Виталий Захаров

Российский и зарубежный конституционализм конца XVIII – 1-й четверти XIX вв. Опыт сравнительно-исторического анализа. Часть 2

© В. Ю. Захаров, 2017

© Издательство «Прометей», 2017

* * *

Посвящается научному руководителю Минаевой Нине Васильевне

Глава VI. Конституционные тенденции во внутренней политике России 2-й половины XVIII – 1-й четверти XIX вв.

§ 1. «Просвещённый абсолютизм» Екатерины II и развитие конституционных идей в России во 2-й половине XVIII в.

«Реформаторская лихорадка», поразившая царствующие дома Европы во 2-ой половине XVIII века, не обошла стороной и Россию. Начиная с правления Екатерины II, идеи Просвещения начинают активно использоваться государственной властью, и открыто пропагандируются на страницах русских журналов.

Однако не стоит думать, будто развитие этих идей началось только при Екатерине II, называвшей себя «покровительницей Просвещения». Россия сама по себе имела уходящие в глубь веков демократические традиции. Ещё в XII – XIV веках на всю Европу прославились своими республиканскими традициями Новгород и Псков – торгово-купеческие республики, главным органом управления которых был общегородской сход-вече, хотя на практике всеми делами управлял олигархический орган из наиболее богатых горожан по типу более поздней Голландской республики. После присоединения этих республик к Московскому государству вечевые, выборные традиции вовсе не погибли, а лишь трансформировались вначале в виде органов местного самоуправления – выборных губных старост, а затем и на общегосударственном уровне – в виде Земских соборов, первый из которых состоялся в 1549 году, и их своеобразной «верхней палаты» – Боярской Думы.

Именно с деятельностью Земских Соборов была связана альтернативная самодержавной линия в историческом развитии России. Наибольшая активность в деятельности Земских Соборов как органов сословного представительства приходится на Смутное время и последующие 3–4 десятилетия. Однако дальнейшего развития эта линия не получила. И связано это с тем, что царившая во время Смуты политическая и экономическая анархия, принесла столько бед и лишений населению, что обусловила стремление не только восстановленных государственных структур во главе с царем и приказной бюрократией, но и большей части населения к установлению твердой централизованной власти, которая бы не допустила повторения хаоса Смуты и обеспечила бы стабильность и порядок, пусть даже и за счёт ущемления собственных прав народа. В этих условиях государство начинает развиваться в направлении всемерной централизации и усиления деспотических черт в управлении при максимальном ущемлении личностных прав в пользу государства.[1]

В связи с этим, реформы Петра I при всей их радикальности явно идут в русле давно наметившейся тенденции в политическом развитии России. Именно при Петре I политическая линия, направленная на развитие полудеспотического самодержавного государства окончательно становится господствующей.[2]

Таким образом, ограничительные тенденции, своего рода зачатки конституционных идей, присутствовали в России и до XVIII века. Поэтому, стоит считать доказанным, что конституционные идеи не просто были привнесены из Западной Европы, но и имели достаточно глубокие корни и традиции в самой России.

Развитие же самих этих идей, и, прежде всего, аристократического конституционализма западного типа связано с реформами Петра I, резко изменившими весь уклад жизни высшего сословия; привнёсшими в него, порой насильственным путем, идеи западноевропейской цивилизации, в том числе и аристократический конституционализм. Последний проявился не сразу. Для этого нужны были благоприятные условия. Их не было при жёстком авторитарном правлении Петра, но после его смерти эти условия появились. Причиной послужил указ о престолонаследии 1722 года, позволявший императору назначать наследника по собственному усмотрению, а не по старшей мужской линии. В результате русский престол оказался политическим орудием в руках всевозможных претендентов на престол: Меньшикова, Бирона, Остермана и других, с чрезвычайной лёгкостью свергавших и возводивших на престол новых императоров и императриц.

К тому же реформы Петра привели к ещё одному глубокому противоречию. Усиленное насаждение образования и культуры среди дворянства не могло ни привести к осознанию ими своих прав и привилегий, а также невыгодности для них в установившемся соотношении режима льгот и давления «сверху» (бессрочная служба и т. д.)[3]. Именно в этом видится главная причина дворцовых переворотов XVIII века.

Как известно, Петр I не успел назначить наследника. В этих условиях, когда престол оказался вакантным, сильную новую знать, выдвинувшуюся при Петре I, устраивала его жена Екатерина. Но так как императрица оказалась совершенно не подготовленной к управлению; да к тому же с самого начала была обязана своим воцарением Меншикову, Апраксину и другим выдвиженцам Петра, то управлял всеми делами империи – созданный в 1726 году Верховный Тайный Совет во главе с Меншиковым, Толстым, Апраксиным и Ягужинским. В качестве компромисса туда же был включен представитель старой родовой аристократии князь Д. М. Голицын. Фактически самодержавие оказалось ограничено органом, образовавшимся на основе компромисса старой и новой аристократии. Верховному Тайному Совету напрямую подчинялись коллегии и Сенат. Кроме того, после смерти Екатерины I к нему перешли и функции регентства над малолетним Петром II. Поначалу, правда, никаких законодательных попыток ограничения императорской власти не предпринималось. Совет на первых порах представлял собой эдакого коллективного фаворита и в чём-то по форме был схож с традиционной Боярской Думой. Особенно ярко это проявилось после опалы Меншикова в сентябре 1727 г., тогда из вельмож «гнезда Петрова» остался лишь Остерман. Большинство же получили представители старых аристократических фамилий – князья Голицыны и Долгорукие. Однако на этом сходство с Боярской Думой и заканчивалось. «Верховный Тайный Совет» по своей внутренней сущности был органом нового типа, наследием петровских прозападнических реформ в некотором соединении с российской деспотической традицией. И если бояре XVI – XVII вв. и подумать не могли покуситься на всю полноту самодержавной власти, то «верховники» были явно чужды таких условностей, хотя поначалу более, чем на роль императорских фаворитов и родни, они не претендовали. Постепенно они осмелели, видя полную недееспособность своих ставленников на престоле. Весь ход событий 1725–1729 гг. неизбежно и закономерно вёл к попытке законодательным путем утвердить не только де-факто, но и де-юре свое политическое господство, оградив его от возможных притязаний в будущем со стороны не только монарха, но и широких масс простого дворянства.

Таким образом, от простого фаворитизма, от которого, как показала практика, до опалы только шаг, «верховники» закономерно пришли к выводу о юридическом закреплении своего особого положения. И такая возможность представилась в начале января 1730 года, когда неожиданно у мер Петр II и престол вновь, в третий раз за последние 5 лет, оказался свободен. После долгих обсуждений решено было пригласить на престол племянницу Петра I Анну Иоанновну, герцогиню Курляндскую как наименее амбициозную и наименее известную в России претендентку, не имевшую сторонников при русском Дворе. Одновременно Д. М. Голицын и В. Д. Долгорукий предложили составить особые «пункты» или «кондиции». Главную цель этих «кондиций» хорошо выразил Ягужинский в разговоре с одним из Долгоруких: «Долго ли нам терпеть, что нам головы секут? Теперь время, чтобы самодержавию не быть»[4].

Итак, что же представляли собой эти «кондиции»?

1. без усмотрения и согласия высокого совета никакого в делах государственных не подавать решения, следовательно:

2. не объявлять войны и не заключать мира;

3. никаких не налагать поборов или налогов;

4. никого за преступление в оскорблении величества не осуждать к смерти в одной тайной канцелярии и ни у единого дворянина не конфисковывать имения без ясного доказательства на учинённое или вышеозначенное преступление;

5. беспрекословно довольствоваться определяемым на содержание её особы и придворного штата годовым доходом;

6. казенных вотчин никому не дарить;

7. не вступать в брак и не назначать наследника престола.

В случае нарушения этих условий императрица лишалась короны.[5]

Таким образом, «кондиции» резко ограничивали самодержавную власть. Верховный Тайный Совет получал не только контроль над бюджетом и внешней политикой, но и над армией и гвардией, т. е. теми силами, которые в то время были решающим фактором в политической борьбе. По своему содержанию «кондиции» сходны с английской Magna Charta Libertum, шведскими «статусами» того времени, но в отличие от них не давали никакого определения прав отдельных сословий. В целом, на наш взгляд, кондиции, можно охарактеризовать, как первую попытку ввести аристократическую конституцию в России.

Но замысел этот оказался крайне непопулярен в среде дворянства, многие представители которого съехались в эти дни в Москву на предполагавшуюся свадьбу Петра II. Они увидели в замысле «верховников» олигархическую затею, грозившую заменить власть одного монарха-деспота произволом нескольких временщиков, по-прежнему неподконтрольных дворянскому общественному мнению. Тем временем один из лидеров «верховников» Д. М. Голицын решил пойти на компромисс с широкими кругами дворянства. Он предложил создать 3 учреждения, контролирующие деятельность Верховного Тайного Совета: Сенат, Шляхетскую палату и Палату городских представителей, которые должны были охранять права сословий от посягательств со стороны Верховного Тайного Совета. Кроме того, дворянам была обещана полная свобода от обязательной службы и участие в местном самоуправлении.[6] Это уже был проект введения настоящего сословного представительства.

Но все эти сверхрадикальные для того времени уступки были напрасными. Дворяне не верили «верховникам», да и голицынский проект, разрабатывавшийся в глубокой тайне, был известен лишь узкой группе лиц. Приехавшая Анна Иоанновна, точнее её советники (в первую очередь Э. Бирон) мигом сориентировались в обстановке и отказались соблюдать «кондиции», перетянув на свою сторону гвардию, часть аристократии и дворянства, недовольных единовластием «верховников». 25 февраля 1730 г. Верховный Тайный Совет был распущен и первая попытка ограничения самодержавия по шведскому или английскому образцу завершилась провалом.

С другой стороны, характерно, что, восстанавливая самодержавие, дворянство не отказывалось от участия в управлении. В петиции от 25 февраля 1730 г., т. е. сразу после роспуска Верховного Тайного Совета, оно просило предоставить шляхетству право выбирать баллотированием сенаторов, коллежских президентов и даже губернаторов, а также установить твердую форму правления на будущее время.[7]

Петиция осталась без ответа.

Между царствованиями Анны Иоанновны и Екатерины II аристократические конституционные идеи, поднятые впервые «верховниками», особого развития не получили, хотя следует отметить проекты А. П. Волынского и П. И. Шувалова. Недовольство русского дворянства иностранным засильем при Дворе Анны Иоанновны выразил кабинет-министр А. П. Волынский, вместе с кружком единомышленников-«конфидентов» разработавший «Генеральное Рассуждение о поправлении внутренних государственных дел». «Проект» составлялся совместно с Еропкиным, Хрущевым, Сурой, Соймоновым и Мусиным-Пушкиным. Из материалов допроса следует, что существовало два проекта. Один содержал критику всех государственных порядков, вторым было собственно «Генеральное Рассуждение». Волынский требовал дальнейшего расширения привилегий дворянства, заполнения всех должностей в правительственном аппарате от канцеляриста до сенатора дворянами, причём обязательно русскими; командирования дворянских детей за границу для обучения, чтобы «свои природные министры со временем были». Духовные пастыри от сельских священников до высших чинов в церковной иерархии тоже должны замещаться выходцами из дворянства. Кроме того, по проекту предполагалось преобразовать Сенат по примеру Польши и Швеции в сословно-представительный орган, состоящий из представителей старых родовых фамилий, за Сенатом должно было располагаться так называемое «низшее правительство», состоящее из представителей мелкого и среднего дворянства.[8]

Резкие и неосторожные отзывы об императрице, осуждение действий Бирона привели в 1740 г. к аресту Волынского и его сообщников-«конфидентов». 27 июня 1740 г. после непродолжительного следствия в Тайной Канцелярии они были казнены в Петербурге.

Проект А. П. Волынского интересен как ещё один шаг на пути ограничения самовластия императора в аристократическом духе. В целом серьёзных чётко выраженных конституционных идей в проекте нет, но есть требования расширения прав дворян, личной неприкосновенности, повышения их культурного уровня, которые как бы предвосхищают главные правовые принципы екатерининского царствования.

П. И. Шувалов – один из фаворитов Елизаветы Петровны, видимо увлёкшись входившей в моду идеологией Просвещения, особенно идеями Вольтера, подготовил проект создания фундаментальных законов, на основе которых должно управляться государство.[9] По своей сути проект представлял собой смесь выдержек из английского Habeas corpus act и произведений Вольтера, Беккариа и Монтескье. Елизавета Петровна не придала значения проекту Шувалова, и он так и остался невостребованным.

Как уже отмечалось, с середины XVIII в. идеи Просвещения и конституционализма постепенно проникают в среду русского дворянства и начинают использоваться некоторыми деятелями правительственной верхушки.

В особенности это явление обнаруживается с приходом к власти Екатерины II. Время её правления и особенно политика «просвещённого абсолютизма» издавна привлекали внимание историков. Во-первых, после Петра I это была первая по-настоящему сильная личность на российском троне. У Екатерины II, в отличие от её предшественников, были свои сформировавшиеся политические взгляды и убеждения; свои представления по поводу принципов управления государством и целей существования государства. Наконец, к моменту вступления на престол у неё была чёткая и в значительной мере систематизированная программа действий на ближайшую перспективу. Во-вторых, политическая программа Екатерины II отличалась существенной новизной по сравнению с предыдущими царствованиями, она базировалась на новейших научных разработках передовых мыслителей той эпохи и шла, что называется, в ногу со временем.

Конечно, не может не возникнуть вопрос, почему при выборе внутриполитического курса столь широко использовались идеи философии Просвещения? Ответ видится в следующем. Чтобы завоевать популярность дворянства и окончательно закрепиться на престоле, ей необходимо было использовать популярные идеи, которые бы удовлетворили по возможности широкие слои дворянства. А так как в европейском общественном мнении большой известностью и популярностью пользовались именно идеи Просвещения, и многие монархи пытались поставить их на службу государству, то и Екатерина также воспользовалась этими же средствами, стремясь завоевать престиж и популярность в России и в Европе. К тому же в стране наметились кризисные явления, схожие с теми, которые испытывали большинство западноевропейских абсолютных монархий. Необходимы были хотя бы частичные реформы с целью модернизации системы управления и повышения её эффективности. При этом Екатерина не могла не понимать, что вечно эксплуатировать наследие Петра I невозможно. Необходим новый этап реформ, иначе России грозит как углубление отставания от передовых стран Запада, так и усиление внутриполитического кризиса. А в идеологии Просвещения как раз и содержался рецепт реформ, не посягавших на власть монарха и, в то же время, позволявших провести необходимую модернизацию государства.

Определённую опасность для Екатерины II представлял конституционный аспект Просвещения, но это её не смущало. Всегда можно было доказать, используя идеи Вольтера и Монтескье, что Россия в силу обширности территории и многочисленности населения, может быть только самодержавной монархией, что собственно Екатерина и сделала. При ней разрабатывалось множество всевозможных проектов, но что характерно, ни один из них не посягал на монархию. Мудрость Екатерины как правительницы как раз и заключалась в том, что она брала из идей Просвещения лишь те, которые не только не противоречили самодержавию, а наоборот, укрепляли его. Она постоянно держала под контролем эти идеи, не давая им перейти в нежелательное для неё толкование. Правда, чтобы укрепиться на троне, ей пришлось предоставить дворянству невиданные дотоле права, что рано или поздно должно было привести к столкновению широких слоёв дворянства с самодержавием, стремившимся контролировать всех и вся.

Одним из наиболее ярких проявлений политики «просвещённого абсолютизма» был созыв в 1767 г. Уложенной Комиссии для составления нового Уложения. По сути, это была попытка реализации принципа законности, который должен лежать в основе государственного управления. Для руководства работой Комиссии и решения важнейших вопросов законодательства Екатерина написала «Наказ» Уложенной Комиссии, заимствуя некоторые положения из трудов Монтескье, Вольтера, Беккариа (1738–1794), Бильфельда, Юсти и других просветителей. «Наказ» интересен тем, что в нем впервые официально подтверждается приверженность доктрине «истинной монархии» в духе учения Вольтера (§ 9–13), впервые признается равенство всех людей перед законом (§ 34–38), впервые на повестку дня выносится крестьянский вопрос (§ 270).[10]

Таким образом, в «Наказе» Екатерины II затрагиваются такие вопросы, которые до неё никогда не рассматривались. Другое дело искренне она это делала или нет. Но и без этого «Наказ» имел огромное значение для дальнейшей политической жизни России. Многое из того, что там было изложено, впоследствии было реализовано на практике (Губернская реформа, определение прав дворян и горожан в Жалованных грамотах 1785 г. и прочее).

Вторым аспектом деятельности Екатерины II, косвенно связанным с конституционными идеями, явилась её работа над проектами реформы судопроизводства и Сената. Суть реформы сводилась к преобразованию старого Сената в главный судебный орган страны, как своеобразный гарант соблюдения законности, состоящий из 4-х департаментов. Согласно первоначальному проекту, в обязанности первого департамента входило наблюдать за проведением в жизнь законов, требующих быстрого исполнения, а три прочих департамента являлись высшей инстанцией для губернских учреждений: второй департамент соответствовал Палате уголовного суда, третий – Палате гражданского суда, четвертый – Казенной Палате.[11]

Хотя сама реформа была реализована в 1763 г. в ином варианте, но сама идея Екатерины II о реформировании Сената привела к тому, что практически все русские конституционалисты последней трети XVIII и начала XIX вв. вплоть до М. М. Сперанского видели именно в Сенате не только судебный, но и представительный орган, который ограничивал бы самодержавие. Так что и в этом вопросе Екатерина II высказала идею, которая станет ключевой в конституционных проектах рубежа XVIII и XIX вв., хотя сама Екатерина оставалась убеждённой сторонницей неограниченной монархии.

Помимо созыва Уложенной Комиссии и реформы Сената к мероприятиям политики «просвещённого абсолютизма», на наш взгляд, можно отнести следующие:

• деятельность Вольного экономического общества в 1760-е гг. и, прежде всего, организация по инициативе Екатерины II в 1765 г. конкурса по поводу путей решения крестьянского вопроса (это мероприятие можно рассматривать в русле антикрепостнической позиции всех без исключения идеологов Просвещения);

• указ 1764 г. о секуляризации церковного землевладения[12] (его можно рассматривать в русле антиклерикальной позиции идеологов Просвещения);

• особенности экономической политики: упразднение монополий в торговле в 1762 г. и попытка введения свободного предпринимательства в 1775 г.[13] – оба указа можно рассматривать как попытку воплощения доктрины экономического либерализма деятелей Просвещения;

• Жалованные Грамоты дворянству и городам 1785 г.[14] По сути, это была попытка законодательной регламентации правового положения двух основных сословий – дворянства и горожан, что опять-таки можно рассматривать как попытку реализации основополагающего принципа философии Просвещения – принципа верховенства права и закона. Известно, что Екатерина II планировала издать и Жалованную Грамоту крестьянам, но этого так и не было сделано, видимо, из-за отсутствия у крестьян каких бы то ни было прав. Если бы это произошло, то можно было бы констатировать, что правовой статус всех сословий был чётко законодательно регламентирован, то есть принцип законности введён и во взаимоотношения сословий;

• Мероприятия в сфере образования, в том числе и организация начальных и средних школ, сиротских приютов, которые проводились на протяжении всего правления Екатерины II, но особенно активно в 1760-е гг. (воплощение главного лозунга Просвещения – активное насаждение образования среди всех сословий как залог формирования новой личности и нового общества).

Таким образом, из приведённого выше обзора следует, что, во-первых, хронологические рамки политики «просвещённого абсолютизма» охватывают период с 1762 г. по 1789 г. (переломным моментом стали события Великой Французской революции). Во-вторых, сам перечень мероприятий во многом повторяет мероприятия, проводившиеся примерно в это же время в абсолютистских государствах Западной и Центральной Европы. Однако прослеживается и одно существенное отличие. Заключалось оно в решении крестьянского вопроса. Выше в § 2 Главы III отмечалось, что в государствах, где еще сохранялись крепостнические отношения, местные правители пошли, как минимум, на ограниченное вмешательство во взаимоотношения крестьян и помещиков, выразившееся в регламентации размеров повинностей и земельных наделов. В Пруссии и Австрии Фридрих II и Мария Терезия отменили крепостное право в коронных землях, а сын Марии Терезии Иосиф II в 1780–1782 гг. ликвидировал крепостнические отношения в принудительном порядке по всей империи. Политика Екатерины II в этом вопросе была совершенно иной. Крепостное право не только не было ограничено, но и наоборот, было до предела ужесточено. По сути, социальная политика Екатерины пришла в полное противоречие с политикой «просвещенного абсолютизма». Естественно возникает вопрос, почему принципы Просвещения (особенно принцип верховенства закона) были провозглашены официальной основой государственной политики и в то же самое время именно при Екатерине II крепостные крестьяне были низведены фактически до положения рабов, а во взаимоотношениях с ними помещиков царил полный произвол и беззаконие? В этой связи закономерен и вопрос об искренности намерений Екатерине II, а также о её отношении к крепостному праву.

На наш взгляд, первоначально Екатерина II являлась противницей крепостного права и искренне стремилась провести соответствующие реформы, включая и смягчение крепостнических отношений. Придя к власти, она попыталась это сделать, но натолкнулась на несколько препятствий.

Ликвидация или хотя бы ограничение крепостного права, предоставление определенных прав крестьянству неизбежно привели бы к коренной ломке общественных отношений. Как на это отреагирует социальная опора режима – дворянство? Сумеют ли воспользоваться предоставленной свободой подвластные дворянству непросвещённые слои населения?

Уже только эти два вопроса могли кого угодно поставить в тупик. Реформы бесспорно нужны, но какие? И как их проводить, на кого опереться?

В первые годы своего правления Екатерина II и в самом деле пыталась внедрить ряд идей Просвещения в России. Наиболее яркими проявлениями такой политики, помимо всего вышеперечисленного, были и попытки воздействовать на дворянское общественное мнение в антикрепостническом духе. Однако, прощупав почву, Екатерина поняла, что надежды на осознание дворянством аморальности крепостного права беспочвенны. Да, дворянство, особенно его аристократическая часть, было согласно разделить «бремя» политической власти с императрицей, но чтобы пойти хоть на какое-то ограничение крепостничества – об этом и речи быть не могло!

Характерный пример – объявленный Екатериной II в 1765 г. конкурс Вольного экономического общества на тему необходимости мер для облегчения положения крестьян. Из 162 конкурсных работ лишь семь (!) были русскими. То же самое произошло и на заседаниях Уложенной комиссии, где робкие голоса противников крепостничества утонули в хоре сторонников «незыблемости основ». Что уж говорить, если даже такой образованный и культурный человек своего времени, как князь М. М. Щербатов, выступил с резкой отповедью в адрес некоторых депутатов, посмевших покуситься на взаимоотношения крестьян и помещиков!

Тут было о чем задуматься. Екатерина II вовсе не горела желанием потерять поддержку дворянства, с таким трудом полученную. Отсюда и крайне противоречивый характер её политики, когда говорилось одно, а на практике реализовывалось прямо противоположное.

Не стоит забывать и о ещё двух моментах, повлиявших на характер политического курса Екатерины.

Во-первых, императрица никогда и в мыслях не держала отказаться от самодержавия как от главного принципа власти в России.

Во-вторых, сыграли свою роль обстоятельства прихода Екатерины к власти. Взойдя на престол, переступив через труп мужа, она практически всё свое царствование вынуждена была «платить по счетам» дворянству, приведшему её к власти. Ей, правда, удалось, пользуясь разногласиями внутри самого дворянства, отстоять свои прерогативы от попыток ограничить их со стороны аристократических кругов (проекты Н. И. Панина). Но какой ценой! Чтобы задобрить дворянство, приходилось раздавать всё больше и больше привилегий, а также крепостных крестьян.

Политика Екатерины II была причудливой смесью, в которой заигрывания с дворянством, предоставление ему всё больших прав и привилегий уживалось со стремлением сохранить нетронутой самодержавную форму правления; а попытки улучшить положение крестьян (на словах) с активной раздачей (на деле) этих же самых крестьян в частные руки, низведения их до положения рабов. Это был замкнутый круг, выхода из которого Екатерина так и не нашла.

К концу правления Екатерины от её первоначальной программы остался лишь один пункт, состоявший в намерении выбраться из исторического тупика на путях постепенного просвещения подданных – план, рассчитанный на дальнюю перспективу.

Однако к этому времени возникла новая проблема. Намерение Екатерины отгородиться от поползновений аристократии усиленным ею бюрократическим аппаратом привело к другому противоречию. С одной стороны, усиливалась зависимость императорской власти от этого аппарата, а с другой – на наиболее важные посты пришлось назначать представителей всё той же аристократии (ведь это были самые образованные люди того времени). Попытка же выйти из положения путём введения правления наиболее способных (с точки зрения императрицы, разумеется) людей, лично ей преданных (политика фаворитизма), привела к росту недовольства дворян, распространению среди них конституционных взглядов. Недаром «Рассуждение о непременных государственных законах» Д. И. Фонвизина начиналось с резкой критики фаворитизма.

Со всеми этими проблемами пришлось столкнуться сменившему Екатерину II на троне Павлу I. Как он попытался их решить – об этом мы поговорим в следующем параграфе.

Пока же подведем некоторые итоги. Исходя из всего вышесказанного, «просвещённый абсолютизм» следует признать общеевропейским феноменом, суть которого – проведение своеобразных превентивных мер в целях предотвращения возможной революции в будущем. Не осталась в стороне от этой тенденции и Россия, где подобная политика проводилась Екатериной II с 1762 г. по 1789 г. Уже то, что в России не разразилась революция, подобная французской, позволяет сделать вывод, что политика «просвещённого абсолютизма», несмотря на свою противоречивость, достигла намеченных целей и её следует считать прогрессивным для своего времени политическим курсом.

Эпоха Екатерины примечательна еще и тем, что в это время выдвинулась многочисленная плеяда государственных деятелей, следовавших идеалам Просвещения или, во всяком случае, называвших себя таковыми. Однако, рассуждая о свободе, веротерпимости, фундаментальных законах, большинство из них как будто не замечало наиболее вопиющих, бросающихся в глаза проявлений деспотизма, рабства, произвола и бесправия, так ругаемых ими в модных салонах и клубах. Представляется глубоко убедительным утверждение Н. Я. Эйдельмана, выдвинувшего концепцию двух типов Просвещения в России: представители первого типа были высокопросвещёнными дворянами-гуманистами, желавшими результатов просвещённого прогресса не только для себя и своего сословия, но и по возможности для большинства народа. Они составляли явное меньшинство. Лучшие их представители – это Н. И. Новиков и А. Н. Радищев.

Ко второму типу относятся высшие сановники империи и довольно широкие слои европеизированного дворянства, так называемые «просвещённые циники», которые в отличие от дворян первого типа желали пользоваться благами Просвещения только сами. Всё же остальное должно было остаться неизменным, в том числе и крепостное право.[15]

В течение всего XVIII века оба эти течения поддерживали высшую государственную власть, ибо считали, и совершенно оправданно в тех условиях, что только самодержавие является единственным гарантом модернизации страны. Именно этим союзом лучших просвещённых дворян и правительства можно объяснить секрет феноменальных внешнеполитических успехов России в XVIII веке.

Однако знакомство российского дворянства с принципами Просвещения имело и другую сторону. Восприняв политические идеалы Просвещения, передовая часть дворянского общества неизбежно должна была примерить эти идеалы к российской действительности. Уже в 60-70-е годы XVIII века многие русские просветители пришли к выводу, что самодержавие в той форме, в какой оно существует на данный момент, явно противоречит принципам Просвещения.

Стремление ограничить самодержавие в соответствии с просветительскими принципами проникло и в среду высших государственных деятелей. Один из них, глава Коллегии иностранных дел Н. И. Панин разработал проект Конституции, ограничивавшей власть монарха. Именно этот проект, а вернее, несколько проектов Панина и будут предметом анализа. Вначале же – несколько слов об их авторе.

Никита Иванович Панин родился 18 сентября 1718 г. в Данциге в знатной дворянской семье. По семейным преданиям, правда, документально не подтверждённым, род Паниных имел итальянское происхождение из Лукской республики.[16] Интересно, что по сведениям правнучки Н. И. Панина при крещении он и ставший впоследствии не менее знаменитым его брат Петр Иванович Панин, родившийся в 1720 г., получили другие имена Мефодий и Иоанн, «и неизвестно по какой причине стали называться Никитой и Петром».[17] Как бы то ни было, Н. И. Панин получил прекрасное образование, а в 1740 году числился уже корнетом гвардии. Имея большие связи при Дворе, ему не составляло труда быстро продвинуться по службе. К тому же молодой человек обладал недюжинными дипломатическими способностями, что приметил канцлер А. П. Бестужев-Рюмин. По его настоянию Панин в 1747 г. назначается посланником в Данию, получив при этом чин камергера. Через два года он переводится из Копенгагена в Стокгольм. Однако существует версия, по-иному объясняющая перевод Н. И. Панина с придворной службы на дипломатическую. Якобы благодаря эффектной внешности, он понравился Елизавете Петровне и она собиралась сделать его своим фаворитом. Не желая терять свои позиции при Дворе, братья Разумовские сделали все возможное, чтобы удалить Панина не только от Двора, но и вообще из России.[18] По отзывам современников, во время пребывания в Швеции Панин проникся симпатиями к шведскому конституционному строю[19], что сыграет в дальнейшем свою роль при разработке им конституционного проекта. В 1758 году после ареста его покровителя А. П. Бестужева-Рюмина, Панин по требованию профранцузской «воронцовской» партии был вынужден уйти в отставку. Однако нашлись люди, ценившие его незаурядные способности. В 1760 году неожиданно для самого себя Панин назначается воспитателем наследника Павла Петровича – пост в то время в высшей степени почётный. В 1763 г. Панин назначается руководителем Иностранной коллегии и практически все внешнеполитические успехи России того времени связаны с его именем.

По отзывам современников, Н. И. Панин был сложным и противоречивым человеком. С одной стороны – прекрасное образование, мягкость и вежливость в обращении, гибкость, безукоризненная честность, патриотизм, литературный талант[20], с другой стороны – многие отмечали у него склонность к лицемерию и интриганству: «на долю Панина выпала странная судьба: не успев сам сделаться фаворитом при Елизавете, Панин главной целью своей деятельности сделал борьбу против фаворитов, для вящего успеха явившись покровителем одного из них – Васильчикова; будучи враждебно настроенным против Петра III, приняв непосредственное участие в заговоре против него, Панин сына его воспитал в благоговейном почитании его памяти»[21]. Естественно, такая противоречивость не могла ни сказаться на нём как государственном деятеле. При этом практически все современники отмечали принципиальность и честность Н. И. Панина, то, что превыше всего он ставил не свои личные интересы, а интересы России. Так его правнучка в своих воспоминаниях о семье приводит несколько отзывов английских дипломатов о Панине как главе российской дипломатии. «Панин отличается прямотой и твёрдостью, мысли свои выражает ясно, определённо, пространно. Эти мысли не прикрывают себялюбивых происков, они не суть произведение случайного впечатления или желания блеснуть; нет, они составляют части одного целого, построенного трудолюбием, деловой жизнью… Свои соображения он высказывает императрице начистоту, и по свидетельству Маккартнея (английского посла в Петербурге) может целый час отстаивать свои взгляды, не разделяемые императрицей… Из всех царедворцев, окружающих Екатерину, один только Панин представляется истинно государственным человеком, в деловых отношениях он не прикрывается таинственным молчанием, плохо скрывающим бездарность; он всегда готов говорить о деле, не тяготится им. Несмотря на множество порученных ему обязанностей, он любит дела, потому что любит отечество».[22] В цитируемых воспоминаниях приводится и отрывок из письма графа Букингемского графу Сэндвическому от 13 апреля 1764 г., в котором говорится о том, что Панин твердо настаивает при переговорах о торговом соглашении с Англией на соблюдении государственных интересов России.[23]

Не менее яркую характеристику Н. И. Панину дал его секретарь знаменитый писатель и драматург Д. И. Фонвизин (или в транскрипции того времени – фон Визин). «Характер покойного графа Н. И. Панина достоин был искреннейшего почтения и любви. Он имел твердость, свойственную душе великой. Никакие прельщения и устрашения не могли её поколебать. Не было на свете власти, которая смогла бы его заставить предложить Государю своё мнение или согласиться с мнением Государя вопреки своему внутреннему убеждению… Ум у него был чистый и проницание глубокое. Он знал человека и знал людей. Искусство его привлекать к себе сердца людские было неизречённое. Оно состояло в том, что при первом свидании с человеком он тотчас узнавал меру его разума и всегда своим умом мог так с ним поравняться, что всякий ощущал к нему привязанность и сам собой был доволен совершенно. В делах, требующих зрелого рассмотрения, не любил он поспешности. Правда, это давало повод обвинять его в медлительности. И действительно, характер его был удален от всякой скоропалительности и пылких движений. Он охотно отлагал дела, могущие терпеть время, но нужно отдать ему справедливость, что нельзя иметь большего рвения и неутомимости, какие показывал он в делах, требовавших немедленного исполнения. Был он прелюбезен и терпеть не мог, чтобы в дружеской беседе кто-нибудь сделал для него то, чего в отсутствии его не захотел бы сделать… Разговор его был почти всегда весел, шутки приятны, остры и без всякой желчи. Доброта сердца его была беспримерна. Словом, не было никого из незнакомых ему сограждан, кто бы ни считал во всякой своей крайности последним способом к спасению идти к Графу Панину и, открыв ему свою душу, искать в его добродетельной душе помощи или совета. Сердце его никогда мщения не знало. Самые неприятели его всегда устыжаемы были кротким и ласковым его взором. Бескорыстие было в нем соразмерно щедрости». В качестве примера Фонвизин приводит такой факт: из 9000 душ принадлежавших ему крепостных Н. И. Панин 4000 подарил четырём своим ближайшим сотрудникам, среди которых был и сам Фонвизин.[24]

Судя по всему, Н. И. Панин не был простым царедворцем-карьеристом. Он не боялся высказывать своё мнение, даже если оно полностью расходилось с мнением императрицы, чему сохранилось немало свидетельств. Например, в уже упоминавшихся воспоминаниях правнучки Н. И. Панина приводится рассказ о выступлении Панина на заседании Совета при Высочайшем Дворе по поводу предполагавшегося брака Екатерины II и графа Гр. Орлова. «Все царедворцы поддержали намерение Екатерины, последним выступил Н. И. Панин: «Воле Её Величества кто воспротивиться может? Но графиня Орлова уже не может оставаться Императрицей Всероссийской», – и при этих словах выпрямился и пудра его косы покрыла спину».[25] Если это было действительно так, то смелости Панина можно только позавидовать.

Итак, в 1760 году Панин становится воспитателем наследника. И буквально тут же он оказался вовлечённым в водоворот политической борьбы. Во время дворцового переворота 28 июня 1762 г. Н. И. Панин наравне с братьями Орловыми и Е. Дашковой играет одну из ведущих ролей. Однако он резко расходился с ними относительно вопроса о престолонаследии. Панин считал необходимым провозгласить императором сына Петра III Павла Петровича, а Екатерину назначить регентшей до его совершеннолетия. Как отмечали многие современники, Панин привязался к своему воспитаннику всей душой, «все чувства нежнейшего отца он обратил на него, сам ухаживал за ним во время болезней и окружил Павла лучшими людьми того времени, руководил его учением, охранял его нравственный облик, и во многом благодаря Панину Павел долгое время сохранял непреодолимое отвращение ко всякой нескромности и высоко ценил семейную жизнь».[26] Для Панина Павел был не просто орудием интриги и карьеры: «Панин мечтал об усовершенствовании российской политической системы, ограничении временщиков, куртизанов и ласкателей, сделавших из государства гнездо своих прихотей».[27]

Выходом из такого положения Н. И. Панин считал утверждение наиболее естественного, максимально законного монарха, т. е. Павла. Но это была лишь половина замысла. Одновременно Паниным был разработан конституционный проект, предусматривавший ограничение самодержавия Императорским Советом из 6–8 человек с подчинёнными ему 4-мя департаментами (иностранных, внутренних, военных и морских дел), т. е. фактически они являлись прообразом будущих министерств[28].

Первоначальный проект по всем признакам являлся зачатком типичной аристократической конституции, причем чётко просматривалась ориентация Панина на шведские образцы, недаром он долгое время был посланником в Стокгольме.[29]

Косвенно Панину все же удалось воплотить эту идею в жизнь. Именно по этим образцам в 1775 г. в Польше был создан Постоянный Совет во главе с королем.[30] Проект же 1762 г. постигла судьба «затейки верховников» 1730 г. Екатерина вначале подписала его, а затем отказалась его соблюдать.[31] Так было покончено со второй попыткой в XVIII веке ограничить самодержавие. Однако в отличие от «верховников», никаких санкций в отношении Н. И. Панина Екатерина не предприняла (как и в отношении его брата П. И. Панина, допускавшего иногда откровенно фрондёрские выпады против императрицы и её фаворитов, за что и заслужившего от Екатерины звание «первого враля империи»).[32] В чём причины такой «доброты» Екатерины – можно только догадываться. Скорее всего, чувствуя непрочность своего положения, она попросту побаивалась клана Паниных, обладавшего значительным политическим весом в придворных кругах. А может быть, Екатерина просто ценила их талант государственных деятелей, и поэтому закрывала глаза на их оппозиционные настроения.

Однако после неудачи своего проекта Панин на этом не успокоился. Он создаёт своего рода оппозиционный кружок вокруг своего воспитанника Павла, в который входили его брат фельдмаршал П. И. Панин, Д. И. Фонвизин и другие. Участники кружка воспитывают Павла в духе оппозиции матери, его укрепляют в сознании своих прав на престол, интереса к убитому отцу Петру III (характерно, что в 1830 г. когда Д. Н. Блудов предоставил Николаю I одиннадцать секретных документов из Кабинета Павла, большинство из них касалось права наследования престола, в т. ч. выписка о незаконности наследования по женской линии).[33]

Тем временем надвигались серьёзные события. Приближалось совершеннолетие Павла – дата во всех отношениях примечательная. Декабрист М. А. Фонвизин записал в ссылке, опираясь на рассказы отца Александра Ивановича Фонвизина, что в 1773 г. или 1774 г., когда Павел достиг совершеннолетия и женился на Наталье Алексеевне, граф Н. И. Панин, его брат фельдмаршал П. И. Панин, княгиня Е. Р. Дашкова, князь Н. Б. Репнин, митрополит Гавриил и ряд гвардейских офицеров составили заговор с целью свергнуть Екатерину и посадить на престол наследника, который должен был принять написанную Паниным Конституцию. Павел якобы согласился, подписал проект Конституции и даже принес клятву, что, воцарившись, не нарушит ни одного коренного закона, ограничивающего самодержавие. В заговор была вовлечена первая жена Павла принцесса Вильгельмина (после принятия православия – великая княгиня Наталья Алексеевна).[34]

Однако Екатерина II узнала о заговоре и заподозрила сына. Павел был перепуган и вскоре явился к ней с повинной. Екатерина его пощадила, но Панина и его окружение под благовидными предлогами выслала или окружила надзором.[35] Такова трактовка событий в изложении М. А. Фонвизина. Некоторые историки считают, что никакого заговора не было, т. к. никаких других документальных свидетельств, кроме рассказа М. А. Фонвизина, не сохранилось. Так, например, М. М. Сафонов в монографии «Завещание Екатерины» доказывает, что произведение М. А. Фонвизина – это скорее не мемуары, а политический памфлет, целью которого было опровергнуть правительственный тезис о том, что декабристское движение якобы не имело исторических корней. Поэтому М. А. Фонвизин специально обострял и искажал те моменты российской истории, где усматривал борьбу монархических и конституционных тенденций. По мнению Сафонова, борьбу Н. И. Панина и его сторонников за введение соправительства по достижении Павлом совершеннолетия по примеру Австрии (с 1765 г. Иосиф II стал там официально соправителем Марии Терезии) М. А. Фонвизин изобразил как заговор с целью свержения Екатерины II, хотя речь шла только о легальном возведении Павла на трон рядом с матерью.[36] Действительно, других свидетельств о заговоре, кроме записок М. А. Фонвизина пока не обнаружено. Однако надо иметь в виду, что если заговор действительно был, то письменные сведения о нем вряд ли могли существовать, ведь заговор был тайным и, естественно, о нём не осталось явных свидетельств.

Как бы то ни было, появляется новый проект панинской Конституции. Что он из себя представлял – об этом М. А. Фонвизин не сообщает.

Итак, если предположить, что заговор всё же существовал и был раскрыт, то становится ясным, что положение Н. И. Панина при Дворе не должно было остаться прежним. Так оно и случилось. Его влияние резко падает, фактически он находится в полуопале и в конце концов вынужден уйти в отставку в 1781 году.

От последнего периода жизни Н. И. Панина до нас дошло очень интересное свидетельство, подтверждающее, что до самого конца своей жизни Панин был по-прежнему верен конституционным идеям и по мере сил пытался их привить наследнику.[37] Как свидетельствуют документы, найденные М. М. Сафоновым, 28 марта 1783 г., за два дня до смерти, Панин убеждал Павла преобразовать государственный строй России на конституционных основах, причём эти предложения в целом совпадают с тем, что впоследствии записал М. А. Фонвизин. Судя по всему, проекту Панина предшествовало введение, написанное Д. И. Фонвизиным и дошедшее до наших дней.[38] Начиналось оно так: «Верховная власть вверяется государю для единого блага его подданных. Сию истину тираны знают, а добрые государи чувствуют.».[39]

Далее шло своеобразное морально-этическое наставление государю в духе идеалов Просвещения: верховенство законов, суверенитет нации, теория общего блага и общественного договора, резкое обличение фаворитизма, при котором «головы занимаются одним примышлением средств к обогащению. Кто может – грабит, кто не может – крадёт». В такой ситуации «любой указ государя, какие бы благие цели он не преследовал, если он не зиждется на непреложных государственных законах, лишь ещё больше усугубит ситуацию и лишь увеличит злоупотребления».[40] Причём все эти злоупотребления могут привести к тому, что «долготерпимый наш народ расторгнет узы нестерпимого порабощения», а это уже бунт, революция, анархия. И ведь виноват в этом сам режим, не успевший приспособиться к новой ситуации: «деспотичество, рождающееся обычно из анархии, весьма редко в неё опять не возвращается».[41] Как избежать такого мрачного конца? Предлагаются следующие средства.

Во-первых, нация «должна получить свою вольность, чтоб гражданин не мог страшиться злоупотребления власти».[42] По-видимому, под этим Фонвизин понимал кодификацию права и установление равенства всех перед законом.

Во-вторых, необходимо законодательно установить право собственности, без которого не может быть никакой вольности, т. к. по мнению автора, «истинно свободным является человек, ни от чьей воли не зависящий, а раб – тот, кто ни собой, ни своим именем располагать не может и не имеет другого права, кроме высочайшей милости и благоволения».[43]

Таким образом, политическая «вольность» неразрывно связана с правом собственности. Все вышеперечисленное должно, стать «составной частью фундаментальных законов»; под которыми понимаются «священные законы, определяющие политическое устройство государства… Они должны быть ясными, чтоб никаких недоразумений не возникало, неизменными, т. к. от них зависит общая безопасность государства».[44]

Итак, просвещённый и добродетельный монарх, под которым подразумевается Павел, приняв государство в разобранном и неустроенном виде, «должен немедленно оградить общую безопасность» и предотвратить гибель государства посредством установления непременных законов. При этом необходимо соблюдать два условия:

а) к преобразованиям приступить немедленно, иначе может быть поздно, т. к. время не терпит;

б) осуществлять преобразования нужно постепенно по мере просвещения народа, ибо «ничто не может так быстро подвергнуть государство разрушению, как предоставление неподготовленной нации таких преимуществ, какими наслаждаются благоучреждённые европейские народы».[45] Поэтому в этом деле нужна большая осторожность.

Таково было введение, далее шел сам проект Конституции, написанный, по всей видимости, Н. И. Паниным. Дошедший до нас лишь частично, он представлял собой в общих чертах следующее. Предполагалось установить политическую свободу сначала для одного дворянства путём учреждения Верховного Сената, часть несменяемых членов которого назначалась бы от короны, а большая часть состояла бы из избранных дворянством из своего же сословия лиц. Верховному Сенату подчинялись бы губернские и уездные дворянские собрания. Выборы, как сенаторов, так и чиновников местных администраций, производились бы в этих же собраниях.[46]

Таким образом, вся полнота законодательной власти должна была принадлежать Сенату; императору же оставлялась лишь исполнительная власть с правом утверждать обсуждённые Сенатом законы и обнародовать их.

Дальнейшая судьба проекта неизвестна. Вполне возможно, что он оказался среди тех бумаг, которые после смерти Н. И. Панина его брат П. И. Панин передал на хранение жене петербургского генерал-прокурора Пузыревского для последующей передачи Павлу после смерти Екатерины II. Однако ни братья Панины, ни Д. И. Фонвизин не дожили до этого момента. Правда, бумаги эти всё же, видимо, были переданы Павлу вскоре после его восшествия на престол, но у него к этому времени были уже совершенно другие намерения. «Рассуждение» Д. И. Фонвизина и, видимо, один из вариантов проекта Н. И. Панина попали к племяннику писателя М. А. Фонвизину, а от него к декабристу Н. М. Муравьеву, который, скорее всего, использовал их при разработке своего проекта Конституции.[47]

Оценивая проект Н. И. Панина, нельзя не отметить его относительную новизну по сравнению с предшествовавшими ему проектами. Выражается эта новизна, прежде всего, в том, что согласно проекту, предполагалось предоставить политические права не только группировке высшей аристократии, но и широким слоям дворянства, а включение в состав фундаментальных законов принципа равенства всех перед законом и права на собственность всех сословий независимо от происхождения, вообще являлось весьма радикальным по характеру требованием.

Конституционные проекты Н. И. Панина особенно важны ещё и вот с какой точки зрения. Верхи дворянства в своём соперничестве с самодержавием за обладание политической властью широко использовали идеи аристократического конституционализма. Но их сторонникам не хватало идеологического обоснования правомерности использования этих идей. Необходимо было облечь эти идеи в некую философскую форму. И такая форма была найдена. Ею стала идеология Просвещения, вернее отдельные её элементы. И именно Н. И. Панин в своём втором конституционном проекте первым из российских государственных деятелей начинает широко использовать идеи Просвещения для обоснования необходимости ограничения самодержавной власти.

Характерно, что ответные шаги предпринимало и самодержавие в лице Екатерины II. Одним из них стало резкое усиление бюрократического аппарата, который должен был служить заслоном от политических притязаний дворянства и обеспечить относительную самостоятельность верховной власти. Вторым шагом было использование всё тех же идей Просвещения, естественно надлежащим образом отобранных. В качестве примера можно привести использование Екатериной II концепции «философа на троне» Вольтера и постулата Монтескье о том, что большим по территории странам лучше всего подходит абсолютная монархия, для того чтобы более убедительно обосновать необходимость существования самодержавия в России. Исходя из этого, видимо, именно Екатерину II следует считать родоначальницей так называемого правительственного конституционализма, получившего широкое распространение позднее, в правление Александра I.

Возвращаясь к проекту Н. И. Панина – Д. И. Фонвизина, еще раз следует отметить его новизну по сравнению с предшествовавшими аристократическими проектами, включая и первый проект Н. И. Панина 1762 г. Всё это даёт основание считать второй проект Н. И. Панина началом нового дворянско-просветительского этапа развития конституционализма в России. Дальнейшее развитие эта тенденция получила в конституционных проектах первой четверти XIX века, но этому предшествовало кратковременное царствование Павла I, вокруг которого до сих пор не утихают споры.

§ 2. «Просвещённый деспотизм» Павла I и конституционные проекты участников антипавловского заговора

Период кратковременного правления Павла I (1796–1801) традиционно является одним из наиболее сложных для изучения в российской истории. В отличие от предшествовавшего царствования Екатерины II (1762–1796) в политическом курсе Павла I, на первый взгляд, отсутствуют цельность и системность; этот курс как бы распадается на отдельные слабосвязанные и притом противоречащие друг другу мероприятия. Именно эта крайняя непоследовательность во внутренней и внешней политике России в 1796–1801 гг. и позволила ряду исследователей говорить о феномене Павла I.

Рассматривая выше развитие конституционных идей в России 2-ой половины XVIII века, создалось впечатление, что Павел в юности был искренним приверженцем конституционных идей и даже желал воплотить их в жизнь. Можно вспомнить хотя бы обещание, данное Н. И. Панину накануне его кончины.[48] Тем удивительнее метаморфоза, происшедшая с Павлом после долгожданного вступления на трон. Контраст между идеями Панина и той тиранией, которую установил Павел, придя к власти, настолько резко бросается в глаза, что трудно представить, будто Павел-тиран в молодости был сочувствующим идеям конституционализма.

Всё это привело к тому, что в отечественной историографии встречаются две прямо противоположные оценки павловского царствования.

Тон первому направлению в историографии задал В. О. Ключевский, резко негативно оценивший деятельность Павла, назвав её капризами сумасшедшего: «всё содержание этого царствования – не более чем политические анекдоты».[49] Его позицию разделял Н. К. Шильдер, определявший павловские мероприятия как «бесцельные, случайные и вредные для истинно государственных интересов России, приведшие все отрасли государственного управления в неописуемый беспорядок».[50]

В исследованиях большинства авторов Павел предстаёт больным, ненормальным человеком. Вся его политика – это прихоть больного воображения, поэтому говорить о каких-либо последовательных принципах в ней не приходится. Эта точка зрения с небольшими модификациями господствовала и в советской историографии.

Начало разработке другой концепции павловского царствования положил Д. А. Милютин, отметивший положительное значение административных и военных преобразований Павла.[51] Точку зрения Д. А. Милютина, основываясь на источниках, отстаивал и П. Н. Буцинский.[52] В наиболее же законченном виде концепция позитивной оценки царствования Павла I представлена в работах М. В. Клочкова, уделившего особое внимание социальному аспекту политики императора. У Клочкова Павел предстает «царём-реформатором», посвятившим себя неравной борьбе с дворянскими привилегиями и много сделавшим в улучшении положения крестьян. По мнению автора, именно из-за этого Павел и был убит.[53]

К более умеренной позиции склоняются такие авторы работ о Павле как Д. Кобеко и Е. С. Шумигорский.[54] Их работы основаны на изучении огромного массива источников и поэтому не потеряли научного значения и в наше время. Большой исследовательский интерес представляют также работы сторонника позиции Кобеко и Шумигорского Н. Я. Эйдельмана.[55] Все эти авторы считали, что Павел имел чёткую программу действий, главной целью которой была своего рода превентивная борьба с надвигающейся революцией. Однако негативные черты характера Павла не позволили добиться успеха в этом направлении и даже, напротив, привели к обратному результату.

Итак, политика Павла вызывает самые противоречивые оценки. Для разрешения возникшей в историографии коллизии прежде всего следует обратиться к проблеме павловского царствования с точки зрения отношения его к конституционным идеям и другим преобразованиям. Лишь только тогда можно выяснить, чем же было правление Павла I: неограниченной тиранией безумного монарха или неудавшейся попыткой преобразований в целях предотвращения возможной революции? Остался ли Павел верен идеям своего воспитателя Н. И. Панина или изменил им?

Как известно, Павел I родился в 1754 году и являлся единственным сыном Петра III и Екатерины II. Он был сразу же отобран у родителей и первые годы воспитывался лично императрицей Елизаветой Петровной. С родителями он общался не чаще 1–2 раз в неделю и, по сути, их толком не знал, впрочем, как и они его. По отзывам современников, маленький Павел был умным и отзывчивым ребенком, быстро научился писать и читать, и проявлял особые успехи в математике. Когда Павел подрос, Екатерина II (к тому моменту уже свергнувшая своего мужа с престола) решила дать наследнику систематическое образование, назначив главным наставником одного из видных сановников империи, руководителя коллегии иностранных дел графа Никиту Ивановича Панина, являвшегося к тому же одним из главных организаторов возведения на престол Екатерины II. Однако сам Н. И. Панин рассматривал Екатерину II, как временную фигуру, которая должна находиться на престоле только до совершеннолетия Павла, являвшегося, по мнению Панина, единственно законным наследником престола. Именно эти идеи он и привил Павлу и именно в этом – главная причина резкого охлаждения отношений между императрицей-матерью и сыном, наступившего с середины 1770-х гг. Павел полагал, что мать незаконно отобрала у него престол, отсюда – почти открытая оппозиционность политике матери и почитание памяти отца. Властолюбивая Екатерина II в свою очередь не желала расставаться с властью и, видя негативное отношение к ней Павла и его претензии на участие в управлении страной, сделала совершенно логичный и оправданный с её точки зрения ход – совершенно отстранила Павла от участия в обсуждении государственных дел. Мало того, Екатерина позволяла своему окружению открыто унижать наследника, демонстрировать пренебрежительное отношение к нему, распускать слухи о его безумии, неспособности к государственным делам и т. д. Существует, впрочем, и иная, весьма оригинальная версия, объясняющая столь негативное отношение Екатерины II к Павлу. По этой версии, Павел вообще не был сыном Екатерины. Она якобы родила мёртвого ребенка, но Елизавета Петровна, мечтавшая получить на всякий случай ещё одного наследника – мальчика (вместо туповатого и инфантильного Петра III), приказала скрыть этот факт, и наследником объявили мальчика из близлежащей чухонской деревни, родившегося как раз в это время. Екатерина естественно знала об этом, отсюда и такое крайне холодное отношение к Павлу.[56] Впрочем, фактами эта гипотеза не подтверждена.

Как бы то ни было, отношения между Екатериной II и Павлом к 1796 г. ухудшились до предела; она твёрдо решила лишить Павла права наследования и передать престол внуку Александру. Лишь апоплексический удар и последовавшая затем смерть Екатерины не позволили осуществить задуманное. В этом, в общем-то, и разгадка ярко выраженной антиекатерининской политики Павла I в первые месяцы нахождения у власти, часто принимавшей анекдотичные формы. Здесь налицо было явное намерение отомстить за все те унижения, которые он вытерпел при Екатерине.

Но у Павла явно были и более серьезные намерения, чем простая месть, навеянные влиянием его бывшего наставника Н. И. Панина. Уже отмечалось, что Н. И. Панин являлся приверженцем западноевропейского конституционализма, в частности концепции «истинной монархии», основанной на неизменных фундаментальных законах, которые не имеет право нарушить и сам монарх. Именно его влияние и предопределило формирование мировоззрения наследника. Существует множество фактов, подтверждающих увлечение Павла конституционными идеями в юности. К примеру, сохранилось письмо Павла П. И. Панину от 14 сентября 1778 г., в котором наследник признаёт, что «свобода, конечно, первое сокровище каждого человека, но должна быть управляема крепким понятием оной, которое ничем иным приобретается как воспитанием», а то в свою очередь «не может быть иным управляемо, чтоб служило к добру, как фундаментальными законами, но как сейчас последних нету, следовательно, и воспитания порядочного быть не может…».[57]

В этом документе Павел высказывает вполне здравые мысли, которые вряд ли мог вынашивать полусумасшедший тиран, каким представляют Павла некоторые историки. Так что версию о безумии Павла следует оставить в стороне. Павел, естественно, был неуравновешенным, крайне нервным, экзальтированным человеком, чему способствовали драматические обстоятельства его жизни. Слухи же о безумии, неспособности к государственным делам, наконец, о незаконнорожденности Павла был, видимо, намеренно пущены окружением Екатерины, если не ею самой, дабы как-то оправдать предполагавшееся лишение Павла престола.

В дополнение к вышеприведённому отрывку из письма П. И. Панину 1778 г. приведём еще другие свидетельства: в 1770-е гг., видимо, под влиянием своего учителя Н. И. Панина и близкого к последнему Д. И. Фонвизина, Павел заинтересовался идеями Просвещения. Он читал в подлиннике произведения Ч. Беккариа, Ш.-Л. Монтескье, Вольтера и по первым впечатлениям от этих сочинений сам пытался составить проекты необходимых преобразований. Из-под его пера выходит огромное количество «мнений» и «рассуждений» о состоянии дел в государстве.

Публицистические труды Павла Петровича основываются на следующих принципах. Во-первых, политическим идеалом для Павла была государственная система Петра I с его идеей служения государству всех подданных независимо от сословной принадлежности ради достижения «общего блага» для всего государства. Во-вторых, Павел полностью соглашался с просветителями, что стране необходимы фундаментальные законы. Вот что он писал по этому поводу в одном из своих проектов: «спокойствие внешнее зависит от спокойствия внутреннего; страсти должны быть обузданы. Чем их обуздать как ни законами?…Здесь опять запрещаю себе больше говорить о сём, ибо сие рассуждение довело б меня до того пункта, от которого твёрдость и непоколебимость зависят…».[58]

О чём боялся говорить Павел? Вполне возможно, что о представительных учреждениях. Мысль эта как-то не совсем стыкуется с привычным образом Павла как тирана и деспота. Отметим также, что в 1783 г. Павел дал слово умирающему Н. И. Панину ввести в действие разработанный им проект Конституции сразу после восшествия на престол.[59]

Но с другой стороны, была ведь и настоящая тирания в период правления Павла I. Как же соотнести эти два, казалось бы, противоположных момента? Каким образом Павелконституционалист превратился в Павла-тирана?

Можно выделить две основные причины этого перевоплощения.

Во-первых, постоянные унижения, которым подвергался Павел при Дворе Екатерины, привели к тому, что Павел возненавидел не только мать и её фаворитов, но и перенес эту ненависть на всё дворянское сословие, олицетворением которого, на его взгляд, и был Двор. А если учесть приверженность Павла теории «общего блага», согласно которой все сословия должны служить государству, то становится понятным стремление Павла лишить дворянство незаслуженных привилегий, заставить его вновь служить Отечеству наравне с другими сословиями. Это видимо и дало повод некоторым историкам назвать Павла «царём-демократом»[60], хотя к демократии он, конечно же, не имел никакого отношения.

Во-вторых, огромную роль в смене мировоззрения Павла сыграла Французская революция, «конституционные опыты» которой произвели на Павла явно отрицательное впечатление. После казни же Людовика XVI конституционные мечтания Павла окончательно умирают и идеи ограничения самодержавной власти сменяются идеями централизованной перестройки государственного аппарата с наступлением на дворянские привилегии.

В результате после вступления Павла на престол, его взгляды претерпели серьёзные изменения по сравнению с предшествующим периодом. К моменту вступления на престол Павел руководствовался следующими принципами.

Главный принцип, провозглашённый новым императором – это «Блаженство всех и каждого!», согласно которому «каждый подданный имеет значение, поскольку я с ним говорю и до тех пор, пока я с ним говорю!».[61] Отсюда следует, что власть императора является высшим благом подданных, которые все перед ним равны: и дворянство и простой народ. Император становится верховным посредником в отношениях между ними.

Следствием этой идеи является курс на максимальную централизацию и укрепление императорской власти как единственный путь к «блаженству всех и каждого», петровской идее «общего блага». Отсюда происходит и стремление Павла во всё вникнуть самому, регламентировать и контролировать все стороны жизни. От подобных утверждений до тирании был только один шаг. Главное было – сохранить меру. Но сохранить меру Павлу как раз и не удалось. В результате все его начинания в этой области вылились либо в репрессии против недовольных, либо в те самые анекдоты, о которых говорил Ключевский.

Чтобы бороться с проникновением идей Французской революции в России, Павлу необходимо было противопоставить им нечто такое, что должно было быть обязательно консервативным, способным сплотить противников революции не только в России, но и на Западе. После долгих исканий Павел обратился к далёкому средневековому прошлому, взяв за основу идеализированную рыцарскую консервативную идею, противопоставив её знаменитой революционной триаде «свободы, равенства, братства». Особо подчёркивалось, что мораль западного рыцарства с его исторической репутацией благородства, бескорыстия, храбрости, присуща только дворянскому сословию, но никак не жадным, беспринципным буржуа.

Следуя этой морали, Павел пытался вести себя как истинный рыцарь, что дало повод Наполеону назвать его «русским Дон Кихотом», а Иосифу II – «русским Гамлетом».[62]

Вступление в масонский орден (в масонской галерее королевского дворца в Стокгольме есть портрет Павла в орденском одеянии), гроссмейстерство с 1797 г. в Мальтийском ордене иоаннитов, наконец, призыв через А. Коцебу от 11 декабря 1800 г. ко всем европейским монархам решать все международные споры путём вызова на дуэль – всё это звенья одной цепи, имевшей в основе эту самую рыцарскую идею, облечённую в масонскую, а затем в мальтийскую ритуалистику.

В это же время Павел увлекается идеей теократизма с известной формулой «государь – глава церкви», и в форме Мальтийского ордена пытается осуществить эту идею на практике, соединив в своих руках светскую и духовную власть. Существует мнение, что Павел имел планы даже соединить церкви, став папой (чисто российская идея поглощения церкви государством).[63] Косвенным свидетельством этого является, во-первых, пресловутая веротерпимость Павла, а во-вторых, его заигрывания с католицизмом и в первую очередь с иезуитами. К примеру, через пастора Грубера он неоднократно обращался к папе римскому с просьбой снять запрет с деятельности иезуитов, а в конце, 1800 г. даже предложил папе Пию VII убежище в России, если французские войска сделают невозможным его дальнейшее пребывание в Италии.[64]

Павел был поглощен главной целью – осуществить союз императора-рыцаря с вселенской церковью, чтобы вернуть всему миру утраченную гармонию. В его идеях причудливо переплелись имперские амбиции, стремление к гегемонии в Европе, и в то же время попытка найти идеологическую альтернативу революционным идеям, сплотить вокруг неё все силы старого мира. Так что Павел собирался воевать с революцией не только с помощью пушек, как в известном анекдоте. Его идеологическая программа была гораздо сложнее и отличалась достаточной продуманностью.

Во внутренней политике Павлом проводилась идея служения всех сословий независимо от происхождения «общему благу» и императорской власти, которая в его представлении олицетворяла государство. Отсюда проводился и новый политический курс, согласно которому перед волей императора все сословия одинаково равны в соответствии с принципом: «в стране нет вторых – только первый – и все остальные».[65] Это дало повод шведскому послу Стедингу назвать Павла «уравнителем и санкюлотом, перед которым самая знатная особа и мужик абсолютно равны»[66], а А. И. Герцену – объявить павловский период «деспотическим и революционным одновременно».[67]

Реализуя эти убеждения, Павел прибегал к антидворянским репрессиям в армии и в правительственном аппарате. Его деспотизм и необоснованные гонения способствовали возникновению заговора.

В то же время по отношению к крестьянству Павлом были предприняты, впервые в истории России, попытки поднять правовой статус этого сословия. Крепостные крестьяне впервые были допущены к присяге императору (ранее за них это делали помещики), а также получили определённые права по Манифесту от 5 апреля 1797 г. о «трёхдневной барщине». М. М. Сперанский назвал этот Манифест «замечательным документом, положившим начало целой системе улучшения крестьянского быта».[68]

В социальной политике по отношению к горожанам стоит отметить «Постановление о коммерц-коллегии» от 13 ноября 1800 г., составленное по проекту М. М. Сперанского.

Из 23 членов коллегии 13 было предписано выбрать купцам из своей среды и вскоре кандидаты, представленные Петербургским и Московским городскими правлениями, были утверждены царём. Павел даже попросил представить ему их замечания по торговле. Купцы в ответ на это разразились восторженными тирадами о неслыханном милосердии императора, призывающего «класс людей, доныне от престола удалённый».[69]

Допущение принципа выборности членов коммерц-коллегии из состава «неблагородного» сословия можно было бы считать первым шагом к признанию принципа представительства. Что это – очередное сумасбродство Павла или продуманный шаг? Нам кажется, что более верно последнее.

Также заставляет задуматься о существовании продуманной программы преобразований у Павла I и его отношение к солдатам. Так 29 апреля 1797 г. объявляется Манифест о прощении «отлучившимся нижним чинам и разного рода людям»; одновременно организуется военно-сиротский дом на 1000 мальчиков и 250 девочек, расширена сеть солдатских школ.

23 декабря 1800 г. издается указ, согласно которому солдаты, находившиеся на службе до вступления Павла I на престол, должны по окончании службы получить 15 десятин земли в Саратовской губернии и 100 рублей на обзаведение хозяйством, т. е. стать однодворцами.[70]

Итак, внутренняя политика Павла I имела чётко выраженную тенденцию к нивелировке правового статуса дворянства и третьего сословия, причём если статус первого понижался, то второго – повышался. Но на деле получалось не «уравнение в правах и богатстве», а «уравнение в бесправии и нищете». К чему это привело – показали события марта 1801 года.

Новатором выступил Павел и во внешней политике. Он отказался от политики монархической солидарности в отношении Франции ради интересов России и практических соображений. В одном из писем Павел писал: «Безразлично, кто будет царствовать во Франции, лишь бы правление было монархическим»[71], а в инструкции тайному советнику Колычеву, направленному для переговоров с Наполеоном в Париж, он прямо советует «расположить Бонапарта и склонить его к принятию королевского титула, даже с престолонаследием семейства. Такое решение с его стороны я почитаю единственным средством даровать Франции прочное правление и изменить революционные начала, вооружившие против неё всю Европу»[72].

Наконец 18(30) декабря 1800 г. он отправляет Наполеону первое прямое послание: «Я не говорю и не хочу спорить ни о правах, ни о принципах различных образов правления, принятых каждой страной… Я готов выслушать и говорить с Вами…».[73]

Таким образом, Павел первым из монархов в Европе сумел разобраться в сути происшедших перемен во Франции после 18 брюмера, первым разгадал истинные намерения Наполеона и в связи с этим решил кардинальным образом перестроить внешнеполитический курс. То, что первый консул на первых порах продолжал использовать революционную фразеологию, Павла не смущало. Суть новой Франции он видел ясно, поэтому и проводил новую по отношению к ней политику.

Итак, Павел I вместо прежней политики полного отрицания революционных перемен в Европе взял курс на приспособление к ним. Впоследствии эта политика активно применялась Александром I.

Как оценить феномен императора Павла I? Как увязать конституционные увлечения Павла-наследника и жёсткий авторитарный, близкий к тирании стиль управления Павла-императора? Версия о сумасшествии не выдерживает критики. Тогда что же сподвигло Павла так резко изменить свои идеалы? Судя по всему, ключевым моментом в решении этого вопроса является Французская революция, лишний раз показавшая верность рекомендаций идеологов Просвещения, считавших, что предотвратить революцию могут только достаточно радикальные реформы. Павел I попытался их провести, но при этом вызвал взрыв недовольства со стороны главной социальной опоры самодержавного режима – дворянства.

Одно высказывание дипломата Я. И. Санглена проливает свет на то обстоятельство, которое погубило Павла. Вот что он писал: «Павел хотел сильнее укрепить самодержавие, но своими действиями лишь подкапывал под оное, отправляя в ссылку в одной кибитке генерала, купца, унтер-офицера и фельдъегеря, он научил нас и народ слишком рано, что различие сословий ничтожно. Это был чистый подкоп, ибо без этого различия самодержавие держаться не может. Он нам дан был или слишком рано, или слишком поздно…».[74]

И действительно, печальный парадокс заключается в том, что те начинания, которые должны были предупредить дворцовый переворот, привели к нему, а тот, для которого борьба с революцией была основным содержанием внешней и внутренней политики, был убит во имя спасения страны от хаоса и возмущения низов.

Если в целом оценивать внутреннюю политику Павла I, то на наш взгляд, несмотря на её крайнюю противоречивость и неоднозначность, в ней прослеживается определенная система, напоминающая политику Иосифа II в Австрии. Мы видим то же стремление к сверхцентрализации управления, к личному, и притом, активному вмешательству во все сферы жизни; попытку выйти из-под опеки дворянства и играть роль своеобразного «народного императора», обеспечивающего «блаженство всех и каждого», почти одинаковое отношение к крестьянам как главной производительной силе страны и т. д. Правда, Павел I не сделал почти никаких шагов в сторону отмены крепостного права. Но, во-первых, уж слишком специфичны были условия России, и, во-вторых, впервые в российской истории монарх открыто вмешался во взаимоотношения крестьян и помещиков, причём отнюдь не в пользу последних. Всё это позволяет считать внутриполитический курс Павла I одной из модификаций «просвещенного деспотизма», впервые разработанного и применённого на практике Иосифом II в Австрии.

Наконец, следует отметить, что политика Павла I, представлявшая собой своеобразное консервативное соединение деспотизма и вывернутого наизнанку рабского уравнения, привела на деле к резкому осознанию дворянством своих прав, на которые посягнул император, а это привело в свою очередь к новому всплеску «верховнических» настроений, выразившихся в конституционных проектах руководителей антипавловского заговора. Интриги и заговоры против Павла I начали плестись практически сразу после его вступления на престол и не прекращались до конца его царствования, благо поводов для этого было предостаточно. В них участвовали и наследник престола Александр Павлович с «молодыми друзьями», и почти вся екатерининская аристократия, отодвинутая на второй план выдвиженцами Павла, и множество гвардейских офицеров, недовольных ущемлением своих прав. Однако главный заговор, приведший, в конце концов, к свержению Павла, сложился окончательно лишь весной 1800 г. Во главе его стояли граф Никита Петрович Панин – племянник Никиты Ивановича Панина – бывший посланник в Берлине, а с 1799 г. вице-президент Иностранной коллегии, О. А. Жеребцова – сестра Платона Зубова, адмирал Иосиф де Рибас и граф П. А. Пален – петербургский военный губернатор.[75] Судя по всему, первоначально руководителем заговора был Н. П. Панин. На первый взгляд, это более чем удивительно. Ведь его дядя Н. И. Панин был воспитателем Павла I, души в нём не чаявшим. Отец Н. П. Панина П. И. Панин в противостоянии Екатерины и Павла всегда был на стороне последнего и, похоже, искренне его любил. Свои чувства он пытался передать и сыну. В одном из писем к нему в действующую армию в Финляндии (во время войны со Швецией), датированному 17 августа 1788 г. (до смерти П. И. Панина оставалось меньше года), он просит передать «его Высочеству», выехавшему на театр боевых действий, восхищение его поступком, что он очень беспокоится за него и, если бы не был болен, сам поехал бы на войну. Утешает его только то, что «кровь сына моего перед очами его Высочества».[76] Из этих строк видно, что П. И. Панин относился к Павлу, как к очень близкому человеку, с неподдельной теплотой. Естественен вопрос, почему Н. П. Панин изменил семейной традиции и стал противником Павла? В беседах со своими родственниками в начале XIX в., находясь в ссылке в своём имении в Дугино, Н. П. Панин упоминал, как минимум, о двух причинах ухудшения отношений с Павлом. Первая относится еще к 1791 г., когда 21-летний Н. П. Панин стал исполнять обязанности камер-юнкера при Дворе цесаревича. Как раз в это время произошла размолвка Павла с его женой Марией Фёдоровной. Н. П. Панин, видимо, обладавший прямым характером и находившийся в дружеских отношениях с великокняжеской четой, счёл своим долгом вмешаться, причём на стороне Марии Федоровны. Павел вспылил и отправил его в отставку. Екатерина II, не преминувшая лишний раз задеть самолюбие Павла, тут же назначила Панина церемониймейстером своего Двора. В ответ Павел совершил откровенно оскорбительный поступок по отношению к сестре Панина Софье Петровне Тутолминой, приказав выдворить её с бала, так как её якобы не было в списках приглашённых.[77] Вскоре Панин перешел с придворной службы на государственную, был назначен в 1795 г. послом в Голландию, а затем литовским губернатором в чине генерал-майора. С Павлом он почти два года не виделся, и казалось, отношения между ними разорваны раз и навсегда. Тем удивительнее стремительное возвышение Н. П. Панина в 1797–1799 гг. Вначале он был назначен на важный пост посланника в Берлине, а затем отозван в Россию, где получил должность вице-канцлера и фактически возглавил внешнюю политику страны. Видимо, импульсивный Павел забыл прежние обиды. К тому же он нуждался в талантливых чиновниках, которые могли бы заменить на ключевых постах «екатерининских стариков», тем более что Н. П. Панин обладал необходимой квалификацией, что отмечали даже его недоброжелатели. Наверное, сыграла свою роль и благодарность к фамилии Паниных в целом, и такая черта характера Павла как рыцарственность. Павел считал себя прямым и откровенным человеком и ценил это качество в других.

Однако в конце 1800 г. происходит новая ссора с императором, в результате чего Панин попадает в опалу, снимается со всех постов и отправляется в ссылку в подмосковное село Михалково фактически под домашний арест. Причину своей второй отставки Панин объяснял впоследствии двояко. С одной стороны, это интриги графа Ф. Ростопчина, претендовавшего на руководство российской внешней политикой и стремившегося к единоличному влиянию на Павла I. С другой стороны, Панин якобы узнал о готовящемся рескрипте о разводе императора с Марией Фёдоровной, что и решило исход дела (Марии Фёдоровне Панин всегда симпатизировал). К тому же, недоверчивость и непоследовательность Павла вели к полному хаосу в делах государственного управления.[78] Как видим, опять упоминается Мария Фёдоровна. Со слов Н. П. Панина получается, что он оба раза пострадал, защищая её интересы. На самом деле такое объяснение выглядит малоправдоподобным. Ведь после дворцового переворота и убийства Павла I Н. П. Панин был восстановлен Александром I в должности вице-канцлера, выполнял для него ряд щекотливых поручений, в частности о выяснении реальной подоплеки слухов о желании Марии Фёдоровны организовать совместно с Зубовыми новый дворцовый переворот в свою пользу. Однако вскоре Н. П. Панин был третий раз отправлен в отставку с запрещением проживать в столицах, и на этот раз окончательно. Мария Фёдоровна не сделала ровным счетом ничего, чтобы помочь Панину. Мало того, есть все основания предполагать, что Александр I поступил так с Паниным под её прямым нажимом.[79] Внучка Н. П. Панина в своих мемуарах пишет, что «Александр I старался всеми силами мстить дедушке», например, не утвердил его главой Смоленского ополчения в декабре 1806 г., несмотря на то, что Панин был избран на эту должность единогласно дворянством Смоленской губернии. Подобное решение было равносильно публичному оскорблению.[80] В чём же причина столь резкого изменения отношения Александра I к Панину, столь длительной неприязни к нему? Сам Н. П. Панин впоследствии рассказывал своему сыну В. Н. Панину, будущему министру внутренних дел при Александре II, что после одной из конспиративных встреч с Александром Павловичем в коридорах Зимнего дворца, он заметил крадущегося за ним человека в длинном плаще с капюшоном, скрывавшим его лицо. Панин принял его за шпиона, выхватил шпагу и бросился навстречу. Каково же было его удивление, когда в предполагавшемся «шпионе» он узнал Александра! По мнению Панина, мнительный Александр решил на всякий случай проследить, не ведёт ли Панин двойную игру, не является ли провокатором? По версии Панина, он страшно напугал Александра, и с этого момента тот его возненавидел, так как Панин стал свидетелем его трусости.[81] Скорее же всего, Александр I не мог простить Панину самого факта вовлечения его в заговор против отца. Очевидцы событий утверждали, что именно Панин убедил наследника участвовать в заговоре, уверив его, что речь идет только о введении регентства, ссылаясь на примеры Англии при Георге III и Дании при Христиане XII.[82] Видимо, Александр считал, что Панин его обманул, пообещав сохранить жизнь Павлу I, и тем самым, прикрепил к нему несмываемое клеймо отцеубийцы. И не важно было, что в момент осуществления переворота Панина давно уже не было в столице. В глазах Александра именно Панин был идейным вдохновителем и главным организатором заговора против отца, значит, именно он виновен в муках его совести и именно он должен понести наибольшее наказание. Этими же психологическими причинами объясняется, на наш взгляд, и отношение Александра I к Ростопчину и Аракчееву. Они не участвовали в заговоре, а значит, уже только за это заслуживали особой благодарности. Наверное, это была своеобразная психологическая компенсация: возвысить и облагодетельствовать людей, проявивших верность погибшему отцу, означало хоть как-то смягчить муки собственной совести.

Вернёмся, однако, к событиям 1800–1801 гг В планах заговорщиков можно выделить два главных положения:

а) во-первых, устранение с престола Павла I (на этом сходились все);

б) во-вторых, и Панин, и Пален, считали ситуацию удобной для введения Конституции, ограничившей бы самодержавие, которое, по их мнению, в своём произволе и беззаконии перешло все мыслимые границы. Но здесь были расхождения в методах реализации этого плана.

Панин видел способ в регентстве, т. к. считал, что арестованный, но живой Павел дал бы лучший повод для Хартии, т. е. ограничения самодержавия регентским Советом, тогда как убийство Павла приведёт к замене его «хорошим» царём, и оттого «не нуждающимся» в конституционном ограничении.

Пален же выступал за физическое устранение Павла I, затем предполагалось навязать растерянному и неопытному Александру конституционный акт.[83]

Что из себя конкретно представляли конституционные замыслы заговорщиков? Центральное место в планах заговорщиков занимал Сенат. По свидетельству генерала Беннигсена, именно этот орган должен был избрать Регентский Совет и фактически управлять всеми делами государства.[84] О том же пишет в своих мемуарах М. А. Фонвизин: «Панин и Пален хотели заставить Александра в первую минуту утвердить конституционный акт своей подписью, при этом видимо был использован проект дяди Панина: политические права одному дворянству, выборность Сената и местных учреждений».[85] Присутствие в рядах заговорщиков Панина-младшего вроде бы подтверждает эту преемственность.

