это мышь завела её сюда. Но ключ необходимо вернуть! Только с его помощью возможно получить последнее послание от мамы!

Среди руин высилось уродливое сучковатое дерево. Кори его свисала со ствола гниющими рваными клочьями. Листва давным-давно облетела. Угнездившись на одной из голых ветвей, мышь внимательно разглядывала Клару одним-единственным блестящим глазом. Второго недоставало: на его месте тянулся уродливый шрам. В зубах у мыши поблёскивал золотой ключ.

– Этот ключ принадлежит мне, – заявила Клара и шагнула к пушистой воровке. А в следующий момент дерево словно дрогнуло, всколыхнулось и ожило. Клара застыла на месте: тысяча блестящих глазок разом открылись и неотрывно уставились на неё. Всё дерево снизу доверху было покрыто мышами.

Клара с омерзением отпрянула. Хотя она и была мастером по изготовлению мышеловок, но такого количества грызунов сразу она в жизни не видывала.

И всё равно девочка упрямо не трогалась с места. Она твёрдо вознамерилась вернуть ключ – чего бы ей это ни стоило! Она не сдастся и не отступит!

Одна из мышей, оскалив зубы, двинулась к ней. Затем ещё одна, и ещё. Клара не сдавала позиций... и тут мышь подпрыгнула и приземлилась ей на плечо! Взвизгнув, девочка стряхнули грызуна:

– Кыш! А ну пошла прочь!

Но мыши продолжали наступать. Они подпрыгивали, цеплялись коготками за Кларино платье и карабкались всё выше. Несколько мышей уже запутались у Клары в волосах.

– Прочь! Убирайтесь прочь! – визжала Клара. Она сбрасывала с себя мышей, шлёпала по ним ладонями, но маленькие твари кишмя кишели, постепенно оттесняя её от леса в сторону городских развалин.

– Ну пожалуйста! – кричала Клара. – Мне просто нужен ключ! Он же мой!

Внезапно в темноте эхом прогремел дробный перестук конских копыт. Из тумана, потрясая мечом, галопом вылетел молодой всадник в военной форме.

– Защищайтесь! – крикнул он мышам.

Доблестный воин, гордо вскинув голову, сплеча обрушивал удар за ударом по серой копошащейся массе мышей, атакующих Клару. Мыши с яростным писком разбегались от разящего клинка. Несколько грызунов попытались наброситься на всадника, но храбрец снова размахнулся мечом, и мыши, дрогнув, отступили в ночь.

Клара провела рукою по волосам, проверяя, не запуталась ли в них мышь-другая, а затем с благодарностью обернулась к своему спасителю.

– Капитан Филипп Гофман. – Воин вложил меч в ножны и поклонился Кларе. – Не знаю, что ты тут делаешь, но давай-ка садись позади меня. Надо уезжать отсюда.

И он протянул Кларе руку, чтобы помочь ей запрыгнуть на спину коня. Девочка замешкалась.

– Уезжать? – переспросила она. – Но я не могу. Эта мышь украла мой ключ!

– Вообще-то я ценю храбрость, – отозвался Филипп. – Но поверь, в этом месте задерживаться не стоит. Тем более в бальном платье.

– И кто бы говорил! – фыркнула Клара, разглядывая необычную форму юноши. У крёстного, конечно, полным-полно друзей и знакомых по всему миру, но такого мундира она в жизни не видела. Скорее уж он смахивает на костюм, в котором щеголяет кукла-щелкунчик её младшего братца! – Не помню, чтобы в приглашении говорилось что-то насчёт костюмированной вечеринки, – съязвила девочка.

– В каком ещё приглашении? – нахмурился Филипп.

– В приглашении на праздник Рождества, разумеется, – пояснила Клара. – И без своего ключа я не уйду!

В это самое мгновение Клара с Филиппом услышали пронзительный писк тысяч мышей – такой звук ни с чем не спутаешь! – и как по команде оглянулись. Под покровом тумана грызуны словно перестраивались: карабкались друг на друга и сцеплялись хвостами, образуя гигантскую шевелящуюся массу.

– Что они делают?! – содрогаясь от отвращения, спросила Клара.

Зверьки копошились, взбираясь друг другу на спины, цепляясь коготками за шерсть. Мышь со шрамом, укравшая Кларин ключ, оказалась в самом центре. Вся эта живая серая масса внезапно всколыхнулась, на глазах принимая форму одной гигантской мыши, которая выпускала цепкие когти и скрежетала зубами.

– Они создают Мышиного Короля, – предостерёг Филипп. – Нам надо убираться отсюда. Немедленно!

Но было уже поздно. Мышиный Король неуклюже шагнул вперёд, пощёлкивая скользким хвостом, состоящим из тысячи мышей с глазами-бусинками. От испуга конь Филиппа взвился на дыбы и метнулся в сторону. Отважный солдат выхватил меч – но опоздал. Мышиный Король нанёс удар, отшвырнув противника в сугроб – оглушённого и безоружного.

Он взвыл и навис над капитаном Филиппом, занеся лапу. Клара похолодела. Что ей делать? Она должна, должна спасти храброго юношу!

Девочка лихорадочно озиралась в поисках какого-нибудь оружия. Должно же найтись хоть что-нибудь! Но единственным хоть сколько-то острым предметом на всей этой пустоши был меч Филиппа – а до него не дотянуться! Ах, да, ещё эти её треклятые туфли на высоких каблуках!

Туфля – ну конечно! Не задумываясь, Клара стянула с ноги туфлю и швырнула её в Мышиного Короля – в самую середину колышущейся живой массы.

Точно в цель! Острый каблук угодил в мышь со шрамом и выбил её из общей кучи. Зверёк негодующе запищал – и исчез в тумане. Кларин ключ вылетел из мышиной пасти и затерялся среди развалин.

Гигантская фигура Мышиного Короля дрогнула. Без предводителя, управляющего ими из центра, мыши утратили равновесие. Они снова закопошились, принялись карабкаться друг на друга, пытаясь перестроиться, но за это время Филипп успел прийти в себя. Он схватил меч и яростно атаковал врага, расшвыривая мышей направо и налево. Грызуны в беспорядке отступили к лесу. Последний писк угас за деревьями, и Клара с Филиппом остались вдвоём посреди белого безмолвия.

Клара подобрала туфельку. И посмотрела на неё уже другими глазами.

– А они не так уж и бесполезны, – пробормотала девочка.

Воспользовавшись мгновенной передышкой, чтобы собраться с мыслями, Филипп отряхнул мундир и криво улыбнулся Кларе:

– По правде говоря, впервые спасаю прекрасную даму.

– Это я-то прекрасная дама? – недоверчиво переспросила Клара. – Кроме того, сдаётся мне, это я тебя спасла, разве нет?

– Ну, наверное, мы можем поделить лавры поровну. Ты здорово управляешься с туфлей.

Клара не сдержала улыбки. Ей нравилась прямота Филиппа. Он совсем не походил на шумных грубиянов-мальчишек, которые встречались ей в городе, – с этими их мраморными шариками, камешками и дурацкими фокусами. А ещё он был самый юный солдат на её памяти.

– Меня зовут Клара, – представилась она. – Мне кажется, мой ключ упал куда-то туда.

И девочка направилась было к руинам. Филипп кинулся за ней.

– Да послушай же! – воскликнул он. – Здесь не то место, чтобы задерживаться и искать какие-то ключи. Мыши вот-вот вернутся, и не одни.

– Но это очень важно, – настаивала Клара, вглядываясь в тени.

– Настолько важно, чтобы рисковать своей жизнью? – осведомился Филипп.

Клара недоумённо оглянулась на него:

– Что это за солдат, который отступит перед дюжиной-другой мышей?

– Перед дюжиной-другой?! – потрясённо спросил Филипп. – Или ты ужасно храбрая, или просто не представляешь себе... – Он умолк на полуслове: в голову ему пришла страшная мысль. – О нет! Ты не из королевств, да?

– Из королевств? – нахмурилась Клара.

Одним стремительным движением Филипп схватил Клару и, зажав ей рот, оттащил её за громадный растрескавшийся камень. Девочка сдавленно вскрикнула в знак протеста, но железная хватка не ослабла.

– Замри, не шевелись, – настойчиво приказал Филипп.

Клара попыталась было отбиваться, как вдруг вдалеке послышался жуткий звук. Сперва еле слышный, он стремительно наpaстал – этот маниакальный раскатистый смех, словно десяток жутких клоунов летели сюда по небу. Не успела Клара попять, что происходит, как целый ряд мёртвых деревьев, нависавших над руинами города, отклонился назад – будто его сдвинуло какое-то гигантское существо. Кто-то – или что-то? – высматривало чужаков.

– Что это?.. – в ужасе выдавила из себя Клара.

– Когда я скажу «давай!» – беги к лесу, – прошептал Филипп.

Существо, оттянувшее назад деревья, приближалось. Только тогда Клара осознала, что это – рука! Немыслимо огромная белая фарфоровая рука! Она просунулась сквозь туман, промахнувшись мимо добычи на каких-нибудь несколько дюймов!

– Давай! – заорал Филипп.

Они с Кларой выскочили из укрытия и со всех ног помчались к стене деревьев. Вслед им летел безумный хохот. Филипп пронзительно свистнул в два пальца, и в мгновение ока из тьмы галопом вылетел его верный конь.

Филипп вскочил на коня, подхватил Клару, и они с громовым топотом помчались через лес. Трещали ветви, в воздухе кружились листья. А позади, не стихая, эхом гремел маниакальный смех.

«Что происходит?! – лихорадочно думала Клара, сидя на спине коня. Холодный ветер обжигал ей лицо; глаза слезились. – Я сплю и вижу сон? Как такое вообще возможно?!»

Филипп и Клара долго скакали в ночи, бесконечно долго. Наконец бедный конь совсем выдохся, и Филипп натянул поводья, переводя его с галопа на шаг.

– Думаю, мы от них оторвались, – выдохнул он.

– Что это было?! – потрясённо спросила Клара.

– Это была Матушка Имбирь, – ответил Филипп. – Чудовище, которое правит Четвёртым Королевством. Вот почему туда никто и носу не сунет. Тебе здорово повезло, что я заметил тебя со своей сторожевой заставы и сразу понял: ты в беде. Как ты вообще там оказалась – одна-одинёшенька?

– Но я была в доме моего крёстного, – запротестовала Клара. – В Лондоне.

– Так вот – здесь никакой не Лондон, – заявил Филипп.

– Не Лондон? Погоди, что ты сказал? – Клара в смятении соскользнула с коня. Что, в конце концов, происходит?! Сперва эти мыши, потом Матушка Имбирь, а теперь я ещё и не в Лондоне?!

Филипп глядел на неё во все глаза, не в силах ничего объяснить.

– Всё так, – кивнул он.

Клара помотала головой:

– Начинаю думать, что сестрица моя права и что я и впрямь единственная ненормальная в семье Штальбаумов.

– Штальбаумы?! – охнул Филипп. Внезапно он спрыгнул с коня и низко склонился перед девочкой. – Ваше высочество, я не знал, что вы дочь Мари!

При упоминании имени матери сердце Клары радостно забилось.

– Ты её знал?! – потрясённо спросила она.

– Ну, конечно! – воскликнул Филипп. – Это же её владения. Это она создала четыре королевства. А если вы её дочь, нам нужно торопиться. Здесь вы в опасности. Скорее во дворец!

– Но Филипп, пожалуйста, подожди, – взмолилась Клара. – Я ничего не понимаю. Где я и что происходит?

– Едем! – Филипп подсадил девочку в седло позади себя и пришпорил коня. – Я всё покажу вам!

Глава 8. Клара

Клара глазам своим не поверила, когда они с Филиппом вырвались из леса в слепящий свет дня. Только что в доме её крёстного была ночь. А здесь в небе ярко сияло полуденное солнце. Хмарь и мгла заброшенного Четвёртого Королевства остались далеко позади. Филипп сдержал скакуна у края обрыва, откуда открывался потрясающий вид на...

– Королевства, – гордо указал рукою Филипп.

– Ох! – выдохнула Клара.

Прямо перед ними раскинулся прекрасный пейзаж – словно переливчатый калейдоскоп ярких, живых красок. Подобной красоты Клара даже вообразить не могла.

– Это Королевство Цветов, – объяснил Филипп и показал на переливающуюся всеми оттенками радуги долину.

В роскошных садах цвели бессчётные клумбы с розами, лилиями и нарциссами – настоящая симфония красок и ароматов! Тут и там в полях, среди лаванды и плюща, взгляд различал фермерские домики и ветряные мельницы. Певчие птицы весело перепархивали с места на место, едва не задевая крылышками венчики цветов – и лепестки раскрывались им навстречу во всём своём великолепии, а затем снова сворачивались в хрупкие бутоны.

– А это Королевство Снежинок. – Филипп указал поверх горного кряжа, обрамляющего долину, на соседнее королевство.

За скалистыми пиками, на вершине глетчера, раскинулась искрящаяся льдом и снегом зимняя деревушка. Иней посеребрил церковные шпили и крыши домиков, а обледеневший пейзаж казался таким ровным и гладким, что в нём словно в безупречном зеркале отражалось ярко-синее небо.

– И наконец – Королевство Сладостей, – сказал Филипп.

Клара проследила направление его взгляда. Третье королевство представляло собой целый город, построенный из чудеснейших сластей и конфет. Пряничные домики. Мостики из карамельных палочек. Вымощенные мятными леденцами улицы. Даже черепица на крышах была украшена глазурью, а над каминными трубами клубился кремовый зефир.

– Просто невероятно! – заворожённо промолвила Клара. Девочка просто не находила слов, чтобы выразить переполняющие её чувства. Этот мир... эти королевства – они же словно ожившая волшебная сказка. В это самое мгновение Клару захлестнуло престранное чувство: словно она всё это уже видела прежде. Где-то в глубине души всколыхнулось смутное воспоминание, неуловимое и ускользающее, точно зыбкий туман над рекой. Цветы, снежинки и сласти... какое знакомое сочетание! Но где же она о нём слышала? Может, давным-давно прочла в какой-то книге? Может, и мама её черпала вдохновение из того же источника?

«Моя мама, – снова и снова повторяла про себя Клара. – Это всё создала моя мама – втайне от всех нас». Едва ли не впервые в жизни Клара утратила дар речи.

– Вот он, дворец, – проговорил Филипп рядом с нею, указывая на величественный замок в самом центре королевств. Казалось, он точно бдительный страж озирает с высоты окрестные земли. Четыре длинных моста соединяли замковый двор с каждым из королевств, хотя на пути к разорённому Четвёртому Королевству зиял провал: массивный пролёт, соединяющий мост с берегом, был поднят. Под дворцом грохотал громадный водопад: могучий поток, вращающий гидравлические турбины, низвергался в туманную бездну.

– Нам сюда, – объявил Филипп. – Регенты будут счастливы познакомиться с тобой, Клара Штальбаум.

– Регенты? – переспросила девочка.

– Доверенные лица и приближённые твоей матери, – улыбнулся Филипп. – Можно сказать, её лучшие друзья.

Клара тяжело вздохнула. Лучшие друзья?

Как так вышло, что она столького не знала о маме?!

Филипп пришпорил коня. Выехав из тёмного леса, они пересекли мост – и окунулись в лучезарную красоту королевств.

Стражники опустили тяжёлый пролёт, чтобы новоприбывшие могли войти в замковый внутренний двор.

– Только подъёмный мост и хранит нас от опасности, – объяснил Филипп. – Пока он поднят, Матушка Имбирь и её мыши не могут покинуть Четвёртое Королевство.

Селяне с любопытством оглядывались вслед Филиппу и Кларе: как же, новая гостья! Девочка надивиться не могла их причудливым одеждам. Платья словно были сотканы из сахарных волоконец. Банты и чулки цвета радуги. Кларе казалось, будто перед ней – прелестные ожившие куклы из магазина игрушек.

Филипп привязал коня во дворе, и вдвоём с гостьей они вошли под дворцовые своды. Клара в жизни не видывала ничего подобного. Затейливые, прихотливые украшения символизировали каждое из трёх оставшихся королевств. Фигурно подстриженные цветущие лианы гирляндами обвивались вокруг великолепных скульптур, изваянных из льда. Над головой покачивалась гигантская люстра, целиком сделанная из пастилы. Сквозь кристально-прозрачные леденцовые окна струился солнечный свет, испещряя радужными бликами льдисто-зеркальный пол.

Филипп провёл Клару по широкой лестнице. Запели трубы, возвещая о прибытии гостей. Стражники распахнули гигантские двойные двери, впуская новоприбывших в тронный зал.

Внутри высились четыре трона, каждый – напротив одного из четырёх окон, выходящих на одно из королевств. Три трона были заняты; четвёртый оставался пуст. А в самом центре зал» стояла хрустальная витрина, внутри которой на бархатной подушечке покоилась изящная корона.

– Ваши сиятельства, – обратился Филипп к регентам. – Позвольте представить вам мисс Клару Штальбаум!

И хотя Клара обычно сохраняла спокойствие под испытующими взглядами, сердце у неё в груди затрепетало, едва регенты обернулись в её сторону. Ей предстояло впервые познакомиться с теми, кого мама считала самыми близкими своими друзьями – при том что ещё несколько минут назад девочка даже не подозревала об их существовании.

Итак, регенты обернулись – и глаза Клары изумлённо округлились. Ей в жизни не доводилось бывать в присутствии столь высокопоставленных особ. На одном троне, весь закутанный в тёплые меха, восседал регент Королевства Снежинок. Его волосы снежно-белыми завитками обрамляли точёное лицо, а со лба, точно инистая чёлка, свисали сосульки.

Противоположный трон занимал регент Королевства Цветов, далеко не такой представительный. Одежда его была целиком соткана из лепестков, а чело венчала затейливая цветочная корона. Его зелёные глаза взволнованно, интригующе поблёскивали.

– Это правда?! Правда?! – воскликнул Цветочный Регент, подскакивая на своём троне. – Какое чудо, какое...

– Боярышник, ну, право слово, – одёрнул его Снежный Регент. – Успокойся, будь так добр.

– Простите, о, простите! – перебил его регент Королевства Цветов. – Боярышник, регент Королевства Цветов, твой смиренный слуга, госпожа. – Боярышник схватил руку Клары и поднёс её к губам.

– Ой, – смутилась девочка.

Снежный Регент выступил вперёд.

– Озноб, регент Королевства Снежинок, – представился он, отвесив элегантный поклон. – Польщён оказанной честью, госпожа.

– Я... благодарю вас, – пролепетала Клара.

– И регент Королевства Сладостей, – продолжил Озноб, указывая на третьего регента, всё ещё восседающую на своём троне. – Госпожа Сахарная Слива.

Сахарная Слива изящно поднялась с места. Кларе отчего-то показалось, что с этой красавицей она уже знакома, хотя девочка твёрдо знала: она видит её впервые в жизни. Регент Королевства Сладостей была самим воплощением совершенства и несравненной прелести. Её белоснежная, точно фарфоровая, кожа выглядела такой нежной и гладкой на фоне сверкающего розового платья, на плечах и лифе которого искрились кристаллики сахара. Губы были карминно-красными, а глаза – шоколадно-карие. Розовые волосы, уложенные в пышную высокую причёску, напоминали сахарную вату.

– Очень рада с вами познакомиться, – промолвила Клара.

Сахарная Слива шагнула вперёд – легко, как балерина, – положила руки Кларе на плечи и внимательно рассмотрела девочку, заглянув в самую глубину её глаз.

– Я уж и не надеялась, что этот день когда-нибудь настанет, – тихо проговорила она.

Клара открыла было рот, чтобы ответить, и тут же закрыла его, не зная, что сказать.

– Так поведай же нам скорее все новости, – продолжала Сахарная Слива. – Мы просто изнываем от любопытства. Как поживает наша королева – наша дорогая Мари?

– Моя мама? – опешила Клара.

Сахарная Слива кивнула:

– Мы по ней так соскучились.

– Я... – пролепетала Клара. – Разве вы не знаете?

Регенты выжидательно смотрели на девочку – они явно пребывали в неведении.

– Моя мама... она умерла, – промолвила Клара.

Регенты так и ахнули.

– Мари умерла?! – захлебнулся словами Боярышник.

Озноб потряс головой; тихо звякнули сосульки:

– Мы скорбим о твоей утрате.

– О нашей утрате, – поправил Боярышник. В уголках его глаз, словно роса, поблёскивали слёзы.

– Тяжкую потерю понесли мы все, милый друг. Но этой юной леди приходится горше всех, – укорил его Озноб.

– Да-да, конечно. – Боярышник тщетно пытался взять себя в руки.

Сахарная Слива, казалось, совсем растерялась: она словно отказывалась поверить услышанному. Взгляд её сделался отрешённым. Вероятно, она заново переживала про себя какое-то давнее воспоминание.

– Уйти из жизни в столь юные годы! – прошептала Сахарная Слива. – О, Клара, она была прекрасной, удивительной, чудесной... она столько для нас значила! А мы с ней даже не попрощались! – По её щеке покатилась блестящая слезинка.

– Простите, – промолвила Клара. Девочка так привыкла к соболезнующему шёпоту, осаждающему её семью со всех сторон, что понятия не имела, как разговаривать с кем-то другим, впервые испытавшим то же горе, что и она сама.

Взгляд Сахарной Сливы вновь сосредоточился на гостье.

– Ты добрая девочка. – Она легонько погладила Клару по щеке. – Утешаешь нас, когда это мы должны утешать тебя.

– Значит, Клара, ты пришла взять нас под свою руку? – с надеждой вопросил Боярышник. – Ты возложишь на чело корону матери?

– Я... нет! – запротестовала Клара. – Я ведь вообще ничего о вас не знала. На самом деле, я здесь оказалась по чистой случайности! Мама оставила мне рождественский подарок. Ларчик в форме яйца. – И Клара извлекла яйцо из сумочки с инструментами.

При виде него глаза Сахарной Сливы изумлённо расширились.

– Можно взглянуть? – спросила она.

И не успела Клара ответить, как регент Королевства Сладостей уже схватила ларчик – бережно и вместе с тем жадно. Красавица повертела его в руках.

– Какая тонкая работа, – прошептала она. – Как это в духе твоей дорогой мамы.

– А потом я каким-то образом оказалась в Четвёртом Королевстве, – продолжала Клара. – Какая-то гадкая мышь со шрамом утащила ключ, отпирающий ларчик, и...

– Ключ! – внезапно воскликнул Боярышник. – Озноб, ты это слышал? Ключ! Ключ! Это ведь тот самый ключ, правда, Сахарная Слива?

Сахарная Слива внимательно осмотрела яйцо со всех сторон. Тронула точёным пальчиком скважину в форме шестилучевой звезды.

– Неужели это и впрямь тот самый ключ?! – с восторгом подхватил Озноб.

Глава 9. Мари

В усадьбе Дроссельмейера лето сменилось осенью, а Мари по-прежнему всякий день отправлялась навстречу приключениям. В Королевстве смены времён года как будто не существовало. Погода всегда стояла идеальная. Тем легче было потерять счёт времени.

После своего открытия с цветами Мари жаждала проверить, какие ещё удивительные вещи она сумеет создать. Но сколько бы девочка ни пыталась, очень скоро выяснилось, что творить по собственной прихоти у неё не получается.

Магия появлялась и исчезала как будто по своему хотению – и ровно тогда, когда девочка меньше всего этого ожидала.

Если Мари отправлялась исследовать новые земли, будучи в особенно авантюрном настроении, то ещё в самом начале её путешествия перед ней, словно приветствуя гостью, ослепительным калейдоскопом красок открывались целые цветущие поля.

А порою, если Мари одолевали печальные мысли или воспоминания, например о родителях, или она досадовала на неудавшийся проект, – небо затягивалось облаками и падала капля-другая дождя.

А вот если она пыталась заставить случиться какие-либо события или усилием воли вызвать что-нибудь из небытия – магия не срабатывала.

Дома разные деловые начинания постепенно завладевали вниманием Дроссельмейера, и он уже не наведывался в Королевство вместе с Мари так часто, как прежде. Изобретательство требовало сосредоточенности; Дроссельмейер осознал, что все его мысли поглощает работа. Так что Мари теперь отправлялась в Королевство одна – разве что куклу Сахарную Сливу везде брала с собой.

Мало-помалу она перетаскивала свои собственные поделки из дядюшкиной мастерской в Королевство, дабы улучшить и украсить его.

Поскольку время там шло по-другому, девочка обнаружила, что может заниматься любимым делом – мастерить и конструировать – в золотом солнечном свете, струящемся из дворцовых окон, не тревожась, что отнимает слишком много времени от классных занятий.

Хитрый план работал отлично – вплоть до того дня, когда Мари, проработав над усовершенствованием Королевства целые сутки, вернулась в свой мир – и обнаружила, что там всё ещё раннее утро и уроков никто не отменял. Выслушав суровую отповедь гувернантки по поводу того, что она-де зевает и клюёт носом над книгами, Мари твёрдо решила, что, если она хочет и дальше проводить в Королевстве столько времени за работой, ей необходимо обустроить там удобную спаленку.

– Ты уверена, что господин Дроссельмейер действительно желает переставить этот предмет мебели сюда? – недоумённо переспрашивали слуги у Мари, помогая ей перетаскивать на багажной тележке гостевую кровать в дальний конец коридора, вымощенного пёстрой плиткой.

– Да, – серьёзно кивала Мари. – Это крайне важно для успеха его эксперимента.

Слуги озадаченно переглядывались, но оспорить волю Дроссельмейера никто не решался.

Мари оглядела кровать, застланную самым обыкновенным покрывалом, с одной-единственной подушкой.

– А ещё господин Дроссельмейер сказал, что подушек нам понадобится несколько штук.

Очень скоро Мари обустроила для себя во дворце уютную маленькую спаленку.

На это ушло немало сил и времени: сперва понадобилось снабдить багажную тележку самодельным мотором, чтобы в одиночку перевезти кровать через лес, а потом пришлось изобретать грузоподъёмник, чтобы втащить кровать на верхний этаж дворцовой башни. Но дело того стоило.

Смотрелась спаленка просто чудесно: прелестный полог, мягкое покрывало.

А подушки, «позаимствованные» из усадьбы, придавали комнатке прямо-таки королевский вид. Мари даже завесила окошки розовыми шторами и расписала стены цветами – на манер акварельных обоев.

– Лучшего и желать нельзя, – радостно объявила девочка кукле, любуясь трудами своих рук. – Вот теперь я смогу проводить здесь сколько угодно времени. Целые дни или даже недели. А может, и больше. – Мари обвела глазами уютную мирную комнатку, а затем выглянула в окно, откуда открывался великолепный вид на всё Королевство.

– Жаль, дядюшка этого не видит, – промолвила она не без грусти. – Интересно, что он сейчас поделывает – там, в реальном мире...

В это самое мгновение Мари краем глаза заметила нечто такое, что заставило её медленно обернуться – а в груди всколыхнулось странное чувство.

– Сахарная Слива... а это ещё что?

На стене спальни, в том самом месте, где девочка изобразила букетик цветов, обозначились еле заметные очертания дверного проёма.

Его на мгновение высветили золотые лучи послеполуденного солнца, струящиеся сквозь башенное окно, – в противном случае проём остался бы незамеченным.

– Ещё одна дверь! – выдохнула Мари. – Отчего же я не видела её раньше?

«Что означает эта новая тайна в пределах Королевства?» – гадала девочка. Эта дверь появилась нежданно-негаданно или была здесь всегда? Может, Королевство сочло нужным показать её гостье только сейчас?

А главное – куда она ведёт?

Солнце сместилось дальше, отразившись в стеклянных глазах куклы.

Мари тяжело вздохнула:

– Есть только один способ это выяснить.

* * *

– Дядюшка, вы не поверите! Просто не поверите! – Мари настойчиво тащила Дроссельмейера через лес прямиком ко дворцу.

– Потише, детка, не беги так! – Дроссельмейер осла бил воротничок. – Я уже не столь молод, как выгляжу, не забывай.

– Но вы не понимаете – это просто невероятно! – Мари увлекла его за собой через дворцовую парадную залу и вверх по лестнице – на самую вершину одной из башен, где оборудовала свою уютную комнатку.

– Это твоя спальня? – удивлённо спросил Дроссельмейер, озираясь по сторонам. – Очень мило. А я и не догадывался, что ты тут обустраиваешь себе личные покои... Кстати, не мои ли это подушки?

– Да при чём тут подушки, дядя? – отмахнулась Мари.  Вот – вот что я хотела вам показать!

Мари распахнула дверь, загадочным образом возникшую в стене её спальни, и повела Дроссельмейера наверх по короткому лестничному маршу – в просторную и гулкую, похожую на пещеру комнату, заполненную жужжащими механизмами, шестерёнками и клапанами. Девочка с восторгом наблюдала, как её наставник дивится на механические чудеса – почти так же, как сама она дивилась на его мастерскую, впервые там оказавшись.

– Невероятно! – выдохнул Дроссельмейер. – Ты создала мастерскую изобретателя внутри дворца!

– Нет, дядюшка, всё куда чудеснее! – воскликнула Мари. Она подвела старика к стене с несколькими окнами за наглухо задёрнутыми плотными шторами. – Смотрите! – И девочка отдёрнула занавеси.

Дроссельмейер выглянул в окно. Сквозь кракелированное стекло видно было нечётко; к тому же на нём красовался какой-то покоробленный и размытый знак. Старик присмотрелся – похоже, какая-то цифра, начертанная в зеркальном отображении. И тут Дроссельмейер наконец распознал, что же находится по ту сторону, и понял, что видит перед собою отнюдь не окрестный пейзаж.

– Неужели это... моя мастерская?! – в недоумении воскликнул он.

Мари с энтузиазмом закивала:

– Я тоже глазам своим не поверила, когда увидела!

– Но где же... – Дроссельмейер обвёл взглядом работающие приводы и механизмы. И тут он услышал знакомый перезвон. – Неужели мы внутри старинных часов? – спросил он.

– Ну да! – воскликнула Мари. – Помните, как мы передвинули стоячие часы обратно в вашу мастерскую? Королевство каким-то образом создало возможность видеть сквозь них реальный мир! Всё равно как через окно!