Интересные свидетельства об авторстве конституционного проекта дает А. С. Пушкин со слов И. И. Дмитриева – современника заговора: «План конституции и заговора начертан де Рибасом и Паниным, но первый затем отстал, раскаясь и, будучи осыпан милостями Павла».[86] К тому же де Рибас видимо решился вообще раскрыть все планы заговорщиков Павлу и поэтому, как считал Пушкин, был, скорее всего, отравлен своими же коллегами.[87]

Граф А. Коцебу, по рассказу Клингера, сообщает, что «граф Пален, без сомнения, имел благотворное намерение ввести умеренную конституцию, то же намерение имел и князь Зубов, делавший некоторые намёки, которые не могут быть иначе истолкованы, и брал у генерала Клингера «Английскую Конституцию» Делальма для прочтения».[88]

Сложно сказать, была ли «конституция Панина-Палена-Зубова» повторением панинского проекта, но общее в них то, что ограничение абсолютизма связывается с Сенатом.

Знал ли Александр о конституционных замыслах заговорщиков? Несмотря на все его попытки показать свою непричастность к заговору против отца, существует несколько подтверждений осведомлённости Александра. Во-первых, С. А. Тучков, познакомившийся в 1807 г. в Смоленске с Н. П. Паниным, вспоминал, что тот сообщил ему в конфиденциальной беседе, будто «Александр дал ему честное слово, что коль скоро вступит на престол, то непременно подпишет сию Конституцию…».[89] Примерно о том же сообщает и И. Головин: «Пален добился у великого князя согласия навести справки, каким образом отречение производилось в других странах и каковы могут быть полномочия Регентского Совета».[90]

Итак, по всей видимости, Александр знал о намерениях заговорщиков и даже одобрял их. Другое дело, искренне ли он это делал или был вынужден пойти на это под гнетом непреодолимых обстоятельств? Нам думается, что скорее верно последнее. Ведь как любой абсолютный государь, став таковым, Александр вряд ли желал поступиться своей властью. Но ведь к власти-то его привели заговорщики, и он был обязан выполнить свои обязательства перед ними. Эта-то дилемма и стала определяющей линией во внутренней политике в первый год его царствования.

Однако из этой ситуации был довольно простой выход – Александр мог просто повторить историю с «кондициями» Анны Иоанновны и, опираясь на гвардию, не подписывать ничего, благо прецедент такой уже был. Тем более тот же М. А. Фонвизин сообщает, что командир семёновцев Талызин, когда ему стало известно о намерениях Палена, Панина и их компании заставить Александра подписать конституционный акт, сообщил об этом наследнику и просил ни под каким видом не подписывать документа. В крайнем случае, гвардия, на которую Талызин имел значительное влияние, сохранит верность Александру.[91] Но в этом случае наследнику грозила уже полная зависимость от гвардии и её руководителей. Такое положение Александра также не устраивало.

В этой ситуации Александр избрал промежуточную позицию. Он отказался подписывать аристократический конституционный акт, ссылаясь на возможное недовольство в гвардии, но и не воспользовался силами последней для устранения заговорщиков.

Итак, обзор развития идей конституционализма в России в XVIII веке показал, что впервые они появляются в связи с западническими реформами Петра I, хотя имеют национальные корни и традиции. Первое открытое их проявление в России – это «кондиции верховников» 1730 г. Как и в Западной Европе, эти идеи на первых порах имели чисто аристократический характер, чем во многом и объясняется провал первой попытки их воплощения в жизнь. Начиная с правления Екатерины II, конституционные идеи начинают смыкаться с идеологией Просвещения и вскоре становятся одной из её составных частей. С этого момента идеи конституционализма всё более теряют свой, поначалу, чисто аристократический дух и постепенно становятся дворянско-буржуазными по своей объективной направленности, так же как и идеи Просвещения, составной частью которых они являлись. Проект Н. И. Панина – лучшее тому подтверждение.

Примечательно, что практически все попытки ограничения самодержавия приходятся на периоды междуцарствий – это становится своеобразной закономерностью российской истории.[92] Исходя из этого, понятно, что и Александр I, вступив на престол, был вправе ожидать нечто подобное.

§ 3. Правительственный конституционализм в 1-й четверти XIX в. в контексте эволюции российского абсолютизма

На конституционное движение начала XIX века помимо объективного хода исторического развития влияли в большой степени и личностные качества молодого императора, а также его отношение к проблеме Конституции.

Политические взгляды Александра I вряд ли можно считать полностью сложившимися на момент прихода к власти, но общие принципы управления государством у него безусловно сформировались.

Будущий император воспитывался в духе Просвещения и либерализма, модных тогда в Европе. Его главным воспитателем был Франц Цезарь Лагарп – известный в Европе сторонник учения об «истинной монархии», и впоследствии ставший одним из руководителей Гельветической республики в Швейцарских кантонах. Естественно, Лагарп не преминул воспользоваться своим положением, чтобы привить наследнику этико-нравственные идеалы Просвещения, согласно которым все люди от природы равны и свободны, а рабство недопустимо в любой форме. Александр хорошо усвоил главный принцип «истинной монархии»: закон всегда выше монарха. Сохранилось множество свидетельств, подтверждающих приверженность Александра этим идеалам. Так при первой встрече с Адамом Чарторижским Александр в порыве откровенности признался, что «не поддерживает политику своей бабки в отношении Польши, сочувствует польским повстанцам, ненавидит деспотизм в любых проявлениях, любит свободу, которая, по его мнению, должна принадлежать всем людям, сочувствует Французской революции и желает ей успеха.[93] Возможно, Александр говорил это только ради красного словца, но и возможно, что в то время он действительно так думал.

В своём дневнике Александр не раз писал о Конституции. Главной своей целью он считал «привести народ от деспотического государства к государству, наслаждающемуся свободной Конституцией».[94] Затем, когда «свобода станет достоянием страны», Александр предпочёл бы уйти на покой, чтобы спокойно пожить где-нибудь на берегах Рейна, занимаясь изучением природы, «предоставив иным продолжить начатое им дело».[95] Не раз признавался Александр, что считает лучшей формой правления республику, когда глава государства выбирается всей нацией из числа самых достойных.[96] Было ли это прекраснодушной фразой молодого императора или вполне сознательной позицией политического деятеля, нельзя сказать с полной уверенностью. Но надо иметь в виду, что это писалось в дневнике или говорилось в конфиденциальных беседах, поэтому заподозрить Александра в лицемерии едва ли возможно. Это были его сокровенные мысли, его истинные убеждения в то время. Хотя, конечно, нельзя не учитывать тщеславное стремление нового императора приобрести славу просвещённого и гуманного монарха. Его не могло не тревожить, что в глазах цивилизованной Европы он выглядит азиатским деспотом и государство его остаётся страной рабов.

В обширной литературе, посвящённой Александру I, часто прослеживается мысль, что Лагарп дал ему лишь самые общие представления о будущем государственном устройстве «истинной монархии», не успев, из-за ранней женитьбы Александра, рассказать ему о конкретных путях реализации этой идеи. Поэтому у Александра не было, якобы, никакого конкретного плана преобразований, что он был либо лицемером, либо идеалистом, далёким от реальной жизни.[97]

Но есть основания думать, что это не совсем так. У Александра существовал свой план преобразований. Доказывает это дневниковая тетрадь Александра с записями, датированными между 12 июня 1798 г. и 1 ноября 1800 г.[98] Из них мы узнаём об уже известных нам конституционных взглядах Александра, а также о наличии у наследника программы постепенной отмены крепостного права. Для этого он считал нужным:

а) издать указ о запрете продажи крестьян без земли;

б) разрешить любому желающему приобретать даже заселенные земли, но с тем условием, чтобы крестьяне на этой земле получили личную свободу и в любой момент могли переселиться, получив паспорт;

в) правительство должно подать пример, освободив казённых и удельных крестьян; тогда дворянская честь не позволит поступить иначе; постепенно всякий крепостной получит за выкуп свободу и может стать «вольным собственником».[99]

С трудом верится, что столь радикальную для того времени программу написал сам наследник престола. Причём Александр не просто рассуждал о столь высоких материях, но и твёрдо решил реализовать эти идеи на практике. Однако, ему пришлось столкнуться с суровой действительностью. Не имевший никакого опыта управления, Александр сразу после вступления на престол оказался втянутым в водоворот придворных интриг, борьбы разных политических группировок. Чтобы не оказаться игрушкой в руках этих сил, Александру приходилось применять всю свою изворотливость, весь свой незаурядный ум, все свои способности. А обстановка после 11 марта 1801 г. действительно была крайне сложной.

После переворота 11 марта 1801 г. Александр I оказался в окружении лиц, которые тем или иным образом пытались ограничить его власть.

Сразу после переворота образовалось две политические группировки при Дворе: так называемые «екатерининские старики» (П. Д. Трощинский, братья А. Р. и С. Р. Воронцовы, Г. Р. Державин и другие), выступавшие за возврат к временам Екатерины II, ратовавшие за восстановление дворянских привилегий и за ограничение самодержавной власти Сенатом в духе верховнических устремлений; а также так называемые «заговорщики», то есть участники дворцового переворота против Павла I (братья Зубовы, П. А. Пален и другие), ратовавшие за введение представительного правления, но вместе с тем согласные идти на определенные социальные реформы.

Первые группировались вокруг Сената, вторые – вокруг образованного 25 марта 1801 г. Непременного Совета. Обе группировки, желая ограничения самодержавия, основные надежды возлагали на Сенат, видя в нём готовый ограничительный институт. Как будто то же самое входило и в намерения Александра I. Но это лишь казалось. На деле же намерения сенаторов с «заговорщиками» и планы Александра резко расходились. Да, видимо, Александр не имел ничего против создания Конституции и законосовещательного учреждения, которое бы контролировало соблюдение самодержавием фундаментальных законов. И начало его правления – лучшее тому подтверждение. Уже в марте 1801 г. Александр восстановил отменённые Павлом Жалованные грамоты дворянству и городам, дворянские выборные органы самоуправления, освободил дворян от телесных наказаний, вернул из ссылки до 12 тыс. опальных чиновников и военных, уничтожил Тайную экспедицию и т. д. Наконец, 25 марта, Александр подписал уже упоминавшийся указ о создании Непременного т. е. Постоянного Совета в качестве совещательного органа при императоре. Эта мера рассматривалась всеми как первый шаг на пути к представительству. 5 июня 1801 г. появляется в ответ на настояния сенаторов указ, согласно которому Александр обещал восстановить старые права Сената и предложил Сенату высказаться, почему, по его мнению, он потерял свои права и что предлагается к их восстановлению.[100]

В исторической литературе принято считать, что на эти меры император был вынужден пойти помимо своей воли, под давлением оппозиционно настроенных сановных кругов.[101] Приведённые выше свидетельства показывают, что при всём давлении сановной оппозиции Александр шёл на эти меры вполне самостоятельно и сознательно в полном соответствии со своей программой.

Другое дело, что для молодого императора, учитывая его записи в дневнике, введение представительства было лишь первым этапом реформ. Далее, по его замыслам, должны были последовать реформы социальные и, прежде всего, направленные на постепенное смягчение крепостного права. И вот тут-то и начинались настоящие противоречия.

В мае 1801 г., т. е. уже через два месяца после вступления на престол, Александр попытался приступить к реализации своей программы по крестьянскому вопросу. Начал Александр с того, что решил покончить с самой позорной и рабовладельческой формой крепостничества – продажей крестьян без земли. Необходимость этой меры, считал он, должна быть понятна любому здравомыслящему человеку. Но предварительно эта мера должна была обсуждаться в Непременном Совете.

16 мая 1801 г. проект указа о запрете продажи крестьян без земли был представлен в Непременный Совет и большинством голосов провален.[102]

Причины нежелания Непременного Совета идти на уступки заключались в том, что он на 2/3 состоял из вчерашних заговорщиков, опасавшихся раздражать дворянство, которое и так не одобряло тот способ, с помощью которого Александр был возведён на престол, а руководители заговора оказались в одном из высших государственных органов.

Итак, Непременный Совет указа не одобрил, Александру пришлось пересматривать свои дальнейшие планы, причём, пересматривать кардинально. Конечно, император мог либо, сменив состав Совета, попытаться вновь предложить утвердить указ о запрете продажи крестьян без земли, либо принять его в обход Совета, либо вообще отказаться от своего замысла.

Однако положение молодого императора еще не было столь прочным, чтобы убрать тех лиц, которые привели его к власти. С другой стороны, император мог бы принять указ и в обход Совета, но это было бы нежелательным прецедентом, противоречащим взятому курсу. Однако и смириться с отказом от преобразований в крестьянском вопросе он тоже не хотел.

Александр принял другое, поистине соломоново решение. 28 мая 1801 г. он издал именной рескрипт Академии наук, в ведении которой находилась печать, не публиковать объявления о продаже крестьян без земли.[103] На тот момент это было действительно разумное и реальное решение. Но оно не было законодательно закреплено, а значит, и не соответствовало тому, чего желал император, и не имело реальной силы.

После этого инцидента перед Александром встала сложная проблема. Если раньше он предполагал опереться в проведении реформ, судя по всему, на Непременный Совет и Сенат, то теперь это было невозможно. Планы Александра, построенные на столь зыбком основании, как вера в морально-этические достоинства дворянства, уверенности в том, что оно поддержит преобразования в силу их разумности, рушились. Александр понял, что сановная аристократия, обосновавшаяся в Сенате и Совете, в большинстве своем желает лишь ограничить самодержавие в своих корыстных эгоистических интересах; на дальнейшие же социальные реформы, и прежде всего, в крестьянском вопросе, она не пойдет никогда.

Судя по всему, Александр был не прочь создать представительное учреждение, которое бы осуществляло контроль за исполнением законов. Но теперь император ясно понял, что этого не случится. Сановная аристократия, получив законодательную власть, не допустила бы проведения ни одной реформы, которая бы затрагивала корпоративные интересы дворянства и её собственные. Получалось, что в данной обстановке введение представительства означало бы конец всяким реформам.

Перед Александром встал вопрос, на кого, кроме сановной оппозиции, можно опереться в проведении реформ? Интересно, что 16 октября 1801 г., т. е. через месяц после коронации, когда все бурные события, связанные с ней, остались уже позади, бывший воспитатель и кумир Александра Лагарп подаёт ему секретную докладную записку с размышлениями «насчёт предотвращения на будущее ошибок предшествующего царствования и доктрин, проповедуемых на юге Европы».[104]

Среди прочего Лагарп анализирует возможности проведения реформ в России и даёт разбор сил, которые будут «за» и «против» реформ:

а) «против» – все высшие классы: почти всё дворянство, чиновничество, которое держится на «табели о рангах», большая часть торгового слоя, «почти все люди в зрелом возрасте», «почти все иностранцы» и те, кто «боится французского примера»;

б) «за» – образованное меньшинство дворян, некоторая часть буржуа, «несколько литераторов», возможно «некоторые офицеры и солдаты».[105]

Силы не равны, но личный авторитет императора, по мнению Лагарпа, перевесит противников.

Итак, Лагарп предлагает императору те же рецепты и выводы, к которым Александр уже пришел самостоятельно в мае – июне 1801 г. Заключались они в том, что в силу вышеизложенных причин ни Сенат, ни Непременный Совет для этих целей не подходили, наоборот, приходилось их даже опасаться. Конечно, у императора были на примете несколько лиц из Сената и Совета (А. Р. Воронцов, Платон Зубов, П. Д. Трощинский), которые шли дальше остальных сановников и даже были согласны на умеренные преобразования в социальной сфере. Но мнения этих людей не были решающими ни в Сенате, ни в Совете, да и полностью положиться на них Александр опасался.

Для разработки проектов реформ требовались другие лица, желательно далёкие от политической борьбы при Дворе, не связанные ни с одной из правительственных группировок. И такие люди нашлись. Еще будучи наследником, он летом 1792 г. познакомился с В. П. Кочубеем, в начале 1795 г. с П. А. Строгановым и Н. Н. Новосильцевым и в апреле 1797 г. с Адамом Чарторижским. Целью этих знакомств, инициатива которых принадлежала Александру, было по образному выражению Чарторижского, «заполнение умственной пустоты, которая образовалась вокруг молодого цесаревича после отъезда Лагарпа».[106]

И действительно, и Александру, и «молодым друзьям», как они себя называли, была присуща общность взглядов по жизненно важным вопросам: все они ненавидели деспотизм, все желали перемен в общественном и государственном строе России. Поэтому их сближение было вполне естественно. Итак, что же представляли собой эти люди, игравшие большую роль в разработке реформ первых лет александровского царствования.

а) Павел Александрович Строганов (1772–1817) – по общему мнению был «внутренним двигателем, самым активным и пылким из «молодых друзей».[107] Родился он 7 июня 1772 г. По происхождению он принадлежал к знатнейшим лицам Российской империи. Его отец являлся камергером при Дворе и одним из богатейших людей империи. В 1782 г. Строганов-отец был назначен послом во Францию и Павел Строганов провел почти все детство и юность в Париже. Его отец слыл поклонником Вольтера, а потому постарался дать сыну лучшее образование, какое только было возможно. Воспитателем его стал поклонник Руссо Жильбер Ромм, будущий якобинец-монтаньяр. Именно Ромму суждено было сыграть решающую роль в формировании характера и убеждений юного графа. Под влиянием Ромма Строганов становится убежденным сторонником принципов Просвещения, ярым противником деспотизма и тирании в любых формах. Помимо чисто политических убеждений Строганов получил и блестящее общее образование, научился литературно оформлять свои мысли, что пригодилось ему впоследствии.

Подготовленный таким образом, Павел Строганов с восторгом встретил Французскую революцию, а летом 1790 г. под именем Павла Очера (по названию речки в уральском имении) вступает в Якобинский клуб. Это окончательно переполнило чашу терпения Екатерины II, и она приказала Строганову-отцу немедленно принять меры и возвратить сына в Россию.

По приезде в Петербург, Строганов был отправлен в ссылку в родовое подмосковное имение Братцево «поостыть». Там он и пробыл до конца 1796 г. После смерти Екатерины II он получил разрешение вернуться в столицу, где вскоре познакомился с Александром. Цесаревич был восхищён романтической биографией и республиканскими настроениями Строганова, хотя взгляды последнего стали к этому времени гораздо более умеренными. Они быстро нашли точки соприкосновения по интересующим вопросам, началось их сотрудничество.

В 1797–1799 гг. Строганов участвовал в работе кружка «молодых друзей», в 1801 г. во многом по его инициативе создается Негласный Комитет, в котором Строганов стал играть одну из ведущих ролей. Он вел протоколы заседаний Негласного Комитета и был одним из самых радикальных его участников. В 1802–1807 гг. параллельно с работой в Негласном Комитете (который действовал до 1803 г., а по некоторым данным и до 1805 г.) Строганов занимал пост товарища министра внутренних дел, выполнял ряд конфиденциальных поручений в Лондоне и Берлине во время войны с Наполеоном по созданию 4-ой коалиции. Но дальнейшая карьера у Строганова не сложилась. Видя, что практически ни одна из задуманных реформ не воплощена в жизнь, Строганов впал в пессимизм, окончательно разочаровался в Александре I и в 1807 г. ушел в отставку. В большую политику он более не возвращался, хотя и участвовал в чине генерал-адъютанта в войнах 1812–1814 гг. В 1817 г. П. А. Строганов скоропостижно скончался от чахотки.

б) Не менее романтическую биографию имел и князь Адам Чарторижский (1770–1861). Родился он в 1770 г. в семье знатных польских аристократов, потомков легендарного Гедемина. Князь Чарторижский, как наследник знатной фамилии, получил великолепное образование в духе идеалов Просвещения и великопольского патриотизма. В 1789–1791 гг. Чарторижский находился в Англии, изучая право и английский конституционный строй. После возвращения на Родину молодой князь с головой окунулся в политику, а в 1792–1793 гг. активно участвует в боевых действиях против оккупационных войск Пруссии и России. После окончания оккупации и раздела страны Чарторижский эмигрирует в Вену. После переговоров с Екатериной II Чарторижскому с братом пришлось выехать в Петербург в обмен на снятие секвестра с фамильных владений. В Петербурге Чарторижский познакомился с молодым цесаревичем, который был очарован мужеством, и искренностью князя. К чести Чарторижского, он не скрывал своих убеждений, неоднократно заявляя, что главной целью жизни видит восстановление польского конституционного государства, а свою деятельность в России рассматривает как способ достижения этой цели.

В 1797–1799 гг. он – участник кружка «молодых друзей», а затем после опалы Павла I – посланник в Сардинии. С 1801 г. – член Негласного Комитета и одновременно в 1802–1804 гг. занимает пост товарища министра иностранных дел, а в 1804 г. получает портфель министра. После Тильзитского мира 1807 г. уходит в отставку и политикой почти не занимается. В 1815 г. во многом благодаря его стараниям Польша получает Конституцию, но ожидаемый пост наместника Чарторижский не получил. В результате этого он порывает с Александром I. Если раньше Чарторижский старался выступать в роли посредника между польской нацией и русским престолом, то теперь он становится вдохновителем и организатором антирусского сепаратистского движения. В 1830–1831 гг. он – один из руководителей антирусского восстания, глава национального правительства и Сената. После разгрома восстания он эмигрировал сначала в Лондон, а позже переехал в Париж, где продолжал руководить эмигрантским движением, и даже был избран эмигрантами «польским королем». В 1861 г. в разгар подготовки очередного польского восстания Чарторижский скончался.

в) Николай Николаевич Новосильцев (1762–1836), третий участник «Негласного Комитета» родился в 1762 г. в далеко не самой знатной дворянской семье. Павлу Строганову он приходился двоюродным братом, что и предопределило его дальнейшую судьбу. Пока Строганов находился в Париже, Новосильцев фактически стал вторым сыном для престарелых родителей Строганова, а также доверенным лицом в семье. Недаром, именно ему была поручена деликатная миссия по возвращению Павла Строганова из Франции в 1790 г. С этой миссией он справился блестяще, к тому же в пути он подружился со своим кузеном на почве общих убеждений. Излишне говорить, что Новосильцев так же, как и Строганов, получил блестящее образование в духе Просвещения, был хорошо осведомлен в юридических науках.

В 1792–1795 гг. Новосильцев служил в армии и участвовал в польских событиях. В 1796 г. он уходит в отставку, и вскоре вместе со Строгановым знакомится с Чарторижским и Александром. Новосильцев выступил одним из инициаторов создания тайного кружка «молодых друзей» будущего императора, написав нечто вроде его Устава на основе произведений французских просветителей. По отзыву самого Александра Новосильцев произвел на него благоприятное впечатление своим умом, образованностью, умением изящно и точно излагать свои и чужие мысли (примерно такие же слова Александр говорил впоследствии о М. М. Сперанском).

Последнее обстоятельство, видимо и сыграло главную роль. Ведь еще Строганов в «Записке о работе с императором» отмечал, «что Александр нуждался в человеке, который осуществлял бы переработку его мыслей и идей на язык законов»[108]. И, несомненно, Н. Н. Новосильцев, как позже и М. М. Сперанский, обладал такой ценной способностью, что и стало во многом причиной его быстрого возвышения.

Кроме того, в сближении с Александром Новосильцев, видимо, видел не только способ как-то воздействовать на положение в стране, но и способ выдвинуться, достигнуть относительной самостоятельности, избавиться, наконец, от опеки Строгановых, которая не могла ни ущемлять его самолюбия. Однако, вскоре Новосильцев попал в опалу и был вынужден на 5 лет уехать в Англию и поэтому не участвовал в кружке «молодых друзей». В 1801 г. он возвратился в Петербург и стал членом Негласного Комитета, выполняя обязанности секретаря и эксперта по юридическим вопросам.

Коллеги считали его наиболее рассудительным и трезвомыслящим из «молодых друзей».[109] Это и не удивительно, т. к. Новосильцев был самым старшим по возрасту, далеко уже не молодым человеком со сформировавшимся характером, с определённым жизненным опытом, с твёрдо устоявшимися, взвешенными взглядами.

Между тем карьера его резко пошла вверх. В 1802 г. он становится товарищем Министра юстиции, курировавшим работу комиссии по составлению нового законодательства. В 1804 г. он с секретной миссией едет в Англию на переговоры о создании 3-ей коалиции и старается осуществить план Чарторижского о европейском союзе, направленном против Наполеона, однако эта миссия не была успешной.

Постепенно Новосильцев отходит от либеральных взглядов, но, видимо, окончательно беспринципным карьеристом он ещё не стал. Иначе ничем другим нельзя объяснить его отставку в 1807 г. Следующие 5 лет он провёл в Вене, но затем вновь возвратился в большую политику. Именно ему Александр поручил разработку Польской конституции 1815 г. и Уставной грамоты 1818–1820 гг. После 1820 г. Новосильцев окончательно отбросил свои старые взгляды и посвятил всего себя карьере. И не без успеха. В 1834 г. он был назначен председателем Государственного Совета и в этой должности умер, спустя 2 года.

г) Ещё большим рвением в достижении карьерных целей отличался Виктор Павлович Кочубей (1768–1834), четвёртый участник Негласного Комитета. И если, Новосильцев стал карьеристом поневоле, во многом в силу разочарования в проводимой Александром I политике, невозможностью реализовать свои способности, то Кочубей был таковым с самого начала, хотя первое время и старался это скрывать. Родился он в 1768 г. в знатной семье и был племянником екатерининского канцлера А. А. Безбородко. Природа наделила Кочубея красивой внешностью, сметливостью, трудолюбием, доброжелательностью. Обладая хорошими манерами, ему не составляло большого труда вызвать симпатии к себе в любом обществе. По протекции дяди В. П. Кочубей в возрасте 24 лет был назначен послом в Константинополь, а затем вице-канцлером коллегии иностранных дел. Но вскоре над головой удачливого юноши сгустились тучи. В 1799 г. умер его дядя А. А. Безбородко, положение Кочубея резко осложнилось и в августе 1799 г. он был вынужден уйти в отставку, а через год получил назначение в Вену. В июне 1801 г. он возвращается в Россию и входит по приглашению императора в состав Негласного Комитета. Его соратники по Комитету, отдавая должное его уму, выделяли его стремление к карьере, как главную черту его характера.[110] Недаром, если другие члены Негласного Комитета получили посты товарищей министра, Кочубей соглашался только на министерский портфель. В конце концов он стал министром внутренних дел. В целом его деятельность на этом посту принесла неплохие результаты. Главной его заслугой следует считать борьбу с коррупцией и злоупотреблениями чиновников, выдвижение умных и способных людей на важные посты (М. М. Сперанский, М. Л. Магницкий, Ф. П. Лубяновский). Кочубей умел подбирать людей, ценил их заслуги и оставался верен своему выбору. Однако, чрезмерное подобострастие и приспособленчество коробили даже Александра, что и стало одной из причин разрыва отношений с Кочубеем и его отставки в 1807 г. Кроме того, в 1812 г., когда Кочубея предложили на пост председателя Комитета Министров, Александр отказался это сделать под предлогом того, что Кочубей – человек неискренний и коварный.

Однако во время новой «либеральной волны» Кочубей вновь пришёлся ко двору и в 1819 г. второй раз получил пост министра внутренних дел, в должности которого пробыл до 1823 г., когда вновь ушёл в отставку, на этот раз добровольно, не видя дальнейших перспектив в своей деятельности. Справедливости ради следует сказать, что при своем карьеризме и приспособленчестве Кочубей никогда не оставлял либеральных принципов, выработанных в молодости и по мере возможности старался претворять их в жизнь. Недаром, именно его Николай I поставил в 1826 г. во главе Секретного Комитета по подготовке проектов государственных преобразований, а в 1827–1834 гг. В. П. Кочубей был председателем Государственного Совета, в должности которого он и умер.

Таким образом, участники Негласного Комитета были людьми совершенно разными, каждый имел свои собственные цели и стремления. Но было у них и нечто общее.

Во-первых, все они были выходцами из аристократических семейств, получили прекрасное образование в духе Просвещения;

Во-вторых, почти все «молодые друзья» побывали за границей и на примере двух наиболее передовых стран (Англии и Франции) на практике познакомились с конституционной политической системой, а некоторые (Строганов – во Франции, Чарторижский – в Польше) принимали непосредственное участие в борьбе за претворение этих идеалов в жизнь.

В-третьих, почти все «молодые друзья» воспитывались за пределами России. В результате они имели недостаточное представление о российской действительности, и не представляли в полной мере сложности тех проблем, с которыми им предстояло столкнуться. Помимо этого, «молодые друзья» имели разные мотивы своей деятельности.

Всё это вместе взятое и определило преимущества и недостатки созданного в июне 1801 г. Негласного Комитета. Однако, основы его были заложены в 1797 г., когда начал функционировать кружок «молодых друзей». Целью его было воздействие на общественное мнение в духе просветительских идей, чтобы подготовить его к будущим переменам.[111]

С этой целью на средства Александра было организовано издание «Санкт-петербургского журнала» (редакторы – А. Ф. Бестужев и И. П. Пнин), в котором на протяжении года публиковались выдержки из произведений просветителей и их последователей в России. Напомним, что А. Ф. Бестужев – отец пяти будущих декабристов Бестужевых, И. П. Пнин – последовательный сторонник А. Н. Радищева.

Кроме того, решено было привлечь к разработке будущих реформ наиболее авторитетных государственных деятелей, зарекомендовавших себя сторонниками Просвещения и либерализма. На осторожные предложения «молодых друзей» откликнулись два маститых сановника – дядя Кочубея канцлер Александр Андреевич Безбородко и бывший глава Коммерц-коллегии граф Александр Романович Воронцов.

Записка А. А. Безбородко «О составлении законов Российских» предлагала усовершенствовать законодательную деятельность государственной власти. В записке были сформулированы основные цели и задачи ближайших реформ, которые «молодые друзья» взяли на вооружение. Итак, каковы эти задачи?

Безбородко предлагал удалить наиболее опасные для государства черты крепостного права: ослабить элементы рабовладения; регламентировать крестьянские повинности; запретить продажу крестьян без земли, ограничить число дворовых, предоставить гарантии крестьянской собственности на движимое имущество. Всё это должно было быть увенчанным изданием особой Жалованной грамоты для крестьянства подобно Жалованным грамотам дворянству и городам;

Кроме того, он предлагал облегчить положение торгово-промышленных слоев города – для этого нужно уменьшить пошлины, предоставить свободу передвижения по стране и за её пределами;

Следующее положение касалось преобразования государственного аппарата, создания сословного законосовещательного представительного учреждения, введения в будущем в состав Сената представителей не только дворян, но и других сословий, т. е. предлагалось сделать Сенат представительным всесословным органом; создания системы местного самоуправления, депутаты от органов которого будут первоначально рассматривать новые государственные законы в местных Собраниях депутатов, направляемые затем для обсуждения в Общее Собрание Сената и императору.[112]

В историографии этот проект оценивается по-разному. Марк Раев считал, что «Безбородко хотел не только реформировать государственные учреждения, но и постепенно изменить социальную структуру общества, что должно было гарантировать безопасность личности и собственности большинству подданных».[113] Однако, П. С. Грацианский, возражая М. Раеву, считает, что для такого утверждения нет оснований, т. к. «Безбородко не покушался на основы феодального строя, а некоторое ограничение прав помещиков вряд ли можно назвать ломкой социальной структуры».[114]

Конечно, вряд ли Безбородко намеривался резко изменить социальную структуру общества, его намерения явно столь далеко не шли. Но с другой стороны, выполнение плана Безбородко могло стать первым шагом на пути изменения этой самой социальной структуры. Так что, по-своему правы оба исследователя.

«Молодые друзья» с восторгом встретили этот проект, который стал основой их программы реформ.

Примерно в это же время свой проект реформы Сената представил Александр Романович Воронцов (1741–1805). Будучи в 1762–1768 гг. послом в Англии и Голландии, Воронцов имел возможность наиболее полно ознакомиться с принципами конституционной монархии. Используя свой опыт и знания, Воронцов предлагал наделить Сенат функциями посредника между государем и народом, предоставив ему также право выдвигать кандидатов на посты президентов коллегий, губернаторов и т. д. Данное положение явно напоминает проект Д. М. Голицына 1730 г. и проекты Н. И. Панина. В заключение своего проекта Воронцов предлагал издать «коренные законы, заимствовав их из существующих в Англии», как-то: Grande Charter, Habeas corpus act, согласуя их, однако, с особенностями существующего законодательства.[115] Мысли, высказанные в этом документе, позволяют считать «Записку» Воронцова одним из источников «Жалованной Грамоты» 1801 г. Сходные идеи Воронцов излагал в еще одной записке «О России в начале нынешнего века».[116] Им же написано «Рассуждение о непродаже людей без земли»[117], созвучное с идеями Александра I, изложенными в рескрипте Академии Наук 1801 г.

В 1801 г. после воссоздания кружка «молодых друзей» под именем Негласного Комитета, ими был разработан с использованием этих рекомендаций достаточно чёткий план преобразований. Вначале предполагалось посвятить несколько заседаний Комитета обзору состояния дел в империи, затем приступить к разработке «реформы в администрации во всех её областях», наконец, выработать проект Конституции, состоящей из трёх частей: прав, способов пользования ими и гарантий, главная из которых – обеспечение права собственности всему населению.[118] И на первых порах члены Негласного Комитета пытались полностью следовать этому плану. Чтобы составить представление о реальном положении дел в стране, в разные регионы России, особенно отдалённые, были направлены доверенные лица или организованы сенатские ревизии, которые должны были следовать специальным инструкциям, разработанным в Негласном Комитете. Например, в инструкции от 9 июня 1801 г. сенатору Селифонтову, направленному для проведения ревизии в Сибирь, указывалось следующее: «Вы должны ознакомиться с нравами и обычаями местных жителей, справиться о силе и действии существующего управления с местными нуждами, разобраться в отправлении повинностей, в правом суде, в самом образовании и просвещении, убедиться, наконец, что люди живут под добрым и радеющим о них правительстве… Ваши предложения об изменениях в системе управления Сибирью доложить немедленно по прибытии».[119] И позже деятели Негласного Комитета не раз возвращались к идее сбора информации о реальном положении дел в государстве. Так во время подготовки министерской реформы П. А. Строганов писал о целях создания министерства внутренних дел: «Первая забота министерства должна состоять в собирании всех нужных сведений к тому, чтобы приступить к полезным реформам…».[120] При подготовке реформ планировалось использовать соответствующий зарубежный опыт,[121] а также привлечь представителей общественности. В этой связи интересна докладная записка П. А. Строганова об ускорении решения запутанных дел в Сенате., датируемая 1801 г. В ней он предлагает весьма оригинальный способ: особо запутанные и обширные дела направлять без указания имён истца и ответчика (как залог объективности при решении дела) в специальную экспертную комиссию, состоящую из нечётного числа лиц (3, 5 и т. д.). Комплектоваться она должна из «лиц честных и сведущих в законоведении», прежде всего, профессоров права. Эксперты должны решить дело большинством голосов. Если случай особо сложный, то предлагалось подключить иностранных специалистов, предварительно переведя материалы дела на иностранный язык.[122] И привлечение общественности, и использование зарубежного опыта нельзя не признать прогрессивным. Ничего подобного в российской политической практике до этого не было (во всяком случае, именно в таком сочетании).

Однако этот вполне реалистичный план осуществить не удалось. Препоны возникли сразу же. Как известно, Негласный Комитет был создан как своего рода противовес аристократической оппозиции сановников. Александр I явно имел в виду, прежде всего, эту цель и поэтому можно согласиться с С. Б. Окунем, который считал создание Негласного Комитета попыткой Александра I организовать заслон от наскоков сановной оппозиции на самодержавную власть.[123] А так как давление оппозиции материализовалось в лозунге «сенатской реформы», то Негласному Комитету пришлось на время отказаться от своих планов и заняться сенатским вопросом и организацией отпора сановной оппозиции.

По указу Александра I от 5 июня 1801 г. Сенат должен был представить свои соображения о причинах падения своего авторитета и способах его восстановления.[124] Это была явная уступка императора сановной оппозиции, а с другой стороны, попытка выявить их истинные намерения.

Было предложено несколько проектов реформы Сената. Именно их рассмотрением и занялся Негласный Комитет.

Прежде всего, к Александру I поступил официальный доклад о Сенате его председателя П. В. Завадовского. Предлагалось восстановить те права Сената, которые были предоставлены ему Петром I, а также предоставить Сенату право избирать кандидатов в президенты коллегий (кроме военной, адмиралтейской и иностранной), намечать кандидатов в губернаторы, представляя их на утверждение императору. Сенат также был должен получить право делать представления императору, если какой-либо вновь изданный закон оказался бы в противоречии с прежде изданными или был бы «вреден и неясен».[125]

Таким образом, доклад Завадовского сводился к частичному расширению функций Сената как исполнительного органа и придания ему некоторого влияния на законодательную деятельность. Ни о каком превращении Сената в законодательный ограничительный орган Завадовский и не помышлял. Речь шла о придании Сенату европейского лоска и возвращения потерянных прав. Это вполне устраивало Александра и «молодых друзей».

Однако к докладу было приложено три «особых мнения» А. Р. Воронцова, Н. С. Мордвинова и Г. Р. Державина, которые предлагали пойти дальше тех мер, которые были изложены в докладе Завадовского.

Главная мысль Воронцова заключалась в том, что Сенат может осуществлять контроль над министерствами только при условии, если сенаторы будут не назначаться, а избираться.

Более конкретно этот вопрос разобран у Мордвинова. По его мнению, Сенат должен состоять из двух частей – по назначению и по выбору, причем члены по выбору, по двое от каждой губернии, должны были избираться губернскими дворянскими собраниями.[126]

«Мнения» Воронцова и Мордвинова были благосклонно встречены членами Негласного Комитета, так как не противоречили их программе и не угрожали императорской власти.

Значительно сложнее обстояло дело с «мнением» Г. Р. Державина, а затем и Платона Зубова. Именно здесь пришлось столкнуться «молодым друзьям» с настоящей, четко аргументированной и логически выверенной попыткой аристократических кругов в лице сенатора Г. Р. Державина ограничить императорскую власть.

Проект реформы Сената Г. Р. Державина состоял в следующем:

Сенату вверяется законодательная, исполнительная, судебная и так называемая «оберегательная» власть. Во главе каждой из них – министр, который заведует канцелярией и осуществляет сношение вверенной ему части с монархом.

Исполнительная власть вручается Имперскому верховному правлению, которому подчиняются все отрасли хозяйства. Судебная власть принадлежит Судебному департаменту – высшей инстанции всех судов в империи, который в свою очередь делится на две верховные палаты – уголовную и гражданскую. Оберегательная и контролирующая власть принадлежит Оберегательной Думе, состоящей из генерал-прокурора, назначаемого монархом и обер-прокуроров, избираемых Общим собранием Сената. Главная её функция заключается в осуществлении надзора за правильным исполнением законов в Сенате и подотчётных ему местах. Законодательная власть осуществляется законодательным собранием Сената, состоящего из всех департаментов Сената. Наряду с императором, ему принадлежит право законодательной инициативы. Непременным, то есть постоянным становится лишь тот закон, который был одобрен законодательным собранием Сената. В противном случае любой указ монарха является лишь временным постановлением.[127]

Именно это положение державинского проекта всерьез напугало «молодых друзей». Разбору и критике проекта Державина было посвящено практически всё заседание Негласного Комитета 5 августа 1801 г.[128] Совершенно резонно «молодые друзья» предположили, что будь проект реализован, произойдет сверхконцентрация власти в руках Сената, а на деле – в руках кучки сановных аристократов. Реформированный таким образом Сенат станет реальным противовесом императорской власти и сможет не только контролировать императора, но и не позволит провести ни одной реформы, затрагивающей их корпоративные права.

Положение усугублялось тем, что в тот же день подал свой проект реформы Сената и П. А. Зубов. Как достаточно убедительно доказал М. М. Сафонов, проект Зубова почти полностью повторял державинский.[129] Единственное отличие состояло в том, что в проекте Зубова была убрана глава, посвящённая устройству законодательной власти, а также наиболее радикальные положения. В итоге императору были поданы две редакции одного и того же документа.

Вполне можно согласиться с М. М. Сафоновым, который считает, что тот факт, что одна из редакций проекта была представлена от имени Державина, а другая – от имени Зубова, вскрывает закулисную сторону сенатской реформы.[130] И, действительно, получается, что за спиной сенатора Державина стоял один из руководителей дворцового переворота 11 марта 1801 г. Платон Зубов – едва ли не самый влиятельный сановник того времени. Причем Зубов не был сенатором и непосредственного участия в обсуждении сенатской реформы принять не мог, но он имел многочисленные связи в гвардии. А поддержка гвардии придавала его голосу ту весомость, которой не было ни у одного из сенаторов.

Во многом этот факт, хорошо известный членам Негласного Комитета, проясняет то, казалось бы, трудно объяснимое внимание, которое проявил Александр I к «мнению» Державина в сравнении с «мнениями» отдельных сенаторов и всего Сената в целом. «Молодые друзья», нужно отдать им должное, прекрасно понимали, что именно державинский проект является программным документом аристократической оппозиции. Либеральная фразеология не могла скрыть от них истинного положения вещей. Если учесть, что лица четырех первых классов, из числа которых Державин предлагал избрать сенаторов, в подавляющем большинстве состояли из представителей высшей аристократии, то все эти выборы становились чистой фикцией, закамуфлированной попыткой ввести олигархическое правление. Дворянство оказывалось по-прежнему лишенным политических прав, не говоря уж о других сословиях. Недаром, «молодые друзья», работая над «Жалованной грамотой», ратовали за расширение дворянских прав, т. к. именно в дворянстве, в силу неразвитости других сословий, они видели противовес высшей аристократии.

Всё вышесказанное позволяет существенно пересмотреть позицию Негласного Комитета в вопросе о реформе Сената и всю трактовку борьбы вокруг сенатской реформы как столкновения «молодых друзей» и «екатерининских стариков». На самом деле Негласный Комитет боролся с объединённой оппозицией сановной бюрократии в лице сенаторов и стоявших за ними «заговорщиков» и прежде всего клана Зубовых, стремившихся ограничить императорскую власть, введя аристократическую конституцию, что было бы, как уже отмечалось выше, препятствием к проведению социальных реформ, задуманных Александром I и членами Негласного Комитета.

В этом контексте следует рассматривать и работу над «Жалованной грамотой», разработка которой проходила под грузом давления сановной оппозиции.

«Молодые друзья», видимо, считали почти неизбежным принятие реформы Сената в том виде, в каком этого требовала оппозиция.[131] Зубов имел огромное влияние в гвардии, поэтому преждевременное выступление против него могло, по мнению «молодых друзей», привести к новому дворцовому перевороту. Каков же был выход из этой ситуации? Зубов первым предложил компромисс, подав записку Александру I об освобождении от крепостного права дворовых, т. е. то, чего так желал Александр. Предполагался своего рода обмен: Александр соглашается на реформу Сената по проекту Зубова-Державина, а значит на ограничение своей власти олигархическим органом, взамен получает возможность провести частичную реформу по крестьянскому вопросу.

Однако «молодые друзья» предложили свой выход из сложившегося положения. Они попытались нейтрализовать реформу Сената, внеся в неё совсем другое содержание. Для этого-то и готовилась «Жалованная грамота российскому народу». Согласно ей дворянство, а в перспективе и всё имущее население империи, должно было получить политические права, а значит возможность избирать и быть избранными в Сенат, который аристократическая оппозиция до последнего времени считала своей неделимой вотчиной. В результате большинство в Сенате принадлежало бы дворянству, через которое император и «молодые друзья» надеялись проводить задуманные реформы без препятствий. Другое дело, что общая позиция дворянства ими явно идеализировалась.

Итак, перейдём к рассмотрению одного из самых важных документов начала александровского царствования – проекта «Жалованной грамоты российскому народу», который должен был стать своеобразной программой будущих реформ, прежде всего в сфере основ государственного строя.

Переходя к текстологическому анализу «Жалованной грамоты российскому народу», необходимо осветить ряд вопросов, являющихся до сих пор спорными в историографии. Прежде всего, это вопрос о количестве редакций «Грамоты» и их последовательности.

Впервые «Грамоту» попытался охарактеризовать В. П. Семенников. Именно он ввёл в научный оборот две редакции этого документа в двадцать шесть и двадцать восемь статей, но о существовании третьей редакции – «двадцати воронцовских пунктов» – он не знал, хотя они уже были опубликованы в «Русском архиве».[132] Семенников считал, что вначале появилась редакция в 28 статей, а затем в 26 статей, которая обсуждалась в Негласном Комитете 15 и 23 июля 1801 г.[133]

И. М. Троцкий первым обнаружил и опубликовал русский текст «двадцати воронцовских пунктов», так называемых Article’s (в «Русском архиве» публиковался французский текст). Он предложил следующий вариант последовательности редакций «Грамоты»: 20-28-26. 26-ти статейная редакция и обсуждалась, по его мнению, в Негласном Комитете.[134]

Другой порядок расположения редакций «Грамоты» предложил П. К. Бонташ: 20-26-28. Он считал, что в Негласном Комитете обсуждался текст «двадцати пунктов Воронцова», после чего была создана промежуточная редакция из 26 статей, а затем из 28 статей, которую и сопровождала записка Н. Н. Новосильцева от 12 августа 1801 г.[135] Его точку зрения поддержали Д. С. Бабкин и Н. В. Минаева.[136]

А. Н. Китушин повторил схему Троцкого 20-28-26, но полагал, что ни одна из этих редакций не обсуждалась в Негласном Комитете. Аргументировал он это тем, что члены Комитета рассматривали вопрос о предоставлении крестьянам права приобретать общинные земли и об уничтожении шлагбаумов, но в воронцовском проекте специальных пунктов об этом нет. Значит, полагал автор, А. Р. Воронцов представил Александру I какой-то другой, ещё не открытый текст.[137]

А. В. Предтеченский пришел к этому же выводу, независимо от Китушина, а также заметил, что в протоколе Негласного Комитета от 23 июля 1801 г. речь шла о статье Воронцова относительно свободы передвижения для всех граждан внутри государства[138], но такой статьи в известных редакциях «Грамоты» не существует. К тому же, после обсуждения статей из Habeas corpus act’a Строганов записал, что «статьи на этом закончились», но у Воронцова пункты, относящиеся к Habeas corpus act’y, далеко не заканчивают его проект.

В целом Предтеченский считал, что первая редакция из 20 пунктов была написана в июне 1801 г. (вопрос о языке он оставил открытым). Вопрос же о времени написания двух последующих редакций он считал неразрешимым, так же, как и вопрос об их последовательности, т. к. по его мнению, ни тексты редакций, ни записка 12 августа не дают достаточных оснований для этого, а Протоколы Негласного Комитета от 15 и 23 августа 1801 г. не позволяют выяснить, какой текст там обсуждался.[139]

М. М. Сафонов, однако, достаточно обоснованно доказал, что на заседании Негласного Комитета от 23 июля 1801 г. обсуждались не «воронцовские пункты», а «Замечания» к ним, подготовленные Новосильцевым, почти полностью совпадающие с первыми и по названию, и по порядку статей, но заканчивающиеся как раз на статьях, заимствованных из Habeas corpus act’a.[140]

Что касается последовательности и числа редакций, то Сафонов выдвинул свой вариант. Обнаружив журнал заседаний Непременного Совета от 9 сентября 1801 г., на котором обсуждался проект «Грамоты», ранее исследователям неизвестный[141], Сафонов пришел к выводу, что последовательность редакций «Грамоты» была такова: 20–28–25–25+1.[142] В Непременном Совете обсуждался, по его мнению, проект из 25 статей.

Вариант Сафонова представляется наиболее аргументированным, что позволяет принять его за основу при рассмотрении «Грамоты». Но это вовсе не означает, что он окончательный. Вполне возможно, что в архивах ещё лежат неизвестные исследователям документы, касающиеся «Грамоты» и, в случае их открытия, вопрос о количестве и последовательности редакций может быть пересмотрен.

Другой спорный вопрос касается авторства «Грамоты» и, как правило, связывается с проблемой участия в её составления А. Н. Радищева.

Существует две точки зрения на данный вопрос. Первой придерживались Д. С. Бабкин, Н. В. Минаева и ряд других исследователей[143], которые исходили из того, что А. Н. Радищев, будучи близким другом А. Р. Воронцова, активно привлекался последним к работе над составлением двух первых редакций «Грамоты». Особое внимание уделяется достаточно радикальным изменениям, внесённым запиской от 12 августа 1801 г. Воронцова, Кочубея и Новосильцева.

Сторонники этой точки зрения считают, что заслуга Радищева заключается во введении им более конкретных формулировок в определение крестьянской собственности.

Противоположной точки зрения придерживается М. М. Сафонов, полагающий, что считать Радищева соавтором «Грамоты» нет достаточных оснований.[144]

Следует признать, что пока ещё нет достаточных аргументов в пользу причастности Радищева к авторству этого документа. Действительно, не сохранилось, или пока не найдено документальных свидетельств о прямом участии Радищева в работе над «Грамотой». Но, учитывая связи Радищева с Воронцовым, его мировоззрение, вполне можно предположить, что Радищев прямо или косвенно участвовал в разработке «Грамоты».

Что касается назначения «Грамоты», то и в этом вопросе единой точки зрения также не сложилось. Одни, как, например М. М. Сафонов, считают, что «Жалованная грамота» мало чем отличается от феодальной хартии, т. к. определяла права человека чисто крепостнического общества, несмотря на ряд заимствований из Habeas corpus act’a и термидорианский Декларации прав.[145] Другие, как, например Н. В. Минаева, П. С. Грацианский, выделяют именно конституционную сторону проекта, не отрицая при этом и её феодальной основы.[146]

Таким образом, создаётся впечатление, что исходя из первой точки зрения, в «Грамоте» явно преобладают феодально-сословные тенденции и поэтому она мало чем отличается от предшествующих «Жалованных грамот», как по форме, так и по существу. Сторонники второй точки зрения, уверены, что в проекте превалируют конституционно-просветительские тенденции, а сам проект можно считать введением в Конституцию, которую предполагалось разработать позднее.

Кто же прав? На этот вопрос можно ответить, лишь проанализировав содержание разных редакций «Жалованной грамоты российскому народу».

Как уже отмечалось выше, «Жалованная грамота» задумывалась, как противовес реформе Сената. Поэтому для «молодых друзей» было важно, чтобы формально инициатива исходила от кого-нибудь из сенаторов, чтобы тем самым скрыть истинный замысел и дезориентировать противников конституционных преобразований. Используя доверительные отношения, сложившиеся у «молодых друзей» с А. Р. Воронцовым, ему и было поручено составление первоначального проекта «Грамоты».

10 июля 1801 г. Воронцов передал Александру набросок «Грамоты», т. н. Article’s, состоящие из 20 статей.[147] Их содержание заключалось в следующем:

Ст. 1 – в ней предлагалось подтвердить привилегии и преимущества дворянства, провозглашённые Манифестом Петра III 1762 г. и «Жалованной Грамотой» Екатерины II, только что восстановленной Александром I.[148]

Ст. 2–3 – провозглашали «раз и навсегда» уже содержащиеся в «Жалованной грамоте» (параграфы 18–19) права дворян на свободу от обязательной службы, перемену места жительства, выезд за границу.

Ст. 4 – касалась порядка наследования имения (по «Жалованной грамоте дворянству» параграф 22); каждый помещик мог распоряжаться благоприобретённым имением по своей воле, а родовым – только внутри рода. Воронцов считал необходимым оговорить этот вопрос особо, чтобы «ни в какое время, ни под каким видом не мог быть сей порядок нарушен или отменён…», т. е. предлагал, чтобы император торжественно провозгласил, что самодержавная власть впредь отказывается нарушать законный порядок в столь важном вопросе.

Ст. 5 – нужно еще раз подтвердить параграф 33 «Жалованной Грамоты дворянству» о праве собственности помещиков на полезные ископаемые, обнаруженные в их имениях.

Ст. 6 – все виды собственности, включая движимую и недвижимую, должны быть утверждены и предохранены законом.

Ст. 7 – подтверждала 10-летний срок, по истечении которого любое неоглашённое преступление по уголовной или гражданской части предавалось забвению, то есть устанавливался срок исковой давности по гражданским и уголовным делам.

Ст. 8 – устанавливалась свобода избрания места жительства и перемещения внутри страны для мещан и купцов.

Ст. 9 – провозглашала, что в случае конфискации имущества у крестьянина «всё то, что принадлежит до его ремесла, как-то: соха, плуг, борона, лошади, волы и прочее тому подобное, ни под каким видом и ни в какое время не долженствует отнято у него быть». Другими словами, Воронцов считал, что крестьянин может обладать лишь движимым имуществом, собственность недвижимая и «самоличная – не суть подлежащие его сану». Поэтому только движимость должна быть гарантирована так, чтобы ни помещик, ни государство не могли лишить её крестьянина.

Ст. 10–15 – в них излагались нормы судопроизводства, заимствованные из Habeas corpus act’a: обвиняемый считался преступником лишь после того, как его преступление будет оглашено в приговоре; ему должно быть предложено право избрать защитника и отвести судей; заключенный освобождается по незнанию преступления, если в трёхдневный срок ему не будет предъявлено обвинение; он имеет право на личное освобождение под поручительство за исключением двух случаев: оскорбления величества и убийства; освобождённый по незнанию преступления или оправданный по суду не может быть привлечён вторично по этому же делу.

Ст. 16 – провозглашалось равенство сторон в случае разбирательства между казной и частным лицом, причем особо подчёркивалось, что социальное положение судящихся лиц не должно отражаться на процессе судопроизводства.

Ст. 17 – запрещала устанавливать налоги или какие-либо поборы городским правлением, магистратом, цеховой управой или другим учреждениям без именного указа монарха, объявленного «ясно и всенародно» Сенатом: «сей предохранительный способ предоставляет единому в государстве Правящему Сенату право и власть утверждать налоги». В этих словах ясно прослеживается намерение Воронцова преобразовать Сенат в конституционный орган, контролирующий бюджет.

Ст. 18 – оговаривалось, что квитанции об оплате налогов надлежит отдавать без отлагательств.

Ст. 19 – вслед за параграфом 23 «Жалованной Грамоты дворянству» провозглашался отказ государства от конфискаций имений преступников.

Ст. 20 – туманно объявлялось о необходимости в судопроизводстве делать различие между вещью и лицом (т. е. крепостным крестьянином, который не должен теперь рассматриваться как вещь, принадлежащая помещику).

Итак, перед нами то, что М. М. Сафонов назвал «русским вариантом Magna Charta», т. е. феодальная хартия, составленная почти исключительно в интересах господствующего класса.[149] Большую часть своего проекта Воронцов уделил вторичному подтверждению дворянских привилегий. Интересно, что А. Р. Воронцов, бывший 20 лет президентом Коммерц-коллегии, не счел нужным подтвердить «Жалованную грамоту городам». Столь же мало внимания он уделил и крестьянскому вопросу (всего одна статья, да и то, провозглашение неприкосновенности крестьянской движимой собственности в условиях крепостного права было чистой декларацией).

В результате воронцовский проект не вышел за рамки чисто дворянского «подтверждения о правах» и представлял собой явный компромисс с планами аристократической элиты. Лишь статья 17 заключала в себе какое-то конституционное содержание, но с другой стороны, она предоставляла слишком большие, с точки зрения Александра, прерогативы Сенату, да и формулировалось это как-то уж очень туманно.

В общем, члены Негласного Комитета и император не были удовлетворены проектом Воронцова. Решено было его доработать. От имени «молодых друзей» Н. Н. Новосильцев подготовил «Замечания» к воронцовскому проекту, которые затем обсуждались на заседаниях Негласного Комитета 15 и 23 июля 1801 г.[150] В результате жарких споров решено было оставить все те статьи воронцовского проекта, которые касались дальнейшего расширения дворянских привилегий. Но было оговорено, что в будущем император может распространить их и на другие сословия, но так как время этому еще не пришло, то было бы несправедливо лишать дворянство его привилегий только на том основании, что нельзя пока предоставить такие же права другим сословиям. Необходимое условие для этого, по мнению членов Негласного комитета, – просвещение народа.[151] Решено было большее внимание уделить крестьянскому вопросу, в частности пожаловать казенным и помещичьим крестьянам право приобретать незаселенные земли и разрешить оформлять владельческие акты на собственное имя, т. е. другими словами, попытаться сделать из крестьян собственников, без чего, как считали «молодые друзья», невозможна ликвидация крепостного права.[152]

Наконец, было решено ещё более расширить статьи, заимствованные из Habeas corpus act’a, придав им общесословное значение.[153]

В заключение «молодые друзья», зная самолюбивый характер императора, попросили Александра I высказать их замечания Воронцову как бы от своего имени, как будто они исходят от него и предложить Воронцову вместе с Новосильцевым и Кочубеем на основании воронцовских Article’s и «замечаний» к ним Новосильцева подготовить новый проект «Грамоты», что и было сделано.

12 августа 1801 г. новый проект, состоявший из 28 статей, был представлен Александру I. Он сильно отличался и от воронцовских Article’s, и от замечаний членов Негласного комитета.

Первые четыре статьи были совершенно новыми и внесены по собственной инициативе авторов, включая А. Р. Воронцова.

В ст. 1 провозглашалась необходимость монархической формы правления в России, ввиду обширности страны и различия населяющих её народов. Однако монархия не была названа самодержавной, говорилось лишь об «управлении государя со властию, сану его свойственною», но делалась оговорка, что эта власть должна употребляться только на благо подданных. В статье явно ощущался просветительский акцент (мнение Монтескье об обширности территории, как главном условии монархического способа правления, положение о «благе народа» и т. д.).

В ст. 2 провозглашалась наследственность российского престола и подтверждался акт о престолонаследии от 5 апреля 1797 г., то есть о наследовании престола только по мужской линии.

Ст. 3 – об устройстве «верховного правительства» России – Правительствующего Сената. Утверждался всеподданнейший доклад Сената, составленный в осуществление указа 5 июня 1801 г. Это была явная уступка сановной оппозиции. Но с другой стороны, это перекликалось с идеей Н. И. Панина – Д. И. Фонвизина сделать Сенат представительным органом власти.

Ст.4 – в ней говорилось о намерении Александра I обеспечить каждое состояние «достаточными и ясными законами», чтобы «безопасность личная и собственность каждого ограждены были», т. е. авторы опирались на просветительский принцип верховенства закона («законы делают всё» – Гельвеций, «законы правят миром» – Гольбах).

В основу остальных 24-х статей легли 20 воронцовских пунктов, правда, основательно переработанных.

В целом привилегии дворян по сравнению с воронцовским проектом были еще более расширены, как того и предусматривали «Замечания» Новосильцева.

В ст. 7 провозглашалась свобода дворян от обязательной службы и право неслуживших дворян участвовать в работе местных дворянских собраний.

В ст. 13 устанавливался 10-летний срок давности относительно владения движимой и недвижимой собственностью.

Ст. 14 разрешала свободу передвижения купцам и мещанам внутри страны и за границей.

Примечательным же было то, что воронцовские пункты, имевшие первоначально дворянский характер, приобретали теперь общесословное значение. Так, в воронцовском проекте в ряде статей фигурировало слово «помещик», в новой редакции оно заменено на «владелец» или «подданный» (ст. 8–9).[154]

В ст. 10 (совершенно новой) законом охранялась личная безопасность и собственность всего населения: «право собственности движимого и недвижимого имения есть право российского подданного, поелику оно свойственно в силу законов каждому чиносостоянию в государстве»[155], т. е. не исключались и крепостные крестьяне (! – Авт.).

В ст. 15 в перечисление предметов, не подлежащих конфискации (соха, плуг, борона, лошади, волы) введена, вопреки мнению Воронцова, недвижимая собственность (житницы с хлебом, овин, рига и другие строения). Возможно под влиянием А. Н. Радищева.[156]

В ст. 20 никто, кроме законных властей не мог «российского подданного, к какому бы чинопочитанию он не принадлежал (т. е. и крепостных тоже ((!) – Авт.), оскорблять в личной его безопасности, лишая его свободы, заточая, сажая в темницу, налагая оковы или просто имая под стражу».

Ст. 11 была вообще новой и, можно сказать, сенсационной. В ней провозглашались определенные демократические свободы: «каждый российский подданный да пользуется невозбранно свободою мысли, веры, исповедания, богослужения, слова, речи, письма и деяния». Правда, введение их обставлялось оговоркой: «…поелику они законам государственным не противны и никому не оскорбительны».[157] Но всё равно, эта приписка не снижала значения этой статьи, которая, будь принята, открывала бы новые перспективы в общественно-политическом развитии страны.

Существенные дополнения были внесены и в блок статей, заимствованных из Habeas corpus act’a. В частности, вводилась новая ст. 17, в которой содержалось обещание установить, чтобы всякий подданный «судим был судьями равного с ним состояния» и правосудие основано на «единых для всех званий правилах». Эта статья реализовывала важнейшее требование Просветительства и буржуазного права – защиту свободы личности.

Очень важны ст. 25 и ст. 28.

В ст. 25 был почти полностью перенесен пункт 17 Воронцова о запрете сбора податей и налогов без указа Сената, но теперь речь шла о праве «объявлять налоги по воле монарха», то есть подчеркивалось, что Сенат может воспользоваться этим правом только по воле императора. Эта небольшая поправка на деле являлась мощным ударом по позициям сановной оппозиции, возлагавшей все свои надежды на Сенат.

Заключительная статья 28 содержала гарантии нерушимости всех предыдущих статей и придавала всей «Грамоте» характер Конституционной хартии. От имени монарха давалось обещание до издания нового Уложения «все узаконения доселе судопроизводства, обряды или постановления наблюдать… ненарушимо, не делая ничего в отмену оных ни общими, ни частными положениями». Предусматривались и те случаи, когда могла бы появиться необходимость изменить установленные законы, и определялся порядок, который должен был соблюдаться при этом. Заключался он в том, что новый законопроект, затрагивающий непременные законы, должен был вначале пройти обсуждение в Сенате с участием коллегий и, «равных им учреждений», лишь затем подаваться на подпись императору. Только в этом случае «новое постановление да имеет силу закона, а все иначе учреждаемое законом да не почитается».[158]

Итак, 12 августа 1801 г. новый проект «Грамоты» был представлен императору. Александр I не одобрил изменений, предложенных авторами по собственному почину. Статью, обещавшую обратить особое внимание на создание Уложения, император принял, но положение об утверждении прав Сената было исключено из проекта. Александр решил изложить их в особой «Грамоте Сенату».[159] Было решено отказаться и от ст. 1 проекта, т. к. Александр заметил некоторое противоречие между начальной статьёй, провозглашавшей необходимость сильной монархической власти, и заключительной статьёй, лишавшей монарха возможности самостоятельно изменять существующие установления. Естественно, оказалась излишней и непосредственно с ней связанная ст. 2 о престолонаследии (возможно Александр еще не окончательно расстался со своей юношеской идеей в будущем упразднить наследственность престола[160], к тому же бездетность царя делала этот вопрос особенно щепетильным).

Таким образом, после того, как проект «Грамоты» из 28 статей побывал у императора, из него было убрано 3 статьи: 1-я, 2-я и 25-я. Теперь в ней насчитывалось 25 статей.[161]

9 сентября 1801 г. проект «Грамоты» был подан на обсуждение в Непременный Совет, за 6 дней до коронации. Конечно, Александр мог обойтись и без мнения Совета, но раз уж он решил следовать идеалам цивилизованной «истинной монархии», то не пристало ему отказываться от хотя бы формального одобрения его планов совещательным учреждением, каковым призван был быть Непременный Совет.

Если до этого проект «Грамоты» разрабатывался в обстановке строгой секретности и о нём знали немногие, то теперь о нём узнали все 14 членов Совета. Это был шаг, свидетельствующий, на наш взгляд, о намерении Александра I опубликовать «Грамоту».

Непременный Совет, к удивлению Александра I, помнившего майский инцидент с запретом продажи крестьян без земли, единодушно одобрил проект «Грамоты» и предложил внести всего два изменения: оговорить, что положение, запрещающее монарху отступать от законов о наследии, не имеет обратной силы, и отменить запрещение продавать и закладывать имение последнего в семейном роде, т. е. предлагалось предоставить выморочное право казне только в том случае, когда последний в роде дворянин не имеет родственников и умрёт без завещания.[162]

Естественно, рекомендации Совета, затрагивавшие второстепенные вопросы и не касавшиеся основного содержания «Грамоты», были приняты. Д. П. Трощинскому и М. М. Сперанскому было поручено внести их в проект «Грамоты».

Итак, в рукопись, обсуждавшуюся в Непременном Совете были сделаны две вставки. В ст. 5 была введена фраза о том, что постановление о незыблемости законов о наследстве не имеет обратной силы, а вместо ст. 25 была помещена новая статья о выморочных имениях последнего в роде. Прежний номер был переправлен Сперанским на № 26. Кроме того, он стилистически обработал рукопись и поместил в её конце надпись: «Дана в престольном нашем граде Москве сентября 15 дня 1801 г.»[163]

Таким образом, предполагаемый окончательный вариант «Всемилостивейшей Грамоты Российскому народу жалуемой» состоял из 26 статей, большая часть которых соответствовала статьям 28-статейного проекта. «Грамоту» предполагалось огласить 15 сентября 1801 г. во время коронации наряду с другими коронационными документами.

В историографии до сих пор нет единого мнения по поводу сущности и характера этого проекта. Прежде, чем ответить на вопрос, что собой представляет «Жалованная грамота российскому народу» – феодальная ли это хартия или конституционный документ буржуазного права, необходимо проанализировать сами эти понятия. Чертами феодальной хартии являются:

• Определение прав и обязанностей населения в зависимости от сословной принадлежности;

• выборы в представительные органы власти проводятся также по сословному принципу (наиболее яркий пример – английская Magna Charta Libertum 1215 г.).

Объём же прав и обязанностей конституционного документа буржуазного права определяется применительно ко всему населению независимо от сословной принадлежности. Выборы в представительные органы осуществляются на основе не сословного, а имущественного ценза (в качестве примера можно привести Декларации прав человека и гражданина, ставших основой вводной части американской и французской Конституций конца XVIII в.).

Как уже отмечалось выше, М. М. Сафонов безоговорочно определяет все редакции «Грамоты» как феодальную хартию, то есть правовой документ чисто сословного характера.[164] Но с этим вряд ли можно согласиться. Первоначальный воронцовский проект из 20 статей и по форме, и по содержанию действительно напоминает своеобразную феодальную хартию. В этом отношении М. М. Сафонов прав. Конституционным этот проект назвать действительно сложно, т. к. в нем в основном просто определяются и регламентируются лишь права отдельных сословий, а не всего населения в целом. (Например, ст. 1–7, 18–19 посвящены только дворянам, к тому же статьи 10–15 из Habeas Corpus act’ a, по сути, также относятся прежде всего к дворянам; ст. 8 касается правового положения мещан и купцов, а ст. 9 – только крестьян). К тому же А. Р. Воронцов вполне сознательно защищает интересы господствующего сословия – дворянства. Этому были посвящены более половины статей первой редакции «Грамоты».

Однако после обсуждения в Негласном Комитете проект был коренным образом переработан. Главной особенностью новой редакции из 28 статей стало то, что документ приобрел общесословное значение (замена слова «помещик» на «владелец» (ст. 9), провозглашение охраны личной собственности всего населения, а не только дворянства (ст. 10) и т. д.). Наиболее важным моментом было провозглашение некоторых буржуазно-демократических свобод (ст. 11) и обещание, вплоть до издания нового Уложения, оставить все законы нерушимыми, изменять их можно было лишь с согласия Сената (ст. 28).

Таким образом, радикально переработанная «Грамота» могла бы стать реальным шагом на пути преобразования государства. Это была бы уже не феодальная хартия, а проект введения к Конституции, сходный по типу с термидорианской Декларацией прав.

Разумеется, проект этот не лишен противоречий: с одной стороны, дворянские привилегии расширялись еще больше, но с другой – гражданам России предполагалось предоставить такие права, каких не имели ранее даже дворяне; причем эти права не просто провозглашались, но и гарантировались новым порядком судопроизводства и предоставлением хотя бы некоторых демократических свобод. Феодальная система и главная её основа оставались, разумеется, без изменений, но документ был так отредактирован, что позволял в будущем вносить изменения, не вступая в противоречие с провозглашёнными принципами, например: отступить от дворянской монополии на владение землёй. Всё это дает основание считать окончательный проект «Грамоты» конституционным документом, основанным на новых правовых принципах, буржуазных по сути. Введение в жизнь «Грамоты» должно было, по мысли авторов, придать России облик европейского государства и предотвратить беспорядки как «сверху», так и «снизу».

Возникает вопрос, почему же этот документ, удовлетворявший как будто бы всех: и императора с «молодыми друзьями» и Сенат, и Непременный Совет, так и не был воплощён в жизнь?

К коронации было подготовлено еще два документа – проект реформы Сената, о котором уже говорилось выше, и проект реформы по крестьянскому вопросу. Долгое время содержание последнего оставалось неизвестным, о нем имелись лишь косвенные данные. Так в 1867 году в «Русском архиве» были опубликованы «Памятные записки волгожанина Ф. Н. Фортунатова». В них содержался интересный рассказ о тесте Фортунатова, некоем А. А. Монакове, который в 1798 г. поступил в Канцелярию генерал-прокурора Сената П. В. Лопухина на должность секретаря – канцеляриста. Так же, как и М. М. Сперанский, он оставался в Канцелярии и продвигался по служебной лестнице при всех сменах генерал-прокуроров. В марте 1801 г. за «красивый почерк» Монаков был переведён в Канцелярию Д. П. Трощинского и сделался своим человеком в его доме, выполняя разные конфиденциальные поручения, в том числе написание докладов царю, составление проектов указов и так далее. Во время коронации он находился в Москве, где был «постоянно занят письменной работой». Причем три последние ночи перед коронацией он даже «не раздевался, будучи постоянно наготове по разным поручениям Трощинского». За эту работу он получил денежное вознаграждение и был произведён в возрасте 20 лет в чин коллежского асессора – случай чрезвычайно редкий для того времени.[165] За что же он был так щедро вознаграждён?

Оказывается, ко дню коронации Монаков переписывал набело по поручению Трощинского «Указ о даровании свободы крестьянам от зависимости помещикам». Хотя указ этот предполагалось обнародовать в самый день коронации, но этого сделано не было.[166] На Монакова этот эпизод произвёл неизгладимое впечатление. Он дожил до начала подготовки крестьянской реформы (умер 1 марта 1860 г.) и «душевно этому радовался, не переставая вспоминать о переписанном им набело, но так и не приведенном в исполнение распоряжении».[167]

Разумеется, личные воспоминания не могут являться неоспоримым доказательством существования такого проекта, но подобный документ по крестьянскому вопросу, видимо, действительно существовал, но его содержание оставалось неизвестным. Лишь недавно на основе разрозненных архивных данных М. М. Сафонов сумел восстановить содержание «Указа о крестьянском вопросе». Автором этого проекта являлся лидер «заговорщиков» П. А. Зубов. Он предлагал запретить продавать крестьян без земли (то есть то, что пытался сделать сам Александр I в мае 1801 г.) и переводить их в дворовые, а также предоставить последним право выкупаться на волю за 360 рублей даже без согласия самих помещиков, причём большую часть выкупной суммы должна была платить казна.[168]

Положение о выкупе не только без согласия, но и без непосредственного участия самого помещика шло вразрез с общепринятым принципом незыблемости крепостного права. Видимо, именно это положение и имел в виду Монаков, когда говорил об указе «о даровании свободы крестьянам от зависимости помещикам». Тем более удивительным в этом свете выглядит тот факт, что проект крестьянской реформы был подготовлен никем иным, как П. А. Зубовым – лидером аристократической оппозиции в Непременном Совете, отклонившем за несколько месяцев до этого в мае 1801 г. предложение Александра I запретить продавать крестьян без земли. Разгадка такого неординарного поведения Зубова видится в том, что для него главной целью являлось ограничение императорской власти олигархическим органом, чего бы это ни стоило. Зубов был готов почти на любые уступки, лишь бы достичь желаемой цели.

Сложилась совершенно парадоксальная ситуация, заключавшаяся в том, что к коронации были подготовлены три совершенно разных документа, преследовавшие, по сути, прямо противоположные цели. Чем меньше оставалось времени до коронации, тем сильнее проявлялись сомнения и колебания Александра.

У Александра I, по сути, не было другого выхода, как отказаться от опубликования всех трех коронационных документов. Слишком велика была опасность победы аристократической оппозиции. Её приход к власти мог означать только одно – конец всяким реформам и лишение царя самостоятельности. Конечно, всё могло сложиться и по-другому. Ведь согласно «Грамоте», можно было принять указ, по которому Сенат формировался бы всем дворянством, а не только аристократией. Но не было гарантий того, что дворянское большинство в Сенате пойдет за императором в проведении невыгодных для них реформ.

Александр после долгих колебаний счёл за благо отложить решение вопроса о реформах. Он, видимо, рассчитывал вырастить за это время плеяду новых просвещённых людей из дворян, которые поймут действительные нужды государства и откажутся от сословной ограниченности. Только тогда, опираясь на них, и можно будет провести задуманные реформы, не опасаясь за их судьбу; ввести представительное правление, которое будет содействовать, а не противодействовать проведению реформ. Пока же необходимо заняться наведением порядка и укреплением системы управления, а также в мельчайших деталях разработать проекты будущих реформ, чтобы в нужный момент, когда придет время, воплотить их в жизнь. Такова, скорее всего, могла быть логика рассуждений молодого императора.

Если рассматривать события именно так, то многое, если не всё, в последующем развитии событий становится ясным: это и неоднократные попытки ввести Конституцию и постоянные откладывания этого шага; и выдвижение новых талантливых людей (пример М. М. Сперанского – наиболее яркий). В этой связи стоит и отношение Александра I к декабристам. Ведь, несмотря на многочисленные доносы, Александр так и не отдал приказа об их аресте, видимо, видя в них тех самых просвещённых, близких по духу людей, на которых он рассчитывал положиться. Но в том-то и трагедия Александра I, что декабристы именно в нём и видели главное препятствие реформам.

Таким образом, Александр I решил отказаться от опубликования всех трех коронационных проектов. Тем более, что и обстановка, сложившаяся на тот момент, к этому нерасполагала.

Оппозиция оказалась не так сильна, как предполагал Александр I. Большая её часть удовлетворилась уступками, уже сделанными императором, а влияние Зубова в гвардии значительно упало. Однако некоторое время Александр ещё колебался. Эти колебания прекрасно описал А. Чарторижский: «Коронационные торжества были для Александра источником всеобщей грусти, во время пребывания в Москве царь часто затворялся в своем кабинете и проводил часы в одиночестве в тяжких раздумьях. У него бывали минуты такого страшного уныния, что боялись за его рассудок».[169]

Дело здесь было не только в том, что Александра I мучили угрызения совести за смерть отца, как казалось Чарторижскому. Просто ему предстояло принять важное решение, влияющее на дальнейшую судьбу страны и «грызущий червь сомнения не оставлял его в покое», в результате коронационные торжества не имели «того подъёма, силы, оживления, которыми они должны были отличаться».[170]

Наконец, решение было принято. Наступило 15 сентября 1801 года. После пышного коронационного обряда Александр I возвратился в аудиенц-зал, где велел прочесть Манифест о коронации, в котором как бы подводился итог полугода его царствования. Даровались милости народу, в том числе освобождение на текущий год от рекрутского набора и от оплаты в 1802 году 25 копеек подушного оклада. Были подтверждены три жалованных грамоты: на права и преимущества эстляндскому дворянству, городу Риге и братскому сарептскому обществу евангелического исповедания.[171] Но ни один из трех коронационных проектов опубликован не был.

В тот же день, 15 сентября, был дан именной указ Сенату об учреждении комиссии для пересмотра прежних уголовных дел. 23 сентября ей было дано наставление, в котором очерчивался круг её деятельности и осуждалась судебная практика всех предшественников Александра I.[172]

Главная цель этого наставления – стремление императора публично заявить о том, что правительство даёт обещание отказаться от деспотических приёмов в судопроизводстве, которые были обычной практикой его предшественников. Обстоятельства политические, вынуждавшие правительство так действовать, теперь прошли и никогда не вернутся. Император, оставаясь самодержцем, будет руководствоваться моральными принципами и управлять по законам – такова главная идея этого несколько запоздавшего указа (опубликованного на восьмой день после коронации). Такое же положение олицетворяла и медаль, отчеканенная по случаю коронации. На одной стороне была изображена корона с надписью: «закон – залог блаженства всех и каждого» и императорской короной; на другой – профиль царя с надписью «Александр I – император и самодержец всероссийский».

Как ни либеральны были выражения этого указа, но они и в отдалённой степени не могли компенсировать собой те кардинальные изменения в судопроизводстве, которые намечались в коронационных проектах.

Следует ещё отметить указ от 27 сентября 1801 г. о запрещении пыток[173] и указ от 28 сентября 1801 г., в котором генерал-прокурору предписывалось ускорить решение следственных и уголовных дел[174]; а также указы от 26 ноября 1801 г., позволявшие последнему дворянину в роде продавать и закладывать родовое имение[175] и от 6 мая 1802 г. о распространении ст. 23 Дворянской Грамоты, провозглашавшей, что в случае осуждения наследственное имение остаётся наследникам, на мещан, купцов и крестьян.[176]

Вот и всё, что осталось от «Жалованной Грамоты российскому народу» и других коронационных проектов. Многие были разочарованы: «за первой радостью, испытанной по случаю освобождения от тирании Павла I, последовал упадок сил, обыкновенно порождаемый обманутыми ожиданиями».[177] Но коронация стала вехой, за которой последовали изменения в расстановке политических сил при Дворе. Укрепившись на троне, Александр одного за другим удалил «заговорщиков»: в конце сентября – Н. П. Панина, 13 октября – В. М. Яшвиля – шефа десятого артиллерийского батальона гвардии, а затем полковника Семёновского драгунского полка И. М. Татаринова.[178] Судьба П. А. Зубова также была предрешена.[179] Так закончилась история, связанная с коронацией. Но, несмотря на то, что «Жалованная грамота российскому народу» не была принята, принципы, заложенные в ней, оказали значительное влияние на всю внутреннюю и внешнюю политику Александровского царствования.

Вернёмся, однако, к событиям, последовавшим за коронацией. Негласный Комитет, выполнявший функции «теневого» правительства, был вынужден вплоть до декабря 1801 г. играть роль заслона Александра I от аристократической оппозиции и занимался борьбой с их ограничительными проектами. Поэтому и появилось суждение о том, что Негласный Комитет работал бессистемно, решая разноплановые задачи.

Но в конце концов борьба императора и Негласного Комитета с аристократической оппозицией закончилась поражением последней. Постепенно её лидеры Зубов, Пален, Державин были удалены из Петербурга, и Негласный Комитет с декабря 1801 г. смог, наконец, вернуться к своей программе преобразований, к её основному замыслу – реформам в области управления, которые должны были предшествовать введению Конституции. Если до этого Негласный Комитет занимался в основном разрушительной деятельностью, борясь с аристократическими проектами, то теперь он приступил к созиданию. После длительного обсуждения было решено, что «реформу управления следует проводить не по частям, а согласно об щей схеме».[180]

И проект такой «схемы» был представлен князем Адамом Чарторижским 10 февраля 1802 г. в сопровождении следующей таблицы[181] (см. табл на стр. 106).

Таким образом, система будущего управления построена с учётом основополагающего просветительского принципа – разделения властей. Главная цель – регламентация функций каждого учреждения.

Исполнительную власть предполагалось передать министерствам, подотчётным императору и Сенату, но коллегиальные принципы на время сохранялись, причем первые 5 лет после реформы при министрах должны были действовать коллегии директоров департаментов.

Судебная власть состояла из гражданских судебных учреждений в трёх ипостасях: уездного, губернского и аппеляционного судов. Уголовный суд предполагал две инстанции: губернский и аппеляционный суды. Полицейский суд предназначался для решения мелких судебных дел в каждом уезде.

Охранительная или контролирующая власть поручалась Сенату, который в свою очередь делился на две части:

Правительствующий Сенат – должен был контролировать деятельность министров и высших чиновников, разбирать жалобы на министров;

Судебный Сенат – рассматривал вопросы о нарушении законов судебными учреждениями и устанавливал взыскания за это; делился на департаменты так, чтобы в каждом рассматривались дела 5–6 губерний.[182]

Итак, будущая система управления рассматривалась как устроенная на принципе разделения властей. Правда, Чарторижский не отделил окончательно судебную власть от исполнительной в Сенате, но за Сенатом от последней осталась лишь функция контроля над министрами, а в дальнейшем планировалось сделать Сенат чисто судебным органом, придав ему компетенцию Верховного Суда. Совет при императоре должен был играть роль посредника между органами управления и императором. В Негласном Комитете был подготовлен специальный Наказ Совету, в котором определялось его место в системе государственной власти и компетенция.[183] Цель создания этого учреждения определялась как «дальнейшее развитие законоположений бабки нашей Екатерины II», «постановление силы и блаженства империи Российской на незыблемом основании Закона».[184] Сам Совет определялся как «место, учреждённое при нас для рассуждения и уважения дел государственных».[185] Заметим, что здесь впервые используется термин «уважить», повторённый затем в проектах М. М. Сперанского 1809 г. и Уставной Грамоте Российской империи 1818–1820 гг. и до сих пор вызывающий неоднозначную трактовку у исследователей. Совет должен был состоять из доверенных лиц императора по его назначению, причем численность советников не ограничивалась. Главной функцией Совета являлась законосовещательная или по терминологии авторов проекта «сила соображения». Совет должен был рассматривать поручения императора, относящиеся «к части законодательной», «всё, что принадлежит до государственных постановлений временных или коренных и непреложных». По своей инициативе Совет не имел права рассматривать ни одного вопроса, хотя в проекте содержалась оговорка, что вопрос может быть принят к рассмотрению по предложению одного из членов Совета, но опять же с одобрения императора.

Этот проект особенно интересен еще и тем, что в нем впервые появляется, как и в случае с термином «уважить», положение, повторённое затем в проекте Сперанского и Уставной Грамоте, а именно: разделение законов на коренные (или непреложные) и временные. Под коренными законами понимались те, которые «объемлют все временные постановления и узаконяются навеки». В качестве примера приводились Жалованные Грамоты дворянству, городам, общие гражданские законы и т. д. Они являются основанием всех законов империи. Временные законы должны были определять «какое-либо обстоятельство, государственное по существу, но перемене подлежащее» («разрешение или запрещение известного рода торговли, наложение пошлин, установление тарифов, трактаты и постановления с иностранными державами» и т. д.). Законопроекты направлялись в специальную Канцелярию Совета, состоящую из 4 отделов: иностранный и коммерческий, по военным и морским делам, по гражданским и духовным делам и отдел государственного хозяйства. После первичного рассмотрения в соответствующем отделе, законопроект направлялся на рассмотрение всего состава Совета, который должен был «уважить» (то есть в данном контексте утвердить) большинством голосов. В противном случае законопроект оставался без движения. Одобренный Советом законопроект поступал на подпись императору.[186]

Наказ Совету носил секретный характер и опубликованию не подлежал. Являясь составной частью проекта Чарторижского, он не был реализован, но многие его положения были использованы в последующих проектах реформ.

План Чарторижского в значительной мере предвосхищает проект реформы государственного управления М. М. Сперанского. Схожесть проектов наводит на мысль, что Сперанский вероятно был знаком с проектом Чарторижского и в дальнейшем многое из него взял за основу.

Проект Чарторижского был высоко оценен в Негласном Комитете. Почти все проекты Комитета в области управления так или иначе исходили из него.

Проект Чарторижского тесно связан и с «Жалованной Грамотой Российскому народу», хотя сопоставление этих проектов не лишено трудностей. Ведь по сути это совершенно разные по форме документы. Первый представляет собой своеобразную Декларацию прав, введение к Конституции; второй – предполагаемую схему ново го государственного управления, которую, лишь с определённой долей условности, можно назвать конституционной. И всё же связь между ними несомненно существует. Оба они основаны на либерально-конституционных принципах. Различна лишь их форма и назначение, по содержанию же – это воплощение двух сторон одной и той же идеи – идеи либерального конституционализма, курс на который пытались взять молодой император и Негласный Комитет.

На практике эти принципы, намеченные в «Грамоте» и проекте Чарторижского были реализованы в пакете указов 8 сентября 1802 г. о создании министерств[187] и реформе Сената[188]. В этих указах достаточно чётко прослеживается тенденция разграничить сферы влияния: исполнительную власть – министерствам, судебную и контролирующую – Сенату. Вопрос же о законодательной власти оставался открытым, хотя понятно, что над всеми четырьмя ветвями власти возвышалась фигура императора, соединявшего в своих руках всю полноту полномочий.

Новая система не была до конца доработана. Требовалось более чётко определить сферы деятельности и полномочия новых органов власти. Попытку сделать это предпринял в 1807–1810 гг. выдающийся русский государственный деятель М. М. Сперанский.

К 1808 г. он стал правой рукой императора. Получив должность статс-секретаря Государственного Совета, Сперанский занялся по поручению Александра I разработкой секретных проектов реформ. Почему же такая честь выпала на долю именно Сперанского? Дело в том, что помимо чисто личностных качеств, привлекательных для императора, решающее значение приобрел тот факт, что Сперанский был независимой фигурой, ему никто не протежировал; он выдвинулся исключительно благодаря своим способностям и, в определённый момент при помощи личной поддержки императора. Он не зависел ни от одной «партии» при Дворе, был свободен от внешних влияний; наконец, его личная незаинтересованность – всё это в глазах Александра I имело решающее значение для выдвижения Сперанского на столь высокий пост.

Документ, который подготовил Сперанский, имел название «Введение к Уложению государственных законов». При этом Сперанский руководствовался при работе над своим проектом следующими принципами.

Во-первых, Сперанский верил в разумную силу законов, в то, что законы выше любых государственных институтов, в т. ч. монархии, то есть он руководствовался типичным просветительским принципом верховенства закона.

Во-вторых, не подлежит сомнению его приверженность идеалам Просвещения (фундаментальные законы, принцип разделения властей и т. д.), а также то, что идеалом политического устройства для него была английская конституционная монархия. Наконец, по мнению Сперанского, крепостное право – это не только экономическое, но и нравственное зло, но его падение должно произойти в ходе общих политических реформ, которые обязательно должны предшествовать мерам по освобождению крестьян.

На основе этих принципов и был разработан проект Сперанского под названием «Введение к уложению государственных законов», представленный императору в октябре 1809 г.

В главе «О разуме государственного Уложения»[189], давалась оценка самодержавия в контексте общеевропейского развития и обосновывалась его несостоятельность и необходимость реформ.

По мнению Сперанского, история России идёт по тому же пути, что и развитие Западной Европы, т. е. «от феодального правления к конституционному и, в конечном итоге, республиканскому». По тем временам это было более чем смелое заявление, возможное только с прямого согласия императора. Следовательно, со значительной долей уверенности можно считать, что Александр I рассуждал по этому вопросу примерно так же.

Анализируя далее состояние дел в Российской империи, Сперанский обращает внимание на изменение отношения народа к верховной власти, упадок её авторитета, невозможность справиться с положением частными исправлениями, всеобщее недовольство, сильное желание другого по рядка вещей.

Итог рассуждений Сперанского таков: «Настоящая система правления не свойственна уже более состоянию общественного духа, нас тало время переменить её, и установить новый порядок вещей», а имен но: «правление дотоле самодержавное поставить и учредить на непеременяемом законе».[190]

Другими словами, Сперанский предлагает подвести под самодержавие законодательную базу и преобразовать его в представительную конституционную монархию.

Интересно видение Сперанским социальной структуры будущего российского общества. Он делит население России на три категории: дворянство, людей среднего сословия и народ рабочий, к которым он относил крестьян, мастеровых и дворовых слуг. Все три категории должны были получить общие гражданские права (ни одно лицо не может быть наказано без суда, никто не может исполнять какую-либо службу по чьему-то произволу, никто не может выполнять вещественные повинности по произволу, свобода занятий и передвижений и т. д.). Что касается права на владение собственностью, то по мнению Сперанского, ею может владеть каждый, но недвижимую населённую собственность могут иметь лишь лица, получившие хорошее воспитание и образование, то есть дворяне. Это есть права гражданские особенные, принадлежащие только дворянам. Под дворянством Сперанский пони мал не только титул и благородство происхождения, но и определённый уровень образованности и просвещённости. Фактически Сперанский предлагал создать «новое дворянство», основанное на личных заслугах и образованности.[191]

Что касается политических прав, т. е. права участия в судопроизводстве, законотворчестве и контроле над исполнительной властью, то их наделение обставлялось условием владения недвижимой собственностью и промышленными капиталами «в известном количестве». По мнению Сперанского, собственник будет больше уважать свою и государственную пользу, будет меньше склонен к злоупотреблениям служебным положением, чем несобственник. Поэтому «народ рабочий» в силу своего образа жизни и воспитания не должен быть допущен к выборам.[192]

Итак, дворяне должны были получить все права, среднее сословие – гражданские и частично политические, но – не права особенные (приобретать населенные земли), народ рабочий – только гражданские.[193]

Для осуществления своего социального проекта, Сперанский предложил создать стройную систему выборных Дум: волостных, окружных, губернских и наконец Государственную Думу.

Что касается крестьянского вопроса, то конкретных рецептов его решения Сперанский не давал. Однако общее содержание и направленность его проекта дают основание полагать, что он предполагал со временем предоставить крестьянам, прежде всего, личную свободу. Всё это должно было происходить постепенно. Для начала же планировалось создать в обществе особую атмосферу неприятия крепостного права, чтобы большинство помещиков осознали всю его пагубность. Кроме того, освобождённый крестьянин должен был в обязательном порядке получить участок земли в собственность, т. к. тогда его положение станет «несравненно выгодней, нежели положение бобылей, каковыми являются рабочие люди в Англии, Франции и Американских Соединенных Штатах».[194] В целом крестьянский вопрос должен был решиться в ходе политических преобразований.

Оценивая меру прав и свобод в проекте Сперанского, нельзя не отметить их большое сходство с одноимёнными пунктами «Жалованной грамоты российскому народу». По сути, роспись прав под данных у Сперанского является прямым продолжением и конкретизацией соответствующих принципов «Грамоты». Несомненно, что в работе над своим проектом Сперанский использовал многие статьи «Грамоты», ещё более разработав их и придав им законченный вид. Всё это говорит о прямой и непосредственной связи между «Грамотой» и «Введением к Уложению государственных законов» Сперанского.

Помимо «Грамоты», Сперанский не мог не использовать и проект Чарторижского, о котором он, как показывает анализ его проекта, знал. Но если проект Чарторижского был лишь планом преобразования государственного управления, давая лишь самые общие наметки будущего политического устройства, то Сперанский превратил его в стройную логичную систему с чёткой характеристикой компетенции каждой из ветвей власти и их органов.

Новая политическая система Сперанского может быть представлена в следующей схеме (См. на стр. 115):

Государственная Дума – являлась высшим законодательным органом, ни один закон не мог быть издан без одобрения Думой. Также в её компетенцию входили функции контроля над министрами (в сфере нарушения ими действующего законодательства) и принятие бюджета. Император мог отсрочить созыв Думы на один год, распустить её, но обязательно назначить новые выборы, которые были четырёхстепенными на основе имущественного ценза. Правда, в самом проекте Сперанского полномочия Государственной Думы указаны неконкретно, лишь в самом общем виде. В окончательном виде они должны были быть установлены в специальном «коренном» законе.

Сенат – являлся высшим органом судебной и отчасти исполнительной власти, делился на гражданское и уголовное отделения. Члены Сената частью назначались императором, частью избирались губернскими Думами, что повторяло положение проекта Панина-Фонвизина. Приговор Сената обжалованию не подлежал. За императором оставалось право надзора за соблюдением одинаковых форм суда на всей территории страны.

Министерства – высшие органы исполнительной власти, в их основу был положен принцип ответственности перед законодательной властью, Государственным Советом и императором, так как «именно недостаток ответственности наряду с неточностью в определении сфер деятельности и отсутствием точных инструкций о порядке организации самих министерств», по мнению Сперанского, являлись главным несовершенством министерской реформы 1802 г. Стоит в дополнении к этому заметить, что все министры назначались единолично императором.

Государственный Совет – своеобразное связующее звено между императором и новой организацией законодательной, судебной и исполнительной власти. Члены Государственного Совета не избираются, а назначаются императором. Главная его функция – под готовка и первоначальное обсуждение законов, проекты которых передаются императору, а от него – Думе. Таким образом, Государственный Совет является своеобразным прообразом английской Палаты Лордов.

Император – стоит на вершине пирамиды власти. Ему принадлежит вся полнота исполнительной власти, исключительное право законодательной инициативы, утверждения всех новых законов. Но имелся и ряд ограничений: предлагаемый закон не мог миновать Думу, император отделялся от судопроизводства, имел только право контроля за верным исполнением судом существующих законов.

Итак, в основе проекта Сперанского лежит взаимное ограничение властей и контроль их друг другом, что являлось гарантиями соблюдения новой системы государственной власти.

Проект Сперанского нельзя рассматривать без подробного плана его реализации, что является ещё одним доказательством в пользу его реалистичности. Итак, что же предполагал сделать Сперанский:

15 декабря 1809 г. – проработать и принять закон о Государственном Совете.

1 января 1810 г. – открыть работу Государственного Совета.

1 мая 1810 г. – Государственный Совет должен был завершить работу над устройством исполни тельной власти.

Май-сентябрь 1810 г. – предполагалось принять Гражданское Уложение и реформу судебной власти.

15 августа 1810 г. – должен был последовать Манифест о выборе депутатов из всех сословий, принятие Уложения и его введение.

1 сентября 1810 г. – открытие Государственной Думы, которая примет Уложение, реформу судопроизводства и новое положение о Сенате.

Если бы проект был воплощён в жизнь, Россия бы получила достаточно стройную и работоспособную политическую систему, являвшуюся ничем иным, как конституционной монархией дуалистического типа с двух палатным Парламентом (Госсовет мы склонны рассматривать всё-таки как верхнюю палату Парламента). В оценке проекта Сперанского в целом можно согласиться с мнением академика Н. М. Дружинина, считавшего, что в 1801–1820 гг. российское самодержавие пыталось создать «новую форму монархии, юридически ограничивавшую абсолютизм, но фактически сохранявшую единоличную власть государя».[195]

Однако, за исключением образования Государственного Совета, да и то с совершенно другими полномочиями, чем предлагал Сперанский, ничего сделано не было. Возникает закономерный вопрос – почему Александр I в очередной раз отказался от реализации конституционного проекта? Видимо, ответ заключается в том, что разработке проекта Сперанского сопутствовала сложная внешнеполитическая обстановка. Россия находилась в преддверии войны с наполеоновской империей. А так как проведение любых политических реформ сопровождается известным ослаблением государственной власти, потому что необходимо время, чтобы новая структура начала эффективно работать, то становятся в определённой мере, понятны мотивы Александра I отказаться от реализации этого проекта. Он не хотел рисковать, ослабляя государственную машину в то время, когда требуется ее максимальное напряжение. Нужно учитывать и недовольство дворянского общественного мнения последствиями Тильзитского мира, чрезмерными уступками наполеоновской Франции. На этом фоне Сперанский, не раз прилюдно восхищавшийся Наполеоном и его мероприятиями, особенно в правовой сфере, и считавшийся франкофилом, только усиливал раздражение придворных кругов, и так недолюбливавших «выскочку-поповича».

Но это отнюдь не означало, что Александр вообще отказался от конституционных планов. Представляется правомерным предположить, что он их просто на время отложил. Ближайшая же возможность представилась лишь через 5 лет после разгрома Наполеона и усиления роли России на международной арене.

К этому времени сложилась уникальная ситуация, когда практически во всех странах Европы, и даже в недавно присоединенных Финляндии и Польше имелись свои Конституции, разработанные и принятые при прямом участии российского правительства. На этом фоне Российская Империя невыгодно выглядела самодержавной деспотией, не имея не то что Конституции, но и нормального Свода Законов. Между тем Россия находилась в зените своей славы, являясь «спасительницей Европы» от тирании Наполеона. Александр I, поэтому, и принял решение даровать своей империи новый Правовой Кодекс. Возвратившись из Западной Европы, он выступил в марте 1818 г. в Варшаве на открытии Польского Сейма, высказав твёрдое намерение ввести конституционные порядки и в России.[196] Однако это выступление в Варшаве позднее возбудило у Александра сомнение в правильности задуманного, с которым он так и не смог расстаться.

Если в 1801 г. он опасался, что проведение реформ в жизнь предоставит огромные полномочия аристократической оппозиции, которая воспользуется ими сугубо в своих собственных интересах и будет всячески препятствовать проведению социально-экономических реформ, то теперь Александра волновала еще и реакция населения на предполагаемые меры. У него возникает опасение, что русский народ еще не готов правильно использовать предоставляемые ему права, и что введение Конституции может привести к смутам и беспорядкам.

Но и перед Европой русский император не хотел выглядеть ретроградом. Поэтому Александр I санкционировал начало работы над Конституцией Российской империи, поручив это сделать давнему соратнику, одному из «молодых друзей» и членов Негласного Комитета Н. Н. Новосильцеву, тем более, что у того уже имелся опыт составления конституционных документов (стоит отметить хотя бы проект «Жалованной грамоты российскому народу» 1801 г. и польскую конституцию 1815 г.) В разработке проекта принял активное участие в качестве помощника Новосильцева П. А. Вяземский.

В результате их совместных усилий к 1820 г. проект Конституции был готов и отослан Александру I. Написанная по-французски «Конституционная хартия Российской империи» в переводе значилась как «Государственная Уставная грамота Российской империи». В отличие от проекта Сперанского, который в значительной степени был всё-таки предельно общим наброском будущей конституции (в нём, в частности, не было разделения на статьи, а полномочия Государственной Думы были прописаны крайне размыто), Уставная Грамота была проектом настоящей Конституции, полностью подготовленной к опубликованию. В ней проводилось чёткое разделение на статьи, которые группировались в разделы. Полномочия всех будущих ветвей власти были достаточно четко указаны. С учётом того, что Уставная Грамота была своеобразным финальным аккордом всего реформаторского этапа правления Александра I, как бы подводившим итог всем попыткам реформировать государственный строй Российской империи, мы посчитали необходимым уделить этому проекту особое внимание.

В настоящее время известно три редакции этого документа. Первая редакция под названием «Краткое изложение основ» датируется исследователями 1818–1819 гг. и представляет собой черновой набросок будущего конституционного проекта. Вторая редакция представляет собой развёрнутый конституционный проект из 191 статьи на французском и русском языках (во французском варианте документ именуется «конституционной хартией», в русском – «Уставной грамотой Российской империи») и датируется большинством исследователей 1820 годом. Третья редакция под условным названием «Общий свод предметов, входящих во вторую и третью книги проекта Органического регламента» представляет собой развёрнутое оглавление и конституционным проектом по форме не является. Датируется третья редакция 1823–1824 гг.

Основной является вторая редакция Уставной грамоты. Она была впервые опубликована на французском и русском языках А. Гродынским в 1831 г. во время антирусского восстания в Польше на основе секретной документации, обнаруженной повстанцами в Варшавской Канцелярии Н. Н. Новосильцева. Русский вариант второй редакции был впервые опубликован Н. К. Шильдером в его монографии, посвящённой Александру I.[197] Публикация Шильдера была воспроизведена в 2000 г. в академическом сборнике «Конституционные проекты в России: XVIII – нач. ХХ вв.».[198] Кроме того, рукописные копии публикации Гродынского сохранились в нескольких фамильных фондах, например, в архивном фонде Строгановых в РГАДА.[199] Именно на эти публикации мы и будем опираться при анализе содержания Уставной Грамоты. Полный список источников Грамоты и их текстологический анализ приводится в монографиях Г. В. Вернадского, С. В. Мироненко и К. С. Чернова.[200] Нас же будет интересовать, прежде всего, само содержание Грамоты.

Итак, подготовленный к официальному опубликованию окончательный вариант «Уставной Грамоты (Конституционной Хартии) Российской империи» состоял из 191 статьи, разделённой на 6 глав со сплошной нумерацией статей. Преамбула отсутствует.

Глава I «Предварительные распоряжения» состоит из 8 статей и посвящена новому административно-территориальному устройству Российской империи. Согласно ст. 1–3, территория империи делилась на большие области – наместничества, исходя из количества народонаселения и культурно-языкового критерия. В остальном сохранялась прежняя система местного управления, унаследованная от Екатерины II: наместничества делились на губернии, те – на уезды, уезды, в свою очередь, разделялись на округа, а те – на волости (ст. 4–7). Москва и Петербург приравнивались к наместничествам.

Глава II «О правлении Российской империи» (ст. 9–77) была посвящена вопросам функционирования исполнительной власти и состояла из шести отделений.

Отделение 1 «О государстве и державной власти» (ст. 9–34) определяет основные полномочия императора в сфере исполнительной, законодательной и судебной власти.

Отделение 2 «О Государственном Совете» (ст. 35–44) определяет правовой статус и функции этого органа государственной власти.

Отделение 3 «О министерствах или главных управлениях» (ст. 45–46) определяет перечень министерств (главных управлений) и устанавливает ответственность высших должностных лиц исполнительной власти за нарушение законов.

Отделение 4 «О наместничествах и советах наместничеств» (ст. 47–62) – регламентирует правовой статус наместника и наместнического совета.

Отделение 5 «О губернском начальстве» (ст. 63–71) определяет порядок деятельности губернских органов власти.

Отделение 6 «Об уездных окружных и городских начальствах» (ст. 72–77) регламентирует деятельность соответствующих уровней местного управления.

Таким образом, первые три отделения регламентируют деятельность центральных органов власти, последние три – посвящены органам местного управления. Всего в Главе II насчитывается 69 статей (ст. 9–77), что составляет 36 % от общего объёма Уставной Грамоты.

Глава III под названием «Ручательства державной власти» (ст. 78–98) представляет собой раздел о правах и свободах личности, состоит он из 21 статьи, что составляет 11 % от общего объёма Уставной Грамоты.

Глава IV «О народном представительстве» (ст. 99–174) посвящена деятельности законодательной власти и состоит из пяти отделений.

Отделение 1 «О Государственной Думе или Сейме» (ст.99– 135) определяет правовой статус народного представительства и, в свою очередь, состоит из трёх разрядов.

Разряд 1 «О частных Думах или Сеймах наместнических областей» (ст. 102–113) посвящён порядку формирования и полномочиях наместнических сеймов.

Разряд 2 «Об общем государственном Сейме» (ст. 114–125) регламентирует порядок формирования и полномочия общегосударственного сейма.

Разряд 3 «Постановления общие, касающиеся как до государственного Сейма, так и до частных Сеймов» (ст. 126–135) регламентирует процедуру рассмотрения законопроектов в сеймах.

Отделение 2 «О Сенате» (ст. 136–147) определяет порядок формирования и полномочия Сената как верхней палаты Общегосударственного Сейма.

Отделение 3 «О палатах наместнических Сеймов» (ст. 148–158) состоит из трёх разрядов.

Разряд 1 «О Посольских палатах наместнических Сеймов» (ст. 148–151).

Разряд 2 «О Посольской палате общегосударственного Сейма» (ст. 152–154).

Разряд 3 «Распоряжения общие всем Посольским палатам» (ст. 155–158).

Все три разряда посвящены вопросам комплектования и деятельности нижней палаты общегосударственного Сейма и наместнических Сеймов.

Отделение 4 «О дворянских собраниях или сеймиках» (ст. 159–164) регулирует процедуру избрания депутатов в Посольскую палату наместнического сейма от дворян уезда.

Отделение 5 «О собраниях окружных городских обществ» (ст. 165–174) регулирует процедуру избрания депутатов в посольскую палату наместнического сейма от городов.

Таким образом, всего в главе, регулирующей деятельность законодательной власти, насчитывается 76 статей (ст. 99–174), что составляет примерно 40 % от общего содержания Уставной Грамоты.

Глава V (без названия) посвящена судебной ветви власти и состоит из трёх отделений.

Отделение 1 «О судах вообще» (ст. 175–179) устанавливает основные принципы новой судебной системы.

Отделение 2 «О Верховных судах» (ст. 180–187) состоит из двух разрядов:

Разряд 1 «О Верховном государственном суде» (ст. 180–184) определяет порядок формирования и функции Верховного суда.

Разряд 2 «О Верховном суде наместнической области» (ст. 185–187) определяет те же вопросы, касающиеся Верховного суда наместничества.

Отделение 3 «Об апелляционных и низших судах» состоит из одной ст. 188, кратко определяющей структуру новой судебной системы.

Итого в главе о судебной власти насчитывается 14 статей (ст. 175–188), что составляет примерно 7 % общего содержания Уставной Грамоты.

Глава VI «Общие постановления» состоит из трёх статей (ст. 189–191), в которых содержится ряд переходных положений.

В заключение излагаются цели издания Уставной Грамоты: «утвердить благосостояние и спокойствие любезных наших верноподданных, основать неприкосновенность из лиц и собственности и охранить ненарушимость их прав гражданских и политических».[201] Тем самым заключение фактически исполняет роль преамбулы.

Исходя из анализа структуры Уставной Грамоты, можно сделать следующие выводы. Во-первых, по расположению глав вырисовывается следующая картина. Уставная грамота начинается с общих положений о новой форме административно-территориального устройства страны. Далее следует глава об устройстве исполнительной власти, затем глава о правах и свободах личности, после которой следуют главы об устройстве законодательной и судебной властей, а также переходные положения. В целом по структуре Уставная Грамота напоминает Конституцию Царства Польского. Отличий всего два: разделы о правовом статусе личности и исполнительной власти поменялись местами, и исключён специальный раздел о вооружённых силах. По полноте содержания Уставная Грамота вполне отвечает стандартным требованиям к конституционным проектам, в ней рассмотрены почти все вопросы, которые обычно затрагиваются в Конституции: раздел о правах человека, общие принципы организации законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти. Единственный вопрос, который не нашёл отражения в Уставной Грамоте, – это вопрос о порядке пересмотра и внесения дополнений в Конституцию. Авторы проекта, видимо, по примеру Конституционной Хартии Франции 1814 г. и Конституции Царства Польского 1815 г. ограничились весьма туманной фразой о том, что «Император жалует сию Уставную грамоту» и признаёт её «за себя и преемников наших коренным и уставным законом нашего государства, предоставляя себе оную дополнить».[202] Каким образом дополнить – не раскрывается. Формально отсутствует в Уставной Грамоте и преамбула, что впрочем, не является обязательным элементов конституционного документа (преамбулы отсутствовали в Конституциях Швеции 1809 г., Португалии 1826 г., Царства Польского 1815 г.). Фактически же в Уставной Грамоте преамбула есть, но она перенесена в конец документа. Что касается логичности структуры Уставной Грамоты, то на наш взгляд, она не совсем выдержана. Расположение разделов – непоследовательно. Например, если в Польской Конституции 1815 г. вначале следует раздел о принципах государственного строя, затем раздел о правах личности и разделы, посвящённые структуре ветвей власти, а в Португальской Конституции 1826 г. вначале следуют разделы о ветвях власти и в конце – о правовом статусе личности, то в Уставной Грамоте раздел о правах личности почему-то вклинился между разделами об исполнительной и законодательной власти. Тем самым оказалась явно нарушена логика в построении структуры конституции. На наш взгляд, это является явным недостатком Уставной Грамоты.

Во-вторых, расположение разделов глав о ветвях власти, свидетельствует о приоритете исполнительной власти. Глава о ней предшествует главам о законодательной и судебной власти, а также главе о правовом статусе личности. Процентное соотношение статей, посвящённых ветвям власти, показывает несколько иную картину. Исполнительной власти посвящено 36 % статей, законодательной – 40 %, судебной – 7 %. Как видим, по этому показателю исполнительная власть не только не превосходит законодательную, но и даже немного уступает ей. Соотношение это очень похоже на Польскую Конституцию 1815 г. (30 %, 32 % и 9 % соответственно). Даже разница процентного соотношения статей, посвящённых законодательной и исполнительной власти, примерно одинаковая: 2 % – в Польской Конституции, 4 % – в Уставной Грамоте, что лишний раз подтверждает вывод о явном сходстве этих двух документов. И так же, как в случае с Польской Конституцией, сам факт небольшого количественного преимущества статей о законодательной власти свидетельствует только лишь о большем интересе авторов Уставной Грамоты к структуре законодательной власти в частности, и о большей сложности этого вопроса в целом.

В-третьих, обращает на себя внимание дробность разделов о законодательной и исполнительной власти. Они делятся на 5 и 6 отделений соответственно. Мало того, Отделение 1 и Отделение 3 Главы IV о законодательной власти подразделяются ещё и на разделы (по три каждое). То же самое касается Отделения 2 Главы V о судебной власти, которое делится на 2 раздела. Всё это напоминает всё ту же Конституцию Царства Польского 1815 г. (раздел о законодательной власти делится на 6 частей, а об исполнительной – на 5) и Португалии 1826 г. (на 5 и 8 частей соответственно), которые в свою очередь по этому критерию восходят к Конституции Франции 1791 г. При этом по степени дробности разделов о ветвях власти Уставная Грамота превосходит польскую и португальскую конституции и может поспорить только с французской конституцией 1791 г.

В-четвёртых, как и в подавляющем большинстве конституций эпохи Реставрации, в Уставной Грамоте уделено явно незначительное внимание судебной ветви власти – всего лишь 7 % общего объёма Конституции. Меньше только в Конституциях Норвегии и Баварии (5,5 % и 6 %). Впрочем, недостаток внимания к судебной власти характерен и для других конституций эпохи Реставрации, кроме, может быть, Конституции Франции 1814 г., в которой вопросам организации судебной власти уделено 16 % статей.

В-пятых, обращает на себя внимание оригинальный способ рассмотрения вопроса о структуре законодательной и исполнительной власти. Статьи, касающиеся порядка формирования Госсовета, верхней и нижней палат Сейма на общегосударственном уровне фактически продублированы на уровне местного управления (уровень наместничеств). Причём в данном случае определённая логика в таком расположении статей есть. Она даже, более того, вполне оправдана, исходя из той структуры государственной власти, которая формировалась согласно Уставной Грамоте. Более подробно мы рассмотрим этот вопрос при анализе соответствующих разделов Грамоты.

Наконец, в-шестых, уровень юридической техники, применённой при составлении Уставной Грамоты, на наш взгляд, является весьма средним в отличие, например, от Конституции Португалии 1826 г., которая, правда, появилась позднее. Проявилось это и в уже отмечавшейся недостаточной логичности общей структуры Уставной Грамоты, и особенно, в наличии неконкретных, двусмысленных формулировок, прежде всего, в разделе о полномочиях народного представительства. Кроме того, чрезмерная дробность разделов о законодательной и исполнительной власти затрудняет восприятие текста Уставной Грамоты в целом. По размерам (191 статья) её можно отнести к объёмным конституциям, она сопоставима с Конституцией Франции 1791 г. (207 статей) и превосходит по этому показателю все европейские конституции эпохи Реставрации. Правда, до сверхмногословной Конституции Франции 1795 г. (377 статей) ей всё-таки далеко.

Перейдём теперь к рассмотрению основных разделов Уставной Грамоты.

Раздел о правах и свободах человека

Правовому статусу личности была посвящена Глава III Уставной Грамоты под названием «Ручательства державной власти», состоявшая из 21 статьи (ст. 78–98) или 11 % общего содержания проекта.[203] Расположение этого раздела нетипично для конституционных документов эпохи Реставрации. Раздел о правах и свободах личности располагался в них либо в начале Конституции (Франция, Баден, Польша), либо в конце (Швеция, Норвегия, Бавария, Португалия). В Уставной же Грамоте этот раздел находится почти посередине текста между разделами об исполнительной и законодательной власти, что является одной из специфических особенностей этого документа. По количественному показателю Уставная Грамота сопоставима с Конституцией Царства Польского 1815 г. (11 % и 14,5 % соответственно), но уступает (в некоторых случаях значительно) другим, рассмотренным нами, Конституциям периода Реставрации (в Конституции Франции 1814 г. правам и свободам уделено 24 % объёма документа, в Конституции Бадена – 21 %, Баварии – 16 %, Швеции – 22 %, Норвегии – 17 %, Португалии – 25 %). Как видим, по количеству статей, посвящённых правовому статусу личности, Уставная грамота занимает последнее место среди всех Конституций эпохи Реставрации, приоритетное внимание её разработчиков направлено на решение вопросов, связанных со структурой законодательной и исполнительной власти (40 % и 36 % соответственно). Но если учесть, что до этого момента в России вообще не существовало законодательно оформленных прав и свобод личности во всесословном понимании (были в наличии лишь отдельные сословные привилегии дворянства и горожан, дарованные Екатериной II в соответствующих Грамотах 1785 г.), то уже сам факт появления такого раздела следует считать огромным достижением.

Само построение этого раздела достаточно традиционно для конституционных документов эпохи Реставрации и особенно напоминает соответствующий раздел Конституции Царства Польского 1815 г. Начинается он со ст. 78–79, посвящённых религиозному вопросу. Православная («греко-российская») вера признаётся господствующей в империи, но «без утеснения свободы всех прочих исповеданий». Далее указывается, что «различие христианских исповеданий не производит никаких различий в правах гражданских и политических». Тем самым провозглашалась свобода вероисповеданий, но в усечённой форме, т. к. касалась только христианских конфессий. Положение мусульман не было урегулировано вообще, а положение евреев было частично урегулировано в ст. 167, где указывалось, что все евреи, включая и соответствующих требованиям имущественного ценза, не могут участвовать в собраниях окружных городских обществ. Следовательно, на них не распространялось действие избирательного права.

В статье 80 провозглашалось, что «закон, без всякого различия, покровительствует равно всем (! – Авт.) гражданам», т. е. провозглашалось не только равенство перед законом, но и означало распространение этого принципа на все категории населения России, включая и крепостных крестьян. Данная норма представляется нам крайне важной, свидетельствующей о намерении Александра I всё-таки начать ликвидацию крепостного права в общегосударственном масштабе и в самой ближайшей перспективе. Видимо, предполагалось предоставить, как минимум, личную свободу всем крестьянам (и помещичьим, и государственным).

Далее следовал блок статей, устанавливавших достаточно широкие судебно-процессуальные права граждан и представлявших собой выдержки из английского Habeas corpus act´a 1679 г. (ст. 81–88):

• вводился основополагающий принцип: «без суда никто да не накажется»; при этом устанавливался срок предварительного задержания не более 3 суток (ст. 81);

• запрещался арест без законных оснований и без соблюдения строго установленной процедуры задержания (ст. 82), незаконный арест объявлялся преступлением и влёк за собой уголовную ответственность по отношению к виновному лицу (ст. 83);

• задержанному следовало объявить причину ареста (ст. 84); максимальный срок задержания устанавливался в трое суток, в особых случаях он удлинялся до шести суток, после чего обязательно проводился допрос; если в ходе него обвиняемый оправдается, его следовало немедленно освободить (ст. 85);

• устанавливалась возможность освобождения обвиняемого «под залог» («на поруки») в случаях, «законом не изъятых» (ст. 86);

• в ст. 87 ещё раз повторялась норма ст. 81 об установлении наказания только в силу закона, при этом закона «постановленного и обнародованного до содеянного преступления», т. е. тем самым в российское законодательство вводилась ещё одна крайне важная норма об отмене обратной силы закона;

• наконец, осуждённому к смертной казни, длительным срокам тюремного заключения, ссылки и каторги (свыше 15 лет) предоставлялось право просить о помиловании (ст. 88).

В ст. 89–90 устанавливались свобода печати (по терминологии Уставной Грамоты «свобода тиснения») и свобода передвижения по стране и выезда за границу.

Затем шла, пожалуй, самая важная ст. 91, звучавшая следующим образом: «Да будет российский народ отныне и навсегда иметь народное представительство. Оно должно состоять в Государственном Сейме (Государственной Думе), составленном из Государя и двух палат. Первую, под именем высшей палаты, образует Сенат, а вторую, под именем Посольской палаты, – земские послы и депутаты окружных городских обществ».

Следующие четыре статьи (ст. 92–95) определяли общий порядок занятия государственных должностей. Объявлялось, что государственные должности могут занимать только российские подданные. К государственным должностям могли быть допущены и иностранцы при условии, как минимум пятилетнего пребывания в России, знания русского языка и «беспорочного поведения». В виде исключения император мог назначить на любую государственную должность особо талантливого иностранца без всяких условий. Во всём остальном на иностранцев распространялись все те права, которые были у российских подданных. В ст. 96 вводился принцип ответственности чиновников за свои действия.

Две заключительные статьи этого раздела были посвящены праву собственности. Согласно ст. 97, частная собственность (включая собственность на недра) объявлялась священной и неприкосновенной. Изъятие собственности в общегосударственных целях допускалось только за справедливое и предварительное вознаграждение (ст. 98). Тем самым фактически запрещалась конфискация имущества, что повторяло положения предшествовавших конституций эпохи Реставрации: Франции 1814 г., Царства Польского 1815 г., Баварии и Бадена 1818 г.

Следует отметить, что содержание раздела о правовом статусе личности в Уставной Грамоте в целом почти не отличается от соответствующих разделов вышеупомянутых конституций. Наибольшее же сходство прослеживается с Конституцией Царства Польского. Во всяком случае, расположение статей почти одинаковое: вначале следуют статьи о свободе вероисповеданий и равенстве перед законом, затем – блок статей о судебно-процессуальных правах, заимствованных из Habeas corpus act´a и в заключение – статьи о гарантиях права собственности. Единственное отличие заключается в том, что норма о свободе печати в Уставной Грамоте следует после статей из Habeas corpus act´a, в Польской конституции – до них; статья о народном представительстве в Уставной Грамоте расположена перед статьями о праве собственности, в Польской конституции она завершает раздел о правовом статусе личности. Кроме того, в Конституции Царства Польского имеется блок статей, посвящённый статусу польского языка, чего нет в Уставной Грамоте, но это вполне закономерно объясняется спецификой политической ситуации в Польше.

Таким образом, различия в разделе о правах человека между Уставной Грамотой и Конституцией Царства Польского настолько незначительны, что позволяют с полным основанием считать последнюю главным источником Уставной Грамоты (во всяком случае, по вопросу о правовом статусе личности). Кроме того, в качестве ещё одного источника, скорее всего, использовались положения проекта Всемилостивейшей Жалованной Грамоты российскому народу 1801 г. Во всяком случае, статьи из Habeas corpus act´a изложены почти одинаково (ст. 13–19 26-статейного проекта Жалованной Грамоты 1801 г.), так же, как и статьи о равенстве перед законом, свободе вероисповеданий, печати, гарантиях права собственности (ст. 7–8 и 23-я из 26-статейного проекта Жалованной Грамоты 1801 г.).[204] Единственное отличие заключается в том, что в Уставной Грамоте вышеупомянутые права и свободы сформулированы более кратко и чётко. Сам факт участия Н. Н. Новосильцева в разработке обоих проектов, на наш взгляд, лишь подтверждает это предположение.

Нельзя не отметить и ещё одного важного факта. Если в проекте Жалованной Грамоты российскому народу 1801 г. большая часть статей распространялась на отдельные сословия, а меньшая часть – на всех российских подданных (например, ст. 7–8, 13–19), то в Уставной Грамоте все статьи, посвящённые правовому статусу личности, носят общесословный характер и распространяются на всё население в целом без различия сословий (используются термины «российские подданные», «российский народ»). Это даёт основание сделать вывод о том, что Уставная Грамота в разделе о правах человека является документом буржуазного права, а не феодальной хартией.

Законодательная власть по Уставной Грамоте 1818–1820 гг.

Вопросам комплектования и функционирования законодательной власти посвящена Глава IV Уставной Грамоты под названием «О народном представительстве», состоящая из пяти отделений и 76 статей (ст. 99–174), что составляет почти 40 % от общего объёма документа.[205] Кроме того, этим же вопросам посвящено и несколько общих статей в других главах, например: ст. 13 в Главе II, в которой объявляется, что законодательной власти Государя содействует Государственный Сейм, и уже упоминавшаяся ст. 91, согласно которой российскому народу предоставлялось право иметь народное представительство. Как уже отмечалось выше, обращает на себя внимание разветвлённая структура главы о законодательной власти. Два из пяти отделений делятся ещё и на разделы (1-е и 3-е отделения – на 3 раздела каждое). Само построение этой главы – весьма специфично и оригинально. В Отделении 1 определяется правовой статус наместнических Сеймов и общегосударственного Сейма (Думы) в целом, регламентируется порядок их комплектования, основные полномочия, процедура рассмотрения законопроектов. Отделения 2 и 3 посвящены порядку формирования верхней и нижней палат народного представительства на двух уровнях – в наместничествах и на общероссийском уровне. В Отделениях 4 и 5 рассматриваются вопросы, связанные с избранием депутатов в нижнюю Посольскую палату наместнических Сеймов от дворянских и городских собраний. Такую структуру следует признать достаточно логичной. Однако, авторы Уставной Грамоты не избежали дублирования. Многие статьи Отделения 3 повторяют содержание статей Отделения 1, что затрудняет восприятие текста документа и свидетельствует отнюдь не о самом высоком уровне юридической техники разработчиков проекта.

По своему расположению глава о законодательной власти следует после главы об исполнительной власти, что вполне определённо показывает расстановку приоритетов в вопросе о соотношении ветвей государственной власти, хотя в процентном отношении глава о законодательной власти занимает первое место.

В целом и по структуре, и по расположению, и даже по названию глава о законодательной власти в Уставной Грамоте напоминает соответствующий раздел Конституции Царства Польского 1815 г. (тот также делился на 5 частей и располагался после раздела об исполнительной власти), что позволяет считать её главным источником Уставной Грамоты. Ещё одним подтверждением этого вывода является польскоязычное наименование народного представительства по Уставной Грамоте – Государственный Сейм, и одинаковое название в обоих документах его палат – Сенат и Посольская Палата.

Итак, согласно Уставной Грамоте, законодательная власть осуществляется Императором при содействии двухпалатного Государственного Сейма (Думы) (ст. 13, 91, их содержание продублировано в ст. 99, 101). Причём в ст. 13 и 101 Император упоминается отдельно от Государственного Сейма («законодательная власть заключается в особе Государя при содействии двух палат государственного Сейма»), а в ст. 91 – объединяется с ним («народное представительство должно состоять в Государственном Сейме (Государственной Думе), составленном из Государя и двух палат»). Как видим, смысловая нагрузка у этих определений совершенно разная. В первом случае можно однозначно говорить о явном преобладании Императора над народным представительством, во втором – речь уже идёт об определённом равноправии монарха и двухпалатного парламента. Чем объяснить такое разночтение? На наш взгляд, может быть дано два объяснения. Либо перед нами просто неточный перевод на русский язык терминов из франкоязычного проекта Грамоты, или изъян юридической техники, о чём уже не раз упоминалось выше. Либо данные статьи свидетельствуют о наличии, как минимум, двух прототипов основной редакции Грамоты, в которых по-разному рассматривалось положение Императора в будущей структуре законодательной власти. При подготовке окончательной редакции Уставной Грамоты оба варианта, скорее всего, по недосмотру авторов, были включены в текст, но в разные статьи, что и привело к подобным разночтениям соотношения особы монарха и народного представительства.

По нашему мнению, оба объяснения вполне логичны и правдоподобны. Но, учитывая, что на данный момент не обнаружено варианта Грамоты, в котором бы император и народное представительство рассматривались как равноправные или почти равноправные субъекты, ближе к истине, наверное, всё-таки первое объяснение. Но повторим, что это только на данный момент. Вполне возможно, что будут найдены новые варианты редакции Уставной Грамоты, которые позволят по-иному взглянуть и на сам процесс её подготовки, и на саму концепцию новой структуры органов власти.

Согласно ст. 100, Государственный Сейм (Дума) разделялся на частные Сеймы наместнических областей и общий государственный Сейм. Тем самым народное представительство вводилось на двух уровнях – общегосударственном и областном (уровне наместничеств), что скорее напоминает федеративную, нежели унитарную форму государственного устройства (во всяком случае, с формально-юридической точки зрения). Наместнические Сеймы должны были созываться один раз в три года, Общегосударственный Сейм – один раз в пять лет. Оба вида сеймов состояли из двух палат. В Наместническом Сейме верхней палатой являлся департамент Сената, находящийся «в главном местопребывании наместнического начальства», т. е., судя по всему, имелся в виду главный город наместничества; нижней палатой являлась земская Посольская Палата, состоявшая из 2/3 депутатов и послов, избранный на территории наместничества и утверждённых императором (ст. 102). Структура Общегосударственного Сейма была точно такой же. Верхнюю палату составлял московский или петербургский департамент Сената (в зависимости от того, в какой из двух столиц созывалась сессия Сейма) с прибавлением к нему сенаторов из других департаментов, располагавшихся в наместничествах, по личному решению императора. Нижняя палата также именовалась земской Посольской палатой и состояла из 1/2 депутатов, избранных из своей среды посольскими палатами наместничеств и утверждённых императором (ст. 114).

Остановимся чуть подробнее на комплектовании верхней палаты Сейма на обоих уровнях – Сената. Согласно ст. 136–137, Сенат состоял из великих князей императорского дома старше 18 лет и лиц, назначенных императором при условии соблюдения ряда условий. Претендовать на должность сенатора могли лица старше 35 лет, получающие ежегодный доход с недвижимого имущества на сумму не менее 1000 рублей серебром и имевшие определённый опыт государственной службы («выдержавшие в нижних чинах предписанные испытания, отправлявшие с похвалой должности по части военной и гражданской») (ст. 139). Сенаторы назначались императором, судя по всему, пожизненно, хотя напрямую в тексте Грамоты об этом не говорится. В ст. 137 устанавливалось максимальное количество сенаторов – не более 1/4 земских послов и депутатов всего государства. Данная норма напоминает Польскую Конституцию 1815 г., но в ней граница была несколько иной – 1/2 количества депутатов нижней палаты (ст. 109 Конституции Царства Польского 1815 г). К тому же польский Сенат и формировался по-иному: первоначально все сенаторы назначались императором, затем, по мере появления вакансий, сам Сенат выдвигал 2 кандидатуры (через Наместника), из которых монарх избирал одну (ст. 110 Конституции Польши 1815 г.). В Уставной Грамоте принцип выборности сенаторов был исключён, они только назначались Императором, исходя из соответствия указанным выше критериям.

Председатели (президенты) департаментов Сената назначались Императором (ст. 142). Им же Сенат созывался для участия в сессии вместе с Посольской палатой (ст. 144).

Функции Сената были следующими:

• участие в законодательном процессе наравне с Палатами послов на общегосударственном уровне и уровне наместничеств (ст. 141, 143);

• вынесение решения по предложению императора или по жалобам Сеймов о предании суду сенаторов, министров, наместников, членов Госсовета и других высших должностных лиц за допущенные злоупотребления (ст. 145);

• поочерёдное исполнение должности судей в Верховных судах (ст. 147);

• утверждение избирательных списков уездных дворянских собраний и окружных городских обществ (ст. 162, 172) по Уставной Грамоте – такие же, как у польского Сената по Конституции 1815 г.

Нижняя палата Общегосударственного Сейма и Наместнических Сеймов именовалась Палатой послов и формировалась на основе довольно сложной системы. Вначале избирались депутаты в наместнические Палаты послов. Первичные выборы проводились в уездных дворянских собраниях (сеймиках) и в окружных (губернских) городских обществах. В первом случае временные рамки созыва дворянских собраний не устанавливались, сообщалось лишь о том, что они созываются «по высочайшей воле» (ст. 160). Во втором случае городские общества должны были собираться каждые три года (ст. 165). В чём же причины такого расхождения? На наш взгляд, имел место очередной изъян в юридической технике и не более того. Ведь, исходя из контекста, понятно, что раз наместнические сеймы созывались один раз в три года, то и выборы депутатов в них должны были проводиться в такой же срок. В случае с городскими обществами этот срок упоминается, в случае с дворянскими собраниями – нет. Судя по всему, перед нами очередная небрежность переписчиков или даже самих авторов проекта.

Для участия в выборах от уездных дворянских собраний выдвигались следующие требования: следовало быть старше 25 лет (возрастной ценз), владеть любым недвижимым имением (имущественный ценз, при этом размер имения в денежном эквиваленте не указывался), быть записанным в дворянскую книгу уезда и пользоваться «правами гражданина» (ст. 161). Требования, предъявляемые к дворянским депутатам, почти полностью соответствуют аналогичным положениям Польской конституции (ст. 127). Разница заключалась лишь в возрастном цензе: для польских дворян он был ниже и составлял 21 год.

Избиратели от городов делились на 4 категории, в зависимости от которой устанавливался или не устанавливался имущественный ценз:

• городские обыватели, имеющие в городе земельный участок, дом или иное строение, а также собственники-недворяне, имеющие в уезде дом или другую недвижимую собственность (судя по всему, имелись в виду не только горожане, но и свободные крестьяне, например, однодворцы);

• именитые граждане, к каковым относились учёные с академическими или университетскими аттестатами, художники, архитекторы, скульпторы, банкиры, капиталисты и кораблехозяева;

• купцы первой и второй гильдии;

• цеховые мастера (ст. 166).

Примечательно, что в отличие от Конституции Царства Польского 1815 г. нигде не устанавливается имущественный ценз в денежном эквиваленте. В Польше, например, для фабрикантов, цеховых мастеров и торговцев (купцов) устанавливался ценз в 10 000 флоринов (злотых). Но в завуалированной форме имущественный ценз всё-таки был. Ведь чтобы стать купцом первой и второй гильдии, нужно было владеть имуществом на сумму не менее 5000 рублей, что вполне сопоставимо с имущественным цензом в Польше. Другое дело, что распространялся он почему-то только на купцов, а фабриканты («капиталисты») оказались среди именитых граждан, для которых ценз не устанавливался.

К городским избирателям предъявлялось ещё два требования: возраст старше 25 лет и занесение в обывательскую книгу города (ст. 171).

В порядке общего правила дворянские уездные собрания и городские окружные собрания избирали по три депутата в Наместнический Сейм. В городах с количеством жителей менее 8 тыс. человек депутаты избирались напрямую, в крупных городах проводились двухстепенные выборы: вначале в каждом районе города избирали по 3 гласных, а уже они – депутатов в Сейм (ст. 168–169). Исключение было сделано для Петербурга и Москвы, где выборы проводились по городским частям напрямую – от каждой городской части избиралось по одному депутату в сейм (ст. 170).

В отличие от Польской конституции 1815 г., по которой 77 депутатов в Сейм избирали дворяне и только 51 – горожане, в Уставной Грамоте точного количества депутатов от дворян и горожан вообще не устанавливалось, соблюдалось даже формальное равенство – дворянские и городские собрания избирали по 3 депутата.

Однако сам факт избрания ещё не означал приобретение депутатских полномочий. Согласно ст. 102 и ст. 148, Император утверждал список депутатов и избирал из него 2/3 депутатов. Остальная 1/3 депутатов в Наместнический Сейм не попадала. Данная норма является одной из ключевых в Уставной Грамоте и явно направлена на то, чтобы отсечь нежелательных претендентов, чем-либо не устраивавших монарха. При каждом новом созыве сейма 1/2 депутатов обновлялась. Выбывшие имели право переизбираться (ст. 149–150).

Столичные Сеймы (Петербургский и Московский) приравнивались к наместническим (ст. 124).

Палата послов Общегосударственного Сейма комплектовалась из депутатов Посольских палат Наместнических Сеймов. Согласно ст. 112–114, 125 наместнические и столичные сеймы избирают из своего состава 1/4 депутатов. Далее составляется алфавитный список, который через Комитет министров направляется Императору. Тот оставляет половину списка, т. е. 1/8 от каждого наместнического или столичного сейма. Каждые пять лет половина состава депутатов Общегосударственного сейма обновляется (ст. 153).

К кандидатам в депутаты нижних палат сеймов предъявляется ряд требований: необходимо быть старше 30 лет (возрастной ценз), пользоваться гражданскими правами и платить прямые налоги не ниже указанной суммы, которую предполагалось установить отдельно для каждого наместничества, исходя из местных условий (ст. 155). Избирательных прав (и активного, и пассивного) лишались евреи, даже если они и соответствовали цензам (ст. 167), что заставляет вспомнить Конституцию Норвегии 1814 г. Депутатами могли быть избраны чиновники, т. е. должностные лица исполнительной власти, но в обязательном порядке требовалось согласие вышестоящего начальства (ст. 156). Переход в обратном направлении, т. е. из депутатов в чиновники запрещался. Такой депутат должен был подать в отставку (ст. 157). Депутаты всех сеймов обладали правом неприкосновенности (ст. 128).

При анализе избирательной системы нельзя не отметить оригинальное сочетание принципа выборности с принципом назначений, чего нет ни в одной Конституции эпохи Реставрации. Сама же идея заимствована, судя по всему, из Конституции Франции 1799 г. Напомним, что согласно этой конституции граждане коммунального округа избирали 1/10 из своего состава в коммунальный список, из которого проводились назначения на местные административные и судебные должности. Такая же процедура повторялась при составлении департаментского и общенационального списков. Из последнего Сенат назначал депутатов Трибуната и Законодательного Корпуса. На самом же деле эти назначения проводил Первый Консул, которому Сенат был полностью подконтролен. В Уставной Грамоте применены иные цифровые соотношения (Император вначале утверждает 2/3 депутатов в Посольские палаты наместничеств, а затем половину от 1/4 депутатов каждого Наместнического Сейма (т. е. 1/8) в общенациональный сейм), но замысел такой же, как у Наполеона в 1799 г. – поставить под полный контроль персональный состав народного представительства, исключить даже малейшую возможность появления там нежелательных персон. Выборы тем самым превращались в почти полную фикцию.

Но авторы Уставной Грамоты использовали не только зарубежный опыт, но и специфику российских правовых реалий. Так в Уставной Грамоте появилась норма, аналога которой мы не найдём в родственных конституциях эпохи Реставрации. Речь идёт о ст. 164 и 174, согласно которым при выборах депутатов в Палату послов Наместнического сейма уездные дворянские собрания и окружные городские собрания должны были составить специальный наказ выбранным депутатам с жалобами на злоупотребления администрации (если таковые имелись) и с предложениями о мерах к увеличению благосостояния жителей данной местности. Наказ подписывался всеми членами дворянского и городского собрания, запечатывался и через депутатов передавался председателю Наместнического Сейма. Подлинники наказов хранились в дворянском и городском собраниях. Сам принцип создания наказов от избирателей явно восходит к процедуре избрания Уложенной Комиссии 1767 г. Тогда каждый депутат был обязан привезти с собой наказ от избирателей своего округа с перечислением вопросов, которые следовало рассмотреть в первоочередном порядке. Тем самым и Екатерина II и Александр I, видимо, пытались создать своеобразный механизм обратной связи между верховной властью и обществом с целью повышения информированности о настроениях в общественном мнении и о положении дел на местах.

Что касается полномочий сеймов, то авторы Уставной Грамоты исходили из традиционного для того времени принципа равнозначности палат (достаточно вспомнить ту же Конституцию Царства Польского 1815 г., Конституции Бадена и Баварии 1818 г. и др.). По усмотрению Императора, законопроект мог быть внесён в любую палату. Исключения составляли финансовые законопроекты, которые в обязательном порядке вносились на рассмотрение Посольской палаты (ст.129). Тем самым разделение на верхнюю и нижнюю палаты в какой-то степени условно. Исходя из принципа равнозначности палат, их полномочия сформулированы как общие для обеих палат.

Полномочия Наместнических сеймов были следующими (ст. 103–112):

• рассмотрение проектов общих законов (согласно ст. 30 законы делились на общие и местные (уровня наместничеств)), направленных императором через Госсовет;

• рассмотрение всех проектов частных законов, касающихся данного наместничества (о бюджете наместничества, введения новых налогов, распределения иных податей и др.);

• обсуждение всеподданнейших докладов Общего Собрания Совета наместничества, касающихся положения дел в наместничестве по отраслям управления, но опять же по «высочайшей воле»;

• рассмотрение наказов депутатам, полученных ими от избирателей, представление через Госсовет Императору, извлечений из наказов по нерешённым проблемам для принятия мер, «к коим таковые представления могут подать повод»;

• рассмотрение общего отчёта о состоянии дел в наместничестве, составленного в Совете наместничества, мнение палаты пересылается для утверждения императору;

• выборы депутатов в Посольскую палату Общегосударственного сейма (1/4 от своего состава) (ст. 112–113).

• Полномочия Общегосударственного Сейма в целом похожи на полномочия наместнических сеймов, только на более высоком уровне (ст. 115–123):

• рассмотрение проектов общих законов, распространяющихся на всю империю (гражданских, уголовных и «по части управительной»), подготовленных по указанию Императора в Общем Собрании Госсовета;

• рассмотрение («рассуждение») всех финансовых законопроектов («о прибавлении или уменьшении налогов, податей, сборов и всякого рода общественных повинностей», «о составлении главного расписания доходов и расходов (бюджета) на основе бюджетов наместничеств»), а также любых иных законопроектов, «по воле государя ему отсылаемых»;

• составление извлечений из наказов избирателей депутатам и направление их через Госсовет Императору; видимо, предполагалось, что эти извлечения могут быть использованы при составлении проектов новых законов;

• обсуждение общего отчёта о состоянии государства, составленного в Госсовете и «поднесение мнения каждой из палат» об этом отчёте Императору.

Процедура обсуждения и принятия законопроектов определена в Уставной Грамоте достаточно подробно. Законодательная инициатива принадлежит всецело Императору. Только он даёт указание подготовить законопроект по любому вопросу (ст. 102, 104, 105, 115, 116 и др.). Сам законопроект составляется в зависимости от сферы действия либо в Наместническом Совете, либо в Общегосударственном Совете. Далее законопроекты поступают «для рассмотрения и уважения» (ст. 106, 118) в Наместнический или Общегосударственный Сейм (финансовые законопроекты вначале в нижнюю палату, все остальные – в любую из палат по усмотрению Императора). Само обсуждение законопроектов должно было проходить по так называемой комитетской системе. Каждая из палат Наместнического и Общегосударственного Сеймов избирала из своих рядов по три Комиссии: законодательства, управления и финансов. В Наместнических Сеймах Комиссии в верхней палате должны были состоять из пяти человек, в нижней – не указывается (ст. 106). В Общегосударственном Сейме Комиссии в верхней палате должны были состоять из 3 человек, в нижней – из пяти (ст. 118). Замечания Комиссий направлялись в соответствующий Совет, где только и могли быть исправлены (ст. 107, 119). Члены Наместнического Совета или Госсовета могли присутствовать и выступать на заседаниях Комиссий и палат Сеймов, но «числа голосов не составляли», т. е. участия в голосовании не принимали, если «не несли звания сенаторов, земских послов или депутатов» (ст. 109, 121). Тем самым допускалось, как и в Конституциях Франции 1814 г. и Польши 1815 г., совмещение постов в сфере исполнительной и законодательной власти. При этом члены Советов и Комиссий при обсуждении могли зачитывать свои выступления, все остальные депутаты должны были «изъясняться изустно» (ст. 108, 120).

Обсуждение должно было проходить в обстановке гласности, «при открытых дверях» (ст. 131), но по предложению 1/10 депутатов палаты заседание могло быть объявлено закрытым для публики. Специально указывалось, что вносимые по воле монарха законопроекты «почитаются ни одобренными, ни утверждёнными им». Тем самым это не должно было как-то повлиять на волеизъявление депутатов, им предоставлялась полная свобода высказывания своего мнения (ст. 130).

Сам комитетский принцип предварительного обсуждения законопроектов явно восходит к Конституциям США 1787 г. и Франции 1791 г. и свидетельствует об использовании этих документов в качестве источников разработчиками Уставной Грамоты.

После обсуждения в Комиссиях, законопроект поступает на рассмотрение всего состава палаты. Согласно ст. 132, он «принимается или отвергается большинством голосов». В случае равенства голосов проект считается принятым. Далее проект поступает в следующую палату, которая либо принимает его, либо отвергает, внести изменения в него она не имеет права (ст. 133). Утверждённый проект поступает на подпись Императору. В случае утверждения проект становится законом и обнародуется в утверждённом порядке. В случае несогласия монарха «проект уничтожается» (ст. 135). Следовательно, Императору принадлежит право абсолютного вето.

Помимо права исключительной законодательной инициативы и абсолютного вето императору принадлежали также такие важнейшие полномочия в сфере законодательной власти как право созвать, распустить, отсрочить и продлить Сеймы, как обыкновенные, так и чрезвычайные (ст. 126). К тому же заседания сеймов могли продолжаться всего 30 дней. Учитывая, что Наместнические Сеймы должны были собираться раз в 3 года, а Общегосударственный и того реже – раз в пять лет (ст. 100), возникают большие сомнения в реальности плодотворной работы сеймов.

Вопрос о соотношении полномочий Сеймов и Императора в сфере законодательной власти, следовательно, и о форме правления по Уставной Грамоте, до сих пор остаётся, пожалуй, одним из самых дискуссионных в историографии. Ещё А. В. Предтеченский в 1957 г. высказал мнение, что «Грамота ни в коей мере не превращала Россию в конституционную монархию».[206] К такому же выводу пришёл один из ведущих современных специалистов по вопросам конституционализма А. Н. Медушевский. По его мнению, сеймы были совершенно безвластными, их полномочия сводились к ничего не значащему обсуждению законопроектов и, по сути, были фиктивными. Всё это дополнялось чисто сословной избирательной системой на основе непрямых многоступенчатых выборов по типу бонапартистской конституции 1799 г., целью которой как раз и было превращение выборов в фикцию. Монарх сохранял все атрибуты самодержца, стоящего над законом, признаки конституционной монархии отсутствовали (парламентский контроль над бюджетом, ответственность министров перед парламентом, контрассигнация министром подписи монарха).[207] Концепцию А. Н. Медушевского о «мнимом конституционализме» полностью поддержал в своём исследовании, посвящённом Уставной Грамоте, К. С. Чернов. Правда, он вообще не считает Уставную Грамоту проектом Конституции.[208] Противоположной точки зрения придерживаются Н. В. Минаева и С. В. Мироненко, оценивающие форму правления по Уставной Грамоте как очень ограниченную, но всё-таки конституционную монархию.[209]

Кто же из них прав? Ответить на этот вопрос можно, лишь ответив на другой – мог ли Император по Уставной Грамоте единолично принимать законы? Если да – то перед нами абсолютная монархия, если нет – конституционная монархия дуалистического типа. Казалось бы, нет ничего проще, нужно проанализировать соответствующие статьи Грамоты – и проблема будет решена. Но в том-то и дело, что анализ текста Грамоты не позволяет дать стопроцентного однозначного ответа на этот вопрос. Процедура законотворческой деятельности определяется, прежде всего, в ст. 103, 104, 106, 115, 118. В них указывается, что Наместнические сеймы и Общий государственный сейм получают законопроекты через Госсовет или Наместнические Советы «по повелению Государя» для их «рассуждения», «рассмотрения» и «уважения». Если по поводу первых двух терминов всё предельно ясно, то по поводу термина «уважить» (кстати, такой же термин использует и М. М. Сперанский в своём проекте, а еще раньше – П. А. Строганов в уже упоминавшемся проекте «Наказа Совету» 1802 г.) и развернулась дискуссия. А. Н. Медушевский перевёл этот термин, как «согласиться», «одобрить», что, по его мнению, свидетельствует о чисто совещательном характере сеймов.[210] С. В. Мироненко перевёл этот термин как «обсуждение». С нашей точки зрения, термин «уважить» означает «принять», т. к. исходя из контекста, напрашивается вывод о маловероятности использования авторами Грамоты в одной и той же статье терминов «рассмотреть» и «обсудить», означающих одно и то же (например, в ст. 118 говорится: «Для рассмотрения и уважения сих проектов на Общем государственном Сейме, каждая палата назначает по баллам три комиссии…»). В качестве ещё одного аргумента можно привести ст. 132, в которой говорится, что «проекты во всех сеймах принимаются или отвергаются большинством голосов…» Тогда получается, что император не мог единолично принимать законы и должен был вначале направлять их в представительные органы. Следовательно, перед нами пример всё-таки дуалистической, а не абсолютной монархии. К тому же в текст Уставной Грамоты введён и принцип контрассигнатуры, который, по мнению А. Н. Медушевского, является одним из признаков конституционной монархии, но в Уставной Грамоте отсутствует. Согласно ст. 34, «общие и особенные или местные законы скрепляются министром, начальником управления юстиции. Уставы, учреждения, указы, повеления и постановления должны быть за скрепою того из министров, до которого они по содержанию своему, будут принадлежать. Он отвечает за всё, что в сих уставах, учреждениях, указах. повелениях, рескриптах и постановлениях могло бы заключаться противного правилам Уставной грамоты и законам». На наш взгляд, в этой статье сформулирован принцип контрасигнатуры в чистом виде, что является дополнительным аргументом в пользу вывода о пусть и минимальном, но всё-таки ограничении власти монарха.

Другое дело, что статьи Грамоты о полномочиях Сеймов сформулированы крайне размыто и неконкретно, что и предоставляет пищу для их различной интерпретации. Так, не совсем понятны последствия несогласия палат Сейма с законопроектом. Согласно ст. 107 и 119, замечания комиссий Сеймов на законопроект «исправляются» в наместнических Советах и Госсовете. Но совершенно не раскрывается ключевой вопрос – мог ли Император не обращать внимания на мнение Сеймов и своей волей принять законопроект в нужной ему редакции?

В любом случае, законодательные полномочия Сеймов минимальны и даже те, что есть, сформулированы недостаточно конкретно, с множеством оговорок. Центр тяжести законодательной власти ясно смещён в сторону монарха, причём в гораздо большей степени, чем в родственных Конституциях Франции 1814 г. и Царства Польского 1815 г. Сам законодательный процесс по Уставной грамоте напоминает соответствующий процесс по польской Конституции 1815 г. и Конституциям Бадена и Баварии 1818 г.: то же равенство палат, отсутствие права законодательной инициативы у парламента, наличие права абсолютного вето и роспуска нижней палаты у монарха. Даже избирательное право основывалось на соединении имущественного принципа (буржуазного по своему характеру) с сословным (феодальным в своей основе). Всё это позволяет считать вышеупомянутые документы родственными в своей основе, устанавливавшими режим дуалистической конституционной монархии с огромными, но всё-таки не абсолютными полномочиями монарха в сфере законодательной власти.

В целом, структуру законодательной власти по Уставной Грамоте 1818–1820 гг. можно изобразить в виде следующей схемы:

Исполнительная власть по Уставной Грамоте 1818–1820 гг.

Вопросам организации и деятельности исполнительной власти посвящена Глава II под названием «О правлении российской империи», разделённая на 6 Отделений. Первые три из них регламентируют деятельность центральных органов власти, последние три посвящены структуре местного управления. В Главе II насчитывается 69 статей (ст. 9–77)[211], что составляет 36 % от общего содержания Грамоты. По этому показателю она немного уступает главе о законодательной ветви власти (76 статей и 40 % общего объёма документа). Но по расположению в тексте Уставной Грамоты раздел об исполнительной власти находится, по сути, на первом месте, предшествуя всем остальным разделам, что свидетельствует о его несомненном приоритете в структуре ветвей государственной власти. Подобная картина наблюдается почти во всех конституциях эпохи Реставрации, рассмотренных нами выше, кроме португальской. Поэтому с полным основанием можно говорить о чётко выраженной тенденции приоритета исполнительной власти, присущей конституционной доктрине в период Реставрации.

Раздел об исполнительной власти построен по тому же принципу, что и раздел о законодательной власти. Вначале рассматриваются вопросы организации управления на общероссийском уровне (определяются полномочия Императора, Государственного Совета, министерств), затем – на уровне наместничеств (определяются полномочия наместников и наместнических советов) и нижестоящих уровнях (губернии, уезды, округа). Несложно заметить, что уже в самой структуре раздела об исполнительной власти просматриваются элементы федерализма (Советы в наместничествах и Госсовет на общеимперском уровне), что является, наверное, наиболее яркой особенностью Уставной Грамоты, придающей ей оригинальность среди других конституционных документов эпохи Реставрации. Обращает на себя внимание и достаточно чёткая прописанность всей вертикали исполнительной власти в Уставной Грамоте, включая и вопросы местного управления.

Обратимся теперь к самому тексту Главы II. Отделение 1 «О Государе или державной власти» (ст. 9–34) посвящено определению правового статуса Императора. В ст. 9–10 корона Российского императорского престола объявляется наследственной согласно порядку, определённому указом о престолонаследии 5 апреля 1797 г. Павла I. Тем самым указ о престолонаследии приобретал статус фундаментального закона и становился составной частью Уставной Грамоты. Сама Уставная Грамота объявлялась Основным законом, определявшим «основания державной власти и образ действия оной», и жаловалась «на вечные времена» (абсолютно такая же картина наблюдается в Конституционной Хартии Франции 1814 г.). В очень важных ст. 11–12 объявлялось о неразделимости державной (верховной) власти и её сосредоточении в лице монарха, который «есть единственный источник всех в империи властей гражданских, политических, законодательных и военных». Император управляет «исполнительной частью на всём её пространстве» и назначает всё начальство исполнительное, управительное и судебное. Тем самым, принцип разделения властей фактически отрицается. Но с другой стороны, сама структура Уставной Грамоты свидетельствует об обратном, что лишний раз показывает противоречивый характер текста Грамоты. К тому же в ст. 13 указывается, что «законодательной власти государя содействует государственный Сейм». На наш взгляд, эту фразу можно интерпретировать в смысле разделения законодательных полномочий между Императором и Сеймом, весь вопрос – в каких пропорциях? Впрочем, этот вопрос был нами достаточно подробно разобран в предыдущем разделе.

В ст. 15–33 регламентируются основные полномочия Императора:

• в сфере исполнительной власти – назначение высших должностных лиц в гражданском управлении, контроль за их деятельностью (ст. 19); назначение послов и иных дипломатических представителей (ст. 18); контроль за исполнением бюджета (ст. 24), при этом первый бюджет после вступления в действие Уставной Грамоты принимался единолично Императором (ст. 25). Подобная оговорка свидетельствует, на наш взгляд, о том, что все последующие бюджеты должны были приниматься совместно Императором и Сеймом, т. е. Император лишался права единолично принимать бюджет;

• в сфере законодательной власти Император мог единолично издавать уставы и учреждения по вопросам защиты государства, внутреннего управления, порядка прохождения государственной службы (ст. 28), а также указы, повеления, рескрипты и постановления «по частным и случайным обстоятельствам» в различных отраслях государственного управления или по отношению к конкретным чиновникам и частным лицам (ст. 29). Законы же, основанные на «непременных началах» (т. е. рассчитанные на долговременную перспективу и определяющие общие принципы устройства государственной власти) император мог принимать при содействии Общегосударственного Сейма (общие законы) (ст. 31) или Наместнических Сеймов (местные или особенные законы, действующие только в пределах наместничества) (ст. 32). Как уже отмечалось выше, Императору принадлежало также исключительное право законодательной инициативы, право абсолютного вето и право роспуска нижних палат общегосударственного и наместнических сеймов; • в сфере судебной власти Императору принадлежало право помилования (ст. 21), право назначения судей (ст. 19); он считался верховным главой судебной власти, все приговоры судов объявлялись от его имени (ст. 22).

Кроме того, Император являлся верховным главнокомандующим и назначал в силу этого генералитет и всех высших офицеров (ст. 17); руководил внешней политикой, имел исключительное право объявлять войну и подписывать мирные договоры (ст. 16); являлся главой русской православной церкви (ст. 20); обладал правом учреждения орденов, дарования дворянства, принятия в подданство и др. (ст. 23). Особа Императора объявлялась священной и неприкосновенной (ст. 14).

Таким образом, полномочия Императора были огромны. Но всё-таки это не были полномочия абсолютного монарха: он не мог единолично принимать бюджет и законы (ст. 25, 31–32), к тому же согласно ст. 34 законы должны были скрепляться подписью министра юстиции, а уставы, учреждения, указы и иные распоряжения императора – подписью соответствующего министра, на которого перекладывалась ответственность за возможные нарушения. Уставной Грамоты и законов в их содержании. Тем самым вводился принцип контрасигнатуры, что является признаком ограниченной конституционной монархии.

Отделение 2 (ст. 35–44) посвящено правовому статусу Государственного Совета (далее – Госсовет), образованному ещё в 1809 г. по проекту М. М. Сперанского. В Госсовет по Уставной Грамоте входили помимо Императора как председателя все министры, статс-секретари и лица по назначению Императора (ст. 35). Госсовет разделялся на две части: Правительный (правительственный) Совет (или Комитет министров) и Общее собрание. Комитет министров состоял из Императора (председателя), министров, начальников управлений и иных лиц по назначению монарха (ст. 37). Функции Комитета министров были следующими:

• отмена постановлений наместников и нижестоящих органов управления, если они противоречат законам, указам и т. д. (ст. 30);

• в случае угрозы общественной безопасности из-за неправомочных постановлений наместников и иных чиновников Комитету министров принадлежало право представления Императору, в Общее Собрание Госсовета или Сенат (в случае с наместниками) об отстранении их от должности и предания суду (ст. 40–41).

Общему собранию Госсовета принадлежали следующие полномочия:

• составление проектов общих законов (ст. 42);

• разрешение споров о присвоении ведомствами ненадлежащего объёма власти;

• решения о предании суду по представлению Комитета министров чиновников за совершённые злоупотребления;

• проверка отчётов министров и начальников управлений;

• право представления императору на нарушения законов и злоупотребления в управлении и предложения по их устранению;

• выполнение любых поручений императора (ст. 43).

Согласно ст. 38 и 44 членам Госсовета принадлежало только право совещательного голоса. Окончательное решение принималось Императором по собственному усмотрению.

Исполнение законов возлагалось на министерства (главные управления), действовавшие согласно Общему учреждению министерств от 25 июня 1811 г., которое объявлялось составной частью Уставной Грамоты (как и указ о престолонаследии 1797 г.). В ст. 45 указывался точный перечень из десяти министерств: духовных дел и народного просвещения, военное, морское, юстиции, финансов и государственного казначейства, ревизии государственных счетов, внутренних дел, полиции, путей сообщения, иностранных дел. Как видим, на первом месте в этом списке значится министерство духовных дел и народного просвещения. Скорее всего, это неспроста и свидетельствует об особом значении, которое придавал Александр I просвещению общества.

В ст. 46 устанавливался принцип ответственности министров и нижестоящих чиновников за нарушение Уставной Грамоты, законов, указов и т. д. и предание их в случае таких нарушений верховному государственному суду. Данная норма, по-нашему мнению, свидетельствует о стремлении Александра I и его окружения реализовать принцип верховенства закона и построить некое подобие правового государства.