– Или портал, – прошептал Дроссельмейер. – Любопытно. Это твоих рук дело? Ты создала внутри этой комнаты механизм напольных часов – чтобы он служил своего рода порталом?

– Нет, – покачала головой Мари. – Я... мне кажется, что дверь была здесь всегда, просто я её не замечала.

– И в этом мы сходимся, – подхватил Дроссельмейер. – Я ведь тоже при всей её очевидности её не замечал.

– А я ведь в самом деле гадала, что происходит в реальном мире, когда впервые заметила дверной проём, – вдруг осознала Мари. – Наверное... наверное, поэтому он мне и открылся. Такое возможно?

Дроссельмейер какое-то время размышлял над её вопросом.

– Вероятно, – медленно проговорил он, – между тобою и Королевством установилась глубокая связь. Личностная и неповторимая. – Изобретатель вновь сосредоточил внимание на вращающихся колёсиках вокруг. – И смею предположить, что эго удивительное место хранит ещё немало неразгаданных тайн.

* * *

После того как сам собой возник портал старинных часов, Мари всё чаще и чаще хотелось возвращаться в Королевство в надежде узнать больше о его потаённой магии. Но, как и прежде, Королевство ревностно хранило свои секреты. Никаких новых неожиданных открытий не последовало, несмотря на то что Мари глядела в оба, высматривая любые подсказки и намёки, и то и дело пыталась прицельно о чём-то подумать, а потом стремительно разворачивалась проверить, не оживило ли воображение её мысли.

Со временем жизнь вошла в привычную колею. С утра девочка завтракала в усадьбе, а потом бежала в мастерскую Дроссельмейера забрать своё очередное изобретение с собой в Королевство, чтобы там над ним поработать. Вот только теперь она могла нет-нет да и заглядывать в реальный мир, проверяя, сколько прошло времени.

Во дворцовых покоях повсюду валялись её инструменты и поделки, детали разнообразных механизмов и аппаратов и всякая всячина.

Мастерство Мари росло: Дроссельмейер отмечал про себя, что юная ученица уже превзошла учителя. Она протянула вдоль замковых стен ленточный транспортёр для верхней одежды, в точности такой, как в усадьбе. «А то вдруг однажды гости съедутся на бал», – мечтала девочка.

Она заполнила дворцовые кухни паровыми морозильниками и самопополняющимися дровяными печками. И даже вдохновилась на создание велосипеда с подвесным двигателем, чтобы в мгновение ока добираться из дворца по мосту до двери в реальный мир – куда быстрее, чем пешком.

Всякий раз, закончив работу над новым изобретением, Мари выглядывала сквозь оконце старинных часов, проверяя, в мастерской ли дядюшка – чтобы выбежать наружу и поскорее привести наставника полюбоваться своим очередным шедевром. Но в Королевстве время текло очень медленно в сравнении с реальным миром, и чаще всего оказывалось, что Дроссельмейер ушёл куда-то по делам.

Как-то раз, в один из таких дней, Мари сидела у себя во дворцовой спаленке, одна-одинёшенька, если не считать её куклы.

– Как тут тихо, правда, Сахарная Слива? – печально промолвила девочка. Она повернула ключ в спине куклы, и та закружилась в грациозном танце.

Мари обвела глазами комнатку, украшенную цветами и изящными безделушками, и полки, заполненные игрушечными друзьями – чтобы не скучать.

Вот только... она всё равно скучала. Ведь в Королевстве она всегда одна. Да и дома настоящих друзей у неё нет.

Гувернантка частенько говаривала, что девочке пошло бы на пользу поиграть со сверстниками. Но где же Мари могла познакомиться с детьми?

У неё то уроки, то занятия в мастерской, а всё свободное время она проводила в Королевстве, создавая что-нибудь новое. А про Королевство, кроме неё, знал только Дроссельмейер.

Они оба давным-давно договорились хранить этот секрет. Ведь неизвестно, что произойдёт, если о мире, сокрытом в степах усадьбы, узнает кто-то ещё. Вдруг его попытаются отнять? Или захватить? Или даже уничтожить? Пусть это прозвучит немного эгоистично, но ни Мари, ни Дроссельмейер не хотели подпускать никого чужого к этой величайшей изобретательской силе – к чистому, незамутнённому воображению.

И всё-таки Мари порой ужасно хотелось пригласить в Королевство кого-то помимо дяди. Желательно сверстника, который станет для неё товарищем по играм в созданном ею мире. И который полюбит этот мир так же сильно, как и она.

– По крайней мере, у меня есть ты, – обратилась Мари к кукле. Завод кончился, и Сахарная Слива застыла на месте в привычной позе, выжидательно склонив головку набок.

– Ты была со мной с самого начала, – тихо продолжала Мари. – Вот было бы здорово, если бы ты тоже стала настоящей!

Кукла немигающим взглядом смотрела на хозяйку.

– Стала, настоящей... – задумчиво повторила Мари. Ей тут же вспомнилось, что сказал дядюшка, когда они впервые обнаружили потаённую страну: «В Королевстве возможно всё то, что невозможно здесь, в реальном мире».

Мари оглянулась на дверь, выводящую в портал в старинных часах.

«Вероятно, между тобой и Королевством установилась глубокая связь. И смею предположить, что это удивительное место хранит ещё немало неразгаданных тайн».

Мари взяла куклу в руки. Осмотрела механические соединения и ключ от завода. И внезапно вспомнила про музыкальную шкатулку, которую сделал для неё Дроссельмейер много лет назад, когда маленькая одинокая сиротка только поселилась в его усадьбе. Крохотный безупречный механизм, наполненный любовью и воспоминаниями – и приводимый в движение просто-напросто ключиком...

– Знаешь, Сахарная Слива, есть у меня одна идея, – медленно протянула Мари. – Но чтобы она сработала, деталей мне понадобится куда больше.

Следующие несколько месяцев пролетели как один день. Мари работала над своим изобретением, проводя в Королевстве неделю за неделей. Даже Дроссельмейер начал замечать её отсутствие в реальном мире – при том что уж он-то наблюдательностью не отличался.

– Что ты такое затеяла, а, Мари? – заинтригованно спрашивал он всякий раз, как девочка выносила из мастерской очередную кучу деталей и всякого-разного металлолома.

– Будет готово – скажу, – неизменно отвечала она. – Потерпите немножко.

В потаённых глубинах дворца, внизу самой длинной лестницы, под надёжной защитой тяжёлых железных дверей, в гулкой, похожей на пещеру комнате, в окружении всевозможных механизмов Мари трудилась не покладая рук. И не смыкая глаз. Неутомимо и неустанно. Но вот наконец настал день, когда девочка затянула последний болт. И закрепила последний шкив. И приладила последний рычаг, и сфокусировала последнюю линзу.

– Готово! – объявила она, вытирая пот со лба.

Мари, отступила на шаг, любуясь творением своих рук – громадным механизмом. Крутились зубчатые колёса, ходили ходуном клапаны. Вращались гидравлические турбины, подавая пар на вентиляторные ремни, подведённые к шкивам, поворачивающим шестерни, – и всё это подсоединялось к одной гигантской трубке со встроенными линзами, направленной вниз, на платформу в самом центре комнаты.

А на платформе сидела кукла Сахарная Слива.

Механизм был готов к работе. Оставалось только повернуть ключ.

Мари шагнула к отверстию в форме звезды в боковой части машины и достала из сумочки драгоценный ключик от музыкальной шкатулки.

– Ну что, поехали, – прошептала она.

Девочка вставила ключ в отверстие и повернула его.

Механизм ожил. Чихнул. Зажужжал.

Ослепительно вспыхнул свет.

Глава 10. Клара

Сахарная Слива повертела в руках Кларин ларчик. Провела пальчиком по отверстию для ключа в форме шестилучевой звезды, и на губах её заиграла исполненная надежды улыбка.

– Думаю, да, – отозвалась она. – Да, это определённо тот самый ключ!

Боярышник восторженно запрыгал вверх-вниз.

– Ключ! Ключик! – восклицал он. – Озноб, ты слышал? Наконец-то у нас есть ключ!

При этих его словах Озноб сразу помрачнел.

– Но у нас его нет, – уныло напомнил он. – Очень может быть, что это и впрямь тот самый ключ, но, как сказала юная Клара, он утерян.

Лицо Боярышника вытянулось.

– Ох, – прошептал он.

– Ты потеряла его в Четвёртом Королевстве? – обратился Озноб к Кларе. – Его утащила мышь, да? Мышь со шрамом? Наверняка это Мышольд.

– Он самый, сэр, – отрапортовал Филипп.

Озноб трясущейся рукой провёл по лицу:

– Ах, тогда всё пропало – ключом завладеет Матушка Имбирь!

– Осмелюсь предложить организовать вылазку, ваше сиятельство, – предложил Филипп.

– По-моему, отличная идея, – подхватила Клара, благодарная Филиппу за решимость и твёрдость. – Мне непременно нужно вернуть ключ.

– Это нужно нам всем, дорогая моя, это нужно нам всем. – Боярышник тяжело прислонился к колонне. – Но тебе никак нельзя возвращаться в Четвёртое Королевство. Об этом нечего и думать! Это страшное место. Тебе несказанно повезло выбраться оттуда живой.

– Боярышник прав, – кивнул Озноб. – Мы не можем рисковать потерять нашу принцессу, тем более когда она только что прибыла.

– Кстати, о прибытии, – продолжил Боярышник. – Где наши манеры, господа регенты? Нам необходимо немедленно устроить празднество в честь её высочества.

– Прекрасная мысль, – согласилась Сахарная Слива.

– Но как же ключ?.. – настаивала Клара. Её шансы вернуть ключ стремительно убывали.

– Нет-нет, – покачал головой Озноб. – Об этом не может быть и речи.

Лицо у Клары вытянулось. Девочка устало рухнула на один из пустых тронов.

– Гм... это трон Матушки Имбирь, – занервничал Филипп.

Сахарная Слива метнулась к Кларе и подхватила девочку под руку.

– Ты очень устала: день выдался долгим и волнительным, – промолвила она. – Позволь проводить тебя в твои покои.

И не успела девочка запротестовать, как Сахарная Слива уже увлекла её прочь из тронного зала. Клара растерянно оглянулась на Филиппа – а в следующий миг массивные двойные двери уже захлопнулись за её спиной.

– У Матушки Имбирь есть трон?! – удивилась вслух Клара, шагая по завешанному гобеленами коридору. Она не могла взять в толк, почему такому кошмарному чудовищу отведено отдельное место во дворце.

– Раньше Матушка Имбирь была регентом Четвёртого Королевства, – объяснила Сахарная Слива. – Прежде, чем её изгнали.

– А что произошло? – полюбопытствовала Клара.

– Когда Мари... не вернулась, – медленно проговорила Сахарная Слива, – Матушка Имбирь попыталась силой захватить власть над всеми королевствами. Твоя мама поручила нам хранить и беречь королевства в её отсутствие. Она доверяла Матушке Имбирь. Но та вынашивала совсем иные замыслы. Ей хотелось единолично управлять всем, что создала твоя мама.

Сахарная Слива подвела Клару к окну, выходящему на Четвёртое Королевство. Сверху было видно, что оно представляет собой затянутый туманом остров, где царят запустение и разруха.

– Страшные нынче настали времена, – горестно посетовала Сахарная Слива. – Мы отправили Матушку Имбирь в изгнание, но она создала чудовище, которое разорило Четвёртое Королевство и едва не схватило тебя. – Сахарная Слива указала на подъёмный мостик, по которому Клара с Филиппом въехали во дворец. Сейчас он был поднят – чтобы никакой коварный враг из Четвёртого Королевства не сумел проникнуть в остальные три.

– Но подъёмному мосту, защищающему нас от мышей, долго не выстоять, – объяснила Сахарная Слива. – Не думаю, что твоя мама отпустила бы тебя в Четвёртое Королевство. Мой долг – позаботиться о твоей безопасности.

Клара неотрывно смотрела на подъёмный мост. Девочке просто не верилось: неужели только он и защищает величайшее из творений её мамы от полного уничтожения? Как могла мама доверять настолько злобному существу?

Сахарная Слива ласково взяла Клару за руку:

– Пойдём.

Прелестная соправительница провела гостью по лабиринту дворцовых коридоров и вверх по длинной лестнице в комнатку, обустроенную под самой крышей одной из башен. Клара переступила порог – и у неё от восторга перехватило дыхание.

– Какая чудесная спаленка! – воскликнула она. В самом деле, комната, украшенная атласом, кружевом и цветами, радовала глаз. Да, эти покои достойны самой королевы!

– Это была спальня твоей мамы, – рассказала Сахарная Слива. – А теперь, если хочешь, она будет твоей.

Клара легонько коснулась пальцами мягкого пушистого постельного покрывала. На стене висела картина: мама вместе с Сахарной Сливой на цветочном лугу. Они радостно смеялись в лучах полуденного солнца. Клара заворожённо разглядывала полотно, не в силах отвести глаз. Мама выглядела на нём такой юной! Такой счастливой и полной жизни!

Сердце у девочки знакомо сжалось. В нежной и утончённой красоте спаленки ощущалось незримое присутствие матери: Кларе казалось, что она тут, рядом – настолько близко, что можно с ней заговорить, прикоснуться к ней, – и всё-таки вне досягаемости.

– Сахарная Слива, пожалуйста, – прошептала Клара, – расскажите мне о маме.

Регент Королевства Сладостей улыбнулась.

– Мы с твоей мамой были неразлучны, – вспоминала она. – Мы всё делали вместе: катались на коньках по реке, танцевали в замковом внутреннем дворе, украдкой, пока никто не видит, отламывали себе леденцы с крыш... Порой всю ночь напролёт гуляли по цветущим садам, говорили – и не могли наговориться. Ах, какие счастливые, счастливые были времена!

Уголки точёных губ поползли вниз. Должно быть, Сахарная Слива печалилась и тосковала при мысли о том, что эти воспоминания навеки остались в прошлом. Клара всё понимала: ведь она переживала то же самое.

Внезапно Сахарная Слива посмотрела прямо на гостью.

– Милая, милая Клара, умеешь ли ты хранить секреты? – заговорщицки спросила она.

Клара кивнула. Сахарная Слива взяла её за руку и провела через ещё одну дверь, затем вверх по короткому лестничному маршу – в комнату, загромождённую механизмами. Отсчитывая секунды, медленно проворачивались шестерёнки. Вдоль всей стены в ряд тянулись двенадцать занавешенных окон.

– Мы с твоей мамой очень дорожили нашими тайными вылазками в другой мир, – лукаво улыбнулась Сахарная Слива.

– В другой мир? – переспросила Клара.

– В твой мир, – пояснила регент.

Она отдёрнула одну из штор – и перед ними появилось кракелированное стекло, с другой стороны которого была начертана огромная цифра. Сквозь мутное окно Клара различала далеко внизу бальную залу Дроссельмейера, пышно украшенную рождественскими гирляндами.

– Да это же бальная зала крёстного! – воскликнула девочка. – Мы внутри его часов! Но... как?!

Сложный механизм позади них внезапно зажужжал громче. Что-то вот-вот произойдёт!

– Пора! – воскликнула Сахарная Слива и подтолкнула Клару к подвижной платформе. – Подожди... подожди чуть-чуть... ага, вот, сейчас! Поднимайся!

Клара и Сахарная Слива вместе вскочили на подвижную платформу, закреплённую на конвейерной ленте, которая тянулась по всему периметру часовой комнаты. Платформа стремительно понесла их к дверце, дверца открылась, ослепительно вспыхнул свет, и...

– Мы снаружи! – воскликнула Клара, внезапно оказавшись в шумной, сияющей всеми огнями рождественской бальной зале.

С высоты напольных часов перед Кларой открывался великолепный вид на праздничные торжества. А сама девочка внезапно уменьшилась в росте – сделалась совсем крохотной. Клара посмотрела на свои руки – она и впрямь превратилась в миниатюрную статуэтку! Они с Сахарной Сливой, как две декоративные куколки, игрушечные копии себя самих, двигались вдоль внешней поверхности старинного корпуса по извилистой конвейерной ленте, вызванивая точное время вместе с боем часов. Клара потрясённо озиралась по сторонам, а повсюду вокруг неё мерцала и переливалась магия.

– Как такое возможно?! – воскликнула она, не веря своим глазам.

Сахарная Слива только улыбнулась:

– Это любимый вид твоей мамы. И мой тоже.

Дивясь и восхищаясь, Клара вглядывалась в развесёлую толпу гостей далеко внизу.

– Ой, а вон папа, Фриц и Луиза! – внезапно воскликнула она, указывая в самую середину залы.

Фриц играл со щелкунчиком, пытаясь рассмешить отца. А с Луизой беседовал какой-то пригожий и статный юноша.

– Она такая красавица, правда? – восхитилась Клара сестрой, снова отмечая про себя, насколько Луиза похожа на мать – особенно сейчас, в элегантном зелёном платье.

– Ты находишь? – Сахарная Слива склонила голову набок. – Да, миленькая. Но не забывай: для путешествия в четыре королевства твоя мама выбрала тебя, а не её.

Клара поневоле зарделась от гордости. Сахарная Слива права. Для этого приключения мама выбрала именно её, Клару. Пусть она не такая грациозная, пусть не умеет держаться с достоинством и не знает, что и в какой момент кому сказать, мама доверила свою удивительную тайну ей, а не кому-то другому. А ведь это самое главное!

Конвейерная лента, погромыхивая, несла Клару и Сахарную Сливу вдоль всего часового корпуса к автоматической дверце. Перед тем как нырнуть внутрь, Сахарная Слива придвинулась ближе и шепнула Кларе на ухо:

– Отсюда я наблюдала, как ты растёшь и взрослеешь, и гадала, когда же твоя мама познакомит тебя с нами.

Платформа въехала в дверной проём, и Клара с Сахарной Сливой вновь окунулись в прохладную темноту внутри часового корпуса.

– Вот она нас и познакомила, – просияла улыбкой Клара, демонстрируя драгоценный ларчик. – Мама передала мне свой подарок, и вот я здесь!

– Да, наконец-то! – кивнула Сахарная Слива. – Твоя талантливая мама всё продумала!

– Но... а мои близкие не забеспокоятся, что меня нет? – внезапно задумалась девочка.

– Нет-нет, – заверила Сахарная Слива. – Здесь время течёт очень медленно. Ты вернёшься ещё до того, как они заметят твоё отсутствие. Если, конечно, тебе захочется возвращаться.

– Я не могу вернуться, пока не найду ключ, – решительно заявила Клара.

– Отлично тебя понимаю. А до тех пор ты почётная гостья на нашем праздничном представлении. Все жители нашего мира захотят посмотреть на тебя!

Сахарная Слива вновь схватила Клару за руку и повела девочку обратно, в прелестную спаленку матери. С порога красавица поспешила прямиком к раззолочённому гардеробу и распахнула дверцы. На атласных вешалках висели бессчётные ряды роскошных бальных платьев.

– Итак, какое же ты выберешь для своего дебюта? – спросила Сахарная Слива.

Клара замялась.

– Не знаю, – неуверенно пролепетала она. – Я с нарядами, причёсками и туфельками как-то не в ладах, и потом...

Голос девочки дрогнул. Она понимала: регенты стараются принять гостью как можно радушнее. Ей, конечно, было бы приятно, если бы на празднестве её осыпали почестями перед всеми собравшимися – излишней застенчивостью Клара не отличалась. Но вдруг здесь, в королевствах, где так любили и чтили её мать – а ведь мама была само совершенство! – она не оправдает ничьих ожиданий? Что, если жители будут разочарованы? Кларе как никогда хотелось поговорить с мамой по душам. Ей просто необходим ключ – чтобы получить последнее послание матери.

Сзади неслышно подошла Сахарная Слива:

– Ты не обидишься, если я предложу свою помощь?

– Ой, правда?! – облегчённо выдохнула Клара.

– Конечно! – заверила Сахарная Слива. – С радостью!

Очень скоро Клара уже послушно сидела перед зеркалом, закрыв глаза. Вокруг высились горы платьев. Сахарная Слива расчесала и заколола девочке волосы и теперь добавляла к причёске последние, завершающие штрихи.

– Чур, не подглядывать, – предупредила Сахарная Слива. – Ты почти готова.

Клара кивнула. Руки Сахарной Сливы оказались не в пример ласковее и нежнее Луизиных – и всё-таки не такие, как мамины.

– А мама обо мне когда-нибудь упоминала? – тихо спросила Клара.

– Да она только о тебе и говорила, – отозвалась Сахарная Слива. Втыкая последнюю шпильку, она сделала Кларе больно, но девочка не стала жаловаться. – Она столько всего о тебе рассказывала, что иногда казалось, будто ты сама здесь, с нами, – договорила Сахарная Слива. – Ну всё, теперь можно.

Клара послушно открыла глаза и, увидев своё отражение в зеркале, задохнулась от изумления:

– Ох!

Выглядела Клара великолепно! Сахарная Слива выбрала для неё восхитительное белоснежное платье, отделанное перьями и цветами. На лифе и рукавах была нашита золотая парча. Волосы Клары были изысканно перевиты переливчатыми лентами и жемчужными нитями.

Клара в жизни не была настолько очаровательна. На одно краткое мгновение девочке даже померещилось, будто она такая же красивая, как мама.

– Нравится? – спросила Сахарная Слива.

– Не то слово! – воскликнула Клара. – Я... словно преобразилась.

– Ты выглядишь как и пристало дочери королевы, – улыбнулась Сахарная Слива.

Глава 11. Сахарная Слива

Ослепительно вспыхнул свет.

Мир обрёл звуки и краски... и возникло чьё-то лицо.

– Сработало! – закричала девочка рядом с нею.

– Что сработало? – переспросила Сахарная Слива.

– Моё устройство! – отозвалась девочка. – Ты теперь настоящая!

– В самом деле? – Сахарная Слива посмотрела на свои руки: мягкие, гладкие и белые.

– Ага! – воскликнула девочка, обнимая её на радостях – так тепло и сердечно, как никто другой. – И ты – само совершенство!

Таково было самое первое воспоминание Сахарной Сливы о Мари – из тех давних времён, когда в Королевстве никто не жил, кроме них двоих.

Теперь-то воспоминаний у неё накопилось великое множество! А Королевство ныне представляло собой не одну страну, а целых четыре, и каждую из них населяли игрушки, оживлённые с помощью гениального изобретения Мари – с помощью Механизма.

В восторге убедившись, что Механизм успешно работает, Мари и Сахарная Слива создали себе десятки и сотни друзей по играм.

Фарфоровые куклы, марионетки, даже миниатюрные статуэтки – все они превращались в людей, красивых и нарядных, как с картинки, безмятежно-счастливых и готовых поселиться в новом месте. А как только жителей набралось достаточно много, конечно же им потребовались дома. И лавки. И разные прочие места, где можно играть, и обедать, и развлекаться. Так что Сахарная Слива, Мари и все жители вместе придумывали, как использовать механические изобретения для постройки новых городов на всей этой цветущей земле. Стоило только начать – а дальше дело пошло как по маслу. Несложные механизмы, сконструированные Мари в реальном мире, в Королевствах оказывались куда как полезны.

Машина, выпускающая клубы пара, создавала в небе кучевые облака.

Самая обыкновенная печурка с добавлением буквально нескольких механических настроек и с кнопкой «ускоренный режим» стряпала столько печенья, что можно было вымостить сладкими кругляшами целые улицы.

Механизированный садовый плуг буквально за несколько минут вспахивал целые поля.

Переоборудованный морозильник выдавал столько льда, что его хватало на создание целых глетчеров. А опытная модель аппарата для приготовления сахарной ваты, по словам Мари, привезённая Дроссельмейером из-за границы, производила стеклянно мерцающие сахарные волоконца, которым можно было придать абсолютно любую форму. Эта машинка нравилась Сахарной Сливе больше всех прочих, вместе взятых.

Мари объяснила Сахарной Сливе, что все её творения имеют своё назначение или связаны с каким-то воспоминанием. Так, вместе с новыми жителями две подруги превращали дарованный им мир в волшебное диво четырёх королевств.

– А расскажи мне ещё раз, что означает каждое из королевств? – частенько просила Сахарная Слива, когда они вдвоём любовались из дворцовых окон на великолепные пейзажи, тянувшиеся до самого горизонта.

Мари, улыбнувшись, брала подругу за руку и указывала в нужном направлении.

– Вот это Королевство Цветов. – Девочка широким жестом обводила переливающуюся разными красками цветущую долину. – Как садик моего отца позади часовой мастерской. – Затем она приглашала Сахарную Сливу взглянуть на далёкие горы, где среди заснеженных домиков и мерцающих инеем троп искрился ледяной собор. – Это Королевство Снежинок, – объясняла Мари. – Оно создано в память о том дне, когда я впервые попала в усадьбу Дроссельмейера.

Высунувшись из окна, Сахарная Слива рассматривала королевство, раскинувшееся в противоположном направлении. Между вершинами вечнозелёных деревьев проглядывали аттракционы: колесо обозрения, всевозможные карусели, качели, горки и цирковые шатры. А под деревьями были расставлены столы, уже накрытые для чаепития.

– Это Королевство Развлечений, – говорила Мари. – Оно посвящено моей маме.

– А наше любимое королевство? – нетерпеливо подсказывала Сахарная Слива. Глаза её сверкали, как кристаллики сахара.

Подруги восхищённо разглядывали конфетно-кондитерский ландшафт королевства, ближе всего расположенного ко дворцу. В этом раскрашенном в пастельные тона городке кипела и бурлила жизнь. Между пряничных домиков перекрещивались вымощенные мятными леденцами дорожки, высились леденцовые фонарные столбы и даже бил фонтан из сахарной пудры.

– Королевство Сладостей, – Мари ласково толкнула подругу в плечо. – Оно напоминает мне о тебе.

Всякий раз, как Мари это говорила, Сахарная Слива розовела от гордости – щёчки её становились такого же цвета, как сахарная вата. И не важно, сколько удивительных и неповторимых жителей Мари оживила с помощью Механизма – весёлых кондитеров, и прелестных цветочниц, и колядовщиков: они ходили от дома к дому, распевая святочные гимны, – не важно, Рождество на дворе или нет, – Сахарная Слива твёрдо знала: она тут самая главная. Она особенная. Она появилась первой, и, как уверяла Мари, она само совершенство.

Сахарная Слива всегда с нетерпением ждала возвращения подруги в королевства. Несколько раз Мари приводила с собой ещё и старика Дроссельмейера. В первый свой визит он просто опешил при виде сказочного великолепия, созданного руками Мари и её бывшей куклы.

– Боже мой, дитя! – воскликнул он. – И как долго ты здесь проработала?

– Изрядно, – хихикнула Мари. – Но, как ни странно, кажется, что время здесь проходит очень быстро.

– Потому что у неё есть мы! – Сахарная Слива обняла, подругу за плечи. – Это наше общее творение! Мари – наша королева!

– Ах, значит, ваша королева? – изогнул бровь Дроссельмейер. – А я и не подозревал, детка, что тебя так уж влекут королевские почести.

– Ну, тут ведь такой роскошный дворец и всё такое... всё получилось как-то само собой, – смущённо улыбнулась Мари.

– И совершенно справедливо, – смягчился Дроссельмейер. – В конце концов, этот мир создан твоим воображением. Так кому и приглядывать за ним, как не тебе. – Дроссельмейер потрясённо озирал живописную панораму. – Потрясающе, просто потрясающе! Твои родители гордились бы тобой!

Сахарная Слива видела: Мари очень приятно восхищение старика.

Оживлять королевства Сахарная Слива просто обожала – но ещё больше она любила играть и веселиться здесь. Пока Мари гостила в волшебном мире, девочки были неразлучны: они хохотали и резвились с рассвета до заката.

Одним ранним утром, ещё до восхода солнца, Сахарная Слива вихрем ворвалась во дворец.

– Пойдём скорее! – закричала она Мари. – А не то всё пропустим!

– Уже иду! – откликнулась девочка. На плече у неё болтались коньки. Чтобы не отстать, она перешла на бег. То и дело поскальзываясь и едва не падая, она пересекла мост, уводящий в Королевство Снежинок. Сахарная Слива скользила легко, как пёрышко.

– Сюда! – подгоняла её Сахарная Слива. – Да быстрее же!

Подруги нырнули в туннель, подводящий к лестнице с тысячью ступеней, поднимающейся на самую вершину замёрзшего глетчера. Мари тяжело дышала – но не отставала от Сахарной Сливы ни на шаг.

– Зачем... здесь... столько... ступенек? – пропыхтела она.

– Меня не спрашивай, – бросила через плечо Сахарная Слива. – Это же ты их создала!

– В следующий раз напомни мне сделать лестницу покороче! – рассмеялась Мари.

Они карабкались всё выше и выше, торопясь вовремя добраться до вершины.

– Мы почти на месте, – подгоняла Сахарная Слива. – Ну же, поторопись!

Ещё тридцать ступеней... двадцать... десять... и вот наконец подруги вынырнули в заснеженный мир. Они стояли на самой вершине. Сверкающие белые хлопья сыпались им на плечи и на волосы. Сахарная Слива с Мари стремительно бежали через сугробы и лёд. Вот они вскарабкались на высокий снежный завал, перебрались через гребень и съехали на другую его сторону, притормозив на замёрзшем пруду.

– Успели! – тяжело выдохнула Мари. – А я уж и не надеялась!

– Как раз вовремя, – похвалила Сахарная Слива. – Погляди вверх!

Обняв Мари за плечи, она указала рукой на небо. Над заснеженными вершинами уже забрезжили первые проблески зари. Горизонт окрасился в розово-оранжевые тона; но выше, в ещё нe затронутых рассветом небесах, заплясали туманные вихри – жёлтые, зелёные и пурпурные.

– Какая красота! – прошептала Сахарная Слива. – Расскажи мне ещё раз, что это такое.

– Это северное сияние – aurora borealis, – гордо улыбнулась Мари. – По крайней мере, в реальном мире оно называется именно так. Разноцветные огни порождаются магнитными зарядами в верхних слоях атмосферы на дальнем Севере.