В Отделении 4 (ст. 47–62) определяется правовой статус Наместника и наместнического Совета. Главные функции Наместника – стремиться к увеличению благосостояния наместничества и следить за точным исполнением законов (ст. 48). В этом ему должен содействовать Наместнический Совет, состоящий, как и Госсовет, из двух частей под такими же названиями: Правительный Совет и Общее собрание (ст. 49).

Правительный Совет состоит из Наместника, чиновников от каждого министерства и лиц по назначению Императора. Функции Правительного Совета следующие:

• визирование всех постановлений Наместника «по управительной части», без санкции Совета они в действие не вступали (ст. 55), к тому же каждый член Совета, заведующий какой-нибудь частью в управлении, был обязан скреплять своей подписью решения Наместника по своей части; если он не был согласен с таким решением, то был обязан записать своё мнение в специальный протокол и, тем самым, освобождался от ответственности. Таким образом, на уровне наместничеств вводился тот же принцип контрассигнатуры, что и на уровне центрального управления (ст. 53);

• право Наместника отстранять от должности любого чиновника в наместничестве по обвинению в злоупотреблениях или нарушении законов (кроме губернаторов, их заместителей, членов губернского правления и казённых палат, которые могли быть отстранены от должности и преданы суду по решению Комитета министров по представлению Наместника) (ст. 54).

В присутствии Императора полномочия Наместника прекращались (ст. 57).

Общее Собрание Совета наместничества состояло из членов Правительного Совета и лиц, избранных в губерниях наместничества и утверждённых Императором по представлению Комитета Министров (ст. 58), т. е. вводились элементы выборного начала, пусть и под контролем монарха. Функции Общего Собрания наместнического Совета напоминают функции Общего Собрания Госсовета:

• разработка законопроектов по предложениям Императора, Комитета министров или Наместника о налогах, о государственных расходах в наместничестве, о мероприятиях в сфере промышленности и торговли и др. (ст. 59);

• разработка проектов всех частных законов и учреждений, касающихся наместничества (здесь и далее – ст. 60);

• вынесение решения о предании суду чиновников по представлению Правительного Совета;

• рассмотрение ежегодных отчётов руководителей разных отраслей управления (членов Правительного Совета наместничества);

• право представления Императору через посредство Наместника и Госсовета на злоупотребления чиновников и нарушения Уставной Грамоты и законов.

Все решения Общего Собрания, за исключением решений о предании суду чиновников, подлежали утверждению Наместника (ст. 61). Общее Собрание должно было в обязательном порядке созываться во время выборов или сессий Наместнических Сеймов (ст. 59), во всех остальных случаях – по решению Императора или Наместника. От каждого Наместнического Совета при правительстве должен был находиться специальный статс-секретарь (ст. 62).

Наместничества делились на губернии, а те – на уезды, округа и селения. Правовой статус органов местного управления этих уровней определялся в Отделении V «О губернском начальстве» (ст. 63–71) и Отделении VI «Об уездных, окружных и городских начальствах» (ст. 72–77).

Отделение 5 начинается с очень важной ст. 63, провозглашавшей совершенно новый для России принцип отделения судебной власти от исполнительной («закон постановляет за неизменное и непоколебимое правило, чтобы управительная и судебная части были разделены, и действия оных, яко несовместимые, ни в коем случае не сливались»). Исключение составляли судебная полиция, возложенная на городские полицейские управы и уездные правительства (нижние земские суды) и занимавшиеся следственными мероприятиями, а также обыкновенная городская и сельская полиция (ст. 64).

Структура губернского управления в целом напоминает структуру управления наместничествами. Главой губернии является губернатор, назначаемый Императором и находящийся в двойном подчинении: непосредственно его деятельность контролируется Наместником, опосредованно – Комитетом министров. В осуществлении власти губернатору содействует Общее собрание губернского начальства, состоящее из двух отделений – управительного (или губернского правления) во главе с гражданским губернатором, и казённой палаты во главе с вице-губернатором (ст. 65–67). Каждое из этих отделений делится на экспедиции, отвечающие за конкретную отрасль управления в губернии. Общее собрание должно было рассматривать наиболее важные вопросы (их круг предполагалось установить в специальном законе), а также отменять все решения нижестоящих чиновников, если те противоречат законам. Кроме того, губернатор как председатель Общего собрания мог обратиться к Наместнику в Правительном Совете наместничества об удалении с должности чиновника, оказавшегося виновным в нарушении законов (ст. 69). Как и в случае с Госсоветом и наместническими советами, члены Общего собрания губернского начальства имели только право совещательного голоса, все решения принимались единолично губернатором (ст. 70). Но с другой стороны, такое решение должно было предварительно рассматриваться в Общем собрании, т. е. принцип единоначалия всё-таки ограничивался. Как и на вышестоящих уровнях, на уровне губернии также вводился принцип контрассигнатуры. Руководитель экспедиции был обязан скрепить своей подписью решения Общего собрания, касающиеся его ведомства. Если он был не согласен с ним, то должен был записать своё мнение в специальный протокол, тем самым, освобождая себя от ответственности (ст. 71).

Сочетание принципа единоначалия с принципом совещательности при принятии решений прослеживается и на уровне уезда. Уездное земское правление (или нижний земский суд) состоит из земского уездного исправника и определённого числа заседателей (ст. 72). Правда, по терминологии здесь прослеживается некоторая путаница. Орган исполнительной власти вдруг именуется судом! Тем самым вроде бы нарушаются положения «прогрессивной» статьи 63 об отделении исполнительной власти от судебной. Но на наш взгляд, особого противоречия здесь нет. Авторы Грамоты просто использовали уже давно существовавшие институты уездного управления из Положения о губернском устройстве 1775 г. Терминология устоялась, население к ней привыкло – так зачем её менять? Поэтому, судя по всему, нижний земский суд по Уставной Грамоте – это суд только по названию, а на деле он должен был стать органом только исполнительной власти. Компетенция уездных органов управления должна была быть определена в специальном законе («наказе») (ст. 73).

Уезды должны были делиться на округа в зависимости от размера территории и количества населения. Во главе округа находился окружной исправник, (ключ-войт), его заместитель и совещательный орган при них из выборных «сотников и десятских» от селений (ст. 74), которые являлись низовым звеном исполнительной власти. Во главе их должны были находиться староста и некие «выборные» (ст. 75), компетенцию которых предполагалось определить также в специальном законе.

В городах 1-й и 2-й степени органами исполнительной власти являлись ратуши или магистраты, а также городская полицейская управа во главе с городничим (полицмейстером). В состав управы должны были входить по два представителя (ратмана) от городского населения (ст. 76). Полномочия этих органов управления должны были быть определены в специальном законе (ст. 77).

Таким образом, согласно Уставной Грамоте формировалась новая и достаточно стройная система исполнительной власти. По нашему мнению, её характерной особенностью является наличие явных элементов федерализма. Подтверждением этого вывода являются положения ст. 30 о разделении законов на два вида: общие и местные, причём местные законы должны были обсуждаться и приниматься не центральными органами власти, а наместническими при последующем утверждении Императором. Сами наместнические органы власти по своей структуре и полномочиям практически полностью копировали центральные органы (в каждом наместничестве имелось собственной народное представительство – двухпалатный Сейм, собственный наместнический Совет из двух отделений с такими же названиями, как и отделения Госсовета, собственные органы отраслевого управления). Конечно, новое административно-территориальное устройство по Уставной Грамоте нельзя назвать стопроцентно федеративным – всё-таки и сам термин «федерация» в документе не употребляется, и распределение полномочий между Центром и наместничествами чётко не прописано. Но и чисто унитарным его тоже назвать нельзя. На наш взгляд, в Уставной Грамоте достаточно чётко прослеживается тенденция к децентрализации управления для повышения его эффективности. Создавалось нечто промежуточное между унитарным государством и федерацией (по сути, полуфедерация) с креном в сторону последней. Чем завершился бы этот эксперимент – могла показать только практика. Но сам факт предполагавшихся изменений в административно-территориальном устройстве России можно с полным основанием считать одним из самых смелых реформаторских начинаний за всё время правления Александра I.

Ещё одним примечательным моментом является сочетание принципов единоначалия и коллегиальности на всех уровнях исполнительной власти (Госсовет при Императоре – на высшем уровне, наместнические советы при наместниках, Общие собрания губернского начальства при губернаторах, заседатели при земском уездном правлении, сотники и десятские при окружном исправнике, выборные при старостах в селениях). На нижних уровнях (начиная с уезда) к ним добавляется и принцип выборности. Для самодержавной России того времени это выглядело сверхдемократично. Хотя с другой стороны, полным новшеством это всё-таки не было. Отдельные элементы выборного начала были допущены ещё Екатериной II при создании системы местного управления, особенно в городах. Такой же принцип проводился и в непосредственной предшественнице Уставной Грамоты – Польской Конституции 1815 г, где элементы выборности были введены даже при формировании верхней палаты Сейма – Сената (при освобождении вакансии сенатора, Сенат выдвигал две кандидатуры, из которых император выбирал одну).

Нельзя не отметить и прямо-таки радикальную ст. 63 об отделении судебной власти от исполнительной. Вместе с тем, почти вся полнота исполнительной власти (даже, несмотря на принцип контрассигнатуры) принадлежала Императору. Без его санкции не могло быть реализовано ни одно распоряжение нижестоящих органов управления. Но все его почти безграничные полномочия вводились в строго очерченные законом рамки, чего в России до этого никогда не было.

Структуру исполнительных органов власти по Уставной Грамоте можно представить в виде следующей схемы:

Судебная власть по Уставной Грамоте 1818–1820 гг.

Вопросы, связанные с организацией судебной власти, рассмотрены в Главе V Уставной Грамоты (ст. 175–188), которая состоит из трёх Отделений: «О судах вообще» (ст. 175–179), «О верховных судах» (ст. 180–187) и «Об апелляционных и низших судах» (ст. 188). Таким образом, судебной ветви власти посвящено всего лишь 14 статей, или 7 % от общего объёма уставной Грамоты.[212] Это один из самых маленьких показателей среди Конституций эпохи Реставрации. Меньше только в Конституциях Норвегии 1814 г. (5,5 %) и Баварии 1818 г. (6 %). Тем самым и по расположению, и по количеству статей раздел о судебной власти продолжает тенденцию, наметившуюся в европейских конституциях периода Реставрации, и демонстрирует явно второстепенное внимание к нему со стороны авторов Уставной Грамоты.

В ст. 175–179 определялись основные принципы судопроизводства: независимость судей («судьи действуют по законам и независимо ни от какой власти»); запрет произвольного толкования законов судьями, в случае злоупотреблений они подвергались уголовной ответственности; несменяемость судей (судьи назначались Императором из числа лиц, соответствующих специальным требованиям и прошедших испытания (видимо, подразумеваются экзамены и определённый стаж), судья мог быть отрешён от должности только по решению суда. Надзор за добросовестным использованием судьями своих обязанностей возлагался на Верховные суды наместничеств и министерство юстиции.

Все вышеизложенные принципы восходят к юридической доктрине идеологии Просвещения, изложенной, прежде всего, в трудах Ш. – Л. Монтескье и Ч. Беккариа. На тот момент отнюдь не каждая европейская страна могла похвастаться соблюдением этих принципов. Поэтому включение их в текст Уставной Грамоты можно оценить как прогрессивный шаг в направлении приобщения России к лучшим, и, главное, к гуманным достижениям европейской цивилизации.

Высшим органом судебной власти становился Верховный суд Российской империи, состоявший из председателя, сенаторов и других особ по назначению Императора. При Верховном суде состоял Генерал-прокурор в качестве государственного обвинителя. Верховный суд должен был рассматривать преступления против личности монарха и государства, а также противозаконные поступки высших чиновников в силу соответствующего решения Сената или Госсовета (сенаторов, министров, наместников, членов Общего собрания Госсовета и т. д.) (ст. 182).

Приговоры Верховного суда были окончательными и обжалованию не подлежали, однако в действие вступали только после утверждения Императором (ст. 184). Местопребывание Верховного суда определялось в Петербурге или в любом городе по решению монарха (ст. 183).

В каждом наместничестве создавался местный Верховный суд. Он состоял из постоянных судей из числа председателей апелляционных судов и части сенаторов, замещающих эту должность поочерёдно по назначению императора (ст. 185). Верховным судом наместничеств были подсудны все гражданские и уголовные дела, переносимые из нижестоящих судов кроме дел, подсудных Верховному суду империи. Их решения являлись окончательными, но, судя по всему, подлежали утверждению Императора, хотя прямо об этом не говорится (ст. 187).

Наконец, в ст. 188 конспективно обрисовывалась будущая структура нижестоящих судов: апелляционные суды по гражданским и уголовным делам (палата уголовных дел и палата гражданских дел, надворные суды в столицах), суды первой инстанции по гражданским и уголовным делам (уездные суды и городовые магистраты), коммерческие, совестные и мировые суды. Более подробно структура и подсудность этих судов должна была быть определена в специальных законах.

Таким образом, несмотря на предельную краткость раздела о судебной власти, основные вопросы, связанные со структурой новой судебной системы были более-менее освещены. При этом новая судебная система предполагалась, судя по всему, всесословной (во всяком случае, о судах для отдельных сословий не упоминалось) и базировалась на просвещенческих принципах судопроизводства, буржуазных по своей сути. Это был бы явный прорыв в развитии судебной власти в России. В любом случае, новая судебная система, по сути, предвосхищала основные положения судебной реформы 1864 г. Создание же двух видов Верховных судов (Общероссийского и на уровне наместничеств) подтверждает, на наш взгляд, сделанный ранее вывод о наличии элементов федерализма в Уставной Грамоте.

Само же наименование высшей судебной инстанции заставляет предположить об использовании авторами Уставной Грамоты в качестве источников Конституции Франции 1791 г., 1795 г., Конституцию США 1787 г. и Конституцию Царства Польского 1815 г.

Структуру судебной власти по Уставной Грамоте можно изобразить в виде следующей схемы: (См. на стр. 167)

Специального раздела о пересмотре положений Уставной Грамоты в её тексте не содержалось. По этому показателю Уставная Грамота напоминает Конституции Франции 1799 г. и 1814 г., а также Польскую Конституцию 1815 г., в которых раздела о пересмотре также не было. Единственное, что можно отметить по этому вопросу – это фразу в заключительной части Уставной Грамоты, где говорится о даровании населению Грамоты и признании её Основным законом государства, «предоставляя себе оную дополнить». Тем самым возможные дополнения или пересмотр положений Уставной Грамоты являлись всецело прерогативой Императора и должны были проводиться только по его инициативе.

В обобщенном виде новая политическая система должна была выглядеть следующим образом:

В сравнении с проектом Сперанского, произошли значительные изменения. Во-первых, изменилась роль и функции Сената: у Сперанского – это орган судебной власти, в Уставной грамоте – одна из палат законодательного сейма (ст. 136); во-вторых, значительно расширились функции Государственного Совета, разделенного на 2 палаты (первичная разработка законопроектов, контроль за деятельностью министров, разработка и первичные обсуждения бюджета (ст. 37–44)), во многом за счет уменьшения функций законодательного сейма, который потерял право контроля за деятельностью министров и всей исполнительной власти (ст. 114–134), как это было в проекте Сперанского.

Это дало повод большинству исследователей, изучавших этот вопрос, считать Уставную Грамоту шагом назад по сравнению с проектом Сперанского. В качестве дополнительного аргумента часто приводится такой факт, как добавление к имущественному цензу в избирательной системе сословного разделения (1/2 депутатов в Посольские палаты избирается дворянством, 1/2 – от городов, крестьянство же вообще не участвует (ст. 100–113)), к тому же принцип выборности значительно ограничивается системой назначений (ст. 136).[213]

С такой оценкой в целом можно и согласиться, но нельзя не отметить, что хотя права законодательной ветви власти ограничивались, зато расширялись права местного самоуправления, ему предоставлялась большая свобода и самостоятельность (ст. 47–62, 102–113, 148–151). В масштабах всей империи прослеживается явная тенденция к децентрализации управления и распределении его между двенадцатью наместничествами, что компенсируется жёсткой централизацией внутри самих наместничеств (ст. 47–62). Тем самым создавались предпосылки создания нового типа государства – не унитарной империи, а своеобразной федеративной империи.

Оценивая Уставную грамоту, нельзя не отметить ее схожесть с западноевропейскими Конституциями этого времени. По структуре государственной власти наибольшее сходство прослеживается с Конституциями Франции 1814 г., Польши 1815 г., Баварии и Бадена 1818 г. Как и в этих государствах, Россия, согласно Уставной Грамоте, должна была стать конституционной дуалистической монархией с огромными полномочиями императора во всех ветвях власти, но без права единоличного принятия законов. В сфере избирательного права Уставная грамота ближе к германским конституциям и к конституции Польши 1815 г., в которых буржуазный принцип имущественного ценза соединен с элементами сословности. Отличия от этих конституций крайне незначительны и заключаются лишь в отдельных нюансах. При этом принцип многоступенчатости выборов, как и в проекте М. М. Сперанского, явно восходит к наполеоновской конституции Франции 1799 г.

Таким образом, Уставная грамота 1818 г. – типичный образец умеренно-либеральной Конституции европейской модели, вобравший в себя все достижения и опыт мировой конституционной мысли начала XIX в. Но при этом Уставная Грамота была абсолютно самостоятельным документом с учетом чисто российской специфики. Ни о каком слепом подражании западноевропейскому конституционализму говорить не приходится. Да, заимствования (в основном смысловые) были, но они носили творческий характер применительно к конкретным российским условиям. Некоторые же моменты были вообще новыми, не имевшими аналогов в западноевропейских конституциях. Речь идет, прежде всего, о структуре местного управления, введения в него элементов федерации. Ниже приводится сводная сравнительная таблица Конституций Франции 1790-х гг., Конституций европейских стран эпохи Реставрации и Уставной Грамоты Российской империи 1818–1820 гг.

Бесспорно, Уставная грамота являлась прогрессивным для своего времени документом, хорошо продуманным и проработанным. Возникает вопрос, почему же такой документ постигла судьба «Жалованной Грамоты» 1801 г. и проекта Сперанского 1809 г. Вероятно, ответ надо искать в политической ситуации, как внутри России, так и в Европе. Видимо, к сомнениям Александра I по поводу последствий принятия Уставной Грамоты добавился еще и внешнеполитический фактор. Пока Александр I размышлял, в какой форме принять Уставную Грамоту и к какому событию её приурочить, резко обострилась внешнеполитическая обстановка. Революционные события 1820–1821 гг. в Испании, Португалии, Италии, освободительное восстание в Греции в 1821 г. не могли не насторожить Александра. Ведь в большинстве из охваченных революционным движением стран действовали похожие умеренно-либеральные конституции, призванные предохранить эти страны от революций. Начавшиеся события показали, что это не так. Резонно предположить, что Александр испытывал большие колебания, не решившись в этой обстановке вводить в России Конституцию, построенную на тех же принципах, что и западноевропейские. Результат был непредсказуемым. В конце концов, аргументы предосторожности перевесили все остальные, и Александр решил не рисковать и оставить всё по-старому.

Стечение обстоятельств в третий раз за последние 20 лет не позволило принять в России Конституцию. Но за этим нужно видеть не только слепую игру случая и каких-то внешних сил. За всем этим просматривается определенная закономерность. В России просто еще не созрели объективные предпосылки создания конституционного строя. Предпосылки были лишь субъективного порядка, выразившись во взглядах и деятельности Александра I и его окружения. Самодержавие в это время в его лице играло прогрессивную роль, оно опережало развитие страны. Но с другой стороны, положительный результат начинаний Александра I был весьма проблематичен. Для этого требовалась почти идеальная обстановка, отсутствие напряжённости вне и внутри страны, прочная социальная база. В начале XIX в. ничего подобного не наблюдалось. К тому же Александр I не обладал качествами сильного государственного деятеля типа Петра I, который мог усилием своей воли наперекор всем обстоятельствам проводить необходимые (на его взгляд) для России реформы. Александр же был склонен к постоянным сомнениям, колебаниям, компромиссам. Отсутствие твёрдости явилось одной из причин неудачи всей его реформаторской деятельности и потери той альтернативы исторического развития страны, которая возникла после победы над наполеоновской Францией.

§ 4. Попытки решения крестьянского вопроса в 1-й четверти XIX в.

Как уже отмечалось выше, вопрос о введении в России конституции был тесно увязан с решением вопроса о дальнейшем существовании крепостного права. Для разработчиков конституционных проектов 1-й четверти XIX в., включая и самого Александра I, было очевидно, что пока в стране сохраняется крепостное право, конституция теряет всякий смысл, так как большая часть населения просто не сможет воспользоваться теми правами, которые записаны в соответствующем разделе конституционного документа. Этим и объясняется особая активность реформаторов в деле решения крестьянского вопроса параллельно с разработкой конституционных проектов.

Уже в первом конституционном проекте александровского царствования, «Жалованной грамоте российскому народу» 1801 г. крестьянству предоставлялись довольно широкие права, в т. ч. право на обладание движимой и недвижимой собственностью. Посмотрим, в какой степени эти идеи были реализованы в период правления Александра I.

Выше уже была рассмотрена программа Александра I и Негласного Комитета по крестьянскому вопросу. Она предусматривала запрет про дажи крестьян без земли, предоставление крестьянам права свободно покупать земельную собственность, постепенное освобождение за выкуп. Стоит особо отметить, что право крестьян на личную свободу и право на владение собственностью рассматривались не отдельно, а как подразумевающие друг друга. Так П. А. Строганов писал, что «у нас поселяне не суть свободны и не имеют собственности, переход от настоящего состояния к естественному непременно нужен,…но нельзя вдруг первое состояние уничтожить, а второе положение (право собственности – Авт.) привести в действие».[214] Первой попыткой решения крестьянского вопроса можно считать именной рескрипт Александра I Академии Наук (в ведении которой находилась печать) от 28 мая 1801 г. о запрете публиковать объявления о про даже крестьян без земли.[215] Мы уже рассматривали борьбу вокруг этого законопроекта в Непременном Совете, который 16 мая отклонил его. В результате эта мера так и не была законодательно оформлена.

Вторая часть программы Александра I и Негласного Комитета о разрешении недворянам приобретать земли частично была реализована указом 12 декабря 1801 г.[216] При подготовке проекта указа в Негласном Комитете основной упор делался на автоматическое предоставление личной свободы крестьянам при переходе поместья к недворянам. В РГАДА в бумагах П. А. Строганова сохранился набросок этого проекта: «Вместе с тем, как купец купит у помещика землю, крестьяне, на ней живущие, входят в состояние свободных земледельцев и отправляют работы или платят деньги новому владельцу не иначе, как по контракту, который вместе с купчей должен быть заключён…».[217] Первоначально предполагалось предоставить право покупать земли и крепостным, а также законодательно оформить запрет продажи крестьян без земли. Но Непременный Совет вновь высказался против этих мер. В результате право частной собственности на землю (т. е. право купли-продажи земли) получили купцы, мещане, казенные крестьяне и вольноотпущенники. Помещичьи крестьяне были исключены из этого перечня. Кроме того, в окончательном варианте указа недворяне получили право покупать имения без крестьян. Тем самым идея предоставления крестьянам личной свободы при совершении сделки купли-продажи не была реализована.

Но и без этого указ был огромным шагом вперед в решении крестьянского вопроса, так как произошло законодательное оформление нарушения основного принципа феодальной собственности на землю – её сословности и монопольного владения господствующим классом феодалов. На очереди встал вопрос о предоставлении крепостным крестьянам гражданских прав.

Он был частично решен указом 20 февраля 1803 г. «о вольных хлебопашцах».[218] Согласно указу, по «полюбовному» соглашению с помещиком, крестьяне и дворовые могли выкупиться целыми селениями или семьями и получить участок земли. В результате выкупной сделки крестьяне зачислялись в сословие «вольных хлебопашцев», приравненных к казённым крестьянам. Полученный земельный участок они могли продавать, закладывать и передавать по наследству. Указ предполагалось реализовать на протяжении 20–30 лет.

Конечно, указ достаточно противоречив. Освобождение целыми селениями, принцип добровольности со стороны помещиков заранее сокращали количество освобождаемых крестьян. Но в любом случае указ 20 февраля 1803 г. является первой законодательной мерой на пути отмены крепостного права. Характерно, что в указе чётко проводится линия на освобождение крестьян с землей и за выкуп, окончательно реализованная в 1861 г.

Но, судя по всему, правительство рассматривало и другие варианты решения крестьянского вопроса, в т. ч. и личное освобождение крестьян без земли, реализованное в «Положении для поселян Лифляндской губернии»[219] от 20 февраля 1804 г. Это «Положение» было разработано особым комитетом из высших сановников и лифляндского дворянства. При подготовке реформы Комитет должен был исходить из следующих принципов: признать «политическое существование» лифляндских поселян как таковых (т. е. по терминологии того времени это означало предоставление лифляндским крестьянам личной свободы); утвердить их право на «благоприобретенную собственность» и оградить их «от своевольного с ними обращения» через определение точного размера повинностей.[220] С небольшими коррективами эти принципы были реализованы на практике. Крестьяне получили личную свободу, но вся земля осталась в частной собственности у помещиков. В результате крестьяне были вынуждены её арендовать на самых кабальных условиях. Реформа проходила в несколько этапов: 14 лет действовало «предварительное» (временное) положение, которое в 1816–1819 гг. было заменено постоянным, несколько скорректированным. Окончательно Остзейская реформа была завершена при Николае I.

Таким образом, в 1801–1804 гг. было предложено два альтернативных варианта решения крестьянского вопроса: принцип освобождения за выкуп и с землей и безземельное освобождение. В основе и того и другого лежали принципы постепенности и добровольности.

С другой стороны, просматривается следующая тенденция в развитии законодательства по крестьянскому вопросу: от уничтожения наиболее рабовладельческих черт крепостничества (рескрипт 28 мая 1801 г.) к разрешению приобретать землю недворянам, кроме крепостных (указ 12 декабря 1801 г. – промежуточный этап) и распространению этого права стать частными собственниками и на крепостных (указ 20 февраля 1803 г.).

Помимо проведения непосредственно самих реформ по крестьянскому вопросу, эффект от которых был неочевиден, правительство Александра I пыталось одновременно разработать меры по предотвращению злоупотреблений со стороны помещиков, чтобы хоть как-то улучшить положение крестьян. В архиве П. А. Строганова в РГАДА сохранился проект секретного рескрипта губернаторам о введении системы секретного информирования по поводу злоупотреблений в имениях помещиков по отношению к крестьянам, видимо, подготовленный в Негласном Комитете в сентябре 1802 г.[221] Проект этот настолько интересен, что заслуживает того, чтобы привести его основные положения. В обширной преамбуле говорилось о том, что одной из основных задач губернаторов является пресечение преступных злоупотреблений, в особенности тиранства и жестокости (ссылка на ст. 84 Положения об управлении губернией). Суть этого положения настолько очевидна, что в расшифровке не нуждается. При этом «предметом благочиния не может быть один лишь внешний надзор и защита жителей от явного воровства», необходимо ограждение их состояния от внутренних притеснений, «часто горших, нежели самые открытые насилия». Далее указывалось, что губернаторы очень редко обращают внимание на внутренний порядок управления крестьян помещиками, «не имеют о том надлежащего надзора, не предупреждают беспорядки в начале их», а доносят императору только о последствиях (бунты, восстания). Между тем от крестьян доходят жалобы на притеснения от помещиков. Особые следствия по ним на местах показывают, что некоторые помещики, «забыв страх Божий и собственную честь и обязанности человеческие, поступают с крестьянами так жестоко и бесчеловечно, что исторгают у них насилием малую их собственность, отягощают непомерными работами и поборами, позволяют делать им разного рода истязания и людей, порученных им от Бога, подвергают разного рода непомерным наказаниям, содержа в кандалах, истощая голодом и измышляя разные на них казни». Этого бы не было, если бы начальники губерний не забыли своих обязанностей обуздывать злоупотребления властью, в результате чего крестьяне не находят защиты у местной власти и либо обращаются за помощью к верховному правительству, либо уклоняются от повиновения помещику. Далее шли распоряжения губернаторам, представлявшие собой следующее:

«Следует предписать, чтобы губернаторы имели неприметные и безгласные, но точные сведения о поведении помещиков с их крестьянами, и если узнают о злоупотреблении властью (непомерные подати, жестокость и неумеренность в наказаниях), то должны избрать надёжнейших и благомысленных чиновников и, произведя на месте открытое следствие», донести императору и ждать его распоряжения о мерах по прекращению насилия. Если же и впредь до императора будут доходить жалобы, минуя губернатора, «то будет особый спрос с них, почему не пресекли злоупотреблений» и не донесли императору.

Полученные сведения держать втайне, чтобы «не было волнений у крестьян и неправых притязаний на помещиков».

До решения суда крестьяне должны находиться в полном повиновении у своего помещика; губернаторы должны подавлять бунты со всей строгостью закона, какие бы уважительные причины у бунтовщиков не были.

Проводить расследования следует не только по поступившим жалобам, но и по имеющимся сведениям, полученным от негласных агентов. Сами сведения держать в тайне, но «следствие вести открыто и беспристрастно, лучшими и надёжными чиновниками», опираясь на свидетельства очевидцев и осмотр на месте. При этом помещикам должно быть предоставлено право оправдаться.

Рескрипт должен был заканчиваться многозначительной фразой: «Следует обеспечить покровительство Закона, никого тайно не обвиняющего, но на всех действующего явно».

Как не сложно заметить, текст проекта рескрипта полон противоречий, на что обратил внимание своих коллег по Негласному Комитету П. А. Строганов (в подготовке текста рескрипта он, видимо, не участвовал). По мнению Строганова, взывать к помещикам о соблюдении требований законов по отношению к крестьянам бесполезно, так как «нельзя обеспечить того, что не существует». «У нас крестьянское состояние есть слово пустое, как бы и не существующее, надо бы наперед сотворить его, а уже потом вводить охранительные правила».[222] Тем самым П. А. Строганов вполне логично предлагал вначале законодательно оформить правовой статус помещичьих крестьян (принять что-то наподобие Жалованной Грамоты крестьянам), и только после этого охранять его от нарушений. Далее Строганов подверг критике предлагавшийся способ борьбы со злоупотреблениями помещиков. Предложение использовать «неприметные и безгласные сведения» о поведении помещиков Строганов оценил, как предложение завести шпионскую сеть, а шпионство, по его мнению, «это опаснейшее орудие на свете». Кроме того, Строганову не понятно, что подразумевается под «превышением соразмерности и умеренности в податях и наказаниях». Практически никаких законодательных норм, кроме Манифеста 5 апреля 1797 г. о введении 3-х дневной барщины, не существует. Следовательно, и обвинять помещиков в нарушении того, чего нет, невозможно. Еще одно замечание касалось «надёжнейших и благомыслящих чиновников», которым предполагалось поручить проведение следствия по поводу злоупотреблений помещиков. У Строганова возникли большие сомнения, что таковых вообще можно было найти из-за повсеместного взяточничества и продажности. Итог, по мнению Строганова, неутешителен. «Наше общество разделено на два разряда – владельцев и крестьян. Власть первых угнетает вторых и оттого между ними существует великая вражда. Однако, чтобы привести всё в равновесие и охранить права и состояние обоих классов предлагается весьма спорная мера – установление повсеместного шпионства», причем вручается это право 46 губернаторам и их канцеляриям, которые фактически бесконтрольны, что может привести к ещё большим злоупотреблениям. Цель, ставящаяся такими методами, достигнута быть не может. Поэтому Строганов предлагал Александру I не подписывать данный проект, а заняться законодательным определением правового статуса крестьян. При этом, по его мнению, следовало исходить из положений Манифеста от 5 апреля 1797 г., всячески их развивая и дополняя.[223] Александр I, видимо, прислушался к рекомендациям Строганова и отказался от опубликования данного рескрипта.

Сам же факт обсуждения проекта такого рескрипта свидетельствует о различных подходах к решению крестьянского вопроса, которые были у членов Негласного Комитета. При этом, судя по всему, большинство из них стремилось действовать строго в рамках правового поля, сложившегося на тот момент, и исходя из принципа законности. Идея законодательного оформления правового статуса крестьянства не раз фигурировала в проектах, обсуждавшихся в Негласном Комитете. Так в том же 1802 г. «молодые друзья» обсуждали так называемый «Наказ Совету» – предполагавшемуся особому органу при императоре с законосовещательными функциями. В пункте 3 «Наказа» говорилось следующее: «Оградив два первых состояния подданных наших непоколебимыми правами и преимуществами, Мы призываем Совет в уважении последнего из них в силу многочисленности его и источника богатства государства… Мы призываем Совет изыскать средства к облегчению его положения, об умножении способов его промышленности и соразмерении приобретений его с налагаемыми повинностями».[224] Как известно, документ типа «Жалованной грамоты крестьянству» так и не увидел свет, но само неоднократное обсуждение этого вопроса весьма симптоматично, оно показывает вполне определённые намерения членов Негласного Комитета улучшить положение крестьян, причем сделать это на самом высшем законодательном уровне. Почему не получилось – это уже другой вопрос.

Выше отмечалось, что все либеральные реформаторские попытки Александра I осуществлялись в промежутках между внешнеполитическими акциями, в периоды относительного затишья. В соответствии с этим следующее мероприятие по улучшению положения крестьян относится к 1809 г. и связано с именем М. М. Сперанского. 10 марта 1809 г. по его инициативе издается указ, согласно которому отменяются права помещиков ссылать крестьян в Сибирь за маловажные проступки, а также вступает в силу правило, согласно которому крестьянин, уже получивший один раз свободу, не может опять стать крепостным.[225] Кроме того, крестьяне-рекруты, попавшие в плен и выкупленные Россией, автоматически становились свободными. Помещику вменялось в обязанность кормить крестьян в голодные годы, разрешать им торговать, брать векселя, заниматься подрядами и т. д.

Очередной всплеск реформаторской активности императора пришелся на 1818–1820 гг. В конце 1817 – начале 1818 гг. он дал указание своему фавориту А. А. Аракчееву подготовить проект ликвидации крепостного права, но так, чтобы «меры эти не предполагали ничего стеснительного для помещиков и насильственного тоже, наоборот, они должны быть сопряжены с выгодами помещиков и возбудили бы в них самих желание содействовать правительству в уничтожении крепостного состояния».[226]

Проект Аракчеева предусматривал разрешить помещикам продавать крестьян в казну, чтобы избавиться от долгов и закладных (после 1812 г. почти половина всех поместий была заложена) и начать вести хозяйство на рациональной основе, либо обрабатывая оставшиеся земли наёмными рабочими, либо сдавая их в аренду крестьянам. Фактически Аракчеев предлагал то, что практиковалось у него в имении Грузино.

Для этих целей предлагалось выделять из казны ежегодно по 5 млн. рублей, а если бы правительство не смогло ассигновать эту сумму, то предусматривался выпуск 10 тысяч кредитных билетов по 500 рублей каждый с выплатой 6 % годовых, а также создание специальной комиссии для осуществления подобных сделок.

При покупке казной крестьяне переводились в разряд государственных и получали по 2 десятины на ревизскую душу. По мнению Аракчеева, надел в 2 десятины предохранял бы крестьян от взрывоопасной пролетаризации и вынуждал бы их арендовать у помещиков дополнительные участки земли или работать за бесценок на него.

Проект Аракчеева помимо больших достоинств имел, конечно же, и недостатки: перевод в категорию государственных крестьян всех проблем не решал, к тому же ассигнование 5 млн. рублей в год хватило бы на выкуп 50 тысяч душ, т. е. выкупная операция закончилась бы лишь в 2018 году. Правда, сам Аракчеев рассчитывал, что темпы реформы явно увеличатся.

Видимо, проект Аракчеева был отклонён как непосильный для бюджета. Александр I обратился к министру финансов Д. А. Гурьеву и члену Госсовета М. А. Болугьянскому с просьбой подготовить альтернативный проект, осуществление которого не требовало бы вложения крупных средств. И Гурьев, и Болугьянский выступили против немедленного освобождения крестьян, так как, по их мнению, это могло поколебать общественную безопасность. Ими предусматривалось установление свободы крестьян «само собой» при помощи экономических мероприятий правительства, например: установить такое соотношение количества земли и крепостных, превышение которого было бы невыгодно помещикам из-за фискальных соображений.[227]

Помимо этих проектов к Александру I поступало и много других. В этой связи стоит отметить проект 1816 г. флигель-адъютанта П. Д. Киселева – будущего министра государственных имуществ и автора реформы государственных крестьян. Киселев считал необходимым зафиксировать в законодательном порядке число необходимых каждому владельцу крестьян для обработки его земли. Излишнее же число крестьян правительство должно было выкупать, переводя в разряд «вольных хлебопашцев» и переселять их в губернии, где имеется свободная земля. «Необходимо предупредить, – писал Киселев, – те могущие последовать требования, которым отказать будет уже трудно или невозможно, кровью обагрённая революция французская о чём свидетельствует».[228]

Еще одной завуалированной попыткой решить крестьянский вопрос было введение в 1816 г. военных поселений. Крестьяне-рекруты, попавшие в число военных поселян, освобождались от крепостного состояния. Какие порядки действовали в военных поселениях – это уже другой вопрос.

Таким образом, попытки решения крестьянского вопроса на протяжении 1817–1820 гг. предпринимались неоднократно, но успеха не имели и дальнейшего развития не получили. Причины неудачи те же, что и у политических реформ. В 1820 г. началась новая революционная волна в Европе и в этой обстановке Александр прекратил всякие попытки ре форм, посчитав их делом неразумным и попросту самоубийственным для устоев государства.

Глава VII. Конституционные тенденции во внешней политике России 2-й половины XVIII – 1-й четвертим XIX вв.

§ 1. Политика «приспособления» к изменениям в Европе при Екатерине II и Павле I

В первые годы правления Александра I на внутреннюю политику России огромное влияние оказывала внешнеполитическая обстановка в Европе. Главной проблемой оставалось отношение к Французской революции и её последствиям. Именно идея недопущения «французских событий» в России стала лейтмотивом внутренней и внешней политики страны на рубеже XVIII–XIX вв.

Анализируя итоги Французской революции, правящий режим не мог не задаться вопросами, а что же такое революция – неизбежный исторический закон или, напротив, отклонение от него; торжество разума или бунт тёмных сил?

От ответа на этот вопрос зависело построение всего внутриполитического и внешнеполитического курса России. Тон обсуждению этого вопроса задали французские и итальянские политики и писатели Жозеф де Местр, де Бональд, Шатобриан, выступившие с критикой революции, доказательством её исторической случайности, ведущей к разрыву связи настоящего с прошлым, пагубному отказу от традиций. Русское общество было поставлено перед дилеммой: как избежать революционных потрясений и сохранить традицию монархической власти в России? Наиболее просвещённые представители дворянства пытались дать ответ на этот вопрос. Так, например, Н. М. Карамзин писал следующее: «Революция кончилась не только во Франции, но и в умах, которые теперь только от одних мудрых законных властей ожидают лучшей доли для человечества в гражданском порядке: революция побеждена, монархический режим вернулся. Бонапарт умертвил чудовище революции, заслужил вечную благодарность Франции, даже Европы… Франция, несмотря на имя и некоторые республиканские формы своего правления, есть теперь ничто иное, как истинная монархия».[229]

Ему вторил А. Чарторижский, ставший в 1804 году министром иностранных дел: «установление империи во Франции несёт большие выгоды для всех монархических держав», т. к. «это докажет абсурдность так называемых режимов преобразований, которые после сильных и гибельных потрясений кончают тем, что приводят государство к тому же самому пункту, из которого оно вышло и к восстановлению того же самого порядка вещей, от которого хотели освободиться. Пример Франции послужит к уничтожению той злосчастной тенденции к нововведениям, которые возбуждают в наше время все классы общества, и снова привяжет их к старинным институтам».[230] Но одновременно Чарторижский предупреждал: «Революция кончилась, но она была, поэтому нельзя управлять по-старому».[231]

Сказаны эти слова были в 1804 году, но они, несомненно, отражают позицию «молодых друзей» в первые месяцы правления Александра I.

Всё вышесказанное является, по сути, зачатками будущей теории легитимизма, её главной посылкой. Однако, признание революции бесплодной и вредной для общества вовсе не означало, что все надежды на Реставрацию во Франции Россия связывала только с «легитимной» династией Бурбонов. Напротив, Екатерина II, Павел I, а позже и Александр I презирали Бурбонов за их малодушие, трусость, недальновидность, считая, что они сами привели развитие событий к закономерному концу – революции. Ведь лучшие умы французской интеллектуальной элиты Вольтер, Монтескье, Дидро, Тюрго предупреждали их в своих сочинениях, что в случае отказа от предполагаемого минимума реформ революционный взрыв неизбежен. Однако, Бурбоны и придворная аристократия не обращали на эти предупреждения никакого внимания. Королевское окружение прожигало жизнь и не хотело замечать тревожных тенденций, накопившихся во французском обществе. Конечно, из монархической солидарности Бурбонам и французским эмигрантам-роялистам было предоставлено убежище в России, но вместе с тем к ним относились как к людям, которые сами виноваты в своих бедах.

Исходя из этого, Екатерина II в своем проекте восстановления королевской власти во Франции в октябре 1792 года планировала создать конституционную монархию во Франции, ограничить власть «бездарных и не умеющих разумно править Бурбонов» Парламентом, «который есть великий рычаг, могущий принести огромную пользу, когда умеют направлять и мудро распоряжаться его действиями».[232] Предполагалось также восстановить самоуправление областей, а церкви возвратить лишь те земли, которые останутся нераспроданными к моменту Реставрации. Помимо прочего объявить всеобщую амнистию тем участникам революции, которые признают власть короля.

Таким образом, Екатерина II не ставила целью полностью восстановить дореволюционные порядки. Она соглашалась признать наиболее умеренные преобразования времен революции, укладывающиеся в концепцию «истинной монархии», в том числе и Парламент, ограничивающий монархию, а также предоставить определенные гарантии новым собственникам, обогатившимся во время революции.

Павел I пошел еще дальше. «Мне безразлично, кто будет царствовать во Франции, – не раз заявлял он в 1800 году, – лишь бы правление было монархическим».[233]

После разрыва с Австрией и Англией он перестаёт воспринимать Бурбонов всерьёз и предпочитает сотрудничать с Наполеоном, видя в нем сильную личность и сторонника «истинной монархии»: «Он делает дела, с ним можно иметь дело», – отзывался Павел о Первом консуле.[234] Такая метаморфоза, превратившая проклинаемого с церковных амвонов революционного чудовища генерала Бонапарта в равноправного партнёра по переговорам, на первый взгляд, кажется нелогичной, но на самом деле абсолютно закономерна и свидетельствует об изменении и завершении наметившейся ещё при Екатерине II тенденции российской внешней политики. В Наполеоне Павел видел сильную личность, родственного по взглядам человека, покончившего с ужасами революции. На одном из донесений русского посланника в Берлине А. И. Крюденера от 28 января 1801 года Павел написал: «Что касается сближения с Францией, то я бы ничего лучшего не желал, как видеть её прибегающей ко мне, в особенности, как противовес Австрии».[235] Павел приказал лишить Бурбонов пенсии и выслать из Митавы за пределы России. Прагматизм явно возобладал над монархической солидарностью. И это не было прихотью деспотичного императора.

Окружение Павла I в целом разделяло новый внешнеполитический курс. Так один из руководителей внешнеполитического ведомства граф Ф. В. Ростопчин в одном из писем указывал на бесполезность попыток организовать вторжение во Францию, так как «всё её население встанет на защиту независимости». Бурбонов восстановить вряд ли удастся, «пока сама республиканская армия не решит восстановить прежнее правительство». Одновременно Ф. В. Ростопчин осуждал своекорыстность и деспотизм Англии, стремившейся «загребать жар чужими руками», и вполне оправдывал разрыв с ней. По его мнению, Россия должна исходить из собственных прагматических интересов, не идти на поводу у других государств или каких-либо идеологических представлений. Она должна во многом перенять традиционную политику Англии – политику лавирования с целью защиты собственных национальных интересов.[236] Таким образом, предшественники Александра I понимали под легитимизмом монархический принцип правления безотносительно к личности, его представляющей, при котором право проводить любые преобразования имеет только монарх и никто более; никакие преобразования революционным путем допущены более быть не могут как совершенно бесполезные и несущие только гибель и страдание народу. Так утверждали Жозеф де Местр, де Бональд и другие идеологи будущего легитимизма.

Александр I и «молодые друзья» полностью восприняли эту теорию. Они также понимали невозможность и бесполезность восстановления старых порядков, они не могли не видеть необратимых перемен, происшедших в результате революции, которая выдвинула новых людей, новые общественные силы. Поэтому, рассуждали они, хотя монархия и должна быть восстановлена, но она должна стать «истинной монархией», может быть и конституционной. Полное восстановление дворянских привилегий тоже невозможно, при этом часть из них следует распространить на новые категории населения.

Анализируя итоги Великой Французской революции, российские правящие круги пришли к следующим основополагающим выводам. Во-первых, одной из причин революции стало промедление с реформами. Отсюда и пренебрежительное отношение к Бурбонам, игнорировавшим предупреждения просветителей. Во-вторых, чтобы успешно бороться с последствиями революции и восстановить монархический режим, необходимо пойти на значительные уступки новым общественным силам, выдвинувшимся в ходе революции. Оба вывода означали одно: чтобы революция не началась в России, необходимы своевременные реформы. В пользу этого суждения говорил и чисто практический довод – так называемый «конституционный опыт» на Ионических островах.

§ 2. «Конституционный опыт» на Ионических островах в 1799–1807 гг.

Участвуя во второй антифранцузской коалиции, союзный русско-турецкий флот под командованием контр-адмирала Ф. Ф. Ушакова летом и осенью 1798 года освободил от французов семь Ионических островов: Корфу Кеффолинию, Закинф, Левкос, Итаку, Паксос и Китиру. Естественно встал вопрос о будущем политическом устройстве островов. Турецкий султан Селим III попытался настоять на присоединении их к Османской империи. Но к удивлению многих активное противодействие планам султана оказал никто иной, как Ф. Ф. Ушаков, показавший себя не только военным, но и выдающимся государственным деятелем. Не чуждый идеям Просвещения, особенно концепции «истинной монархии» с её разделением форм правления в зависимости от размера территории государства, Ушаков предложил преобразовать острова в республику того же типа, что и Дубровницкая (Рагузинская), добившись, чтобы и патриарх Григорий V в сентябре 1798 года выступил с поддержкой этой идеи. В октябре этого же года Павел I сообщил английскому правительству о своем решении учредить Ионическую республику под протекторатом России и Турции. В целом Павел I, как уже отмечалось, не был сторонником дальнейшего территориального расширения России. Поэтому он не проявил особого интереса к Ионическим островам, предоставив Ушакову почти полную свободу действий.[237]

Русский адмирал, учитывая настроения местного населения, поставил целью не только установление нового политического устройства островов, но и ослабление французского влияния, привлечение симпатий населения на сторону России. Это было довольно сложно сделать, так как Наполеон формально провозгласил равенство сословий и предоставил некоторые демократические свободы. Поэтому местному населению нужно было предложить что-то такое, что превосходило бы то, что дали французы. И Ушаков, прислушавшись к мнению местной политической элиты, предоставил островам автономию и объявил о даровании им республиканской формы правления. Совместно с губернатором острова Кеффолиния венецианским адмиралом и аристократом графом А. Орио он составил «Предварительный план управления освобождёнными от французов бывшими венецианскими островами и порядка, который имеет быть на них установлен», вошедший в историю под названием «Временного плана». В нём определялось государственное устройство островов, политические права, приобретаемые частью населения, разряды населения, получавшие эти права и условия, на которых они предоставлялись. Кроме того, определялись органы центральной и местной власти на основе буржуазного принципа разделения властей, порядок их формирования, нормы представительства для отдельных островов и сословий.

Первые 5 из 30 статей проекта были посвящены определению политических прав населения. Часть жителей, согласно проекту, имела активное и пассивное избирательное право. Правом избирать и быть избранными обладало, во-первых, потомственное дворянство (нобилитет); во-вторых, часть «второклассных», которые соответствовали имущественному и религиозному (православие) цензам; в-третьих, лица, отличившиеся собственными заслугами «в науке, художествах» и т. д., которые автоматически получали пожизненное, но не потомственное дворянство. Ограничение было лишь одно – не заниматься никакими видами «черного труда», в т. ч. и торговлей.

Таким образом, несмотря на ряд ограничений, дворянское сословие, а с ним и контингент обладателей политических прав значительно расширились.

Высшими органами республиканской власти становились Генеральные Советы Семи Островов. Генеральные Советы Семи Островов (избирательные корпуса из дворянства и цензовых «второклассных» по одному от семьи) избирали Сенат – высший орган законодательной, а частично и исполнительной власти (статья 7). Нормы представительства в Сенате определялись по количеству избирателей и размеру островов: самые крупные Корфу, Кеффолиния, Закинф избирали по три депутата, Левкос – 2, остальные – по одному (статья 8). Была установлена норма представительства от сословий: на крупных островах из трех депутатов двое должны быть нобилями, на Левкосе – один нобиль и один «второклассный», на остальных островах – кого сами выберут, специальные нормы не устанавливались (статья 9).

Таким образом, из 15 человек в Сенате, четыре-пять представляли третье сословие. Ежегодно половина Сената переизбиралась (статья 9).

В компетенцию Сената входило утверждение местных законов, принятых Генеральными Советами островов, контроль над финансами и казначейством, бюджетом, полицией, вооруженными силами (статьи 18–24). Наконец, Сенат имел право дополнить конституцию или по своей инициативе изменить её (правда, для этого требовалось согласие Генеральных Советов островов).

Исполнительная власть находилась в руках Президента Сената, избираемого на полтора года из числа сенаторов.

Судебная власть (общий гражданский и уголовный суды по маловажным делам, апелляционный суд, верховный суд по гражданским и уголовным делам) принадлежала Трибуналам, которые избирались Малыми Советами и Конклавом островов.

Тем самым, Ионические острова превращались в конституционную республику, пользующуюся автономией во внутренних делах. Каждый остров получал собственное местное управление, но в целом, это было централизованное унитарное государство.

Проект этот не был окончательным. Согласно статье 30 Сенат должен был направить своих представителей в Петербург и Константинополь для доработки этого проекта.[238] Дарование Конституции Ионическим островам, население которых исповедовало православие, должно было ещё прочнее связать эти территории с православной Российской Империей.

В историографии Временный план Ушакова-Орио оценивался довольно противоречиво. Американский историк Дж. Л. Мак Найт видит в Ушакове противника неограниченной политической монополии нобилитета, сторонника расширения политических прав среднего класса. Поэтому «Временный план» либерален и направлен к преодолению местного партикуляризма и усилению централизации управления. Однако такую политику русского царизма Мак Найт рассматривает скорее как исключение, чем как правило.[239]

Его коллега Н. Ю. Соул видит во «Временном плане» преимущественно черты ограниченности, хотя и не отрицает его либерального характера.[240]

Греческий историк Г. Мавроянис даёт плану противоречивую оценку, подчёркивая реставрационную сторону Временного плана, восстановление сословного строя и привилегий дворянства. Новую систему он считает приближённой к венецианским порядкам, хотя отмечает и прогрессивные стороны: получение частью среднего класса политических прав.[241]

Российские историки Е. В. Тарле, В. П. Ильинский, Н. Д. Каллистов, Г. П. Шторм, А. И. Андрущенко, Н. С. Кровяков оценили в целом прогрессивный характер Временного плана, смелость и самостоятельность идей Ушакова.[242]

А. М. Станиславская рассматривает Временный план как принципиально важный документ внешней политики России, образец русской правительственной мысли, отражающей поиски частью правящей верхушки путей приспособления к политической реальности послереволюционной Европы, путей, которые некоторые царские сановники – члены Негласного Комитета, М. М. Сперанский, и сам Александр I – искали в начале XIX в. и в области внутренней политики России.[243]

Подобная позиция А. М. Станиславской вполне убедительна. Действительно, «Временный план» является документом в целом либеральной направленности, хотя отдельные статьи и закрывают избирательное право для среднего сословия, крестьян и батраков. Однако, если сравнивать с положением на островах при Французском правлении, очевидно, что при французской администрации феодальные привилегии местной аристократии были отменены лишь формально, на деле же ни одной реформы проведено не было, среднее сословие по-прежнему было отстранено от власти. Так что «Временный план» сделал огромный шаг вперед по сравнению с предшествующим развитием островов.

Однако, либеральный «Временный план» так и не был реализован. По инициативе турецкой стороны он был заменён так называемой «Византийской Конституцией» 1800 г., отменившей предоставление политических прав «второклассным цензовым элементам» и централизацию управления, и восстановившей монополию нобилитета на власть, что привело к гражданской войне 1800–1802 гг.

Примечательно, что в ходе обсуждения «Временного плана» выявилось два подхода к Конституции Ионических островов. Первого придерживался адмирал Ф. Ф. Ушаков, выступивший за умеренно – либеральную форму Конституции, видя будущую республику государством сословным, но основанном на равновесии общественных сил при весомом значении буржуазной прослойки. Ушаков считал, что чрезмерные притязания нобилей могут привести к взрыву противоречий и народному возмущению, в котором «народ вместе с виновными (нобилями) истребит и правых и добрых». Поэтому Ушаков выступал и против дворянского самовластия, и против народного возмущения. Он предпочитал среднюю линию и видел выход из создавшегося положения в соблюдении равновесия общественных сил и заботе об общем благе. Постоянное правило – «терпимость, человечность и стремление строить политику без потери людей».[244]

Другой точки зрения придерживался русский посланник в Стамбуле В. С. Томара, отстаивавший консервативно-аристократический вариант Конституции. Он отдавал пальму первенства «наследственному правлению оптиматов», считая, что в проведении политики на островах нужно опираться только на наследственное дворянство, а не на широкие круги населения, как это стремился делать Ушаков.

По сути, в споре Ушакова и Томары, как в зеркале, отразилась борьба внутри России между сторонниками аристократического и либерально-дворянского конституционализма. В этой связи представляется верной точка зрения А. М. Станиславской, считавшей, что Ушакова можно отнести к тем русским сановникам, которые понимали необходимость частичного приспособления к новому порядку, к европейскому послереволюционному миру.[245]

Действительно, Ушаков принадлежал к тому же типу государственных деятелей, что и Александр I с «молодыми друзьями». И хотя внешне он не походил на них, но по подходу к задаче государственного устройства, по предложенному им решению этой проблемы, он представляет тот же тип либерального дворянского деятеля, то же направление общественной мысли, которое предпочитало путь соглашения с обновлённой Европой, исходя из интересов России и в тех пределах, каких эти интересы того требовали.

Ушаков сумел понять, что новая расстановка сил в Европе и в обществе диктует ориентацию не только на естественных союзников российского правящего режима (нобилитет), но и на более широкие, перспективные с точки зрения российской внешней политики, общественные круги.

Однако, вскоре, на островах начались столкновения в предверии выборов в Генеральные штаты и Сенат сторонников и противников местной аристократии. Ушаков был фактически обвинён в заигрывании с местными либералами и развязывании гражданской войны и, вскоре, отозван в Петербург. «Временный план» так и не был введен в действие.[246]

Прибывший вместо Ушакова граф Г. Д. Мочениго, на словах осуждая действия Ушакова, на деле воспринял большинство его идей. Интересна личность самого Г. Д. Мочениго. Он происходил из знатной венецианской аристократической семьи, давшей много вождей и военачальников. В начале XVIII в. одна из ветвей этой семьи переселилась на Ионические острова, где владела огромными поместьями. Его отец – граф Дмитрий Мочениго во время русско-турецкой войны являлся майором русской армии и был лично знаком с Григорием Орловым и посланником в Турции Томарой. В 1770 г. он был назначен русским посланником во Флоренции. Не удивительно, что своего сына он воспитал в духе верности российскому Двору. После смерти отца Г. Д. Мочениго сменил его на посту посланника во Флоренции, во многом благодаря протекции, оказанной С. Р. Воронцовым и А. А. Безбородко. Правда, в 1799 г. карьера Мочениго прервалась, и он был отправлен в отставку, попав в опалу. Подоплёка её заключалась в том, что служащий русской миссии во Флоренции (поляк по национальности) передал секретные документы французским агентам, а затем и сам перешёл на службу Франции. Однако столичные покровители помогли Мочениго и на этот раз. После смерти Павла I в 1801 г. в числе многих других опальных чиновников он был вновь принят на русскую службу и, по совету Томары, назначен представителем императора на Ионических островах. Нельзя сказать, что Мочениго чем-то выделялся на фоне других чиновников. Но, с другой стороны, он стоял на уровне образованности и умственных интересов своего времени, принадлежал к тому либерально-настроенному слою дворян, который выдвинулся при Александре I.

Мочениго был достаточно опытен, чтобы разобраться в обстановке, дать достаточно точный её анализ, предложить верные пути решения проблемы, и какое-то время с известной твердостью отстаивать их перед Петербургом. Но, натолкнувшись на сопротивление, он, как правило, отступал и, затем, либо хранил про себя свое истинное мнение, либо менял его на более угодное начальству. Он являл собой типичный пример сановного карьериста. Но при этом современники отмечали такие его чисто человеческие качества, как отзывчивость, способность на добрую память, чувство благодарности.[247] Примечательно, что он всегда готов был поддержать подчиненного, способствовать его продвижению по службе, даже если и догадывался, что тот выше его по способностям и энергии. Например, он неоднократно рекомендовал А. Р. Воронцову и А. Чарторижскому И. Каподистрию, который во многом именно ему обязан своей блистательной карьерой.

Политическим идеалом Мочениго была умеренная Конституция, поиск такой конституционной формы, при которой могло быть достигнуто равновесие общественных сил. Ему был присущ дух сословного компромисса и опасение, что эксцессы олигархического правления только усилят народное возмущение. Вот что он писал Александру I в донесении от 26 апреля 1802 г.: «нужно найти середину, модус, который, не посягая на основные принципы аристократической конституции, обуздывал бы всё же честолюбие знати и, успокаивая завистливую подозрительность народа и его боязнь угнетения, делал бы его также бессильным мешать действиям правительства и препятствовать ему в его деятельности».[248]

Этим целям и служил разработанный им проект новой Конституции Республики Семи соединенных островов, в целом одобренный Александром I и министром иностранных дел А. Чарторижским. Главный замысел заключался в том, чтобы создать новое правящее сословие на основе сплава нобилистов и верхушки третьего сословия. Активное участие в разработке проекта Конституции принял И. Каподистрия, служивший на островах помощником Мочениго. Он, кстати, предложил достаточно радикальную статью об исключении из избирательных списков нобилей, ведущих «недостойную жизнь», то есть тех, кто предпочитал ничем не заниматься, лишь бы не запятнать свою дворянскую честь. «Пусть подобные дворяне, – предложил Каподистрия, – займутся полезными профессиями, или же пусть избавят общество от своих ложных притязаний…, пусть они постараются обрести право на место, которое несправедливо занимали, до сих пор… Но и те, кто не отвечает цензам, не должны претендовать на получение дворянства – им следует вернуться в их природное состояние, ибо только на таких правах и может существовать благоустроенное общество».[249]

Таким образом, И. Каподистрия предстает настоящим апологетом буржуазного принципа частной собственности. Именно имущественный ценз, а не знатность происхождения является главным критерием предоставления избирательных прав.

Новая Конституция из 212 статей была принята 23 ноября (4 декабря) 1803 г. Законодательным Корпусом, который на первый раз был избран из кандидатов, отобранных Мочениго. В дальнейшем выборы должны были стать свободными.

Согласно Конституции устанавливалась унитарная конституционная республика. Создавалось новое сословие конституционного дворянства. Занимать государственные и выборные должности могли лишь лица, принятые в корпус конституционного дворянства. В него входили наследственные нобили и лица, отвечавшие имущественному цензу (в зависимости от размеров и благосостояния каждого из островов). Кроме того, требовалось быть уроженцем островов, законного происхождения, христианского вероисповедания во втором поколении, пользоваться незапятнанной репутацией, не заниматься лично и непосредственно ремеслами и торговлей («не держать открытой лавки»), соответствовать образовательному цензу (уметь читать и писать на греческом языке). Политические права предоставлялись также за личные заслуги в области науки и просвещения (в частности, избрание в члены любой европейской Академии).

Очевидно, проект Конституции Мочениго в части предоставления политических прав является прямым продолжением и дополнением «Временного плана» 1799 г. То же самое касается и других частей конституции.

Государственное управление также основывалось на принципе разделения властей.

Законодательная власть принадлежала Законодательному Корпусу, то есть собраниям конституционных дворян островов по определенным заранее квотам (статья 43). Депутаты обладали правом неприкосновенности (статья 46). Законодательный Корпус обладал правом утверждения законопроектов, представленных Сенатом или Законодательной Комиссией, определения бюджета и налогов, избрания главы исполнительной власти, членов общереспубликанских наблюдательных органов (цензоров или эфоров), членов Верховного суда (статьи 59, 61, 62, 68). Однако правом законодательной инициативы обладал не весь Корпус, а специальная Законодательная Комиссия при Сенате, функционирующая в течение всей сессии Корпуса (статья 66).

Исполнительная власть принадлежала Сенату (17 человек) во главе с так называемым «князем Сената», избираемым Законодательным корпусом на два года. «Князь Сената» являлся фактически главой государства (статьи 95–97). При Сенате находилось три департамента: иностранных, внутренних дел и экономики, военных дел (статья 67). Половина состава Сената ежегодно обновлялась. Сенат обладал правом вето на решения законодательной власти.

Наблюдательная власть (контроль за исполнением законов и Конституции) принадлежала общереспубликанской коллегии цензоров во главе с эфором (статья 88), по сути, это был прообраз Верховного суда в США.

Что касается местного самоуправления, то власть на местах принадлежала так называемым Регентствам во главе с пританами, кандидатуры которых выдвигал Законодательный Корпус и утверждал Сенат (статьи 121, 126).

Очень важна статья 4, согласно которой провозглашалась независимость судов, создание института присяжных, запрет анонимных доносов, публичное судопроизводство, гарантии свободы личности, собственности и неприкосновенность домашнего очага. В случае ареста допрос и предъявление обвинения должны были быть обязательными не позднее, чем через 24 часа. Господствующей религией признавалось православие, но одновременно провозглашалась широкая веротерпимость.

Государственным языком признавался греческий. Лица, не владевшие им после 1818 года, то есть через 15 лет, не допускались на государственную службу. Общее впечатление несколько портила статья 37, внесённая по настоянию нобилей, согласно которой государственные должности с 1810 года могли занимать лишь лица, ранее уже служившие на той или иной низшей должности, то есть фактически узаконивалась своеобразная номенклатура привилегированной и замкнутой бюрократии.

Но в противовес этой статье Мочениго настоял на включении в Конституцию статьи, согласно которой Законодательный Корпус уже на следующей сессии в 1806 году мог внести необходимые изменения в Конституцию, не затрагивая её фундаментальных положений. Конституция подлежала утверждению султаном Порты и Александром I.[250]

Таким образом, Конституция 1803 года являлась органическим продолжением «Временного плана» 1799 года, она лишь более подробно разрабатывала те принципы, которые были заложены Ушаковым в 1799 году. Единственное исключение касалось Сената, который превратился из органа законодательной власти (1799 г.) в орган исполнительной власти (1803 г.).

В историографии конституция 1803 г. оценивается весьма высоко. Греческие историки С. Лукатос, Г. Мавроянис, С. Ласкарис, Э. Родоканаки, подчёркивают, что Конституция появилась на свет под знаком идущих с Запада освободительных идей, под воздействием принципов Французской и Американской буржуазных революций, а также обращают внимание на общий либеральный характер Конституции: избирательное право (хотя и не всеобщее), парламентская система, разделение властей, гарантии прав личности и собственности. Подчёркивается, что Конституция 1803 года соответствовала не только общепринятым конституционным принципам, но и национальному духу греков, удовлетворяла все их пожелания. Правда, в вопросе об авторстве конституции несколько преувеличивается роль И. Каподистрии и недооценивается роль Александра I и в целом России, как инициатора этого правового документа. Этот недостаток исправила А. М. Станиславская, рассматривавшая Конституцию 1803 года в контексте общих конституционных исканий Александра I и его окружения на внешне – и внутриполитической арене, поиска политического компромисса с новой общественной силой – буржуазией.

Однако Конституции 1803 г. суждено было просуществовать очень недолго. В 1805 году началась очередная война с Францией. В связи с этим изменилась политика России и на Ионических островах. В 1806 году была принята новая Конституция из 98 статей – более аристократическая, призванная усилить централизованное управление, а вместе с тем и влияние России в связи с обострением внешнеполитической обстановки и невозможностью управлять методами мирного времени.

По новой Конституции изменилась сама форма взаимодействия властей. Если в Конституции 1803 г. ветви власти более или менее уравновешивали друг друга, то в Конституции 1806 г. наметился явный крен в сторону исполнительной власти.

Принципат или Директория из 5 человек (вместо 17 в бывшем Сенате) получил право законодательной инициативы, право назначения и смещения министров, назначения членов судов. Ему подчинялось и местное самоуправление островов. Во главе Принципата стоял «князь», своего рода президент, функции которого в течение года поочередно выполняли члены Принципата.

Функции законодательной власти снова перешли к Сенату (17 человек вместо 40), как и по «Временному плану» 1799 г., и были значительно урезаны. Сенат пользовался лишь правом утверждения законопроектов, правом законодательной инициативы он не обладал. Более того, Сенат был разделён на две палаты – первая рассматривала законопроекты, внесённые исполнительной властью, вторая их утверждала.

Наблюдательная власть фактически уничтожалась, отменялась коллегия цензоров. А организация судебной ветви власти откладывалась до разработки Уголовного Кодекса.

Избирательная система в общих чертах осталась прежней, а имущественный ценз даже был несколько понижен.[251]

Конечно, Конституция 1806 г. имела явную тенденцию к ограничению либерально-парламентской системы, что, впрочем, вполне объяснимо и диктовалось ходом военных действий вблизи островов. Состояние войны было явно неподходящей ситуацией для либеральных экспериментов.

Но даже эта ограниченная Конституция оказалась значительно либеральнее Конституции островов 1817 г., разработанной и принятой англичанами, под покровительство которых перешли острова в 1815 г. (с 1807 по 1814 гг. острова принадлежали Франции). Конституция 1817 г. стала чисто колониальной: исполнительная власть и право законодательной инициативы стали принадлежать Сенату, членов которого избирал Законодательный Корпус (полное повторение соответствующих положений Конституции 1803 года) и утверждал верховный лорд-комиссар. Президента Сената назначал английский король. Законодательный Корпус также избирался по спискам, составленным лорд-комиссаром, которому помимо этого принадлежало право созыва сессий и право вето. Он же являлся главой вооруженных сил и полиции.

Итак, политика России на Ионических островах в этот период стала первым шагом на пути к «конституционной дипломатии» Александра I, ранним этапом его конституционных поисков, полнее и шире развернувшихся в годы Реставрации. Попытка императора и его окружения выступить на ионической арене в роли конституционных деятелей, сама идея компромисса царизма с верхушкой европейской буржуазии на конституционных началах как гарантия от революции является свидетельством того, что это была не просто тенденция, а явление, присущее всей политической жизни России начала XIX века. Эта попытка России приспособиться к новым общественным условиям послереволюционной Европы была продиктована реальными причинами и отражала реальный процесс. Другими словами, причины этой политики были не только субъективными, но и объективными, в отличие от положения дел в самой России. Поэтому на внешнеполитической арене конституционная деятельность Александра I не ограничилась одними лишь проектами, а была доведена до логического конца. Ионические острова стали своего рода полигоном для обкатки этих идей и их применения в более широком масштабе, на несравненно более высоком уровне.

Но острова, конечно же, были слишком малы и специфичны, чтобы на их основе делать далеко идущие выводы об эффективности «конституционной» внешней политики. Нужно было нечто более масштабное, на чем можно было бы проверить и окончательно убедиться в правильности выбранного курса.

§ 3. Политика «конституционной дипломатии» в 1807–1820 гг.

В предыдущих параграфах были рассмотрены тенденции приспособления российских правящих кругов к новым общественным условиям в области внешней политики, которые нашли достаточно широкое освещение в историографии.[252] Верховная власть столкнулась с необходимостью проанализировать и осмыслить причины возникновения и сущность революций, потрясших Западную Европу, чтобы адекватно вести себя на международной арене и не допускать повторения сходных событий внутри страны. В противовес революционным идеям предшественники Александра I выдвинули принцип легитимизма, т. е. принцип «законного» политического режима, под которым понимался монархический способ правления безотносительно к личности, его представляющей, при котором право проводить любые преобразования имеет только монарх и никто более. Никакие преобразования революционным путем допущены быть не могут, как совершенно бесполезные и несущие только гибель и страдания населению.

Идея легитимизма исходила от правящих кругов абсолютных монархий Европы и имела целью продлить их политическое существование. С этой целью к разработке этой доктрины были привлечены религиозные философы, политики и писатели – Жозеф де Местр, де Бональд, Шатобриан и др.

Второй основополагающий вывод касался необходимости проведения своевременных реформ, в т. ч. и конституционных с целью предотвратить повторение революционных событий.

Александр I и «молодые друзья» с пониманием восприняли эти идеи. Они тоже понимали невозможность и бесполезность восстановления старого политического порядка, они не могли не видеть необратимых перемен, происшедших в результате революций в Европе. Поэтому, рассуждали они, хотя монархия и должна быть восстановлена, но она должна стать «истинной монархией», возможно и конституционной.

В этом плане нужно рассматривать и Секретную инструкцию Александра I Н. Н. Новосильцеву о заключении союза с Англией от 11 (23) сентября 1804 года.[253] В ней император указывал, что для успешной борьбы с Францией необходимо вырвать у французов их самое могучее оружие – демагогию (они, мол, несут народам свободу) и обратить против них. Нужно пойти на уступки и отказаться от попыток прямой и полной Реставрации: «нельзя повернуть человечество вспять, так как это в виду успехов, достигнутых Просвещением, было бы предприятием, обречённым на неудачу, которая обернулась бы к гибели её защитников, «восстановление старого порядка никогда не примут умы, вкусившие независимости», поэтому «не только не нужно восстановить в странах, подлежащих освобождению от ига Бонапарта, прежний порядок со всеми его злоупотреблениями», но и напротив, дать освобождённой Европе «свободу на её истинных основах».

Новосильцев действовал согласно этим инструкциям. Так в беседе с английским премьер-министром У. Питтом 13 (25) декабря 1804 года он заявил, что «не следует ничем пренебрегать, чтобы заранее успокоить новых собственников и армию, убедив их в том, что они ничего не потеряют в результате будущих перемен, в том, что первые сохранят своё имущество, приобретённое ими во время революции, а вторые останутся на службе на своих местах».[254]

В связи с этим англо-русская конвенция, подписанная 30 марта (11 апреля) 1805 года содержала особую статью, согласно которой державы обязывались «объявить, что… хозяева-собственники и люди, состоящие при должности, могут рассчитывать на мирное пользование теми выгодами, которые приобретены ими вследствие революции», к тому же союзные нации готовы «признать всякую форму правления, какая волею нации будет установлена во Франции, лишь бы она была совместима с общественным спокойствием».[255]

О том же говорилось в русско-австрийской союзной декларации от 25 октября 1804 года: «поелику правила обоих государств не позволяют стеснять свободную волю французской нации, то целью войны будет не произведение контрреволюции, но единственно отвращение всеобщих опасностей, угрожающих Европе».[256]

Можно привести ещё один пример. 5 (17) июля 1801 г. Александр I в письме русскому посланнику в Берлине А. И. Крюденеру так охарактеризовал новые принципы внешней политики России: «Если я и применю оружие, то только для того, чтобы отразить несправедливую агрессию, защитить мои народы или жертвы честолюбия, угрожающего безопасности Европы… Я никогда не буду принимать никакого участия в междоусобных раздорах, потрясающих государства, и какова бы ни была форма правления, которую по общему желанию устанавливают себе нации (Курсив наш. – Авт.). Они могут сохранить добрые отношения с моей империей, если только руководствуются по отношению к ней подобным же духом справедливости».[257]

Здесь раскрывается чётко выраженный новый внешнеполитический курс. Пытаясь найти компромисс с европейским умеренно-либеральным общественным мнением, Александр был готов к частичному приспособлению к послереволюционному миру, к частичным уступкам верхушке новой господствующей элиты с расчётом на то, что исходя из теории беспочвенности и бесплодности насильственных преобразований, новая буржуазная среда существенно изменилась в связи с начальным пунктом и будет в ускоренном темпе приобретать характерные черты, сближающие её со старым порядком.

Подобный курс, получивший впоследствии название «конституционной дипломатии», проводился на протяжении первых двадцати лет александровского царствования. Начало было положено введением конституции на Ионических островах. Продолжение последовало в 1809 г. в Финляндии.

Как известно, в ходе войны со Швецией Россия оккупировала Финляндию, которая по Фридрихсгамскому мирному договору от 5 (17) сентября 1809 года вошла в состав Российской Империи. Перед правительством России встала задача: каким образом привлечь симпатии местного населения, как внушить им, если не любовь, то хотя бы добровольное подчинение русским властям? Конечно, Александр I мог просто объявить Финляндию очередной провинцией. Но император преследовал далеко идущие цели. Финляндия оказалась тем недостающим звеном, с помощью которого Александр мог окончательно убедиться в правильности или неправильности своей внешнеполитической концепции.

Поэтому еще в 1808 г. М. М. Сперанский, выполняя волю императора, заявил, что «Финляндия есть государство, а не губерния».[258]

16 (28) марта 1809 г. ещё в ходе войны в небольшом городе Порвао (Борго) в торжественной обстановке был открыт сейм – четырёхсословное собрание представителей страны. На его открытии выступил Александр I: «Я обещал сохранить вашу Конституцию, ваши коренные законы – ваше собрание здесь удостоверяет исполнение моего обещания».

За день до этого Александр подписал Манифест о системе управления Финляндией: «вступив в обладание Великого Княжества Финляндии, признали мы за благо сим вновь утвердить и удостоверить религию, коренные законы, права и преимущества, коим каждое состояние сего княжества, в особенности, и все подданные оное населяющие, от мала до велика по конституциям их доселе пользовались, обещая хранить оные в ненарушимой их силе и действии».[259]

Однако в этом выступлении не раскрывалось, о какой Конституции шла речь и каковы порядки, ею установленные. Признавая за Финляндией конституционную форму правления, естественно было определить, какие из шведских законов сохраняют силу, а какие – нет. Неясна была и роль сейма. В свое время сейм был законодательным органом, но в последние 25 лет его функции были ограничены, и, в случае малейшего несогласия со шведским правительством, сейм распускался. То, что в 1809 году на обсуждение сейма были поставлены такие важные вопросы как определение характера воинской повинности, о податных обязательствах населения, о монетной системе, о назначении членов в создаваемый Правительствующий Совет, свидетельствует о намерении императора расширить функции Национального Сейма. Единственное ограничение касалось лишь законодательной инициативы, которая всецело оставалась за русским императором. Сперанский, курировавший дела Финляндии, специально по этому поводу заметил, что «не следует Сейм тревожить впечатлением опеки или контроля, но с другой стороны к обсуждению должно быть допущено только то, что пожелает император»[260]

7 (19) июля 1809 года Сейм в Борго закончил свою работу. Александр I произнёс речь, подготовленную М. М. Сперанским: «Мнения, которые Вы теперь изложили, носят характер мудрости и любви к Отечеству. Я приму их в соображение в важном деле, мною обдумываемом, в видах Вашего преуспевания».[261]

Император предполагал разработать Конституцию в самое ближайшее время, хотя, по сути, государственные органы, предусмотренные этой Конституцией, уже были сформированы и частично начали действовать. Но вскоре началась Отечественная война 1812 года, затем Заграничные походы, и о Финляндии на какое-то время забыли. Наконец, в 1819 году был разработан проект финляндской Конституции, который должен был вступить в силу в 1820 году. Но в Европе начались известные революционные события, нагнавшие страху на Александра I, и проект был положен под сукно.

Сейм больше не собирался вплоть до 1863 года. Фактически хозяином Финляндии стал генерал-губернатор и Правительствующий Совет при нем (в 1816 году переименован в «Императорский финляндский Сенат»). Однако, несмотря на это, Финляндия пользовалась широкой автономией, её бюджет был отделён от общероссийского, оставались в силе все действовавшие ранее законы, своя монетная система, сохранялись даже таможенные границы с Россией. В 1812 году были восстановлены и вооружённые силы страны.

В целом, подобная политика привела к тому, что Финляндия стала одним из самых «спокойных» уголков Российской империи, фактически не затронутой ни национализмом, ни революционными волнами 1830-х гг. и 1848–1849 гг… Лояльность в отношении России продемонстрировала Финляндия и во время Крымской войны (1853–1856 гг.), когда её территория подверглась нападениям англо-французского флота. Всё это было следствием и результатом продуманной политики, проводимой Александром I в отношении Финляндии в первой четверти XIX века.[262]

Такую же политику Александр I пытался проводить и в отношении Польши. Ещё в 1805 году А. Чарторижский, будучи министром иностранных дел, предложил императору воспользоваться предполагаемой победой над Францией и воссоздать Великую Польшу на конституционных началах[263]. Проект создания единой Польши, куда вошли бы Варшавское герцогство и польские территории, принадлежавшие России по трём польским разделам, был вновь возрожден Чарторижским в 1810–1812 годах. Согласно ему, Польша сохраняла бы своё национальное правительство и имела бы конституционную форму правления, а с Россией была бы связана лишь личной унией.[264]

Но начавшаяся в 1812 году война с Францией в очередной раз сорвала реализацию этого проекта. К тому же глава польских вооруженных сил генерал Ю. Понятовский отказался вступить в соглашение с Чарторижским, поверив в демагогические заявления Наполеона I о самостоятельности Польши и восстановлении её в границах 1772 года.