– А как же здесь? – спросила Сахарная Слива.

– Здесь это просто... магия, – объяснила Мари. – Я всегда мечтала, полюбоваться на северное сияние – с тех пор как впервые о нём прочла, – но не думала, что мне это когда-либо удастся. А потом я поняла, что здесь возможно всё. Благодаря науке, механике и капельке воображения.

Подруги плюхнулись в пушистый мягкий снег. Сахарная Слива привалилась спиной к сугробу. На её фарфорово-белой коже играл отсвет многоцветных огней.

– И ещё благодаря тебе. Без тебя ничего этого бы не было. – И она крепко обняла подругу.

Девочки заворожённо любовались пляской переливчатых огней в вышине. Но наконец с восходом солнца краски померкли. Засияло яркое утро – ив голубом небе зелёные, оранжевые и жёлтые разводы окончательно погасли.

– Надевай коньки, – шепнула Сахарная Слива. – Пойдём покатаемся.

Девочки, хихикая, зашнуровали ботинки коньков. Оттолкнувшись от берега, они выехали на замёрзший пруд и принялись выписывать безупречные восьмёрки и отрабатывать балетные прыжки. Мари то и дело падала, а вот Сахарная Слива двигалась так же выверено и грациозно, как и в ту пору, когда была всего-навсего заводной куклой.

Сахарная Слива поддерживала подругу всякий раз, как Мари спотыкалась, и учила её выполнять фигуру «ласточка» – в балете она называется арабеском, – скользя на одной ноге. Девочки то самозабвенно кружились на месте, то носились наперегонки по льду, пока в животах у них не забурчало от голода: значит, настало время заглянуть в пекарню Королевства Сладостей. Обе просто обожали тамошние вкусности.

Рука об руку подруги вприпрыжку сбежали по тысячеступенчатой лестнице и вихрем пронеслись по мощённой мятными леденцами улице. В воздухе разливались ароматы горячих шоколадных рогаликов и пончиков с корицей. Пока Сахарная Слива из массивного медного чайника разливала по кружкам дымящееся какао, Мари схватила с прилавка две сдобные булочки с яблоком и грецкими орехами. Позавтракать решили в замковом внутреннем дворе. Удобно расположившись на зелёной правке, девочки болтали обо всём на свете: о том, как прелестны новые плетистые розы, и какие ужасно бестолковые стражники получаются из оловянных солдатиков, и как чудесно было бы прокатиться на воздушном шаре над королевствами ближе к вечеру.

– Как я люблю, когда мы вместе! – мечтательно проговорила Сахарная Слива. – Вот бы ты осталась здесь навсегда!

– Иногда мне тоже этого хочется, – улыбнулась Мари.

Сахарная Слива частенько гадала, как живётся Мари в реальном мире. Тамошняя её спаленка такая же красивая, как здешняя? А сколько у неё там бальных платьев? Ведь не меньше, чем здесь? А имбирное печенье там дают? Сахарная Слива совершенно не помнила реального мира. Неудивительно: ведь в нём она была всего-навсего куклой. Но ей ужасно нравилось, когда Мари рассказывала, как играла с ней ещё совсем маленькой девочкой. Сахарной Сливе даже стало казаться, будто они с Мари были задушевными подругами с самого начала.

– А зачем тебе возвращаться? – не отступала она. – Почему не остаться здесь, со мной? – Несмотря на набитый рот, она лучезарно заулыбалась, пытаясь подольститься к подруге. – Мы бы целыми днями играли, прыгали, бегали, и танцевали, и никогда-никогда не расставались бы!

– Это было бы здорово! – рассмеялась Мари, отхлёбывая какао. – Но ведь я принадлежу и реальному миру тоже.

– С какой стати? Ты же там не королева! – Сахарная Слива шутливо толкнула подругу в плечо. – А здесь – да!

– Да знаю, знаю, – хихикнула Мари. – Но у меня есть дела и в реальном мире. Уроки и домашние задания. И ещё я дала обещание дядюшке.

– Что ещё за обещание? – насторожилась Сахарная Слива.

– Когда бы я ни ушла, я обязательно вернусь, – ответила Мари.

– Ох. – Сахарная Слива обдумала её слова. – А тогда пообещай и мне тоже!

– Что пообещать? – не поняла девочка.

– Что, когда бы ты ни ушла, ты обязательно вернёшься.

– Ну конечно! – Мари порывисто обняла подругу. – Я тебя никогда не покину!

Сахарная Слива просияла: её переполняло счастье. Она вскочила на ноги и стряхнула в траву крошки с платья.

– Бежим наперегонки до цветущих лугов! – воскликнула она.

– Так нечестно! – со смехом закричала ей вслед Мари. – Ты всегда стартуешь раньше меня!

И девочки что есть духу помчались к Королевству Цветов, навстречу новым приключениям.

Так Мари и её бывшая кукла проводили в королевствах день за днём. Две задушевные подруги словно сёстры играли вместе – и ни одна забота не омрачала их небосклона.

* * *

Как-то раз днём, в комнате с Механизмом, Сахарная Слива с интересом наблюдала, как Мари вертит в руках новую игрушку. Тут же стоял и Дроссельмейер. А появление этого старика обычно сулило что-нибудь новенькое и увлекательное.

– Дядюшка, он просто великолепен! – Мари любовалась нарядной куклой-щелкунчиком: Дроссельмейер подарил его девочке на день рождения. – Огромное вам спасибо!

– Признаюсь, что подарок мой не вполне бескорыстен, – усмехнулся Дроссельмейер. – Мне прямо не терпится посмотреть, как работает это твоё изобретение.

– Конечно! – воскликнула Мари. – Из него получится совершенно замечательный дворцовый стражник!

– Ну, не то чтобы совершенно... – поддразнила Сахарная Слива.

– Конечно-конечно! – Мари соприкоснулась с ней носом. – Само совершенство – это ты.

Девочки расхохотались: это была их давняя и любимая шутка.

Мари положила щелкунчика на специальную платформу. Выпрямилась, шагнула к отверстию в форме звезды в боковой части машины и повернула ключ.

Жжжжж. Щёлк. Зуммммммммммммммм.

Механизм зажужжал, ожил, ослепительно вспыхнул свет – и кукла-щелкунчик исчезла. На её месте стоял настоящий, живой солдат, статный и мужественный, смуглокожий, в нарядном алом бархатном мундире.

Солдат-щелкунчик недоумённо заморгал.

– Где я? – спросил он.

Мари положила руку ему на плечо – она поступала так с каждой оживлённой игрушкой.

– Ты дома, – заверила она. – Меня зовут Мари. А тебя как?

Солдат вскинул глаза на Мари:

– Филипп.

Он неуклюже шагнул вперёд. Мари вовремя его поддержала.

– Осторожно, – предупредила она. – К тому, что ты живой, надо ещё привыкнуть.

Сахарная Слива наблюдала, как солдат пытается удержать равновесие. Всякий раз, как Мари оживляла очередную игрушку, новый житель делал первые шаги с превеликим трудом. Кроме неё одной. Сахарная Слива очень гордилась тем, что с самого начала двигалась грациозно, как балерина.

Дроссельмейер между тем провёл рукой по металлическому корпусу Механизма.

– До сих пор поверить не могу, – признался он девочке. – Это твоё изобретение использует только энергию пара и ничего больше?

– Ну да. Турбины вращают транспортёрные ремни, которые несут разнообразные детали, необходимые для того, чтобы механизировать любую игрушку, – объяснила Мари. – А внутри происходит сборка: детали компонуются так, чтобы игрушка пришла в движение. Но благодаря магии королевств происходит нечто большее. Механизм их...

– ...оживляет, – докончила за неё Сахарная Слива.

Дроссельмейер гордо улыбнулся – точно отец при виде ребёнка, справившегося со сложнейшей задачей:

– Дорогая моя Мари, только ты могла измыслить такое хитроумное изобретение.

– Она абсолютно гениальна, правда? – Сахарная Слива подхватила подругу под руку.

– Ну, насчёт гениальности – не знаю, – рассмеялась Мари. И указала на Филиппа: – Каждая ожившая игрушка по-своему неповторима.

– А вдруг я та самая магическая игрушка, благодаря которой устройство и заработало? – предположила Сахарная Слива. – Я ведь, в конце концов, была первой!

– Может, ты и права, – кивнула Мари. – Я ведь и Механизм-то придумала только ради тебя. Ты моя самая близкая подруга.

Как же Сахарная Слива обрадовалась этим словам!

– Кстати говоря, – внезапно возвестил Дроссельмейер.  Мари, твоя гувернантка хочет сегодня побеседовать с нами обоими.

– В самом деле? – удивилась Мари. – Я в чём-то провинилась?

– Нет-нет, – поспешил успокоить девочку Дроссельмейер. – Напротив, ты примерная ученица. Но гувернантка немного беспокоится по поводу твоей социализации.

– Социализации? – повторила Сахарная Слива с чопорно-официальными интонациями. – Звучит куда как серьёзно!

– Что это значит, дядюшка? – спросила Мари.

– Честно говоря, я и сам не вполне понимаю, – признался Дроссельмейер. – Давай же вместе это выясним. Ты готова?

– Конечно. – Мари выпустила руку подруги. – Я вернусь вместе с тобой.

– Но... – запротестовала было Сахарная Слива. Ей совсем не хотелось отпускать Мари прямо сейчас. – Мы же собирались делать «снежных ангелов», ну знаешь – ложишься в снег, раскинув руки, и водишь ими вверх-вниз; а когда встаёшь, на снегу остаётся изображение фигуры с крылышками. А потом ещё «цветочных ангелов» хотели делать. И «леденцовых ангелов» тоже.

– Так «ангелы» же никуда не денутся, глупышка, – рассмеялась Мари. – Я вернусь сразу, как только освобожусь. А пока меня нет, может, устроишь Филиппу небольшую экскурсию? Своди его на конфетную фабрику или в сады! Там как раз лилейники расцвели – твои любимые!

Дроссельмейер с Мари вышли за двери комнаты с Механизмом. Сахарная Слива проводила подругу глазами.

– Она всегда так занята, – задумчиво проговорила Сахарная Слива, обращаясь к Филиппу. – Интересно, жители реального мира вообще понимают, как она талантлива?

– Конечно, раз она изобрела такую сложную штуку. – Филипп оглянулся на Механизм. – Ну что, не пойти ли нам на фабрику конфет? Раз Мари так велела?

Сахарная Слива пожала плечами:

– Почему бы нет.

По правде сказать, ей куда больше хотелось уже начать рисовать чудесных «снежных ангелов»: вот Мари удивится, когда вернётся! Но Сахарная Слива скользнула взглядом по мундиру Филиппа и не сдержала смешка:

– Может, им там как раз орехи поколоть надо.

Филипп посмотрел на свои руки, покосился на собственный мундир и тоже расхохотался от души.

– Боюсь, теперь я уже не по этой части, – признался он.

* * *

Прошёл год, и в усадьбе Дроссельмейера вновь вовсю шли приготовления к Рождеству.

Но этот год – совсем особенный, рассказывала Мари своей задушевной подруге. Она всегда просила дядюшку устроить для неё праздник; а в этом году Дроссельмейер пошёл дальше, чем обычно. Он делает бал – впервые за всё то время, что живёт в усадьбе!

– Ты ведь поможешь мне с причёской? – упрашивала Мари подругу. – Так красиво, как у тебя, у меня ни за что не получится!

Если бы Сахарная Слива могла, она бы вся засветилась от счастья.

– Конечно, помогу! – всплеснула она руками. – Ты же должна выглядеть воистину по-королевски!

Во дворцовой спаленке на верхнем этаже башни Сахарная Слива старательно причёсывала подругу, вознамерившись создать настоящий шедевр. Она уложила тёмно-каштановые пряди в замысловатую куафюру, а затем украсила волосы веточками остролиста с яркими ягодами, точно рождественской короной. Остролист Мари загодя принесла из реального мира.

– Просто великолепно! – Мари восхищённо рассматривала роскошную причёску в зеркале. – Ох, что бы я без тебя делала!

– Ходила бы растрёпой! – поддразнила Сахарная Слива.

Мари придвинулась поближе, словно собираясь поделиться каким-то секретом.

– Пойдём, – позвала она. – Давай тайком посмотрим на праздник!

Взявшись за руки, подруги побежали в комнату внутри механических часов и вспрыгнули на конвейерную ленту. В мгновение ока лента вывезла их наружу – две изящные статуэтки на высоченных часах.

Не так давно девочки обнаружили, что портал старинных часов позволяет им выглядывать в реальный мир, превратившись в двух декоративных куколок в составе сложного механизма. Вот вам, пожалуйста, ещё одна из тайн королевств, разгаданная по чистой случайности! После этого Мари попросила дядю перенести часы в бальную залу, чтобы они с Сахарной Сливой могли полюбоваться на ежегодные рождественские торжества с секретной точки обзора. Девочка знала: её подруге празднество очень понравится, даже если поучаствовать в нём вживую она не сможет.

– Это просто чудо что такое, правда? – воскликнула Мари, оглядывая залу сверху. – Какое всё яркое, радостное! А народу-то сколько! В жизни не видела столько людей в одном месте!

– А давай мы и в королевствах праздник устроим! – предложила Сахарная Слива. – И пригласим во дворец всех жителей.

– Какая замечательная идея! – захлопала в ладоши Мари. – И чтобы с ёлочкой, и с подарками, и... ой!

Мари внезапно умолкла – и заворожённо уставилась вниз, в какую-то одну точку бальной залы. Сахарная Слива проследила направление её взгляда.

Вокруг ёлки танцевали дети. Они кружились в хороводе, смеялись, болтали.

– Дети! – охнула Мари. – Дядюшка не говорил, что пригласит детей. Я-то думала, праздник только для взрослых. Ой, смотри, смотри! А я их знаю! Я видела их в городе – они мне ровесники. Как весело!

– Ты находишь? – Сахарная Слива поджала губы. – Ну да, наверное, они... милые.

По правде сказать, она находила детей довольно скучными и заурядными. Как просто они одеты... а уж на их причёски даже глядеть не хочется – то ли дело затейливая куафюра, которую она сделала для Мари! И танцы у них какие-то дурацкие; ну да, наверное, дети в настоящем мире всегда так играют. Сахарная Слива в жизни не видела никаких детей, кроме Мари. Так что откуда ей было знать?

– Должно быть, дядюшка хотел устроить мне сюрприз! – нетерпеливо воскликнула Мари. – Побегу поскорее туда, чтобы обязательно их застать.

– Как, ты уже уходишь? – разочарованно протянула Сахарная Слива. – А я думала, ты задержишься на подольше.

– Но я... – начала было Мари. Конвейерная лента, громыхая, уже перенесла их обратно в часовую комнату. – Ты ведь ради этого и причесала меня так красиво. Чтобы мне пойти на праздник.

– Ну да, так и есть, – подтвердила Сахарная Слива. Она с трудом подбирала нужные слова, чтобы объяснить, что у неё на душе. – Просто... время тут идёт совсем по-другому. Когда ты исчезаешь, кажется, будто тут без тебя прошла целая вечность. Мне так хочется поиграть вместе ещё немножко. Сегодня же канун Рождества.

Откровения подруги, похоже, изрядно удивили девочку:

– Получается, меня и впрямь не бывает так подолгу?

Сахарная Слива закивала:

– Останься, пожалуйста! Ещё хоть на чуть-чуть! Обещаю: когда ты вернёшься, дети с бала никуда не денутся.

Мари жадно смотрела сквозь мутное стекло на бальную залу внизу. Дети кружились в замедленном хороводе.

Девочка вздохнула – и улыбнулась подруге:

– Да, наверное, я могу задержаться ещё немножко. Прости – я знала, что время здесь течёт иначе, но мне и в голову не приходило, что для тебя моё отсутствие – это целая вечность. Чем займёмся? О, придумала! Давай примерять платья! Я даже могу сшить несколько новых на механической швейной машинке – я её как раз из дядиной мастерской притащила. Устроим настоящее гала-представление!

– Как здорово! – захлопала в ладоши Сахарная Слива. Её переполняла радость – Мари согласилась остаться. – Какие мы будем красивые!

– Как сёстры. – Мари коснулась носом носа подруги.

– Как королевы, – согласилась Сахарная Слива.

Глава 12. Клара

Запела труба, возвещая начало празднества. В огромном театре перед высокой сценой собрались сотни и сотни жителей королевств. Но все глаза были обращены не к сцене, а к балкону, где рядом с Сахарной Сливой и Филиппом сидела Клара.

– В этот судьбоносный день в истории четырёх королевств мы рады представить вам Клару Штальбаум, дочь королевы Мари! – громко возвестил Озноб.

Толпа разразилась ликующими криками. Жители королевств приветственно замахали руками, родители подсаживали детей на плечи, чтобы те могли разглядеть принцессу получше.

Клара робко помахала в ответ. Девочка чувствовала себя немного не в своей тарелке. Она не привыкла быть в центре внимания, и уж тем более в центре внимания целого Королевства.

– На что они все так смотрят? – шепнула она Сахарной Сливе.

– На тебя, – улыбнулась та. – Ты истинная дочь своей матери.

И Клара зарделась от гордости.

Свет погас, толпа притихла. Поднялся занавес. В луч света грациозно ступила одинокая балерина, одетая как принцесса. Она запорхала в танце. Пируэты, арабески, аттитюды... все её плавные и изящные движения были словно исполнены грусти. Да и музыка, как показалось Кларе, звучала печально – как будто балерина была одна в целом свете.

Сахарная Слива наклонилась к соседке.

– Это представление рассказывает историю четырёх королевств, – шёпотом пояснила она. – Историю о том, как твоя мама создавала наш мир.

В оркестровой симфонии зазвучала тема более весёлая: это вступила флейта-пикколо. Танец принцессы-балерины ускорился. Мелкие танцевальные шажки-бурре сменились пируэтами и прыжковыми па. Музыка набирала силу, и вместе с мягким крещендо тарелок над сценой закружились магические мерцающие блёстки. Печаль в лице принцессы сменилась радостью; она воздела точёные руки к небу – и сверху с небес посыпались сверкающие снежинки.

– Королевство Снежинок, – шепнула Сахарная Слива Кларе.

Балерина ударила ножкой – тут же проклюнулись ростки, и земля запестрела цветами.

– Королевство Цветов, – пояснила Сахарная Слива.

Позади танцующей принцессы воздвиглись живописные декорации: целые горы конфет и пирожных.

– Королевство Сладостей! – воскликнула Клара.

А балерина всё порхала и порхала по сцене. С каждым пируэтом, с каждым ударом ножки рождались и оживали всё новые красоты.

Из-за кулис появился кордебалет, наряженный куклами и игрушками. Розовые и золотые костюмы, сотканные из цветов и сахара и отделанные блестящими кристалликами, просто завораживали. А вот движения оставляли желать лучшего. В каждой спине торчал ключ, и танцевали эти персонажи одеревенело и как-то механически.

– Вот такими мы были в самом начале, – прошептала Сахарная Слива. – Безжизненными игрушками.

На сцене принцесса-балерина скользнула к заводному солдатику, одетому в красно-чёрный мундир. Одним изящным движением она выдернула ключ у него из спины – и солдатик тотчас же задвигался грациозно и плавно. Он взял балерину за руку, и вместе они исполнили виртуозное па-де-де.

Балерина принялась освобождать от ключей одну игрушку за другой – игрушки оживали и кружились в ликующем танце. Музыка достигла бравурного крещендо.

Внезапно мелодия изменилась. Смолкли скрипки и флейты; под сводами театра эхом разнеслась зловещая тема гобоев. На сцене появилась новая танцовщица. Она вышагивала на высоких ходулях; огненно-рыжие кудри топорщились вокруг её лица словно пакля. На ней был широченный кринолин и жуткая маска. Остальные танцоры задрожали от страха.

– Это Матушка Имбирь? – тихо спросила Клара.

– Она самая, – подтвердила Сахарная Слива.

Все игрушки попрятались; принцесса осталась одна. Она бесстрашно подошла к устрашающей Матушке Имбирь и вытащила у неё из спины ключ.

Ужасная на вид женщина тотчас же ожила – и повергла прелестную принцессу наземь! Из-под её юбки посыпались крохотные танцоры, переодетые мышами, и атаковали всех персонажей балета.

– Это и есть битва с Матушкой Имбирь и её мышиным воинством? – спросила Клара.

– Да, – очень серьёзно кивнула Сахарная Слива. – Она просто чудовище! Ничего материнского в ней нет. Она-то и начала эту войну. – Регент Королевства Сладостей придвинулась к соседке совсем близко и шепнула ей на ухо: – А ты, я надеюсь, положишь войне конец.

Очаровательная принцесса-балерина убежала за кулисы, а ожившие игрушки доблестно вступили в балетную битву против Матушки Имбирь.

Мыши метались туда-сюда, атакуя противников; одни совершали акробатические прыжки, другие кувыркались в воздухе, перелетая через головы танцоров. Сцену застлал густой туман; теперь можно было различить лишь смутные силуэты. Но вот звонко затрубили фанфары, Матушка Имбирь и её злобные мыши отступили, ожившие игрушки праздновали победу! Коварную отправительницу и её прихвостней изгнали в разрушенное Четвёртое Королевство.

Зрители повскакивали на ноги, закричали «браво!». Загремели аплодисменты. Захлопала в ладоши и Клара; однако недавние слова Сахарной Сливы не давали девочке покоя.

– Я не понимаю, – промолвила она. – Что ты имела в виду, говоря, что именно я положу конец войне?

Сахарная Слива оглянулась по сторонам. Все жители королевств, даже Озноб с Боярышником, самозабвенно аплодировали танцорам. Участники представления раскланивались со сцены.

Сахарная Слива покосилась на Филиппа и кивнула.

– Пойдём со мной, – шепнула она Кларе.

Глава 13. Сахарная Слива

– Пойдём со мной! – позвала Мари подругу одним прекрасным утром. – У меня для тебя есть сюрприз!

– Сюрприз?! – удивилась Сахарная Слива.

– Ага! – И Мари настойчиво потащила подругу за собой вверх по широкой дворцовой лестнице. – Я тут во дворце кое-что для тебя приготовила.

– Но как? – Сахарная Слива, спотыкаясь, спешила за девочкой. Не часто Мари удавалось обогнать бывшую куклу! – Но ведь за всё то время, что ты провела здесь, в королевствах, мы с тобой ни на минуту не разлучались!

– Это кое-что особенное, – подмигнула Мари. – Мне хотелось сохранить секрет, пока всё не будет готово.

Они дошли до высоких двойных дверей – прежде Сахарная Слива их не видела! – и Мари обернулась к подруге.

– Закрой глаза! – шепнула она. – И не открывай, пока не скажу.

Сахарная Слива послушно зажмурилась, и Мари ввела её в загадочную комнату.

– Вот теперь можно, – разрешила Мари.

Сахарная Слива открыла глаза – и охнула. Подруги стояли в огромном тронном зале. Прежде во дворце его не было: Мари, наверное, обустраивала его целую вечность. Стены, украшенные затейливыми орнаментами из колёс и шестерёнок, мерцали чистым золотом. На мраморных колоннах покоились узорчатые пилястры и сводчатые арки. Зал освещали бессчётные свечи, пламя которых отражалось от тысяч и тысяч крохотных кристалликов, подвешенных на роскошных канделябрах. А напротив четырёх панорамных окон высились четыре великолепных трона – так, чтобы каждый из них смотрел на одно из королевств.

– Что это? – удивлённо спросила Сахарная Слива. – Что ты такое создала?

– Ты разве сама не видишь? – взволнованно воскликнула Мари. – Это же тронный зал!

– Для меня? – озадаченно переспросила Сахарная Слива. – Но зачем? Ведь наша королева – это ты.

– Да потому что ты заслуживаешь чего-то особенного! Великолепного зала, достойного венценосных особ! – захлопала в ладоши Мари.

Щёки Сахарной Сливы порозовели от удовольствия. Неужели Мари решила сделать королевой и её тоже, чтобы они правили королевствами вместе?! Она никогда не представляла себя в роли королевы. Но если задуматься... о да, это было бы просто восхитительно!

– Как чудесно! – воскликнула Сахарная Слива. – Поверить не могу... – Она умолкла на полуслове. – Но почему тут четыре трона?

Только теперь Сахарная Слива заметила, что в зале, кроме них, присутствуют ещё трое. Новые оживлённые игрушки... прежде она никого из них не видела. Трое незнакомцев восседали на трёх тронах, развёрнутых к окнам, и, по правде сказать, выглядели они как-то... непривычно.

– Ну же, выходите! – окликнула их Мари. – Можно больше не прятаться. Идите сюда и познакомьтесь с Сахарной Сливой!

– Ох, наконец-то! – воскликнул первый из них, пухленький весельчак, мигом вскакивая с трона. Одежда его была целиком соткана из ярких живых цветов, и даже в волосах цвели розы.

– Боярышник, к вашим услугам, – представился он, завладев рукой Сахарной Сливы и энергично её встряхнув. – Счастлив, несказанно счастлив, просто неописуемо счастлив быть вам представленным!

– Я польщена, – обронила Сахарная Слива.

Навстречу ей поднялся второй незнакомец.

– Озноб, – назвался он, отвесив такой низкий поклон, что его серебристая одежда коснулась пола. И в этом месте тут же заискрились кристаллики льда. – Для меня большая честь быть вам представленным, госпожа Сахарная Слива. Мари столько о вас рассказывала!

– В самом деле? – изогнула бровь Сахарная Слива. Да что происходит? Кто эти странные существа?

Наконец приблизился и третий незнакомец... точнее, незнакомка – женщина в оранжево-бордовом платье с широкими оборками и кисточками, точно на нарядных шторах. Её рыжие кудри, перехваченные жёлтой лентой, топорщились во все стороны.

– Я Матушка Имбирь, – представилась женщина. Судя по голосу и по характерной резковатой прямоте, она была старше остальных. – Очень рада с тобой познакомиться, моя дорогая. Ты в самом деле красавица, в точности как рассказывала нам Мари.

Сахарная Слива переводила взгляд с этой троицы на Мари и обратно.

– Боюсь... боюсь, что я ничего не понимаю, – промолвила она.

– Это наши новые друзья! – объяснила Мари. – Я создала их, чтобы все вы стали регентами четырёх разных королевств!

– Регентами? – переспросила Сахарная Слива.

Мари взяла её руки в свои. Девочка просто-таки излучала радостное возбуждение.

– Я уже давно об этом думала – ты помогла мне оживить королевства, и мне хочется, чтобы ты приглядывала за ними наравне со мной. Но я уже не могу приходить сюда так часто, как прежде, и несправедливо было бы просить тебя править всеми королевствами в одиночестве. Поэтому я создала для тебя трёх соправителей. Видишь, как замечательно всё устроилось!

Мари повернулась к Боярышнику:

– Боярышник – регент Королевства Цветов. Он одарённый садовник, в точности как мой отец.

Боярышник зарделся от смущения:

– Ну что вы, что вы, право. Я и надеяться не смею когда-либо сравняться в мастерстве с вашим почтенным родителем!

– Ты ни в чём ему не уступишь, – улыбнулась Мари. И обернулась к Ознобу: – Озноб – регент Королевства Снежинок.

– И это напоминает вам о том дне, когда вы впервые попали в усадьбу Дроссельмейера, – довольно закивал Озноб. – Мне прямо не терпится познакомиться с этим господином, в честь которого я создан.

– И тебе не придётся долго ждать, обещаю! – заверила Мари и повернулась к рыжеволосой женщине: – А Матушка Имбирь – регент Королевства Развлечений. Я подумала, что Имбирь – отличное имя: моя мама всегда пекла мне имбирное печенье для игры в чаепитие. Моё самое любимое!

– И моё тоже, – тепло улыбнулась Матушка Имбирь.

Мари заговорщицки наклонилась к подруге:

– А знаешь, кем будешь ты?

Сахарная Слива открыла было рот, но не издала ни звука. Едва ли не впервые в жизни она словно онемела.

– А ты будешь регентом Королевства Сладостей! – воскликнула девочка, крепко обнимая подругу и весело подпрыгивая на месте. – Здорово, правда? Ох, милая, сколько счастья тебя ждёт! Мы устроим театральное представление, и бал, и всё, чего душа пожелает! Это новая страница в истории королевств, и ты – в самом центре событий!

Мари радостно тормошила подругу, а Сахарная Слива отчаянно пыталась собраться с мыслями. Ей очень хотелось разделить радость девочки. Но всё происходящее просто в голове не укладывалось!

– И всё равно я не понимаю, – медленно проговорила она. – Ты не хочешь больше быть нашей королевой?

– Нет-нет, что ты! Конечно, я по-прежнему останусь вашей королевой, – заверила Мари. – Просто я же поступила в колледж, осенью начнутся занятия, и я не смогу бывать в королевствах так же часто, и...

– В колледж? – перебила Сахарная Слива. – Ты поступила в колледж? Но зачем?

– Как это зачем? Чтобы учиться! – рассмеялась Мари. – Все поступают в колледж. Ну ладно, не все. Но уж в школу точно все ходят. Чтобы учиться, и работать, и когда-нибудь, в один прекрасный день, уже самим учить своих детей.

– Вот как. – Сахарная Слива надолго задумалась.

– Тебе... тебе не понравился мой сюрприз? – Замешательство бывшей куклы Мари приняла за неодобрение. – Ты недовольна? Ох, пожалуйста, ну пожалуйста, скажи, что ты рада. Я ведь всё это для тебя придумала!

– Конечно, рада. – Сахарной Сливе совсем не хотелось разочаровывать любимую подругу. – Просто всё это так... неожиданно.

– Ты будешь просто в восторге, поверь мне. – Девочка снова стиснула подругу в объятиях. – Ты так прекрасна... как оно и пристало регенту Королевства Сладостей!

– Воистину прекрасна! – подхватил Боярышник. – Прелестнейшая и ослепительнейшая из всех регентов четырёх королевств! – Он запоздало прикрыл рот ладонью. – Не в обиду Матушке Имбирь будь сказано.

Матушка Имбирь изогнула бровь:

– Я не обидчива, мой милый.

Боярышник облегчённо выдохнул:

– То-то весело будет! Теперь четыре королевства в надёжных руках!

– Боярышник прав. – Озноб коснулся руки Сахарной Сливы холодными как лёд пальцами. – В отсутствие нашей монархини мы вчетвером вместе приглядим за королевствами.

– Это наш долг. – Матушка Имбирь шагнула вперёд и сжала ладони Мари в своих. – Мы с радостью позаботимся о королевствах, пока вас нет.

Сахарная Слива придирчиво разглядывала трёх новых регентов. Вроде бы все трое вполне дружелюбны. Ну да, к ним придётся привыкнуть. Но если Мари в самом деле считает, что так надо, то, конечно же, она, Сахарная Слива, позаботится о том, чтобы всё получилось. В конце концов, она же была первой. Она само совершенство, как любит повторять Мари. Так ли трудно обучить трёх новых регентов всем премудростям управления королевствами?

Словно почувствовав на себе взгляд Сахарной Сливы, Матушка Имбирь обернулась и улыбнулась странноватой улыбкой.

Сахарная Слива быстро отвела глаза.

Она сделает всё возможное.

Глава 14. Клара

Регент Королевства Сладостей повела Клару с Филиппом вниз по витой лестнице. Аплодисменты и одобрительные возгласы зрителей угасли где-то вдали, а эти трое спускались всё ниже и ниже. Теперь тишину нарушал лишь отзвук их собственных шагов по каменным ступеням. Подрагивало и мерцало пламя газовых светильников, по стенам плясали тени.

В самом низу обнаружилась массивная железная дверь. Сахарная Слива вдруг крепко стиснула Кларину руку.

– Никому нельзя рассказывать о том, что я тебе покажу, – взволнованно зашептала она.

– Обещаю, – кивнула Клара.

– Твоя мама была не просто нашей королевой, – объяснила Сахарная Слива, понизив голос. – Она ещё и сотворила нас. Она наш создатель.

– Не понимаю, – нахмурилась Клара.

– Когда-то мы были просто игрушками, – продолжала Сахарная Слива. – Безжизненными куклами на забаву детишкам вроде тебя. А потом пришла твоя мама и всё изменила. Она подарила нам жизнь. С помощью вот этого.

Сахарная Слива толкнула тяжёлую дверь. Протестующе заскрипели петли. Внутри обнаружилась просторная и гулкая, похожая на пещеру комната, загромождённая всевозможным оборудованием.

Клара в жизни ничего подобного не видела. Переступить порог было всё равно что вторгнуться во внутренний механизм какой-то громадной машины. Но вокруг, как ни странно, царила тишина.

Клапаны и шестерёнки словно застыли в полной готовности; вентиляторные ремни и шкивы оставались непривычно недвижны. Одни только гидротурбины вращались медленно и неспешно. А в самом сердце этого чуда технической мысли крепилась длинная коническая трубка, направленная на платформу, расположенную точно под ней.

Хитроумное устройство шипело паром, словно дожидаясь, чтобы кто-то или что-то привёл его в действие.

– Это Механизм, – благоговейно промолвила Сахарная Слива. – Тот самый.

Клара потрясённо озиралась по сторонам.

– Его изобрела моя мама? – девочка не верила своим глазам. Клара отлично знала, что мама мастер на все руки. Но эта грандиозная, архисложная конструкция казалась средоточием немыслимой мощи. Клара даже не подозревала в матери таких изобретательских талантов!

– Механизм сделал нас настоящими. – Сахарная Слива провела точёной белоснежной ручкой по металлическому корпусу устройства. – Подарил нам жизнь и сознание. Всё, что есть у тебя, есть и у нас. Чувства – счастье, грусть, гнев...

– Любовь, – внезапно подсказал Филипп. Клара и Сахарная Слива удивлённо оглянулись на него. Вспыхнув до корней волос от смущения, Филипп похлопал ладонью по какой-то детали. От нажатия ладони клапан, высвободившись, плюнул в солдата паром. Филипп закашлялся.

– О да, милый капитан, конечно же, и любовь тоже, – согласилась Сахарная Слива. – Однако у нас нет того единственного предмета, с помощью которого возможно включить Механизм.

– То есть ключа, – догадалась Клара.

– Ты и сама видишь. – Сахарная Слива указала на целую гору забракованных ключей рядом с приборным щитком. – Без ключа Механизм простаивает – и королевства парализованы. Матушка Имбирь грозит нам новой войной; мыши атакуют. То, что произошло в Четвёртом Королевстве, может повториться и здесь. И тогда погибнет всё, что создала твоя мама.

– Нет! – закричала Клара. – Это просто невозможно!

Клара внимательно изучила отверстие для ключа, приводящего в движение чудесный Механизм. А затем достала из сумочки ларчик в форме яйца и сравнила обе замочные скважины. Они были одинаковыми.

– Замок здесь в точности такой же! – осознала Клара. – Мама не могла вернуться, поэтому она послала меня – чтобы я принесла вам ключ!

«Вероятно, в послании внутри ларчика говорится именно об этом! – лихорадочно размышляла Клара. – Наверное, мама знала, что королевства в опасности, и послала меня на помощь. Ведь в записке сказано: внутри – всё, что тебе нужно. Что, если мама имела в виду: всё, что тебе нужно, чтобы спасти королевства?»

– Мы всё ждали и ждали, чтобы твоя мама вернулась и снова завела Механизм, – удручённо промолвила Сахарная Слива. – Но, увы, возвратиться ей не суждено. И я боюсь, что теперь ключ потерян безвозвратно.

– Нет! Мы непременно вернём его. Мы сможем, я знаю! – настаивала Клара.

Сахарная Слива покачала головой:

– Регенты уже изъявили свою волю, и никто не вправе их ослушаться.

– А как насчёт воли моей матери? – не отступалась Клара.

Сахарная Слива призадумалась. Клара с Филиппом, затаив дыхание, ждали, пока она размышляла над словами девочки. Наконец прелестная соправительница улыбнулась:

– А ведь и верно! Очень точно замечено, милая моя девочка. – Её розовые щёчки, запотевшие в облаке машинного пара, матово поблёскивали. – Значит, придётся не посчитаться с волей регентов! – возвестила она.

– Вот спасибо, Сахарная Слива, большое тебе спасибо! – возликовала Клара, крепко её обнимая. – Филипп?

Солдат, щёлкнув каблуками, вытянулся по стойке «смирно»:

– Что прикажете, ваше высочество?

– Ты поедешь со мной? – спросила Клара. – В Четвёртое Королевство?

Филипп кивнул:

– На рассвете в замковом дворе вас будет ждать отряд из десятка лучших моих воинов. Мы мигом обернёмся – одна нога здесь, другая там. К ночи задание будет выполнено.

Клара широко улыбнулась. Они справятся, непременно справятся! Они вернут мамин ключ!

Но Сахарная Слива выглядела по-прежнему озабоченной:

– Клара, ты в самом деле готова рисковать жизнью ради нас?

Та решительно кивнула:

– Мы должны вернуть ключ. Ради нас всех.

Сахарная Слива обняла ладонями лицо Клары. Прохладные, словно мрамор, пальцы – такие ласковые и в то же время такие твёрдые – легли на щёки девочки.

– Ты такая же храбрая, как твоя мама, – восхищённо промолвила Сахарная Слива. – Как бы она гордилась своей отважной дочкой!

В груди Клары всколыхнулась горячая волна благодарности.

Ещё совсем недавно она даже не подозревала о существовании этого мира! А теперь вот от них – точнее, от неё – зависит спасение королевств. Ей предстоит осуществить то, чего не удалось её маме, – сберечь и сохранить мамину мечту.

И четыре королевства непременно будут спасены!

* * *

Клара с Филиппом стояли у подъёмного моста. За капитаном выстроилась дюжина его храбрейших солдат – в полной боевой готовности. А впереди, по ту сторону моста, лежала их конечная цель – руины Четвёртого Королевства, окутанные туманом неизвестности.

– Как бы мне хотелось поехать с вами, – прошептала Сахарная Слива на ухо девочке. – Но ты же понимаешь, я не могу открыто выступить против остальных регентов.

Клара кивнула. Для опасной поездки она оделась в солдатский мундир – и ужасно им гордилась.

– Я всё понимаю, – заверила она.

– Но я пошлю кое-кого вам в помощь, – продолжала Сахарная Слива. – Надёжного проводника, которому – точнее, которой! – я всецело и полностью доверяю. – Она оглянулась по сторонам и позвала: – Росинка?

– О нет! – застонал Филипп.

Рассыпая шлейф сверкающих искр, к ним порхнула крохотная феечка.

– Ты что-то сказал? – Росинка брызнула в него водой из волшебной спринцовки. – Я не расслышала.

– Какая красавица! – воскликнула Клара. Она в жизни не видела настоящих фей!

Росинка спикировала ей на плечо и придирчиво вгляделась в лицо девочки.

– Увы, о тебе того же сказать не могу, – съязвила она.

– Прошу прощения? – недоумённо переспросила Клара.

– Росинка! – одёрнула её Сахарная Слива. – А ну, веди себя прилично!

– А что такого? – фыркнула феечка. – Я думала, она повыше ростом будет!

Сахарная Слива, укоризненно покачав головой, обернулась к Филиппу с Кларой. Даже в смутных предрассветных сумерках фарфоровая кожа регента Королевства Сладостей переливалась и искрилась точно звёздная пыль.

– Всей душой уповаю на ваше благополучное возвращение, – промолвила она. – Береги себя, Клара, и остерегайся Матушки Имбирь.

– Обещаю, – кивнула девочка.

Глава 15. Сахарная Слива

Шло время, и Сахарная Слива привыкла к присутствию трёх других регентов. С тех пор как Мари поступила в лондонский колледж, минуло пять лет. В Королевстве она бывала всё реже и реже – хотя по-настоящему скучала по ней, похоже, одна только Сахарная Слива. Всё было уже не так, как в добрые старые дни, когда, кроме Мари и её бывшей куклы, никого не существовало. Но в долгие промежутки между визитами Мари Сахарная Слива благодаря обществу регентов ощущала себя не так одиноко; порой ей даже удавалось на краткий миг позабыть, что регенты не присматривали за королевствами вместе с ней с самого начала.

На самом деле она приятно удивилась тому, как легко далась ей роль правительницы. И новообретённый престиж её немало радовал. Рабочие в Королевстве Сладостей охотно выполняли все её повеления – мостили мятными леденцами новые дороги, устраивали пышные банкеты с засахаренными фруктами и даже перекрасили их с Мари любимую пекарню в очаровательные тона, которые так шли самой Сахарной Сливе. Все были просто счастливы угодить своей прелестной госпоже! Любую её просьбу встречали радостными улыбками – и тут же с восторгом бросались выполнять. Сахарная Слива думала про себя, что она, по-видимому, просто рождена быть королевой, раз все её так любят.

Остальные регенты выполняли свои обязанности ничуть не хуже. Боярышник, на взгляд Сахарной Сливы, особым умом не блистал, но во всём, что касается цветов, был настоящим волшебником. Куда бы он ни шёл – под ногами у него распускались свежие бутоны. Несмотря на всю его бьющую через край восторженность, к Сахарной Сливе он относился с величайшим почтением. Он даже создал новый цветок специально для неё – гибрид петунии и цветка сливы – и назвал его «петунией Сахарной Сливы». Этот подарок необыкновенно польстил красавице: она тотчас же распорядилась, чтобы каждое утро к ней в спальню доставляли букеты её именных цветов.

А вот Озноб отличался куда большей сдержанностью. Он часами надзирал за своим королевством с трона, задумчиво вглядываясь в обледеневшие пейзажи. Время от времени он указывал пальцем на небо и перемещал с места на место снежную тучу, чтобы засыпать свежим снегом какую-нибудь новую область. Погружённый в свои мысли, он по большей части помалкивал – кроме того раза, когда, катаясь на коньках с детишками, он провалился в полынью. Как он бурно возмущался из-за столь унизительного казуса! На то, чтобы сбить с регента лишние сосульки, не отколов ненароком кусочков его собственных обледеневших волос и бороды, понадобился не один час. Сахарная Слива хихикала над дурацким происшествием целую неделю.

С одной лишь Матушкой Имбирь бывшая кукла чувствовала себя неуютно.

Нет, рыжая старуха вела себя вполне безобидно. Она занималась своим делом – устраивала игры и праздники в Королевстве Развлечений, – хотя Сахарная Слива не припоминала, чтобы Матушка Имбирь когда-либо развлекалась от души сама. А главное, чего Сахарная Слива терпеть не могла, – так это взятого старухой тона по отношению к Мари, когда та появлялась в Королевстве. В то время как Сахарная Слива ликовала и радовалась, залучив лучшую подругу назад хотя бы на несколько часов, Матушка Имбирь, похоже, дождаться не могла, когда Мари вновь вернётся в реальный мир. «Разве тебе не пора сесть за книги?» – спрашивала Матушка Имбирь. Или: «Над какими новыми изобретениями ты сейчас работаешь? Наверняка они требуют от тебя полной самоотдачи». А хуже всего то, что она постоянно расспрашивала Мари о женихах! «Неужели никто ещё не пленил твоего сердца? – твердила Матушка Имбирь снова и снова. – Такая прелестная юная барышня, как ты, не должна идти по жизни одна».

«Она не одна, – всегда вступалась за подругу Сахарная Слива. – У неё есть мы. И королевства. Как королева может быть одинокой?» Но Матушка Имбирь лишь неодобрительно качала головой.

Сахарная Слива не могла взять в толк, с какой стати Матушка Имбирь задаёт столько вопросов о жизни Мари в реальном мире. Что в нём такого интересного для старухи, что она вечно пытается поскорее отослать Мари назад?

И однако в глубине души Сахарная Слива понимала: в словах Матушки Имбирь есть зерно истины. Мари и впрямь выросла, превратившись в очаровательную девушку. Даже когда она не была одета с королевской пышностью, в ней ощущалось нечто царственное.

Само её присутствие возвышало души; она словно излучала доброту и великодушие. Если жители королевств безоглядно обожали Мари – то как же к ней относились обитатели реального мира?

– А на что он похож? – спросила Сахарная Слива у Мари однажды вечером, когда та уже собиралась в долгий путь по длинному древесному коридору. – Реальный мир?

– Там чудесно, – отозвалась Мари. И, на мгновение задумавшись, добавила: – Наверное, он более осязаемый. Более серьёзный. Когда я здесь, в королевствах, я чувствую, что мои возможности безграничны. Но когда я там, мне кажется... кажется, будто я тружусь во имя какой-то конечной цели.

Сахарная Слива вгляделась в длинный коридор. Там вдали словно бы замерцал огонёк... или нет?

– А можно мне пойти с тобой? – спросила она. – Мне так хочется посмотреть на этот мир.

Мари покачала головой.

– Боюсь, тебе нельзя, – с сожалением отвечала она.

– Но мы же выходим наружу через напольные часы, – напомнила Сахарная Слива. – Чтобы полюбоваться бальной залой.

– Это совсем другое, – медленно протянула Мари. – Мне кажется, когда мы смотрим сквозь портал старинных часов, мы становимся частью часового механизма. Магия королевств защищает нас. Но выйти в коридор – это совсем другое дело. Однажды, давным-давно, мы попытались вынести кое-что за порог. Но не смогли. Всё, что создано в королевствах, не может существовать снаружи, в реальном мире. Боюсь, там ты снова станешь куклой.

– Куклой?! – с отвращением переспросила Сахарная Слива. – Ох.

Мари погладила подругу по щеке.

– Твоё место здесь, – заверила она, – в этом безмятежном идеальном мире. Мир реальный порой противоречив. Ты принадлежишь королевствам, где царит вечное счастье.

Сахарная Слива накрыла своей ладонью руку Мари.

– Я намного счастливее, когда ты здесь, со мной, – призналась она. – Сейчас всё... по-другому. Я так скучаю по старым добрым временам, когда мы играли вместе, словно сёстры!

Тень заботы скользнула по лицу Мари.

– А разве ты не счастлива с остальными регентами? – удручённо спросила девушка. – Я так надеялась, что вам будет хорошо вместе. Я же создала их, чтобы они стали для тебя настоящими друзьями.

– Да нет, мы отлично ладим, – задумчиво протянула подруга. – Ну, в своём роде. Но они – это не ты. Они мне не семья.

– Семья? – удивлённо повторила Мари.

– Ну да, – кивнула Сахарная Слива. – Ты же сама говорила – мы были вместе с самого начала. Ещё до сотворения королевств. Ещё до усадьбы Дроссельмейера.

Глаза Мари затуманились.

– Мне кажется, это было так давно, – прошептала девушка. – Словно в совсем другой жизни.

Откуда-то издалека донёсся звон, точно смутное эхо. Вероятно, это били старинные часы в бальной зале Дроссельмейера.

Мари поглядела в дальний конец коридора, а затем взяла руки подруги в свои:

– Мне пора идти. Но обещаю тебе: я вернусь, и очень скоро. Ведь грядёт Рождество! И мы устроим пышное празднество – в точности так же, как в дядюшкиной усадьбе. – Девушка подмигнула. – Пожалуй, я даже придумаю какой-нибудь сюрприз – в память о старых добрых временах.

* * *

Настал канун Рождества. За окнами дворца падал мягкий снег, окутывая все четыре королевства пеленой зимней безмятежности. Мари вернулась, как и обещала, – в великолепном зелёно-золотом бальном платье, готовая поспешить на рождественский праздник к дядюшке Дроссельмейеру.

Но сперва она собрала всех регентов в тронном зале, пообещав какой-то необыкновенный сюрприз. Сахарная Слива сияла от радостного предвкушения. Рождество – это же такое волшебное время, самый долгожданный для неё вечер в году! И не из-за ёлки или снега, и даже не из-за подарков, а потому, что Сахарная Слива всегда знала: этим вечером Мари всенепременно к ним вернётся.

И Мари даже не подозревала, что Сахарная Слива в свой черёд задумала восхитительный сюрприз для своей обожаемой, ненаглядной подруги.

– У меня есть для вас подарки! – возвестила Мари собравшимся регентам, сияя улыбкой. Щёки её порозовели. – Я приготовила их специально для вас!

И девушка вручила каждому из регентов по красиво упакованному свёртку.

Боярышник в восторге развернул обёртку.

– Семена! – воскликнул он, показывая всем стеклянный флакон с крохотными семенами всех цветов радуги.

– Это не просто семена, – объяснила Мари. – Дядя Дроссельмейер привёз их из своих путешествий по далёким тропикам. Экзотические цветы не могут расти на холодном английском воздухе. Но здесь, в королевствах, я подумала...

– Это великая честь! – вскричал Боярышник. – Я взращу их своими руками на отдельном поле в Королевстве Цветов. Они затмят красотой все остальные цветы королевства!

– Я знала, что тебе понравится! – подмигнула Мари.

Следующим подарок вскрыл Озноб. Он бережно развернул обёрточную бумагу – и глазам его предстали изящные стеклянные карманные часы. Корпус искрился льдом, а сквозь прозрачное стекло было видно, как стрекочет и жужжит хитроумный механизм.

– Я сама их смастерила, – объяснила Мари. – Стекло напомнило мне лёд. В реальном мире я со льдом работать не могу. Но мне хотелось подарить тебе что-нибудь такое же волшебное, как...

– ...как Королевство Снежинок, – докончил Озноб. В уголках его глаз блеснуло по крохотной льдистой слезинке. – Моя королева, часы несказанно прекрасны. Благодарю вас от всего сердца, я буду беречь ваш подарок как величайшее из сокровищ.

– Ну, теперь моя очередь, милая? – обратилась к девушке Матушка Имбирь.

– Да, – кивнула Мари. – Открывай.

Матушка Имбирь распаковала свою коробку. С тонкой парчовой обёртки на пол посыпались блёстки. Внутри обнаружилась затейливо раскрашенная деревянная матрёшка. Матушка Имбирь осторожно открыла её и обнаружила внутри ещё одну куколку, а внутри той – ещё одну, и ещё: всего пять матрёшек, и каждая меньше предыдущей. Две самые большие раскрашенные куклы изображали отца и мать, куколки поменьше – детишек, мальчика и девочку, а самая крохотная – грудного малыша.

– Я нашла их в сувенирной лавке, – объяснила Мари. – Не знаю почему, но матрёшки напомнили мне о тебе. Они такие милые и наверняка очень понравились бы моей маме. А тебе они по душе?

Едва ли не в первый раз на памяти Сахарной Сливы лицо Матушки Имбирь смягчилось.

– Очень, – растроганно заверила она. – Спасибо тебе.

Последней настала очередь Сахарной Сливы. Прелестная соправительница повертела свой подарок в руках и увидела, что в стенках коробки были проделаны крохотные дырочки.

– Ну же, открывай! – ободрила подругу Мари.

Сахарная Слива приподняла крышку. В ореоле искр и блёсток наружу выпорхнуло какое-то крохотное существо!

– Ой! – изумилась Сахарная Слива. – Феечка!

– И не просто какая-то там феечка! – пискнула кроха. – А самая что ни на есть умница и раскрасавица! Зовусь Росинкой.

– Ты её узнаёшь? – спросила Мари у подруги.

Та пригляделась к феечке повнимательнее. Феечка в свой черёд придирчиво рассматривала её.

– Но ведь это же... та самая заколка для волос, что я тебе подарила, так? – спросила Сахарная Слива. – Из кристалликов сахара?

Мари кивнула и захлопала в ладоши:

– Она самая! Тут потребовалась ювелирная работа, но мне удалось раздобыть совсем крохотные шестерёнки и оживить её с помощью Механизма. Я подумала, она станет для тебя отличной подружкой – это крохотное существо, в создании которого поучаствовали и ты, и я. Словно мы одна семья.

В груди у Сахарной Сливы всколыхнулось давно позабытое чувство. Исполненное теплоты, точно первое прикосновение рук Мари; такое же искромётно-радостное, как в тот день, когда они вместе любовались северным сиянием. Чувство умиротворённости и любви.

– Она само совершенство, – выдохнула Сахарная Слива. – Я уже люблю её всем сердцем.

Росинка невесомо спикировал на плечо к Сахарной Сливе. И критически склонила головку набок:

– Любовь – слишком сильное слово, Розанчик. Мы же только что познакомились. Давай для начала узнаем друг друга получше.

Сахарная Слива вопросительно изогнула бровь и оглянулась на Мари. Та пожала плечами:

– Она получилась немного... нахальной. Но я подумала, может статься, под твоим благотворным влиянием...

– Не бойсь, хозяйка. – Росинка перепорхнула на плечо к Мари и потрепала девушку по щеке. – Я уверена, мы с Сахарной Плюшкой отлично поладим.

– Ваше величество, у нас тоже есть для вас подарок, – объявил Озноб. – Королевское представление, первое в своём роде.

– В спектакле рассказывается о том, как ты создала королевства! – перебила Сахарная Слива, не в силах долее сдерживать волнения. – Это чудесный балет в моей постановке! Тебе понравится! Там есть вальс цветов, и танец снежных хлопьев, и всё на свете! Этот балет просто совершенен! Представление, достойное самой королевы. Но для начала мы приготовили в твою честь великолепный банкет. Со всеми твоими любимыми рождественскими лакомствами! Горячее какао, и апельсины с пряностями, и имбирное печенье. Пойдём же! Столы уже накрыты!

Сахарная Слива нетерпеливо потянула Мари за руку, но девушка не тронулась с места.

– Ох, дорогие мои, – промолвила она, – мне бы так хотелось пойти с вами! Но я пообещала дяде Дроссельмейеру...

– Нет! – вырвалось у Сахарной Сливы. – Только не сегодня! Нынче же канун Рождества!

Все прочие регенты изумлённо на неё оглянулись.

– Я... мне страшно жаль, – пробормотала Мари. – Но... праздник у дядюшки уже начался. Он хотел меня кое с кем познакомить... с одним молодым человеком по имени Карл. Это племянник близкого друга семьи, и дядюшка уже собирался меня представить, когда я упросила его отпустить меня сюда, чтобы я могла вручить вам свои подарки. Он разрешил мне отлучиться на несколько минут, не более. Если я задержусь дольше, это будет просто невежливо. Мне нужно поспешить.

– Но... – Сахарная Слива чувствовала, как из сердца уходит вся недавняя радость и всё тепло. А на смену им капля за каплей просачивается холодное злое разочарование.

– Конечно, дитя, ты должна идти, – вмешалась Матушка Имбирь. – Нельзя заставлять дядю ждать.

– Она не дитя! – взорвалась Сахарная Слива. – Она наша королева!

– И на королеву возложено бремя обязанностей, – парировала Матушка Имбирь. – Она создала нас для того, чтобы мы хранили королевства в её отсутствие. Таков наш долг. Даже в канун Рождества.

– Я... – Мари словно разрывалась надвое. – Я так...

– Всё в порядке, ваше величество, – промолвил Озноб. – Матушка Имбирь права. Ваше время очень дорого; то, что вы пришли провести с нами эти несколько минут, – великая честь для нас. Мы бесконечно признательны вам за ваши щедрые дары.

– Подарки совершенно замечательные! – ликовал Боярышник. – Мы наверняка сможем перенести спектакль на будущее, приурочив его к вашему следующему возвращению. Правда, Сахарная Слива?

Все взгляды обратились на правительницу Королевства Сладостей. Сахарная Слива молчала. Она не смыкая глаз трудилась над этим спектаклем для Мари. Она вложила в него всю душу. Она часами обучала балерин танцевальным па, добиваясь безупречности в каждом движении.

Порой они репетировали всю ночь, пока над королевствами не вставало солнце, а у танцоров не слипались глаза от недосыпания. Она довела до совершенства каждую мелодию, вручную сшила все до одного костюмы – с помощью той самой механической швейной машинки, которую Мари принесла в королевства много лет назад. Потому что именно в эту самую ночь Сахарной Сливе хотелось напомнить Мари о волшебстве королевств. И о том, как их жители любят свою королеву – и как нуждаются в ней.

Но регенты смотрели на Сахарную Сливу с удивлением и неодобрением. Мари грустно оглянулась на дворцовые врата – она уже сделала первый шаг по пути домой, и Сахарная Слива чувствовала, как весь её замысел рассыпается на кусочки. Всё, о чём она так мечтала, всё, что она предвкушала, развеялось по ветру, ещё не начавшись.

– Сахарная Слива? – повторил Боярышник. – Мы ведь можем перенести спектакль, правда?

Словно оглушённая, она стиснула зубы и кивнула.

– Всё будет отлично, Розанчик! – Росинка перепорхнула красавице на голову и угнездилась, скрестив ножки, в её высокой причёске. – Тут вроде бы что-то такое упоминали насчёт апельсинов с пряностями? Пряности я просто обожаю, если что.

– Я скоро вернусь, – заверила Мари. – Я...

– ...обещаю, – докончила за неё Сахарная Слива. – Ты всегда так говоришь.

Регенты попрощались со своей королевой. Но как только Мари ушла, Сахарная Слива убежала к себе. По щекам её точно сироп струились слёзы.

«Почему Мари всегда уходит от нас? – с тоской думала она. – Почему мы всегда для неё на втором месте? Что такого в этом реальном мире важного, важнее даже всех нас в канун Рождества? Важнее меня?!»

Сахарная Слива стремительно взлетела на вершину самой высокой башни, изящными балетными прыжками переносясь сразу через две ступеньки. Вбежав в спальню Мари, она распахнула дверь, ведущую в часовую комнату, резко отдёрнула шторы и прильнула к мутному оконцу. Она до боли в глазах всматривалась в бальную залу внизу, и стекло чуть затуманивалось от горячих слёз.

Мари уже вернулась на праздник. Словно в замедленном движении Дроссельмейер повёл её к рождественской ёлке. Там стоял молодой человек по имени Карл, красивый, статный, нарядный.

Мари протянула молодому человеку руку, и сердце Сахарной Сливы пронзила острая боль. Даже в замедленном движении было видно, что Мари зарделась как роза.

– Ты не можешь остановить время, – эхом прозвучал позади голос Матушки Имбирь.

Сахарная Слива стремительно обернулась. В дверном проёме стояла старуха. Она подошла к Сахарной Сливе и проследила направление её взгляда.

– Вот поэтому мы здесь, – промолвила Матушка Имбирь. – Мари не может оставаться с нами вечно.

– Неправда! – со слезами воскликнула Сахарная Слива.

Карл повёл Мари танцевать. Каждый их шаг длился целую вечность.

– Но мы можем сделать королевства истинным совершенством, – продолжала Матушка Имбирь, словно не слыша, собеседницы. – Мы справимся сами!

– Королевства и без того совершенны, – пробормотала Сахарная Слива. – Пока Мари здесь, с нами.

Матушка Имбирь покачала головой. Далеко внизу Мари и Карл медленно закружились в вальсе.

– Все юные барышни рано или поздно становятся взрослыми.

Глава 16. Мари

– Какая красота, родная моя! Только твои руки способны создать такое чудо!

Карл нежно обнял жену за плечи. Так, вдвоём, они любовались рождественской ёлкой в нарядно убранной праздничной гостиной.

Елка была просто загляденье: высокая статная красавица, истинный шедевр, созданный вдохновением Мари – с искристыми стеклянными украшениями, алыми бархатными бантиками и даже засахаренными грушами и конфетами-драже.

Мари прильнула к Карлу, качая на руках пухленького малыша. Они поженились десять лет назад, но у Мари до сих пор теплело на душе при виде того, как сияет восторгом её муж, когда в доме, благодаря её трудам и заботам, воцаряется дух Рождества. Казалось, Карл всякий раз видит это всё словно впервые, глазами ребёнка.

– Как только тебе удаётся каждый год превращать самые простые вещи в настоящее волшебство? – спросил Карл.

– Это не волшебство, – улыбнулась Мари. – Просто воображение.

Малыш жадно потянулся к блестящей игрушке, и Мари мягко отвела его ручонки в сторону.

– Нет-нет-нет, Фриц, – она поцокала языком. – Ты сперва подрасти!