И всё же после победы над Францией проект этот с небольшими коррективами был реализован в 1815 году. На Венском конгрессе Александр I добился включения в состав Российской империи большей части Герцогства Варшавского и других польских земель на правах автономного Королевства (Царства) Польского с обязательным предоставлением ему Конституции, то есть то, что и предлагал в 1805 г. А. Чарторижский.

В ноябре 1815 г. Александр I подписал Конституцию Царства Польского в составе Российской империи.[265] Это был самый либеральный документ того времени в Европе. Примечательно, что ни Пруссия, ни Австрия не приняли Конституции в отошедших к ним польских землях по решению Венского Конгресса 1815 г.

В § 6 Главы V настоящей работы нами был проведён подробный анализ текста Польской Конституции 1815 г.

Мы выяснили, что Польша, как и Финляндия, получила широкую автономию, и в рамках Российской империи приобрела статус конституционной монархии дуалистического типа. Казалось, Александр I всё предусмотрел, и Россия получила такую же лояльно настроенную территорию, что и Финляндия. Однако результаты оказались далеко не утешительными. И это вполне объяснимо. Нужно лишь учитывать специфику Польши. Ведь Финляндия до 1809 года никогда не имела своего самостоятельного государства, поэтому местное население рассматривало предоставленную автономию как огромное благо. Тогда как Польша имела тысячелетнюю государственность, которой она в силу разных исторических обстоятельств оказалась лишена в конце XVIII века. Поэтому польское общественное мнение никогда и ни при каких обстоятельствах не могло быть удовлетворено предоставленной автономией, пусть даже и учитывавшей национальные особенности поляков. Польша мечтала о восстановлении самостоятельного польского государства, пусть и не в границах 1772 года, и никакая, даже самая широкая автономия удовлетворить поляков не могла, они рассматривали её лишь как шаг на пути воссоздания единого польского государства.

Создавалась парадоксальная ситуация: чем большие уступки делал Александр I полякам, тем большие аппетиты у них разгорались. Выходило, что нужно было либо вообще отказаться от Польши, а в той исторической ситуации это было невозможно, либо перейти от либеральных к жёстким мерам управления, чего Александр также не хотел делать в силу своих убеждений. Эта «почётная» обязанность досталась Николаю I, который в отличие от брата не питал никаких иллюзий в отношении Польши.

Таким образом, в польском вопросе действия российского правительства не привели к желаемому результату, что, однако, не повлияло на общий внешнеполитический курс России в годы Реставрации.

Эпоха Реставрации (1814–1820) была пиком политики «конституционной дипломатии». Внешней политике России этого периода сопутствовали две тенденции: с одной стороны, стремление возможно полнее ликвидировать последствия Французской революции, а с другой стороны, как реалистично мыслящий политик, Александр I понимал необходимость сохранения некоторых институтов, введённых революцией, и даже допускал возможность новых либеральных преобразований в отдельных европейских государствах, естественно при условии их проведения «сверху», а не «снизу». Компромисс с новой заявившей о себе социальной силой – европейской буржуазией – вот главная основа этой политики, которая уже была проведена и показала свою достаточную эффективность на примере Ионических островов и Финляндии. Теперь перед Александром I стояла задача реализации этой политики в более крупных масштабах – фактически в масштабе всей Западной Европы.

Примечательно, что наличие двух тенденций во внешней политике России явственно проявилось в том, что во главе министерства иностранных дел стояли два статс-секретаря: консерватор и поклонник Меттерниха К. В. Нессельроде и либерал граф Иоанн Каподистрия. Причем вторая тенденция – политика приспособления к новой политической ситуации в Европе через «конституционную дипломатию» – связана в значительной степени именно с именем последнего. Поэтому подробнее остановимся на биографии И. Каподистрии.

Граф Иоанн (Иван Антонович) Каподистрия родился в 1776 году в старинной греческой аристократической семье на острове Корфу. Он получил медицинское образование в Италии, одновременно слушая лекции по политическим наукам, праву и философии.

Вернувшись на Корфу, Каподистрия занимался врачебной практикой, пока не увлекся политикой. Вступление его на политическую стезю совпало с бурными событиями гражданской войны на островах в 1800–1802 годах. Каподистрия проявил себя убеждённым сторонником «российской ориентации», чем быстро завоевал доверие полномочного представителя России на островах графа Г. Д. Мочениго, став его правой рукой. В конце 1800 г. он занимал пост государственного секретаря Республики Семи Соединённых островов, при этом активно выступал за предоставление населению политических прав. Политические взгляды И. Каподистрии этого периода хорошо определила П. Кеннеди-Гримстед: «Каподистрия подобно многим старым аристократам, видел необходимость умеренных, рациональных реформ, чтобы сохранить то, что могло быть сохранено из порядка, с которым он социально был связан».[266]

Каподистрия был убежден, что для улучшения положения Греции и обретения в итоге независимости необходима опора на Россию.

В 1800–1807 годах Каподистрия являлся ближайшим сотрудником Мочениго и одним из главных авторов Ионических Конституций 1803 и 1806 годов. Его деятельность была высоко оценена в Петербурге и в 1807 году, после передачи островов Франции, он, по протекции Мочениго, получил приглашение на русскую службу.

В 1807–1809 годах Каподистрия занимал скромный пост секретаря-советника при канцлере Н. П. Румянцеве, составляя для него различные проекты и докладные записки. Большую же часть времени он занимался самообразованием, изучая философию и право. В это время окончательно сформировались политические идеалы Каподистрии. Он был последовательным сторонником философии Просвещения, верил в огромную силу разума, был убежден в необходимости образования и нравственного воспитания людей, как обязательного условия общественных преобразований.

К революционным способам преобразований он относился негативно, считая, что они приносят огромное зло и бедствие для общества, но, сознавая необратимость происшедших изменений, считал, что новые революционные взрывы можно предотвратить или отдалить лишь разумной политикой, сочетающей «законные интересы монархов с правами народов». Лучшая форма правления для него – конституционная монархия, так как позволяет наиболее органично сочетать интересы аристократии и третьего сословия. Идеалом для него была политическая система Англии, парламент которой был «трибуной Европы», а члены его – «органом общественного мнения». Кроме того, Каподистрия признавал правомерность существования уже сложившихся республиканских форм.

В 1811–1813 гг. И. Каподистрия был назначен сверхштатным секретарём при российском посланнике в Вене Г. О. Штакельберге. В 1813–1814 гг. он является главой дипломатической канцелярии Дунайской армии адмирала П. В. Чичагова и дипломатическим чиновником при М. Б. Барклае-де-Толли.

Александр I увидел в либерально настроенном Каподистрии своего единомышленника. В августе 1814 г. состоялась знаменательная беседа, определившая дальнейшую судьбу Каподистрии. «Вы с честью служили на Вашей родине, затем в России… Вы любите республики, я также их люблю. Теперь надобно спасти одну республику…» Александр имел в виду Швейцарию. Он считал, что политический порядок там должен остаться прежним: «…В каком бы виде не представлялся этот вопрос, не нам решать его, и поэтому союзные державы должны уважать и заставлять других, чтобы они уважали порядок вещей, существующий в Швейцарии».[267]

В задачу Каподистрии-дипломата входило помешать Австрии расчленить Швейцарию и восстановить там монархический режим. Причем Каподистрия настолько увлёкся, что даже составил проект республиканской Конституции, оценённой по достоинству Александром I: «Он там долго не останется: у нас будет много дела в Вене, у меня же нет человека, достаточно сильного для борьбы с Меттернихом, и я думаю приблизить его к себе».[268]

На такое решение императора во многом повлияли и личные качества Каподистрии. Современники не раз отмечали его «бескорыстие в денежном и служебном отношениях, скромность, воздержанность и большую откровенность, ловко соединённую с чувством повиновения».[269] Н. М. Карамзин считал И. Каподистрию «умнейшим человеком нынешнего Двора».[270] Каподистрия пользовался репутацией умного и просвещенного человека, покровителя наук и искусств; он был широко известен среди литераторов, являясь членом кружка «Арзамас». В 1818 г. он был избран членом Петербургской Академии Наук.

Александр I видел в нём, прежде всего, своего единомышленника, человека умеренно-либеральных взглядов, советы которого могли быть полезны при проведении политики контактов и компромиссов с новыми силами Европы. Помимо прочего, в отличие от Нессельроде, бывшего точным и исполнительным чиновником и не более того, Каподистрия обладал еще и творческим мышлением.

В итоге на Венском конгрессе он, не являясь официально представителем России, стал главным советником Александра и практически полностью взял в свои руки ведение переговоров. Именно ему Франция была обязана смягчением первоначально очень жёстких условий мира. Вопреки позиции Англии, он вместе с Разумовским настоял на том, чтобы ясно заявить в преамбуле договора, что под восстановлением легитимного порядка подразумевалась не только «законная королевская власть», но и «конституционная хартия». Так же, как и Александр I, Каподистрия полагал, что во Франции не сможет утвердиться ни один легитимный режим без определённой дани введённым в стране конституционным началам.

В сентябре 1815 г. Каподистрия был назначен статс-секретарём по иностранным делам. В его ведении находилось управление Бессарабией, балканские и польские дела, в т. ч. и разработка польской конституции 1815 г., а также конституций для других стран Западной Европы.

Каподистрия был одним из идеологов «Священного Союза» как «всеобщего союза государств Европы в целях предотвращения войн, как акта взаимных гарантий от революции». Для первого же конгресса в Аахене Каподистрия составил повестку дня, по которой предполагалось обсудить вопрос об издании умеренно-либеральных конституций во всех странах, освобождённых от ига Наполеона. Правда, это его предложение так и не было осуществлено.

Как уже отмечалось, Каподистрия видел спасение от революции в «разумных планах» 1815 года. Так в письме герцогу Ришелье в 1820 году он писал: «Везде, где правительство поставило себя в изоляцию нелепым и произвольным правлением, мятежники победили, и они отражены всюду, где мудрые учреждения противопоставили их обольщениям необходимую силу законов, которую обеспечивают, вместе с существованием сильной и необходимой власти, законные права и интересы народов».[271]

Схожие суждения наблюдались и у императора. В одном из писем лорду Роберту Каслри он сообщал: «есть страны, где упорно пытаются сразу же возродить институты, изжившие себя. Там слишком мало считаются с новым мировоззрением народов, которое надлежит постепенно привести к устойчивому порядку и миру».[272] Правительством, поэтому, были одобрены политические процессы в германских государствах, где восторжествовали национально-буржуазные тенденции и правительства в 1817–1820 годах «даровали» (не без давления России) своим народам Конституции.

Александр и Каподистрия оставались единомышленниками до начала революционных событий в Испании и Италии. После этого их пути разошлись. Александр выступил за изменение политического курса, включая и отход от принципов «конституционной дипломатии». Каподистрия же до конца остался верен этим принципам, что и явилось причиной его отставки весной 1822 г. Однако его карьера на этом не закончилась. В апреле 1827 г. он был избран Президентом самопровозглашённой Греческой республики. В этой должности он провёл ряд либеральных реформ, в том числе и введение умеренно-либеральной Конституции. 9 октября 1831 г. Каподистрия был убит террористом, за которым стояли, судя по всему, Турция и Англия, опасавшиеся усиления российского влияния в Греции и считавшие Каподистрию её ставленником.

Так закончилась жизнь И. Каподистрии, национального героя Греции, вдохновителя политики «конституционной дипломатии» 1814–1820 гг. За эти годы благодаря позиции России, были приняты Конституции большинства европейских стран, освобождённых от власти Наполеона, что, несомненно, являлось для них огромным шагом вперед. Подобная политика России стала препятствием на пути внешнеполитических планов Пруссии и Австрии, мечтавших о полном восстановлении абсолютистских режимов в освобождённых от Наполеона странах.

Именно по инициативе России и лично Александра I во Франции в 1814 г. была принята Конституционная Хартия, являвшаяся типичным примером так называемой октроированной Конституции, то есть дарованной народу от имени монарха, учреждавшей новую форму монархии – конституционную дуалистическую монархию. Примерно такого же типа умеренно-либеральные конституционные документы были приняты в 1815 году в Голландии и Швейцарии, а в 1817–1820 годах в Бадене, Гессен-Дармштадте, Баварии и Вюртемберге. Оставляя большие полномочия в руках монарха, Конституции, тем не менее, ограничивали их власть прерогативами двухпалатных Парламентов. В целом, рассматривая эти Конституции (их подробный текстологический анализ проведён нами в Главе V данного исследования), нельзя не отметить их большое сходство с проектами М. М. Сперанского и Уставной Грамотой 1818–1820 гг. Во всяком случае, основа у них одна – разделение властей, сильная власть монарха при значительных прерогативах Парламента и наличии демократических свобод.

Таким образом, причиной перехода России к политике «конституционной дипломатии» были, во-первых, личные взгляды Александра I, а во вторых, наличие понимания среди высших лиц государства неприемлемости старой внешнеполитической линии на простое подавление революции и Реставрацию. И Александр I, и его ближайшее окружение пришли к выводу, что чисто репрессивными методами революцию не победить. Кроме того, они не могли не видеть резкого усиления позиций третьего сословия. Понимание новых политических реалий привело к стремлению найти точки соприкосновения с новыми политическими и общественными силами. С этого времени (1801–1802 гг.) тенденция приспособления к новой обстановке в Европе, наметившаяся ещё при Екатерине II и Павле I, превратилась в чётко выраженный политический курс. Компромисс и его поиски – вот что было главным для Александра I. Достижение этого компромисса на основе умеренного либерализма и конституционализма он считал панацеей от всех бед, принесённых революцией. Именно поиск компромисса лежал в основе «конституционной дипломатии», проводившейся в 1801–1820 годах. Тем сильнее было разочарование императора, когда оказалось, что предложенное им средство вовсе не означает полного излечения от революционной болезни. События 1820–1823 годов в Испании, Италии и Португалии не просто разочаровали, они потрясли Александра I. Порядок, мир и стабильность, как казалось, полностью восстановленные после разгрома Наполеона, теперь были поколеблены и катастрофически уходили в прошлое. Оказалось, достаточно всего лишь дерзкого рейда испанского полковника Риего, чтобы сотрясти европейский мир с новой силой. Понять причины этого оказалось выше сил императора. Рушились все его, с таким трудом выработанные планы. В результате Александр пришёл к выводу о тщетности своей политики «конституционной дипломатии», и с этого момента полностью от неё отказался. Так закончился весьма интересный и поучительный период в истории российской внешней политики – период «конституционной дипломатии», в ходе которого российский политический режим проявил гибкость и дальновидность, выступив в удивительной для себя роли покровителя умеренных конституционных порядков в Западной Европе. Несомненно, это был прогрессивный этап в развитии российской дипломатии, заслуживший высокую оценку современников и историков внутри страны и за рубежом.

Заключение

Одной из главных целей представленного исследования являлось рассмотрение основных этапов развития российского конституционализма, его соотношения с западноевропейской правовой мыслью. В результате анализа европейского и российского конституционализма исследуемого периода удалось придти к следующим выводам.

Конституционализм представляет собой особое политическое течение, возникшее в результате борьбы различных общественных сил за ограничение абсолютной власти монарха фундаментальными законами (Конституцией), обязательными для исполнения всеми гражданами и органами власти, в том числе и монархом. В зависимости от содержания выдвигаемых требований и социального состава участников можно выделить следующие типы и основные этапы развития конституционализма: аристократический (господствовал в Европе с XIII до сер. XVIII вв.), дворянско-просветительский (с сер. XVIII по сер. XIX вв.), буржуазно-демократический (с сер. XIX в.).

Первый этап – аристократический. Его главной целью ставится ограничение власти монарха в интересах лишь крайне узкого слоя аристократической олигархии. Началом аристократического этапа в Западной Европе можно считать принятие в 1215 году в Англии Magna Charta Libertum (Великая Хартия Вольностей). С началом развития капиталистических отношений в Европе на авансцену истории выходит третье сословие, все более крепнущее экономически и желающее участвовать в осуществлении политической власти. Однако в России в XVIII и в первой половине XIX в. ведущая роль в борьбе за конституцию принадлежала передовому дворянству, являвшемуся в эпоху Просвещения наиболее образованным слоем общества. Именно в XVIII в. сложился классический конституционализм на основе принципов Просвещения, таких как формирование высших органов власти на основе принципа разделения властей, предоставление политических свобод и гражданских прав для большинства населения, неприкосновенность частной собственности. Несмотря на то, что большую часть сторонников конституционализма составляли дворяне, объективно они выступали за прогрессивный буржуазный путь экономического и политического развития. Поэтому этот период развития конституционных идей можно условно назвать дворянско-просветительским.

Следующий этап развития конституционализма начался примерно со второй четверти XIX в. Он характеризуется более последовательными требованиями предоставления политических свобод и вовлечением в это движение представителей средних классов общества. А так как для успешного претворения конституционных идей в жизнь необходима система гарантий, которая бы не допускала нарушения принятых конституционных норм, то содержанием конституционализма этого периода становится борьба за создание таких гарантий, как полное соблюдение и истинная реализация конституционных норм.

Конституционализм тесно связан с такими течениями общественной мысли как либерализм, идеология Просвещения и масонство. С либерализмом он соотносится как часть и целое. Конституционализм – это политико-правовая часть либеральной идеологии, причем аристократический конституционализм к либерализму не относится. Идеология Просвещения является главным источником конституционализма в его классической форме, своего рода его философским обоснованием. С масонством конституционализм роднят многие идейные принципы и терминология (само понятие Конституции, представление о правах и свободах личности зародились в масонских ложах), персональный состав участников. Кроме того, масонские ложи в странах с абсолютистским режимом часто использовались в качестве организационной формы оппозиционной деятельности, включая и борьбу за введение Конституции, народного представительства, прав и свобод человека.

Несмотря на то, что конституционные идеи в России начали развиваться позже, чем в Западной Европе, они прошли те же этапы в своем развитии: от аристократического до дворянско-просветительского и буржуазно-демократического конституционализма. Водоразделом между двумя первыми этапами стал конституционный проект Н. И. Панина – Д. И. Фонвизина и некоторые стороны законотворческой деятельности Павла I.

Проект Панина, наряду с переложением в аристократическом духе просветительских концепций, в том числе учения об «истинной монархии», ввёл и следующий момент, кардинальным образом отличавший его от предшествующих аристократических проектов: будь он реализован, контроль над верховной властью перешёл бы не к узкой группе представителей аристократии, а к широким слоям дворянства.

В XVII – 1-й половине XVIII вв. в большинстве стран Европы, включая Россию, господствовавшей формой правления была абсолютная монархия. Однако с сер. XVIII в. в силу целого ряда причин начался всеобъемлющий структурный кризис традиционных абсолютистских режимов. Историческая практика показала наличие четырех вариантов выхода из кризиса традиционных монархий: «просвещенный абсолютизм», «просвещенный деспотизм», правительственный конституционализм и революционный вариант.

В первых двух вариантах инициатива в проведении преобразований всецело принадлежала монарху. В обоих случаях цель была одна – сохранить монархический строй и предотвратить возможные революционные потрясения в будущем. Разница заключалась в темпах преобразований и социальной опоре реформ. При «жёстком» варианте реформирования («просвещенный деспотизм») монарх опирался не столько на корпоративное дворянство, сколько на просвещённую бюрократию. При этом иногда правящий режим не останавливался перед прямым попранием дворянских привилегий, если они противоречили (в понимании монарха, конечно) общегосударственным интересам. Наиболее ярким примером является политика Иосифа II в Австрии. В случае промедления с реформами возникала опасность наступления самого радикального варианта выхода из государственно – правового кризиса – революционного, что и произошло во Франции в 1789 г. В ходе Великой Французской революции сменили друг друга четыре конституции (1791, 1793, 1795 и 1799 гг.), оказавшие, как и Американская Конституция 1787 г., огромное влияние на политические и правовое развитие европейских государств последующего периода, включая и Россию (правовое закрепление прав и свобод человека, реализация принципа разделения властей и т. д.).

Под влиянием конституционных опытов во Франции в 1790-е гг., а также положительного и отрицательного опыта преобразований «сверху» в вариантах «просвещенного абсолютизма» и «просвещенного деспотизма» в начале XIX века возник ещё один вариант эволюции традиционных абсолютных монархий – конституционный. В отличие от вышеупомянутых вариантов инициатива в проведении реформ уже не принадлежала всецело монарху. Политические реформы, в т. ч. и издание Конституции, проводились во многом вынужденно, под давлением общественного мнения и политических обстоятельств. Особенно активно правительственный конституционализм использовался в европейских государствах в период Реставрации (1814–1820). Результатом применения этой доктрины на практике стала эволюция абсолютной монархии в особый тип ограниченной конституционной монархии – дуалистическую монархию, при которой власть монарха ограничивалась минимальной степени – он всего лишь терял право единолично принимать законы, теперь он это делал совместно с народным представительством. Фактически же у монарха оставалась, вся полнота исполнительной власти, большая часть законодательных полномочий (право абсолютного вето, законодательной инициативы, роспуска выборной части Парламента), контроль над деятельностью судебной власти. Подобная структура государственного управления была реализована в Конституциях Франции 1814 г., Царства Польского 1815 г., Бадена и Баварии 1818 г., Португалии 1826 г., и др. Проведённые преобразования в правовой сфере, фактически сохранившие всю полноту власти в руках монарха, позволили бывшим абсолютистским режимам просуществовать в несколько трансформированном виде до середины XIX в.

В России абсолютистский режим прошел примерно те же стадии развития, что и в Западной Европе. Отличие заключалось в том, что эти стадии оказались как бы сжатыми во времени. Поэтому промежуток между окончанием оформления абсолютизма (начало XVIII в.) и началом появления кризисных явлений (вторая половина XVIII в.) оказался очень небольшим. Во второй половине XVIII – начале XIX вв. в России были предприняты попытки реализации всех возможных вариантов выхода из государственно-правового кризиса, кроме революционного. Вариант «просвёщенного абсолютизма» был реализован во время правления Екатерины II (с некоторыми отличиями от классического европейского варианта, прежде всего, в решении крестьянского вопроса). Вариант «просвещённого деспотизма» связан с именем Павла I, но его реализация натолкнулась на активное сопротивление дворянства и закончилась весьма плачевно для его инициатора. Император Павел I, в целом являясь сторонником принципов Просвещения, разработал особую систему, которую условно можно назвать «просвещённым деспотизмом» – разновидностью «просвещённого абсолютизма». Сущность её и главная идея заключалась в том, что перед императором все сословия равны и имеют одинаковые права. Павел отказался от всякой мысли о введении представительных учреждений, считая их вредными и противоречащими идее «общего блага». Всё должно быть подчинено идее служения государству без всяких уступок и сословных привилегий – таков был главный принцип царствования Павла I. И именно он, император, руководствуясь идеями общего блага и Просвещения, должен принять такие меры, которые бы предотвратили появление предпосылок для революции, подобной французской. Развивая этот принцип, Павел реализовывал идею сверхцентрализации управления. Павел I, ликвидировав ряд дворянских привилегий и проявив крайнее непостоянство и непоследовательность в сословной политике и подборе чиновников, вызвал крайнее недовольство аристократической верхушки дворянства, что и привело к дворцовому перевороту 11 марта 1801 года.

Пришедший к власти Александр I столкнулся с теми же проблемами, что и его отец. Главную из этих проблем новый император, напуганный революционными событиями в Европе, видел в том, как и каким образом избежать повторения их в России. Тем более, что в России сохранялось крепостное право в самых крайних его проявлениях. Александр I считал, что опасность повторения французских событий велика, поэтому необходимо разрядить напряжённость и провести необходимые реформы.

Александру I досталось очень сложное наследство. Кризисные явления не только не были преодолены, но ещё и осложнились необходимостью ликвидировать негативные последствия правления Павла I (дезорганизация управления, стремление части дворянства ограничить власть монарха фундаментальными законами и предотвратить деспотические злоупотребления властью в будущем).

Реформы Александра I в 1801–1820 гг., на наш взгляд, представляли нечто среднее между первым и вторым вариантами выхода из кризиса абсолютных монархий. С одной стороны, в силу особенностей своего характера, Александр I стремился к мягким умеренным преобразованиям без резких рывков, с сохранением привилегий дворянства постепенным подтягиванием к нему по правовому положению низших сословий. С другой стороны, Александр I, не отказываясь от принципа постепенности реформ, был готов пойти на серьёзные изменения существующего строя (введение Конституции и отмены крепостного права).

При этом можно выделить следующие особенности реформ Александра I.

Во-первых, преобладали субъективные причины реформ (личные взгляды императора и его ближайшего окружения), объективных причин (типа экономического или внешнеполитического кризиса) почти не было (кроме влияния событий Французской революции), что изначально ставило успех задуманных реформ под сомнение. Во-вторых, вопрос о введении Конституции был тесно увязан с вопросом о крепостном праве, что крайне усложняло разработку и проведение политических реформ. В-третьих, специфика социальной структуры российского общества того времени (полное экономическое преобладание дворянства и его отрицательное отношение к возможной отмене крепостного права) крайне сковывала действия правительства в конституционном вопросе.

На наш взгляд, Александр I искреннее стремился провести серьёзные реформы во всех сферах жизни, воспользовавшись доктриной конституционализма. При этом был использован конституционный опыт зарубежных стран, включая даже революционную Францию. Конституционная альтернатива была вполне реальна и нашла отражение в ряде мероприятий как внутренней (проект Жалованной Грамоты российскому народу 1801 г., конституционный проект М. М. Сперанского 1809 г., Уставная грамота Российской империи 1818–1820 гг, проекты постепенной отмены крепостного права), так и внешней политики (Конституции Ионических островов, политика «конституционной дипломатии» 1814–1820 гг.). При этом прослеживается чёткая взаимосвязь и взаимовлияние между конституционными проектами 1-ой четверти XIX в. и конституциями европейских государств того времени. Более того, многие Конституции эпохи Реставрации разрабатывались по инициативе и прямом участии Александра I и его ближайшего окружения (например, Конституционные Хартии Франции 1814 г. и Царства Польского 1815 г.) Однако, в силу ряда причин конституционная альтернатива в самой России оказалась нереализованной.

На наш взгляд, причины неудачи конституционной альтернативы при Александре I были следующими:

Отсутствие широкой социальной базы реформ; основная часть дворянства реформаторские попытки Александра I не поддержала (особенно в крестьянском вопросе);

Вполне обоснованные опасения Александра I, продиктованные спецификой социальной структуры российского общества, что в случае введения Конституции подавляющее большинство в российском Парламенте получат представители крепостнически настроенного дворянства, которые не позволяет провести ни одной реформы, затрагивающей крепостное право. Получилось, что в специфических условиях России то, что мыслилось как огромное благо (Конституция, народное представительство), могло принести огромный вред и окончательно законсервировать крепостное право;

Субъективный фактор, т. е. личные особенности Александра I, который был не очень решительным, склонным к колебаниям человеком. И чем больше он колебался, тем менее был уверен в правильности выбранного курса.

Революции в 1820–1821 гг. в ряде стран Европы, которые показали, что умеренные Конституции не могут полностью предотвратить возможность революций.

Наверное, шанс реализовывать конституционную альтернативу в первой четверти XIX в. всё-таки был. Но для этого требовалась почти идеальная обстановка, отсутствие напряжённости вне и внутри страны, прочная социальная база. В начале XIX в. ничего подобного не наблюдалось. К тому же Александр I не обладал качествами сильного государственного деятеля типа Петра I, который мог усилием своей воли, наперекор всем обстоятельствам проводить необходимые, с его точки зрения, преобразования. Александр I же не обладал петровским характером и энергией, был склонен к постоянным сомнениям, колебаниям, компромиссам. Отсутствие твёрдости явилось одной из причин неудачи всей его реформаторской деятельности и нереализованности той альтернативы исторического развития страны, которая возникла после победы над наполеоновской Францией. Боязнь навредить стране и будущим поколениям, понимание того, что то, что хорошо на Западе, в России не работает и может привести к противоположным последствиям (Конституция, Парламент) перевесили всё остальное. Риск показался Александру I слишком большим и ни один конституционный проект не был реализован. Исторический шанс изменить направление развития страны в лучшую сторону был упущен.

Список использованных источников и литературы

Архивные источники:

Российский Государственный Исторический Архив (РГИА)

1. Фонд 1409. Опись 1. Дело № 149 («Записка гр. А. Р. Воронцова о Милостивом Манифесте на коронацию императора Александра I с материалами для сего Манифеста», 1801 г.).

2. Фонд 1409. Опись 1. Дело № 126 («Копия с доклада Правительственного Сената о возвращении оному принадлежащих ему прав и преимуществ как главному государственному правительству», 1801 г.).

3. Фонд 971. Опись 1. Дело № 221 («Рескрипт Александра I В. П. Кочубею о запрещении тайных обществ, в том числе масонских лож», 1822 г.).

4. Фонд 971. Опись 1. Дело № 107–126 («Записки В. П. Кочубея по разным вопросам», 1805–1825 гг.).

5. Фонд 1147 (Фонд Непременного Совета). Опись 1. Дело № 216 («Рассуждения о непродаже людей без земли», 1801 г.).

6. Фонд 1147. Опись 1. Дело № 260 («О дозволении крестьянам торговать в городах», 1801 г.).

7. Фонд 1147. Опись 1. Дело № 342 («О чрезвычайных собраниях Совета в присутствии императора для обсуждения политических дел Европы», 1805–1806 гг.).

8. Фонд 958 (Фонд графа Киселева). Опись 1. Дело № 13 («Письма Александру I и другим лицам», 1821–1865 гг.).

Российский Государственный Архив Древних Актов (РГАДА), Архив Строгановых (Фонд 1278)

1. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 9. Л. 18–37 (докладная записка Строганова П. А. Александру I о предполагаемой реформе министерств, май 1802 г.), Л. 64–68 (проект Наказа Совету в т. ч. рассуждения П. А. Строганова об отличиях коренных и временных государственных постановлений, 1802 г.).

2. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 12. Л. 72–76 (доклад П. А. Строганова о положении и статусе украинского казачества, окт. 1803 г.).

3. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 13. Л. 9-19 (размышления П. А. Строганова о Сенатской реформе); Л. 52–71 (проект реформы Сената в изложении П. А. Строганова); Л. 93-104 (черновой набросок введения к указу о Сенате с исторической справкой о развитии Сената с выписками из указов 1711, 1718, 1766 и 1768 гг., дек. 1801 г.).

4. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 14. Л. 48–58 (проект преобразований системы управления, незаконченный проект Свода законов «Code General», таблицы структуры власти после предполагаемых административных реформ, 1801–1802 г.г.).

5. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 16. Л. 68–69 (Рассуждения П. А. Строганова о целях создания МВД, 1802 г.).

6. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 17. Л. 48–51 (докладная записка П. А. Строганова о способах рассмотрения запутанных дел в Сенате), Л. 52–60 об. (анонимный донос на П. А. Зубова о будто бы замышляющемся заговоре в пользу вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, дек. 1801).

7. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 18. Л. 3-13 (проект секретного рескрипта губернаторам о секретном информировании по поводу злоупотреблений в имениях помещиков по отношению к крестьянам и мнение по этому поводу П. А. Строганова, сент. 1802 г.).

8. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 19. Л. 5-10 (рассуждения П. А. Строганова по проекту указа о разрешении купцам покупать земли с крестьянами, а также замечания П. А. Строганова касательно указа 20 февр. 1803 г. о «вольных хлебопашцах», 1802–1803 гг.).

9. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 20 (письма и черновики П. А. Строганова за 1802–1817 гг., в т. ч. материалы по биографии П. А. Строганова).

10. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 21. Л. 21–29 об. («Предварительные правила реформы народного просвещения», 26 февраля 1803 г.).

11. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 22. Л. 1-10 («Журнал моих упражнений в Сенате» П. А. Строганова), Л. 106–117 (проект «О плане составления уголовных законов (Кодекса)», 1801–1802 гг.).

12. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 23. Л. 2–8 (проект постановления о крестьянской реформе в Лифляндии, 1803–1805 гг.).

13. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 29. Л. 1-13 (проект реформы управления Сибири, 1802 г.).

14. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 30. Л. 111–144 (переписка П. А. Строганова с томским губернатором Хвостовым, 1804-08 гг.).

15. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 40. Л. 23-189 (отчеты А. Чарторижского (сент. 1806 г.) о положении дел в МИДе, проведённых мероприятиях с обзором внешнеполитической концепции России за 1804–1806 гг.).

16. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 80. Л. 78–86 (Сравнительный анализ внешней политики России и Франции, 1807-12 гг.).

17. Фонд 1278. Оп. I. Дело № 504. Л. 1-44 об. (полный текст «Уставной грамоты российской империи» 1818–1820 гг. из 191 статьи и 6 глав – копия с книги, изданной в Варшаве в 1831 г.).

Архив Паниных (Фонд 1274)

1. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 47 (послужной список графа Н. П. Панина, 1800 г.).

2. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 114 (записка Н. И. Панина Екатерине II о преобразовании Сената и других судебных мест с приложением проекта, 1760-е гг.).

3. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 119 (письмо Екатерины II Н. И. Панину о завершении его трудов по воспитанию Павла Петровича с выражением благодарности, 23 сент. 1773 г.).

4. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 137(в) (опись бумаг графа Н. И. Панина, в т. ч. сообщения по поводу дела Мировича, 1760-70-е гг.).

5. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 215. Л. 1–8 об. (переписка Н. П. Панина с Павлом Петровичем и Марией Фёдоровной, март 1789 – окт. 1790 гг.).

6. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 319 (письма Н. П. Панина Павлу I по вопросам внешней политики, 1799–1800 гг.).

7. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 385 (письма С. Р. Воронцова к кн. Кантельсколо и Колычеву об опале Н. П. Панина, 10 марта 1801 г.).

8. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 398 (письма посла в Лондоне С. Р. Воронцова гр. Н. П. Панину и ответное письмо о методах и принципах государственной деятельности и дипломатической корректности, 1798–1801 гг.).

9. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 1072 («Особенное завещание графа П. И. Панина», 1786 г.).

10. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 1072 («Особенное завещание графа П. И. Панина», 1786 г.).

11. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 1111 (Духовное завещание графа П. И. Панина, 1786 г.).

12. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 1150 (Духовное завещание графа Н. П. Панина, 1814 г.).

13. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 2863. Л. 3–4 (записка неизвестного лица по поводу конституционных проектов участников заговора 11 марта 1801 г. (П. А. Зубова, Н. П. Панина, Г. Р. Державина, без даты).

14. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 2817(а) (записка об отношении Н. П. Панина к заговору против Павла I, 2-ая пол. XIX в.).

15. Фонд 1274. Оп. I. Дело № 2889–2992 («Панины в письмах, переписке и других актах XVIII – 1-й половины XIX в. в. с биографическими сведениями о Н. И., П. И., Н. П. Паниных» (составила внучка Н. П. Панина), в 4-х томах, без даты).

Архив Воронцовых (Фонд 1261)

1. Фонд 1261. Оп. I. Дело № 803 («записка А. Р. Воронцова Александру I о государственном управлении и торговле и мерах к их упорядочению, ноябрь 1801 г.).

2. Фонд 1261. Оп. I. Дело № 1269 («рассуждения А. Р. Воронцова о внешнеполитической деятельности России в условиях современного положения дел в Европе с точки зрения внутренних задач государства», примерно 1803–1805 гг.).

Опубликованные источники:

1) Законодательные

1. Жалованные грамоты дворянству (ПСЗ. Т. XXII. № 16187) и городам (ПСЗ. Т. XXII. № 16188).

2. Указы об административных реформах: о правах Сената 5 июня 1801 г., о реформе Сената 8 сентября 1802 г. (ПСЗ. I. № 20405), Манифест о создании министерств (ПСЗ. I. № 20406).

3. Коронационные указы (ПСЗ. I. № 20010, 20013, 20014).

4. Указы по крестьянскому вопросу: «о трёхдневной барщине» от 5 апреля 1797 г., именной Рескрипт Академии Наук о запрете продажи крестьян без земли от 28 мая 1801 г., указ от 2 декабря 1801 г. о разрешении недворянам приобретать незаселенные земли (ПСЗ. I. Т. XXVI. № 10075), указ от 20 февраля 1803 г. «о вольных хлебопашцах» (ПСЗ. I. Т. XXVII. № 20620), «Положение для поселян Лифляндской губернии» от 20 февраля 1804 г. (ПСЗ. I. Т. XXVIII. № 21162).

2) Документы делопроизводства

1. Редакции «Жалованной грамоты российскому народу»: проект А. Р. Воронцова в двух рукописях: РГАДА. Ф. 1409. Оп. I. № 149. Л. 1-27, опубликованы в Сборнике исторических материалов (СИМ), извлеченные из архива с.е.и.в. Канцелярии (приложение к Русскому архиву. № 6. 1908.); а также архив СПбОИИ РАН. Ф. 36. Оп. I. № 400. Л. 210–215, опубликованы в книге А. Н. Радищев. Материалы и исследования. М. Л., 1936. С. 77–81; Замечания Н. Н. Новосильцева на проект А. Р. Воронцова (РГИА. Ф. 1409. Оп. I. № 149. Л. 19–27 или СИМ. С. 13–18); редакция из 28 статей в сопровождении «Записки» А. Р. Воронцова, В. П. Кочубея и Н. Н. Новосильцева от 12 августа 1801 г. (СИМ. С. 4–5; Семенников В. П. Радищев: очерки и исследования. М. – Пг., 1923. С. 432–443); редакции в 25 и 26 статей после обсуждения в Непременном Совете (ОР ГПБ. Ф. 697. оп. I. № 922. Л. 1-18. Опубликованы в статье Сафонова М. М., Филипповой Э. Н. Журналы Непременного Совета. // Вспомогательные исторические дисциплины (ВИД). Вып. XI. С. 147–149. Л., 1979).

2. Кондиции «верховников» 1730 г. опубликованы в кн.: Корсаков Д. А. Воцарение императрицы Анны Иоанновны. С. 17–18. Казань, 1880.

3. Проект П. И. Шувалова (опубликован в кн.: Анисимов Е. В. Россия в сер. XVIII в.; в кн.: В борьбе за власть. Страницы политической истории России XVIII в. С. 101–103. М., 1988.).

4. Конституционный проект Н. И. Панина – Д. И. Фонвизина (опубликован в трёх вариантах: Фонвизин Д. И. Рассуждение о непременных государственных законах. в кн.: Собрание сочинений. Т. II. С. 254–267. М. – Л., 1959; Письма с приложениями графов Никиты и Петра Ивановичей Паниных Блаженной памяти к государю императору Павлу Петровичу в конце книги: Шумигорский Е. С. Император Павел I: жизнь и царствование. С. I–XXXV. СПб., 1907; Пигарев К. В. Рассуждение о непременных государственных законах Д. И. Фонвизина в переработке Никиты Муравьева. // Литературное наследство. Т. 60. Ч. 2. С. 345–362. М., 1959).

5. Проект Сперанского 1809 г. (опубликован в кн.: Сперанский М. М. Проекты и записки. С. 144–221. М. – Л., 1961).

6. Уставная грамота 1818–1820 гг. (РГАДА. Ф. 1278. Оп. I. Д. № 504. Л. 1-44 об. Опубликована в ст.: Парусов А. И. Уставная грамота 1818-20 гг. // УЗ Горьковского государственного университета. 1964. Вып. 72).

7. Протоколы Негласного Комитета (опубликованы на франц. языке в кн.: Вел. кн. Николай Михайлович Граф П. А. Строганов. Т. II. СПб., 1903).

8. Записки А. Р. Воронцова Александру I о планах реформ (опубликованы в сборнике Археологического института. Кн. I. Отд. II. С. 155–220. СПб., 1878; а также: Архив кн. Воронцова. М., 1883. Кн. XXIX С. 456. Т. XI. С. 389–391).

3) Мемуарно-дневниковые документы.

1. Вяземский П. А. Полное собрание сочинений. Т. I–XII. СПб., 1878-86.

2. Вяземский П. А. Записные книжки (1813-48). М., 1963.

3. Вигель Ф. Записки. Т. I–II. М., 1928.

4. Греч Н. И. Записки о моей жизни. М., 1990.

5. Дмитриев И. И. Взгляд на мою жизнь. М., 1886.

6. Дмитриев М. А. Мелочи из запаса моей памяти // в кн. Дмитриев М. А. Московские элегии. М., 1985. С. 141–302.

7. Записки бывшего статс-секретаря Н. Н. Новосильцева // РГИА. Ф. XVI. Оп. I. № 9. Л. 11–20.

8. Княгиня Изабелла Чарторижская и князь Репнин. Из мемуаров герцога Лозена. // Новое время. Т. I. 1880; Исторический вестник. 1916. № 6.

9. Сталь Жермена де. Десять лет в изгнании. М., 2003.

10. Фонвизин М. А. О проявлениях политической жизни в России. // Библиотека декабристов. Вып. IV. 1907; Сочинения и письма. Т. II. Иркутск, 1982.

11. Цареубийство 11 марта 1801 г.: записки участников и современников. СПб., 1907.

12. Чарторижский А. Мемуары князя А. Чарторижского и его переписка с императором Александром I. Т. I–II. М., 1912-13.

13. Segurde L. – Ph. Memoires, souvenires et anecdotes. Paris, 1859. T. 1.

14. Vitrolles E. Memoires errelations politiques de Vitrolles. P. 1884.

4) Переписка частных лиц

1. Чарторижский А. Мемуары кн. А. Чарторижского и переписка с императором Александром I. Т. I–II. СПб., 1912-13.

2. Вел. кн. Николай Михайлович. Александр I. Т. I. СПб., 1912.

3. Богданович Т. Из переписки Александра I с В. П. Кочубеем. // Русское прошлое, исторические сборники. Кн. 5. С. 101–111. М.-Пг., 1923.

4. Письма К. Я. Булгакова А. А. Закревскому // Сборник русского исторического общества. Т. 78.

5) Помимо этого в работе использовано 5 сборников законодательных актов и проектов

1. Документы истории Великой Французской революции (под ред. Адо А. В.). М., 1990. Т. I.

2. Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII–XIX вв. (под ред. Галанзы П. Н.). М., 1957.

3. Конституционализм. Исторический путь России к либеральной демократии (под ред. Гоголевского А. В., Ковалева Б. Н.). М, 2000.

4. Конституционные проекты в России: XVIII – нач. XX вв. (под ред. Сахарова А. Н., Бертолисси С). М., 2000.

5. Современные конституции (под ред. Гессена В. М. и Нольде Б. Э.). СПб., 1905. Т. 1.

Использованная литература:

1. Аврех А. Я. Русский абсолютизм и его роль в утверждении капитализма в России. // История СССР. 1968. № 2. С. 82–104.

2. Алексеев С. С. Государство и право. М., 2001.

3. Алпатов М. А. Русская историческая мысль и Западная Европа (XVIII – 1-я пол. XIX вв.). М., 1985.

4. Анисимов Е. В. Россия в середине XVIII в. // в кн.: В борьбе за власть. Страницы политической истории России XVIII в. М., 1988.

5. Анисимов Е. В., Каменский А. Б. Россия в XVIII – 1-й половине XIX в. М., 1994.

6. Ардашев П. Н. Провинциальная администрация во Франции в последнюю пору Старого порядка. 1774–1789. СПб., 1900. Т. I.

7. Ардашев П. Н. Абсолютная монархия на Западе. СПб., 1902.

8. Артамонов С. Д. Вольтер и его время. М., 1980.

9. Архангельский А. Н. Александр I. М., 2000.

10. Бабкин Д. С. Был ли Радищев составителем Грамоты? // Русская литература. 1963. № 4.

11. Бакунина Т. А. Знаменитые русские масоны. М., 1991.

12. Барг М. Я. Английская революция в портретах её деятелей. М., 1991.

13. Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 1939.

14. Берендтс Э. Н. Проекты реформы Сената в царствование императоров Александра I и Николая I. // История правительственного Сената за 200 лет. 1711–1911 гг… СПб., 1911 г., Т. III.

15. Бирюкович В. В. Судьба указа о свободных хлебопашцах в царствование Александра I. // Архив истории труда в России. Кн. I. Пг., 1923.

16. Блуменау С. Ф. В поисках новых подходов. 200-летие революции и французская историография. // Французский ежегодник 2000 г. 200 лет Французской революции 1789–1799 гг. Итоги юбилея. М., 2000. С. 24–45.

17. Бовыкин Д. Ю. Термидор: старые проблемы и новые споры. // Французский ежегодник 2000 г. 200 лет Французской революции 1789–1799 гг. Итоги юбилея. М., 2000. С. 88–102.

18. Бовыкин Д. Ю. Революция окончена? Итоги Термидора. М., 2005.

19. Богданович М. И. Первая эпоха преобразований императора Александра I (1801–1805). // Вестник Европы. 1866. № 4.

20. Бонташ П. К. Радищев и вопрос об авторстве «Грамоты российскому народу». // Юридический сборник Киевского государственного университета. 1953. № 6.

21. Брачев В. С. Масоны в России. За кулисами видимой власти. 1731–2001. М., 2003.

22. Брачев В. С. Масоны и власть в России. М., 2003.

23. Буганов В. И. Петр Великий и его время. М., 1989.

24. Буцинский П. Н. Отзывы о Павле I его современников. Харьков, 1901.

25. Васильчиков А. Семейство Разумовских. СПб., 1887. Т. VI.

26. Великий князь Николай Михайлович. Граф Строганов (1774–1817). СПб., 1903. Т. II.

27. Великий князь Николай Михайлович. Император Александр I. СПб., 1912. Т. I.

28. Вернадский Г. В. Русское масонство в царствование Екатерины II. Пг., 1917.

29. Вишленкова Е. А. Религиозная политика Александра I. Казань, 2000.

30. Водарский Я. Е. Екатерина II: от французской философии к российской реальности. // Реформы и реформаторы в истории России. М., 1996. С. 48–61.

31. Волков М. Я. О становлении абсолютизма в России. // История СССР. 1970. № 1. С. 90–104.

32. Волкова И. В., Курукин И. В. Феномен дворцовых переворотов в политической истории России XVII–XX вв. // Вопросы истории. 1995. № 5–6. С. 43–47.

33. Волгин В. П. Развитие общественной мысли во Франции в VIII веке. М., 1977.

34. Вольтер Ф. М. Бог и люди: статьи, памфлеты. Письма. Т. I–II. М., 1961.

35. Герасимова Г. И. Северный аккорд графа Панина. Проект и реальность. // Российская дипломатия в портретах. М., 1992.

36. Герцен А. Н. Собрание сочинений. М., 1956. Т. VII.

37. Глинский Б. Б. Борьба за конституцию. СПб., 1908.

38. Гоббс Т. Избранные произведения. Т. I. М., 1965.

39. Гордон А. В. Российское Просвещение: значение национальных архетипов власти. // Европейское Просвещение и цивилизация России. М., 2004. С. 114–128.

40. Готье Ю. В. Проект о поправлении государственных дел Артемия Петровича Волынского // Дела и дни. 1922. № 1. С. 1–31.

41. Градовский А. Д. Высшая администрация России XVIII столетия и генерал-прокуроры. СПб., 1866.

42. Грацианский П. С. Политическая и правовая мысль России 2-ой половины XVIII в. М., 1984.

43. Григорович В. Канцлер А. А. Безбородко в связи с событиями его времени. СПб., 1879–1881. Т. VI.

44. Гросул В. Я. О конституционной политике России на Балканах. // Вопросы истории. 1969. № 6.

45. Давидович А. М., Покровский С. А. О классовой сущности и этапах развития русского абсолютизма. // История СССР. 1969. № 1. С. 58–78;

46. Далин В. М. Люди и идеи. М., 1970.

47. Далин В. М. Александр I, Лагарп и французская революция // Французский ежегодник. 1984. М., 1986.

48. Дёмкин А. В. «Дней Александровых прекрасное начало». Внутренняя политика Александра I в 1801–1805 гг. М., 2012.

49. Джеджула К. Е. Великая Французская буржуазная революция и Европа. 1789–1799 гг. Киев, 1965.

50. Джеджула К. Е. Россия и Великая Французская буржуазная революция конца XVIII века. Киев, 1972.

51. Дербов Л. А. Н. И. Новиков. Саратов, 1970.

52. Довнар-Запольский М. В. Зарождение министерств в России. Киев, 1905.

53. Довнар-Запольский М. В. Обзор новейшей истории России. 1912. Т. I.

54. Дружинин Н. М. Просвещенный абсолютизм. // Абсолютизм в России. М., 1964.

55. Дружинин Н. М. К истории идейных исканий П. Н. Пестеля. // Революционное движение в России в XIX в. Избранные труды, М, 1986.

56. Дружинин Н. М. Декабрист Никита Муравьев. М., 1993.

57. Ерошкин Н. П. Крепостническое самодержавие и его политические институты. М., 1981.

58. Зайончковский П. А. Правительственный аппарат России XIX в. М, 1978.

59. Заозерский А. И. Александр Романович Воронцов: к истории быта и нравов XVIII века. // Исторические записки. М., 1947. Т. 23.

60. Захарова О. Ю. Граф С. Р. Воронцов – посол Российской империи. Симферополь, 2005.

61. Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. Очерки социально-экономической и политической истории России середины XVI века. М., 1960.

62. Из истории реформаторства в России: философско-исторические очерки. М., 1989.

63. История масонства. Смоленск, 2001.

64. История Франции. М., 1983. Т. I.

65. История СССР с древнейших времен до наших дней (под ред. Бескровного Л. Г.). М., 1967. Т. III.

66. История СССР с древнейших времен до конца XVIII в. (под ред. Рыбакова Б. А.). М., 1983.

67. Итенберг Б. С. Россия и Великая Французская революция. М., 1988.

68. Казаков Н. И. Наполеон глазами его русских современников // Новая и новейшая история. 1970. № 3. С. 31–47; № 4. С. 42–55.

69. Казанцев С. М. Сенатская реформа 1802 г. // Правоведение. 1980. № 4.

70. Казанцев С. М. К вопросу о правительственном конституционализме в России в начале XIX в. // Конституция СССР и критика буржуазного конституционализма. Л., 1985.

71. Камень М. Г. Внутренняя политика русского правительства накануне 1812 г. М., 1968.

72. Каменский А. Б. Российская империя в XVIII в: традиции и модернизация. М., 1999.

73. Кареев Н. И. История Западной Европы в Новое время. СПб., 1892–1893.

74. Кареев Н. И. Западноевропейская абсолютная монархия XVI, XVII и XVIII вв. Общая характеристика бюрократического государства и сословного общества «старого порядка». СПб., 1908.

75. Кареев Н. И. Великая Французская революция. Пг., 1918.

76. Карнович Е. П. Замечательные и загадочные личности XVIII–XIX столетий. Спб., 1884.

77. Каспэ С. Империя и модернизация: общая модель и российская специфика. М., 2001.

78. Кирилина Л. А. Штейн и Россия. 1812 г. // Россия и Европа. Дипломатия и культура. Вып. 2. М., 2002. С. 49–62.

79. Киселёва Е. В. Александр I и Реставрация Бурбонов во Франции. // Россия и Европа. Дипломатия и культура. Вып. 1. М., 1995. С. 63–78.

80. Киселёва Е. В. Либералы-«конституционалисты» в эпоху Реставрации во Франции. 1814–1830 гг. // Европейский либерализм в Новое время. Теория и практика. М., 1995.

81. Киселёва Е. В. Александр I в воспоминаниях Ф. Р. де Шатобриана. // Россия и Европа. Дипломатия и культура. Вып. 2. М., 2002. С. 149–163.

82. Киселёва Е. В. Жермена де Сталь о России. // Россия и Европа. Дипломатия и культура. Вып. 3. М., 2004. С. 171–182.

83. Китушин А. Н. Об авторстве А. Н. Радищева в разработке проекта «Всемилостивейшей грамоты Российскому народу жалуемой». // УЗ Азербайджанского государственного университета. 1956. № 7.

84. Клочков М. В. Очерки правительственной деятельности Павла I. Пг., 1916.

85. Ключевский М. В. Сочинения. М., 1959. Т. VII.

86. Кобеко Дм. Цесаревич Павел Петрович (1754–1796). СПб., 1907.

87. Кобрин В. Б. Иван Грозный: Избранная Рада или опричнина. // История Отечества: люди, идеи, решения. М., 1991.

88. Коган М. А. Просвещённый абсолютизм в Дании: реформы Струэнзе. Л., 1972.

89. Козлов В. Т. Грани российской государственности. // История. 1992. № 2.

90. Комаров С. И. Общая теория государства и права. М., 2000.

91. Конституционные попытки до XIX в. (под ред. С. М. Проппера). СПб., 1907.

92. Конституционные проекты эпохи Александра I. (под ред. С. М. Проппера). СПб., 1907.

93. Копосов Н. Е. Абсолютная монархия во Франции. // Вопросы истории. 1989. № 1.

94. Копосов Н. Е. Высшая бюрократия во Франции XVII в. Л., 1990.

95. Коркунов Н. М. Два проекта преобразования Сената второй половины царствования Екатерины II (1788 и 1794 гг.). // Журнал министерства юстиции. 1899. Май.

96. Корсаков Д. А. Воцарение императрицы Анны Иоанновны. Казань, 1880.

97. Корф С. А. Административная юстиция в России. СПб., 1910.

98. Кизеветтер А. Предисловие к мемуарам А. Чарторижского. // В кн.: Чарторижский А. Мемуары князя Чарторижского и его переписка с императором Александром I. СПб., 1912–13. Т. I.

99. Кислягина Л. Г. Формирование общественно-политических взглядов Н. М. Карамзина. М., 1976.

100. Красильщиков В. А., Гутник В. П., Кузнецов В. И. и др. Модернизация: зарубежный опыт и Россия. М., 1994.

101. Крисань М. А. Адам Чарторыский. // Вопросы истории. 2001. № 2. С. 58–65.

102. Курмачёва М. Д. Русская буржуазная историография о влиянии Великой Французской революции на политику Екатерины II. // Феодальная Россия во всемирно – историческом процессе. М., 1972. С. 423–432.

103. Кяйвяряйнен И. И. О конституционной политике царизма в Финляндии в первый период автономии. // Вопросы истории европейского Севера. Петрозаводск, 1977.

104. Ланда С. С, Ян Потоцкий и его роман. // в кн.: Потоцкий Ян. Рукопись, найденная в Сарагосе. М., 1971.

105. Ланда С. С. Дух революционных преобразований. 1816–1825 гг. М., 1975.

106. Леонтович В. В. История либерализма в России 1762–1914 гг. М., 1995.

107. Локк Д. Избранные философские произведения. Т. I. М., 1960.

108. Лукин Н. М. Избранные труды. М., 1960. Т. 1.

109. Мабли Г. Избранные произведения. М. – Л., 1950;

110. Макогоненко Г. Николай Новиков и русское Просвещение XVIII века. М. – Л., 1951.

111. Малов В. Н. Ж.-Б. Кольбер. Абсолютистская бюрократия и французское общество. М., 1991.

112. Манфред А. З. Великая Французская революция. М., 1983.

113. Манфред А. З. Наполеон Бонапарт. М., 1986.

114. Медушевский А. Н. История русской социологии. М., 1993.

115. Медушевский А. Н. Утверждение абсолютизма в России. Сравнительно – историческое исследование. М., 1994.

116. Медушевский А. Н. Формирование гражданского общества: реформы и контрреформы в России. // Реформы и реформаторы в истории России. М., 1996.

117. Медушевский А. Н. Демократия и авторитаризм: российский конституционализм в сравнительной перспективе. М., 1997.

118. Медушевский А. Н. Конституционные проекты в России // Конституционные проекты в России XVIII – начала XX вв. М., 2000.

119. Мелье Ж. Завещание. Т. I. Л., 1954.

120. Мельгунов С. П. Дела и люди александровского времени. Берлин, 1923. Т. I.

121. Милютин Д. А. История войн между Россией и Францией и царствование Павла I в 1799 г. СПб., 1852. Т. V.

122. Минаева Н. В. Правительственный конституционализм в России после 1812 г. // Вопросы истории. 1981. № 7.

123. Минаева Н. В. Правительственный конституционализм и передовое общественное мнение России начале XIX в. Саратов, 1982.

124. Минаева Н. В. Никита Иванович Панин. Исторический портрет // Вопросы истории. 2001. № 7. С. 71–91.

125. Минаева Н. В. Век Пушкина. М., 2007.

126. Минаева Н. В. М. М. Сперанский в воспоминаниях современников. М., 2009.

127. Мироненко С. В. Самодержавие и реформы: политическая борьба в России в начале XIX в. М., 1989.

128. Мироненко С. В. Страницы тайной истории самодержавия. Политическая история России 1-ой половины XIX столетия. М., 1990.

129. Митрофанов П. П. История Австрии. СПб., 1910. Ч. I.

130. Митрофанов П. П. История Австрии с древнейших времен до 1792 г. (репринтное издание). М., 2003.

131. Митрофанов П. П. Политическая деятельность Иосифа II: её сторонники и враги (1780–1790). СПб., 1907.

132. Момджян Х. Н. Французское просвещение XVIII века. М., 1983.

133. Монтескье Ш. Избранные произведения. М., 1955.

134. Морелли Э.-Г. Кодекс природы или Истинный дух её законов. М. – Л., 1947.

135. Моряков В. И. Из истории эволюции политических взглядов просветителей конца XVIII века. М., 1981.

136. Москаленко Н. В. Место либерализма в истории русской общественно-политической мысли начала XIX в. // Вопросы истории. Минск, 1984. Вып. II.

137. Нарочницкий А. Л. Международные отношения накануне и во время Французской буржуазной революции кон. XVIII в. (1763–1794). М., 1946.

138. Нарочницкий А. Л. Россия и Наполеоновские войны (сопротивление и приспособление). // Вопросы истории. 1979. № 4.

139. Никитин А. Ф. Основы права. М, 2007.

140. Николаевский Б. И. Русские масоны и революция, М., 1990.

141. Николаенко П. Д. Князь В. П. Кочубей – первый министр внутренних дел России. СПб., 2009.

142. Новиков Н. И. Избранные сочинения. М. – Л., 1951.

143. Новикова И. Н. Великое княжество Финляндское в имперской политике России. // Имперский строй России в региональном измерении (XIX – начало XX вв.). М., 1997.

144. Оболенский Г. Л. Павел I. М., 1990.

145. Окунь С. Б. История СССР (1796–1825): курс лекций. Л., 1947.

146. Окунь С. Б. Очерки истории СССР. Конец XVIII – 1-ая четверть XIX вв. Л., 1976.

147. Окунь С. Б. Борьба за власть после дворцового переворота 1801 г. // Вопросы истории России XIX – нач. XX вв. Л., 1983.

148. Омельченко С. А. Законная монархия Екатерины II. Просвещённый абсолютизм в России. М., 1993.

149. Орлик О. В. Передовая Россия и революционная Франция. 1-ая пол. XIX в. М., 1973.

150. Орлик О. В. Декабристы и европейское освободительное движение. М., 1975.

151. Орлик О. В. Великая Французская революция и русско-французские общественные связи. // Внешняя политика России и общественное мнение (сборник научных трудов). М., 1988. С. 7–26.

152. Орлов Вл. Русские просветители 1790-х – 1800-х гг. М., 1950.

153. Очерки экономической истории России 1-ой половины XIX в. М., 1959.

154. Парусов А. И. Административные реформы в России в 1-ой четверти XIX в. в связи с экономической и социально-политической обстановкой. // Автореф. дис. доктора истор. наук. Л., 1967.

155. Парусов А. И. Уставная грамота 1818–1820 гг. // УЗ Горьковского государственного университета. Серия историко-филологическая. Вып. 72. 1964.

156. Павленко Н. И., Кобрин В. Б., Федоров В. А. История СССР с древнейших времен до 1861 г. М., 1989.

157. Павленко Н. И. Пётр I и его время. М., 1989.

158. Павленко Н. И. К вопросу об особенностях абсолютизма в России. // История СССР. 1970. № 4. С. 54–74.

159. Павлова-Сильванская М. П. К вопросу об особенностях абсолютизма в России. // История СССР. 1969. № 6. С. 217–234.

160. Парсамов В. С. Декабристы и французский либерализм. М., 2001.

161. Песков А. М. Павел I. М., 1999.

162. Петров Ф. А. Российские университеты в 1-ой половине XIX века. Формирование системы университетского образования в России. М., 1998. Кн. 1.

163. Петров Ф. А. Формирование системы университетского образования в России в 1-ой пол. XIX в. // Автореф. дис. доктора ист. наук. М., 1999.

164. Пигалев В. А. Баженов. М., 1980.

165. Пигарев К. В. Творчество Фонвизина. М., 1954.

166. Пигарев К. В. Рассуждение о непременных государственных законах Д. И. Фонвизина в переработке Никиты Муравьева. // Литературное наследство. Т. 60. Ч. II. М., 1959.

167. Пименова Л. А. Французская монархия конца Старого порядка в современной историографии: между историей политической культуры и историей политических событий. // Французский ежегодник 2000 г. 200 лет Французской революции 1789–1799 гг. Итоги юбилея. М., 2000. С. 46–67.

168. Пименова Л. А. Французское дворянство от Старого порядка к революции в советской историографии. // Французский ежегодник 2007 г. Советская и французская историография в зеркальном отражении. 20–80-е гг. XX в. М., 2007. С. 172–194.

169. Побережников И. В. Модернизация: теоретико-методологические подходы. // Экономическая история: обозрение. М., 2002. Вып. 8. С. 146–168.

170. Покровский М. Н. Александр I. // История России XIX в. М., 1907.

171. Покровский М. Н. Русская история с древнейших времен. СПб., 1912. Т. III.

172. Покровский С. П. Министерская власть в России. Ярославль, 1906.

173. Полтавский М. А. История Австрии: пути государственного и национального развития. М., 1992. Ч. I.

174. Попов Н. Дворянский либерализм в 1-ой четверти XIX в. // Вопросы гражданской истории России. Л., 1935. Вып. I.

175. Предтеченский А. В. Очерки общественно-политической истории России в 1-ой четверти XIX в. М., 1957.

176.) Пресняков А. Е. Александр I. Пг., 1924.

177. Пристер Е. Краткая история Австрии. М., 1952.

178. Проскурякова Н. А. Модели российской цивилизации и модернизации в западном и отечественном обществознании. // XIX век в истории России: современные концепции истории России и их музейная интерпретация. Труды ГИМ. Вып. 163. М, 2007. С. 7–68.

179. Пушкин А. С. Собрание сочинений. М., 1948. Т. XII.

180. Пыляев М. И. Старая Москва, М., 1990.

181. Пыпин А. Н. Общественное движение в России при Александре I. СПб., 1900.

182. Пыпин А. Н. Русское масонство в XVIII – 1-й половине XIX вв. Пг., 1916.

183. Ревуненков В. Г. История Французской революции. СПб., 2003.

184. Реизов Б. Г. Французская романтическая историография (1815–1830). Л., 1956.

185. Розенталь И. Жидомасонский заговор; из истории восприятия мифа. // Россия XXI в. № 2. С. 114–177.

186. Российские государи: их происхождение, жизнь и политика. М., 1993.

187. Российская дипломатия в портретах. М., 1992.

188. Руссо Ж.-Ж. Трактаты. М., 1969.

189. Рутенбург В. И. Истоки Риссоржементо: Италия в XVII–XVIII вв. М., 1980.

190. Савельева О. А. Греческий патриот на службе России. И. А. Каподистрия и Священный союз. // Российская дипломатия в портретах. М., 1992.

191. Сафонов М. М. Протоколы Негласного Комитета. // Вспомогательные исторические дисциплины (ВИД). Вып. 7. Л., 1976.

192. Сафонов М. М. Проблема реформ в правительственной политике России на рубеже XVIII–XIX вв. Л., 1988.

193. Сафонов М. М., Филиппова Э. Н. Журналы Непременного Совета. // ВИД. Вып. IX. Л., 1979.

194. Сафонов М. М., Филиппова Э. Н. Неизвестный документ по истории общественно-политической мысли в России нач. XIX в. // ВИД. Вып. XVII. Л., 1985.

195. Сафонов М. М. Конституционный проект Н. И. Панина – Д. И. Фонвизина. // ВИД. Вып. VI. Л., 1974.

196. Сафонов М. М. Конституционный проект П. А. Зубова – Г. Р. Державина. // ВИД. Вып. X. Л., 1983.

197. Сафонов М. М. Крестьянский проект П. А. Зубова. // Советские архивы. 1984. № 1.

198. Сафонов М. М. Завещание Екатерины II. СПб., 2001.

199. Сахаров А. Н. Человек на троне. М., 1992.

200. Сахаров А. Н. Александр I. М., 1998.

201. Сахаров А. Н. Александр I и Аракчеев. // Отечественная история. 1998. № 4. С. 24–39.

202. Сахаров А. Н. Исторические факторы образования русского абсолютизма. // История СССР. 1971. № 1. С. 110–126.

203. Сахаров А. Н. Конституционные проекты и цивилизационные судьбы России. // Конституционные проекты в России XVIII – начала XX вв. М., 2000.

204. Сахаров А. Н. Конституционные проекты и цивилизационные судьбы России. // Гражданин. 2004. № 3. С. 107–120.

205. Сватиков С. Г. Общественное движение в России (1700–1895). Ростов-на-Дону 1905.

206. Свобода, равенство, братство. Великая Французская революция: документы, письма, речи, воспоминания, песни, стихи. Л., 1989.

207. Седов С. А. Попытка государственного переворота 1730 г. в России. // Вопросы истории, 1998, № 7.

208. Секиринский С, Филиппова Т. Родословная российской свободы. М., 1993.

209. Семевский В. И. Из истории общественных течений в России в кон. XVIII – нач. XIX вв. // Историческое обозрение. СПб., 1897. Т. IX.

210. Семевский В. И. Либеральные планы в правительственных сферах в 1-ой четверти царствования Александра I. // Отечественная война и русское общество. М., 1911. Вып. II.

211. Семенников В. П. Радищев: очерки и исследования. М.-Пг., 1923.

212. Середонин С. М. Исторический обзор деятельности Комитета Министров. СПб., 1902.

213. Сироткин В. Г. Лазар Карно на пути в Россию (из истории политической эмиграции «Ста дней». 1815–1818 гг. // Французский ежегодник. 1972 г. М., 1974.

214. Сироткин В. Г. Борьба в лагере консервативного русского дворянства по вопросам внешней политики после войны 1812 г. и отставка И. Каподистрии в 1822 г. // Проблемы освободительного движения и международных отношений. М., 1975.

215. Сироткин В. Г. Русская дипломатия и Франция после падения империи Наполеона (10–20-е гг. XIX в.). // Автореферат диссертации на соискание степени д-ра истор. наук. М., 1976.

216. Сироткин В. Г. Русская пресса первой четверти XIX в. на иностранных языках как исторический источник. // История СССР. 1976. № 4.

217. Сироткин В. Г. Великая французская буржуазная революция. Наполеон и самодержавная Россия. // История СССР. 1981. № 5.

218. Согрин В. В. Томас Джефферсон. М., 1989.

219. Согрин В. В. Либерализм Запада XVII–XX вв. М., 1995.

220. Соколовская Т. О. О масонстве в прежнем русском флоте. СПб.,1907.

221. Соколовская Т. О. Устав вольных каменщиков (XVIII–XIX вв.): из материалов для истории русского масонства. СПб., 1907.

222. Соколовская Т. О. Новые данные для истории русского масонства по рукописям Тверской Ученой Архивной Комиссии. Тверь, 1912.

223. Соколовская Т. О. В масонских ложах (1817–1822). Пг., 1914.

224. Соколовская Т. О. Материалы по истории русского масонства (сборник). М., 2000.

225. Соколовская Т. О. Капитул Феникса: высшее тайное масонское правление в России (1778–1822)., М., 2000.

226) Сорокин Ю. А. Российский абсолютизм в последней трети XVIII в. Омск, 1999.

227) Станиславская А. М. Русско-английские отношения и проблемы Средиземноморья: 1798–1807. М., 1962.

228. Станиславская А. М. Россия и Конституция 1803 г. Республики Семи Соединенных Островов. // В кн.: Балканские исследования: международные отношения на Балканах. М., 1974.

229. Станиславская А. М. Россия и Греция в кон. XVIII – нач. XIX вв. Политика России в Ионической республике. 1798–1807. М., 1976.

230. Станиславская А. М. Адмирал Ушаков и Ионическая конституция 1799 г. // В кн.: Вопросы истории внешней политики России и внешнеполитических отношений: сборник статей памяти акад. В. М. Хворостова. М., 1976.

231. Сухомлинов М. И. Исследования и статьи по русской литературе. СПб., 1889. Т. I.

232. Тарле Е. В. О Декларации прав человека и гражданина. // Образование. 1905. № 4. С. 309–319.

233. Тарле Е. В. Падение абсолютизма в Западной Европе. Исторические очерки. СПб., 1906.

234. Тарле Е. В. Континентальная блокада. М., 1913. Ч. 1; Юрьев, 1916. Ч. 2.

235. Тарле Е. В. Адмирал Ушаков на Средиземном море (1798–1800). М., 1948.

236. Тарле Е. В. Жерминаль и прериаль. М., 1951.

237. Тарле Е. В. Талейран. М., 1992.

238. Тарле Е. В. Наполеон. М., 1993.

239. Тартаковский А. Г. Павел I. М., 1990.

240. Титов Ю. Ю. Абсолютизм в России. // Советское государство и право. 1973. № 1. С. 107–112.

241. Томсинов В. А. Светило русской бюрократии. М., 1991.

242. Троицкий Н. А. Александр I и Наполеон. М., 1994.

243. Троицкий С. М. О некоторых спорных вопросах истории абсолютизма в России. // История СССР. 1969. № 3. С. 130–149.

244. Троцкий И. М. Законодательные проекты Радищева. // Радищев: материалы и исследования. М. – Л., 1930.

245) Турен А. Возвращение человека действующего: очерк социологии. М., 1998.

246. Федосов И. А. Просвещенный абсолютизм в России. // Вопросы истории. 1970. № 9.

247. Фёдоров В. А. Александр I. // Вопросы истории. 1990. № 1.

248. Фонвизин Д. И. Рассуждение о непременных государственных законах. // Собрание сочинений. М. – Л., 1959. Т. II.

249. Фонвизин М. А. Политическая жизнь в России. // Библиотека декабристов. СПб., 1907. Вып. IV.

250. Фонвизин М. А. Обозрение проявлений политической жизни в России. // В кн.: Сочинения и письма. Иркутск, 1982. Т. II или в журнале Русская старина. 1884. № 4.

251. Французская буржуазная революция 1789–1794 гг. // Под ред. Волгина В. П. и Тарле Е. В. М. —Л., 1941.

252. Фроянов И. Я. Города-государства Древней Руси. Л., 1988;

253. Фроянов И. Я. Древняя Русь: опыт исследования социальной и политической борьбы. М., СПб. 1995.

254. Харитонович Д. Э. Масонство. М., 2001.

255. Хованова О. В. «Просвещённые монархи» Екатерина II и Иосиф II: опыт сопоставления. // Век Екатерины II: Россия и Балканы. М., 1998.

256. Черниловский З. М. Всеобщая история государства и права. М., 1999.

257. Чернов К. С. Забытая конституция «Государственная Уставная Грамота Российской империи». М., 2007.

258. Чибиряев С. А. Великий русский реформатор: жизнь, деятельность, политические взгляды М. М. Сперанского. М., 1993.

259. Чистозвонов А. Н. Некоторые аспекты проблемы генезиса абсолютизма. // Вопросы истории. 1968. № 5. С. 46–62;

260. Чистозвонов А. Н. К дискуссии об абсолютизме в России. // История СССР. № 3. С. 72–76.

261. Чудинов А. В. Смена вех: 200-летие революции и российская историография. // Французский ежегодник 2000 г. 200 лет Французской революции 1789–1799 гг. Итоги юбилея. М., 2000. С. 5–23.

262. Чудинов А. В. «Королевское самодержавие» во Франции: история одного мифа. // Французский ежегодник 2005 г. Абсолютизм во Франции. К 100-летию Б. Ф. Поршнева. М., 2005. С. 259–293.

263. Чулков Г. И. Императоры: психологические портреты. М., 1991.

264. Шапиро А. Л. Об абсолютизме в России. // История СССР. 1968. № 5. С. 69–82;

265. Шебунин А. Н. Европейская контрреволюция в 1-ой половине XIX в. Л., 1925.

266. Шильдер Н. К. Император Александр I, его жизнь и царствование. СПб., 1897. Т.I.

267. Штранге М. М. Русское общество и Французская революция 1789–1794 гг. М., 1956.

268. Шустер Г. Тайные общества, союзы и ордера. Т. 1–2. СПб., 1905–1907;

269. Щеглов В. Г. Госсовет в России, в особенности в царствование императора Александра I. Ярославль, 1892.

270. Эйдельман Н. Я. Последний летописец. М., 1983.

271. Эйдельман Н. Я. Грань веков: политическая борьба в России кон. XVIII-нач. XIX вв. М., 1982.

272. Эпштейн А. Д. История Германии от средневековья до революции 1848 г. М., 1961.

273. Юлин В. А. Адмирал П. В. Чичагов. // Вопросы истории, 2003, № 2.

274. Якушкин В. Е. Государственная власть и проекты государственных реформ в России (1700–1805). СПб., 1906.

275. Янчук Н. А. Знаменитый зодчий XVIII века В. И. Баженов и его отношение к масонству. Пг., 1916.

Зарубежная литература:

1. Андерсон И. История Швеции. М., 1951.

2. Берти Дж. Россия и итальянские государства в эпоху Рисорджименто. М., 1954.

3. Бертолисси С. Введение к изучению конституционных проектов в России XVIII – начале XX вв. // Конституционные проекты в России XVIII – начала XX вв. М., 2000.

4. Валлотон А. Александр I. М., 1991.

5. Вандаль А. Наполеон и Александр I. Т. I. СПб., 1909.

6. Маркс К. Морализирующая критика и критизирующая мораль. // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 4. М., 1955.

7. Маркс К. Революционная Испания. // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 10. М., 1958.

8. Матьез А. Французская революция. Т. 1–3. М., 1925–1930.

9. Олар А. Политическая история Французской революции. М., 1938.

10. Рэгсдейл Х. Просвещённый абсолютизм и внешняя политика России в 1762–1815 гг. // Отечественная история. 1998. № 3. С. 3–25.

11. Роулз Дж. Идеи блага и приоритет права. // Современный либерализм. М., 1998.

12. Сорель А. Европа и Французская революция. СПб., 1892.

13. Фюре Ф. Постижение Французской революции. СПб., 1998.

14. Хасс Л. Русские масоны первых десятилетий XX в. // Историки-отвечают на вопросы. М., 1990. Вып. II.

15. Хеншелл Н. Миф абсолютизма. СПб., 2003.

16. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Том. 21. М., 1961.

17. Bertolissi S. Il progetto constituzionale di N. N. Novosil’cev // Annali. Sezione storico-politico-sociale. XI–XII. Napoli, 1994.

18. Binding, Deutshche Stadtsgrund-gesetz, Hef V Leipzig, 1896.

19. Blaekstad. The constitution of the Kingdome of Norway. London, 1905.

20. Chapman T. Imperial Russia, 1801–1905. L., 1976.

21. Duverger M. Les Constitutions de la France. P., 1955.

22. Duverger M. Constitutions et documents politiques. P., 1960.

23. Furet F. Penser la Revolution. P., 1977.

24. Godechot J. Les Institutions de la France sous la Revolution et l’Empire. P., 1968.

25. Jones R. Te Emancipation of the russian nobility. 1762–1785. Princeton, 1973.

26. Le Donne J. P. Rulling Russia. Politics and Administration in the Age of Absolutism. 1762–1796. Princeton, 1984.

27. Le Forestier R. Franc – maconnerie templiere et occultiste au XVIII–XIX siecles. Paris Table d’ Eneraude. 1987. T. 1.

28. Kennedy Grimsted P. The Foreign Ministers of Alexander I. – Barkley. – Los Angeles, 1969.

29. Kukiel M. Kniaze Adam. Warszava. 1993;

30. Madeiros Tavares de. Das Staatsrecht des Konigreichs Portugal. Freiburg, 1892.

31. McGrew R. E. Paul I of Russia. Oxford, 1992.

32. McKnight J. L. Admiral Ushakov and the Ionian Republic. The Genesis of Russian’s First Balkan Sattelite. Ph. D. Dissertation. Univercity of Wiskonsin, 1965.