Она чмокнула малыша в щёчку; тот рассмеялся. Фрицу ещё и года не исполнилось, но первое своё имбирное печеньице он уже попробовал: вон, все губки в крошках!

Дверь в гостиную с грохотом распахнулась. В комнату вихрем ворвались шестилетняя Клара и восьмилетняя Луиза.

– Мам! Пап! – закричала Клара. – А Рождество уже настало? Настало или нет?

Волоча по полу какую-то гирлянду из блестящих кусочков металла, девочка поспешила к рождественской ёлке.

– Вот-вот настанет, мой милый маленький изобретатель! – Мари передала малыша отцу и подхватила Клару на руки. – А что же за изобретение ты мне принесла?

– Я сделала сани для Санта-Клауса! – Клара с гордостью продемонстрировала своё творение.

Блестящие кусочки металла на поверку оказались крохотными оленями, собранными из шестерёнок и проволоки. А на конце верёвки крепились бумажные сани с миниатюрной красной подушечкой, чтобы Санта-Клаусу было удобно сидеть. Не шедевр, конечно, но для шестилетки очень даже неплохо.

– Какая прелесть! – воскликнула Мари. – Санта-Клаус останется очень доволен.

У Мари теплело на душе при виде того, как Клара живо интересуется механикой. Она так гордилась обеими своими дочерьми!

Луиза унаследовала спокойное достоинство и силу Карла – те самые качества, в которые Мари влюбилась много лет назад.

Друзья семьи частенько отмечали, с каким поразительным изяществом держится Луиза – для своего-то возраста!

Мари не уставала удивляться своему первенцу: Луиза на глазах превращалась в безупречную юную барышню.

Порой Мари украдкой наблюдала за тем, как Луиза играет с куклами в чаепитие: и ведь ни капельки чая не прольёт и ни крошки не обронит!

Мари с трудом сдерживала смех, когда Луиза важно обучала свои мягкие игрушки тонкостям этикета. Если бы пушистый медвежонок и впрямь научился смотреть, куда ступает своими грязными лапами, вот был бы фокус!

А вот Клара – её ненаглядная малышка Клара – унаследовала от матери талант изобретателя. Мари сразу распознала в девочке знакомую искорку, когда в трёхлетнем возрасте Клара стянула со стола отцовские блестящие часы и сосредоточенно спросила: «А как они работают?» Теперь, когда дочурка немножко подросла, Мари начала обучать её основам механики. Но очень скоро придётся перейти к урокам посложнее. Клара вот-вот перерастёт простенькие модельки вроде саней для Санта-Клауса.

«А в свой срок я покажу Кларе королевства, – радостно думала Мари. – Ещё не сейчас. Но однажды этот день настанет».

Мари коснулось носом носика дочки, и девочка захихикала.

– Клара, эти сани для Санта-Клауса малы. – Луиза, важно усевшись на диван, оправила платьице. – Санта-Клаус в них не поместится.

– Это сани понарошку. – Клара возвела глаза к потолку. – Но Санта-Клаус – он же волшебник: вот возьмёт и поместится.

– Он такой же высокий, как мы, – напомнила Луиза.

– Тогда как же он пролезает в дымоход? – Клара показала сестре язык.

– Полно вам, дети! – рассмеялся Карл. – Конечно же, Санта-Клаус и в сани поместится, и в дымоход пролезет – во всяком случае, сегодня ночью. А теперь идите-ка сюда! Нынче канун Рождества. И мы с мамой приготовили для вас сюрприз. Перед тем как все мы отправимся на праздник к крёстному Дроссельмейеру, каждый может открыть по одному подарку.

– Ура-а-а! – наперебой закричали Клара с Луизой, напрочь позабыв и про шестерёнки с проволокой, и про дымоходы, и про свою перепалку.

Вся семья расселась на ковре вокруг ёлки – кто скрестив ноги, кто подобрав юбки.

– Я так рада, что мы можем дать им столько счастья, – шепнула Мари мужу, пока девочки нетерпеливо разворачивали свои подарки. – Для них это очень много значит. И для меня тоже.

– А твои родители тоже разрешали тебе открыть один из подарков в канун Рождества, когда ты была маленькой? – полюбопытствовал Карл.

Мари склонила голову на плечо мужа:

– Ах, если б вспомнить! – Жизнь до пожара казалась такой далёкой, такой туманной; все подробности со временем позабылись. – В памяти осталось лишь общее ощущение – любви и тепла. И я всегда мечтала именно об этом. Праздновать Рождество в кругу семьи – со своими самыми родными и близкими людьми. Благодаря тебе мечта моя исполнилась.

Карл легонько поцеловал её в макушку:

– Мы сделали это вместе.

Клара с разбегу запрыгнула на колени к матери. Она только что достала из коробки заводную игрушку; Мари видела, что её ненаглядная умница уже заинтересовалась крохотным механизмом, пытаясь понять, как он работает.

Мари покрепче обняла Клару, вдыхая по-детски нежный запах её волос.

– Да, всё так, – шепнула она.

* * *

На полу в мастерской Дроссельмейера в беспорядке валялась всякая металлическая всячина. Мари с живым интересом наблюдала, как двенадцатилетняя Клара, усевшись на корточках перед открытым приборным щитком, орудует отвёрткой в громадном механическом корпусе.

Всё устройство крепилось на широкой круглой платформе, по периметру которой были расставлены фигуры животных. Клара по локоть закопалась в хитросплетениях проволок и передач, по очереди пощёлкивая и позвякивая разными инструментами.

– Всё равно не работает! – с досадой воскликнула девочка. – Не могу разобраться, хоть убей!

– Не сдавайся, моя маленькая умница, – подбодрила её Мари.

– На этот раз ты подкинула мне задачку не по зубам, – посетовала Клара. – Я даже сообразить не могу, какие провода тут задействованы. Они все перепутались, точно крысиные хвосты!

– Ты отлично во всём разберёшься, – заверила Мари дочку. – Способ всегда найдётся.

Дроссельмейер наблюдал за усилиями Клары с неменьшим любопытством, чем Мари.

– Может, стоит реверсировать механизм... – услужливо намекнул он.

– Шшш! – одёрнула его Мари. – Не подсказывайте.

Дроссельмейер пожал плечами:

– Я помню одну юную изобретательницу, которая ужасно злилась, если я не подбрасывал ей подсказку-другую.

– Она справится, – уверенно заявила Мари. – Она же моя умница-дочка!

Клара, ворча что-то себе под нос, наконец выкрутила-таки из глубин механизма упрямый винтик. Винт со стуком покатился по полу, девочка проворно подхватила его и убрала в рабочую сумочку. Затем аккуратно высвободила два проводочка, синий и красный, из хаотической путаницы электрошнуров и поменяла их местами. Крутнула отвёрткой, снова закрепила их на нужном месте и, откинувшись назад, стёрла рукавом со лба потёки масла.

– Пожалуй, теперь должно сработать, – задумчиво проговорила она. – Правда, мама?

– Есть только один способ проверить, – улыбнулась Мари. – Поверни ручку.

Клара потянулась к заводной рукоятке в боку корпуса и, глубоко вдохнув, прокрутила её на несколько оборотов.

Внутри корпуса заискрило. Под платформой послышался скрежещущий рокот. А затем круговая платформа медленно пришла в движение.

Зверюшки запрыгали вверх-вниз, некоторые завращались вокруг своей оси, зажурчала праздничная музыка.

Карусель удалась на славу – не такая огромная, как на ярмарках, но достаточно большая, чтобы вместить сразу нескольких ребятишек.

– Сработало! – захлопала в ладоши Клара. – У меня всё получилось!

– Я знала, что ты справишься! – Мари вспрыгнула на платформу и весело закружила дочку на руках, не обращая внимания на то, что Кларины ладошки оставляют на её прелестном платье жирные масляные пятна.

– Молодчина! – одобрительно кивнул Дроссельмейер. – Ты просто молодчина.

– Мне здорово помогла подсказка крёстного, – созналась Клара.

– Чепуха, – возразила Мари. – Я видела, как ты работаешь с проводами. Ты отлично знала, что сумеешь исправить любую подстроенную мной неполадку. Надо было только заглянуть внутрь.

– Внутрь приборного щитка? – переспросила Клара. – Ну конечно! Я просто не была уверена, что смогу перекомпоновать провода так, чтобы эта штуковина включилась.

– Нет, моя радость! – Мари легонько постучала дочку пальцем по лбу, оставив здоровенный масляный отпечаток. – Заглянуть вот сюда. Всё, что тебе нужно, находится здесь, внутри.

Клара просияла. Мари видела: её дочурка ужасно собой горда.

Девочка перевела взгляд на плавно вращающуюся карусель.

– А что мы с ней будем делать? – спросила она. – Карусель слишком велика для мастерской крёстного.

– О чём я твержу вам вот уже много месяцев, – усмехнулся Дроссельмейер. – Вы, девочки, меня совсем из мастерской выжили с этими вашими уроками.

Губы Мари чуть дрогнули в улыбке.

– Есть у меня для неё одно местечко, – сказала она.

– Где? – удивилась Клара.

– Ну-у... – Мари покачала головой. – Узнаешь в свой срок. Это тема для урока, который я преподам тебе как-нибудь в другой раз.

* * *

– Ты помнишь, как всё было раньше? – спросила однажды Сахарная Слива у Мари. В королевствах был уже поздний вечер. Они вдвоём сидели на заснеженном берегу катка, любуясь далёкими звёздами. Жители Королевства Снежинок давным- давно легли спать. Но сегодня Мари хотелось побыть с подругой подольше – чтобы воздать сторицей за своё долгое отсутствие.

– Да, – ответила Мари. – Помню радостное волнение: стоило мне переступить порог – и я с головой окуналась в волшебство. А ты меня всегда встречала.

Сахарная Слива молча слушала, но с ответом не спешила. Мари давным-давно не навещала королевства. Слишком давно, осознала Мари. Она вовсе не собиралась так задерживаться, но муж, и дети, и занятия механикой с Кларой... недели пролетали незаметно: не успеешь оглянуться – а уже столько времени прошло со дня её последнего визита! Мари понимала: нечестно покидать подругу так надолго без всяких объяснений. И молодая женщина задумала для подруги сюрприз: она собиралась провести с ней целый день, пока за детьми присматривает дядюшка Дроссельмейер. Они с Сахарной Сливой покатаются на коньках, побегают по цветущим лугам, напекут имбирного печенья – словом, всё будет так, как захочет подруга. Дроссельмейер обещал выгородить Мари, если вдруг кто-то заметит её отсутствие.

Но Сахарная Слива словно бы... изменилась. Стала какой-то отчуждённой, точно её прелестные черты скрыла маска, заглянуть под которую Мари уже не могла.

– А что тебе помнится лучше всего? – не отступалась Мари. – Из былых времён.

Сахарная Слива пожала плечами:

– Почти ничего.

– Ах, вот, значит, как? – обиженно переспросила Мари.

– Слишком давно это было, – объяснила Сахарная Слива. – Трудно припомнить что-то из отдалённого прошлого.

Повисло неловкое молчание. Мари с трудом подбирала слова.

– С регентами... всё в порядке? – наконец спросила она.

– Кажется, – обронила подруга. – Ну, если не считать Матушки Имбирь.

– О чём ты? – нахмурилась Мари.

– Она вечно околачивается во дворце, вместо того чтобы заниматься этим своим Королевством Развлечений, – не без сарказма пояснила Сахарная Слива. – И каждый день полирует твою корону.

–О, – смутилась Мари. – Я... я сама её однажды об этом попросила. Она умела начищать её до блеска – в отличие от меня. Я понятия не имела, что она до сих пор так старается.

Мари поглядела на подругу, но та отрешённо созерцала звёзды.

– Я могу попросить её не делать этого, если хочешь, предложила Мари.

Сахарная Слива снова пожала плечами:

– Это совершенно не важно. Мне просто кажется, что ей нравится примерять корону на себя, когда её никто не видит.

Мари открыла было рот, чтобы возразить, но слова не шли с языка. Она так надеялась, что её подруга сблизится с остальными регентами, что она заживёт общей жизнью с ними и со всеми жителями королевств.

Ради этого Мари и создала регентов и Росинку: чтобы они были рядом с Сахарной Сливой, когда сама она находится вдали от неё.

В конце концов, регенты во всем подобны бывшей кукле: они бессмертны и оживлены Механизмом. А Мари становится всё старше; она не сможет быть с подругой вечно. Но ведь и сама Сахарная Слива наверняка это понимает.

– Милая, – неуверенно начала Мари. – Мне хотелось кое-что с тобой обсудить...

– Возьми меня с собой! – внезапно воскликнула Сахарная Слива.

– Куда? – не поняла Мари. – Мы отправимся туда, куда ты скажешь. Этот день принадлежит тебе.

– В реальный мир! Я хочу отправиться туда вместе с тобой. Ты всегда пропадаешь там, здесь тебя никогда нет; а я хочу быть там, где ты.

Мари покачала головой:

– Ты же знаешь, я не могу.

– Ну должен же быть какой-нибудь способ, – настаивала Сахарная Слива. – Ты могла бы построить в реальном мире ещё один такой же Механизм. Ведь я была той самой волшебной игрушкой, благодаря которой Механизм сработал в первый раз. А вдруг получится повторить то же самое? Ты наверняка что-нибудь да придумаешь!

Мари отчаянно хотелось порадовать подругу. Но та просила о невозможном.

– Я такого не умею, – вздохнула она. – И я не знаю, что с тобой станется в таком случае.

– Ты не хочешь, чтобы я последовала за тобой в реальный мир, – прошептала Сахарная Слива. – Я тебе там не нужна.

– Ну что ты! – запротестовала Мари. – Мне очень хочется забрать тебя с собою. Дети были бы ужасно рады с тобой познакомиться.

Сахарная Слива изменилась в лице.

– Да неужели? – обронила она.

– Ну конечно! – заверила Мари. – Особенно Клара. В ней я узнаю себя как в зеркале. Такая умница! Вы с ней сразу подружитесь!

Сахарная Слива промолчала. Мари видела: её подруга расстроена. Не так рисовалась молодой женщине эта долгожданная встреча!

Они снова вместе, снова принадлежат друг другу – тогда почему всё не так, как в старые добрые времена?

– Я попробую что-нибудь изобрести, – медленно проговорила Мари. – Какое-нибудь устройство, которое позволит тебе вернуться назад. Ещё не знаю как. Я даже не могу обещать, что это вообще возможно. Но может быть...

Мари внезапно закашлялась, поперхнувшись словами. Закашлялась снова.

Не успела она понять, что происходит, как всё её существо сотряс страшный приступ.

Одной рукой Мари зажала себе рот, другой схватилась за грудь и согнулась пополам, чувствуя, что задыхается.

– Что случилось? – встревоженно спросила Сахарная Слива. – Что с тобой?

– Я... да всё в порядке, – выдохнула Мари. – Я... – Грудь её мучительно ныла.

Сахарная Слива поддержала подругу за плечи:

– Я принесу тебе воды!

Мгновение спустя она уже подносила ледяную чашу к губам Мари:

– Вот, выпей.

Мари послушалась. От холодной воды онемело горло; знобкое оцепенение распространялось всё глубже. После нескольких глотков страшный кашель поутих.

– Спасибо. – Мари понемногу успокаивалась. – Иногда ни с того ни с сего накатывает этот противный кашель, вот и всё. Сама не знаю почему.

– Я тебя никогда такой не видела, – взволнованно сказала Сахарная Слива. На мгновение холодная маска безразличия упала, и её лицо стало прежним, знакомым и родным. Добрым, заботливым – и таким испуганным.

– Я обязательно поправлюсь, – заверила её Мари. – Всё скоро пройдёт.

– Я отлично помню былые дни, – поспешно воскликнула Сахарная Слива. – Я помню всё, с того самого мгновения, когда ты меня создала. Ох, Мари, Мари, повтори ещё раз своё обещание, ну пожалуйста!

– Обещание? – не поняла молодая женщина.

– Что, когда бы ты ни ушла, ты обязательно вернёшься. Пообещай, что ты обязательно вернёшься, что бы ни произошло!

– Я... – начала было Мари.

– Пожалуйста! – отчаянно выкрикнула Сахарная Слива.

Мари посмотрела в лицо подруге. В груди пульсировала ноющая боль – как всегда после приступа кашля.

– Обещаю.

Глава 17. Клара

Филипп щёлкнул каблуками; солдаты вытянулись по стойке «смирно». Подъёмный мост начал медленно опускаться. Щупальца влажного тумана потянулись через границу, расползаясь по замковому Двору.

Сахарная Слива ласково коснулась плеча Клары.

– Матушка Имбирь один раз уже одурачила нас своим коварством, – прошептала она девочке на ухо. – Не дай ей себя обмануть!

Подъёмный мост с гулким стуком встал в паз, соединив края пропасти, отделяющей Четвёртое Королевство от всех остальных. Клара тяжело вздохнула. Теперь обратного пути нет. Испытание началось. Она должна быть храброй – они непременно победят. Ради мамы.

Солдаты промаршировали через мост. Как только они ступали на землю Четвёртого Королевства, их окутывал туман, застилая глаза и дорогу. Но воины решительно двигались дальше. Очень скоро отряд вышел к опушке леса. Впереди стояли зловещие деревья; гниющие, лишённые листвы ветви торчали под странными углами. Сосны тесно жались друг к другу; в их густой хвое могло прятаться что угодно. Того и гляди из засады выскочит враг.

Солдаты нервно зашептались.

– Сюда. Ать-два, вперёд! Поторапливайтесь! – подгоняла их Росинка, порхая в тумане.

– Мужайтесь, – призывал капитан Филипп своих воинов.

Внезапно сквозь лес с шорохом пронёсся порыв ветра. Росинка, перекувырнувшись в воздухе, сбилась с курса.

– Нелётные погодные условия, – пробурчала феечка. – Я возвращаюсь на базу.

– Даже не надейся, – отрезал Филипп. – Ты уже четыре раза внезапно решала, что вместо выполнения боевой задачи лучше попить чайку с печеньем. В пятый раз подобного не повторится.

– Пожалуйста, останься с нами! – взмолилась Клара. – Ты нам нужна!

– Вот только на жалость давить не надо! – фыркнула Росинка. – Все вы, принцессы, такие. «Ах, моя причёска, ах, моё платьице, ах, мои...»

– Ключ, – перебила Клара. – Это единственное, что мне нужно. Мой ключ.

– И ключ этот нужен всем жителям Королевства. – Филипп многозначительно поглядел на Росинку. – Включая тебя.

Под ногами послышался отдалённый рокот. Кларе показалось, что сама земля содрогнулась.

– Вы это слышали? – прошептал Филипп.

Повисла жуткая тишина. Все насторожённо прислушивались. Откуда-то эхом доносилось слабое попискивание. Но в густеющем тумане было почти невозможно разглядеть, что творится вокруг.

Трое солдат рядом с Кларой в страхе зашептались. В своё время все они наслушались кошмарных рассказов о Матушке Имбирь и её мышах, и теперь эти истории сработали на руку злой старухе. Паника постепенно овладевала всеми сердцами. Клара никак не могла этого допустить: ведь они с Филиппом вдвоём не справятся! Нужно укрепить боевой дух войска! Клара зажгла несколько факелов и принялась раздавать их перепуганным солдатам.

– Держите факелы перед собой, – наставляла девочка. – Мыши не любят огня.

– Ты уверена, что хочешь идти дальше? – шепнул Филипп Кларе.

– Я не покину Четвёртого Королевства без ключа, – отрезала девочка. – Так что куда ты, туда и я.

Внезапно в темноте раздался сдавленный вскрик. Клара резко обернулась. Только что рядом с нею стояло трое солдат, разве нет? Теперь их осталось только двое.

– Кажется, мы почти на месте, – дрогнувшим голосом сказала она. Снова послышался вскрик – на сей раз справа.

– Что происходит? – спросила Клара.

– Сомкнуть ряды! – приказал Филипп. – Ни шагу в сторону!

Густая клубящаяся пелена тумана внезапно расступилась, и на землю пробился лунный луч. Пробился – и высветил в темноте жуткое чудовище; в отбликах факелов ярко блеснули острые белые зубы.

– Там что-то есть! – воскликнула Клара.

– Ваше высочество, назад! – крикнул кто-то из солдат. И, размахнувшись, ткнул в хищную тварь мечом – угодив прямо в жуткий жёлтый глаз!

Но, как ни странно, чудовище не заморгало и не завыло. И даже не тронулось с места.

Клара осторожно протянула к монстру руку. В мерцающем свете факелов она разглядела чешую, крылья и длинный острый хвост. И... чешуйки облупившейся краски? А из спины его, похоже, торчит стержень?

– Да это же карусель! – воскликнула она.

Солдаты подняли факелы повыше. Действительно, перед ними громоздилась полуразвалившаяся карусель. Платформу уже оплели вьющиеся лианы и цепкие корни. Повсюду вокруг в тумане валялись резные лебеди, тигры и драконы; у кого-то отломилась лапа, у кого-то не хватало уха или крыла. Фонарики карусели давным-давно погасли, рычаги управления покрылись ржавчиной и копотью.

«Эта карусель мне знакома, – внезапно поняла Клара. Девочку с головой захлестнули воспоминания. – Над этой самой каруселью я работала в мастерской крёстного... когда мама задала мне очередную задачку!»

А ведь Клара долго ломала голову, куда подевалась карусель, когда громоздкая конструкция наконец исчезла из мастерской Дроссельмейера. Девочка решила, что крёстный помог маме перетащить её в один из подвалов. Или, может, её даже продали на какую-нибудь ярмарку.

«Но это же такая громадина, – дивилась Клара. – Как им только удалось...»

И тут в памяти девочки всплыли слова матери. «Есть у меня для неё одно местечко», – между делом обронила тогда она.

«Королевства! – внезапно поняла Клара. – Мама переправила карусель в королевства и увеличила её до нужного размера. Она собиралась и меня этому научить – когда-нибудь в будущем. Мы бы разобрали эту задачку вместе».

Клара горестно разглядывала шедевр механики, превратившийся в руины. Жаль было сломанной карусели. Но ещё сильнее сердце ныло при мысли о том, что этого урока мама ей больше никогда не преподаст.

Кто бы мог подумать!..

Земля под ногами снова дрогнула, и все инстинктивно вскарабкались на платформу карусели. Филипп быстро пересчитал своих людей.

– Четверых не хватает, – сказал он. – В таком тумане нам их ни в жизнь не отыскать.

Клара взглянула на приборный щиток. Она отлично помнила, как в нём всё устроено.

– А мы сейчас подадим им сигнал!

Девочка проворно разгребла осколки стекла и керамики и принялась копаться в проржавевшем механизме. Выудила два оборванных проводочка. «Отлично, – подумала Клара. – Теперь мне нужна искра». Она соединила провода и окликнула Филиппа:

– Поверни-ка! – Она указала на тяжёлую заводную рукоять, торчащую из корпуса.

Филипп тут же крутнул ручку – ив проводах проскочила искра. Сей же миг карусель заискрилась огнями. Только сейчас солдаты смогли как следует рассмотреть, во что превратилось Четвёртое Королевство.

Здесь торжествовали разруха и хаос. Повсюду вокруг валялись позаброшенные, проржавевшие игрушечные звери в натуральную величину.

К дереву привалился остов чёртова колеса; рядом опрокинулся набок паровой двигатель. Громоздились поломанные столы и груды фарфоровых осколков – всё, что осталось от праздничного чаепития.

Лежали перевёрнутые кареты без колёс. Безлюдный пустырь походил на поле битвы детских игрушек.

– Что здесь произошло? – в ужасе спросила Клара.

– Это всё Матушка Имбирь, – мрачно отозвался Филипп.

Земля снова содрогнулась, и на сей раз рокот послышался ближе. И тут карусель пугающе накренилась – и стала проваливаться куда-то вниз.

– Бегите! – крикнул Филипп солдатам.

Воины бросились врассыпную в густой туман; они петляли между деревьями и спотыкались о сломанные игрушки. В земле тут и там возникали ямы. Из глубин послышался знакомый писк тысячи мышей.

– Мыши роют подкопы! – осознал Филипп. – Все смотрите под ноги!

Но поздно, слишком поздно! Один за другим солдаты исчезали под землёй. Стоило кому-то обогнуть одну яму – и прямо перед ним разверзалась следующая.

Клара в ужасе озиралась по сторонам. Отряд таял на глазах.

Необходимо выбраться на твёрдую почву и перестроиться!

Клара опрометью кинулась к раскидистому дереву, надеясь взобраться по стволу. Но не успела она добежать, как перед нею образовался гигантский провал. Девочка перепрыгнула яму – и ровно в том месте, куда она уже почти приземлилась, возникла ещё одна!

– Нет! – завизжала девочка.

– Клара! – крикнул Филипп, осознав, что происходит. Затормозив у самого края провала, он в последний момент успел- таки схватить её за руку! – Держись! – крикнул бравый капитан.

Клара поглядела вниз. Ноги её беспомощно болтались над бездонной чёрной пропастью.

– Не могу! – простонала она. – Не могу удержаться!

Рука её выскользнула из железной хватки Филиппа... и Клара сорвалась в темноту.

– Клара! – прокричал Филипп ей вслед. А она всё падала, падала, падала вниз, в неизвестность, отчаянно цепляясь за земляные стены ямы, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, задевая пальцами острые камни и извилистые корни. Но всё было напрасно: она летела и летела сквозь мрак, пока наконец с глухим стуком не приземлилась на мягкий ковёр... или на что-то похожее.

Клара огляделась и... завизжала от отвращения.

«Ковёр» состоял из бессчётного множества отвратительных мышей. Мыши взбирались по её ногам и рукам, вот они уже закопошились в волосах...

– Кыш! – пронзительно закричала девочка. – Прочь! Пошли прочь!

Мыши поднырнули под неё, и серая волна подхватила и повлекла Клару по земляному туннелю. Не замедляя бега, грызуны потащили свою жертву в ещё один коридор, уводящий всё выше и выше. И тут...

Плюх!

Мыши вытолкнули девочку в морозный воздух, обратно на поверхность. Тяжело дыша, Клара покатилась по промёрзшей твёрдой земле.

Как ни странно, грызуны тотчас же оставили руки и ноги девочки в покое и разбежались в разные стороны. Клара осталась совершенно одна.

Она неуверенно встала.

– Филипп? – окликнула она. – Росинка?

– Итак, барышня! – прогрохотал голос откуда-то сверху. Туман рассеялся. Над Кларой нависала громадная кукла-марионетка. На её уродливом лице играла жуткая ухмылка, а широченная юбка походила на цирковой шатёр.

«Матушка Имбирь!» – с замиранием сердца осознала Клара.

Кошмарное существо схватило Клару, посадило на ладонь и подняло в воздух на уровень глаз.

– Ты посмела переступить порог моих владений! – пророкотал гулкий голос. – И кто же ты такая?

Клара понимала, что ей полагается испугаться, но отчего- то, оказавшись лицом к лицу со зловещей Матушкой Имбирь и глядя глаза в глаза тому самому существу, которое уничтожило огромную часть творения её матери и теперь угрожало всему оставшемуся, девочка разгневалась не на шутку. Она решительно расправила плечи. Она не даст волю слабости. Она должна думать о ключе и о королевствах.

И о маме.

– Я Клара Штальбаум! – объявила девочка.

– В самом деле? – эхом раскатился голос Матушки Имбирь. Доносился он от марионетки, но губы куклы, растянутые в гротескной улыбке, не двигались.

– Да! – кивнула Клара. – И я пришла вернуть то, что ты украла у меня и у моей матери. Мой ключ.

Матушка Имбирь расхохоталась, и смех её был исполнен такой мощи, что Клара, стоя на ладони у марионетки, потеряла равновесие.

– Я тебя не боюсь! – закричала Клара во весь голос. – Ты всего-навсего кукла!

При этих словах марионетка заколыхалась, задрожала. Не успела Клара понять, что происходит, как удерживающая её рука со свистом устремилась вниз и утянула Клару под широкую юбку! Девочка покатилась вверх тормашками и, перекувырнувшись, распростёрлась в пыли.

Она закашлялась, приподняла голову. Изнутри юбка была подбита бессчётными ярусами драного тюля, пугающе разноцветными на фоне унылого запустения Четвёртого Королевства.

И тут из-под тюлевых оборок появилось нечто.

Клоун с горящими жёлтыми глазами.

Глава 18. Мари

– Я должна попросить тебя об одной услуге.

Мари тяжело опиралась о трон Матушки Имбирь. Прошло уже много времени – очень-очень много. Дети Мари росли здоровенькими и весёлыми: две дочки, умницы и красавицы, и озорной сынишка. Но если с годами её ненаглядные малыши крепли и набирались сил, сама она заметно слабела. В те моменты, когда Мари чувствовала себя получше, она пыталась навещать королевства. Но эти недолгие периоды мнимого выздоровления становились всё короче. Стоя в тронном зале, молодая женщина прижимала к губам забрызганный кровью платок.

– Я счастлива исполнить любое твоё повеление, госпожа королева, – заверила Матушка Имбирь. – Но дозволено ли мне спросить, почему здесь нет остальных регентов?

– Потому что я хотела поговорить с тобой наедине, – сказала Мари. – Я...

Страшный приступ кашля сотряс всё её тело.

– Тебе недужится, милая. – Матушка Имбирь поддержала гостью за плечи. – Пожалуй, тебе лучше вернуться домой, к твоему...

– Нет, со мной всё в порядке, – настаивала Мари, заталкивая платок в карман платья. – Но... по правде сказать, я, скорее всего, какое-то время не смогу бывать в королевствах. Я... уже не так сильна, как прежде. Доктора предписывают мне покой и отдых. А это значит, что в следующий раз я, вероятно, смогу прийти очень нескоро.

– Безусловно, – кивнула Матушка Имбирь.

Повисло долгое молчание.

Молодая женщина подняла глаза. Рыжекудрая соправительница смотрела на неё как-то странно. Только тогда Мари осознала, что на протяжении всего разговора не встречалась с собеседницей глазами, а, ссутулившись, глядела в пол.

– Всё так серьёзно? – наконец спросила Матушка Имбирь.

Мари кивнула:

– Увы, не все поломки возможно починить с помощью инструментов.

– Но ты поправишься? – настаивала Матушка Имбирь.

Мари, призвав на помощь остаток сил, постаралась выпрямиться.

– Ну конечно. – Она с трудом сдержала кашель. – Со временем. Мне просто нужно время. Но, как ты знаешь, если я надолго задерживаюсь дома...

– ...здесь проходит целая вечность, – докончила за неё Матушка Имбирь. В глазах её внезапно блеснуло понимание. – А Сахарной Сливе ты сказала?

Мари покачала головой:

– Пока нет. Я не хочу её тревожить.

– Значит, вот о какой услуге ты просишь, – кивнула Матушка Имбирь. – Чтобы я рассказала Сахарной Сливе всё как есть.

– Нет-нет, – покачала головой Мари. – Совсем нет. Я сама ей расскажу. Только не сегодня – а то уж больно скверно я выгляжу. – Лицо её на мгновение затуманилось, но молодая женщина тут же взяла себя в руки. – Я надеялась, ты сможешь помочь мне вот чем: тебе должно деятельнее участвовать в управлении королевствами.

Глаза Матушки Имбирь снова вспыхнули:

– То есть властвовать самой?

– Не совсем так, – пояснила Мари. – Я имею в виду – трудиться наравне с остальными.

– Ничего не понимаю. – Матушка Имбирь нахмурилась. – Но мы же и без того работаем вместе, разве нет?

Уже не пытаясь держаться прямее, Мари обессиленно прислонилась к трону и сжала руками лоб: голова просто раскалывалась.

– Мне давно хочется, чтобы Сахарная Слива теснее сблизилась с вами тремя. Чтобы вы все присматривали за королевствами, помогая друг другу. Когда я создавала королевства, я была ещё совсем ребёнком. Об ответственности я и не задумывалась – я понятия не имела, что такое быть королевой. Я просто стремилась творить красоту, и фантазию, и надежду. Королевства безграничны. Но теперь я осознала: я создала так много, что уже не в силах позаботиться о своём творении должным образом. Одного правителя для королевств недостаточно. Это было понятно с самого начала. – Молодая женщина подняла взгляд на Матушку Имбирь. Та выжидательно молчала. – Я создала четырёх регентов, то есть вас, потому что на вас я могла положиться, – продолжала Мари. – Вы должны трудиться рука об руку, как одна семья. Каждый из вас – часть меня. И пока я... выздоравливаю... мне было бы куда легче, если бы я знала, что все вы сообща заботитесь о безопасности и благополучии королевств.

– Понимаю, – кивнула Матушка Имбирь.

– Я бы и остальных о том же попросила, – промолвила Мари. – Но ты так похожа на мою маму, и я подумала, что первой скажу тебе. Боюсь, если остальные увидят меня вот такой, слабой и беспомощной, они забьют тревогу.

Матушка Имбирь привлекла Мари к себе и принялась утешать её, как мать, и гладить по волосам.

– Ни о чём не беспокойся, родная, – промолвила она.

Переходя от одного окна к другому, Матушка Имбирь оглядела каждое из четырёх королевств по очереди: начала с Королевства Развлечений, затем окинула взором цветущие поля и заснеженные ледники и, наконец, задержала глаза на Королевстве Сладостей.

– Я обо всём позабочусь как должно.

Глава 19. Клара

Пузатый клоун уставился на Клару жёлтыми безумными глазами. Туловище его словно разломилось надвое посерёдке, и внутри обнаружился ещё один клоун, поменьше.

Второй клоун выскочил наружу, а две половинки первого с чудовищным скрежещущим звуком встали на место. Второй клоун проделал то же самое; появлялись всё новые и новые пузатые человечки, каждый – мельче предыдущего; они выпрыгивали один из другого, точно русские матрёшки.

Клоуны, хохоча, закувыркались вокруг Клары.

Да это же куклы-петрушки!

Клара непроизвольно отпрянула. Но куда бежать? Она окружена.

А клоуны подступали всё ближе, всё теснее смыкали кольцо вокруг девочки.

И вдруг они пошли в атаку! Один перепрыгнул через голову Клары, хлопнув её по плечу. Девочка покачнулась, попыталась вырваться из круга, но ещё один с размаху налетел на неё и втолкнул обратно в ловушку.

С помощью своих акробатических трюков петрушки с лёгкостью одолели девочку. Они тараторили без умолку и хохотали – именно этот маниакальный смех Клара с Филиппом и слышали в тот день, когда девочка впервые появилась в королевствах.

– Эй, я тут подпрыгиваю!

Один из петрушек скакнул, к Кларе, девочка увернулась – и тут же споткнулась о другого, который, пройдясь колесом, кинулся прямо ей под ноги. Третий, перекувырнувшись в воздухе, врезался ей в живот. Оглушённая, Клара упала.

Но, растянувшись на грязной земле, девочка внезапно заметила то, чего не видела прежде: от поверхности земли вверх к туловищу гигантской марионетки тянулись верёвки. А в самом центре широченной юбки Матушки Имбирь торчал шест с резьбой, очень похожий на винт. У основания шеста крепилось небольшое сиденье. Кто-то – или что-то – с помощью верёвок приводил марионетку в движение!

– Да ты никакое не чудовище! – воскликнула Клара, пока петрушки перестраивались для новой атаки. – Тобой кто-то управляет!

Быстро сообразив, что к чему, Клара сделала обманное движение влево и, увернувшись от кувыркающихся клоунов, метнулась вправо, по пути опрокинув ещё двоих. Тем самым девочка выиграла пару драгоценных секунд.

Она запрыгнула на сиденье и потянула за ближайший рычаг. И даже зажмурилась от неожиданности: сиденье стремительно заскользило по спирали вверх, прямо в корпус куклы.

Но вот сиденье резко затормозило. У Клары кружилась голова, её подташнивало. Но девочка быстро пришла в себя и огляделась по сторонам. Она находилась внутри туловища куклы-марионетки, по всей видимости – в просторном приборном отсеке. Из всех стенок торчали рычаги, ручки и кнопки, приводящие марионетку в движение.

А в самом центре комнаты с потолка на золотом шнуре свисал ключ.

Её ключ!

Клара потянулась к нему. Пальцы девочки уже почти коснулись заветного ключа, как вдруг громыхнул голос:

– Руки прочь, девчонка!

Клара стремительно развернулась. Позади неё стояла немолодая женщина в бордовом бархатном платье, отделанном золотой парчой; лицо её обрамляла буйная копна рыжих кудрей. Незнакомка пристально воззрилась на незваную гостью – не злобно, но властно. Так, словно привыкла повелевать.

– Ты Матушка Имбирь? – спросила Клара.

– А ты, по всей видимости, дочка королевы Мари, – отозвалась та. – Ну и что же за дело привело дочь королевы Мари в Четвёртое Королевство?

Клара расправила плечи:

– Я пришла забрать то, что принадлежит мне. Вот этот ключ.

Девочка решительно потянулась к ключу. Но Матушка Имбирь оказалась проворнее. Она дёрнула на себя один из рычагов, и кукла накренилась. Клара, едва удержавшись на ногах, качнулась назад – с пустыми руками.

– Ай-яй-яй, – покачала головой Матушка Имбирь. – Это же неправда, так? Если ключ кому-то и принадлежит, то твоей матери.

– Ключ открывает ларчик, который мама оставила мне после смерти, – объяснила девочка. По лицу Матушки Имбирь скользнула тень сомнения.

– Мари умерла? – переспросила она.

Клара кивнула.

Глаза Матушка Имбирь на мгновение затуманились:

– Я не знала.

– А тебе, можно подумать, не всё равно! – возмущённо выпалила девочка. – Ты пытаешься уничтожить всё, что создала моя мама!

Губы Матушки Имбирь изогнулись в горькой улыбке:

– Ах, ну да, это ведь тебе милочка Сахарная Слива нарассказывала?

– Я и сама не слепая, – парировала Клара. – Четвёртое Королевство уже в руинах, и всё из-за тебя!

– Но ты смотришь на происходящее сквозь сахарную глазурь, – пожала плечами Матушка Имбирь. – А если я скажу тебе, что ключ твоей матери отпирает не только ларчик? А если я поведаю тебе, что произошло на самом деле – после того, как твоя мать передала управление королевствами нам?

На миг Клара засомневалась. Но тут в её голове эхом прозвучали предостерегающие слова Сахарной Сливы: «Не дай ей себя обмануть!»

– А с какой стати я должна тебе верить? – бросила Клара.

– Вовсе не должна. – Матушка Имбирь шагнула к ней.

Но почему бы сперва меня не выслушать? – Старуха приблизилась ещё на шаг. – А тогда ты сама решишь, что делать с ключом. – И ещё шаг. И ещё. – Сама решишь, как должна закончиться эта история, м-м-м?

Матушка Имбирь уже подошла почти вплотную. Но не успела она протянуть к девочке руку, как Клара рванула на себя один из рычагов. Гигантская марионетка резко накренилась, и Матушку Имбирь отшвырнуло назад, прямо на приборный щиток. А ключ, напротив, качнулся к Кларе – и девочка тут же его схватила.

– Нет, Клара, подожди! – взмолилась Матушка Имбирь.  Пожалуйста!

Но Клара и слушать её не стала. Она вспрыгнула на сиденье и нажала на кнопку «пуск». Шух!

Последний раз встретившись глазами с Матушкой Имбирь – какой пронизывающий у неё взгляд! – девочка заскользила по спирали вниз, вниз, вниз – к самому основанию гигантской марионетки.

К её немалому удивлению – и восторгу! – там ждал Филипп. И он уже наголову разгромил петрушек!

– Клара! – воскликнул доблестный капитан. – Сюда!

Сквозь прореху, что он загодя проделал в широченной юбке марионетки, Филипп вывел девочку наружу. Вдвоём они кинулись бежать со всех ног – перескакивая через мышиные норы, углубляясь всё дальше в темноту.

– С тобой всё в порядке? – прокричал Филипп Кларе на ходу.

– Лучше не бывает! – Клара перепрыгнула через громадную яму. – Но Матушка Имбирь оказалась... совсем не такой. – Девочка никак не могла забыть выражения глаз рыжеволосой старухи – в тот момент, когда она уже спускалась на сиденье вниз по шесту. В этом взгляде читались не ярость и не злоба, но...

Страх, осознала Клара. Глаза Матушки Имбирь были полны страха.

– Эта наша старушенция своим лицедейством кого угодно одурачит! – предостерёг Филипп. – Не поддавайся на её уловки. Она смертельно опасна.

В темноте эхом прогремел голос Матушки Имбирь:

– Мыши, за ними!

– Вот видишь?! – крикнул Филипп.

Клара с Филиппом мчались через лес, продираясь сквозь ветви и кустарник. Клара крепко сжимала в кулаке ключ. Наконец они достигли опушки и вынырнули из-под крон на одетую белёсым маревом равнину, уводящую обратно к мосту.

Вдалеке во всём своём великолепии раскинулись три остальных королевства. Девочка облегчённо выдохнула. Они спасены, они выбрались из тумана – выбрались из Четвёртого Королевства живыми и невредимыми! Причём с ключом!

Над плечом Филиппа, откуда ни возьмись, запорхала Росинка.

– Ну, наконец-то! – воскликнула она. – Вы там что, чаёвничали?

– Отставить шутовство! – рявкнул Филипп. – Ключ у нас. Но Матушка Имбирь не дремлет.

– А как же остальные солдаты? – забеспокоилась Клара. – Не можем же мы их бросить!

– Росинка, ты наш проводник, – обернулся Филипп к феечке. – Выводи солдат сюда, да побыстрее. Матушка Имбирь уже близко.

– Ну ладно, ладно, – согласилась Росинка. – Вы только смотрите ключ не потеряйте!

И феечка, рассыпая за собою шлейф искр, унеслась в туман.

Всё ещё толком не отдышавшись, Клара подошла к краю обрыва и присела на землю. Далеко внизу стремительно катила свои воды река.

– Надо возвращаться во дворец, – напомнил Филипп. – Здесь мы не в безопасности.

– Только одну минуточку, – взмолилась Клара. Она достала из сумочки заветный ларчик и взяла в руки золотой ключ.

Вот он, долгожданный миг! Миг, ради которого она бросила вызов мышам и марионеткам и ещё невесть каким опасностям.

Наконец-то она узнает, что содержится в последнем послании мамы. Наверное, оно поможет ей спасти королевства.

Затаив дыхание, Клара вложила ключ в скважину и трясущимися руками повернула его. Замочек щёлкнул.

С замирающим сердцем девочка открыла изящный ларчик.

Полилась чарующая мелодия.

– Музыкальная шкатулка! – недоумённо заморгала Клара. – Ничего не понимаю. Я думала...

Внезапно у Клары знакомо сжалось сердце. Из шкатулки звучала не просто музыка, а любимая песня её мамы – та самая мелодия, которую играл струнный квартет на балу у крёстного.

Под которую хотел потанцевать её отец.

Клара заглянула внутрь шкатулки, повертела её в руках.

Ровным счётом ничего. Пусто. Один только механизм в окружении крохотных зеркальных стенок. Девочка внимательно обсмотрела все щели, все бороздки, все шестерёнки. Но так ничего и не нашла. Никакого послания. Никакого воспоминания.

Вообще ничего.

Что же это значит? Послание потерялось? Украдено? А может быть, – при этой мысли Клара содрогнулась и на глаза её навернулись слёзы, – может быть, никакого послания и не было. Вероятно, она неправильно истолковала мамину записку. И всё это время заблуждалась...

Девочка резко захлопнула музыкальную шкатулку, и музыка оборвалась.

– Что-то не так? – Филипп опустился на колени рядом с Кларой.

– Мама сказала, будто всё, что мне нужно, находится там, внутри, – грустно объяснила Клара. – Но шкатулка пуста.

Филипп взял ларчик из рук девочки и открыл. Мелодия полилась снова – нежная, как перезвон колокольчиков.

– Закрой, пожалуйста, – потребовала Клара.

– Но почему? – не понял Филипп.

– Это любимая песня моей матери, – сказала девочка и обернулась к Филиппу. Тот глядел по-прежнему озадаченно. Музыка напоминает мне о ней, – объяснила Клара. – Ио том, как я по ней скучаю. Это так больно...

– Ох, – вздохнул Филипп. – А вот мне скучать не по кому...

У Клары поникли плечи. Проделать такой путь... узнать о маме столько всего, доселе неведомого... и обнаружить в итоге, что никакого послания для неё нет и не было!

– Я надеялась найти что-то внутри шкатулки, – призналась девочка Филиппу. – Что-то красивое, полезное и очень личное... что угодно. Я так старалась... и всё напрасно. Оно того не стоило!

– Напрасно? – Филипп изогнул бровь. – Ты совершила то, что было не под силу никому из здешних. Ты отыскала ключ. Ключ, который спасёт всех нас.

Клара призадумалась:

– Да, наверное, ты прав.

– И при этом ты выказала бесстрашие, стойкость и преданность. – Филипп подобрал с земли солдатский кивер Клары, отряхнул его и протянул девочке: – Уж верно, оно чего-нибудь да стоит!

Клара улыбнулась.

– Спасибо тебе, Филипп, – благодарно промолвила она.

Мгновение они молчали – в словах не было нужды. Лишь лучи восходящего солнца просачивались сквозь облака.

Наконец Филипп легонько подтолкнул её локтем:

– Пойдём, храбрая воительница. Нам ещё королевства спасать надо.

Глава 20. Мари

Перепрыгивая сразу через две ступеньки, Дроссельмейер сбежал по лестнице в бальную залу. Он просто глазам своим не верил:

– Мари, что ты тут делаешь?!

Мари, пошатываясь, добрела до основания лестницы. Её кашель эхом отзывался от стен. В мгновение ока Дроссельмейер оказался рядом, поддержал молодую женщину и подвёл к ближайшему стулу.

– Зачем ты встала с постели?! – возмутился он. – Тебе необходим полный покой!

– Дядя, я не могла не прийти. – Мари поднесла к губам платок. Ярко-алых пятен было уже не скрыть. – Это очень важно.

– Что может быть важнее твоего здоровья? – настаивал Дроссельмейер. – Ты должна поправиться – это главное.

– Дядя, я уже не поправлюсь. – Мари подняла глаза на своего наставника. Взгляд его, обычно такой яркий, потух, и ореол таинственности, овеивающий исполненные мудрости черты, поблёк. Теперь в смуглом лице отражалось непривычное чувство – горе. Дроссельмейер не хуже неё знал: она умирает.

– Неужели ничего, совсем ничего нельзя поделать? – тихо спросил Дроссельмейер скрипучим голосом.

Мари покачала головой.

– Сколько осталось? – спросил старик.

– Недолго, – отозвалась Мари. – Дети... – Она поглядела мимо Дроссельмейера на бальную залу. Рождественские украшения ещё не развешивали, но уже вот-вот собирались это сделать. – Я так надеялась отпраздновать с ними хотя бы ещё одно Рождество!

Мари била дрожь; Дроссельмейер обнял её и поддержал. Ладонь старика с лёгкостью обхватила её предплечье – так Мари исхудала.

– Может, так оно и будет, – ободряюще промолвил Дроссельмейер. – Надежда есть всегда.

– Нет, дядюшка. – Мари пошарила в рабочей сумочке и извлекла блестящий золотой ключ. В свете люстры заискрились точёные зубчики головки.

– Я хочу, чтобы вы вручили ключ Кларе – от меня, – попросила молодая женщина. – На Рождество. Подарки для Луизы и Фрица я уже отдала Карлу. Но этот подарок... я хочу, чтобы Клара получила его из ваших рук. Она уже достаточно взрослая – она старше, чем была я, когда мы впервые обнаружили королевства. И в ней так много от меня... Для Клары такой подарок окажется лучше любого другого, он поможет ей, когда... когда меня не станет. Она готова.

Дроссельмейер с сомнением взял ключ.

– Ты уверена? – спросил он. – Может, ты предпочла бы отправиться туда вместе с ней? Чтобы самой всё ей показать и объяснить?

Мари кивнула – и снова согнулась пополам в приступе кашля. Дроссельмейер поддержал её – и не размыкал рук, пока больной не полегчало.

Слёзы жгли Мари глаза.

– Мне так и хотелось – ох, до чего же хотелось! Но я ждала слишком долго. Я думала, я поправлюсь, но мне становилось всё хуже. Мне не стоит уводить её туда вот так... Королевства должны быть исполнены волшебства. Чтобы, переступив порог, она испытала радость, как то и было задумано. Радость, а не скорбь.

Дроссельмейер опустился перед воспитанницей на колени.

– Если таково твоё пожелание, то, конечно же, я его выполню, – заверил он. – А ты уже побывала в королевствах, ты сказала регентам? Они знают?

– За этим я и пришла. – Мари выпрямилась, усилием воли превозмогая слабость. – Я должна отправиться туда сейчас, пока могу. Я так долго откладывала... это всё моя вина. Я боялась сказать. Это разобьёт ей сердце. Я никогда не думала, что однажды причиню ей такое горе. Что брошу её навсегда.

– Ты вовсе не бросаешь её, дитя, – возразил Дроссельмейер. – Она поймёт.

Мари не сдержала слабой улыбки:

– Вы до сих пор зовёте меня «дитя», при том что у меня уже своих трое.

– Хорошо, тогда пусть будет «смышлёное дитя», если тебе так больше нравится, – в свой черёд улыбнулся старик. – Ну пойдём, я помогу тебе.

Вдвоём они медленно двинулись вверх по лестнице. Но Мари уже не держали ноги. Она споткнулась и рухнула на ступени, всем своим хрупким телом сотрясаясь в приступе страшного кашля.

– Это была плохая идея, – озабоченно промолвил Дроссельмейер. – Надо вернуть тебя домой.

– Нет, – прохрипела Мари. – Я должна им сказать.

– Они всё поймут, – повторил Дроссельмейер. – Сейчас тебе следует быть дома, с семьёй.

Мари подняла затуманенный взгляд:

– Ох, дядюшка...

Дроссельмейер помог ей выйти из усадьбы на бодрящий осенний воздух.

Никто из них не видел и не знал, что с высоты старинных часов за ними наблюдают чьи-то внимательные глаза. Крохотная свидетельница происходящего – миниатюрная фигурка с розовыми волосами, уложенными в замысловатую причёску, – видела всё, хотя и не слышала ни слова. По белым фарфоровым щёчкам точно сахарный сироп струились злые слёзы.

Глава 21. Клара

– Вот и мы! – закричала Росинка. – Опускайте мост!

Стражи, щёлкнув каблуками, тут же кинулись вращать громадное колесо, опускающее подъёмный мост. Филипп и Клара быстро перебежали по нему с противоположного берега на замковый двор; за ними следовали солдаты, которых Росинка благополучно вывела из запустения Четвёртого Королевства. Миссия успешно выполнена – все вернулись живые и невредимые!

И с ключом!

– Клара? – позвала Сахарная Слива, выходя из тени, где пряталась до сих пор. Остальные трое регентов никоим образом не должны были узнать о её причастности к запретной вылазке.

– Я его добыла! – гордо воскликнула Клара. – Вот он!

И девочка высоко подняла блестящий золотой ключ, сработанный в давние времена её мамой.

Сахарная Слива просияла лучезарной улыбкой.

– Ты просто чудо! – возликовала она, подхватила Клару и в восторге закружила её в воздухе. А потом тепло привлекла девочку к себе, и на краткий миг Кларе почти поверилось, будто это мама обнимает её, гордясь успехом дочки. Она даже не заметила, как Сахарная Слива преловко вытянула ключ из её пальцев, – до тех пор пока регент Королевства Сладостей не объявила: – А теперь быстрее в комнату с Механизмом!

Сахарная Слива, Филипп и Клара бегом промчались по дворцовым коридорам до потайной лестницы. Росинка летела следом, рассыпая шлейф искр. Стража услужливо распахнула перед прелестной соправительницей двери комнаты с Механизмом; Сахарная Слива вихрем ворвалась внутрь и кинулась к приборному щитку, сжимая в руке золотой ключ.

– Вставляй давай! – воскликнула Росинка, возбуждённо носясь туда-сюда.

Сахарная Слива подняла ключ повыше. Золото ярко сверкнуло в свете ламп.

– Наконец-то, – прошептала Сахарная Слива. – Наконец-то королевства обретут то, в чём так нуждаются. То, чего они ждали так долго.

Одним стремительным движением она вставила ключ в шестилучевое отверстие.

Но когда Сахарная Слива попыталась повернуть ключ – у неё ничего не вышло. Ключ не поддавался: он просто торчал в замке, не двигаясь ни туда, ни сюда. Красавица попробовала ещё раз. Опять неудача. Ещё недавно сияющее восторгом лицо исказилось от ярости. Сахарная Слива дёргала ключ в разные стороны – но всё без толку.

– Ключ не подходит! – в гневе выкрикнула она и швырнула его в кучу таких же негодных ключей, накопившихся за долгие годы.

Но Клара сдаваться не собиралась.

– Это наверняка правильный ключ, – настаивала она. – Иначе зачем Матушка Имбирь так стремилась заполучить его?

Девочка подобрала миниатюрный золотой ключик и внимательно его осмотрела. Головка была сделана в форме вычурного банта. Так, а это что такое? Бант поворачивался – и конфигурация коронки менялась!

– Смотрите! – воскликнула Клара. – У него подвижная коронка, и она регулируется с помощью головки. Мне кажется, что... да! Сахарная Слива, смотри, ключ меняет форму!

Искажённые яростью черты регента Королевства Сладостей мгновенно разгладились; прелестное личико вновь засияло радостным нетерпением.

– Давай же, Клара, давай! Быстрее! Войско Матушки Имбирь того гляди обрушится на нас!

Клара подошла к приборному щитку и вложила ключ в отверстие. Но на сей раз она осторожно повращала головкой-бантом до тех пор, пока зубцы коронки идеально не совпали с запирающими штифтами в замочной скважине. С обнадёживающим щелчком ключ встал на место – и без каких-либо усилий провернулся вправо.

Все затаили дыхание.

В течение нескольких мучительных секунд не происходило ничего. Затем очень медленно Механизм пришёл в движение – колёсики и шестерёнки заскрипели, словно их не смазывали вот уже много лет. Запыхтели клапаны, зашипел пар, зашуршали вентиляторные ремни. Откуда-то из глубин Механизма послышалось размеренное тарахтение.

Клара с гордостью наблюдала, как Механизм пробуждается к жизни. Блестящее изобретение её матери снова заработало!

Наблюдала за происходящим и Сахарная Слива, странно кривя губы. А затем подошла к стоящему рядом ведру, подняла его и высыпала всё содержимое на платформу.

Под гигантской трубкой со встроенными линзами раскатились игрушечные оловянные солдатики – десятка два, не меньше.

– Гм... мне кажется, оживлять можно только по одному за раз, – промолвила Клара.

– Боюсь, для этого у нас совсем нет времени, – непринуждённо возразила Сахарная Слива. – Просто нажми кнопку, милая деточка.

– Но... – запротестовала Клара.

– На карту поставлена судьба королевств, Клара, дорогуша! – Глаза Сахарной Сливы сверкнули огнём. – Жми на кнопку!

Клара неуверенно послушалась. Она шагнула к приборному щитку и ткнула пальцем в большую красную кнопку.

Ослепительно-яркий луч упал на платформу, высветив всех оловянных солдатиков одновременно. Один за другим они увеличивались в размерах и оживали! Но что-то пошло не так. В отличие от воинов в полный человеческий рост, вроде Филиппа или стражников, эти превращались в карликовых уродцев со злобными лицами.

– Вот видишь?! – воскликнула Клара. – Их нужно оживлять по одному!

– Я всё отлично вижу, – перебила её Сахарная Слива, сосредоточив всё внимание на неуклонно растущей армии гротескных оловянных солдат. – Смирно!

Воины чётко развернулись к ней, недобро ухмыляясь и хмурясь.

– Шагом марш! – приказала Сахарная Слива.

Оловянные солдаты сошли с платформы и строем направились к двери, выводящей на лестницу.

На глазах у опешившей Клары Сахарная Слива подхватила ещё более вместительное ведро с солдатиками и высыпала их па платформу.

– Огромное тебе спасибо, Клара, – нежно пропела она. – Стража, взять их и запереть!

– Что?! – вскрикнула Клара. Стражники, впустившие всех в комнату с Механизмом, схватили её под руки.

– Прочь от неё! – приказал Филипп. Он выхватил меч, но один из стражников проворно выбил оружие из его пальцев эфесом своего клинка, а затем оглушил капитана ударом по спине. Стражники заломили Филиппу и Кларе руки за спину и потащили их к двери. А Сахарная Слива между тем высыпала на платформу всё новых и новых оловянных солдатиков – ведро за ведром.

– Сахарная Слива, ну пожалуйста, что ты делаешь?! – взмолилась Клара, изворачиваясь в руках стражи и оглядываясь на задушевную подругу матери.

– Твоя мать, сама доброта, только и мечтала о том, чтобы всё решалось совместно, – насмешливо вымолвила Сахарная Слива. Её голос прямо-таки сочился презрением. – Она поставила четырёх регентов «трудиться рука об руку», пока сама была слишком занята своей драгоценной семьёй, чтобы заглянуть лишний раз сюда, к нам. Я была её первым творением – я, а не кто-то другой! Я само совершенство! Если кому и подобало взять на себя управление королевствами, то только мне! Мне! Не этим неуклюжим идиотам – Ознобу с Боярышником! И уж конечно не Матушке Имбирь!

На глазах у потрясённой Клары Сахарная Слива снова нажала на красную кнопку Механизма.

Пелена пала с глаз девочки – наконец-то она осознала чудовищную, тошнотворную правду.

«Она всё время врала! – Мысли Клары мешались; а между тем с платформы сходили новые уродливые оловянные солдаты – точно безобразные игрушечные гоблины. – Все её красивые слова обернулись ложью. Сахарная Слива вовсе не собиралась спасать королевства! Она просто хотела, чтобы я раздобыла для неё ключ – дабы создать собственную армию и подчинить себе всех и вся!»

– Так это ты уничтожила Четвёртое Королевство, да?! – Клара яростно вырывалась из железной хватки стражей. – Матушка Имбирь вовсе не предательница! Предательница ты!

Сахарная Слива пересекла комнату и ухватила Клару за подбородок.

– Умница девочка! – поддразнила она. – Мама ведь так тебя называла, да? «Умница-дочка»? Похоже, не такая уж и умница! Не пойму, что Мари в тебе находила! Но теперь все её ошибки будут исправлены. – Она подхватила с пола очередное ведро и опорожнила его на платформу. И снова нажала па кнопку.

– Уведите пленников!

Глава 22. Сахарная Слива

– Она нас бросила!

Сахарная Слива яростно металась из конца в конец по спальне Мари, стискивая в руках корону так крепко, что острые края врезались в её ладони.

Матушка Имбирь терпеливо наблюдала из угла, как прелестная соправительница изливает свою досаду.

– Наша королева никого не бросала, – по своему обыкновению строго возразила Матушка Имбирь. – Если она не с нами, на то, безусловно, есть веская причина.

– Она вообще больше не приходит! – выкрикнула Сахарная Слива. – Ей нет до нас дела!

– Ты должна понять: Мари не такая, как мы, – увещевала её Матушка Имбирь. – Она не игрушка. Она человек – и она очень хрупкая. Мари серьёзно больна. У неё недостаточно сил, чтобы навещать нас так часто, как тебе хочется.

– На то, чтобы навестить старикана, у неё сил хватило, – фыркнула Сахарная Слива.

С тех пор как она наблюдала за разговором Мари с Дроссельмейером в бальной зале, минула целая вечность. Да, Мари вроде бы слегка нездоровилось. Она покашливала, и она споткнулась на лестнице, – но старикан помог ей подняться, так что с ней наверняка ничего серьёзного, так?

Слышать их разговор Сахарная Слива не могла. Но доподлинно знала одно: Мари пришла и ушла – даже не заглянув в королевства.