33. Meehan-Waters B. Autocracy and Aristocracy. The Russian Service Elite of 1730. New Brunswick, 1982.

34. Palmer A. Alexander I: Tsar of war and peace. N. Y., 1974.

35. Raef M. Michael Speransky. Statesman of Imperial Russia. 1772–1839. The Hague, 1957.

36. Raef M. Plans for Political Reform in Imperial Russia. 1732–1905. New-Jersey, 1966.

37. Raef M. Russian intellectual history. New Jersey, 1966.

38. Raef M. Political ideas and institutions in Imperial Russia. Westerview Press, 1994.

39. Ransel D. L. Politics of Catherinian Russia. The Panin Party. New Haven and London, 1975.

40. Rawls J. A Theory of Justice. Cambrige, Mass, Harvard Univ. Press, 1971.

41. Remond R. La droite en France de la premier Restauration a la V-em Republique. P., 1963.

42. Remond R. La vie politique en France. 1789–1848. T. I–II. P., 1965.

43. Rosanvallon P. L’Etat en France de 1789 a nos jours. P., 1990.

44. Rosanvallon P. La monarchie impossible. Les Chartes de 1814 et de 1830. P., 1994.

45. Sandel M. Liberalism and the limits of Justice. Cambrige, 1982.

46. Scowronec E. Antynapoleonskie concepcie Czartoryskigo. Warszawa, 1969.

47. Scowronec E. Adam Jerzy Czartoryski. Warszava. 1994;

48. Tiers A. Histoire du Consulate et l’Empire. Paris, 1845. V. II;

49. Troyat H. Alexandre I: le sphinx du nord. P., 1980.

50. Une autre Justice. 1789–1799. Etudes pubiees sous la direction de Robert Badinter. P., 1989.

51. Vernadsky G. La Charte constitutionelle de l’Empire Russe de l’an 1820. Paris, 1933.

52. Whittaker C. H. The reforming Tsar: The Redefinition of Autocratic Duty in Eighteenth – century Russia // Slavic Review. 1992. Vol. 5. № 1.

53. Yaney G. Te Systematization of Russia Government. Urbana, 1973.

Приложения

Введение

В данном Приложении приводятся тексты трех основных российских конституционных проектов 1-ой четверти XIX в. – проект «Всемилостивейшей Жалованной Грамоты российскому народу» 1801 г., конституционный проект М. М. Сперанского 1809 г., проект Уставной Грамоты Российской империи 1818–1820 гг., а также тексты их зарубежных аналогов, использовавшихся в качестве возможных источников и прототипов: Конституции Франции 1791, 1793, 1795, 1799, 1814 гг., Конституции германских государств – герцогства Баденского и Баварии 1818 г., Конституции Швеции 1809 г. и Норвегии 1814 г., Конституционная Хартия Царства Польского 1815 г. и Конституция Португалии 1826 г.

Тексты этих документов приводятся в авторской редакции в современной орфографии. Все вместе они никогда не публиковались. При подготовке данной публикации были использованы следующие источники:

1. Проект «Всемилостивейшей Жалованной Грамоты российскому народу» 1801 г. – текст приводится по изданиям: Семенников В. П. Радищев: очерки и исследования. М. – Пг, 1923. С. 432–443; Конституционные проекты в России XVIII – начала XX вв. М., 2000. С. 321–332.

2. Конституционный проект М. М. Сперанского 1809 г. – текст приводится по изданию: План государственного преобразования графа М. М. Сперанского (Введение к Уложению государственных законов 1809 г.). М., 2004. С. 5–67. (Текст изложен в первоначальной редакции по черновику, опубликованному в т. X «Исторического обозрения» (1899 г.).

3. Проект Уставной Грамоты Российской империи 1818–1820 гг. – текст приводится по изданиям: Шильдер Н. К. Император Александр I. Его жизнь и царствование. СПб., 1898. С. 499–526; Конституционные проекты в России XVIII – начала XX вв. М., 2000. С. 411–453.

4. Конституции Франции 1791, 1793, 1795, 1799 и 1814 гг. приводятся по изданию: Конституции и законодательные акты буржуазных государств XVII–XIX вв. М., 1957. С. 250–282, 330–342, 380–418, 423–431, 438–445.

5. Конституция герцогства Баденского 1818 г. приводится по изданию: Современные конституции (под ред. Гессена В. М. и Нольде Б. Э.). СПб., 1905. Т. 1. С. 93–114.

6. Конституция Королевства Бавария 1818 г. приводится по изданию: Современные конституции (под ред. Гессена В. М. и Нольде Б. Э.). СПб., 1905. Т. 1. С. 45–76.

7. Конституция Королевства Швеция 1809 г. приводится по изданию: Современные конституции (под ред. Гессена В. М. и Нольде Б. Э.). СПб., 1905. Т. 1. С. 528–561.

8. Конституция Королевства Норвегия 1814 г. приводится по изданию: Современные конституции (под ред. Гессена В. М. и Нольде Б. Э.). СПб., 1905. Т. 1. 321–350.

9. Конституционная Хартия Царства Польского 1815 г. приводится по изданию: Конституционная Хартия 1815 г. и некоторые другие акты бывшего Царства Польского (1814–1881 гг.). СПб., 1907. С. 41–63.

10. Конституция Королевства Португалия 1826 г. приводится по изданию: Современные конституции (под ред. Гессена В. М. и Нольде Б. Э.). СПб., 1905. Т. 1. С. 353–382.

Всемилостивейшая Грамота, российскому на роду жалуема я 1801 г.

По титуле Его Императорского Величества.

При вступлении нашем по воле Всевышнего на прародительский престол, извещая о сем любезных наших верноподданных, того ж дня манифестом изъявили мы волю и намерение наше употребить все силы и старания к усчастливлению России, управляя народом, скипетру нашему от Бога вверенным, коренными законами, имея первым предметом благоденствие всех наших верноподданных. Сей приятный долг сердцу нашему потешимся мы во всем его пространстве выполнить, принося теплые молитвы пред Богом, да подкрепит и поможет в бремени сего служения, по воле Царя царей на нас возложенном.

По случаю коронования и миропомазания нашего за долг себе поставляем пред сердцевидцем Богом и пред сим славным и многочисленным народом, скипетру нашему подвластным, изъявить, что всегда первый и единый наш предмет будет благополучие, спокойствие и сохранение целости Российского государства и народа. Не менее правилом себе поставляем признать сию истину, что не народы сделаны для Государей, а сами Государи промыслом Божиим установлены для пользы и благополучия народов, под державою их живущих, а посему узаконяем и обещаем Императорским нашим словом за нас и преемников наших, яко коренным законом, следующие статьи:

§ 1

Признавая сколь существующие законы, о поправлении коих и предшествующие нас Государи помышляли, недостаточны суть, мы долгом почитаем особливое внимание к важному предмету сему обратить, и для того учредили уже особливую комиссию, ничего так не желая как видеть успехи сего нашего намерения, клонящегося к тому, дабы Россия достаточными и ясными законами на всякую часть и на каждое состояние людей, пространную Империю нашу составляющих, обрела новую твердость и блаженство, дабы безопасность личная и собственность каждого ограждены были, дабы наказания, есть ли они место иметь должны, извлекаемы были не иначе, как из натуры самого преступления и не отягощали судьбу каждого выше им содеянного. Не прежде ощутим мы некоторое внутреннее удовольствие, как когда увидим отечество наше снабженным всеми нужными узаконениями для основания вообще блага оного, и дабы каждый под охранением их мог жить спокойно и безопасно при нас и преемниках наших.

§ 2

Подтверждаем и возобновляем все права преимущества, данные дворянству прежними Российскими Государями, а наипаче указом Императора Петра III именуемым: «О вольностях дворянства», и «Грамоту дворянскую» Императрицы Екатерины Второй.

§ 3

Подтверждаем и даём дворянству полную свободу жительство иметь в той части Российской Империи, где кто пожелает, переменять свое пребывание, выезжать из государства и возвращаться в оное по своему благоусмотрению, не опасаясь ни мало, чтобы по отбытии за пределы России остающиеся имения или права могли подвергнуться опасности или нарушению, ибо пребывают они под защитою законов, собственность ограждающих. Свобода выезжать за пределы Государства да будет навсегда ненарушимым правом Российского дворянина, и да не будет обязан он испрашивать на сие каждый раз монаршего соизволения, исключая только чрезвычайных случаев, как например: пресечение сообщения с какою-либо державою, или тому подобное, о чем, однако ж, всегда будет обнародовано.

§ 4

Российскому дворянству да будет свободно вступать или не вступать в службу нашу, но те, кои будут отправлять ни какого рода служения, не могут пользоваться выгодами и преимуществами, службою приобретаемыми. Воля наша, однако ж, есть, чтоб и те из дворян, кои по разным обстоятельствам сего долга пред отечеством выполнить не могут, лишаясь выгод и преимуществ, службою приобретаемых, пользовались правом, естественно каждому дворянину недвижимую собственность имеющему принадлежащим, участвовать в выборах и быть избираемыми на места, от выбора дворянского зависящие.

Российскому дворянству да будет свободно вступать на службу дружественных союзных держав, не испрашивая на то особого дозволения.

§ 5

Порядок наследства и право в приобретении оного да будут впредь непоколебимы и ненарушаемо постановлены законами Российской Империи, и сей законами утвержденный порядок наследства да не будет никогда и ни под каким предлогом отменен или нарушен какою-либо властию, и все особые постановления, порядок сей испровергающие, как-то – конфирмованная духовная, или прошение, утвержденное Императорским Величеством, или другая каковая перемена в узаконенном правиле да будет без действия (разумея сие на будущее время, есть ли бы таковые распоряжения, несходные с законами, после настоящего постановления могли быть учинены; что же касается до прежних, на которые последовали Императорские конфирмации, оные остаются в своей силе без нарушения) от ныне и впредь.

Общее и законным исстари признанное правило о наследствах недвижимого имения состоит в том, что всякой Российский подданный, собственность имеющий, располагает родовым или наследственным имением на основании, Российским законов определенном, благоприобретенное же отдаёт или завещает по воле и благоусмотрению своему.

§ 6

Торговля Российской Империи, внешняя и внутренняя, да пользуется всегда и во всякое время особливым покровительством правительства, и да обратит оно неослабное попечение о размножении естественных и искусственных произведений в Государстве, да поощряет отыскание всяких вещей полезных, как-то – металлических руд, минералов, солей и других земных произведений.

Владелец, обретший и отыскавший в пределах земель, ему принадлежащих, вышеуказанные земные произведения, толико Государству полезные и к распространению торговли толико способствующие, да имеет к оным всегдашнее и неоспоримое право, и где бы таковые произведения не были, на поверхности земли или в ее недрах, в лесах, в водах и где бы то ни было, но во владениях его, да имеет право обрабатывать их для собственной своей пользы; казна же, исключая установленной законами подати, никакого другого права тут да не предъявит.

Долг правительства есть пещися, чтобы внутри Государства существовала везде всевозможная удобность для перевоза и пересылки всяких естественных и искусственных произведений; да покровительствует и да чинит оно всякое вспоможение в обращении произведении и товаров, и никто да не опасается, чтоб когда и под каким-либо предлогом положена была сему внутреннему обращению преграда, или оное стесняемо было впредь последовать могущее какое-либо установление, затрудняющее достижению сея полезные для блага народного цели, да почтётся недействительным.

§ 7

Утверждаем и постановляем впредь навсегда и ненарушимо, что безопасность личная есть право Российскому подданному существенно принадлежащее; почему каждый да пользуется оною сообразно с званием и чиносостоянием своим. Право сие да пребудет всегда под священною стражею закона.

Возобновляем, утверждаем и постановляем, что право собственности движимого и недвижимого имения есть право Российского подданного, поколику оно свойственно в силу законов каждому чиносостоянию в Государстве.

§ 8

Каждый Российской подданной да пользуется невозбранно свободою мысли, веры или исповедания, Богослужения, слова или речи, письма и деяния, поколику они законам Государственным не противны и никому не оскорбительны.

§ 9

Подтверждаем, по силе указа 1787 года, право гражданской давности, касающееся до собственности или владения движимым и недвижимым имением так, что есть ли кто владеет каким-либо имением или есть ли пользоваться кто чрез десять лет каким-либо правом бесспорно и спокойно, и есть ли в течение сих десяти лет никто не оспаривал такого владения или права и о том не производил иска, то по окончании сего узаконенного десятилетнего срока всякой владелец да почтется законным того имения владельцом, и да не приемлется на оное спора, и иска о нём да не произведется ни от кого, ни от частных людей, ни со стороны казённой.

Сие мирное и бесспорное десяти лет владение, правом давности или просрочки утвержденное, обращается для пользовавшегося оным в право владения действительного и неоспоримого, и да послужит впредь вместо всяких законных документов на имение, есть ли бы оных кто не имел.

§ 10

Подтверждаем и возобновляем все права и преимущества, данные городам, купечеству и мещанству Российскими Государями, а наипаче Грамотою Ее Величества Императрицы Екатерины Второй, названною Городовым Положением.

§ 11

Подтверждаем и жалуем всем записавшимся в купечество и мещанство свободу избирать и переменять жительство во всех городах по своему желанию. Равным образом да имеют они свободу выезжать за границу, давая надежное поручительство, есть ли кто имеет каковые обязательства, так как и в исправном платеже следуемых с них податей.

§ 12

Буде случится, что за какой-либо иск, или как бы то ни было, имение поселянина подлежать будет описи, конфискованию или отъятию, то все земледелательные орудия и все, к ремеслу его принадлежащее, как-то: соха или плуг, борона, коса, телега и тому подобное, лошади, волы, житницы с семенным хлебом, овин или рига и другие земледельческие строения, к званию земледельца относящиеся, не долженствуют у него быть отъяты ни под каким видом и ни в какоевремя.

Сия собственность, основывая существенно состояние земледельца, не имеет быть ни под каким видом и предлогом, нарушаема, ни за казенный каковой долг, взыскание, недоимку или подать, ниже за какое-либо требование владельца, и да пребудет она свята и ненарушима навсегда. Земледелец лишаяся ее, лишается совсем своего звания.

§ 13

Обвиняемый в какой-либо преступлении, или под судом находящийся, да не почитается преступником, и да не лишается тем доброго в обществе о нем мнения, и да пользуется всеми личными преимуществами (буде какие имеет), доколе действительно не будет доказано, что он преступление учинил и доколе не будет оно объявлено решительным приговором законных судей.

§ 14

Обещаем Императорским нашим словом обратить всё внимание наше к усовершенствованию права, отчасти в Российской юриспруденции уже существуемого, дабы всякой подданный Российской судим был судиями равного с ним состояния. Ничего сердцу нашему не будет приятнее, как основать на твердых и единых для всех званий правилах правосудие в Империи нашей.

§ 15

Обвиняемому в преступлении, или под судом находящемуся, да будет дозволено во всех случаях, не токма есть ли того пожелает, но да будет ему предложено избрать себе для суда защитника; сие предложение о избрании защитника долженствует быть существенно к обряду судопроизводства принадлежащим.

§ 16

Обвиняемый в преступлении, или под судом находящийся, да имеет непременное право отвергнуть судей, постановленных для суждения о его преступлении, объявляя законную причину для чего он их отвергает.

Отвержение судей равным образом распространиться должно и на дела тяжебные, или гражданские.

§ 17

Да никто, не имеющий на то власти, законами данной, не дерзает Российского подданного (к какому бы чиносостоянию он не принадлежал) оскорблять в личной его безопасности, лишая его свободы, заточая, сажая в темницу, налагая оковы или просто имая под стражу.

§ 18

Есть ли кто взят будет под стражу, или посажен в тюрьму, или задержан где насильственным образом, и если в течение трех дней не будет ему объявлено о причине, для которой он взят под стражу, посажен в тюрьму или задержан, и есть ли в сей тридневный срок он не будет представлен пред законный суд, для учинения ему допросов и для произведения над ним суда, то по единственному его требованию свободы от ближайшего начальства да освободится непременно в тот час, ибо преступление его не известно, а потому в законе еще не существует.

Освобождённый таким образом может произвести иск на взявшего его под стражу, или посадившего его в тюрьму, или задержавшего, или давшего на то повеление, в оскорблении личной безопасности и убытках, и сей повинен ответствовать в суде в произведенном на него иске.

§ 19

Если кто, будучи взят под стражу и представлен суду, пожелает, узнав причину для коей взят, быть освобожден, предъявляя законами определённое поручительство в том, что являться будет на суд каждый раз, когда то востребуется, пусть да имеет на то право и да получит личное освобождение, исключая нижеописанных случаев: когда обвиняем кто в умышленном оскорблении Величества, в измене, в умышленном смертоубийстве, в разбое, в делании фальшивой монеты, ассигнации или векселей, в заговоре, клонящемся к нарушению общего покоя или личной безопасности, и когда ясно в суде будет постановлено, что содержимый под стражею точно таковое преступление соделал умышленно; в сих только случаях поручительство не приемлется и личное освобождение возбраняется.

Но и тут, желая оградить личную безопасность законом непременным, постановляем и учреждаем навсегда:

1-е. Когда обвиняемый в умышленном оскорблении Величества, в измене, в умышленном смертоубийстве, в разбое, в делании фальшивой монеты, ассигнации или векселей, в заговоре, клонящемся к нарушению общего покоя или личной безопасности, будет требовать освобождения за поручительством, то долг суда да будет постановить предварительно и ясно: 1) что преступление есть точно умышленно и таково, как показывает обвинение; 2) что взятый под стражу, или обвиняемый, точно и умышленно сие преступление соделал. Утвердив все сии статьи приговором, суд может отвергнуть поручительство, а не иначе: ибо просто подозрение не есть доказательство.

2-е. Дабы именование преступления в оскорблении Величества не было подвергнуто неопределенному толкованию, и дабы оградить всех от злоупотребления самопроизвольные власти, установляем на точном смысле Наказа о сочинении нового уложения блаженные памяти Императрицы Екатерины Второй, глава XX, чтобы слова и сочинения не почитать никогда преступлением, ибо они суть предлоги только градского чиноправления, а преступлением оскорбления Величества почитать следующие деяния: есть ли кто сделает и производить будет самым действием заговор на испровержение высшия власти в Государстве (заговор есть условие нескольких людей), или кто произведет явной и умышленной бунт и возмущение в народе, от чего нарушится спокойствие Государства, или кто предатель будет самым действием своего отечества, умышляя с врагом его ему вред, есть ли кто сделает заговор и произведет оный, или производить будет самым действием против жизни и безопасности особы Императорской, тот только да судим будет, яко преступник в оскорблении Величества.

Есть ли взятому под стражу, обвиненному в преступлении, или под судом находящемся, дана будет свобода или по неизвестности преступления, или по учиненному о невинности его в суде решению, то да не будет он паки требован к суду, взят под стражу или обеспокоен другой раз по тому же делу; но дело сие да почитается яко решительно оконченное, и да не приемлется о нем вторично нигде ни какого прошения, да не дается ни какое повеление о его возобновлении или продолжении, и апелляция, какая бы ни была да не имеет тут места.

§ 21

В случае какого-то тяжебного или законного разбирательства между казною или частным лицом, казна не иначе в законе должна быть почитаема, как обыкновенный истец или ответчик. Поверенной, обязанной защищать право казённое, не должен иметь никакого преимущества или предпочитания против своего соперника, и в отношении его надлежит наблюдать те самые в судопроизводстве формы, обряды и порядок постановленные, которые положены для частных лиц, ибо достоинства или преимущества истца или ответчика не долженствуют иметь ни малейшего влияния на существо дела, ни на обряд в собрании справок, ни на судопроизводство, а всего паче на решение и приговор. Все лица, равно законам суть подвластны.

§ 22

Да не существует отныне впредь никакая подать, налог, сбор денежной или другого какого-либо рода, ниже требование, какое без имянного на то указа, в коем подать, налог, сбор или требование изображены будут ясно, и который всенародно объявлен будет по воле нашей от Правительствующего Сената, и в сем обнародовании ясно, внятно и недвусмысленно изобразится, что от кого требуется и сколько.

Сим предохранительным средством уничтожатся всякие частные требования или налоги, постановляемые какие-либо начальствами, как-то, городовыми правлениями, магистратами, ратушами, цеховыми управами, собранием дворянских предводителей или кем иным; власть же и право объявлять налоги по воле Императорского Величества предоставляется единому Правительствующему Сенату. Под сим исключением не разумеются, однако ж, добровольные складки или сборы, кои дворянами, купечеством, мещанами, цеховыми управами, или казенными поселянами, каждыми для надобностей собственно того состояния, к которому они принадлежат, чинимы будут. Всякая такая добровольная складка, или добровольный сбор, не долженствует иначе принять своего начала, как по предварительном советовании всех участвующих.

§ 23

Поелику наказание, законом определяемое, может иметь две только цели: или исправление преступающих, или воздержание примером казной от всякого к преступлениям покушения, то не свойственно правительству находить тут какую-либо корысть, ибо пеня или штраф в разных случаях гражданского производства, законами полагаемые, должны всегда иметь целью исправление преступающих, лишая их предлога к преступлению; в делах же уголовных, смерть гражданскую за собою влекущих, пеня или отъятие имения существовать не долженствуют, ибо следствия наказания сего падут на наследников; а потому и постановляем, чтобы конфискация имения в пользу казённую по делам уголовным отныне впредь не существовала; того ради, буде по уголовному преступлению виновный по закону должен наказан быть смертию гражданскою, то имение его да отдастся обыкновенным порядком наследства законным наследникам, и да обращается потомственно по обыкновенному законоположенному порядку. Исключаются из правила сего те из преступников, осуждённых на смерть гражданскую (которая разрушает все права без изъятия), кои сделали какое-либо похищение казенного или частного имущества, кои, имев в управлении доходы или расходы государственные, состоят в начете, кои имеют долговые казенные или частные обязательства. Имение таковых да не прежде утвердится за наследниками их, как по удовлетворении законном по всем выше писанным пунктам.

§ 24

Во всяком законном разбирательстве, или судопроизводстве, да чинится различие и разделение между лицом и вещью, или между имением и особою. В делах тяжебных и исковых, какого бы роду ни было либо или особа, тогда только подлежать может ответу, взысканию или требованию, когда вещь или имение недостаточны на удовлетворение произведенного иска.

Вследствие правила сего, закон полагает, что всякого рода сделка, как-то: продажа, наем, условие, подряд, заем, расчет, контракт и обязательство, какого бы рода не было, как между частными людьми, так и между казны и лицом частным, суть постановления, не на обязующееся лицо относимые, но на вещь, на кою делается обязательство, не до особы касающееся, но до имения; следовательно, имение или вещь долженствуют прежде ответствовать о устойке и о исполнении обязательств, но в случаях недостатка имения на удовлетворение сделанных обязательств, закон тогда обращает требование к особе или лицу, дабы недостающее в имении на удовлетворение иску пополнено было.

§ 25

Желая утвердить право частной собственности во всех его видах и отношениях, мы отступаем от права, казне присвоенного, на имения последних в роде, постановляя, да отныне впредь все таковые пользуются имениями их на общем праве владельцев, да будут они властны заложить их и продать или иным образом законно распорядить, предоставляя обращать в казну и почитать выморочными те только имения, о коих владельцы их, быв без наследников, при жизни их ни какого не сделали распоряжения и умерли без законного завещания. А посему в письме всяких крепостей самое название последних в роде отныне впредь да уничтожится.

Обеспечив колико возможно безопасность наших верных подданных, мы почитаем, что блаженство их много от того зависеть может, есть ли всякое судопроизводство, в каких делах бы то ни было, которое столь существенную с законом всегда связь имеет, было постановлено законоположением ясным и непременным; того ради, доколе с помощию Божиею достигнем мы цели нашея в утверждении блаженства России совершением и изданием общего уложения, мы обещаем нашим Императорским словом, что мы все узаконенные доселе судопроизводства, обряды, или постановления, наблюдать будем ненарушимо, не делая ничего в отмену оных ни общими ни частными положениями; но есть ли бы случится могло, что прежние постановления, обряд или судопроизводство требовали какия-либо отмены, то каждый раз в таком новом деле Правительствующий Сенат обязан взойти в подробное рассмотрение нужных в существующем положении отмен, и для того да устроит о сем общее советование, приглашая к тому коллегии и равные им присутсвенные места, и рассмотрев да учинит положение и внесет нам на утверждение; тогда только таковое новое постановление да имеет силу закона, а все иначе учреждаемое законом да не почитается.

Введение к уложению государственных законов 1809 г. М. М. Сперанского

Введение это содержит в себе два отделения.

В первом излагается план и распределение предметов, входящих в состав государственного уложения.

Во втором представляются начала и разум, в коем оно составлено.

ОТДЕЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

О плане уложения

Чтобы определить план государственного уложения, надлежит, прежде всего, составить истинное понятие вообще о законах государственных.

I. О свойстве законов государственных

Общий предмет всех законов есть учредить отношения людей к общей безопасности лиц и имуществ.

В великой сложности сих отношений и законов, от них возникающих, необходимо нужно постановить главные их разделения.

Началом сих разделений приемлются самые предметы законов: отношения людей, в обществе живущих.

Отношения сии двояки: каждое лицо имеет отношения ко всему государству и все лица, в особенности, имеют отношения между собой.

Отсюда возникают два главные разделения законов:

Законы государственные определяют отношения частных лиц к государству.

Законы гражданские учреждают отношения лиц между ними.

Законы государственные суть двух родов: одни суть преходящие, другие коренные и неподвижные.

Законы преходящие суть те, коими определяются отношения одного или многих лиц к государству в одном каком-либо случае. Таковы суть: законы публичной экономии, законы мира и войны, уставы полиции и проч. Они по существу своему должны изменяться по изменению обстоятельств.

Законы коренные, напротив, состоят в началах неподвижных и неизменяемых, с коими все другие законы должны быть соображаемы.

Нужно рассмотреть их свойство и степень необходимости.

II. О свойстве государственных коренных законов

Законы существуют для пользы и безопасности людей им подвластных.

Но польза и безопасность суть понятия неопределенные, подверженные разным изменениям.

Если бы законы изменялись по различному образу сих понятий, они вскоре пришли бы в смешение и могли бы сделаться даже противны тому концу, для коего они существуют.

Посему во всяком благоустроенном государстве должны быть начала законодательства положительные, постоянные, неподвижные, с коими бы все другие законы могли быть соображаемы.

Сии положительные начала суть коренные государственные законы.

Три силы движут и управляют государством: сила законодательная, исполнительная и судная.

Начало и источник сих сил в народе: ибо он не что другое суть, как нравственные и физические силы людей в отношении к общежитию.

Но силы сии в рассеянии их суть силы мертвые. Они не производят ни закона, ни прав, ни обязанностей.

Чтобы сделать их действующими, надлежало их соединить и привести в равновесие.

Соединенное действие сих сил составляет державную власть.

Сопряжения их в державной власти могут быть многоразличны.

Из сих многоразличных сопряжений коренные законы определяют один постоянный и непременный.

Итак, предмет и свойство государственных коренных законов есть определить образ, коим силы государственные сопрягаются и действуют в их соединении.

III. Предметы коренных законов

Определив, таким образом, общее свойство коренных законов, не трудно будет в особенности означить все их пред меты. В самом деле, силы государственные, составляющие общий предмет коренных законов, могут быть рассматриваемы в двух положениях: или в состоянии их соединения, или в состоянии их личного разделения.

В состоянии их соединения они производят державную власть и политические права ее.

От державной власти возникает закон и его исполнение.

В состоянии раздельном силы государственные рождают права подданных.

Если бы права державной власти были неограниченны, если бы силы государственные соединены были в державной власти в такой степени, что никаких прав не оставляли бы они подданным, тогда государство было бы в рабстве, и правление было бы деспотическое.

Рабство сие может быть двояко: политическое вместе и гражданское, или одно только политическое.

Первого рода рабство бывает, когда подданные не только не имеют никакого участия в силах государственных, но и, сверх того, не имеют и свободы располагать лицом их и собственностью в связи их с другими.

Рабство второго рода бывает, когда подданные, не участвуя в силах государственных, имеют однако же свободу в лице их и собственности.

Из сего видно, что при державной власти силы государственные, остающиеся в расположении подданных, суть двояки: одними пользуются они в их соединении; другими каждый особенно. От первых рождаются права подданных политические, определяющие степень их участия в силах государственных. От вторых происходят права гражданские, определяющие степень их свободы в лице и имуществе.

Хотя права гражданские и могут существовать без прав политических, но бытие их в сем положении не может быть твердо.

В самом деле, права гражданские в существе своем нечто другое суть, как те же права политические, но действующие разделенно и лично для каждого. Сие разделенное их действие не могло бы иметь никакой твердости, если бы не предполагало оно другого их действия – соединенного.

Из сего следует, что истинные права гражданские должны быть основаны на правах политических, точно так же, как и закон гражданский вообще не может быть тверд без закона политического.

Здесь открывается причина и образ, в коем права гражданские могут иметь место в коренном законе государственном. Они должны быть в нем означены в виде первоначальных гражданских последствий, возникающих из прав политических. Дальнейшие же их сопряжения должны быть предоставлены постановлениям закона гражданского.

Из сего происходят три главные предмета, входящие в состав коренных законов:

I. Права державной власти.

П. Закон, возникающий из прав державной власти.

III. Права подданных.

К каждому из сих главных предметов принадлежат свои разделения. Нужно определить их с точностью.

И, во-первых, права державной власти не иначе могут быть приводимы в действие, как приложением их к одному лицу или ко многим. В монархическом правлении они прилагаются к единому. Отсюда необходимость определить лицо, власть державную представляющее, порядок сего представления и ближайшие его последствия.

Таким образом, состав первого отделения коренных законов должен заключать в себе следующие предметы:

ОТДЕЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

О державной власти

I. О правах державной власти в трех отношениях:

1. в силе законодательной;

2. в силе исполнительной;

3. в силе судной.

II. О лице, представляющем державную власть, или императоре, и правах его в силах государственных.

III. Порядок представления:

1. наследство престола;

2. образы восприятия державной власти;

3. состав императорской фамилии;

4. часть экономическая.

Первое действие державной власти есть закон и его исполнение.

И поскольку в правах державной власти означено, что закон не иначе составляется и исполняется, как установленным порядком, то в сем отделении и должно означить образ составления закона и его исполнения.

Таким образом, предметы сего отделения расположатся в следующем виде:

ОТДЕЛЕНИЕ ВТОРОЕ

О законе

I. Определение отличительных свойств закона.

II. Составление закона:

1. предложение;

2. рассмотрение;

3. утверждение.

III. Исполнение закона:

1. уставы и учреждения;

2. обнародование;

3. действие обнародования;

4. пределы действия закона – давность и отмена.

Определив сим образом державную власть и главные ее действия, постановятся все существенные начала, по коим государственные силы действуют в их соединении. Остается после сего определить действие сих сил в раздельном их состоянии, и сие есть общий предмет третьего отделения.

Выше было примечено, что раздельное действие сил государственных составляет права подданных. Права сии принадлежат или каждому лицу особенно, или многим в соединении. Первые суть гражданские, вторые – политические. В коренных законах определяются одни только главные прав гражданских основания.

Но в определении тех и других прав прежде всего надо определить:

1. в чем точно состоит понятие подданного,

2. всем ли подданным равно должны принадлежать права сии?

Первый из сих вопросов ведет к началам, определяющим свойство подданного, отличающее его от иностранца.

Второй – к разделению состояний.

Таким образом, предметы третьего отделения представляются в следующем виде:

ОТДЕЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

О правах подданных

I. Определение отличительных свойств российского подданного.

II. Разделение состояний.

Основания прав гражданских, всем подданным общих.

Права политические, присвояемые разным состояниям:

1. в составлении закона;

2. в исполнении его.

В сих трех отделениях должны содержаться все существенные части государственного устройства. Началами, в них постановленными, силы государственные во всех отношениях должны быть измерены, между собою уравновешены и составлены.

Но в сем составе действовать они еще не могут: им должно иметь органы действия, потребны установления, кои бы приводили их в действительное упражнение.

Сие ведет к четвертому отделению коренных законов, к законам органическим.

От троякого свойства сил государственных возникает троякий порядок их действия и, следовательно, три главные установления: законодательное, судное и исполнительное.

Все сии установления соединяются в державной власти, яко в первом и верховном их начале.

Но каким образом власть державная должна действовать на сие установление?

По разнообразию их, пространству и многосложности их предметов нельзя предполагать, чтобы лицо державное, само собой и непосредственно на них действуя, могло сохранить с точностью их пределы и во всех случаях сообразить все различные их отношения. Посему надлежит быть особенному месту, где бы начальные их правила и действия были единообразно соображаемы.

Отсюда происходит необходимость четвёртого установления, в коем бы три предыдущие во всех их отношениях к державной власти сливались воедино и в сем единстве восходили бы к верховному ее утверждению.

Посему четвёртое отделение будет иметь следующий вид:

ОТДЕЛЕНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ

Законы органические

I. Устройство порядка законодательного.

Сюда принадлежит устройство первоначальных, средних и высшего законодательного сословия, образ их действия, их образы и прочее.

II. Устройство порядка судного.

Сюда принадлежит устройство верховного суда и постепенностей, от него зависящих.

III. Устройство управления, или исполнения.

Сюда принадлежит устройство министерств и назначение мест, от них зависящих.

IV. Устройство сословия, в коем все сии распорядки должны соединиться, и чрез которое власть державная будет на них действовать и принимать их действие.

В сем состоят все главные предметы, существенно входящие в состав коренных государственных законов.

Сравнивая сие распределение со всеми известными конституциями, нельзя не приметить, что все его части столь естественно связаны между собой, что ни одной из них нельзя исторгнуть из своего места, не разрушив целого, и что все они держатся на одном начале.

Преимущество сие весьма легко изъясняется. Конституции во всех почти государствах устрояемы были в разные времена, отрывками, и по большей части среди жестоких политических превращений.

Российская конституция одолжена будет бытием своим не воспалению страстей и крайности обстоятельств, но благодетельному вдохновению верховной власти, которая, устроив политическое бытие своего народа, может и иметь все способы дать ему самые правильные формы.

ОТДЕЛЕНИЕ ВТОРОЕ

О разуме государственного уложения

Царства земные имеют свои эпохи величия и упадка, и в каждой эпохе образ правления должен быть соразмерен той степени гражданского образования, на коей стоит государство. Каждый раз, когда образ правления отстает или предваряет эту степень, он испровергается с большим или меньшим потрясением.

Сим вообще изъясняются политические превращения, кои в древние времена и во дни наши прилагали и изменяли порядок правлений.

Сим изъясняются также и те неудачи, коими нередко были сопровождаемы самые благотворные усилия политических перемен, когда образование гражданское не приуготовило еще к ним разум.

Итак, время есть первое начало и источник всех политических обновлений. Никакое правительство, с духом времени не сообразное, против всемощного его действия устоять не может.

Посему первый и главный вопрос, который в самом преддверии всех политических перемен разрешить должно, есть благовременность их начинаний.

История государственных перемен и настоящее положение нашего отечества представляют к разрешению сего вопроса следующие истины.

Три великие системы издревле разделяли политический мир: система республик, система феодальная и система деспотическая.

Первая под разными именованиями и формами имела то отличительное свойство, что власть державная умерялась в законом, в составе коего граждане более или менее участвовали.

Вторая основана была на власти самодержавной, ограничиваемой не законом, но вещественным или, так сказать, материальным ее разделением.

Третья ни меры, ни границ не допускала.

Примеры первой системы мы видели в республиках греческих и особенно в Римской.

Вторая система основалась на Севере и оттуда распространилась по всей Европе.

Третья утвердила свое владычество на Востоке.

Все политические превращения, в Европе бывшие, представляют нам непрерывную, так сказать, борьбу системы республик с системой феодальной. По мере, как государства просвещались, первая приходила в силу, а вторая – в изнеможение.

Одно важное обстоятельство на западе Европы ускорило особенно её перевес. Крестовые походы, устремив все виды частных владельцев на восточные завоевания, представили власти самодержавной случай и возможность исторгнуть уделы власти из прежнего их обладания и соединить их в один состав.

Установление регулярных войск и первое образование порядка в государственных сборах довершили впоследствии сие соединение.

Таким образом, на развалинах первой феодальной системы образовалась вторая, которую можно назвать феодальным самодержавием; в ней остались еще следы первых установлений, но сила их совершенно изменилась. Правление было еще самовластное, но не раздельное. Ни политической, ни гражданской свободы еще не было, но в той и другой положены уже были основания.

И на сих-то основаниях время, просвещение и промышленность предприяли воздвигнуть новый вещей порядок, и приметить должно, что, невзирая на все разнообразие их действий, первоначальная мысль, движущая их, была одна и та же – достижение политической свободы.

Таким образом, приуготовлялся третий переход от феодального правления к республиканскому, основался третий период политического состояния государств.

Англия первая открыла сей новый круг вещей; за ней последовали другие государства: Швейцария, Голландия, Швеция, Венгрия, Соединенные Американские области и, наконец, Франция.

Во всех сих превращениях время и состояние гражданского образования были главным действующим началом. Тщетно власть державная силилась удержать его напряжение; сопротивление ее воспалило только страсти, произвело волнения, но не остановило перелома. Сколько бедствий, сколько крови можно бы было сберечь, если бы правители держав, точнее наблюдая движение общественного духа, сообразовались ему в началах политических систем и не народ приспособляли к правлению, но правление – к состоянию народа.

Тот же самый ряд происшествий представляет нам история нашего отечества.

Удельные владения князей образуют у нас первую эпоху феодального правления и, что весьма замечательно, переход от сей первой эпохи во вторую, то есть к самодержавию, точно подобные имел причины. Вместо крестовых походов были у нас походы татарские, и хотя предмет их был неодинаков, но последствия равные. Ослабление удельных князей и победы царя Ивана Васильевича, действуя соединённо с духом сего сильного государя, испровергли удельный образ правления и утвердили самодержавие.

С того времени до дней наших напряжение общественного разума к свободе политической всегда более или менее было приметно; оно обнаруживалось разными явлениями. Следующие можно особенно здесь заметить.

Еще при царе Алексее Михайловиче почувствована была необходимость ограничить самодержавие, и если по разуму того века нельзя было основать для сего прочного установления, по крайней мере, внешние формы правления представляли первоначальное тому очертание. Во всех важных мерах признаваемо было необходимым призывать на совет просвещеннейшую по тогдашнему времени часть народа, бояр, и освящать меры сии согласием патриарха; приметить здесь должно, что советы сии не были делом кабинета, но установлением публичным и в самых актах означаемым.

Петр Великий во внешних формах правления ничего решительного не установил в пользу политической свободы, но он отверз ей двери тем самым, что открыл вход наукам и торговле. Без точного намерения дать своему государству политическое бытие, но по одному, так сказать, инстинкту просвещения он все к тому приуготовил.

Вскоре начала, им положенные, столько усилились, что при восшествии императрицы Анны на престол Сенат мог и дерзнул пожелать политического существования и поставил себя между народом и престолом.

Здесь можно видеть первое доказательство, сколь усилия сии были преждевременны и сколь тщетно предварять обыкновенный ток вещей; одно дворское, так сказать, движение испровергло все сии замыслы.

Век императрицы Елисаветы тщетно протёк для славы государства и для политической его свободы. Между тем, однако же, семена свободы, в промышленности и торговле сокровенные, возрастали беспрепятственно.

Настало царствование Екатерины II. Все то, что в других государствах введено было для образования генеральных штатов; все то, что в политических писателях того времени предполагалось наилучшего для успехов свободы; наконец, почти все то, что после, двадцать пять лет спустя, было сделано во Франции для открытия последней революции, – всё почти было ею допущено при образовании Комиссии законов. Созваны депутаты от всех состояний, и созваны в самых строгих формах народного законодательного представления, дан наказ, в коем содержалось сокращение лучших политических истин того времени, употреблены были великие пожертвования и издержки, дабы облечь сословие сие всеми видами свободы и величия, – словом, все было устроено, чтобы дать ему и в лице его России, бытие политическое; но всё сие столь было тщетно, столь незрело и столь преждевременно, что одно величие предприятий и блеск деяний последующих едва могли только сохранить сие установление от всеобщего почти осуждения. Не только толпа сих законодателей не понимала ни цели, ни меры своего предназначения, но едва ли было между ними одно лицо, один разум, который бы мог стать на высоте сего звания и обозреть все его пространство.

Таким образом, громада сия, усилием одного духа, без содействия времени составленная, от собственной своей тяжести пала, оставив по себе одну долголетнюю и горестную укоризну всем подобным сему предприятиям.

С сего времени мысли сей государыни, как можно заключать из всех ее установлений, совершенно изменились. Неудачный сей опыт охладил и, так сказать, привел в робость все ее помышления о внутренних политических преобразованиях. Среди войны и непрестанных внешних развлечений она ограничивалась одними первоначальными чертами управления; а в государственных законах грамоты дворянству и городам остались как опыты великого здания.

При покойном государе императоре изданы: важный в государственных постановлениях акт наследия престола, фамильное учреждение и сверх того постановление о разделе поселянских работ с ограничением их тремя днями, постановление весьма примечательное, потому что оно со времени укрепления крестьян помещикам есть в сем роде первое.

В настоящем царствовании из разных установлений следующие должно отнести к государственным:

1. открытие всем свободным состояниям права собственности на землю;

2. учреждение состояния свободных земледельцев;

3. устройство министерств с ответственностью;

4. лифляндское положение, яко пример и опыт ограничения повинностей крестьянских.

К сим главным учреждениям должно присоединить некоторые правила не менее действительные, хотя и не составляют они особенных актов. Таковы суть:

• правила, принятые к умерению налогов по частным жалобам;

• правила, принятые о неотдаче казенных людей в крепость.

В сем состоят все покушения, какие правительство само-собой доселе делало к политическому государства освобождению.

Два последствия из них извлечь можно:

1. что начинания, при императрицах Анне и Екатерине II сделанные, очевидно были преждевременны и потому никакого не имели успеха;

2. что, в общем движении человеческого разума, государство наше стоит ныне во второй эпохе феодальной системы, то есть в эпохе самодержавия, и, без сомнения, имеет прямое направление к свободе.

Но на сем обширном поприще, каким образом определить истинную точку расстояния и какими признаками можно в ней удостовериться?

Удостоверение сие весьма важно и оно одно может разрешить вопрос, выше предложенный, о времени политических преобразований.

Следующие признаки кажутся достоверны:

I. Перемена в предметах народного уважения. Не разумом, но силой воображения действует и владычествует ими правительство на страсти народные. Для сего установлены, между прочим, чины и почести. Доколе сила воображения поддерживает их в надлежащей высоте, дотоле они сопровождаются уважением. Но как скоро по стечению обстоятельств сила сия их оставит, так скоро и уважение исчезает. Чины и почести в сем положении могут быть еще лестны, но в одном только том отношении, что Они служат знаками доверия или милости; внутренняя же их очаровательная сила, впечатление на народ, мало-помалу изглаждается и пропадает.

Не должно думать, чтобы явление сие зависело у нас от одного образа мыслей государя или от стечения случайных обстоятельств: оно точно таково было и во всех других государствах в той эпохе, когда феодальная система приближалась к своему падению. Основание сему очевидно: когда разум начинает распознавать цену свободы, он отметает с небрежением все детские, так сказать, игрушки, коими забавлялся он в своем младенчестве.

II. Ослабление власти. Различать должно два рода власти: одну физическую, другую моральную.

Если физическая власть осталась в прежнем положении, то моральная, без сомнения, весьма ослабела. Какая мера правительства не подвержена ныне осуждению? Какое благотворное движение не искажено и не перетолковано? Дух партий и злонамеренность, без сомнения, имеют в сем участие; но дух партий не имел бы столько силы, если бы общий разум не расположен был к его впечатлениям. С горестью, но с достоверностью можно сказать, что в настоящем положении все меры правительства, требующие не физического, но морального повиновения, не могут иметь действия. Тщетно ищут изъяснить сие из личных свойств министров. Сравнивая одни пороки с другими, перевес, без сомнения, будет на временах протекших. Одна есть истинная сему причина: образ мыслей настоящего времени в совершенной противоположности с образом правления.

III. Невозможность частных исправлений. Все жалуются на запутанность и смешение гражданских наших законов. Но каким образом можно исправить и установить их без твердых законов государственных? К чему законы, распределяющие собственность между частными людьми, когда собственность сия ни в каком предположении не имеет твердого основания? К чему гражданские законы, когда скрижали их каждый день могут быть разбиты о первый камень самовластия? Жалуются на запутанность финансов. Но как устроить финансы там, где нет общего доверия, где нет публичного установления, порядок их охраняющего? Жалуются на медленность успехов просвещения и разных частей промышленности. Но где начало, их животворящее? К чему послужит народу просвещение? К тому только, чтобы яснее обозрел он всю горесть своего положения.

IV. Наконец, сие всеобщее неудовольствие, сия преклонность к горестным изъяснениям всего настоящего есть не что другое, как общее выражение пресыщения и скуки от настоящего вещей порядка. Войны и политические происшествия, без сомнения, занимают тут свое место. Но были и тягости, были войны, и дух народный не был однако же подавлен ими до такой степени, как ныне. Неужели дороговизне сахару и кофе можно, в самом деле, приписать начало сих неудовольствий? Уменьшилась ли от них роскошь? Обеднел ли в самом деле народ? Где те жестокие несчастия, кои его на самом деле постигли? Все вещи остались в прежнем почти положении, а между тем, дух народный страждет в беспокойствии. Как можно изъяснить сие беспокойствие иначе, как совершенным изменением мыслей, глухим, но сильным желанием другого вещей порядка.

Таковы суть главные признаки, по коим можно определить место, которое Россия ныне занимает на лестнице гражданского образования. По сим признакам можно, кажется, с достоверностью заключить, что настоящая система правления несвойственна уже более состоянию общественного духа, и, что настало время переменить ее, и основать новый вещей порядок.

Но, приступая к сей важной перемене, должно со всей зрелостью размыслить и определить разум сего преобразования, как вообще, так и особенно в частях его.

I. Об общем разуме преобразования

Общий предмет преобразования состоит в том, чтобы правление, доселе самодержавное, постановить и учредить на непеременяемом законе.

Нельзя основать правление на законе, если одна державная власть будет и составлять закон, и исполнять его.

Отсюда необходимость установлений, действующих в составлении закона и его исполнении.

Из троякого порядка государственных сил возникает троякий порядок сих установлений. Одно из них должно действовать в образовании закона, другое – в исполнении, третье – 3 части судной. Разум всех сих установлений может быть различен.

Первое и главное различие происходит от самой силы установлений и внешних их форм.

Два различные устройства с первого воззрения здесь представляются.

Первое состоит в том, чтобы облечь правление самодержавное всеми, так сказать, внешними формами закона, оставив в существе его ту же силу и то же пространство самодержавия.

Второе устройство состоит в том, чтобы не внешними только формами покрыть самодержавие, но ограничить его внутренней и существенной силой установлений и учредить державную власть на законе не словами, но самым делом.

В самом преддверии преобразования должно решительно избрать одно из сих двух устройств. Избрание сие определяет истинный его разум.

Если будет избрано первое устройство, тогда все установления так должны быть соображены, чтобы они в мнении народном казались действующими, но никогда не действовали бы на самом деле.

Главные черты сего устройства состоять могут в следующем:

1. Установить сословие, которое бы представляло силу законодательную, свободную, но на самом деле было бы под влиянием и в совершенной зависимости от власти самодержавной.

2. Силу исполнительную так учредить, чтобы она по выражению закона состояла в ответственности, но по разуму его была бы совершенно независима.

3. Власти судной дать все преимущества видимой свободы, но связать ее на самом деле такими учреждениями, чтобы она в существе своем всегда состояла во власти самодержавной.

4. Если, напротив, предпочтено будет второе устройство, тогда все сии установления расположены быть должны на следующих правилах:

5. Законодательное сословие должно быть так устроено, чтобы оно не могло совершать своих положений без державной власти, но чтобы мнения его были свободны и выражали бы собою мнение народное.

6. Сословие судебное должно быть так образовано, чтобы в бытии своем оно зависело от свободного выбора, и один только надзор форм судебных и охранение общей безопасности принадлежали правительству.

7. Власть исполнительная должна быть вся исключительно вверена правительству; но поелику власть сия распоряжениями своими под видом исполнения законов не только могла бы обезобразить их, но и совсем уничтожить, то и должно поставить ее в ответственности власти законодательной.

Таков есть общий разум двух систем, коим можно следовать в составлении коренных законов.

Сравнивая сии две системы между собою, нет сомнения, что первая из них имеет только вид закона, а другая – самое существо его; первая под предлогом единства державной власти вводит совершенное самовластие, а другая ищет, в самом деле, ограничить его и умерить. Первая издалека готовит сама себе прекращение, а другая, при благоприятных обстоятельствах, может утвердиться, долгое время без важных перемен, постепенно следовать за гражданским усовершенствованием; первая может быть оправдана в народе своевольном, непостоянном, преклонном ко всем новым умствованиям и, особливо тогда, как народ сей выходит из анархии с превратными привычками; но вторая одна может быть свойственна народу, который имеет более доброго смысла, нежели пытливости, более простого и твердого разума, нежели воображения, коего характер трудно обольстить, но легко убедить простой истиной, – словом, она может быть более свойственна такому народу, коего нет нужды прельщать и обманывать по добронравию его и некоторой лености, всем народам северным природной.

Определив сим образом общий разум коренных законов, свойственных настоящему положению России, нужно приложить его к разным частям, государственное уложение составляющим.

II. О разуме законов в державной власти

В разуме законов, державную власть определяющих, должно изобразить, какое действие власть сия должна иметь в порядке законодательном, в судном и исполнительном.

1. О действии державной власти в порядке законодательном

Порядок законодательный слагается из трех начал: из предложения закона, уважения его и утверждения.

Предложив по общему разуму коренных законов бытие законодательного сословия, в действии верховной власти должно определить, какие из сих трех начал принадлежат ей исключительно.

Политические системы других народов определяют сие разнообразно.

В одних, как то в Англии, предложение закона принадлежит как законодательному сословию, так и власти державной.

В других, как то во Франции, предложение закона принадлежит одной власти, державной исключительно.

Уважение закона во всех системах принадлежит законодательному сословию, и правительство участвует в нем единственно голосами своих министров или изъяснениями ораторов.

Утверждение закона везде принадлежит власти державной, с тем только ограничением, что в Англии и во Франции не может она утвердить закона, большинством голосов не уваженного, а в Англии, сверх того, может не утвердить закона, хотя бы он и всеми был уважен.

Из сих различных постановлений какое может быть наиболее свойственно России?

а) В предложении закона

Нет, кажется, сомнения, что предложение закона должно предоставить исключительно правительству. Пространство империи, разнообразие населения и степень нашего просвещения требуют, чтобы правительство имело всю возможную силу действовать во благо, и сила сия в одном только злоупотреблении ею должна быть умеряема.

Если источник закона поставить в некоторых случаях вне пределов державной власти, тогда может произойти безмерное в видах разнообразие и несвязность; тогда часто в законодательном сословии будет теряться время в предложениях невместных или неблаговременных; тогда для самого порядка сих предложений должно будет учредить в законодательном сословии множество форм и образов, коих охранение может, особенно у нас, произвести великую сложность и затруднение; тогда правительство может быть поставлено в неприятное положение отвергать или не давать своего утверждения на такие предметы, кои будут законодательным сословием приняты.

По сим причинам нет, кажется, сомнения предложение закона исключительно присвоить державной власти. Быв окружена во всех своих важных деяниях государственным советом, коего бытие установляется не произволом ее, но коренным государственным законом, нет сомнения, что власть державная всегда будет более иметь способов предлагать законы с зрелостью, нежели каждый член законодательного сословия. И, впрочем, какая польза для нее отлагать предложение закона полезного, или предлагать закон вредный? Первым она стеснит только себя в собственных своих деяниях, а второй будет отвергнут в законодательном сословии.

Есть однако же исключение, которое необходимо должно допустить в сем правиле.

1. Когда какой-нибудь мерой правительства явное делано будет нарушение коренному государственному закону, как-то личной или политической свободе.

2. Когда правительство в установленное время не представит узаконенных отчетов.

В сих только двух случаях законодательное сословие может собственным своим движением, предварив однако же правительство, предложить дело на уважение и возбудить узаконенным порядком следствие против того министра, который подписал сию меру, и просить вместе с тем ее отмены.

б) В уважении закона

Хотя уважение закона собственно принадлежит законодательному сословию, нельзя однако же исключить из оного министров. Если подвержены они ответственности в мерах, ими приемлемых, то самая справедливость требует им дозволить лично объяснять и поддерживать предложения правительства.

2. О действии державной власти в порядке исполнительном

Существо части исполнительной требует по всей необходимости единства. Истина сия всеми единогласно признана. В самых республиках исполнение большей частью всегда вверяемо было одному лицу.

Посему нет сомнения, что в России вся исполнительная часть должна принадлежать власти державной.

Но выше было замечено, что образ исполнения может столько отступать от разума закона, что, если часть сия оставлена будет без всякой связи с порядком законодательным, она может самый закон соделать игралищем прихоти и произвола. Отсюда происходит необходимость ответственности, коей формы могут быть различны, но существо одинаково.

Существо ответственности состоит в следующих предположениях:

1. Предполагается, что власть державная, предлагающая и утверждающая закон, никогда не может действовать сама собою против его разума.

2. Предполагается также, что совет, яко сословие, содействовавшее предложению и утверждению закона, не может поступить против его разума. А посему:

3. Всякая мера, приемлемая в нарушение закона, вменяется не державной власти и не совету ее, но подчиненным ей исполнителям или министрам, кои посему лично, каждый по своей части, подвергаются за них ответу, и сие обязательство приемлют они на себя самым подписанием актов. Отсюда происходит:

4. Что подписание актов всегда предполагается совершенно свободным.

Внешние формы сей ответственности должны быть самые простейшие и они будут, без сомнения, таковыми, когда постановится правилом, чтобы члены законодательного сословия имели право предъявлять обвинение их против министров, и когда предъявление их большинством голосов за благо будет признано, тогда приступали бы к предметам самого обвинения. Когда обвинение большинством голосов признано будет основательным и вместе с тем, утверждено будет державной властью, тогда наряжается суд или следствие.

В сих пределах ответственности власть державная, действуя в исполнении закона, всегда будет освещаема мнением народным и, следовательно, будет действовать с достоверностью и без всякого внимания к слухам посторонним.

3. О действии державной власти в порядке судном

Власть судная в источнике своем не что другое есть, как власть исполнительная. Всякое дело, всякий спор, предмет суда составляющий, есть не что другое в существе своем, как жалоба на нарушение закона. Власть судная удостоверяется в сем нарушении и восстановляет закон в его силу, то есть приводит его в исполнение.

По сему понятию порядок судный, яко часть корпуса исполнительного, принадлежит по существу своему власти державной, и для сего-то везде и у всех народов суд ее именем производится.

В порядке исполнительном предполагается ответственность; посему надлежало бы таковую же ответственность допустить и в порядке судном.

Но каким образом учредить сию ответственность во множестве и разнообразии частных споров? Для сего надлежало бы допустить по каждому делу жалобы частных людей в законодательное сословие и по каждому делу ответственность и объяснение министра юстиции.

Очевидное неудобство сего предположения заставило искать других способов учредить судную ответственность. Положено, чтобы судьи избираемы были самими теми лицами, для коих суд устанавливается. Таким образом, власть судная по существу своему осталась в правах власти державной, но исполнение ее вверила она избранию тех самых лиц, кои могли бы на нее приносить жалобы. Сим учреждением сила ответственности слагается уже с власти исполнительной и переходит прямо на самих судей и первоначальных их вверителей.

Но ответственность в суде может быть двоякая: в существе дела и в судных образах.

Власть державная, вверив лицам избранным суд в существе его, не могла, однако же, вверить им охранение образов. Образы судные составляют часть публичного права; они по всей необходимости требуют единообразия. Они столько суду существенны, что часто перемена или нарушение их изменяет самое существо дела. Каким образом можно предположить, чтобы тысяча избранных судей могла соблюсти их единообразие? Какое смешение могло бы произойти, если бы в одной провинции по одному и тому же делу понимали формы судные иначе, нежели в другой?

Отсюда необходимость, чтобы охранение судебных форм основано было на том же правиле единства, на коем вообще часть исполнительная должна быть поставлена.

По сему понятию о порядке судном, он слагается из двух установлений: первое из них, относящееся к существу дела, державная власть вверяет свободному выбору подданных и, слагая вследствие того ответственность сей части, передает ее, так сказать, тому же началу, от коего истекает и власть законодательная. Второе установление – надзор и охранение форм судебных – остается и с ответственностью, к тому принадлежащей, исключительно в порядке исполнительном.

Из сего следует, что действие власти державной в суде должно быть ограничено одним установлением власти, надзирающей и охраняющей судные образы.

Определив сим образом права державной власти, государственное уложение приступает к определению первого и главного ее действия – к составлению закона.

III. О разуме государственного уложения в составлении закона

Составление закона имеет три стихии: предложение его, уважение и утверждение.

Выше были означены причины и ограничения, по коим две из сих стихий закона, предложение и утверждение, вверяются исключительно державной власти.

Уважение закона принадлежит законодательному сословию.

В органических законах будет означен состав и движение сего сословия.

Здесь нужно только определить с точностью предмет его; определение сие весьма существенно: от него зависит сила самого установления.

Если понятие закона распространить на все постановления без изъятия, тогда все соделается предметом законодательного сословия, дела придут в совершенное смешение и единство исполнения исчезнет.

Если, напротив, понятие закона так стеснить, чтобы оно относилось только к одним самым общим положениям, тогда власть исполнительная не будет иметь своих пределов, и под видом исполнения самый закон разорится.

Нужно найти в сем истинную средину, определить характер, коим закон отличается от мер исполнения и разных учреждений.

Все постановления, коими государство управляется, составляют неразрывную связь последствий, из одного начала истекающих. Начало сие весьма просто: не делай другому того, чего не желаешь себе.

Но не все сии последствия равно существенны для политической и гражданской свободы.

В отношении к свободе они могут быть разделены на два главных класса:

В первом должно положить те постановления, коими вводится какая-либо перемена в отношениях сил государственных или в отношениях частных людей между собой.

Во втором те, кои, не вводя никакой существенной перемены, учреждают только образ исполнения первых.

Первым принадлежит в точном смысле толкование закона, вторым – уставов и учреждений.

Первые должны составлять предмет законодательного сословия, вторые же относятся к действию власти исполнительной.

Здесь представляется одно существенное примечание. Хотя уставы и учреждения не переменяют законов, тем не менее, определяя образ их исполнения, они могут столько их обессилить, что самое существо их останется ничтожным, хотя и сохранятся все внешние их формы.

Сие то уважение было началом установления ответственности.

Понеже закон не мог всего объять и учредить, и учреждения и уставы, быв оставлены одной власти исполнительной, могли самый закон испровергнуть, то и принято правилом, чтобы закон был исключительно предметом законодательного сословия, но учреждения и уставы стояли бы под его же ответственностью.

Таким образом, действие законодательного сословия разделилось на две части: одно прямое – составление закона; другое косвенное – взыскание ответа во всех уставах и учреждениях.

Прямое действие законодательного сословия не может быть уничтожено без уничтожения самого существа сословия; но косвенное всегда может быть обращено в прямое, если правительство того пожелает, ибо сим не уменьшается власть законодательного сословия, но возрастает.

Из сего следует:

1. Что никакой закон не может иметь силы, если не будет он составлен в законодательном сословии.

2. Что, напротив, учреждения и уставы состоят во власти правительства, но с ответственностью его в том, что не нарушают они закона.

3. Что ответственность сию может правительство сложить, внося уставы и учреждения в законодательное сословие.

По сему понятию о законе и учреждениях, сила и именование закона присвояется следующим постановлениям:

1. уложению государственному и законам органическим, к нему принадлежащим;

2. уложению гражданскому;

3. уложению уголовному;

4. уложению коммерческому;

5. уложению сельскому;

6. всем общим дополнениям и изъяснениям предметов, в уложения сии входящих.

Сверх сего вносятся в законодательное сословие и подчиняются порядку закона следующие уставы и учреждения:

1. устав судебный;

2. все уставы, определяющие положение какой-либо части в связи ее с другими;

3. общие судебные и правительственные учреждения, как-то учреждения судебных и правительственных мест;

4. все постановления о налогах и общих народных повинностях, как временных, так и всегдашних;

5. продажа и залог государственных имуществ и исключительных на них привилегий;

6. вознаграждение частных людей за имущества, для общей пользы необходимые.

7. Исключая сих статей, все прочие уставы и учреждения остаются на ответственности правительства и в его расположении.

Сюда принадлежат:

1. постановления о мире и войне;

2. все великие меры, приемлемые правительством к спасению отечества среди каких-либо бедствий;

3. все частные инструкции, учреждения и распоряжения, удостоверяющие, изъясняющие и дополняющие прежние уставы и учреждения и разрешающие частные в них сомнения и затруднения.

Определив сим образом разум закона, уставов и учреждений и окончив сим действие государственных сил в их соединении, государственное уложение приступает к означению их действия в отдельном их состоянии, к начертанию прав подданных.

IV. О разуме законов в правах подданных

Здесь представляются два важных вопроса к разрешению:

1. должно ли в России допускать разделение состояний;

2. в чем должно состоять сие разделение.

1. Причины разделения состояний

Выше было примечено, что Россия стоит ныне во второй эпохе феодального состояния, – в эпохе, когда власть самодержавная, соединив в себе все силы государственные, обладает свободой подданных, как политической, так и гражданской.

Но обладание сие имеет у нас три степени:

Первая и самая высшая степень обладания падает на ту часть народа, которая не имеет ни политической, ни гражданской свободы. В сем положении находятся крестьяне помещичьи.

Вторая степень обладания простирается на тех подданных, кои имеют гражданскую свободу, но не имеют политической. В сем положении находятся у нас так называемые лица свободного состояния: купцы, мещане и государственные крестьяне.

Третья степень обладания относится к тем, кои хотя и не имеют прав политических, но, имея право гражданское, сверх того разделяют с державной властью право обладания в первой степени. В сем положении находится дворянство.

Таким образом, народ российский разделяется ныне на три класса.

Первый класс, дворянство, представляет остаток тех древних феодальных установлений, в коих державная власть, то есть соединение прав политических и гражданских, разделялась между известными родами. В последствии времени политические права от них отторгнуты, но гражданские остались неприкосновенны, и роды сии наследственно делят их с державной властью.

Второй класс, купечество, мещанство и прочее, основался переходом и постепенным освобождением из третьего.

Третий класс, крепостные люди, вначале имели некоторую степень гражданских прав. Они могли иметь собственность и право перехода с одних земель на другие. Но впоследствии, по мере того, как от удельных владельцев права политические переходили и присоединялись ко власти державной, права гражданские сего последнего класса, как бы в вознаграждение первых, переходили к их помещикам и, наконец, разными обстоятельствами, особенно же системой составления военных наших сил, быв укреплены к земле, потеряли как личную, так и вещественную свободу.

Таково есть настоящее разделение состояний в России.

Два только могут быть источника всех разделений: права гражданские и политические.

Первый источник. Права гражданские, то есть безопасность лица и имущества, суть первое и неотъемлемое достояние всякого человека, входящего в общество. Противно природе человека предполагать, чтобы кто-либо согласился жить в таком обществе, где ни жизнь, ни имущество его ничем не обеспечены.

Рабы, однако же, всегда и везде существовали. В самых республиках число их почти равнялось числу граждан, а участь их там была ещё горше, нежели в монархиях.

Не должно, однако, из сего заключать, чтобы рабство гражданское было необходимо. Конституция древних республик и нравы века были причиной сего установления. Мы видим, напротив, государства обширные и многонаселенные, в коих рабство сего рода мало-помалу уничтожилось.

Нет никакого основания предполагать, чтобы в России не могло оно уничтожиться, если приняты будут к тому действительные меры.

Но чтобы меры сии были действительны, они должны быть постепенны.

Гражданская свобода имеет два главные вида: свобода личная и свобода вещественная. Существо первой состоит в следующих двух положениях:

1. Без суда никто не может быть наказан.

2. Никто не обязан отправлять личную службу иначе, как по закону, а не по произволу другого.

Существо свободы второго рода, то есть вещественной, основано на следующих положениях:

1. Всякий может располагать своей собственностью по произволу, сообразно общему закону; без суда никто собственности лишен быть не может.

2. Никто не обязан отправлять вещественной службы, ни платить податей и повинностей иначе, как по закону или по условию, а не по произволу другого.

Должно ли оба сии рода гражданской свободы предоставить всем вообще подданным без всякого ограничения?

Два уважения здесь представиться могут:

1) В свободе личной. Закон, личную службу определяющий не может быть для всех одинаков. Есть род службы, предполагающий особенный образ воспитания и науки, который не может быть совместим со всеми родами промышленности. Такова есть служба высших чинов в порядке судном, в управлении и в войске. Если допустить равенство во вступлении в службу и всех без различия подчинить одной очереди, тогда высшие звания наполнятся людьми, воспитанием к ним не приуготовленными, и один из важнейших предметов общественного образования исчезнет. Из всего следует, что закон, определяющий службу, не может быть без изъятия; он должен допустить сие изъятие в пользу тех, кои наукой и воспитанием будут приуготовляться к высшим родам службы; но ни в каком предположении никого не должен он освобождать от службы.

Здесь открывается первое различие, которое должно по необходимости допускать в личном гражданском праве; никто не должен быть его лишен, но не все могут иметь его в равной степени.

2) В свободе вещественной. Основание свободы вещественной есть собственность. Закон, определяющий сию свободу, также должен иметь свои степени. Право собственности движимой и недвижимой, но не населенной, должно принадлежать всем без различия; но собственность населенная предполагает такие отношения, к коим не все могут быть способны. Она предполагает управление и, следовательно, знание законов правительства, коего нельзя достигнуть без особенного к тому образования. Странно бы было допустить, чтобы помещичий крестьянин, разбогатев по случаю, купил деревню, населенную другими подобными крестьянами, и управлял бы ею по закону, тогда как власть его, воспитанием не приуготовленная, ни познания закона, ни морального к себе уважения приобресть не может.

Из сего следует, что собственность недвижимых имений населенных не может принадлежать всем без различия, и должен быть класс людей, коему бы право сие принадлежало исключительно.

Отсюда происходят следующие общие заключения:

I. Права гражданские, как личные, так и вещественные, разделяются на два рода: одни суть общие всем подданным российским, другие – особенные некоторым состояниям.

а) Права гражданские общие

1. Никто без суда наказан быть не может.

2. Никто не обязан отправлять личную службу по произволу другого, но по закону, определяющему род службы по состояниям.

3. Всякий может приобретать собственность движимую и недвижимую и располагать ею по закону; но приобретение собственности недвижимой населенной принадлежит известным только состояниям.

4. Никто не обязан отправлять вещественных повинностей по произволу другого, но по закону или добровольным условиям.

б) Права гражданские особенные

1. Быть изъятым от общей очередной службы, но не быть однако же свободным от особенной службы, которая на известные состояния особенно положена законом.

2. Иметь право приобретать недвижимую собственность населенную, но управлять ею не иначе, как по закону.

II. Из различия прав гражданских, общих и особенных возникает различие состояний, различие, которое по самой необходимости допустить должно.

В древних республиках различие сие не было допускаемо. Всякий гражданин мог иметь всякого рода собственность, но сие происходило от того, что собственность большей частью обрабатываема была рабами, кои сами считались вещью.

Во Франции сие различие хотя сначала и не было допускаемо в законе, но впоследствии признано было нужным допуститъ его. Для сего установлено право первородства, по коему собственность без продажи должна обращаться навсегда в известных только родах.

В Англии и в Соединенных Штатах сие различие также не допускается; но приметить должно, что там земли обрабатываются большей частью наймом и крестьяне не имеют твердой оседлости.

В России распорядок сей был бы невозможен:

1. потому, что воинская наша система и пространство земель ненаселенных непременно требуют оседлости;

2. что наймом обрабатывать у нас земель по пространству их и по малости населения также невозможно;

3. наконец, ежели бы система сия и была возможна, то в нравственных уважениях участь крестьянина сим безмерно бы отяготилась, а земледелие потерпело бы великую расстройку. Участь крестьянина, отправляющего повинности по закону и имеющего в возмездие свой участок земли, несравненно выгоднее, нежели положение бобылей, каковы суть все рабочие люди в Англии, во Франции и в Соединенных Штатах.

Второй источник разделения состояний суть права политические. Выше было означено, что они состоят в участии в силах государственных: законодательной, судной и исполнительной.

Всем ли вообще подданным российским должны принадлежать равно права политические?

С тех пор, как основалась в европейских государствах система выборов, или народного представления, участие народа в силах государственных разделилось на два главные действия: право избирания и право представления. Следовательно, и вопрос о принадлежности прав политических имеет два вида: в первом определяется, все ли вообще подданные должны иметь право избрания; во втором – все ли могут иметь право представления.

К решению вопроса в первом виде представляются следующие уважения:

Закон составляется в защиту лица и собственности. Следовательно, положив право личное равным, чем более человек приемлет участия в собственности, тем естественно более печется он о ее охранении.

Сверх сего, самое приобретение собственности в обыкновенном порядке предполагает разум и трудолюбие.

Из сего следует, что в общем исчислении человек, имеющий собственность, по уважению собственных своих польз, более приемлет участия в доброте закона и более соединяет вероятностей к правильному его усмотрению, нежели человек без собственности или бобыль.

Следовательно, нет сомнения, что люди, имеющие собственность, все без различия должны быть допускаемы к участию в правах политических.

Но, если вместе с ними допустить к сему участию и людей, собственности не имеющих, тогда голос и суждение сих последних по числу их, без сомнения, возьмет перевес, и, следовательно, все избирательные силы народа перейдут в руки тех самых, кои наименее в доброте сих выборов имеют участия и наименее способов к правильному их усмотрению.

На сем-то основано то важное правило по коему во всех государствах, в самой Франции среди революции, право выборов ограничено было только теми людьми, кои имеют собственность.

Нет сомнения, что и у нас тому же правилу должно следовать и потому постановить, что в составлении выборов никто не может участвовать, кто не имеет недвижимой собственности или капиталов промышленности в известном количестве.

Сверх сего, есть в обществе положения, кои по образу жизни и воспитания не позволяют предполагать ни довольно разума, ни столько любочестия, чтобы допустить людей, ими (sic) занимающих, к участию в составлении закона. Таковы суть состояния домашних слуг, ремесленных и рабочих людей и поденщиков, хотя бы они и имели собственность, в капиталах состоящую.

К разрешению вопроса во втором виде представляются те же уважения. Если собственность должна быть принята основанием в праве выборов, то кольми паче она должна быть предпочтена в праве представления. По сим-то причинам во всех государствах полагается известный доход для права представления, и доход сей должен быть выше, нежели оклад для выборов.

Из сего обозрения прав гражданских и политических открывается что все они в рассуждении принадлежности их на три класса могут быть разделены:

1. Права гражданские общие, всем подданным принадлежащие.

2. Права гражданские частные, кои должны принадлежать тем только, кои образом жизни и воспитания к ним будут приуготовлены.

3. Права политические, принадлежащие тем, кои имеют собственность.

Из сего происходит следующее разделение состояний:

1. дворянство;

2. люди среднего состояния;

3. народ рабочий.

Определив сим образом разделение состояний, должно определить с точностью:

1. права, каждому состоянию принадлежащие, и состав его;

2. переход из одного состояния в другое.

Права состояний

1. Права дворянства

1) Дворянство пользуется всеми гражданскими правами подданным российским вообще принадлежащими.

2) Сверх сих общих прав, дворянство имеет то особенное право, что оно свободно от личной службы очередной, но обязано непременно отправлять оную в гражданском или воинском звании не менее 10-ти лет по своему выбору, но без перехода, исключая случаев, особенным законом определённых.

3) Дворянство имеет особенное право приобретать недвижимые имения населенные, управляя ими по закону.

4) Дворянство имеет политические права в выборе и представлении, но не иначе, как на основании собственности.

5) Все свободные промыслы, дозволенные законом, открыты дворянству. Оно может вступать в купечество и другие звания, не теряя своего состояния.

Состав дворянства

6) Дворянство разделяется на личное и потомственное; личное не простирается далее одного лица.

7) Дворянство потомственное приобретается по праву родом, со службою сопряженным.

8) Дети дворянина потомственного до совершения положенных лет службы суть дворяне личные. Окончив службу, они приобретают дворянство потомственное, а дети их суть дворяне личные.

9) Дворянство личное приобретается службой.

10) Дети личных дворян суть люди среднего состояния.

11) Но личное дворянство не превращается в потомственное одним совершением службы; к сему потребны особенные заслуги, по уважению коих императорской властью в течение службы или по окончании ее даруется потомственное дворянство и удостоверяется особенным дипломом.

12) Титла дворянские личные производят дворянство личное, а потомственные дают дворянство потомственное.

13) Но сохранение сих титл зависит так же от продолжения службы, как и сохранение прав дворянских.

14) Дворянство потомственное пресекается и превращается в личное уклонением от службы.

15) Вообще дворянство теряется:

a) судом и публичным наказанием;

b) вступлением в класс людей рабочих.

2. Права среднего состояния

1) Среднее состояние имеет права гражданские общие, но не имеет особенных.

2) Личная служба людей среднего состояния определяется по их званиям и промыслам особенным законом.

3) Лица среднего состояния имеют политические права по их собственности.

4) Все свободные промыслы им открыты, и из одного в другой переходят они свободно, исполнив возложенные на них повинности.

5) Они достигают личного дворянства службой, когда вступят в оную по своему выбору, но не прежде, как исполнив службу, законом на них возложенную.

Состав среднего состояния

6) Среднее состояние составляется из купцов, мещан, однодворцев и всех поселян, имеющих недвижимую собственность в известном количестве.

3. Права народа рабочего

1) Народ рабочий имеет общие права гражданские, но не имеет прав политических.

2) Переход из сего класса в следующий всем отверзт, кто приобрел недвижимую собственность в известном количестве и исполнил повинности, коими обязан был по прежнему состоянию.

Состав сего класса

3) К классу рабочего народа причисляются все потомственные крестьяне, мастеровые, их работники и домашние слуги.

В сем состоит раздел тех прав, кои принадлежат российским подданным в разных состояниях.

В разделе сих состояний паче всего уважена постепенность усовершения и перехода из состояния низшего в высшее. Для сего в каждом состоянии назначена, так сказать, черта, соединяющая его с последующим. Так, дворянство личное связует состояние первое со вторым. Приобретение недвижимой собственности связует второе с третьим, и таким образом, те самые лица, кои по положению их не имеют прав политических, могут их желать и надеяться от труда и промышленности.

Определив сим образом права подданных, государственное уложение поступает к последней его части, законам органическим.

V. О разуме законов органических

Законы органические коренные, должны определить устройство тех установлений, коими силы государственные действуют.

Установления сии суть: Совет, Законодательное сословие, Сенат и министерства.

В общем разуме установлений должно означить:

1. состав каждого из них,

2. предметы его,

3. порядок действия.

Каждое из сих. установлений., соединяясь в державной власти и образуя первенствующие государственные сословия, должно простираться на всю империю и, разделяясь постепенно, нисходить к самым последним селениям.

Следовательно, прежде нежели можно определить порядок сих установлений в высших их отношениях, нужно рассмотреть и назначить обе степени, чрез кои они проходить должны.

Сие ведет к разделению империи в порядке законодательном, в судном и в порядке управления.

Первое правило сего разделения состоит в том, чтобы стараться сколь возможно все степени сил государственных совместить между собой. Сего требует экономия их упражнений, надзора и издержек.

Второе правило, не менее важное, состоит в том, чтобы, избегая излишней раздробительности, доставить всем подданным, в установлениях сих участвующим, удобность в них действовать.

Третье правило. Все устройства слишком сложные и составленные из великого числа людей, движутся медленно. Напротив те установления, кои не имеют достаточных сил, вместе действующих, обыкновенно падают в слабости и неуважении. Следовательно, в числе лиц, составляющих сословие, должна быть средняя мера.

Четвертое правило. Установления законодательные по существу своему требуют содействия многих лиц в суждении и единства в утверждении. Установления судные требуют также содействия многих лиц в суждении и единства в надзоре. Установления исполнительные, напротив, требуют единства во всех своих действиях.

В настоящем положении империя в порядке судном и исполнительном, делится на губернии и каждая губерния – на уезды; ниже сих двух степеней есть еще третья, но не совершенно образованная, в волостях казенных – волостное правление, в помещичьих – власть помещика, в удельных – приказы.

В порядке законодательном не могло быть никаких степеней, когда и самый порядок сей еще не существует.

Должно ли оставить сие разделение в его силе и приспособить к нему степени порядка законодательного?

Без сомнения, легче бы казалось сохранить его; но соображая настоящее положение с общими правилами, выше постановленными, открываются следующие неудобства:

1) В разделении губерний на уезды доселе большей частью принимаемо было в счет одно расстояние. Население их весьма различно. Есть уезды, в коих совсем почти нет людей, коим по настоящему государственному положению должны принадлежать права политические, и есть другие, в коих число их очень мало. Следовательно, в одних совсем нельзя основать никаких начал законодательного порядка, а в других начала сии будут весьма слабы.

2) Даже в порядке судном и исполнительном, ныне существующем, раздробление уездов производит разные затруднения. Есть уезды, в коих дворянство так слабо, что некому ни выбирать, ни быть избираемым. Посему наполнение мест, хотя и чинится по выборам, но, в самом деле, зависит, большей частью, от произвола губернатора.

Нет почти возможности, раздробив управление губернаторское на 12 частей, для каждой из них приискать столько исправных и надежных чиновников, сколько суд и добрая полиция их требует, и объять все сии части одним надзором губернатора и прокурора.

Отсюда, между прочим, происходит слабость уездных судов и земской полиции, и недостаток ответственности и взыскания.

Чтобы поставить разделение империи в большую сообразность с расположением государственных сил и с правилами, выше изложенными, представляется следующее положение:

I. Российская империя разделяется на области и губернии.

Именование областей присвояется тем частям империи, кои по пространству и населению своему не могут войти в общий распорядок управления. Сии области суть:

1) Сибирь, по хребет Уральских гор;

2) край Кавказский и Астраханский с Грузией;

3) край Оренбургский;

4) Земля донских казаков;

5) край Новороссийский.

Области имеют особенное устройство с применением к ним общих государственных законов по местному их положению.

IV. Губерния составляет население от 100 до 300 тысяч душ.

V. Губерния разделяется на округи. В каждой губернии полагается самое меньшее два и самое большее число пять округов.

VI. Округ имеет несколько волостей и волостных городов, к коим они приписаны.

Приняв сие разделение, следующие установляются в нем степени:

Первая степень порядка законодательного, судного и исполнительного будет в волостных городах, округ составлящих.

Вторая степень – в окружном городе.

Третья – в губернском.

Четвертая – в столице.

В сих четырех степенях силы государственные образуясь, восходят, наконец, к державной власти и в ней соединяются.

Разум сего образования состоит в следующем:

1. Порядок законодательный

Степень первая

В каждом волостном городе или в главном волостном селении, каждые три года из всех владельцев недвижимой собственности составляется собрание, под названием волостной думы. Казенные селения от каждого пятисотого участка посылают в думу одного старшину.

Волостная дума, прежде всего, избирает председателя и секретаря.

В волостной думе все голоса равны. Никто голоса своего другому заочно передать не может.

Предметы волостной думы суть:

1. Выбор членов волостного правления.

2. Отчет в сборах и употреблении сумм, вверенных волостному правлению.

3. Выбор депутатов в думу окружную; число их не может превысить двух третей всего числа владельцев.

4. Составление списка 20-ти отличнейших обывателей, волость населяющих, хотя бы некоторые из них были в отсутствии.

5. Представление окружной думе об общественных волостных нуждах.

Окончив сии предметы, дума распускается, а место ее занимает избранное ею правление.

Срок созыва и время заседания, образ отчетов и рассуждений: все сие определяется особенным законом.

Степень вторая

Из депутатов волостных дум каждые три года в окружном городе составляется собрание, под именем думы окружной.

Окружная дума избирает председателя и главного секретаря.

В думе наблюдается равенство голосов. Предметы окружной думы:

1. Выбор членов окружного совета.

2. Выбор членов окружного суда.

3. Выбор депутатов в губернскую думу. Число их не может превышать двух третей окружной думы.

4. Из списков, представленных от волостных дум, составляется список 20 отличнейших обывателей округа. Отсутствующие не исключаются.

5. Отчет окружного начальства в суммах, на общественные издержки собираемых.

6. Представление окружной думе об общественных нуждах, основанное на рассмотрении представлений дум волостных.

Для рассмотрения отчетов и представлений о нуждах, дума составляет членов своих комиссий.

Окончив сии предметы, дума распускается.

Срок созыва ее, время заседаний и образ рассуждений определяется особенным законом.

Степень третья

Из депутатов окружных дум составляется в губернском городе каждые три года собрание, под именем губернской думы.

Губернская дума, собравшись, прежде всего, избирает председателя и секретаря.

Голоса в губернской думе все равны, и отсутствующие не могут их передать другим.

Предметы губернской думы:

1. Выбор членов губернского совета.

2. Выбор членов губернского суда.

3. Выбор членов в Государственную думу из обоих состояний, политические права имеющих. Число их в каждой губернии назначается законом.

4. Составление списка 20 отличнейших в губернии обывателей по спискам окружным, не исключая и отсутствующих.

5. Отчет губернского управления в суммах, на общественные издержки собираемых.

6. Представление об общественных нуждах, сообразно представлениям дум окружных.

Для рассмотрения отчетов и представления о нуждах, дума составляет из членов своих особенные комиссии.

Окончив сии предметы, председатель за подписанием всех членов собрания препровождает в Государственный совет на имя канцлера юстиции списки всех членов, избранных в правления волостные и суды окружные и губернский; на имя канцлера Государственной думы:

1) списки членов, избранных в советы окружные и губернский;

2) членов, избранных в законодательное сословие;

3) отличнейших губерний обывателей;

4) представления о нуждах каждой губернии. Сим оканчивается действие губернской думы, и место ее занимает совет губернский.

Примечание общее. Все губернии в отношении к выборам разделяются на пять классов, и выборы располагаются так, чтобы в двух близко смежных губерниях никогда вместе выборов не было, и чтобы в десяти губерниях ежегодно они совершались.

Степень четвертая

Из депутатов, представленных от губернской думы, составляется законодательное сословие под именем Государственной думы.

Государственная дума государственных сил есть место равное Сенату и министерству.

Государственная дума собирается по коренному закону и без всякого созыва ежегодно в сентябре месяце.

Срок действия её определяется количеством дел, ей предлагаемых.

Действие Государственной думы пресекается двояким образом:

1) отсрочкой его до будущего года;

2) совершенным всех членов ее увольнением.

Отсрочка производится актом державной власти в Государственном совете.

Увольнение производится таковым же актом, но с означением в нём же новых членов, назначенных последними выборами губернских дум.

Кроме общего увольнения, члены Государственной думы не могут оставить свое место, разве смертью или определением верховного суда.

В сих двух последних случаях места членов занимаются непосредственно одним из кандидатов в списке, последнего выбора означенных.

Председатель Государственной думы есть канцлер по самому своему званию.

Особенный чиновник определяется ему в помощь под именем секретаря Государственной думы.

В первых собраниях Государственная дума образует следующие законодательные комиссии:

1. Комиссию законов государственных.

2. Комиссию законов гражданских.

3. Комиссию уставов и учреждений.

4. Комиссию министерских отчетов или взыскания ответственности.

5. Комиссию представлений о государственных нуждах.

6. Комиссию финансов.

Каждая из сих комиссий имеет своего председателя и секретаря по выбору Думы.

Дела Государственной думе предлагаются от имени державной власти одним из министров или членов Государственного совета.

Исключаются из сего:

1. Представления о государственных нуждах.

2. Представления об уклонении от ответственности.

3. Представления о мерах, нарушающих государственные коренные законы.

В прочем образ действия, рассуждение и формы Государственной думы определяются подробно в коренных законах.

2. Порядок судный

Степень первая

Суд волостной

Существо волостного суда состоит более в мирном разбирательстве гражданских дел через посредников и во взыскании за маловажные полицейские проступки означенных в законе пеней и наказаний, нежели в формальном и письменном их производстве.

Волостной суд состоит из главного волостного судьи, его товарища и волостных судей, постоянно пребывающих.

Закон определяет некоторый род дел, и особливо преступлений, в коих главный волостной судья не иначе может положить решение, как пригласив в суд двух депутатов из волостного совета, которые и будут в сем случае представлять присяжных, а судья будет их председателем (directeur de jury).

В прочем пределы власти и образ действия волостного судьи определяются подробно особенным уставом.

Степень вторая

Суд окружной

Суд окружной в порядке формального судопроизводства представляет первоначальное судебное место.

Он делится на два отделения: на гражданское и уголовное.

Число членов определяется общим о судах учреждением, соразмерно населению округа.

Каждое отделение имеет председателя не в виде судьи, но в виде охранителя форм и судебных обрядов.

Председатель избирается из 20 отличнейших обывателей округа и утверждается министром юстиции.

Закон определяет случаи, в коих председатель, особливо в отделении уголовном, обязан требовать депутатов из окружного совета для составления суда присяжного. В сем случае сохраняется равенство состояний подсудимого и депутатов.

В прочем пределы власти, образы и действия сего суда определяются общим судебным уставом и учреждением.

Степень третья

Суд губернский

Сей суд составляется на тех же началах, как и окружной. Председатели его по губернскому списку избираются министром юстиции и определяются с утверждения Государственного совета.

Степень четвертая

Сенат

Сенат есть верховное судилище для всей империи.

Он имеет четыре департамента: два гражданских и два уголовных, по равному числу в обеих столицах.

Он составляется из определенного числа членов; места их по смерти или увольнении замещаются утверждением державной власти лицами, избранными в губернских думах и внесенными в государственный избирательный список. Канцлер юстиции хранит и представляет сей список.

Каждый департамент Сената каждые три года избирает из членов своих трех кандидатов и через канцлера юстиции представляет державной власти для утверждения одного из них президентом.

Должность президента есть охранять порядок рассуждений в Сенате. Он представляет чрез канцлера юстиции те случаи, кои Сенат в законе найдет сомнительными или недостаточно определенными, для дополнения и пояснения их установленным порядком.

По предложению президента Сенат может в делах затруднительных наименовать комиссии из трёх сенаторов для предварительного их рассмотрения и доклада Сенату.

Действие каждого департамента во всех вообще делах слагается из двух частей:

1) производство дела (informatio),

2) суждение (judicium).

Для производства дела при каждом департаменте находится известное число рекетмейстеров под председательством обер-прокурора.

Обер-прокурор и рекетмейстеры определяются высочайшей властью по представлению министра юстиции.

Должность рекетмейстеров есть, собрав все нужные сведения, привести дело в совершенную явность и изготовить его к предложению Сенату.

Если при рассмотрении дела, не касаясь существа его, усмотрено будет нарушение существенных форм в губернском суде, тогда дело по общему приговору рекетмейстеров, с утверждения министра юстиции, обращается для исправления в губернский суд, а поступок председателя, яко блюстителя форм, допустившего таковое нарушение, предается уважению Государственного совета.

По изготовлении дела к слушанию изложение его представляется в краткий срок обеим сторонам на рассуждение.

Если стороны усмотрят существенное в изложении упущение, они приносят жалобу министру юстиции.

Если министр юстиции признает жалобу основательной, он предписывает сделать дополнение. В противном же случае дает делу установленное движение.

Изложение дела, таким образом, изготовленное, предается тиснению с пошлиною на счет виновной стороны и вносится обер-прокурором в Сенат, в надлежащем количестве экземпляров, с означением дня его вступления и изготовления.

Решения Сената производятся по очереди при открытых дверях публично.

Если при рассмотрении дела Сенат найдет упущение в его производстве или излишнюю медленность, президент его через канцлера юстиции вносит сие на уважение Совета, по рассмотрении коего чинится в деле надлежащее дополнение, а с виновных в медленности взыскание.

Решения Сената предаются тиснению, прилагаются к изложению и вместе с ним составляют акт, который скрепляется канцлером юстиции, утверждается государственной печатью и отдается для хранения в государственный судный архив, а экземпляры акта чрез министра юстиции выдаются обеим сторонам и посылаются в надлежащие места к исполнению. В решении дел уголовных приемлются те же основания.

Но есть дела уголовные особенного рода, как по важности своей, так и по качеству лиц преступивших. Таковы суть преступления государственного бунта, или измены, или важного какого-либо потрясения государственной безопасности. Таковы суть преступления членов Совета, Государственной думы, Сената, министров и их товарищей, главных директоров, управляющих частями, генерал-губернаторов и губернаторов. Суд над сими лицами, по особенному влиянию их примера, требует особенного образования.

Для сего в самом Сенате установляется Верховный уголовный суд.

Суд верховный открывается актом державной власти, изданным в Совете.

Он составляется из одной трети сенаторов обоих департаментов, из всех членов Государственного совета, из всех министров и из известного числа депутатов Государственной думы.

Президент сего суда на каждый случай определяется верховной властью из четырех государственных сословий.

Канцлер юстиции занимает в нем место министра юстиции; несколько сенаторов избираются для производства дела, а министр юстиции занимает место обер-прокурора.

Суд совершается установленным в законах порядком и представляется на уважение и окончательное утверждение верховной власти.

3. Порядок исполнительный

Порядок исполнительный, подобно прочим частям, слагается из четырёх главных разделений:

1) управление государственное, или министерство,

2) управление губернское,

3) окружное,

4) волостное.

Начало, на коем порядок сей должен быть устроен, есть единство действия и ответственность.

Поелику порядок сей истекает из державной власти, то все низшие его разделения должны быть сколь можно более сообразны высшему. Посему в образовании частей его, прежде всего, должно устроить высшее его разделение, или министерство.

1. Министерство

Нет сомнения, что учреждением министерств в 1802 г. положено весьма важное начало устройству государственного управления. Следовательно, должно не только сохранить его, но по возможности усовершить и усилить, а для сего нужно рассмотреть настоящие его недостатки.

Три есть источника сих несовершенств

1. Недостаток ответственности.

2. Некоторая неточность и несоразмерность в разделении дел.

3. Недостаток точных правил или учреждения, на коем должно действовать министерство.

Нужно кратко обозреть каждое из сих уважений, чтобы из существа их извлечь самые простые и удобные способы исправления.

1) Недостаток ответственности

Выше было примечено, что ответственность государственная, которую всегда должно отличать от ответственности личной, состоит в том, что правительство, приемля на себя уставы и учреждения, обязуется пред законом не допускать в них ничего ему противного.

Обязанность сия не должна состоять только в словах; она должна быть существенной; а чтобы быть таковой, она должна предполагать особенный порядок составления закона, его охранения, следовательно, установить государственную ответственность, надлежало, установив и государственное сословие, перед коим она должна быть изъявляема.

Предполагаемо было, что Сенат может занять место сего сословия. На сей конец весьма основательно признано было нужным дать или возвратить ему некоторые права и некоторый вид бытия политического.

Но бытие политическое образуется не словами, а внутренним началом, из коего состав его слагается. Никогда место по существу своему исполнительное и во всех отношениях от произволения державной власти зависящее, не может на себя принять характера политического, не может заменить сословие государственное, составленное посредством народного представления.

Таким образом, ответственность министерская не могла доселе у нас существовать, и если бы сами министры утвердить её пожелали, они не могли бы в сем успеть, ибо где закон сам не стоит на твердом основании, там и отвечать перед ним нельзя.

Таким образом, в настоящем устройстве министерства недостает одного из главных начал, установлению сему свойственных.

А от сего недостатка происходит, что все действия его восприяли вид произвола и вместо правильного суда подверглись сим странным, так сказать, пересудам, где мнение общественное, не находя свойственной ему точки соединения, теряется в пустых догадках и нареканиях и, вместо того, чтобы служить оплотом достоинству правительства, само падает в злословие.

И понеже с самыми лучшими намерениями нет способа укрыться от сей, так сказать, заразы общественного мнения, то министрам в настоящем вещей порядке не остается другой защиты, как или отрекаться от мер, ими принятых, слагая их одному на другого, или с горестью и в молчании переносить тяжесть своего положения.

В том и другом случае необходимо зарождается и усиливается в правительстве дух робости и уклонения от всех тех мер, кои предполагают силу и твердость, и, напротив, установляется привязанность и излишнее уважение к тому роду текущих дел, который вошел, так сказать, в навык, ибо он один служит мерой действия и ограждения от общего злословия.

2) Недостаток точности в разделении дел

В системе разделения дел на министерства, без сомнения, более был уважен порядок предшествовавший, нежели естественная их связь и отношение. Казалось несходственным – и заключение сие было весьма правильно – пуститься с первого шагу в большие уновления и, строя новое здание, разрушить все прежнее до основания.

Отсюда вероятно произошел недостаток истинной соразмерности в разделении дел.

Должно, прежде всего, найти сию соразмерность в самых её основаниях, чтобы потом определить, до какой степени может она быть приложена к местным обстоятельствам каждого государства. Сей один есть способ открыть истинную черту разделения дел, с коей можно соображаться в многосложных и разнообразных его приложениях.

Порядок исполнительный по самому существу и именованию своему есть не что другое, как способ, коим законы приводятся в действие. Следовательно, сколько есть разнообразных частей закона, столько должно быть отдельных частей исполнения.

Всеми принято и выше было примечено, что законы, во-первых, разделяются на государственные и гражданские.

Законы государственные разделяются на право публичное: внешнее и внутреннее. От первого рождаются внешние сношения и государственная оборона; от последнего – внутренняя публичная экономия и установление внутренней безопасности.

Из сего простого рассуждения происходит следующее сравнительное в обоих порядках, в законодательном и исполнительном, разделение.

Из сего разделения открывается, что в порядке исполнительном есть пять главных и отдельных частей:

I. Внешние сношения.

II. Устройство внешней безопасности.

III. Публичная экономия.

IV. Устройство внутренней безопасности.

V. Устройство и надзор суда.

Нельзя предполагать, чтобы во всяком государстве каждая из сих частей имела одинаковое пространство. Естественно, одна другой должна быть сложнее и обширнее. Отсюда происходят разделения каждой части.

И, во-первых, часть внешних сношений, или иностранных дел, по самому существу своему не терпит разделения. Отсюда происходит.

I. Министерство иностранных дел.

Во-вторых, устройство внешней безопасности в государстве, коего положение есть вместе морское и сухопутное, естественно делится на две части; отсюда.

II. Министерство военно-сухопутных сил и

III. Министерство морских сил.

В-третьих, публичная экономия заключает в себе две раздельные части: 1) народную промышленность, яко источник всех государственных доходов; 2) доходы или финансы, яко следствие и участок произведения народной промышленности, на государственные нужды определенный. Отсюда два министерства:

IV. внутренних дел и

V. финансов.

Четвёртое. Как внешние сношения были бы ничто без военной силы, их поддерживающей и ограждающей внешнюю безопасность, так точно публичная экономия, то есть народная промышленность и финансы, не могли бы существовать, если бы не было силы, их покровительствующей и безопасность их ограждающей. Сила сия есть полиция. Отсюда происходит

VI. Министерство полиции.

Пятое. Наконец, от необходимости суда гражданского и уголовного происходит

VII. Министерство юстиции.

Таким образом, семь есть необходимых министерств в естественном разделении исполнительного порядка.

Местные уважения могут в каждом из них основать новые разделения. Так, например, в Министерстве внутренних дел может быть допущена особенная часть просвещения. В Министерстве финансов может быть допущено Министерство казначейства.

Но, допуская сии подразделения, должно, по необходимости, держаться естественной их связи. Например, нельзя к народной промышленности присоединить полицию, которая сама по себе составляет особенную часть и столько же отдельную, как министерство внешних дел нельзя совокупить с военным.

Из сего открывается в настоящем устройстве следующая несоразмерность с естественным их порядком:

I. В Министерстве внутренних дел. К народной промышленности отнесены: 1) полиция, 2) часть финансов – соль. Отсюда произошло смешение и несвязность дел: соль, фабрики и полиция мало имеют общего.

II. В Министерстве коммерции. Часть сия, особенно у нас, сама по себе не что другое есть, как ветвь общей народной промышленности; а таможенные доходы принадлежат к финансам точно так же, как и всё другое.

III. Оставлена без особого устройства одна из важных частей: общая полиция.

3) Недостаток учреждений

При установлении министерств нельзя, конечно, было снабдить их вдруг полными учреждениями. В манифесте означен только главными и общими чертами круг их действий. Но впоследствии, первая обязанность каждого министра должна была состоять в том, чтобы устроить внутренний их порядок и правильным разделением работ ускорить и облегчить ход дел. Сего, однако же, не было сделано. Министерства юстиции, коммерции, просвещения, финансов остались и по сие время в точно том же положении, в каком они в первые два месяца были, то есть сделаны оклады жалованья, или штаты, переименованы канцелярии в департаменты, и на сем все остановилось. Ни внутри их, ни в частях, от них зависящих, не сделано никакого правильного образования.

Отсюда произошло, что дела, не быв разделены на свои степени, все по-прежнему стекаются в одни руки и естественно производят пустое многоделие и беспорядок. Время главного начальника непрестанно пожирается тем, что должен бы был делать один из низших его подчиненных.

Отсюда происходит, что развлечённое на множество текущих дел, внимание министра не может обозреть их в целости и вместо того, чтобы остановиться на главных и существенных усмотрениях, непрестанно рассеивается в мелком надзоре и исполнении.

Отсюда происходит, что большими департаментами, как-то юстиции, финансов и внутренних дел, при самых лучших намерениях, управлять с честью никому невозможно, не переменив их устройства; невозможно управлять большим кругом дел, где нет другой постепенности, как только министр, докладчик и писец.

Обнаружив сим образом недостатки настоящего устройства министерств, в самом существе сих недостатков надо найти способы к их исправлению.

Первый недостаток есть в ответственности.

Как скоро учредится законодательное сословие с правом требовать в положенные сроки отчетов, то ответственность министерская сама собою установится; останется только определить в учреждениях министерства подробные ей формы.

Второй недостаток есть несоразмерность в разделении дел. Сие требует подробнейшего соображения.

Приняв правила, выше постановленные, о естественной связи исполнительных дел проистекающей из самого разделения государственных законов, следующий распорядок сам собою представляется в учреждении министерств.

Предметы:

I. Внешние сношения

II Сухопутные силы

III. Морские силы

IV. Народная промышленность

V. Государственные доходы и расходы

VI. Охранение внутренней безопасности

VII. Суд и расправа

Министерства:

I. Иност. дел

II. Военное

III. Морское

IV. Внутр. дел

V. Финансов

VI. Полиции

VII. Юстиции

Сверх сих частей, есть еще одна, коей управление, ныне рассеянное по разным департаментам, требует совокупности. Сие есть часть духовных дел. Отделив от Сената часть управления, необходимо нужно будет назначить место, где дела духовные разных исповеданий должны быть ведомы. По существу своему ни к промышленности, ни к юстиции, а еще менее того к финансам и полиции они принадлежать не могут. Посему и нужно составить из них особенный департамент. Начальник оного, под именем обер-прокурора Синода, будет действовать на том же основании, как и министры, и должен иметь особенный устав и учреждение.

Предметы трех первых министерств сами собой определяются во всех их отношениях; но предметы трех последующих требуют особенного рассмотрения.

И, во-первых, в Министерстве внутренних дел. Постановив главным предметом сего министерства промышленность, с первого воззрения открывается, что к существу его принадлежат следующие части:

1) Земледелие.

2) Фабрики.

3) Торговля.

Сверх сих трех существенных частей, есть другие предметы, кои хотя сами по себе и не составляют промышленности, но принадлежат к ней или как средства, коими движения ее совершаются – таковы суть почты и пути сообщения, или как естественные последствия труда и усовершения физических способностей – такова есть вообще часть учебная.

Посему в естественном разделении дел и сии предметы не могут ни к какому департаменту приличнее относиться, как к министерству внутренних дел.

Но выше уже было примечено, что естественное разделение дел должно иметь в виду, как главное правило, но никак не должно запрещать себе делать из него изъятия, когда местные уважения их необходимо требуют. Так, например, в Англии и во Франции, где учебная часть стоит давно уже на твердых основаниях и не предполагает со стороны правительства другого надзора, кроме охранения от злоупотреблений. Министерство внутренних дел с удобностью может управлять сим департаментом вместе с другими его предметами. Но в России, где все надо еще заводить и вновь строить, та же самая часть должна составить обширный круг дел, коего пространство во многих случаях было бы несовместно с другими предметами того же министерства. Те же самые уважения можно приложить к путям сообщения.

Посему предметы промышленности весьма правильно ныне разделены на три департамента:

1) Министерство внутренних дел,

2) Министерство просвещения,

3) Главная дирекция водяных коммуникаций.

Из сего следует, что к числу семи министерств и в новом разделении должно будет присоединить еще два:

1) Департамент просвещения;

2) Департамент путей сообщения. Название главного директора или министра не делает в сем важной разности.

Во-вторых, Министерство финансов. Предметы сей части определяются самым ее именованием. Все источники казенных доходов должны состоять в одном министерстве, ибо нет ни одного из них, который бы с другим не имел тесной связи. Слабость или истощение одного должно быть дополняемо другим, а сего без общего соображения сделать невозможно.

Но в предметах сего министерства должно различить три главные разделения:

1. источники доходов, их управление и распределение по расходам;

2. движение капиталов, в казначейство входящих, их отпуск и верный счет;

3. отчеты в их употреблении.

Трудно предполагать, чтобы в пространном государстве один министр мог управлять сими тремя частями. Последняя из них – отчёт (controle) – должна быть даже по существу своему от него независима, ибо он сам, некоторым образом, в ней был бы истец, ответчик и судья.

Таким образом, часть финансов должна заключать в себе три департамента:

1) финансов,

2) казначейства,

3) отчетов.

В-третьих, Министерство полиции. Выше были означены причины, по коим департамент сей составляет часть отдельную. Причины сии кратко состоят в том, что внутренняя государственная безопасность сама по себе есть столько же предмет уважительный и обширный, как и все другие части управления. Прежде, нежели можно думать о промышленности и народном богатстве, прежде, нежели можно помышлять о казенных доходах, должно оградить лицо и стяжание каждого безопасностью; посему-то и выше было замечено, что часть сия должна служить всем другим внутренним частям и некоторым ручательством в успехе их предприятий.

Существо дел, департаменту сему свойственных, определяется самым предметом его учреждения. Внутренняя безопасность ограждается: 1) мерами предупреждения; 2) мерами пресечения. Отсюда происходят два главные разделения полиции:

1) Полиция учредительная (police administrative). Сюда принадлежат все учреждения, коими предупреждается нарушение безопасности. Одни – публичные; к ним принадлежат: паспорта, надзор зрелищ, публичных собраний и проч.; другие – сокровенные; сюда принадлежат: неприметный надзор за иностранными, и все те меры наблюдения за движением общественного духа, кои известны под именем высшей полиции.

Все меры сии, как публичные, так и сокровенные, должны быть:

1. в тесной связи между собою, ибо одни другим они служат поверкой и способом к открытию;

2. они должны иметь для всей империи надлежащую степень единства, ибо развлеченное их действие никогда не доставит полных и правильных заключений.

2) Полиция исполнительная (police executive). Сюда принадлежат все меры, коими пресекается нарушение безопасности, коего нельзя было отвратить мерами предупреждений. Сюда принадлежат: устройство внутренней стражи, разные учреждения смирительные, рабочие, темничные и пр. Все сии учреждения должны быть между собою в такой же связи и единстве, как и действия полиции учредительной.

Третий недостаток в настоящем положении министерств есть недостаток внутреннего их состава и образования.

Два рода постановлений необходимо нужны к устройству исполнительной части:

1. устав,

2. учреждение.

Устав должен определить с точностью главные правила, на коих министр должен управлять вверенной ему частью.

Учреждение должно установить предметы его, пределы его власти, образ его действия и постепенное исполнение.

Так, например, министр внутренних дел должен управлять мануфактурами по их уставу; следовательно, первая его обязанность есть пересмотреть и дополнить сей устав или вновь его составить. Приметить здесь должно, что нет лучшего способа уменьшить дел текущих, как составлением уставов. Посему первое и самое существенное упражнение каждого министерства должно состоять в дополнении и усовершенствовании его уставов. Но прежде, нежели уставы будут составлены, каждое министерство должно иметь свое внутреннее учреждение, или распорядок разных его частей и постепенности их управления.

Постепенность сия заключает в себе один из главнейших способов сохранить единство в обширном круге действий.

Для сего необходимо должно установить во всех обширных министерствах для важных частей особенных директоров, кои бы управляли ими по уставам; относились к министру в тех только случаях, когда предстанет дело, уставом не определенное и коего нельзя разрешить по его смыслу; и сверх того в установленные сроки они должны представлять ему табели о положении их части.

Таким образом, разделенный на части труд пойдет успешнее, а единство ничего не потеряет, ибо еще раз приметить должно, что единство состоит не в подписи руки, но в единообразии главных усмотрений.

На сих основаниях составленное министерство, окруженное законной ответственностью; соразмеренное в делах своих естественной их связью и снабженное уставами и учреждениями, будет действовать с силой и уважением и станет на той высоте, которую ему первое установление предназначало, но коей оно доселе не могло еще достигнуть.

II. Губернское управление

Состав губернского управления должен быть основан на том же правиле единства и постепенности, которое всему порядку исполнительному свойственно.

В губернии находятся в меньшем размере те же самые предметы внутреннего управления, какие и в министерстве.

Они представляются в следующем порядке:

I. Полиция:

1) Учредительная.

2) Исполнительная.

II. Финансы:

1) Приходы и расходы.

2) Казначейство.

3) Отчет.

III. Народная промышленность:

1) Земледелие.

2) Фабрики.

3) Торговля.

4) Почты.

Предметы сих трех частей не равны между собою: некоторые из них требуют особенного управления, другие же – одного общего надзора. Части, требующие особенного управления, суть:

1) Полиция.

2) Финансы.

3) Казначейство.

4) Управление казенными крестьянами.

5) Лесоводство.

6) Межевание земель.

7) Почты.

В настоящем порядке одна только полиция состоит прямо в управлении губернатора, на прочие части он имеет косвенное только влияние. Отсюда происходит недостаток связи и непрерывные почти приложения одной части к другой.

Следующие начала можно положить основанием губернского управления:

I. Губернское управление везде соединить с казенной палатой под именем губернского правительства.

II. Губернское правительство разделяется на следующие экспедиции:

1) Полицейская. Сюда принадлежать будут все действия учредительной и исполнительной, губернская и окружная стражи, рекрутский набор и проч.

2) Экспедиция народной промышленности. Межевание земель, фабрики, торговля, учебные заведения, почты.

3) Экспедиция казенная. Сюда принадлежат все казенные сборы. соль, вино, управление казенными крестьянами, лесоводство, часть строительная.

III. Каждая экспедиция имеет столько отделений, сколько есть обширных частей, в нее входящих; так, например, экспедиция казенная может иметь три отделения:

1) казенных сборов,

2) соль и вино,

3) управление казенных крестьян,

4) лесоводство,

5) часть строительная.

IV. Каждая экспедиция имеет одного управляющего.

V. Каждая экспедиция управляется по своим уставам и учреждениям.

VI. В делах важных, коих род особенно определяется, все управляющие составляют общее собрание, коего председатель есть губернатор.

VII. Губернатор имеет надзор над движением всех частей, и все предписания министерства к нему обращаются.

VIII. Он ответствует министерству, а управляющие ответствуют ему.

IX. В каждой экспедиции есть род дел, кои не могут быть решены без его утверждения.

X. При каждом правительстве находится Совет, составленный из депутатов всех состояний, собственность в губернии имеющих.

XI. Совет собирается один раз в году, в установленное время.

XII. Губернатор даёт отчет Совету в сборе и употреблении денег на земские повинности и предлагает смету оных на будущий год.

XIII. Совет, рассмотрев сей отчет, делает на оный примечания; один экземпляр сих примечаний, за подписанием всех, доставляется к министру финансов, другой остается у губернатора для надлежащих объяснений.

XIV. Рассмотрев отчет прошедшего года, Совет чинит раскладку на будущий и доставляет таковые же экземпляры.

XV. Вместе с сим и таковым же порядком Совет чинит представления о нуждах губернии.

На сих основаниях составленное губернское управление будет иметь целость и единство во всех делах своих. Законная власть его с одной стороны не будет развлекаема, как ныне, на разные части, не будет теряться в пустых состязаниях, а с другой – будет умеряема действием совета.

III. Управление окружное

Управление окружное должно быть составлено в меньшем виде на тех же самых правилах.

Вице-губернатор должен занимать в нем место губернатора.

Управление волостное сохранит тот же образец в своем составе, но будет иметь еще меньший размер.

Начальник волостного управления будет отвечать один начальнику окружному, сей – губернскому, а он – министерству.

Таким образом, все части управления придут в надлежащее единообразие и от министра до последнего волостного начальника дела пойдут, так сказать, прямой линией, не кружась, как ныне, во множестве изворотов, где не можно найти ни конца, ни следов разным злоупотреблениям.

Государственный совет

I. Основание коренных законов, определяющих Совет

Коренные государственные законы определяют состав Совета, существо и главные формы его действия.

Особенные учреждения определяют подробно предметы его и образ производства дел.

I. В порядке государственных установлений Совет представляет сословие, в коем все действия порядка законодательного, судного и исполнительного в главных их отношениях соединяются и чрез него восходят к державной власти и от неё изливаются.

II. Посему все законы, уставы и учреждения в первых их начертаниях предлагаются и рассматриваются в Государственном совете и потом, действием державной власти поступают к предназначенному им совершению в порядке законодательном, судном и исполнительном.

Ш. Никакой закон, устав и учреждение не исходит из Совета и не может иметь своего совершения без утверждения державной власти.

IV. Совет составляется из особ, высочайшей доверенностью в сословие сие призываемых.

V. Члены Совета могут иметь звания в порядке судном и исполнительном.

VI. Министры суть члены Совета по их званию.

VII. В совете председательствует император или лично, или назначением одного из его членов.

VIII. Назначение члена председательствующего возобновляется по временам по высочайшему усмотрению.

IX. Совет разделяется на четыре департамента:

1) Законов;

2) Дел военных;

3) Дел гражданских и духовных;

4) Государственной экономии.

X. Каждый департамент имеет определенное число членов, из коих один председательствующий.

XI. Члены всех департаментов составляют общее собрание Совета.

XII. Члены Совета, при определении коих не будет наименован особенный департамент, присутствуют в общих собраниях.

XIII. Распорядок членов по департаментам и их председателей возобновляется по временам по высочайшему усмотрению.

XIV. Присутствия департаментов и общих собраний имеют положенные дни, но по уважению дел во всякое время они могут быть созваны особенным высочайшим повелением.

XV. Все постановления, выходящие из Совета, по высочайшем их утверждении к исполнению, имеют следующую форму:

1) Уставы и учреждения и их дополнения имеют форму манифестов, во вступлении коих означается: Вняв мнению Государственного совета, повелеваем или учреждаем, и прочее.

2) Изъяснения уставов и учреждений, не постановляющие ничего нового, но определяющие точный разум прежних, имеют вид докладов, коих утверждение имеет форму: Быть по сему.

Примечание. Никакой частный случай не может быть предметом доклада; он должен быть прежде приведен в общий его разум так, чтобы все частные случаи сами собой уже ими определялись. Сие подробно изъясняется в образе.

II. Основания к учреждениям Совета

По отделении от Сената всех предметов управления, они будут входить в Совет чрез министерство и будут разделяемы по департаментам следующим порядком:

Предметы департаментов Совета

В Департамент законов будет входить все то, что по существу своему составляет предмет закона. Комиссия законов будет вносить в сей департамент все свои работы. В Департамент военных дел будут входить предметы министерств военного и морского.

В Департамент гражданских и духовных дел будут входить дела юстиции, управления духовного и полиции.

В Департамент публичной экономии будут принадлежать дела по Министерствам внутренних дел, финансов, казначейства и отчетов.

Исключая дел, кои особенным наказом в каждом министерстве предоставлены будут непосредственному докладу, все прочие дела, превышающие власть министра, в общем наказе подробно означенные, вносятся в департаменты Совета по их принадлежности.

Предметы общих собраний Совета

Законы, уставы и учреждения и их дополнения, быв рассмотрены в департаменте, вносятся в общее собрание.

Общие внутренние меры, в чрезвычайных случаях приемлемые и коренными законами действию исполнительной власти предоставленные, входят непосредственно в общее собрание.

Объявление войны и заключение мира, и другие важные практические внешние меры вкосятся в общее собрание Совета, когда, по соображению обстоятельств, найдено будет сие нужным.

Ежегодные сметы (бюджеты) приходов и расходов и чрезвычайные финансовые меры, пройдя назначенную им степень предварительных соображений в департаменте, предлагают Общему собранию Совета.

Все дела о вознаграждении частных людей за имущества, на государственные нужды взимаемые, все дела, по коим отчуждается какая-либо часть казенных доходов или имущества в частное владение, быв рассмотрены в своем департаменте, входят на уважение Совета.

Отчёты всех министерств входят в общее собрание Совета.

Сверх сего, Министр казначейства каждый месяц представляет Совету положение приходов и расходов и предлагает благовременно нужные меры к соблюдению определённой в них соразмерности.

Об установлениях, при Совете состоящих

I. Комиссия законов

Поскольку первое начертание и приуготовление законов, уставов и учреждений относится ко всем министерствам и не принадлежит ни к одному из них исключительно, то и следует Комиссии законов относиться прямо в совет посредством ее управляющего.

Таким образом, все законы, уставы и учреждения, изготовляемые в Комиссии, будут вносимы сначала в Департамент законов, а оттуда в общее собрание и потом уже, следуя существу их, поступать или в порядок законодательный, или же обращаться к исполнению по надлежащем их утверждении.

II. Статс-секретари

При четырех департаментах Совета находится по одному статс-секретарю, коих должность есть приуготовление дел, в Совет поступающих, дополнение их нужными сведениями и предложение их Совету.

Сверх сего, статс-секретари, под председательством одного члена Совета, составляют комитет для рассмотрения прошений, входящих на высочайшее имя. Особенный наказ определит подробно действия сего комитета.

III. Аудиторы

От каждого министерства находится при Совете по одному аудитору. Существенная их должность есть доставлять все сведения по делам каждого министерства, в Совете нужные быть помощниками статс-секретарей в приуготовлении и в предложении дел Совету.

IV. Государственная канцелярия

Как Государственный совет есть общее средоточие всех государственных дел, так канцелярия должна быть общим средоточием окончательного их приуготовления.

Все, что восходит к утверждению державной власти, должно иметь в формах своих самую высшую степень достоинства, точности и единства. Посему, каждый закон, устав и учреждение, в Совете предложенное и удостоенное высочайшего утверждения, получает окончательную свою форму в Государственной канцелярии.

Из сего изъемлются те только дела, кои по наказам министров предоставлены особенному их докладу.

Государственный канцлер есть главный начальник Государственной канцелярии.

Государственный секретарь управляет ею непосредственно.

К составу ее принадлежат статс-секретари и аудиторы.

В Государственной канцелярии хранятся все оригиналы постановления законов, уставов и учреждений. В ней хранится государственная печать.

К ведомству ее принадлежат все государственные архивы.

В Государственной канцелярии находятся самые точные сведения о положении всех частей внутреннего управления, в главном и общем их соображении.

Она имеет пять отделений: четыре, соответствующие департаментам Совета, и пятое отделение для распорядка государственных архивов.

По роду дел ее, она ограничена самым умеренным числом лучших делопроизводителей.

Все дела, в Совет входящие и из Совета исходящие, идут чрез Государственную канцелярию, в ней приуготовляются и от нее на утверждение их отправляются к надлежащему их исполнению.

Государственная Уставная Грамота Российской Империи 1818–1820 гг. (проект Н. Н. Новосельцева)

1820 г.

Глава I. Предварительные распоряжения

Статья 1

Российское государство, со всеми владениями, присоединенными к нему, под каким бы наименованием то не было, разделяется, сообразно с расписанием у сего приложенным, на большие области, называемые наместничества.

Статья 2

Каждое наместничества заключает в себе определенное число губерний, по мере народонаселения, расстояния, обширности и смотря на нравы, обычаи и особенные или местные законы, жителей между собою сближающие.

Статья 3

Наместничества называются по имени одной из составляющих оные губерний или по месту, для присутствия наместнического начальства определенному.

Статья 4

Губернии сохраняют настоящее разделение свое на уезды, исключая те случаи, в которых местные обстоятельства востребовали бы новых разграничений.

Статья 5

Уезды разделяются на округи: округам состоять из городов третьей степени и из определенного числа волостей, сел и деревень, по мере народонаселения и расстояния от места, для присутствия окружному начальству определенного.

Статья 6

Городами первой степени именуются города губернские; второй степени Города уездные; а городами третьей степени все прочие; из сих последних исключаются те, которым по выгодному положению своему и по торговым сношениям следовать будет поступить на одну из высших степеней.

Статья 7

Каждый город первой и второй степени имеет свой округ. Он заимствует от него свое имя и есть местопребывание начальства оного. Прочим округам наказываться по месту, к какому будут приписаны.

Статья 8

Из сего разграничения исключаются столицы, Санкт-Петербург и Москва, равно как и их губернии.

Глава II. О правлении Российской империи

Отделение 1

О ГОСУДАРЕ ИЛИ ДЕРЖАВНОЙ ВЛАСТИ

Статья 9

Корона российско-императорского престола есть наследственная, она переходит по порядку, установленному в Бозе почивающим родителем нашим императором Павлом.

Статья 10

Основания державной власти и образ действия оной определяются сею Государственною уставною грамотою, жалуемою нами любезным нашим верноподданным на вечные времена.

Статья 11

Державная власть неразделима: она сосредоточивается в лице монарха.

Статья 12

Государь есть единственный источник все в империи властей гражданских, политических, законодательных и военных.

Он управляет исполнительной частью во всем ее пространстве.

Каждое начальство исполнительное, управительное и судебное им одним постановляется.

Статья 13

Но законодательной власти государя содействует государственный сейм, о котором ниже упомянуто будет, на основании Уставной грамоты и особенных учреждений.

Статья 14

Особа государя священна и неприкосновенна.

Статья 15

Государь есть верховная глава общего управления империи. Он печется о внутренней и внешней безопасности государства. Он бдит о своих правах владениях.

Статья 16

Право объявлять войну и заключать договоры и условия всякого рода принадлежит одному государю.

Статья 17

Предводительство военною силой, сухопутной и морской, как в мирное, так и в военное время, равно как и назначение главнокомандующих и производство генералов и офицеров принадлежит монарху без исключения.

Статья 18

Государь назначает послов, посланников и других уполномоченных чиновников для переговоров политических и торговых.

Статья 19

Государь на все места гражданские, управительные и судебные назначает непосредственно или через тех, коим вверит он таковую власть.

Статья 20

Как верховная глава православной греко-российской церкви, государь возводит во все достоинства духовной иерархии.

Статья 21

Право помилования принадлежит исключительно государю. Он может преступника простить или облегчить его наказание.

Статья 22

Дела по всем судебным и всяким другим присутственным местам производятся и приговоры оных, равно как и всякого рода публичные акты, объявляются именем его императорского величества.

Статья 23

Учреждение орденов, постановления оным статутов и награждения военными и гражданскими орденами, принадлежит государю, равно как и право возведения на степень дворянства и высших оного достоинств, принятие в подданство и пожалование в чины и классы.

Статья 24

Государь располагает доходами государства сообразно с утвержденными им частными расписаниями доходов и расходов (бюджетами) наместничеств и с общим расписанием доходов и расходов всего государства.

Статья 25

Первое же общее расписание доходов и расходов, имеющее быть составлено в силу настоящей грамоты, на основании ли частных расписаний доходов и расходов наместничеств, или по соображениям министерств, предоставляется в особенности единственному распоряжению государя императора.

Статья 26

Для определения законодательных действий государя общие основания права в империи делятся на три разряда:

В первом заключаются законы;

Во втором уставы и учреждения;

В третьем указы, повеления, рескрипты и постановления.

Статья 27

Под именем законов разумеются все законодательные распоряжения, кои основаны на началах по существу своему непременных и кои не могут быть иначе ни отменены, ни преобразованы, как с соблюдением ненарушимости оных начал и тогда только, когда впоследствии времени оных покажет необходимость изменений, или когда будут вынуждены причинами важными и решительными.

Статья 28

Под словом уставы и учреждения должно разуметь все распоряжения, требуемые обстоятельствами или для защиты, государства и охранения целости его границ, или для устройства разных предметов, по части внутреннего управления, или, наконец, по делам, до порядка службы и до усовершенствования общего и частного благосостояния касающимся.

Статья 29

Наконец под именем указов, повелений, рескриптов и постановлений должно разуметь все, что предписывается к исполнению по частным и случайным обстоятельствам, в различных отделениях государственного управления встречающимся, или что относится до какого-либо начальства, чиновника военного, гражданского или частного лица и по свойству своему, смотря по надобности, может подвергаться разным изменениям.

Статья 30

Законы разделяются на общие государственные законы и на особенные или местные. Общие законы составляют общее право, применяются во всех случаях, в коих местные законы недостаточны.

Статья 31

Общие законы постановляются государем при содействии общего государственного сейма, о коем ниже будет упомянуто.

Статья 32

Особенные или местные законы постановляются государем при содействии сеймов наместнических.

Статья 33

Право издавать уставы, учреждения, указы, рескрипты и постановления принадлежит исключительно государю. Он может вверить оное в совокупности или в Частностях месту или лицу по своему благоусмотрению.

Статья 34

Общие и особенные или местные законы скрепляются министром, начальником управления юстиции. Уставы, учреждения, указы, повеления и постановления должны быть за скрепою того из министров, до которого они, по содержанию своему, будут принадлежать. Он отвечает за все, что в сих уставах, учреждениях, указах, повелениях, рескриптах и постановлениях могло бы заключаться противного правилам уставной грамоты и законам.

Отделение II. О ГОСУДАРСТВЕННОМ СОВЕТЕ.

Статья 35

Государственный Совет, под председательством государя, состоит из министров, членов Государственного Совета, государственных докладчиков или статс-секретарей и из особ, коих угодно будет его императорскому величеству в него призвать.

Статья 36

Государственный Совет разделяется на Общее собрание Совета и на Правительный совет или Комитет министров.

А. Правительный совет

Статья 37

Правительный совет, под председательством государя, состоит из министров, начальников управлений и других особ, призванных в него по воле государя.

Статья 38

Члены Правительного совета имеют голоса совещательные.

Один государь решит. Его величество может сие право вверить в совокупности или в частях Наместнику в Правительном совете, или кому заблагорассудит. Сей обязан решить в совете согласно с уставными правилами государства и законами.

Статья 39

Правительный государственный совет или комитет министров имеет право уничтожать постановления, изданные наместниками Наместническом совете, когда они противны законам, учреждениям, указам, повелениям и рескриптам, на имя их писанным или им данным. В подобных сему случаях он уничтожает также постановления определения нижних присутственных мест, когда упущением последних начальств того не учинено.

Статья 40

Если сии постановления и определения нарушают общественную безопасность или общественное спокойствие, то за исключением одних наместников комитет министров вправе удалять по управительной части всякого рода чиновников, с обязанностью неотлагательно доносить о том государю и входить с представлением в общее собрание Государственного Совета, буде удаление от должности относится до чиновников, коих предание суду подлежит его ведомству.

Статья 41

Если по случаю, упомянутому в предыдущей статье, следовало бы удалить Наместника, то Комитет министров доносит о том государю и входит с представлением в сенат, до коего принадлежит предание суду наместников, как о том ниже в ст. 145 сказано будет.

В. Общее собрание Государственного совета

Статья 42

Общее собрание Государственного Совета, под председательством государя, наместника его, или другого уполномоченного его величеством, или под председательством старшего из членов составляется, как означено в ст. 35.

Дела, ведению Государственного Совета подлежащие, за исключением тех, которые возложены на него по образованию, учрежденному 1809 года, суть следующие:

1. Рассматривать и составлять проекты законов или уставов и учреждений, относящихся до общего управления империи.

2. Разрешать споры, произойти могущие от присвоения какою либо властию непринадлежащего себе ведомства или соткновения ведомств.

3. Определять предание суду, по предложению Правительного совета или Комитета министров, чиновников управления, по назначению его Императорского величества определенных, за злоупотребления в отправлении их должностей и в случаях, подвергающих их ответственности, за исключением тех чиновников, коих предание суду предоставлено Сенату или Наместническим советам. (Ст. 60).

4. Ежегодно рассматривать и поверять отчеты, поданные каждым главным начальством управления.

5. Делать замечания на все существующие или вкрадывающиеся злоупотребления в управлении, равно как и на все нарушения государственной уставной грамоты и законов, и составлять из них общий доклад для поднесения его императорскому величеству. Принятие мер вследствие доклада и распределение предметов, смотря по существу их, для препровождения в сейм, в сенат или к другим властям, будет зависеть от благоусмотрения его величества.

Статья 43

Общее собрание Государственного Совета занимается также рассуждениями о предметах вообще, поступающих в оное по воле государя императора или по предложению одного из министров, на основании существующих общих и частных учреждений министерств.

Статья 44

Определения Государственного Совета подносятся на утверждение государя или особы, им уполномоченной. Из сего исключаются определения, относящиеся до предания суду (ст. 42, пункт 3) чиновников и соткновения ведомств (ст. 42, пункт 2), по коим исполняется непосредственно.

Отделение III

О МИНИСТЕРСТВАХ ИЛИ ГЛАВНЫХ УПРАВЛЕНИЯХ

Статья 45

Исполнение законов возложено, согласно общему учреждению министерств, изданному 25-го июня 1811 года, на нижеследующие министерства или главные управления:

1. На главное управление духовных дел и народного просвещения.

2. На главное управление военное.

3. На главное управление морское.

4. На главное управление юстиции.

5. На главное управление финансов и государственного казначейства.

6. На главное управление ревизии государственных счетов.

7. На главное управление внутренних дел.

8. На главное управление полиции.

9. На главное управление путей сообщения.

10. На министерство иностранных дел.

Каждое из сих главных управлений с составляющими оное департаментами состоит под начальством и председательством министра или главноуправляющего.

Статья 46

Министры, начальники управлений, директоры департаментов и правители дел подлежат ответственности за всякое нарушение уставной грамоты, законов, равно как указов и повелений, от государя императора последовавших, и буде бы оказались в том виновными, то предаются верховному государственному суду.

Отделение IV

О НАМЕСТНИКАХ И СОВЕТАХ НАМЕСТНИЧЕСТВ

Статья 47

В каждой области, устроенной по образу наместничеств, имеет быть постановлен Наместник и учрежден Совет наместничества, присутствующие в назначенном местопребывании.

Статья 48

Наместник купно с советом, на основании предписанного порядка, печется о благосостоянии вверенных ему губерний и людей за точным исполнением законов и повелений высшего начальства по всем частям управления.

Статья 49

Совет состоит под председательством Наместника и разделяется на Правительный совет и Общее собрание:

А. Правительный совет

Статья 50

Правительный совет составляется из Наместника, определенного числа членов и всех других лиц, по высочайшей воле в него призванных. Сверх того находится при нем еще член правитель дел.

Статья 51

Члены Правительного совета, в качестве начальников отделений по совету наместничеств и в виде отряженных чиновников от каждого министерства или главного государственного управления, заведывают по губерниям, составляющим область наместничества, на оснований особенных учреждений, всеми делами, до вверенной им части касающимися.

Статья 52

Члены совета имеют голоса совещательные; решит один Наместник. Он обязан решить в совете сообразно с уставными правилами государства, законами и в мере данного ему полномочия.

Статья 53

Каждый член совета, заведывающий какой-либо частью, должен скреплять все решения и постановления наместник по своей части. Буде бы не согласен был с его решением, то в таком случае имеет право записать свое мнение в протокол, и тогда отстраняется от всякой ответственности.

Статья 54

Наместник в совете имеет право, по управительной части, уничтожать все решения и определения губернских начальств, когда они окажутся противными законам, учреждениям, указам и предписаниям высшей власти. Буде бы сии решения угрожали общественной безопасности, общественному спокойствию или заключали в себе явные злоупотребления, то наместник в совете имеет право сам отрешать и предавать суду виновных чиновников по всем присутственным местам, за исключением губернаторов, вице-губернаторов, членов губернского правления и казенных палат и других лиц, особенному ведомству подлежащих, о коих представляет Комитету министров.

Статья 55

Определения и постановления Наместников тогда только становятся обязательными, когда последуют из совета за скрепою того из членов, до коего тот предмет относится, или другого, на место его призванного.

Статья 56

Буде бы не последовало высочайшего повеления о продолжении власти Наместника, то в присутствии государя Императора власть его пресекается. В сем случае государь Император занимается делами по своему благоусмотрению с каждым начальником отделения особенно или в Правительном совете.

Статья 57

В случае смерти Наместника государь Император, до назначения другого, замещает его временным председателем.

Б. Общее собрание совета наместничества

Статья 58

Общее собрание совета наместничества состоит из членов, означенных выше в ст. 50, и из членов, выбранных в разных губерниях, лежащих в области наместничества, и, по представлениям Комитета министров, государем Императором утвержденных.

Статья 59

Общее собрание Совета наместничества имеет свои непременные заседания токмо при выборах и созвании сеймов. В прочее время оно собирается по повелению Государя и востребованию Наместника. Общее собрание рассуждает вообще о всех предметах, до управления наместничества касающихся и по высочайшей воле государя императора или по предложениям Комитета министров и Наместника в него вносимых, в особенности же, о раскладке и взимании податей, установлении земских повинностей, сбережении государственных расходов по области наместничества, умножении с оной доходов, распространении земледелия, промышленности и торговли и тому подобном.

Статья 60

Сверх сего к непременной обязанности оного принадлежит:

1. Рассматривать и обрабатывать все проекты частных законов и учреждений, относящихся к области каждого наместничества.

2. В особенности же: определять по представлениям Правительственного совета, предание суду чиновников управления за злоупотребление по их должности и в других случаях, подвергающих их ответственности. Из сего исключаются те чиновники, коих предание суду зависит от Сената и Государственного Совета.

3. Рассматривать и поверять ежегодные отчеты, представляемые в конце года каждым управляющим членом по своей части, и составлять из частных ведомостей одну общую по всем вверенным совету наместничества губерниям, для доставления оной чрез Наместника в Комитет министров.

4. Делать замечания на подаваемые отчеты и на все существующие или вкрадывающиеся в управления злоупотребления, равно как и на все испытываемые нарушения государственной уставной грамоты и законов, составляя из всего оного общий всеподданнейший доклад, для представления его государю Императору через посредство Наместника и Государственного Совета.

Статья 61

Все решения Общего собрания Совета наместничества представляются на утверждение Наместника за исключением одних решений о предании суду, которые исполняются непосредственно.

Статья 62

От каждого Наместнического совета будет находиться в столице при правительстве докладчик или статс-секретарь того наместничества; должность и образ сношений его определены будут особенным постановлением.

Отделение V

О ГУБЕРНСКОМ НАЧАЛЬСТВЕ

Статья 63

Закон постановляет за неизменное и непоколебимое правило, чтобы управительная и судебная части были разделены, и действия оных, яко несовместные, в каком случае не сливались. Вследствие чего частные уставы, в отмену 97 статьи главы V учреждения о губерниях, с точностью определят, в какие судебные места должны поступать те спорные дела, кои на основании вышесказанной статьи подлежали до сего времени ведению губернского правления.

Статья 64

Из сего общего правила изъемлется: 1) Судебная полиция, возложенная на городские полицейские управы и уездные правительства (нижние земские суды), в обязанность коих входит исследование преступлений, соделанных на местах, ведомству их подлежащих, и представление виновных, куда следует к суду. 2) Обыкновенная городская и сельская полиция.

Статья 65

Губернское начальство под председательством гражданского губернатора составляется из вице-губернатора и известного числа членов, управляющих особенными экспедициями.

Статья 66

Для скорейшего движения дел и успешного исполнения, губернское начальство разделяется на два главные отделения: на управительное и казённое. Первое, под председательством гражданского губернатора, заключается в губернском правлении, а второе, под председательством вице-губернатора, в казённой палате.

Статья 67

Каждое из сих отделений разделяется на известное число экспедиций, коих начальники составляют членов каждого отделения.

Статья 68

Особенные учреждения определят в подробности, каким делам оканчиваться по экспедициям и отделениям, и каким, по важности своей, поступать в общее собрание всего губернского начальства. Общее собрание составляется чрез соединение обоих отделений и находится под председательством гражданского губернатора, а в отсутствии его, заступающего его место вице-губернатора.

Статья 69

Общее собрание имеет право уничтожать все решения и определения нижних мест по части управительной, буде усмотрит, что они противны законам, учреждениям, уставам, указам и предписаниям, на имя их данным. Ежели бы сими определениями нарушалось спокойствие и общая безопасность, то в таком случае правитель губернии доносит о том Наместнику в Правительном совете и предлагает об удалении от должности чиновников, оказавшихся в том виновными.

Статья 70

Члены губернского начальства, как по отделениям, так и в общем оного собрания, имеют голоса совещательные; один председатель решит. Решения его должны быть основаны на правилах государственной уставной грамоты и законах и ничего противного оным в себе не заключать.

Статья 71

Каждый член, управляющий экспедициею, обязан скреплять последовавшие как по отделению, так и по общему собранию по части его решения. Ежели бы который из них был не согласен с сим решением, то должен записать мнение свое в протокол, чем и устраняется от всякой ответственности.

Отделение VI

О УЕЗДНЫХ, ОКРУЖНЫХ И ГОРОДСКИХ НАЧАЛЬСТВАХ

Статья 72

Всякий уезд имеет свое уездное начальство. Оно состоит в земском уездном правлении (нижний земский суд) и составляется, под председательством земского уездного исправника, из известного числа заседателей, которое, смотря по обширности уезда, может быть увеличиваемо.

Статья 73

Земское уездное правление, равно как и председательствующий в оном земский уездный исправник поступают по данному им наказу. Они подчинены правителю губернии и губернскому начальству и исполняют в точности все получаемые от них предписания.

Статья 74

Каждый уезд, смотря по своей обширности и народонаселению, разделяется на несколько округов, которые подведомственны окружному начальству. Оно состоит в окружном исправнике или ключ-войте и его помощник и имеет при себе несколько сотников и десятских, отряжаемых на определенное время от селений, к составу каждого округа принадлежащих.

Статья 75

Окружное начальство есть среднее место между уездным начальством и каждым селением своего округа. Оно доставляет, посредством сотников и десятских, в каждое селение прикащикам, старостам, сельским начальникам, выборным и всякого другого наименования, составляющим последнее звено управительной власти, все повеления и предписания, имеющие последовать от уездного начальства, и смотрит за строгим оных исполнением. Сверх сего неослабно наблюдает, чтобы везде в округе, под ведением его состоящем, наблюдаем был установленный порядок, обеспечивающий общую безопасность и тишину.

Статья 76

Каждый город первой и второй степени, кроме ратуш или магистратов, имеет ещё свою городскую и полицейскую управу. Она состоит под начальством городничего или полицмейстера, и в ней заседают (на основании городового положения 34, статьи о обывателях) два ратмана городовые.

Статья 77

Образ действия сих нижних начальств, равно как пределы и степень власти и ответственности, частью определенные уже в существующих узаконениях, будут предметом особого учреждения, соответствующего изложенным в государственной уставной грамоте правилам.

Глава III. Ручательства державной власти

Статья 78

Православная греко-российская вера пребудет навсегда господствующей верой империи, императора и всего императорского дома. Она непрестанно будет обращать на себя особенную попечительность правительства, без утеснения однако ж свободы всех прочих исповеданий. Различие христианских вероисповеданий не производит никаких различий в правах гражданских и политических.

Статья 79

Священнослужители всех исповеданий вообще состоят, без исключения, под покровительством и надзором законов и правительства.

Статья 80

Закон, без всякого различия, покровительствует равно всем гражданам.

Статья 81

Коренный российский закон: «без суда никто да не накажется» и освящённое учреждением о губерниях правило (401): «чтобы никто без объявления ему вины и снятия с него допроса в течении 3-х дней по задержании не лишался свободы и не содержался в тюрьме», распространяется на всех жителей вообще в следующей силе.

Статья 82

Никто не может быть взят под стражу, обвинен и лишён свободы, как только в случаях, законом определенных, и с соблюдением законом предписанных на сей конец правил.

Статья 83

Всякое самопроизвольное задержание вменяется в преступление, подвергающее наказанию, означенному в уголовном праве.

Статья 84

Взятому под стражу должно немедленно объявить причину его задержания.

Статья 85

Каждый задержанный должен быть представлен в течении 3-х (в редких же токмо случаях, в которых разыскание потребовало бы отсрочки, не позднее 6) суток в то присутственное место, до которого он принадлежит, для снятия с него допроса или суждения узаконенным порядком. Всякое отступление от сего вменяется в злоупотребление власти. Ежели обвиняемый оправдается при первом следствии, то немедленно освобождается.

Статья 86

Во всех случаях, законом не изъятых, обвиняемый отпускается на поруки.

Статья 87

Никто не должен быть наказан, как в силу закона, постановленного и обнародованного до соделанного преступления, и по приговору того суда, которому он принадлежит.

Статья 88

Право просить о помиловании (Vis gratiandi) предоставляется лицам, осужденным на смертную казнь, на вечную и свыше 15-ти лет продолжиться имеющуюся ссылку, заточение и каторжную работу.

Статья 89

Свобода тиснения обеспечивается. Закон излагает правила к обузданию злоупотреблений.

Статья 90

Каждому российскому подданному вольно переселиться в другое государство и вывезти свое имение, лишь бы соблюл законом предписанные на таковые случаи правила.

Статья 91

Да будет российский народ отныне навсегда иметь народное представительство. Оно должно состоять в Государственном Сейме (Государственной Думе), составленном из Государя и двух палат. Первую, под именем высшей палаты, образует Сенат, а вторую, под именем Посольской палаты, земские послы и депутаты окружных городских обществ.

Статья 92

Государственные должности, как гражданские, так и военные, иначе возлагаемы быть не могут как на российских подданных.

Статья 93

Каждый иностранец, предъявивший законные виды, будет пользоваться, наравне с другими жителями государства, покровительством законов и выгодами, законами обеспеченными. Ему вольно будет, на основании учрежденных правил жить в государстве, выезжать из оного, возвращаться и приобретать в нем недвижимые имения.

Статья 94

Каждый иностранец, укорененный, при беспорочном поведении и после пятилетнего пребывания, научась российскому языку, может допущен быть к отправлению государственных должностей.

Статья 95

Один Государь по собственному выбору, или по представлению Государственного Совета, может, в отмену сего правила, допустить к отправлению государственных должностей иностранцев, превосходными дарованиями отличающихся.

Статья 96

Все государственные чиновники по части правительственной отрешаются от должностей тою же властью, которая их определяет, с соблюдением законов предписанных на такой конец правил. Все без исключения подвержены ответственности в отправлении своих должностей.

Статья 97

Всякая собственность, на поверхности ли земли находящаяся или в недрах оной сокровенная, какого бы рода не была, в чем бы ни принадлежала, признается священной и неприкосновенной. Никакая власть и ни под каким предлогом посягнуть на неё не может. Посягающий на чуждую собственность осуждается и наказывается как нарушитель общественного спокойствия.

Статья 98

Правительство имеет, однако же, право, по справедливом и предварительном вознаграждении требовать от частного лица пожертвования его собственностью для употребления оной на пользу на пользу общественную. Закон определит особенные случаи употребления сего права и правила, имеющие оным руководствовать.

Глава IV. О народном представительстве

Отделение 1

О ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЕ ИЛИ СЕЙМЕ

Статья 99

Представительство народное образуется, как выше сказано (91).

Статья 100

Государственный Сейм (Государственная Дума) разделяется на частные сеймы (думы) наместнических областей, созываемые каждые три года, и на общую Государственную Думу или Сейм, созываемый каждые пять лет.

Статья 101

Законодательная власть заключается в особе Государя при содействии двух палат Государственного Сейма (как сказано в статье 13).

РАЗРЯД 1

О частных думах или сеймах наместнических областей

Статья 102

Сеймы наместнических областей составляются из Государя и двух палат. Первая, под именем высшей платы, образуется из одного департамента сената, присутствующего в главном местопребывании наместнического начальства. Вторая, под именем земской посольской палаты, составляется из двух третей избранного в области наместничества числа послов и депутатов, Государём утверждённых.

Статья 103

Сеймы наместнических областей рассматривают проекты общих законов во всех случаях, в которых государь заблагорассудит повелеть им оные сообщить через Государственный Совет. Они рассматривают в особенности все проекты частных законов, до каждой наместнической области касающихся, по Повелению государя через правительственный совет наместничества к ним препровождаемых. Сверх сего они рассуждают, по сообщению же от имени государя подобно иному, о увеличении или уменьшении всякого рода сборов, податей и земских повинностей, о средствах к уравнению раскладок, о составлении частных расписаний доходов и расходов наместнических областей (бюджет), одним словом, о всем, что государю благоугодно будет высочайше указать внести к ним на рассуждение.

Статья 104

Сеймы наместничеств рассуждают еще, когда последует на то высочайшая воля, по предметам, содержащимся в всеподданнейших докладах общего собрания наместнических советов, составленных на основании ст. 60 из годовых отчетов по каждой отрасли управления. Наконец, каждый Наместнический сейм, изложив свое мнение по всем сим предметам, приступает к рассмотрению наказов земским послам, приступает к рассмотрению наказов земским послам и депутатам, от их избирателей данных и заключающих в себе их замечания, представления и прошения касательно всего того, что относится до их пользы. Из сих наказов делается самое верное извлечение, которое препровождается в общее собрание Наместнического совета, а из оного в Государственный Совет для поднесения государю Императору на высочайшее разрешение и принятия тех мер, к коим таковы представления могут подать повод.

Статья 105

Проекты частных законов, относящихся до каждой области наместничества, составляются в Наместническом совете и вносятся на Сейм по повелению Государя членами означенного совета.

Статья 106

Для рассмотрения и уважения сих проектов в сеймах наместничеств каждая палата назначает по балам три комиссии. Они состоят в высшей палате из 5-ти членов и суть следующие:

1. Комиссия законодательства.

2. Комиссия управления.

3. Комиссия финансов.

Каждая палата уведомляет Правительный совет об учиненном ею выборе. Комиссии находятся в беспрестанных сношениях с Советом наместничества.

Статья 107

Проекты, предложенные именем, государя, по всем отменам, какие последовать могли бы вследствие замечаний, комиссиями учиненных, исправляются только на Совете наместничества.

Статья 108

Право читать приготовленные речи в обеих палатах предоставляется одним членам Наместнического совета и членам комиссии каждой палаты. Все прочие члены объясняются изустно.

Статья 109

Члены совета во время рассуждений о проектах имеют право присутствовать и говорить в обеих палатах; но те из них, которые не несут звания сенаторов земских послов или депутатов, числа голосов не составляют.

Статья 110

Общий отчет о положении всякой области наместничества, составленной в каждом Наместническом совете, за внесением оного предварительно в департамент сената, выслушивается в совокупленных палатах.

Статья 111

Каждая палата поручает своим комиссиям рассмотреть сей отчет. По учиненном рассмотрении, комиссии в общем донесении за подписанием всех членов ее представляют палатам свои на оной замечания. Каждая палата, по выслушании и уважении сих замечаний, излагает мнение своё касательно поданного отчёта и подносит оное Государю.

Статья 112

При закрытии сейма палата, земских послов и депутатов каждого наместничества приступает к выбору земских послов и депутатов, имеющих составить вторую палату общего государственного Сейма. Сей выбор производят они из своей среды. Число избранных должно соответствовать четвёртой части состоящих из лиц послов и депутатов.

Статья 113

На сей конец заготовляется особый протокол, в который вносятся поименно, алфавитным порядком, все избранные члены. Сей акт, законным образом составленный, отсылается к наместнику для поднесения оного Государю через Комитет министров.

РАЗРЯД 2

Об общем государственном Сейме

Статья 114

Общий государственный Сейм составляется из Государя и двух палат. Первую, под именем высшей палаты, образует сенатский департамент, присутствующий в одной из двух столиц, с присовокуплением к нему единственно на время сейма и по назначению государя из других департаментов известного числа сенаторов, образовательным учреждением определенного. Вторая, под названием палаты земских послов, составляется, по назначению государя, из половинного числа послов и депутатов, в каждой наместнической области посольскою палатою из среды своей избранных.

Статья 115

Общий государственный Сейм, по сообщении от имени Государя, чрез Государственный Совет, рассматривает все проекты законов гражданских уголовных и по части управительной, коих действие распространяется на всю империю.

Он рассуждает по предложениям, вносимым по высочайшему же повелению, о прибавлении и уменьшении налогов, податей, сборов и всякого рода общественных повинностей, о удобнейших и справедливейших раскладках, о уравнении налогов и податей по всему государству по мере силы и возможности каждой наместнической области, о составлении главного расписания доходов и расходов (бюджет), на основании представленных ему на рассмотрение частных расписаний доходов и расходов, составленных в каждой области наместничества, равно как и о всех других предметах, на рассуждение по воле Государя ему отсылаемых.

Статья 116

Общий сейм рассуждает ещё по сообщениям, которые Государю благоугодно было бы повелеть сделать по предметам, заключающимся в общем государственном отчете, коего составление возложено на общее собрание Государственного Совета в силу ст. 42. Наконец, общий государственный Сейм, изложив свое мнение по всем сим предметам, приступает к рассмотрению наказов земским послам и депутатам, от их избирателей данных и заключающих в себе их замечания, представления и прошения касательно всего того, что относится до их пользы. Из сих наказов делается самое верное извлечение, которое препровождается в Государственный Совет, а от оного представляется государю Императору, на высочайшее разрешение и для принятия тех мер, к коим бы таковые представления могли подать повод.

Проекты законов, составленные в Государственном Совете, взносятся на общий государственный Сейм по повелению Государя членами означенного совета.

Статья 118

Для рассмотрения и уважения сих проектов на общем государственном Сейме, каждая палата назначает по балам три комиссии. Они состоят в высшей палате из трех, а в посольской палате из пяти членов и суть следующие:

1. Комиссия законодательства.

2. Комиссия управления.

3. Комиссия финансов.

Каждая палата уведомляет Государственный Совет об учиненном ею выборе. Комиссии находятся в беспрестанном сношении с Государственным Советом.

Статья 119

Проекты, предложенные именем государя, по всем отменам, какие последовать могли бы вследствие замечаний, комиссиями учиненных, исправляются только в Государственном Совете.

Статья 120

Право читать приготовленные речи в обеих палатах предоставляется одним членам Государственного Совета, все прочие объясняются изустно.

Статья 121

Члены Государственного Совета во время рассуждений о проектах законов имеют право присутствовать и говорить в обеих палатах, но те из них, которые не суть сенаторами, земскими послами или депутатами, числа голосов не составляют.

Статья 122

Общий отчет о состоянии государства, составленный в Государственном Совете, выслушивается в совокупленных палатах.

Статья 123

Каждая палата поручает своим комиссиям рассмотреть сей отчёт, который дозволяется и напечатать. Донесения комиссий относительно содержания отчетов не иначе должны быть представляемы в палаты, как по единогласию и за общим подписанием всех членов, составляющих комиссии. Каждая палата, по выслушании и уважении сих замечаний, излагает мнение свое касательно поданного отчета и подносит оное Государю.

Статья 124

В обеих столицах, в Санкт-Петербурге и Москве, кои не входят в состав наместничества, созываются чрез каждые три года столичные сеймы, действующие на том же основании, как Наместнические сеймы. Сии сеймы составляются из двух палат, под председательством государя Императора или особы, высочайшею доверенностью для сего назначенной.

Первую палату под названием Верхней, составляет Сенатский департамент, заседающий в столице.

Вторая палата, под названием Посольской палаты, составляется из двух третей земских послов и депутатов, избранных государём Императором из числа выбранных столицей и в уездах ее губернии послов и депутатов.

Статья 125

Посольские палаты столичных сеймов избирают из своей среды одну четвёртую часть послов, и депутатов для общего государственного Сейма. Государь Император назначает из оных половину.

РАЗРЯД 3

Постановления общие, касающиеся как до государственных общих, так и до частных сеймов

Статья 126

Право созвать, распустить, отсрочить и продлить сеймы, как обыкновенные, так и чрезвычайные, принадлежит одному государю. Заседание сеймов продолжается тридцать дней.

Статья 127

Сеймы должны заниматься токмо теми предметами, кои заведыванию их предоставлены или находятся означенными в созывной грамоте.

Статья 128

Никто из членов сеймов, во время продолжения оных, не может быть ни задержан, ни судим уголовным судом без ведома той палаты, которой он принадлежит.

Статья 129

От воли Государя зависит взносить проекты первоначально в Сенат или в Посольскую палату. Из сего исключаются проекты законов финансовых, которые имеют быть предварительно взносимы в палату земских послов.

Статья 130

Проекты, по высочайшей воле взносимые на Сейм, не почитаются ни одобренными ею, ни утвержденными, почему и предоставляется сеймам полная свобода насчет оных излагать свое мнение.

Статья 131

Обе палаты сеймов рассуждают в заседаниях своих при открытых дверях, т. е. в присутствии посторонних, коим вход не возбраняется. По предложению, однако же, десятой части наличных членов они могут составить из себя особенный комитет.

Статья 132

Проекты во всех сеймах принимаются или отвергаются большинством голосов принятые в одной палате, которая, последуя тем же правилам, рассуждает и решит. В случае равенства голосов проект почитается принятым.

Статья 133

Проект, принятый одною палатою, не может быть преобразован ругою. Он должен быть просто принят ею или отвергнут.

Статья 134

Проект, принятый обеими палатами, подносится на утверждение Государю.

Статья 135

Ежели государь утверждает его, то он обращается в закон и обнародуется по учрежденному порядку. Если же Государь не соблаговолит его утвердить, то проект уничтожается.

Отделение II

О СЕНАТЕ

Статья 136

Сенат составляется из великих князей императорского дома и всех особ, кои, удовлетворив требуемым условиям, возведены на сенаторское достоинство государем. Оно не должно превосходить четвёртой доли числа земских послов и депутатов всего государства.

Статья 137

Число сенаторов определяется Государем не должно превосходить четвертой доли земских послов и депутатов всего государства.

Статья 138

Сенат разделяется на несколько департаментов, из коих один присутствует в Санкт-Петербурге, а другой в Москве. Сверх сего назначается для каждого наместничества по одному департаменту, присутствующему в главном местопребывании наместнического начальства.

Статья 139

На достоинство сенатора может быть возведен только тот, который имеет не менее 35 лет от роду, выдержал в нижних чинах предписанные испытания, отправлял с похвалой должности по части военной и гражданской и получает ежегодного дохода с недвижимого имения, собственно ему принадлежащего, не менее 1.000 рублей серебряною монетою. Из сего правила, по необходимости, исключаются первоначальные назначения, имеющие последовать в силу сей Грамоты.

Статья 140

Великие князья императорского дома, по совершении 18-ти лет, заседают в Сенате и имеют в нем голос.

Статья 141

Сенат, во время сейма образует высшую палату и содействует купно с Посольскою палатою законодательной власти Государя.

Статья 142

Каждый департамент Сената состоит под председательством того из своих членов, которого Государь на то изберет, в отсутствии же оного под председательством старшего члена.

Статья 143

Независимо от законодательных действий Сенат имеет еще и другая обязанности, особенно определенные.

Статья 144

К законодательным действиям Сенат не иначе приступить может как по созыву от лица Государя и во время Сейма. Для совершения же всех прочих обязанностей каждый департамент Сената созывается своим президентом с ведома государева Наместника.

Статья 145

Сенатский департамент, присутствующий в Санкт-Петербурге, к нему, смотря по нужде, присоединяются и другие сенаторы, Государем призванные, определяет по предложению государя, или по жалобам сеймов, Государем допущенных, о предании суду сенаторов, министров, начальников управления, наместников, членов общего собрания Государственного Совета и членов Правительного совета или Комитета министров, директоров, департамента, государственных докладчиков или статс-секретарей за злоупотребления в отправлении их должностей и всякие действия, подвергающие ответственности.

Статья 147

Сенаторы, избранные Государем, исправляют сверх сего по очереди должность судей в верховных судах.

Отделение III

О ПАЛАТАХ НАМЕСТНИЧЕСКИХ СЕЙМОВ

РАЗРЯД 1

О посольских палатах наместнических сеймов

Статья 148

Палата Наместнического сейма составляется по назначению Государя из двух третей послов и депутатов, избранных уездными дворянскими собраниями и гражданскими обществами, как сказано выше в ст. 102.

Статья 149

Половинное число членов Посольской палаты наместнического сейма возобновляется при каждом новом Сейме. Вследствие чего и единственно на первый раз члены выходят по жребию. Таким образом, одна половина остается в звании своем три года, а другая шесть лет. Члены, вышедшие по жребию, могут быть вновь избраны.

Статья 150

На последующих Сеймах наместничеств члены выходят уже не по жребию, но по старшинству. Члены вышедшие могут быть вторично избраны.

Статья 151

То же самое, что изображено в предыдущих двух статьях, наблюдается и в палатах столичных сеймов.

РАЗРЯД 2

О Посольской палате общего государственного Сейма

Статья 152

Посольская палата общего государственного Сейма составляется, как выше сказано в ст. 14, по назначению Государя из числа избранных на сеймах наместнических послов и депутатов.

Статья 153

Половинное число членов общего государственного Сейма возобновляется при каждом новом сейме. Вследствие чего и единственно на первый раз члены выходят по жребию. Таким образом одна половина послов и депутатов остается в звании своем пять, а другая десять лет. Вышедшие члены могут быть вновь избираемы.

Статья 154

На последующих общих сеймах члены палаты выходят уже не по жребию, но по старшинству.

РАЗРЯД 3

Распоряжения общие всем Посольским палатам

Статья 155

В члены Посольской палаты может быть избран токмо тот, которому исполнилось уже 30 лет, пользуется правами гражданина и платит поземельные и всякие другие подати не менее той суммы которая во всякой наместнической области будет для сего определена, смотря по местным обстоятельствам и народонаселению.

Статья 156

Никакой чиновник, ни военный, ни гражданский, не может быть избираем в члены Посольской палаты, не получив предварительно на то согласия от своего начальства.

Статья 157

Если кто из послов и депутатов до избрания своего не находился при должности на казенном жаловании и примет оную уже по избрании, то таковой должен быть замещён новым членом.

Статья 158

Государь, или вследствие высочайшего повеления его Наместник, имеет право распустить Посольские палаты. В таком случае палаты расходятся и по последовавшим созывам приступают к новым выборам.

Отделение IV

О ДВОРЯНСКИХ СОБРАНИЯХ ИЛИ СЕЙМИКАХ

Статья 159

Дворяне каждого уезда, владеющие собственными недвижимыми имениями, составляют дворянские собрания, на которых избирают трех земских послов. После чего приступают к другим выборам, особенными учреждениями им предоставленным.

Статья 160

Дворянские собрания не иначе съезжаться могут, как в силу созыва, по высочайшей воле последовавшего. В сем созыве означается день съезда, время продолжению собрания и предмет его занятий.