А вот теперь она просто взяла и пропала неизвестно куда. Ни словечка, ни весточки. Исчезла – и всё тут.

– Она была там, в зале, в каких-то двух шагах от нас! – восклицала Сахарная Слива. – И всё равно не зашла!

– Возможно, она слишком плохо себя чувствовала, – предположила Матушка Имбирь.

– Тогда старик мог бы донести её на руках.

– Не говори глупостей, – одёрнула её Матушка Имбирь. – Ты видишь только то, что хочешь видеть.

– Я видела достаточно.

– На что ты рассчитываешь, милая? – спросила Матушка Имбирь. – Что Мари останется в королевствах навечно?

– У Мари есть перед нами обязательства, – настаивала Сахарная Слива, демонстративно потрясая короной. – Она наша королева. Она не может просто создать нас, а затем взять и выбросить, как... как...

– ...как надоевшие игрушки? – докончила Матушка Имбирь.

Щёки Сахарной Сливы порозовели:

– Но ведь мы больше не игрушки, верно?

– Ты права, – кивнула Матушка Имбирь. – Мы уже не игрушки. Мы регенты. И Мари вверила нам благополучие и безопасность королевств. Она видит в нас владык и государей.

– То есть ты хочешь сказать, что тебе всё равно? – с горечью бросила Сахарная Слива. – Тебе дела нет до того, что наша королева – наша создательница! – совсем про нас забыла?

– В тебе говорит обида, – покачала головой Матушка Имбирь. – Я не верю, что Мари забыла нас. Но у неё семья и дети, о которых надо заботиться.

Сахарная Слива сразу помрачнела:

– Её семья – это мы, а не какие-то там грязные, глупые дети! Это я была с ней с самого начала! Это я само совершенство!

– Красота твоя совершенна, – нахмурилась Матушка Имбирь. – Но ведёшь ты себя как избалованный капризный ребёнок!

– Да как ты смеешь! – Сахарная Слива подошла вплотную к Матушке Имбирь и ожгла её негодующим взглядом. – Ты вообще понятия не имеешь, сколько у нас с Мари общих воспоминаний! На целую жизнь хватит!

– Понятия не имею, здесь ты права! – Матушка Имбирь не дрогнула и не опустила глаз. – Зато я знаю, что Мари желала тебе только добра. Она хотела, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты сблизилась с другими жителями королевств. И обрела в нас свою семью.

Не будь Сахарная Слива так разгневана, она бы расхохоталась.

– Это в тебе, что ли? – издевательски переспросила она. – И в Ознобе с Боярышником? В этих дурнях набитых? Тоже мне семья!

– Это семья, которую создала для тебя Мари, – напомнила Матушка Имбирь.

Сахарная Слива возмущённо фыркнула, отвернулась и уставилась на корону в своих руках.

– Отлично. Если Мари слишком занята своей обожаемой семейкой и на то, чтобы быть королевой, у неё нет времени, то я стану править вместо неё.

– Жители королевств этого не допустят, – предостерегла Матушка Имбирь. – Мы должны присматривать за королевствами вместе. Такова воля Мари.

– Но Мари... здесь... нет! – Сахарная Слива с силой швырнула корону оземь. Плечи её сотрясались от ярости. Никогда ещё она так не злилась, никогда не испытывала такого отчаяния от бессмысленности собственной жизни.

Ну почему Мари не может просто взять и вернуться?!

Матушка Имбирь невозмутимо нагнулась и подобрала корону.

– Теперь мы все должны трудиться вместе, рука об руку, – повторила она. – Никому из регентов не дано править единолично; никому из нас корона не предназначалась.

Сахарная Слива так и не повернула головы: горькие слёзы жгли ей глаза – ещё не хватало, чтобы несносная старуха это заметила!

– Тогда я пойду и отыщу нашу королеву! – прошипела она. – И верну её домой.

Глава 23. Клара

Дверь в башню дворцовой обсерватории с грохотом захлопнулась за узниками. Филипп замолотил по створке кулаками.

– Филипп, она нас одурачила! – горестно промолвила Клара. – Ключ ей был нужен только для того, чтобы захватить власть. А я-то думала, она мне друг.

– Она обманула нас всех, – покачал головой Филипп.

Внезапно внимание пленников привлёк шум и грохот в замковом дворе. Филипп с Кларой выбежали на балкон. Страшное зрелище открылось им с высоты: бессчётные ряды злобных оловянных солдат двигались маршем мимо привратников прямо на мост, уводящий в Четвёртое Королевство.

– Война объявлена, – понял Филипп.

– Вот что Сахарная Слива имела в виду, собираясь «исправлять» ошибки моей мамы! – Глаза Клары округлились. – Она хочет раз и навсегда уничтожить Матушку Имбирь и прибрать к своим рукам все четыре королевства!

В это самое мгновение дверь обсерватории распахнулась. Стражники бесцеремонно швырнули на пол Озноба и Боярышника, и замок снова защёлкнулся.

– Озноб? Боярышник? – Клара поспешила к регентам и помогла им подняться на ноги.

– Увы, дорогая, ты тоже пленница? – вздохнул Озноб.

– Боюсь, это я во всём виновата, – покаянно откликнулась Клара. – Я вас всех подвела. И маму тоже.

– Мы должны остановить Сахарную Сливу – ещё не поздно! – настаивал Филипп. – Вот только как отсюда выбраться?..

Они с Кларой снова взглянули с головокружительной высоты балкона вниз, во двор. До земли – несколько сотен футов, не меньше. Отсюда не сбежать – если, конечно, не умеешь летать.

– Это безнадёжно. – Клара убито опустилась на пол.

«Как я могла быть настолько слепа?!» – корила себя девочка. Почему она сразу не разгадала коварства Сахарной Сливы? Ей всего-то хотелось узнать, что содержится в последнем послании мамы. И она стремилась заполучить ключ любой ценой, не задаваясь нужными вопросами, а ведь для изобретателя такое легкомыслие просто непростительно. Не этому учила её мама! Неужели причиной трагедии стал её собственный эгоизм? При этой мысли Клару захлестнуло чувство вины.

Девочка закрыла лицо руками.

И тут из ниоткуда зазвучала любимая мамина мелодия.

Все недоумённо заозирались по сторонам – прежде чем осознали, что приглушённый напев раздаётся из-под Клариного мундира. Это заиграла музыкальная шкатулка Мари.

Клара осторожно достала своё сокровище из кармана и открыла ларчик. Внутри поблёскивали оправленные в золото зеркальца.

«Если бы ты только оставила для меня послание, мамочка, – печально подумала Клара. – Если бы ты только могла подсказать, что, по-твоему, мне следует знать».

Солнечный луч, отразившись в зеркальце, высветил лицо девочки. Клара всмотрелась в своё отражение, надеясь вопреки надежде, что, может статься, увидит в зеркальной глубине маму.

Но в зеркале отражалась только она, Клара. На неё смотрели всё те же карие глаза, что и всегда, – помнится, мама говорила, что глаза эти просто-таки искрятся изобретательским вдохновением.

«Внутри – всё, что тебе нужно».

И тут девочка поняла! И лицо её озарилось улыбкой.

Внутри – всё, что ей нужно.

Клара вскочила на ноги, преисполненная новой решимости.

– Я догадалась! – торжествующе воскликнула она. – Всё, что мне нужно, – внутри!

– Но ведь шкатулка пуста, разве нет? – недоумённо спросил Филипп.

– Не совсем, – улыбнулась Клара. – Тут же зеркало. Филипп, разве ты не видишь? Мама имела в виду меня!

Получается, мама всё-таки оставила для неё послание! Она хотела, чтобы дочка знала: мать в неё верит. А теперь Кларе предстояло самой поверить в себя.

Все те дни, которые Клара проводила в мастерской, всё то время, что она возилась с инструментами, шестерёнками и разными металлическими детальками, всё то, что она узнала от матери, все её уроки, её задачки, её испытания – вот ради чего всё это было!

Мама изобрела Механизм.

А это значит, что Клара сможет придумать, как Механизм остановить.

Девочка энергично взялась за дело. Оторвала от юбки лоскут ткани. Метнулась к ближайшему телескопу и быстро выкрутила линзы. И обернулась к Филиппу:

– Боюсь, мне понадобятся твои пуговицы.

– Мои пуговицы? – удивился Филипп. – Клара, что ты затеяла?

– Я собираю комплект инструментов, – объяснила Клара. – Я знаю, как помешать Сахарной Сливе. Дайте мне только добраться до комнаты с Механизмом, и я сумею положить конец её козням!

Боярышник покачал головой:

– Я восхищаюсь твоим мужеством, дорогая принцесса, но...

– Боярышник, дай мне твой пояс, будь так добр! – Клара выжидательно протянула руку. – И ещё вот эту брошь, Озноб.

Регенты с сомнением переглянулись, но спорить не стали. Клара собрала импровизированные инструменты вместе и надёжно завернула их в кусок ткани.

– Но как же ты отсюда выберешься? – спросил Филипп.

– А вот и выберусь, – решительно заявила Клара. – Способ всегда найдётся.

Клара обвела глазами обсерваторию. Телескопы, компасы, звёздные карты, астролябии...

С высокого потолка на длинной верёвке свешивалась массивная позолоченная люстра.

– Вот оно! – выдохнула Клара.

Ей в голову пришла отличная идея.

Очень скоро люстра уже лежала на полу. Филипп закрепил один конец верёвки на центральной подпорке балкона, а Клара, отвинтив один из тяжёлых светильников, вручила его Филиппу. План был готов.

– Позвольте мне?.. – попросил Филипп.

Клара покачала головой:

– Дам полагается пропускать вперёд.

– Я сразу за вами, – пообещал храбрый капитан.

Клара обвязала второй конец верёвки вокруг пояса. Затем перевела дух и, свесив ноги с балкона, принялась осторожно спускаться по стене башни, крепко держась за верёвку. Девочка старалась не смотреть вниз – а не то от страха вспотеют ладони.

Медленно, но верно она добралась наконец до своей цели: до торчащего в стене башни флагштока. Уцепившись за него, Клара дюйм за дюймом продвинулась к самому его концу. Балансируя над бездной, она обернулась к Филиппу. Держа в руках длинную верёвку, капитан проворно отвязал её противоположный конец от балкона и закрепил на нём громоздкую люстру в качестве противовеса.

– Подальше, – наставляла Клара Филиппа. – Ещё дальше.

– Клара, что ты делаешь?! – завопил из обсерватории Боярышник.

– Дорогая моя, сдаётся мне, это небезопасно! – в ужасе воскликнул Озноб.

– Небезопасно? Небезопасно?! – причитал Боярышник. – Девочка моя, сейчас же, немедленно возвращайся сюда!

Но Клара смотрела только на Филиппа.

– Стой где стоишь, – приказала она. – Ты готов?

– Готов, – нервно кивнул Филипп. – А вы абсолютно уверены?

– Ну это же законы физики, – промолвила Клара.

– А они всегда срабатывают, эти законы? – на всякий случай уточнил капитан.

Клара сглотнула:

– Всегда... насколько мне известно. – Девочка решительно прогнала страх. – Итак, по моей команде?

Филипп кивнул, держа противовес наготове.

– Три...

Клара набрала в грудь побольше воздуха:

– Два...

Клара подумала о маме:

– Один.

Клара прыгнула.

Глава 24. Сахарная Слива

Сахарная Слива продиралась сквозь лес; сосновые иголки царапали её безупречную кожу. Вокруг царила непроглядная тьма... негоже регенту Королевства Сладостей ночью бегать по Четвёртому Королевству. Того гляди о корень споткнёшься или, ещё хуже, врежешься в столик с остатками вечернего чаепития и перепачкаешь идеальное платьице, испортишь идеальную причёску или обезобразишь синяками и ссадинами идеально прекрасное личико.

Но Сахарная Слива, преисполненная важности своей миссии, об идеальном совершенстве в кои-то веки не задумывалась.

Ночное небо испещрили росчерки пурпурных и фиолетовых облаков. Над деревьями грозным чудищем нависало громадное колесо обозрения. Жители Королевства Развлечений давным-давно удалились на покой в центральную часть города; об играх и шумном веселье напоминал разве что оставленный в ночи беспорядок. «И зачем Мари вообще создала это королевство? – с отвращением думала Сахарная Слива. – Даже фигурки карусели смотрятся уродливо и несуразно».

Сахарная Слива шла всё дальше, углубляясь в самую чащу леса. Но вот наконец и цель: то самое место, о котором знали только Мари да её бывшая кукла. Дверь в иной мир.

На непосвящённый взгляд это всего-то навсего старая поваленная сосна, прогнившая и всеми позабытая. Но за её узловатыми, искривлёнными корнями, в глубине полого ствола, таился проход в мир реальности. Этим путём и пользовалась Мари.

Ухватившись за шероховатый иссохший корень, Сахарная Слива заглянула в туннель как можно глубже. Но увы, глаза её различали лишь бархатистую черноту. Тайну коридора возможно было разгадать, лишь войдя внутрь – лишь ступив в неизвестность.

«То, что создано в королевствах, не может существовать снаружи, в реальном мире».

Слова Мари неотвязно звучали в её ушах, пока она взвешивала все «за» и «против».

С бешено бьющимся сердцем Сахарная Слива шагнула внутрь.

Она подождала немного – но ничего не произошло. Значит, пока она всё делает правильно.

«Тебе нельзя идти со мной». Предостережение эхом отозвалось в памяти, едва Сахарная Слива продвинулась ещё чуть-чуть вперёд. И ещё чуть-чуть. «Боюсь, там ты снова станешь куклой».

Но Сахарная Слива неуклонно шла дальше сквозь полый ствол дерева, придерживаясь нежной ручкой за стенку. Никаких изменений в себе она не ощущала. «Возможно, Мари ошиблась», – думала красавица. Возможно, она, Сахарная Слива, сможет пересечь границу между мирами. Она же, в конце концов, особенная. Мари оживила её первой. Ведь это что-нибудь да значит?

Внезапно Сахарная Слива почувствовала, что шершавый сосновый ствол сделался гладким, точно отполированное дерево. Выходит, она уже по другую сторону!

«То, что создано в королевствах, не может существовать снаружи, в реальном мире».

– А может, я особенная, – прошептала Сахарная Слива себе под нос.

Впереди смутно высветился дверной проём.

«Тебе нельзя идти со мной».

– А вот и можно!

Сахарная Слива ощутила под ладонью холодную дверную ручку.

«Боюсь, там ты снова станешь куклой».

– А тебе-то откуда знать?

Она повернула ручку, и дверь подалась.

В туннель хлынул жёлтый свет. Сахарная Слива затенила глаза рукой.

Она не вполне понимала, что видит. Дверь словно бы отворилась в какой-то коридор. Но... уж больно неуютный. Совсем не похожий на дворцовые залы с их хрустальными люстрами, фигурно подстриженными деревцами и ледяными скульптурами. Здесь царил пыльный полумрак, пол был выложен алой и золотой плиткой в шахматном порядке, а обои снизу доверху изукрашены мышиными силуэтами. Тускло мерцали газовые светильники; их унылый отблик высвечивал ещё более унылые несовершенства.

Замерев на месте, Сахарная Слива вглядывалась в полутьму. Ещё шаг – и она окажется в реальном мире. Однако мир этот казался таким уродливым и безотрадным. Бывшую куклу совершенно не тянуло стать его частью. Но Мари не оставила ей выбора, так? Она их всех бросила. И теперь она, Сахарная Слива, должна рисковать всем, чтобы вернуть королеву домой.

Сахарная Слива робко высунула руку за самый краешек порога.

«Что это?» – охнула она, отпрянув. Пальцы её как-то странно замерцали – словно бы с кожи её осыпалась магия...

Или это ей только почудилось?

Сахарная Слива снова протянула через порог руку.

«Боюсь, там ты снова станешь куклой».

Словно обжёгшись, Сахарная Слива отдёрнула руку.

Что, если Мари права? Что, если, едва переступив порог, она и впрямь превратится обратно в куклу? Неужто она должна так вот взять и отказаться от своего трона... да что там, от своей жизни! – только потому, что Мари больше нет дела до королевств?

Сахарная Слива помотала головой. «Что за чушь, – думала она. – Я же со всей очевидностью уникальна. Я особенная. Я обладаю властью. Если я чего-то сильно захочу, я сделаю так, чтобы моё желание непременно исполнилось. Я сама – ожившее воображение!»

Она шагнула назад, вдохнула поглубже и уже рванулась было перепрыгнуть через порог.

Но в самый последний момент Сахарная Слива широко раскинула руки, ударилась в дверную раму и так и не пересекли границы.

«Это несправедливо! – она стиснула зубы. – Почему это я должна рисковать всем, чтобы вернуть Мари домой? Пусть рискует Боярышник, или Озноб, или эта мерзкая Матушка Имбирь! Кто угодно, только не я!»

Сахарная Слива сердито уставилась на отвратительную шахматную плитку. Горькие слёзы жгли щёки.

«То-то Матушка Имбирь бы порадовалась! – думала про себя бывшая кукла, озлобляясь всё больше. – Эта гнусная старушенция только и ждёт, чтобы я ушла и не вернулась! Чтобы я сгинула в никуда, как Мари. Вот тогда она и Боярышник с Ознобом, и все эти рохли и мямли смогут "трудиться рука об руку", до отвращения собою довольные, а ведь никто из них – да-да, никто! – не умеет управлять королевствами так хорошо, как я! Если кто-то здесь и лишний, так Матушка Имбирь, а не я!»

Кипя от ярости, Сахарная Слива пепелила взглядом ненавистный дверной проём – и вдруг заметила нечто необычное. Одна из мышей на рисунчатых обоях словно бы зашевелилась! Сахарная Слива завизжала и в омерзении отскочила назад.

Но что такое? Пушистый зверёк с блестящими глазками прошмыгнул вдоль плинтуса, а узор на обоях ничуть не изменился. Неужели эта мышь сошла со стены? Или до сих пор где- то пряталась?

– Реальный мир просто омерзителен! – пробормотала Сахарная Слива.

И тут... мышь побежала в её сторону. Сахарная Слива шагнула назад в тёмный туннель. Но зверёк, не задержавшись на пороге, метнулся прямо под ноги незваной гостье. Подбираясь к аппетитной, покрытой сахарной глазурью туфельке!

Сахарная Слива снова взвизгнула.

– А ну кыш от меня, грязная тварь! – Она пнула грызуна носком ноги, оглушённый зверёк отлетел в сторону – но тут же пришёл в себя и снова побежал к ней. К вящему ужасу Сахарной Сливы, к нему присоединялись всё новые мыши. Бывшая кукла понятия не имела, откуда они берутся – с обоев, или из нор в полу, или из каких-то потаённых углов и закоулков реального мира. Но все они чутко поводили носиками, принюхиваясь к сахарной отделке роскошного платья. Ведь мыши так любят сладости!

– Мерзкая нечисть! – прорычала регент Королевства Сладостей, уже готовая захлопнуть дверь. – Неудивительно, что мы в своих королевствах такой пакости не держим. Вы бы там все подчистую сожрали, все бы изгрызли своими противными зубищами, и...

Она умолкла на полуслове. Мыши теснились в дверном проёме: всем им не терпелось отведать лакомый кусочек, подобного которым нигде, кроме как в Королевстве Сладостей, не найдёшь.

– О да, вы бы всё уничтожили, правда, мои хорошие? – прошептала она. Сахарная Слива готова была поклясться, что мыши внимательно слушают!

И тут в голову бывшей куклы закралась страшная, чудовищная мысль. Мысль о справедливости и о мести. Ни о чем подобном она прежде не задумывалась, но, в конце-то концов, есть ли у неё выбор? Увы, Мари выбора ей не оставила.

Сахарная Слива склонилась над пищащей, копошащейся стаей.

– А давайте я вам кое-что расскажу, пушистики мои, – проворковала она. – Есть на свете одна такая страна, где вас ждут целые горы сладостей – если только вы сделаете всё, что я скажу.

* * *

– Да быть того не может! – Боярышник нервно расхаживал по тронному залу.

– Не может ли быть ошибки? – спросил Озноб, сплетая и расплетая пальцы.

– Боюсь, что нет. – В идеально прекрасном лице Сахарной Сливы отражалась неподдельная тревога. Она хорошо подготовилась к тайной встрече, которую назначила Ознобу с Боярышником на следующий же вечер. – Я своими ушами слышала. Матушка Имбирь, конечно, полагала, что ни одной живой души рядом нет. Но слова её не оставляли места сомнениям: «Королевствами стану править я».

– И она посмела так сказать в спальне нашей дорогой королевы Мари? – ужаснулся Боярышник.

Сахарная Слива кивнула:

– Причём надев на голову её же корону!

– Просто немыслимо, – задохнулся Озноб. – Чтобы один из регентов замыслил свергнуть всех остальных... да это же... это же...

– Преступление? – услужливо подсказала Сахарная Слива.

– Вот именно! – воскликнул Озноб.

– Тогда, дорогие мои регенты, возможно, вам стоит сесть, прежде чем вы услышите остальное. – Сахарная Слива подвела соправителей к их тронам. – Ибо на днях, будучи в Четвёртом Королевстве, я увидела нечто воистину ужасное...

– Что же? Что такое вы увидели? – хриплым шёпотом осведомился Боярышник.

– Я отправилась в Четвёртое Королевство побеседовать с Матушкой Имбирь, – объяснила Сахарная Слива. – Хотела попытаться отговорить её от столь порочного замысла, прежде чем представить его на ваш справедливый суд. Но, к несчастью, до Матушки Имбирь я так и не добралась, потому что, проходя через лес, я повстречала... повстречала... – Сахарная Слива прикрыла нежно-розовые губки ладонью и отвернулась.

– Повстречали что, дорогая? – не отступался Озноб.

Сахарная Слива развернулась к соправителям:

– Мышь.

– Мышь! – испуганно воскликнули регенты хором.

– На подобное безрассудство даже Матушка Имбирь неспособна! – заволновался Боярышник.

– Это существо способно уничтожить весь наш мир! – Озноб провёл трясущейся рукой по лицу.

– Мари много рассказывала мне о диких зверях реального мира, – объяснила Сахарная Слива. – Я бы даже и не признала, что это мышь и есть, если бы Мари не наказала мне строго- настрого – немедленно сообщить ей, если подобное существо однажды обнаружится в пределах королевств.

– Нас она предостерегала о том же, – подхватил Боярышник.

– Она предостерегала нас всех! – воскликнул Озноб.

– Но теперь сообщать нам некому, ибо королевы у нас нет. – Боярышник убито откинулся к спинке трона.

– А без неё, боюсь, королевства в опасности! – докончил Озноб.

Сахарная Слива обернулась к роскошной хрустальной витрине в центре тронного зала, внутри которой хранилась корона Мари.

– Совсем необязательно, – заверила бывшая кукла.

– Что вы имеете в виду? – не понял Озноб.

– Да, действительно, что у вас на уме? – эхом подхватил Боярышник.

Никто из регентов не заметил улыбки, промелькнувшей па нежно-розовых губках.

– Дорогие мои соправители, неужели никто из вас никогда не слышал о... подъёмных мостах?

Глава 25. Сахарная Слива

– Мыши! – вопила толпа, удирая со всех ног из Четвёртого Королевства. – Мыши идут! Они уничтожают всё на своём пути!

А по ту сторону моста царил хаос. Королевство Развлечений наводнили тысячи и тысячи пушистых грызунов: они жадно пожирали сладости с чайных столиков, они заполонили и карусели, и здания.

Охваченная паникой толпа сплошным потоком текла по мосту, спасаясь от натиска хищных орд.

– Что происходит?! – встревоженно восклицала Матушка Имбирь: только она одна и осталась в Четвёртом Королевстве. – Как такое возможно?! Как это случилось?!

Соправительница в ужасе глядела на то, как мыши идут на приступ волна за волной, сметая и сгрызая всё на своём пути! Королевство рушилось и уничтожалось на её глазах.

А Сахарная Слива между тем стояла на балконе дворцовой обсерватории и с высоты башни наблюдала, за разгромом Четвёртого Королевства через телескоп. Росинка, удобно устроившись на её плече, похрустывала попкорном из миниатюрного пакетика.

Матушка Имбирь в ужасе вскрикнула: её драгоценное колесо обозрения накренилось и с громовым грохотом опрокинулось, сокрушая деревья.

– Ты молодчина! – шепнула Сахарная Слива Росинке, улыбаясь себе под нос.

– Классное шоу, ага! – подмигнула феечка.

Разумеется, никто даже и не догадывался, что за несколько часов до того Сахарная Слива отослала Росинку с секретной миссией: крохотная феечка обсыпала особым порошком – сахарной закваской – все до одного здания, и аттракционы, и карусели в Королевстве Развлечений.

Гениальная на самом деле штука, эта самая сахарная закваска. Одно из лучших изобретений Мари, неохотно признавала про себя Сахарная Слива. Когда Мари впервые создала этот порошок, она часами разглагольствовала про «химию», про «ингредиенты» и всякую такую чепуху из реального мира – Сахарная Слива даже и не вслушивалась толком.

Зато она отлично знала, что кондитеры Королевства Сладостей этим порошком пользуются постоянно: с его помощью они мгновенно превращали в кристаллический сахар всё что угодно, от стеклянных светильников и ваз до лент и цветов. Если применять сахарную закваску по назначению, результаты получаются просто чудесные. А вот если не по назначению... например, присыпать им целый город... а потом обречь его хищным зубам мышей-сладкоежек... что ж, губительных последствий не избежать.

Да только кому же в голову придёт этакий кошмар?

Сахарная Слива удовлетворённо наблюдала в телескоп, как горестно стенает Матушка Имбирь над руинами своего прекрасного королевства, как рушатся здания, как в воздух поднимаются клубы сахарной пыли и всяческая труха... а эхо мышиного писка – этот мерзкий звук ни с чем не спутаешь! – долетало даже до замкового двора.

Старуха обернулась. И даже на расстоянии Сахарная Слива ощутила на себе её пристальный взгляд.

Прелестная отправительница гордо запрокинула голову и бросила Росинке:

– Вели им поднять мост.

– Так точно, Розанчик! – И Росинка со свистом умчалась прочь, оставляя за собою шлейф сверкающих искр.

Сахарная Слива неспешно спустилась с башни. Сошла по дворцовым ступеням, пересекла двор и прошествовала к новым сторожевым башням, мастерски возведённым по обе стороны от подъёмного моста.

Там её уже ждали Озноб с Боярышником. Вместе они наблюдали за «торжественным открытием» нового приспособления – подъёмный мост пошёл вверх ровно в тот момент, когда из разорённого, окутанного дымом Четвёртого Королевства прибежала Матушка Имбирь. Единственная из его жителей, кому не суждено было спастись.

– Это ещё что такое?! – в ярости закричала она, резко затормозив на краю пропасти. Далеко внизу грохотал стремительный водный поток. – Что вы наделали?

– Ты сама себя погубила! – торжественно возвестила Сахарная Слива. – Вот к чему привели твои злобные козни.

– Мои козни?! – воскликнула Матушка Имбирь.

– Сахарная Слива права, – подтвердил Озноб. – Мы не можем допустить, чтобы ты привела мышей в королевства.

– Ты только посмотри, что они натворили в твоих собственных владениях! – крикнул Боярышник. – Эти гнусные твари сожрали всё подчистую! Наши королевства постигла бы та же участь!

– Никому из регентов корона не предназначалась, – удручённо покачал головой Озноб.

– Никому из регентов... – захлебнулась словами Матушка Имбирь. Она ожгла Сахарную Сливу яростным взглядом. – Это всё твоих рук дело! Это ты задурила им головы ложью! Это ты привела мышей и уничтожила моё королевство – и всё из-за своих детских капризов!

Сахарная Слива вздохнула.

– Я всем сердцем сокрушаюсь о тебе, Матушка Имбирь, но, увы, простить тебя не могу, – сказала она. – Жажда власти ослепила тебя – свела тебя с ума. А в результате пострадало твоё же королевство.

– Вы разве не понимаете, что она вас морочит? – воззвала матушка Имбирь к Ознобу с Боярышником. – Она наверняка заманила сюда мышей, посулив им сладости своего королевства. За всем этим стоит Сахарная Слива. С тех пор как Мари ушла, она места себе не находила. Она только и мечтала, что прибрать к рукам королевства и занять место Мари – из мести!

На краткий миг Озноб с Боярышником словно бы призадумались. В лицах их отразилось сомнение.

– Она пытается обмануть нас, – шепнула им Сахарная Слива. – Посеять между нами недоверие. Не поддавайтесь па её уловки.

Она устремила взгляд на Боярышника:

– Или мыши непременно затопчут и сгрызут все твои цветы.

Сахарная Слива оглянулась на регента Королевства Снежинок:

– И подточат все твои ледники, и твоё королевство обрушится в пропасть.

На фарфоровой щёчке заблестела идеальной формы слезинка.

– И сожрут моё прекрасное Королевство Сладостей, и всё, что создала для нас Мари, погибнет и обратится в прах.

Сахарная Слива сжала руки регентов в своих:

– Ещё не хватало, чтобы она настроила нас друг против Друга!

Озноб с Боярышником, отрешившись от всех сомнений, дружно повернулись к Матушке Имбирь.

– Матушка Имбирь, ты изгоняешься из наших королевств отныне и навсегда, – возвестил Озноб. – Ты никогда не покинешь пределов Четвёртого Королевства, и пусть разор и запустение вечно напоминают тебе о последствиях твоего эгоистичного властолюбия.

– А твои гнусные грызуны никогда ни ногой... то есть ни лапой не ступят в наши владения, пока в нашей власти помешать им! – прокричал Боярышник.

Пока регенты объявляли свою волю, Матушка Имбирь не сводила глаз с Сахарной Сливы.

Специально для старухи Сахарная Слива просияла лучезарной улыбкой. На долю мгновения, не более, – и улыбка тут же исчезла, словно её никогда и не было.

– Нам страшно жаль, что так вышло, – посетовала Сахарная Слива. – Ну почему ты не могла трудиться с нами заодно, рука об руку, как того желала Мари!

Глава 26. Клара

Клара камнем падала во двор с головокружительной высоты. Озноб с Боярышником зажмурились. Девочка обречена!

– Ну же! – настойчиво прошептал Филипп сквозь зубы.

Противовес вращался вокруг флагштока – один раз, второй, третий, всё быстрее и быстрее, по мере того как укорачивалась верёвка, виток за витком. Вот она натянулась между двумя контргрузами – между Кларой и массивной люстрой. И тут, как и обещала Клара, в действие вступили законы физики.

Благодаря уравновешивающей силе падение Клары замедлилось. Она опустилась на сто футов, потом ещё на пятьдесят, на двадцать, неуклонно теряя скорость, и наконец зависла в воздухе – ноги её чуть касались земли. Тяжкое испытание длилось не больше нескольких секунд. Но для Клары и остальных пережитого волнения хватило бы на целую жизнь.

– Сработало! – Озноб и Боярышник запрыгали от радости и в избытке чувств кинулись обнимать друг друга. Филипп облегчённо выдохнул.

– Здорово придумано! – прошептал он.

Клара отвязала от пояса верёвку и помахала Филиппу. Настала его очередь.

Капитан проворно ухватился за верёвку и принялся спускаться на ней по стене.

Девочка, затаив дыхание, наблюдала за отважным «скалолазом». Очень скоро Филипп уже стоял рядом с ней на твёрдой земле.

– Это в армии такому учат? – поддразнила Клара.

– Ну, не всем же спускаться с комфортом, – подмигнул Филипп. – Пойдёмте! Надо поторапливаться!

Друзья прокрались через замковый двор, таясь в тени и зорко высматривая, как бы проникнуть во дворец. Но все входы и выходы бдительно охранялись уродливыми оловянными солдатами Сахарной Сливы.

– Нам никак не попасть внутрь, – прошептала Клара.

Внезапно послышался писк.

На карнизе у самого плеча Филиппа притаился серый пушистый зверёк. Капитан отпрыгнул в сторону.

– Назад! – предостерёг он Клару. – Мыши!

– Погоди... я думаю, всё в порядке. – Клара внимательнее пригляделась к крохотному грызуну. Да это не просто мышь – а та самая, со шрамом на месте глаза, с которой она столкнулась, впервые оказавшись в королевствах.

– Это же Мышольд! – воскликнула Клара.

Решив попытать счастья, Клара протянула руку. Мышольд обнюхал пальцы девочки и прянул усами. Он забрался в ладонь, и Клара осторожно погладила пушистую шёрстку. Сейчас зверёк казался вполне себе милым и безобидным домашним любимцем.

– Мне кажется, он пришёл нам помочь, – шепнула Клара Филиппу. – Правда, Мышольд?

Зверёк снова пискнул и, соскочив с её ладони, побежал к декоративной крышке люка посреди мостовой.

– Он знает, как попасть во дворец! – догадался Филипп.

– Мышам все ходы-выходы знакомы, – усмехнулась Клара.

* * *

Под крышкой обнаружилась длинная лестница, уводящая в бездну колодца. Друзья спустились по ней – всё вниз и вниз! - и наконец оказались в протяжённом туннеле. Из глубин его доносился грохот воды. Мышольд пробежал вперёд – и скрылся из виду.

– Сюда! – Клара решительно потянула Филиппа за собой.

Вместе друзья зашагали по полутёмному туннелю – и наконец вышли к древней, проржавевшей калитке. Толкнули створку – и дыхание у них перехватило: они оказались на головокружительно высоком скалистом уступе над бурной рекой, омывающей дворец. Клара с Филиппом посмотрели вниз – и непроизвольно сглотнули. Уступ резко обрывался, стена скользкого камня местами раскрошилась и осыпалась. Совсем рядом грохотал водопад, вращая гигантские колеса гидравлических турбин, подающих энергию во дворец.

«Комната с Механизмом», – осенило Клару.

Вот, значит, куда привёл их Мышольд! Если только Кларе удастся добраться до колёс – она очутится внутри. Наверняка так.

Высоко над ними виднелся мост, уводящий в Четвёртое Королевство. Филипп с Кларой видели, как по нему маршируют оловянные солдаты Сахарной Сливы, как они вступают в бой с мышами и куклами-петрушками Матушки Имбирь. Солдаты отличались недюжинной силой, их было слишком много – они побеждали. Если Клара с Филиппом не поторопятся, от Четвёртого Королевства ничего не останется. Спасать будет некого и нечего.

– Ты должен вернуться, – убеждала Клара Филиппа. – Ты должен остановить армию Сахарной Сливы.

– Но как? – недоумевал капитан.

– Филипп, ну придумай что-нибудь! – настаивала Клара. – Ты сможешь. Я в тебя верю.

В лице Филиппа отразились признательность и тревога. Клара опасливо шагнула на предательский скальный уступ.

– А как же вы? – озабоченно спросил капитан.

– А у меня есть всё, что нужно. – Клара схватилась рукой за каменную стену, удерживая равновесие. – Дальше я справлюсь сама. Ступай!

– Ну, удачи! – Филипп посмотрел на Клару долгим взглядом – и, развернувшись, кинулся бежать по туннелю.

А девочка осталась одна.

Клара на глаз прикинула расстояние до цели – и осторожно двинулась вперёд по головоломному скальному карнизу. Несколько раз нога её оскальзывалась; девочка исцарапала себе все руки, хватаясь за острые выступы. Медленно, но верно она пробиралась всё дальше; руки и плечи ныли от немыслимого напряжения. Внезапно камень под ней подломился; Клара прыгнула вперёд и вплотную прильнула к стене – это откололась и обрушилась вниз крупная глыба, на которую только что опиралась её ступня. Уступ закончился – и пути назад не было.

Потихоньку, дюйм за дюймом, девочка продвигалась к вращающемуся колесу. Отыскивать опору для рук и ног становилось всё труднее. Клара цеплялась ногтями за утёс, скользкий от водяных брызг. Крепко держась одной рукой, другой она шарила вокруг, нащупывая, за что бы ухватиться. Вот её ладонь скользнула в глубокую трещину...

И прямо в лицо Кларе выпорхнула целая стая птиц!

Девочка вскрикнула от испуга, но голос её потонул в рёве воды. Пальцы разжались – и Клара повисла на одной руке, болтая ногами над грохочущим водопадом!

Птицы взмыли вверх, и девочка, качнувшись обратно к скале, удержалась-таки, чудом нашарив рукой новую точку опоры. И хватая ртом воздух, прижалась к стене всем телом.

«Внутри – всё, что тебе нужно, – твердила Клара про себя снова и снова. – Внутри – всё, что тебе нужно».

До цели оставалось уже всего ничего. С широких лопастей стекали потоки воды. Клара опасливо подняла глаза и внимательно оглядела кожух водяного колеса. Где-то должен быть вход в комнату с Механизмом. Должен быть вход...

– Вот он! – воскликнула девочка. В верхней части кожуха обнаружилось отверстие. То, что нужно! Сквозь него можно проникнуть в комнату с Механизмом!

Вот только по скале туда не взберёшься. Единственный способ попасть наверх – это...

Лопасти стремительно вращались, вспенивая воду.

– Это что, шутка? – пробурчала девочка себе под нос.

Сердце её неистово колотилось. Но Клара собрала волю в кулак.

– Я справлюсь! – сказала она себе.

Лопасти так и мелькали перед глазами. Одно неверное движение – одно-единственное! – и её опрокинет и сбросит на дно пропасти.

– На счёт «три», – шепнула себе Клара. – Раз... два... три!

Она резко оттолкнулась от стены – и едва успела ухватиться за край проносящейся мимо лопасти. Лопасть взмыла вверх, увлекая за собою и Клару. Поток воздуха разметал её волосы, девочку замутило... а в следующий момент каким-то чудом...

Плюх!

...Клара влетела сквозь отверстие прямо в комнату с Механизмом и приземлилась на холодный каменный пол. Минуту-другую она лежала неподвижно – вымокшая насквозь, запыхавшаяся, обессиленная.

Но у неё получилось!

Девочка с усилием сглотнула – и села. Все мышцы тела протестующе заныли.

– Пора за работу, – не обращая внимания на боль, приказала себе Клара.

* * *

Текли драгоценные мгновения. Клара рьяно потрошила приборный щиток Механизма. На полу рядком лежали инструменты: с их помощью девочка уже осуществила первую часть плана. По всему периметру комнаты она натянула проволоку – низко, у самого пола. Проволока подсоединялась к булавке, на которой, в свою очередь, крепилась верёвка, удерживающая на весу тяжёлую люстру.

Собрать такое устройство – дело нехитрое. А вот теперь предстояла работёнка посложнее: понять, как именно действует сам Механизм.

Клара проворно разбирала хитросплетения проводов, пытаясь сообразить, что там к чему.

– Мамочка, как же мне поменять их местами? – шептала девочка себе под нос. – Как мне реверсировать механизм?

Клара распугала одну из тонких проволочек, отыскав место, где та подсоединялась к магнитному блоку – очень похожему на тот магнит, что приводил в движение лебедей на озере в механической модели Дроссельмейера, но только гораздо более мощному.

– Ага, – прошептала юная изобретательница.

Вооружившись брошью Озноба – до сих пор девочка держала её в зубах, наготове, – она вывинтила винт зажима, прикрепляющего проволоку к магниту. Отыскала противоположный провод, задумчиво покрутила его в пальцах.

– Надеюсь, сработает, – шепнула Клара.

Внезапно раздался страшный грохот. Но донёсся он не из глубин дворца, а снаружи, сквозь то самое отверстие, благодаря которому девочка смогла попасть в комнату с Механизмом из воды. Ощущение было такое, будто обрушилось что-то тяжёлое.

Клара подбежала к отверстию, выглянула наружу, всмотрелась сквозь водяную завесу. И тут у неё перехватило дыхание. За пеленой брызг было видно, как рушится мост, уводящий в Четвёртое Королевство, а вместе с ним в бездну сыплется бессчётное войско оловянных солдат, созданных Сахарной Сливой.

«Филипп справился! – поняла Клара, зарумянившись от гордости за друга. – Он остановил вражескую армию!»

Девочка радостно захлопала в ладоши. А в следующий миг в голову ей пришла страшная мысль.

«Это значит, что Сахарная Слива вот-вот явится сюда, чтобы наделать новых солдат! – У Клары бешено забилось сердце. – Времени у меня в обрез!»

Она опрометью кинулась обратно к приборному щитку – и лихорадочно принялась за дело. Один провод, другой... третий... Клара меняла их местами, переналаживала и снова крепила к нужному месту зажимами. Она едва успела закрутить последний винт, как вдруг...

Лязг!

...дверь в зал распахнулась.

В дверном проёме возникла знакомая фигура.

Глава 27. Клара

– Опять ты! – в ярости вскричала Сахарная Слива.

Правительница Королевства Сладостей ворвалась в комнату; за ней летела Росинка. Вот только искорки её уже не выглядели так уж мило – они пламенели ярко-алым.

– Ты правда надеешься остановить меня? – фыркнула Сахарная Слива, надвигаясь на Клару. – Когда мне достаточно щёлкнуть пальцами, чтобы создать себе новую армию?

Красавица уже замахнулась для удара – и тут споткнулась о проволоку, натянутую Кларой по периметру комнаты. И выдернула булавку, удерживающую на месте верёвку, на которой висела люстра. Здоровенная махина с грохотом обрушилась вниз – Клара едва успела отскочить в сторону. Люстра приземлилась прямо на Сахарную Сливу, и та оказалась запертой в массивной золотой клетке.

На мгновение Сахарная Слива словно опешила. А затем её лицо исказилось от ярости.

– Глупая девчонка! – завизжала она.

– Я тебе поверила! – прокричала Клара ей в лицо. – Мы все тебе верили. А ты нас предала!

Сахарная Слива вцепилась в рожки люстры: «клетка» заходила ходуном.

– Ты в самом деле думаешь, что способна одолеть меня?! Меня, самое прекрасное из творений твоей матери?! Ту, что внимала ей, понимала её и любила её как никто другой?! Даже если она нас бросила ради этих своих детей?!

– Если бы ты действительно любила мою маму, ты бы не пыталась уничтожить её творение! – парировала Клара. – Но теперь для тебя всё кончено!

Сахарная Слива внезапно улыбнулась тошнотворно сладкой улыбкой.

– Росинка, ты слыхала? – издевательски пропела она. – Малышка Штальбаум уверяет, что для меня всё кончено.

– Ой, горюшко-то какое! – поддразнила Росинка, порхая по золотой клетке.

– Когда на самом-то деле... – глаза бывшей куклы вспыхнули, – всё только начинается!

Неожиданно Сахарная Слива развернула громадные переливчатые волшебные крылья. Задохнувшись от неожиданности, Клара отпрянула назад. Прекрасная и грозная, Сахарная Слива захлопала крыльями, оторвалась от земли и... взмыла ввысь, вы-рвавшись из клетки-люстры!

Клара сразу поняла, какая опасность ей угрожает. Девочка метнулась в сторону и нырнула под Механизм. Сахарная Слива подхватила несколько вёдер сразу и подлетела к приборному щитку. Повернула ключ – и, приземлившись на платформу, высыпала к своим ногам не меньше сотни игрушечных солдатиков.

– Да-да, прячься, милочка, – злорадствовала она. – Тебе всё равно не спастись. Каким разочарованием была ты для своей мамы, малютка Клара! Неуклюжая, нелепая, спотыкалась па ровном месте, вечно с отвёрткой в руках и с перепачканными солидолом волосами – право слово! Я столько раз наблюдала за тобой с высоты часов. Ты? Да что ты такое в сравнении со мною?! – Сахарная Слива издевательски захохотала. – О чём только Мари думала?

Клара выбралась из своего укрытия, не отрывая глаз от регента Королевства Сладостей.

– Она гордилась мною – такой, какая я есть, – заявила Клара, всем сердцем веря каждому своему слову. – Она любила меня такой, какая я есть. – Незаметно, дюйм за дюймом, девочка придвигалась к приборному щитку. – Любила со всеми моими достоинствами и недостатками. – Шажок, ещё шажок. – Так она и сказала мне напоследок. – Ещё шаг. Цель уже рядом – только руку протяни. И Сахарная Слива стоит ровнёхонько там, где надо. – Ты не ошиблась, Сахарная Слива. Я истинная дочь своей матери.

Одним прыжком девочка преодолела оставшееся расстояние до щитка и с силой нажала кнопку «пуск».

– Берегись! – пискнула Росинка, вспархивая на плечо своей госпожи.

Но было поздно! Бывшая кукла увидела себя в зеркале – Клара загодя установила стекло под нужным углом перед трубкой Механизма, – а в следующее мгновение полыхнул лазерный луч.

Клара прикрыла глаза. Луч, отразившись от зеркала, ударил в Сахарную Сливу и Росинку. Прямое попадание! Обе потонули в ослепительной вспышке.

А затем что-то со стуком упало на пол.

Девочка с опаской приоткрыла один глаз.

Сахарная Слива и Росинка исчезли.

На платформе осталась лежать миниатюрная заколка для волос в форме крылатой феечки.

И прелестная фарфоровая кукла.

Глава 28. Клара

– Мы точно не сможем уговорить вас остаться?

С высоты дворцового балкона Филипп и Клара наблюдали за всеобщим ликованием в замковом дворе. Жители королевств праздновали победу. Танцевали балерины, рассыпая по мощёным дорожкам цветочные лепестки; дети, хохоча, кидались их ловить. Кондитеры оделяли всех вкусными лакомствами; феечки, одетые снежными ангелами, развеивали по воздуху искрящуюся пыль, точно конфетти; а в саду веселились даже мыши – специально для них накрыли маленькие столики с конфетами, пирожными и прочими сладостями.

– Вас будет очень не хватать, – продолжал Филипп. На его голове в лучах солнца сиял венец. Отважного капитана только что назначили регентом Королевства Сладостей.

– Увы, я не могу, – отозвалась Клара. Сегодня девочка гордо щеголяла в королевском бальном платье своей матери. На плече у неё восседал Мышольд. – А жаль. Здесь всё такое волшебное.

– Этот мир – творение вашей матери, – напомнил Филипп. – И ваше тоже – если вы захотите. Четвёртому Королевству очень бы пригодились и ваше вдохновение, и ваш талант. Ваши руки мастера.

Клара взглянула через пропасть в сторону Четвёртого Королевства. Стражники уже трудились вовсю, восстанавливая мост. Но на сей раз цельный, без всяких подъёмных перемычек.

В Королевстве Развлечений работы предстоял непочатый край. Нужно заново отстраивать дома, качели-карусели и всевозможные аттракционы, нужно оживить город. Над королевством уже развеялся туман, и на деревьях в лесу проклюнулись почки. Со временем в Четвёртое Королевство снова вернутся смех и радость.

Позади Клары и Филиппа Озноб и Боярышник торжественно возвратили Матушке Имбирь её регентский венец. Сегодня она вновь облеклась в парадные одежды, а буйные рыжие кудри уложила в пышную высокую причёску.

– А Матушка Имбирь не рассказала, зачем создала ту кошмарную марионетку? – шепнул Филипп Кларе. – И... ещё клоунов?

Клара покачала головой:

– По правде сказать, нет. Упомянула мимоходом, что нужно было защищаться сперва от мышей, а потом от Сахарной Сливы. Дескать, со временем мыши поняли, что Сахарная Слива обвела их вокруг пальца, и стали помогать Матушке Имбирь... Но ей, похоже, не слишком приятно говорить об этом.

Матушка Имбирь, по-видимому, догадалась, о чём идёт речь. Она обернулась к Кларе и кивнула. Не то чтобы с улыбкой –  скорее мудро и одобрительно.

– Мне кажется, она предпочла бы оставить прошлое в прошлом, – объяснила Клара Филиппу. – Позабыть о тьме и радоваться свету.

– Мы все этого хотим, – согласился Филипп.

В это самое мгновение к друзьям приблизились трое регентов – Озноб, Боярышник и Матушка Имбирь. Озноб держал в руках корону Мари.

– Клара, регенты четырёх королевств сочтут за великую честь, если ты согласишься стать нашей королевой, – возвестил Озноб.

Девочка бережно приняла корону у него из рук и залюбовалась её красотой.

– Это корона моей мамы? – спросила она.

– Она самая, – заверил Озноб.

Время словно застыло. Клара заворожённо разглядывала корону. Какая тонкая, изящная работа! Прихотливый орнамент, затейливые серебряные завитки... создать такое способны только руки настоящего мастера.

Мысль стать королевой, конечно, очень и очень соблазнительна, но...

– Боюсь, я не могу, – вздохнула Клара. – Мне тут ужасно нравится, я очень люблю вас всех, но я должна вернуться туда, откуда пришла. Простите меня. – И девочка вернула корону Ознобу. – Понимаете, дома меня ждёт кое-кто, кому я нужна больше, чем вам.

– Но как же нам жить без королевы? – спросил Озноб.

– Да, с коронацией у нас проблема, – согласился Боярышник.

Но Клара лишь улыбнулась:

– Моя мама создала королевства – всё, что в них есть! – и вас тоже, – объяснила девочка. – Она живёт в ваших воспоминаниях и в ваших сердцах. Так что неким непостижимым образом ваша королева по-прежнему с вами.

При этих словах регенты просияли.

А Клара всё смотрела куда-то вдаль. Она словно ощущала незримое присутствие матери. Овеянная теплом её любви, девочка больше не чувствовала себя потерянной и опустошённой. И хотя тоска по маме никогда не угаснет, Клара наконец-то в полной мере осознала смысл послания, заключённого в музыкальной шкатулке: больше всего на свете Мари хотелось, чтобы её семья была счастлива.

Она выбрала для родных и близких именно те дары, которые помогут им обрести внутреннюю цельность. Только теперь Клара поняла, что радость и смех, гений и грация, доброта, забота и любовь её матери по-прежнему живут в них. И в ней, Кларе, тоже. В самом деле: всё, что ей нужно, – внутри. Внутри неё самой.

– И неким непостижимым образом мама по-прежнему со мной, – докончила Клара.

Озноб взял руки Клары в свои, Филипп легко коснулся её плеча.

– Тогда до свидания, Клара Штальбаум, – поклонился Озноб. – Дочь королевств.

* * *

Очень скоро Клара с Филиппом уже стояли у основания гигантского поваленного дерева в Четвёртом Королевстве – у врат в реальный мир. Клара успела переодеться в своё рождественское платье и заколола волосы так же, как некогда уложила их Луиза, – пусть и не столь аккуратно.

Друзья вгляделись в длинный тёмный туннель.

– Вы ведь однажды вернётесь в королевства? – спросил Филипп.

– Конечно, вернусь! – заверила Клара. И тут её осенило: – А может быть, и ты в один прекрасный день сможешь побывать в моём мире!

– А такое возможно? – не поверил Филипп.

Клара пожала плечами:

– Думаю, с помощью капельки воображения возможно всё. Пожалуй, мы вместе могли бы изобрести какой-нибудь прибор, открывающий тебе доступ в реальность.

– Я только «за», – согласился Филипп.

– И ты познакомишься с Фрицем, и Луизой, и моим отцом! – воскликнула Клара.

– А они похожи на вас? – вскинул голову Филипп.

– Гм... они немножко другие, – признала Клара.

– Неудивительно. – Филипп крепко стиснул руку девочки. – Таких, как вы, я нигде не встречал.

– Хорошо ли это? – спросила Клара.

– Это просто замечательно! – заверил Филипп. – Я буду так скучать по вам!

– И я по тебе тоже. – Клара порывисто обняла нового друга. – Но, скучая по мне, ты будешь вспоминать меня. А вспомнив, улыбнёшься.

– Правда? – прошептал Филипп.

– Правда, – шепнула Клара в ответ. – До свиданья, Филипп. Береги королевства!

– Обязательно, – пообещал он. – До свиданья, Клара!

Девочка шагнула в туннель и пошла по нему всё дальше и дальше, пока не скрылась из виду.

Глава 29. Мари

Пахло сосновыми шишками и корицей. Жарились каштаны, в очаге потрескивали поленья. Манящие ароматы смешивались в воздухе и просачивались в оконце Клариной спальни, приоткрытое совсем чуть-чуть – чтобы впустить в комнату благоуханный дух Рождества. Мари вдохнула всей грудью – и снова затворила окно.

– А расскажи мне ещё раз свою сказку! – Малютка Клара с разбегу запрыгнула на постель. Щёчки её разрумянились, сна ни в одном глазу.

– Но ведь скоро придёт Санта-Клаус, – тихонько увещевала Мари. – Засыпай скорее!

– Ну пожалуйста, ну ещё разочек! – Клара натянула одеяльце до самого подбородка. – И я сразу засну, честно-честно!

– Хорошо, родная. – Мари уютно устроилась рядом с дочкой. – Давным-давно было на земле одно королевство. Очень красивое королевство, созданное целиком из...

– ...из воображения! – Клара уже успела заучить сказку наизусть.

– Верно. Из воображения. Там было возможно всё то, чего не бывает нигде больше, представляешь? И каждая его область означала что-то своё. Королевство Цветов воплощало в себе красоту. А Королевство Снежинок – память. А Королевство Сладостей – счастье. И ещё было Королевство Развлечений.

– А оно для чего? – нетерпеливо спросила Клара. Хотя ответ она, конечно же, знала.

– А Королевство Развлечений, родная моя, воплощало в себе любовь. – Мари погладила Клару по волосам и привлекла дочурку к груди, наслаждаясь теплом крохотной щёчки. – И жили в том королевстве вовсе даже и не люди, а живые игрушки, – продолжала Мари. – Они целыми днями танцевали, играли и веселились, как это водится у игрушек. А правила ими волшебная королева – хорошенькая, как фарфоровая куколка.

У маленькой Клары уже слипались глазки. Она зевнула:

– Мам, а такое место правда есть?

– А почему бы и нет? – шепнула Мари. – Для воображения нет ничего невозможного.

– А ты там бывала? – сонно спросила Клара.

Мари улыбнулась:

– Когда я была совсем маленькой, я иногда чувствовала себя одиноко или пугалась чего-нибудь. Тогда я воображала, будто ухожу в свой собственный, совсем особенный мир, прекрасный и совершенный. И всякий раз я выдумывала для своего мира что-нибудь новенькое – новый цветок, новую игру или даже нового друга. В том мире мне было спокойно и хорошо, словно в сладком сне.

Склонив головёнку на плечо матери, Клара понемногу задрёмывала.

– А теперь и тебе пора заснуть и видеть сладкие сны, родная моя.

Мари осторожно привстала и уложила Клару на подушку. Глазки девочки закрылись сами собою.

– А я туда попаду? – в полусне спросила Клара. – Ну, когда-нибудь?

Мари поцеловала малышку в лоб, благоговейно дивясь тому, сколько любви и гордости может пробуждать в сердце такое крохотное существо. Её ненаглядная умница-дочка.

– Мне бы так этого хотелось!

Глава 30. Клара

Клара шла по тёмному коридору. В дальнем его конце уже смутно обозначился дверной проём.

Клара нащупала холодную ручку, повернула её – и снова оказалась в усадьбе Дроссельмейера, с плиточным полом, и обоями, и газовыми лампами... Всё было точно так же, как прежде.

А вот сама Клара изменилась.

На её долю выпало самое настоящее приключение, которое стало возможным благодаря живому воображению её матери. И ещё – любви.

Подобрав юбку, Клара пробежала по коридору, сквозь двойные двери и вниз по лестнице – в парадную залу.

Рождественский праздник был в самом разгаре. Гости танцевали и смеялись, дети играли с подарками. Казалось, Клара отлучалась всего-то на несколько минут, не более.

На нижней ступени лестницы стоял Дроссельмейер, глядя куда-то вверх, на старинные часы. При приближении Клары он обернулся:

– Клара? Ну наконец-то! Похоже, ты отыскала свой подарок?

Клара кивнула и гордо продемонстрировала золотой ключ.

– Спасибо, крёстный, – поблагодарила она. – Огромное-преогромное спасибо.

Единственный глаз Дроссельмейера лукаво сверкнул: теперь его с крестницей связывала общая тайна.

– Уж эти мне замки с секретом, – вслух рассуждал он. – В таких механизмах сам чёрт ногу сломит!

– А я вот разобралась, – радостно сообщила Клара. – Ну, не сразу... со временем.

– Я знал, что у тебя всё получится, – улыбнулся Дроссельмейер. Взяв Клару за плечо, он развернул девочку к напольным часам. – Твоя мама была самой талантливой изобретательницей на моей памяти. Но когда я спрашивал её, что же она считает своим величайшим творением, она ни секунду не задумывалась, что ответить.

– Что же это? Королевства, да? – полюбопытствовала девочка.

Дроссельмейер с улыбкой глядел на Клару сверху вниз:

– Это ты.

Клара так и засияла от гордости. И снова спрятала ключик в карман платья вместе с драгоценной музыкальной шкатулкой.

– А теперь, – напомнил Дроссельмейер, – сдаётся мне, нынче вечером ты очень нужна кому-то ещё.

Клара проследила за направлением его взгляда. Туда, где у стены, удручённо потупившись, стоял её отец.

Девочка направилась прямиком к нему. И вдохнула поглубже:

– Папа?

Мистер Штальбаум стремительно обернулся:

– Господи, Клара, где тебя носило?! Я тебя обыскался!

– Прости меня за тот танец, – извинилась девочка.

Отец потрепал её по руке:

– Я всё понимаю. Честно говоря, я и сам не очень-то настроен для танцев.

– Смотри, я нашла ключ! – И Клара гордо продемонстрировала отцу оба своих сокровища: ключик и музыкальную шкатулку. Отец осторожно взял их из рук дочери и открыл ларчик. Зазвучала любимая мелодия Мари.

Мистер Штальбаум поспешно захлопнул шкатулку. По лицу его скользнула тень боли.

– Послушай эту музыку, – с надеждой убеждала его дочь. – И не печалься больше. Мама хотела, чтобы музыка напоминали нам о том, какой она была.

– Она была сама радость и смех, – задумчиво сказал господин Штальбаум.

– И ещё она хотела напомнить нам, какие мы счастливцы, – промолвила Клара.

– Счастливцы? – не понял мистер Штальбаум.

– Конечно, папа, – улыбнулась Клара. – Ведь у меня есть ты, а у тебя – я.

На лице мистера Штальбаума по-прежнему отражалась целая буря чувств, однако на душе у вдовца явно полегчало.

– Нам и в самом деле очень повезло, – согласился он.

Клара опять открыла шкатулку и бережно поставила её на ближайший столик. Нежная мелодия зазвучала снова.

– Мама говорит нам, что мы снова можем танцевать. – Клара протянула отцу руку. – Давай?

Мистер Штальбаум на мгновение призадумался. Глаза его затуманились воспоминанием.

– Почему бы и нет, мой маленький изобретатель, почему бы и нет?

Он обнял Клару за талию, и они закружились в вальсе. Мимо рождественской ёлки, мимо Фрица с Луизой, мимо нарядных гостей, и подарков, и праздничных торжеств, скользили отец и дочь, вальсируя под свою заветную, волшебную музыку, что изливалась из бесценной шкатулки работы Мари. Именно так, как Мари и задумывала.

Воображение обретало жизнь.

Иллюстрации

Content

Мередит Рузью - Щелкунчик и четыре королевства

Литературно-художественное издание

Глава 1. Клара

Глава 2. Клара

Глава 3. Мари

Глава 4. Мари

Глава 5. Клара

Глава 6. Мари

Глава 7. Клара

Глава 8. Клара

Глава 9. Мари

Глава 10. Клара

Глава 11. Сахарная Слива

Глава 12. Клара

Глава 13. Сахарная Слива

Глава 14. Клара

Глава 15. Сахарная Слива

Глава 16. Мари

Глава 17. Клара

Глава 18. Мари

Глава 19. Клара

Глава 20. Мари

Глава 21. Клара

Глава 22. Сахарная Слива

Глава 23. Клара

Глава 24. Сахарная Слива

Глава 25. Сахарная Слива

Глава 26. Клара

Глава 27. Клара

Глава 28. Клара

Глава 29. Мари

Глава 30. Клара

Иллюстрации