Статья 161

Никто из дворян не может иметь голоса в дворянском собрании, буде не записан в дворянскую книгу своего уезда, не пользуется правами гражданина, не достиг 25 лет и не владеет недвижимым имением.

Статья 162

Книга уездных дворян составляется по учрежденному и впредь учредиться имеющему порядку и взносится на рассмотрение и утверждение сенатского департамента, присутствующего в местопребывании наместнического начальства.

Статья 163

Дворянские собрания или сеймики состоят под председательством предводителя, назначенного Государем или государевым Наместником, буде он на то уполномочен.

Статья 164

Дворянские собрания или сеймики составляют из среды своей особенный комитет для сочинения наказа, заключающего в себе жалобы, ежели бы встретиться могло, на злоупотребления власти, с присовокуплением ясных оному доводов и представлений о всем, что к увеличению благосостояния всех жителей того уезда служить может. Сей наказ подписывается членами собрания, вкладывается в пакет за разными печатями, надписывается на имя сейма наместничества и вручается избранным земским послам. Они, в полном присутствии, отдают его предводителю сейма, который в получении расписывается и за целость оного отвечает. Подлинники тех наказов сохраняются при делах дворянского собрания.

Отделение V

О СОБРАНИЯХ ОКРУЖНЫХ ГОРОДСКИХ ОБЩЕСТВ

Статья 165

Градские общества, которые в силу городового положения собираются каждые три года для учинения выборов и представления губернатору о своих нуждах и пользах, имеют составить окружное градское общество, на основании, как нижеследующих статей, так и образовательного учреждения, для выбора от окружного общества трех депутатов на сейме.

Статья 166

К выбору депутатов от окружного градского общества допускаются: 1) Настоящие обыватели города, имеющие в нем дома или иные строения, места или земли, равно как и обыватели не из дворян, жительствующие вне города, но в том же уезде, к которому город принадлежит, и имеющие в сем уезде дом или другую недвижимую собственность. 2) Все состояния известные под именем именитых граждан, как-то ученые, имеющие академические или университетские аттестаты, художники трех главных художеств, архитектуры, скульптуры и живописи, банкиры, капиталисты и кораблехозяева. 3) Купцы первых двух гильдий, и 4) Цеховые мастера.

Статья 167

Все евреи, не исключая и тех, кои записаны в гильдии или имеют недвижимую собственность, участия в собраниях окружных градских обществ не имеют.

Статья 168

В городах, в которых числится более 8000 жителей, исключая столиц, оставляются для выбора депутатов на сейм собрания градского общества в каждой части города, к которым допускаются обыватели всех означенных в ст. 166 состояний, жительствующие в той части города. В сих частных собраниях выбираются три гласные, назначаемые в общее градское собрание. Общее собрание, составленное из всех гласных, выбранных в собраниях, по городским частям производившихся, приступит к выбору трех депутатов на сейм. За сим совершаются от оного все прочие делопроизводства в силу особенных постановлений, ему предоставленных.

Статья 169

В городах, в которых числится не более 8000 жителей и менее сего, градское общество приступает без посредства гласных к выбору трёх депутатов на Сейм, на основании ст. 166.

Статья 170

В столицах же, в Санкт-Петербурге и Москве, составляется собрание градского окружного общества по частям, и от каждой городской части назначается по одному депутату на Сейм.

Статья 171

В собрании градского общества имеет голос только тот, кто записан в градскую обывательскую книгу, пользуется гражданскими правами и имеет не менее 25-ти лет от роду.

Статья 172

Книга обывательская, содержащая имена лиц, имеющих право подавать голос в собраниях городского окружного общества, составляется учрежденным порядком в городских думах или магистратах и представляется в сенатский департамент на утверждение.

Статья 173

В окружных городских собраниях председательствует городской окружной голова, назначенный от государя Императора или от того начальства, которому сие назначение высочайшею волею поручено будет.

Статья 174

Окружные городские общества составят из своей среды особенные комитеты для сочинения наказов, заключающих в себе, ежели бы встретиться могло, жалобы на отягощение и злоупотребление власти, основанные на ясных доказательствах, и представления о пользах и нуждах всех состояний окружного градского общества. Сии наказы вручаются депутатам запечатанные, а от них представляются, как сказано выше в ст. 164 о сеймиках или дворянских собраниях.

Глава V

Отделение 1

О СУДАХ ВООБЩЕ

Статья 175

Суды и лица, носящие звание судей, в отправлении обязанности, на них возложенной, действуют по законам и независимо ни от какой власти.

Статья 176

Но поелику действие судов должно быть основано на точной силе законов, то всякое отступление от слов закона и самопроизвольное толкование оных, равно как и каждое злоупотребление судейской власти и выступление из предел, ей предписанных, подвергают ответственности и взысканиям.

Статья 177

Суды составляются из судей, определённых Государем, согласно с предписанными правилами испытаниями, и из судей, выбранных согласно с существующими по сему предмету особенными постановлениями.

Статья 178

Судья не иначе от должности отрешается, как за противозаконный поступок и вследствие производившегося над ним, законным порядком, суда. Случаи удаления от должности будут определены в учреждении о судах.

Статья 179

Наблюдение за точным исполнением должности, равно как и отвращение всех злоупотреблений по судебным местам, подлежит ведомству верховных судов и министерства юстиции.

Отделение II.

О ВЕРХОВНЫХ СУДАХ

РАЗРЯД 1

О верховном государственном суде

Статья 180

Учреждается Верховный государственный суд, составленный из председателя, сенаторов и других особ, заседающих в оном по назначению государя Императора.

Статья 181

При сем Верховном государственном суде определяется генерал-прокурор в качестве государственного преследователя за преступления.

Статья 182

Ведомству Верховного государственного суда подлежит исследование и наказание за все преступления в оскорблении величества, за преступления против государства все противозаконные поступки высших чиновников, коих предание суду зависит от Сената, в силу ст. 145, и от общего собрания Государственного Совета в силу ст. 42.

Статья 183

Верховный государственный суд имеет присутствовать в столичном городе Санкт-Петербурге, буде не последует высочайшего повеления созвать его в другом месте.

Статья 184

Приговоры Верховного государственного суда суть окончательные, но исполнение по ним не чинится без высочайшего утверждения.

РАЗРЯД 2

О Верховном суде наместнической области

Статья 185

В каждом наместничестве в месте пребывания Наместнического совета учреждается Верховный суд наместнической области. Оный составляется из известного числа сенаторов, назначенных Государем для заседания в оном по очереди, и из непременных судей, поступающих в оный из председателей апелляционных судов.

Статья 186

Ведомству Верховного суда подлежат все судные дела гражданские, уголовные и следственные, переносимые в оный из гражданских и уголовных палат и других низших судебных мест наместнической области, за исключением тех дел, кои подлежат разбирательству Верховного государственного суда.

Статья 187

Решения и приговоры Верховного суда наместнической области окончательны, исключая в делах, касающихся преступлений против императорского величества и государства, которые отсылаются на рассмотрение в Верховный государственный суд.

Отделение III

ОБ АПЕЛЛЯЦЦИОННЫХ И НИЗШИХ СУДАХ

Статья 188

Апелляционные суды по делам уголовным и гражданским (палата уголовных дел и палата гражданских дел и надворные суды в столицах); суды первой инстанции по делам уголовным и гражданским (уездные суды и городовые магистраты); коммерческие, совестные и мировые суды, равно как и другие суды, в коих окажется надобность, будут устроены особенными постановлениями сообразно с Государственною уставною грамотою.

Глава VI. Общие постановления

Статья 189

Дополнительные объяснения к государственной уставной грамоте и к законным основаниям, в ней содержащимся, изложены будут в образовательных учреждениях и в частных установлениях.

Статья 190

Последующие указы назначат от губернии и области, которые имеют быть соединены в наместничества и пользоваться политическими правами, в народном представительстве заключающимися.

Статья 191

Все прежние законы и уставы, противные сей грамоте, отменяются.

Убедившись в совести, что вышеизложенный коренные постановления соответствуют отеческим нашим желаниям утвердить благосостояние и спокойствие любезных наших верноподданных, основать неприкосновенность их лиц и собственности и охранить ненарушимость их прав гражданских и политических, мы жалуем им сию Грамоту, которую признаём за себя и преемников наших коренным и уставным законом нашего государства, предоставляя себе оную дополнить. Повелеваем всем государственным властям содействовать её исполнению.

Конституция Франции 3 сентября 1791 г.

Декларация прав человека и гражданина

Представители французского народа, образовав Национальное Собрание и полагая, что лишь невежество, забвение прав человека и пренебрежение к ним являются единственными причинами общественных бедствий и пороков правительств, приняли решение изложить в торжественной декларации естественные, неотъемлемые и священные права человека, чтобы такая декларация, неизменно пребывая перед взорами всех членов общественного союза, постоянно напоминала им их права и обязанности; чтобы действия законодательной и исполнительной власти при возможном сопоставлении в любой момент с целями каждого политического учреждения встречали большее уважение; чтобы притязания граждан, основанные отныне на простых и непререкаемых началах, устремлялись к соблюдению конституции и к всеобщему благополучию. Вследствие этого Национальное Собрание подтверждает и провозглашает перед лицом Высшего существа и с его благоволения следующие права человека и гражданина:

1. Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах. Общественные отличия могут основываться лишь на соображениях общей пользы.

2. Цель каждого государственного союза составляет обеспечение естественных и неотъемлемых прав человека. Таковы свобода, собственность, безопасность и сопротивление угнетению.

3. Источник суверенитета зиждется по существу в нации. Никакая корпорация, ни один индивид не могут располагать властью, которая не исходит явно из этого источника.

4. Свобода состоит в возможности делать все, что не приносит вреда другому. Таким образом, осуществление естественных прав каждого человека встречает лишь те границы, которые обеспечивают прочим членам общества пользование теми же самыми правами. Границы эти могут быть определены только законом.

5. Закон может воспрещать лишь деяния, вредные для общества. Все же, что не воспрещено законом, то дозволено, и никто не может быть принужден к действию, не предписываемому законом.

6. Закон есть выражение общей воли. Все граждане имеют право участвовать лично или через своих представителей в его образовании. Он должен быть равным для всех как в тех случаях, когда он оказывает свое покровительство, так и в тех, когда он карает. Всем гражданам ввиду их равенства перед законом открыт в равной мере доступ ко всем общественным должностям, местам и службам сообразно их способностям и без каких-либо иных различий, кроме обуславливаемых их добродетелями и способностями.

7. Ничто не может подвергнуться обвинению, задержанию или заключению иначе, как в случаях, предусмотренных законом, и при соблюдении форм, предписанных законом. Тот, кто испросит, издаст произвольный приказ, приведет его в исполнение или прикажет его выполнить, подлежит наказанию; каждый гражданин, вызванный (органами власти) или задержанный в силу закона, должен беспрекословно повиноваться; в случае сопротивления он подлежит ответственности.

8. Закон может устанавливать наказания, лишь строго и бесспорно необходимые. Никто не может быть наказан иначе, как в силу закона, надлежаще примененного, изданного и обнародованного до совершения правонарушения.

9. Так как каждый предполагается невиновным, пока не установлено обратное, то в случае задержания лица всякая излишняя строгость, не вызываемая необходимостью в целях обеспечения его задержания, должна сурово караться законом.

10. Никто не должен испытывать стеснений в выражении своих мнений, даже религиозных, поскольку это выражение не нарушает общественного порядка, установленного законом.

11. Свободное выражение мыслей и мнений есть одно из драгоценнейших прав человека; каждый гражданин, поэтому, может высказываться, писать и печатать свободно, под угрозою ответственности лишь за злоупотребление этой свободой в случаях, предусмотренных законом.

12. Обеспечение прав человека и гражданина влечет необходимость применения вооруженной силы; эта сила, следовательно, установлена в интересах всех, а не в частных интересах тех, кому она вверена.

13. На содержание вооруженной силы и на расходы по содержанию администрации необходимы общие взносы; они должны распределяться равномерно между всеми гражданами сообразно их состоянию.

14. Все граждане имеют право устанавливать сами или через своих представителей необходимость государственного обложения, свободно давать согласие на его взимание, следить за его расходованием и определять его долевой размер, основание, порядок и продолжительность взимания.

15. Общество имеет право требовать отчета у каждого должностного лица по вверенной ему части управления.

16. Общество, в котором не обеспечено пользование правами, не проведено разделение властей, не имеет конституции.

17. Так как собственность есть право неприкосновенное и священное, то никто не может быть лишен ее иначе, как в случае установленной законом несомненной общественной необходимости и при условии справедливого и предварительного возмещения.

Французская конституция

Национальное Собрание, намереваясь утвердить Французскую конституцию на началах, только что признанных и провозглашенных им, отменяет бесповоротно установления, причинявшие ущерб свободе и равенству прав.

Нет более ни дворянства, ни пэрства, ни наследственных, ни сословных отличий, ни феодального порядка, ни вотчинной юстиции, никаких титулов, званий и преимуществ, проистекавших из этого порядка, никаких рыцарских орденов, ни корпораций или знаков отличия, для которых требовалось доказательство дворянства или благородства происхождения, и никаких иных преимуществ, кроме отличий, присвоенных общественным должностным: лицам при исполнении их обязанностей.

Не существует более ни продажности, ни наследственности каких-либо государственных должностей. Ни для какой части нации, ни для одного индивида не существует более никаких особых преимуществ или изъятий из права, общего для всех французов.

Не существует более ни сословных цеховых управ, ни профессиональных, художественных или ремесленных корпораций.

Закон не признает более ни религиозных обетов, ни каких-либо иных обязательств, противных естественным правам или конституции.

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ

Основные положения, обеспеченные конституцией

Конституция обеспечивает следующие естественные и гражданские права:

1. всем гражданам открыт доступ к местам и должностям без каких-либо иных отличий, кроме проистекающих из их добродетелей и способностей;

2. все налоги подлежат раскладке между всеми гражданами: равномерно, сообразно их состоятельности;

3. одни и те же правонарушения будут караться одними и теми же наказаниями независимо от каких-либо личных различий.

Конституция обеспечивает также в качестве прав естественных и гражданских:

• свободу каждого передвигаться, оставаться на месте или покидать его без опасения подвергнуться задержанию или заключению иначе, как в порядке, предусмотренном конституцией;

• свободу каждого выражать словесно и письменно, печатать и предавать гласности свои мысли, не подвергаясь никакой предварительной цензуре или проверке до их опубликования, а также отправлять обряды того вероисповедания, к которому он принадлежит; свободу граждан собираться в общественных местах, сохраняя спокойствие и без оружия, с соблюдением полицейских законов; свободу обращаться к установленным органам власти с петициями, подписанными отдельными гражданами.

• Законодательная власть не может издавать законы, препятствующие осуществлению естественных и гражданских прав, перечисленных в настоящем разделе и обеспеченных конституцией, или нарушающие эти права; а так как свобода состоит в том, чтобы делать все, что не наносит ущерба правам других или общественной безопасности, то закон может установить наказание за совершение деяний, которые, нарушая общественную безопасность или права других граждан, вредны для общества.

• Конституция обеспечивает неприкосновенность собственности и справедливое предварительное возмещение, если установленная законом общественная необходимость потребует имущественных жертв.

• Имущества, предназначенные на покрытие расходов по отправлению религиозных обрядов, а также на обеспечение (деятельности) общеполезных учреждений, принадлежат нации и во всякое время находятся в ее распоряжении.

• Конституция гарантирует действительность произведенного отчуждения имущества или могущего последовать в порядке, установленном законом.

• Граждане имеют право выбирать или назначать служителей культа.

• Будет учреждено главное управление общественного призрения для воспитания покинутых детей, для облегчения участи неимущих убогих и для приискания работы тем здоровым неимущим, которые окажутся безработными. Будет обеспечено и организовано народное образование, общее для всех граждан, бесплатное в части, необходимой для всех людей; соответствующие учреждения будут распределены по степеням сообразно административному делению королевства. Будут установлены национальные празднества в ознаменование памяти французской революции для поддержания братства между гражданами, преданности конституции, родине и законам.

• Будет издан кодекс гражданских законов, общих для всего королевства.

РАЗДЕЛ ВТОРОЙ

О делении королевства и о состоянии гражданства

1. Королевство едино и неделимо. В его состав входят 83 департамента, каждый департамент делится на дистрикты, каждый дистрикт – на кантоны.

2. Французскими гражданами являются: лица, родившиеся во Франции от отца-француза; лица, родившиеся во Франции и избравшие себе местожительство в королевстве; лица, родившиеся за границей от отца-француза, водворившиеся во Франции и принесшие гражданскую присягу; наконец, лица, родившиеся за границей и происходящие в любом числе поколений от француза или француженки, оставивших отечество по вероисповедным основаниям, но водворившиеся во Франции и принесшие гражданскую присягу.

3. Лица, родившиеся за пределами королевства от родителей – иностранцев и водворившиеся во Франции, становятся французскими гражданами после пятилетнего непрерывного пребывания в королевстве, если, кроме того, они приобретут здесь недвижимость, или женятся на француженке, или оснуют сельскохозяйственное или торговое предприятие, а так же если они примут гражданскую присягу.

4. Законодательная власть в силу особых соображений может выдать иностранцу акт натурализации, но лишь под условием его водворения во Франции и принесения гражданской присяги.

5. Вот текст гражданской присяги: «Клянусь быть верным нации, закону и королю, всеми моими силами поддерживать конституцию королевства, изданную Национальным Собранием в течение 1789, 1790 и 1791 годов».

6. Французское гражданство утрачивается: 1) вследствие натурализации в иностранном государстве; 2) в следствие присуждения к наказанию, влекущему за собой утрату гражданства, поскольку осужденный не восстановлен в правах; 3) вследствие заочного приговора, если такой приговор не отменен; 4) вследствие вступления в любой иностранный рыцарский орден или в любую иностранную корпорацию, требующие доказательства дворянства или благородства происхождения или требующие принесения религиозных обетов.

7. Закон признает брак лишь в качестве гражданского договора. Законодательная власть установит для всего населения Франции без различия порядок удостоверения рождений, браков и смертей и назначит общественных должностных лиц для ведения и хранения записей гражданского состояния.

8. 8. Французские граждане в силу тех местных отношений, которые возникают между ними вследствие сосредоточения их в городах и определенных сельских округах, образуют коммуны. Законодательная власть может определять границы территории каждой коммуны.

9. Граждане, образующие ту или иную коммуну, имеют право избирать из своей среды на определенный срок в порядке, предусмотренном законом, муниципальные органы, призванные вести местные дела общины.

На муниципальные органы может быть возложено выполнение тех или иных действий, относящихся к общим интересам государства.

10. Правила, которым должны следовать муниципальные органы при отправлении, как своих муниципальных обязанностей, так и обязанностей, возложенных на них в общих интересах, будут установлены законом.

РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ

О государственных властях

1. Суверенитет принадлежит нации: он един, неделим, неотчуждаем и неотъемлем. Ни одна часть народа, никакое лицо не может присвоить себе его осуществления.

2. Нация, которая является единственным источником всех властей, может осуществлять их лишь путем уполномочия. Французская конституция имеет характер представительный; представителями являются Законодательный корпус и Король.

3. Законодательная власть вверяется Национальному собранию, в состав которого входят представители, свободно избранные народом на определенный срок, и осуществляется названным собранием с утверждения Короля в порядке, предусмотренном ниже.

4. Форма правления монархическая. Власть исполнительная вверена Королю и осуществляется под его главенством министрами и прочими ответственными органами в порядке, предусмотренном ниже.

5. Власть судебная вверена судьям, избираемым народом на определенный срок.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

О национальном законодательном собрании

1. Национальное собрание, образующее законодательный корпус, действует постоянно в составе одной палаты.

2. Оно избирается каждые два года путем новых выборов. Каждый промежуток в два года образует один законодательный период.

3. Постановление предшествующей статьи не распространяется на первый законодательный корпус, полномочия которого истекут в последний день апреля 1793 г.

4. Занятия законодательного корпуса будут возобновляться непосредственно в силу закона.

5. Законодательный корпус не может быть распущен королем.

Отдел I

Число представителей. Основания представительства

1. Число представителей законодательного корпуса достигает 745 от 83 департаментов, входящих в состав королевства, кроме тех представителей, избрание которых может быть предоставлено колониям.

2. Общее количество представителей распределяется между 83 департаментами в соответствии с территорией, населением и прямым обложением.

3. Из 745 представителей 247 избираются в соответствии с размерами территории. Каждый департамент избирает по три представителя, исключая департамент Парижа, который ограничится избранием одного.

4. 249 представителей избираются в соответствии с количеством населения. Вся масса активных граждан королевства делится на 249 частей, и каждый департамент избирает столько представителей, сколько таких частей содержится в общем количестве активных граждан департамента.

5. 249 представителей избираются в соответствии с прямым обложением. Вся сумма прямых налогов королевства также делится на 249 частей, и каждый департамент избирает представителей в соответствии с количеством уплачиваемых им таких частей налогов.

Отдел II

Первичные собрания. Избрание выборщиков

1. Для выборов в Национальное законодательное собрание активные граждане каждые два года собираются на первичные собрания в городах и кантонах. Первичные собрания собираются самостоятельно, в силу закона, во второе воскресенье марта месяца, если они не созваны до того указанными в законе должностными лицами.

2. Активными гражданами являются французы по рождению или лица, вступившие во французское гражданство, которым исполнилось 25 лет от роду, имеющие местожительство в городе или кантоне в течение установленного законом времени, уплачивающие в любом месте королевства прямой налог в размере не менее стоимости трех рабочих дней и представившие расписку об его уплате, не находящиеся в услужении, т. е. не состоящие домашними слугами, внесенные в список национальной гвардии муниципалитета по месту жительства и принесшие гражданскую присягу.

3. Каждые шесть лет законодательный корпус определяет максимум и минимум стоимости рабочего дня, а органы департаментского управления определяют его местную стоимость для каждого дистрикта.

4. Никто не может ни осуществлять права активного гражданина более чем в одном месте, ни быть представленным другим лицом.

5. Права активного гражданина утрачивают состоящие под судом и следствием и те, кто по объявлению банкротства или несостоятельности, засвидетельствованных подлинными документами, не представит акта об удовлетворении своих кредиторов.

6. Первичные собрания избирают выборщиков в соответствии с числом активных граждан, проживающих в городе или кантоне. Один выборщик избирается на каждые сто активных граждан, присутствующих или отсутствующих на собрании; по два выборщика избирается от 150 и до 200 граждан и так далее.

7. Никто не может быть избран выборщиком, если, кроме условий, необходимых для внесения в число активных граждан, он не удовлетворяет нижеследующим требованиям:

• в городах с населением свыше 6000 – владение на правах собственности или пожизненное владение имуществом, приносящим по оценке, согласно налоговым спискам, доход, равный стоимости 200 рабочих дней по местным условиям, или наем жилого помещения, приносящего, согласно тем же спискам по оценке, доход, равный стоимости 150 рабочих дней;

• в городах с населением менее 6000 – владение на правах собственности или пожизненное владение имуществом, приносящим по оценке, согласно налоговым спискам, доход, равный стоимости 150 рабочих дней по местным условиям, или наем жилого помещения, приносящего, согласно тем же спискам по оценке, доход, равный стоимости 100 рабочих дней;

• в сельской местности – владение на праве собственности или пожизненное пользование имуществом, приносящим, согласно налоговым спискам по оценке, доход, равный по местной стоимости 150 рабочим дням, или наем либо аренда имущества, ценность которого по налоговым спискам равна стоимости 400 рабочих дней.

• У тех же, кто одновременно является собственником, пользователем или владельцем (узуфруктуарием), с одной стороны, съемщиком или арендатором – с другой, их средства по всем этим различным титулам объединяются, пока не достигнут предела, необходимого для признания за ними права на избрание.

Отдел III

Собрания выборщиков. Избрание представителей

1. Выборщики, избранные по каждому департаменту, собираются для выборов представителей в количестве, установленном для их департамента, а также для выборов их заместителей в количестве, равном трети числа представителей. Собрания выборщиков открываются самостоятельно в силу закона в последнее воскресенье марта месяца, если они не будут созваны ранее должностными лицами, указанными законом.

2. Представители и их заместители избираются абсолютным большинством голосов; они могут быть избраны лишь из числа активных граждан департамента.

3. Все активные граждане, независимо от их общественного положения, профессии или размера уплачиваемых налогов, могут быть избраны представителями нации.

4. Однако следующие ниже должностные лица обязаны произвести выбор между занимаемой должностью и депутатским полномочием: министры и прочие органы исполнительной власти, смещаемые по усмотрению короля, комиссары национального казначейства, агенты по взиманию и сбору прямых налогов, главноуправляющие по взиманию косвенных налогов и управляющие национальными недвижимыми имуществами, а также все, кто под каким бы то ни было наименованием привлечен к отправлению должностей в королевской военной и гражданской квартире. Равным образом такой же выбор обязаны произвести начальники управлений, их помощники, муниципальные должностные лица и командиры национальной гвардии.

5. Отправление судебных обязанностей несовместимо со званием представителя нации в продолжение всего законодательного периода. Судьи (в случае их избрания) замещаются своими помощниками. Король в порядке поручений примет меры к замещению своих комиссаров при судебных установлениях.

6. Члены законодательного корпуса могут быть переизбраны на следующий законодательный период, а затем могут быть избраны вновь лишь спустя промежуток в один законодательный период.

7. Представители, избранные по департаментам, являются представителями не отдельного департамента, но всей нации; избиратели не могут выдавать им никаких наказов.

Отдел IV

Порядок ведения первичных собраний и собраний выборщиков

1. Деятельность первичных собраний и собраний выборщиков ограничивается производством выборов; по окончании выборов они немедленно расходятся и могут собраться вновь лишь в порядке созыва, кроме случаев, предусмотренных ст. 1 отдела II и ст. 1 предшествующего отдела III.

2. Ни один активный гражданин не может появляться и подавать свой голос в собрании, если он вооружен.

3. 3. Вооруженные силы не могут быть введены в помещение собрания помимо его прямого требования, если только там не совершается насилия; в таких случаях достаточно приказа председателя собрания для ввода вооруженной силы в помещение собрания.

4. Каждые два года в каждом дистрикте по кантонам вывешиваются списки активных граждан; список каждого кантона печатается и вывешивается за два месяца до открытия первичных собраний. Заявления как против внесения граждан в список, так и на неправильный пропуск в списке предъявляются в суды для рассмотрения в сокращенном порядке производства. Список служит основанием для допущения граждан к участию в ближайшем первичном собрании, поскольку в него не будут внесены исправления судебными решениями, состоявшимися до открытия собрания.

5. Собрания выборщиков имеют право проверки полномочий и правоспособности всех явившихся на собрание; их постановления имеют предварительную силу впредь до постановления законодательного корпуса по проверке им полномочий депутатов.

6. Ни король, ни кто-либо из должностных лиц, назначенных им, ни в коем случае и ни под каким предлогом не могут принимать к рассмотрению вопросы ни относительно правильности созыва, ведения собрания, порядка выборов, ни относительно политических прав граждан; не может быть, однако, нанесен ущерб правомочиям королевских комиссаров в случаях, предусмотренных законом, когда вопросы, касающиеся политических прав граждан, должны быть переданы в суд.

Отдел V

Объединение представителей в Национальное законодательное собрание

1. Представители собираются в первый понедельник мая месяца в месте заседания законодательного корпуса предшествующего периода.

2. Под председательством старейшего по возрасту они предварительно образуют собрание для проверки полномочий наличных представителей.

3. Как только число собравшихся достигнет 373 человек, полномочия коих проверены, они образуют Национальное собрание; последнее избирает председателя, товарища председателя и секретарей и приступает к выполнению своих обязанностей.

4. Если в продолжение всего мая месяца число наличных представителей не достигнет 373, то Собрание не может приступить к выполнению каких-либо законодательных действий. Оно может особым постановлением побудить отсутствующих членов обратиться к выполнению своих обязанностей в течение двухнедельного срока под угрозой штрафа в 3000 ливров, если они не представят оправдания, признанного Собранием уважительным.

5. В последний день мая месяца представители образуют Национальное законодательное собрание независимо от количества наличных членов.

6. Представители все вместе именем французского народа приносят клятву: «жить свободными или умереть». Затем каждый порознь приносит присягу: «всеми своими силами поддерживать конституцию королевства, изданную Национальным учредительным собранием в течение 1789, 1790 и 1791 гг., не вносить никаких предложений и не давать согласия в продолжение законодательного периода на что-либо, что могло бы причинить ущерб конституции и оставаться во всем верными нации, закону и Королю».

7. Представители нации пользуются неприкосновенностью; они не могут быть подвергнуты преследованию, обвинению и не могут быть судимы когда-либо за выраженные ими словесно и письменно мысли или за деяния, совершенные ими при выполнении обязанностей представителей.

8. За уголовные деяния они могут быть задержаны на месте преступления или в силу приказа о задержании, но об этом должно быть немедленно сообщено законодательному корпусу; преследованию может быть дан дальнейший ход в силу постановления законодательного корпуса о том, что имеются основания для возбуждения обвинения.

ГЛАВА ВТОРАЯ

О королевской власти, о регентстве и о министрах

Отдел I

О королевской власти и о Короле

1. Королевская власть неделима – она вверена наследственно царствующему дому и переходит по мужской линии в порядке первородства, с постоянным исключением лиц женского пола и их потомства. Ничто заранее не предрешено относительно последствий отречения в ныне царствующем доме.

2. Особа Короля неприкосновенна и священна; он носит титул Короля французов.

3. Во Франции нет власти, стоящей над законом. Король царствует лишь в силу закона, и лишь именем закона он может требовать повиновения.

4. Король при своем вступлении на престол или по достижении совершеннолетия приносит в присутствии законодательного корпуса присягу на верность нации и закону, обязуется употреблять всю вверенную ему власть на соблюдение конституции, изданной Национальным учредительным собранием в течение 1789, 1790 и 1791 гг., и принимать меры к соблюдению законов. Если законодательный корпус не в сборе, то Король издаёт прокламацию, в которой излагается эта присяга и дается обещание принести ее повторно немедленно по открытии законодательного корпуса.

5. Если в течение месяца после приглашения со стороны законодательного корпуса король не принесет присяги или если по принесении ее он отречется от нее, то он признается отрекшимся от королевской власти.

6. Если король станет во главе армии и направит войска против народа или если он путем формального акта не воспротивится подобному предприятию, выполняемому его именем, то следует считать, что он отрекся от королевской власти.

7. Если Король, покинув королевство, не возвратится после приглашения, обращенного к нему законодательным корпусом, в установленный в прокламации срок, который не должен превышать двух месяцев, то следует считать его отрекшимся от королевской власти. Срок исчисляется со дня опубликования прокламации законодательным корпусом в месте его заседаний. Министры обязаны под своей ответственностью принимать все исходящие от исполнительной власти меры, осуществление которых приостановлено отсутствием короля.

8. После явно выраженного или законно предполагаемого отречения Король переходит в разряд граждан и может быть подвергнут обвинению и судим наряду с прочими лицами за деяния, совершенные после его отречения.

9. Частное имущество, которым Король владел при вступлении на престол, по отречении безвозвратно присоединяется к достоянию нации; он сохраняет распоряжение лишь тем, что он приобретет в качестве частного лица; если же он не оставит распоряжения об этом имуществе, то оно равным образом присоединяется к национальному достоянию по окончании царствования.

10. Нация обеспечивает блеск трона цивильным листом. Законодательный корпус определяет его размер при каждой смене царствования на всю продолжительность последнего.

11. Король назначает заведующего цивильным листом, который будет вести судебные дела короля; на его имя подаются все иски, направленные против короля, и против него же обращаются все вступившие в силу судебные решения. Уголовные преследования, возбужденные кредиторами цивильного листа, приводятся в исполнение лично против заведующего.

12. Независимо от почетной охраны, которую несут граждане в качестве членов национальной гвардии по месту пребывания короля, последний имеет гвардию, содержимую на средства цивильного листа; она не может превышать количества в 1200 человек пеших и 600 конных. Чины и порядок чинопроизводства в ней будут те же, что и в линейных войсках, но те, кто входит в состав королевской гвардии, будут продвигаться в чинах лишь в пределах последней и не могут получать никаких чинов в линейных войсках. Король может назначить кого-либо в состав своей гвардии лишь из числа лиц, состоящих на действительной службе в линейных войсках, или из числа лиц, прослуживших не менее одного года в национальной гвардии, имеющих местожительство в пределах королевства и принесших гражданскую присягу. Королевская гвардия не может быть назначена или привлечена ни на какую иную общественную службу.

Отдел II

О регентстве

1. Король считается несовершеннолетним до достижения им 18 лет, на время его несовершеннолетия назначается регент королевства.

2. Регентом является согласно порядку престолонаследия наиболее близкий родственник короля, достигший полных 25 лет, французский уроженец, не являющийся возможным наследником другой короны и принесший гражданскую присягу. Лица женского пола к регентству не допускаются.

3. Если несовершеннолетний Король не имеет родственника, отвечающего перечисленным выше условиям, то регент королевства избирается в порядке, указанном в следующих статьях.

4. Законодательный корпус не может избирать регента.

5. Выборщики каждого дистрикта собираются в главном городе последнего в силу прокламации, обнародованной в первую неделю нового царствования законодательным корпусом, если он в сборе; в противном случае на министра юстиции возлагается издание такой прокламации в течение той же недели.

6. Выборщики по каждому дистрикту избирают индивидуальным голосованием абсолютным большинством голосов одного гражданина, обладающего правом быть избранным и имеющего местожительство в дистрикте; протоколом об избрании на него возлагается особое поручение, ограничивающее его одной только обязанностью – избрать гражданина, которого он по убеждению и по совести считает наиболее достойным быть регентом королевства.

7. Избранные по дистриктам граждане, получившие такое поручение, обязаны собраться в городе, где происходят заседания законодательного корпуса, не позднее сорокового дня, считая от вступления на престол несовершеннолетнего короля; они образуют избирательное собрание, которое приступит к избранию регента.

8. Регент избирается индивидуальным голосованием абсолютным большинством голосов.

9. Избирательное собрание может производить лишь выборы; оно немедленно расходится по их окончании; всякое иное предпринятое им действие заранее объявляется неконституционным и ничтожным.

10. Избирательное собрание направляет через своего председателя протокол выборов законодательному корпусу; последний, проверив правильность выборов, оглашает особой прокламацией результаты их по всему королевству.

11. Регент до совершеннолетия Короля выполняет все обязанности королевской власти и лично не несет ответственности за акты своего управления.

12. Регент может приступить к отправлению своих обязанностей лишь по принесении в присутствии законодательного корпуса присяги пребывать верным нации, закону и Королю, употреблять всю власть, порученную Королю, осуществление которой вверено регенту на время несовершеннолетия Короля, на соблюдение конституции, изданной Национальным учредительным собранием в течение 1789, 1790 и 1791 гг., и на то, чтобы способствовать соблюдению законов. Если же законодательный корпус не в сборе, регент издает прокламацию, в которой приносится эта присяга и дается обещание повторить ее немедленно по открытии законодательного корпуса.

13. Пока регент не вступил в исполнение своих обязанностей, утверждение законов приостанавливается; министры продолжают под своей ответственностью осуществлять все акты исполнительной власти.

14. Немедленно по принесении регентом присяги законодательный корпус назначает ему жалованье, которое не может быть изменено в продолжение всего регентства.

15. Если вследствие несовершеннолетия родственника, призванного к осуществлению регентства, последнее переходит к более отдаленному родственнику или возлагается на него путем избрания, то регент, вступивший в исполнение своих обязанностей, продолжает выполнять их вплоть до совершеннолетия короля.

16. Регентство королевства не дает никаких прав над личностью несовершеннолетнего короля.

17. Опека над несовершеннолетним Королем вверяется его матери; если же у него нет матери, или если она к моменту вступления на престол ее сына вышла замуж вторично, или если она выйдет вновь замуж во время его несовершеннолетия, то опека над ним вручается законодательному корпусу. Опека над несовершеннолетним Королем не может быть вверена путем избрания ни регенту с его нисходящими родственниками, ни лицу женского пола.

18. В случае безумия Короля, окончательно удостоверенного, закономерно установленного и объявленного законодательным корпусом после трех обсуждений, проведенных последовательно раз в месяц, возникает вопрос о регентстве, если безумие продолжается.

Отдел III

О королевской фамилии

1. Предполагаемый наследник престола носит титул королевского принца. Он не может покинуть королевства иначе, как по постановлению законодательного корпуса и с согласия короля. Если же он покинет пределы королевства и, достигнув 18 лет, не возвратится во Францию после приглашения прокламацией корпуса, он признается отрекшимся от права наследования престола.

2. Если предполагаемый наследник несовершеннолетен, то совершеннолетний родственник его, первый по очереди призываемый к регентству, обязан иметь местопребывание в королевстве. В случае выезда из пределов королевства и невозвращения по приглашению законодательного корпуса он будет признан отрекшимся от прав регентства.

3. Если мать несовершеннолетнего короля, которой вверена его опека, или избранный опекун покинут пределы королевства, они отстраняются от опеки. Если мать предполагаемого несовершеннолетнего наследника покинет королевство, она даже по возвращении может нести опеку над своим несовершеннолетним сыном, ставшим королем, не иначе, как по постановлению законодательного корпуса.

4. Будет издан закон о руководстве воспитанием несовершеннолетнего короля, а также предполагаемого несовершеннолетнего наследника.

5. Члены королевской фамилии, могущие быть призванными к престолонаследию, пользуются правами активных граждан, но не могут быть определены ни на какое место, ни на какую должность или службу, назначение на которые принадлежит народу. За исключением министерств, они могут определяться на места и должности, назначение на которые принадлежит королю; тем не менее, они могут быть главнокомандующими сухопутной армией и флотом или выполнять обязанности посланников, но не иначе, как с согласия законодательного собрания, даваемого по предложению короля.

6. Члены королевской фамилии, могущие быть призванными к престолонаследию, имеют право присоединить титул «французский принц», к имени, данному им в актах гражданского состояния о их рождении; такое имя не может быть ни родовым, ни образованным из какого-либо титула, отмененного настоящей конституцией. Титул принца не может быть дан никому иному, он не сообщает никаких преимуществ, никаких изъятий из прав, общих для всех французов.

7. Акты, которыми закономерно удостоверяются рождения, браки и смерти французских принцев, представляются законодательному корпусу, который распоряжается о сдаче их на хранение в свои архивы.

8. Членам королевской фамилии не предоставляется в удел никакой недвижимости. Младшие сыновья короля по достижении ими двадцатипятилетнего возраста или в момент брака получают удельный доход, назначаемый им законодательным корпусом и прекращающийся с пресечением их мужского потомства.

Отдел IV

О министрах

1. Назначение и увольнение министров принадлежит всецело Королю.

2. Члены Национального собрания настоящего и следующих созывов, члены кассационного суда, а также лица, исполняющие обязанности верховных присяжных, не могут ни служить в каком-либо из министерств, ни получать места, награды, пенсии, жалования или поручения от исполнительной власти или ее агентов, как во время исполнения своих обязанностей, так и в течение двух лет по их прекращении. То же относится к тем, кто будет хотя бы внесен в список верховных присяжных на все время включения их в этот список.

3. Никто не может вступить в исполнение какой-либо должности, будь то в министерских канцеляриях, будь то в управлении или заведовании государственными доходами, и вообще какой-либо должности по назначению исполнительной власти иначе, как по принесении гражданской присяги или по представлении удостоверения о ее принесении.

4. Ни один приказ Короля не подлежит исполнению, если он не подписан им и не скреплен министром или распорядителем кредитов соответствующего ведомства.

5. Министры ответственны за все преступления, совершенные ими против общественной безопасности и конституции, за все покушения на личную собственность и свободу, за всякое расточение средств, предназначенных на расходы по их ведомству.

6. Королевский указ, устный или письменный, ни в коем случае не может освободить министра от ответственности.

7. Министр обязан ежегодно представлять законодательному корпусу в начале его сессии смету расходов по своему ведомству, давать отчет в расходовании ассигнованных по этому ведомству сумм и предупреждать злоупотребления, могущие возникнуть в различных отраслях подведомственного ему управления.

8. Ни один министр, как во время занятия своей должности, так и по увольнении от нее не может подвергнуться преследованию в уголовном порядке за деяния по своему управлению иначе, как по постановлению законодательного корпуса.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Об осуществлении законодательной власти

Отдел I

Полномочия и обязанности Национального законодательного собрания

1. Конституция поручает исключительно законодательному корпусу следующие полномочия и обязанности: 1) законодательную инициативу и установление законов; Король может только приглашать законодательный корпус войти в рассмотрение того или иного вопроса; 2) определение государственных расходов; 3) установление государственных налогов, определение их природы, размеров, продолжительности и порядка взимания; 4) раскладку прямых налогов между департаментами королевства, наблюдение за употреблением всех государственных доходов, и требование по ним отчетности; 5) издание постановлений об учреждении и упразднении государственных должностей; 6) определение пробы, веса, чекана и наименования монет; 7) разрешение и воспрещение иностранным войскам вступить на территорию Франции, иностранным морским силам входить в порты королевства; 8) ежегодное издание по предложению короля постановлений о численности личного состава и количестве судов, образующих сухопутные и морские силы; определение жалованья и установление числа лиц каждого чина, установление правил вступления на службу и продвижения по ней, установление порядка набора и роспуска войск, порядка образования морского экипажа, порядка допущения иностранных сухопутных войск и морских сил на службу Франции, а также вознаграждения войск в случае роспуска их; 9) издание постановлений о порядке заведования национальными имуществами и об их отчуждении; 10) привлечение к ответственности перед верховным национальным судом министров и главных агентов исполнительной власти, возбуждение обвинения и преследования перед тем же судом против лиц, подозреваемых в посягательстве и заговоре против общей безопасности государства и конституции; 11) издание законов о пожаловании чисто личных знаков отличия и орденов лицам, оказавшим услуги государству; 12) законодательный корпус имеет исключительное право назначать общественные чествования памяти великих людей.

2. Решение начать войну может быть принято лишь по утвержденному Королем постановлению законодательного корпуса, вынесенному обязательно по формальному предложению Короля. В случае угрожающих или уже наступивших враждебных действий, необходимости оказания помощи союзнику или защиты права силою оружия Король немедленно ставит об этом в известность законодательный корпус и сообщает ему свои соображения. Если законодательный корпус распущен на вакации, король немедленно созывает его. Если законодательный корпус предпочтет воздержаться от ведения войны, Король тотчас же примет меры к прекращению или предупреждению всех враждебных действий, причем министры ответственны за промедление. Если законодательный корпус найдет, что начатые враждебные действия представляют собой преступное нападение, в котором повинны министры или какие-либо иные органы исполнительной власти, то зачинщик нападения будет подвергнут уголовному преследованию. В течение всей войны законодательный корпус может потребовать от короля вступления в переговоры о мире; Король обязан подчиниться этому требованию. Немедленно по прекращении войны законодательный корпус установит срок, в который войска, призванные в количестве, превосходящем их мирный состав, будут распущены, и армия будет приведена в свое обычное состояние.

3. Законодательному корпусу принадлежит ратификация мирных, союзных и торговых договоров; ни один договор не получит силы без такой ратификации.

4. Законодательный корпус имеет право назначать место своих заседаний, продолжать их, сколько он найдет это необходимым, и отсрочивать их. В начале каждого царствования, если; законодательный корпус не созван, он должен собраться без промедления. Ему принадлежит наблюдение за внутренним порядком в месте своих заседаний и в пределах внешней ограды, согласно его определению. Ему принадлежит дисциплинарная власть над своими членами, но он не может налагать взыскания свыше порицания, задержания на восемь дней и заключения в тюрьму на три дня. Он имеет право в целях своей безопасности и поддержания должного к нему уважения располагать вооруженными силами, которые с его согласия будут введены в город, где будут происходить его заседания.

5. Власть исполнительная не может допускать прохода или размещения каких-либо линейных войск на расстоянии трех тысяч туазов от законодательного корпуса помимо его требования или без его разрешения.

Отдел II

Ведение заседаний и порядок обсуждения

1. Заседания законодательного корпуса публичны, протоколы его заседаний печатаются во всеобщее сведение.

2. Законодательный корпус, однако, может по любому поводу превратиться в Общий комитет. Пятьдесят членов его имеют право требовать этого. В продолжение заседания Общего комитета палаты публика удаляется, кресло председателя остается незанятым, порядок заседания поддерживается товарищем председателя.

3. Законодательный акт может быть обсужден и издан лишь в следующем порядке.

4. Чтение проекта постановления производится троекратно через промежутки, из которых каждый не может быть короче восьми дней.

5. После каждого чтения открываются прения. После первого или второго чтения законодательный корпус может объявить отсрочку или закрыть прения; в последнем случае проект постановления может быть вновь внесен в ту же сессию. Каждый проект постановления печатается и раздается членам до второго чтения.

6. После третьего чтения председатель обязан поставить на решение законодательного корпуса вопрос о том, считает ли он возможным вынести окончательное постановление или ему угодно отложить прения до другого времени, чтобы получить более подробные разъяснения о предмете.

7. Законодательный корпус не может приступить к прениям, если на его заседании не присутствует, по меньшей мере, 200 членов; каждое постановление выносится не иначе, как абсолютным большинством голосов.

8. Законопроект, предложенный на обсуждение и отвергнутый после третьего чтения, не может быть вновь внесен в ту же сессию.

9. Во вводной части к окончательному постановлению должны быть указаны: 1) даты заседаний, на которых произведено троекратное чтение проекта; 2) постановление, которым после третьего чтения принимается окончательное решение.

10. Король отказывает в утверждении постановления, если во вводной части к нему не будет удостоверено соблюдение указанных выше форм; если же какое-нибудь из таких постановлений получит утверждение, министры не могут ни снабдить его печатью, ни обнародовать; их ответственность в этом отношении будет длиться шесть лет.

11. Действие предшествующих положений не распространяется на постановления, призванные и объявленные неотложными предварительным постановлением законодательного корпуса, но они могут быть изменены или отвергнуты в течение той же сессии.

12. Постановление о неотложности должно содержать указание мотивов последнего, упоминание об этом предварительном постановлении включается во вводную часть к окончательному постановлению.

Отдел III

О санкции Короля

1. Постановления законодательного корпуса восходят к Королю, который может с ними не согласиться.

2. В случае, если король откажет в своем согласии, такой отказ имеет лишь суспензивное значение. Если две легислатуры, следующие за представившей такое постановление, последовательно представят то же постановление в тех же самых выражениях, то считается, что Король дал свое утверждение.

3. Согласие короля выражается на каждом постановлении следующей формулой, им подписываемой: «Король согласен и прикажет исполнить». Приказ об отсрочке выражается следующей формулой: «Король обсудит».

4. Король обязан выразить свое согласие или свой отказ на каждом постановлении в течение двух месяцев с момента представления.

5. Постановление, на которое Король не дал своего согласия, не может быть ему вновь представлено той же законодательной палатой.

6. Постановления, получившие утверждение Короля, а также те, которые будут ему последовательно представлены тремя следующими одна за другой палатами, имеют силу и носят название законов.

7. Тем не менее, наравне с законами подлежат исполнению без королевской санкции акты законодательного корпуса, касающиеся его образования в качестве обсуждающего собрания, его внутреннего распорядка и дисциплинарной власти в пределах его наружной ограды, определяемых им самим, проверки полномочий его наличных членов, приказов отсутствующим членам, созыва запоздавших первичных собраний, осуществления конституционного надзора над органами управления и муниципальными должностными лицами, вопросов о праве быть избранными и о действительности выборов. Равным образом не требуют королевской санкции акты, касающиеся ответственности министров, а также постановления о возбуждении против них обвинения.

8. Постановления законодательного корпуса, касающиеся установления, продления и взимания государственных налогов, носят название законов и имеют установленную для законов вводную часть. Они опубликовываются и исполняются без королевского утверждения, за исключением тех, которые включают определения о взысканиях, кроме штрафов и денежных пени. Эти постановления могут быть изданы лишь с соблюдением форм, предписанных ст. ст. 4, 5, 6, 7, 8 и 9 отдела II настоящей главы; законодательный корпус не может включать в них положения, чуждые их предмету.

Отдел IV

О сношениях законодательного корпуса с Королём

1. По окончательном сформировании законодательного корпуса последний отправляет к Королю депутацию для извещения его об этом. Король может каждый год открывать сессию и предлагать вопросы, которые, по его мнению, должны быть приняты к рассмотрению в течение данной сессии, хотя такого рода формальность не может считаться необходимой для деятельности законодательного корпуса.

2. Если законодательный корпус намерен отсрочить свои заседания на время свыше двух недель, он должен предупредить об этом Короля через депутацию по крайней мере за восемь дней.

3. Не менее чем за восемь дней до окончания каждой сессии законодательный корпус отправляет Королю депутацию с сообщением о дне предполагаемого окончания заседаний. Король может лично прибыть для закрытия сессии.

4. Если Король найдет важным для блага государства продолжение сессии, или воспротивится отсрочке заседаний, или предпочтет отсрочку на менее продолжительный срок, он может с этой целью отправить послание, которое законодательный корпус обязан обсудить.

5. Король созывает законодательный корпус во время перерыва его сессии каждый раз, когда, по его мнению, этого требует интерес государства, равно как в случаях, предусмотренных и определенных законодательным корпусом перед отсрочкой его заседаний.

6. Всякий раз, как Король отправляется в место заседаний законодательного корпуса, его встречает и провожает депутация; его могут сопровождать в зал заседаний только королевский принц и министры.

7. Председатель ни в коем случае не может принимать участия в такого рода депутации.

8. В присутствии короля законодательный корпус утрачивает функции обсуждающего и голосующего собрания.

9. Акты сношений Короля с законодательным корпусом всякий раз скрепляются министром.

10. Министры короля имеют право присутствовать в Национальном законодательном собрании; они занимают там особо отведенные для них места. Их обязаны выслушать всякий раз, когда они того потребуют, по предметам, относящимся к их ведению, или если потребуются их разъяснения. Равным образом их обязаны выслушать всякий раз и по предметам, чуждым их управлению, когда Национальное собрание предоставит им слово.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Об осуществлении исполнительной власти

1. Высшая исполнительная власть сосредоточивается исключительно в руках Короля. Король – верховный глава общего управления королевством; заботы об охране общественного порядка и спокойствия вверены ему. Король – верховный главнокомандующий сухопутных и морских военных сил. Королю вручена охрана внешней безопасности королевства, охрана его прав и владений.

2. Король назначает послов и прочих агентов международных сношений, командующих армией и флотом, возводит в достоинство маршала Франции и адмирала, назначает две трети всего числа контр-адмиралов, половину генерал-лейтенантов, генерал-майоров, капитанов кораблей и полковников национальной гвардии, одну треть состава полковников и подполковников и одну шестую флотских лейтенантов. Во всех таких назначениях он сообразуется с законами о чинопроизводстве. Король назначает по гражданскому управлению флота распорядителей кредитов, контролеров, казначеев арсеналов, начальников работ, смотрителей гражданских сооружений, половину начальников и смотрителей сооружений. Он назначает судебных комиссаров, главноуправляющих косвенными налогами и национальными имуществами. Он наблюдает за выделкой монеты и назначает должностных лиц, на которых возлагается осуществление такого надзора в главной монетной комиссии и на монетных дворах. На всех монетах королевства чеканится изображение короля.

3. Король распоряжается выдачей патентов, грамот и полномочий государственным должностным лицам и прочим лицам, которым выдаются таковые документы.

4. Король дает распоряжение о составлении списка пенсий и наград для представления законодательному корпусу в каждую его сессию и для принятия последним соответствующего постановления, если это потребуется.

Отдел I

Об обнародовании законов

1. Власти исполнительной вверено скрепление законов государственной печатью и их обнародование. На нее же равным образом возложены обнародование и приведение в исполнение актов законодательного корпуса, не требующих королевского утверждения.

2. Каждый закон изготовляется в двух подлинных экземплярах: оба экземпляра подписываются Королем, скрепляются министром юстиции и снабжаются государственной печатью. Один экземпляр остается на хранении в архивах государственной печати, другой передается в архивы законодательного корпуса.

3. Обнародование законов производится по следующей форме: «N (имя Короля), милостью Божией и по конституционным законам государства король французов. Всем в настоящем и будущем привет. Национальное собрание постановило, а мы соизволяем и повелеваем следующее (точное воспроизведение постановления приводится без какого-либо изменения). Предписываем и повелеваем всем правительственным местам и судам включить настоящее постановление в их реестры, прочесть, обнародовать и вывесить по их ведомствам и округам по принадлежности и исполнять в качестве закона королевства. В удостоверение сего мы подписали настоящее постановление и приказали приложить государственную печать».

4. Если Король не достиг совершеннолетия, то законы, прокламации и прочие акты, исходящие от королевской власти, облекаются во время регентства в следующую форму: «N (имя регента), регент королевства, именем N (имя Короля), милостью Божией и по конституционному закону государства Короля французов, и пр. и пр. и пр.».

5. Власть исполнительная обязана сообщать законы частям управления и судам, удостоверять это сообщение и ставить о них в известность законодательный корпус.

6. Власть исполнительная не может издавать никаких законов, хотя бы временных; она может лишь выпускать в соответствии с законами обращения, предписывающие их исполнение.

Отдел II

О внутреннем управлении

1. В каждом департаменте имеется высшее управление (администрация), в каждом дистрикте – подчиненное управление (администрация).

2. Органы управления (администраторы) ни в какой мере не имеют характера представительства. Они не что иное, как агенты, избранные народом на срок для осуществления под наблюдением и властью Короля функций управления.

3. Они не могут ни вмешиваться в осуществление законодательной власти, ни приостанавливать исполнение законов, не могут вторгаться ни в область правосудия, ни в область военных распоряжений или действий.

4. Существенными обязанностями органов управления (администраторов) являются раскладка прямых налогов и наблюдение за поступлениями всех видов обложения и государственных доходов в пределах их ведения. Власть законодательная определяет правила и порядок осуществления их обязанностей как по предметам, изложенным выше, так и по всем прочим частям внутреннего управления.

5. Король имеет право объявлять ничтожными распоряжения органов департаментского управления (администраторов), противные законам или повелениям, с которыми он к ним обратится. В случае упорного неповиновения, а также, если они своими актами будут угрожать общественной безопасности или спокойствию, он может отрешить их от должности.

6. Органы департаментского управления (администрация) в свою очередь имеют право объявлять ничтожными распоряжения подчиненных органов управления (администрации) дистриктов, противные законам и постановлениям департаментского управления (администрации) или распоряжениям, данным или переданным ими управлениям (администрации) дистриктов. Они могут равным образом в случае упорного неповиновения подчиненных органов управления (администраторов) дистриктов или если последние своими распоряжениями угрожают общественной безопасности или спокойствию отрешить их от должности, уведомив об этом короля, который может отменить или утвердить их отрешение.

7. Если органы департаментского управления (администрация) не воспользуются властью, вверенной им предшествующей статьей, король может в тех же случаях непосредственно объявить ничтожными распоряжения подчиненных органов управления (администраторов) и отрешить их от должности.

8. Всякий раз, когда король распорядится отстранить или же утвердить отстранение от должности (администраторов) органов управления или (администраторов) подчиненных им органов, он ставит об этом в известность законодательный корпус. Последний может или отменить, или же утвердить устранение от должности, или даже распустить виновную часть (администрацию) управления и в случае необходимости передать всех или некоторых из должностных лиц управления уголовному суду или постановить о возбуждении против них обвинения.

Отдел III

О внешних сношениях

1. Король один может поддерживать внешние политические сношения, вести переговоры, делать приготовления к войне в соответствии с такими же постановлениями соседних государств, распределять сухопутные и морские силы, как он это признает целесообразным, и определять их движение в случае войны.

2. Объявление войны делается всегда в следующих выражениях: «Король Франции, именем нации».

3. Король имеет право договариваться и подписывать со всеми иностранными государствами все мирные, союзные, торговые и иные договоры и соглашения, какие он найдет необходимыми для блага государства, под условием ратификации их законодательным корпусом.

ГЛАВА ПЯТАЯ

О судебной власти

1. Власть судебная ни в коем случае не может осуществляться ни законодательным корпусом, ни Королем.

2. Правосудие будет отправляться беспошлинно судьями, избираемыми на срок народом и утверждаемыми в должности королевскими грамотами, в выдаче которых Король не может отказать. Судьи не могут быть ни смещены иначе, как за преступления по должности, надлежаще установленные в судебном порядке, ни временно отстранены от должности иначе, как вследствие возбуждения против них обвинения. Общественный обвинитель назначается народом.

3. Суды не могут ни вмешиваться в осуществление законодательной власти, ни приостанавливать применение законов, ни вторгаться в круг деятельности органов управления, ни вызывать к себе последних для объяснений по поводу их деятельности.

4. Граждане не могут быть лишены законной подсудности никакими специальными указами, ни иными распоряжениями о передаче или изъятии дел, кроме предусмотренных законом.

5. Право граждан разрешать в окончательном порядке свои споры путем третейского разбирательства не может быть стеснено актами законодательной власти.

6. Общие суды не могут принимать к рассмотрению гражданского иска, если не имеется удостоверения в том, что стороны являлись к посредникам или, что истец вызывал противную сторону к ним в целях достижения соглашения.

7. В кантонах и городах имеется по одному или по нескольку мировых судей. Число их определяется законодательной властью.

8. Право устанавливать число и границы судебных округов, а также число судей, входящих в состав каждого суда, принадлежит законодательной власти.

9. В делах уголовных ни один гражданин не может быть судим иначе, как по обвинению, возбужденному присяжными или законодательным корпусом в случаях, когда последнему предоставлено право возбуждать обвинение. После предания суду фактический состав деяния поступает на рассмотрение и суждение присяжных. Обвиняемый имеет право отвода их в количестве до 20 без указания причин. Присяжные, устанавливающие фактический состав деяния, не могут заседать в числе менее 12. Применение закона производится судьями. Судебное следствие должно быть публичным. Обвиняемым не может быть отказано в содействии поверенного. Ни одно лицо, оправданное законным составом присяжных, не может быть вновь привлечено к ответственности или подвергнуто обвинению по поводу того же деяния.

10. Ни одно лицо не может быть задержано иначе, как для препровождения к полицейскому чиновнику; никто не может быть подвергнут задержанию или заключению иначе, как в силу полномочия органов полиции, приказа суда о взятии под стражу, обвинительного постановления законодательного корпуса в случаях, когда ему предоставлено издавать таковое, или же судебного приговора, присуждающего к тюремному или исправительному заключению.

11. По делу каждого лица, задержанного и препровожденного органу полицейской власти, должно быть произведено дознание немедленно или не позднее 24 часов. Если из произведенного дознания обнаружится, что не имеется никакого повода для обвинения, оно немедленно отпускается на свободу; если же имеется основание направить его в дом заключения, оно туда препровождается в кратчайший срок, который ни в коем случае не может превышать трех дней.

12. Ни одно задержанное лицо не может быть подвергнуто заключению, если оно представит достаточное обеспечение во всех тех случаях, когда закон разрешает оставление на свободе под такое обеспечение.

13. Лицо, законно задержанное, может быть подвергнуто. заключению лишь в помещении, предназначенном законом служить арестным домом, местом отправления правосудия или же тюрьмой.

14. Ни один страж или тюремщик не может ни принимать, ни держать в заключении кого-либо иначе, как в силу полномочия или приказа о взятии под стражу, обвинительного постановления или судебного приговора, предусмотренных выше, в ст. 10, и не иначе, как со внесением копий этих актов в реестр.

15. Каждый страж или тюремщик обязан – причем никакой приказ не может освободить его от этой обязанности – предъявить заключенного гражданскому чиновнику, несущему надзор за домом заключения, по первому требованию последнего.

В свидании с заключенным не может быть также отказано его родственникам и друзьям по представлении ими приказа гражданского чиновника, который всегда обязан выдать такой приказ, за исключением случаев, когда страж или тюремщик представит копию приказа судьи, внесенного в реестр, о воспрещении свиданий с заключенным.

16. Каждое лицо, независимо от занимаемого им положения или должности, за исключением положения или должности, предоставляющих по закону право ареста, если оно выдаст, подпишет, выполнит или распорядится выполнить приказ о задержании гражданина, или если кто-нибудь, даже в случае задержания, произведенного в соответствии с законом, доставит, примет или задержит в заключении гражданина в месте, не предназначенном служить законным местом общественного заключения, а также всякий страж или тюремщик, нарушающий постановления предшествующих 14 и 15 статей, виновны в преступном произвольном задержании.

17. Никто не может подвергнуться розыску или преследованию за литературное произведение, напечатанное или опубликованное им по какому бы то ни было вопросу, если только он умышленно не вызвал этим неповиновения закону, опорочения действий установленных властей, сопротивления их распоряжениям или каких-либо иных действий, объявленных законом преступлениями или проступками. Порицание действий установленных властей дозволено, но умышленная клевета на добросовестные действия государственных должностных лиц и на бескорыстие их намерений при отправлении ими своих обязанностей могут быть преследуемы потерпевшими. Клевета и оскорбления, направленные против каких бы то ни было лиц, хотя бы по поводу поступков в их частной жизни, преследуются и караются по их жалобе.

18. Никто не может быть судим ни в гражданском, ни уголовном порядке за напечатание или обнародование сочинения, если присяжными не установлено и не объявлено: 1) что в означенном произведении имеется состав преступления; 2) что лицо, подвергшееся преследованию, виновно в совершении преступного деяния.

19. При законодательном корпусе учреждается один кассационный суд для всего королевства. В его обязанности входит постановлять решения по кассационным жалобам на приговоры, вынесенные судами в последней инстанции, по ходатайствам о передаче дела из одного суда в другой вследствие законных подозрений в пристрастии, по дисциплинарным делам, возбуждаемым против судей, и по искам, предъявляемым к суду в целом его составе.

20. В кассационном производстве кассационный суд ни в коем случае не входит в рассмотрение существа дела, но по отмене приговора, постановленного с нарушением порядка судопроизводства или содержащего явное нарушение закона, кассационный суд направляет дело на новое рассмотрение по существу в тот суд, которому дело подсудно.

21. Если после двукратной кассации приговор третьего суда будет обжалован в том же порядке, как и оба предшествующие, то вопрос до нового рассмотрения в кассационном суде должен быть им представлен законодательному корпусу, который издает постановление, разъясняющее закон: с этим постановлением кассационный суд обязан сообразоваться.

22. Ежегодно кассационный суд обязан отправлять к решетке законодательного корпуса депутацию в составе восьми своих членов, которые представляют о постановленных приговорах; на полях каждого постановления приводится краткая справка о деле и тексте закона, на основании которого состоялось решение.

23. Верховный национальный суд, в состав которого входят члены кассационного суда и верховное жюри, разбирает проступки министров и главных агентов исполнительной власти, а также преступления, угрожающие общей безопасности государства, по вынесении законодательным корпусом постановления об обвинении. Он собирается не иначе, как на основании прокламации законодательного корпуса и на расстоянии не менее 3000 туазов от места заседаний последнего.

24. Исполнительные акты по решениям судов излагаются следующим образом: «N (имя Короля), милостию Божией и по конституционному закону государства Король французов. Всем в настоящем и в будущем привет. Суд такой-то постановил следующий приговор (здесь воспроизводится приговор с приведением имен судей). Предписываем и повелеваем каждому исполнителю по предъявлении сего привести изложенный приговор в исполнение, нашим комиссарам при судах – оказывать всяческое содействие, а каждому начальнику и офицеру воинских частей – оказывать вооруженную поддержку всякому законному требованию. В удостоверение чего настоящий приговор подписан председателем и секретарем суда».

25. Функции королевских комиссаров при судебных установлениях состоят в надзоре за соблюдением законов при постановлении приговоров и в понуждении к исполнению состоявшихся приговоров. Они (королевские комиссары) отнюдь не выступают в качестве общественных обвинителей, но их заключение выслушивается по всем обвинениям, они наблюдают в течение всего следственного производства за соблюдением правильности форм, а перед вынесением приговора – за применением закона.

26. Королевские комиссары при судах доводят до сведения старшины присяжных как по должности, так и по приказам, данным им королем: о посягательствах на личную свободу граждан, о посягательствах, направленных против свободного обращения предметов первой необходимости и прочих предметов торговли, а также против порядка взимания налогов; о правонарушениях, препятствующих исполнению приказов короля по осуществлению возложенных на королевского комиссара функций; о посягательствах против международного права; о сопротивлении исполнению приговоров и всякого рода исполнительных актов, исходящих от установленных властей.

27. Министр юстиции доводит до сведения кассационного суда через посредство королевского комиссара, не в ущерб правам заинтересованных сторон, о действиях судей, составляющих превышение пределов их власти. Суд отменяет такие акты, причем, если имеют место преступления по должности, то о них доводится до сведения законодательного корпуса, который выносит постановление о возбуждении обвинения, если к тому имеются основания, и направляет обвиняемых в верховный национальный суд.

РАЗДЕЛ ЧЕТВЁРТЫЙ

О вооруженных силах государства

1. Вооруженные силы учреждены для обороны государства против внешних врагов, для охраны внутреннего порядка и для обеспечения соблюдения законов.

2. В состав их входят сухопутные и морские силы; войска особого назначения для несения внутренней службы: состоящие для несения вспомогательной службы в списках национальной гвардии активные граждане и их дети в возрасте, когда они становятся способными носить оружие.

3. Национальная гвардия не образует ни военного сословия, ни учреждения внутри государства; в нее входят сами граждане, призванные к несению службы вооруженных сил государства.

4. Активные граждане могут образовать отряды и действовать в качестве национальной гвардии лишь в силу законного призыва или разрешения.

5. Граждане, входящие в состав национальной гвардии, подчинены определенной, установленной законом организации. Они должны во всем королевстве подчиняться единой дисциплине и носить единую форму. Различия в чинах и субординация имеют место лишь на службе и только во время таковой.

6. Лица командного состава национальной гвардии избираются на определенный срок и могут быть переизбраны лишь после известного срока службы в качестве рядовых. Никто не может быть командиром национальной гвардии более чем в одном дистрикте.

7. Все части вооруженных сил, призванные для охраны государства против внешних врагов, находятся под начальством Короля.

8. Ни одна часть, ни один отряд линейных войск не может действовать внутри королевства без законного призыва.

9. Ни один агент вооруженных сил государства не может проникать внутрь жилища граждан иначе, как во исполнение приказов органов полиции и правосудия или в случаях, точно предусмотренных законом.

10. Привлечение вооруженных сил государства для действий внутри королевства производится органами гражданской власти согласно правилам, определяемым законодательной властью.

11. Если волнением охвачен целый департамент, Король под ответственностью министров издает повеления, необходимые для соблюдения законов и восстановления порядка, но при условии уведомления законодательного корпуса, если последний в сборе, и созыва его, если он распущен.

12. Вооруженные силы государства призваны к беспрекословному повиновению; ни одна вооруженная часть не может ни обсуждать какие-либо вопросы, ни выносить по ним постановления.

13. Сухопутные и морские силы, а также войска, предназначенные для охраны внутреннего порядка, подчинены особым законам, как в отношении поддержания дисциплины, так и в отношении порядка судопроизводства и рода наказаний за воинские преступления.

РАЗДЕЛ ПЯТЫЙ

О государственных налогах

1. Государственные налоги обсуждаются и устанавливаются ежегодно законодательным корпусом и не могут оставаться в силе долее последнего дня следующей сессии, если они не возобновлены прямым постановлением.

2. Ни под каким предлогом не может быть отклонен или приостановлен отпуск средств, необходимых для погашения национального долга и оплаты цивильного листа. Содержание состоящих на жаловании церковнослужителей католического исповедания, избранных или назначенных в силу постановлений Национального учредительного собрания, составляет часть национального долга. Законодательный корпус ни в коем случае не может возложить на нацию уплату долгов какого-либо отдельного лица.

3. Подробные счета по расходам министерств, подписанные и удостоверенные министрами или главноуправляющими, печатаются во всеобщее сведение в начале сессии каждого законодательного периода. Такой же порядок соблюдается относительно ведомостей поступления всех государственных доходов. Ведомости таких расходов и поступлений составляются отдельно, соответственно их характеру, и выражают суммы, поступившие и израсходованные в течение года в каждом дистрикте. Расходы каждого департамента, в частности, относящиеся к судам, административным и прочим учреждениям, равным образом подлежат оглашению во всеобщее сведение.

4. Должностные лица (администраторы) департаментского управления и управления дистриктов не могут ни устанавливать государственных налогов, ни производить раскладки их сверх сроков и сумм, определенных законодательным корпусом, ни обсуждать, ни разрешать без законного полномочия никаких местных займов, обременяющих граждан департамента.

5. Власть исполнительная руководит и наблюдает за взиманием и поступлением налогов и в этих целях издает все необходимые распоряжения.

РАЗДЕЛ ШЕСТОЙ

Об отношении французской нации к иностранным нациям

Французская нация отказывается от ведения каких-либо завоевательных войн и ни в каком случае не станет обращать свои вооруженные силы против свободы какого-либо народа. Конституция не допускает права казны на наследства иностранцев. Иностранцы, водворившиеся или не водворившиеся во Франции, наследуют своим родственникам – иностранцам и французам. Они могут вступать в договоры, приобретать имущество, находящееся во Франции, вступать во владение им, а также распоряжаться им наравне со всеми прочими французскими гражданами всеми дозволенными законом способами. Иностранцы, находящиеся во Франции, подчинены уголовным и полицейским законам наравне с французскими гражданами, с изъятиями, предусмотренными соглашениями, заключенными с иностранными державами; их личность, имущество, предприятия, вероисповедание также находятся под покровительством законов.

РАЗДЕЛ СЕДЬМОЙ

О пересмотре конституционных постановлений

1. Национальное учредительное собрание объявляет, что нация обладает неотъемлемым правом изменять свою конституцию, тем не менее, принимая во внимание, что интересам нации более соответствует изменять с помощью средств, заимствуемых из самой конституции, лишь те статьи, непригодность коих выяснится на опыте, постановляет, что такие изменения будут производиться Собранием по пересмотру в следующем порядке.

2. Если три последующие законодательные собрания выскажут единогласное пожелание об изменении некоторых статей конституции, то следует приступить к предлагаемому пересмотру.

3. Ближайшее законодательное собрание и следующее за ним не могут предлагать изменения ни одной статьи конституции.

4. Из трех законодательных собраний, последовательно предлагающих какие-либо изменения, два первые могут заняться этим предметом лишь в два последние месяца их последней сессии, а третье – в конце своей первой ежегодной сессии или в начале второй. Прения по этому вопросу подчиняются тому же порядку, как и прения по актам законодательным, но постановления, выражающие пожелания законодательных собраний, не требуют утверждения короля.

5. Четвертое законодательное собрание, усиленное 249 членами, избранными всеми департаментами путем удвоения обычного числа представителей, избираемых сообразно количеству их населения, образует Собрание по пересмотру конституции. Эти 249 членов избираются по окончании выборов представителей законодательного корпуса, причем об этом составляется особый протокол. Собрание по пересмотру конституции состоит из одной палаты.

6. Члены третьего законодательного собрания, высказавшие пожелание об изменении конституции, не могут быть избраны в Собрание по пересмотру.

7. Члены Собрания по пересмотру конституции по принесении всеми вместе клятвы «жить свободными или умереть» произносят каждый в отдельности присягу: «ограничиться вынесением постановления по предметам, переданным на их рассмотрение согласными пожеланиями трех предшествующих законодательных собраний, всеми своими силами охранять конституцию королевства, изданную Национальным учредительным собранием в течение 1789, 1790 и 1791 гг., и во всем соблюдать верность нации, закону и королю».

8. Собрание по пересмотру конституции обязано немедленно и безотлагательно заняться предметами, предложенными на его рассмотрение: тотчас же по окончании его работ 249 членов, избранных дополнительно, удаляются, не принимая ни в коем случае участия и дальнейших законодательных актах.

На французские колонии и владения в Азии, Африке и Америке, хотя они и составляют часть Французской империи, настоящая конституция не распространяется.

Ни одна из властей, установленных конституцией, не имеет права вносить изменения в последнюю ни в целом, ни в ее частях, за исключением преобразований, могущих быть внесенными в порядке пересмотра, согласно с постановлениями приведенного выше раздела VII.

Национальное учредительное собрание вверяет соблюдение конституции добросовестности законодательного корпуса, короля и судей, бдительности отцов семейства, супруга и матерей, преданности юных граждан и мужеству всех французов.

Постановления Национального учредительного собрания, не включенные в конституционный акт, подлежат исполнению как законы; равным образом должны соблюдаться законы, существовавшие ранее и не лишенные силы Собранием, поскольку те и другие не будут отменены или изменены властью законодательной…. Национальное собрание, заслушав чтение вышеизложенного конституционного акта и одобрив его, объявляет, что рассмотрение конституции закончено и что оно не может в ней ничего изменить. Немедленно же будет избрана депутация в составе 60 членов для поднесения в тот же день конституционного акта королю.

Конституция Франции 24 июня 1793 г.

Декларация прав человека и гражданина

Народ французский, убежденный в том, что забвение естественных прав человека и пренебрежение к ним – единственные причины бедствий человечества, принял решение изложить в торжественной декларации эти права, священные и неотъемлемые, дабы все граждане, имея возможность постоянно сравнивать действия правительства с целями всякого общественного учреждения, никогда не допускали угнетать и унижать себя тиранией, дабы народ всегда имел перед глазами основы своей свободы и своего счастья, должностные лица – правила выполнения своих обязанностей, законодатель – предмет своего назначения. Вследствие этого он провозглашает перед лицом верховного существа следующую декларацию прав человека и гражданина.

1. Целью общества является общее счастье. Правительством установлено, чтобы обеспечить человеку пользование его естественными и неотъемлемыми правами.

2. Эти права суть: равенство, свобода, безопасность, собственность.

3. Все люди равны по природе и перед законом.

4. Закон есть свободное и торжественное выражение общей воли; он один и тот же для всех как в том случае, когда оказывает покровительство, так и в том случае, когда карает; он может предписывать лишь то, что справедливо и полезно обществу; он может воспрещать лишь то, что приносит обществу вред.

5. Все граждане на равных правах имеют доступ к общественным должностям. Свободные народы не знают иных оснований для предпочтения при избрании, кроме добродетелей и способностей.

6. Свобода есть присущая человеку возможность делать все, что не причиняет ущерба правам другого; ее основу составляет природа, а ее правило – справедливость; обеспечение свободы есть закон. Нравственную границу свободы составляет следующее правило: «Не причиняй другому того, что нежелательно тебе самому от других».

7. Право выражать свои мысли и свои мнения, как посредством печати, так и любым иным способом, право собираться вместе, соблюдая спокойствие, и свободное отправление религиозных обрядов не могут быть воспрещены. Необходимость провозглашения этих прав предполагает наличие деспотизма или живое воспоминание о нем.

8. Безопасность состоит в покровительстве, оказываемом обществом каждому из своих членов в целях сохранения его личности, его прав и его собственности.

9. Закон должен охранять общественную и индивидуальную свободу против угнетения со стороны правящих.

10. Никто не должен быть обвинен, задержан или подвергнут заключению иначе, как в случаях, предусмотренных законом, и с соблюдением порядка, предписанного им же. Каждый гражданин, вызванный или задержанный именем закона, обязан немедленно повиноваться; в случае сопротивления он подлежит ответственности.

11. Всякий акт, направленный против лица, когда он не предусмотрен законом или когда он совершен с нарушением установленных законом форм, есть акт произвольный и тиранический; лицо, против которого такой акт пожелали бы осуществить насильственным образом, имеет право оказать сопротивление силой.

12. Те, кто стал бы испрашивать, изготовлять, подписывать, выполнять подобные произвольные акты или распоряжаться их выполнением, подлежат ответственности и должны понести наказание.

13. Так как каждый предполагается невиновным, пока не установлено противное, то в случае необходимости подвергнуть кого-либо задержанию всякого рода строгость, не вызываемая при задержании необходимостью, должна сурово караться законом.

14. Никто не должен быть осужден и наказан иначе, как по выслушивании его объяснений, после вызова в законном порядке, и только в силу закона, опубликованного до совершения проступка. Закон, карающий проступки, совершенные до его издания, есть закон тиранический; сообщение закону обратной силы само есть преступление.

15. Закон должен назначать наказания, строго и бесспорно необходимые; наказания должны быть соразмерны преступлениям и полезны обществу.

16. Право собственности состоит в принадлежащей каждому гражданину возможности пользоваться и располагать по усмотрению своим имуществом, своими доходами, плодами своего труда и своего промысла.

17. Гражданам не может быть воспрещено заниматься каким угодно трудом, земледелием, промыслом, торговлей.

18. Каждый может предоставлять по договору свои услуги и свое время, но не может ни продаваться, ни быть проданным: его личность не есть отчуждаемая собственность. Закон никоим образом не допускает существования дворни; возможно лишь взаимное обязательство об услугах и вознаграждении между трудящимся и нанимателем.

19. Никто не может быть лишен ни малейшей части своей собственности без его согласия, кроме случаев, когда этого требует установленная законом необходимость, и лишь под условием справедливого и предварительного возмещения.

20. Ни один налог не может быть установлен иначе, как в интересах общей пользы. Все граждане имеют право участвовать в установлении обложения, наблюдать за расходованием поступлений и требовать в них отчета.

21. Общественное призрение есть священный долг. Общество обязано давать пропитание неимущим, как приискивая им работу, так и обеспечивая средства существования лицам, неспособным к труду.

22. Образование составляет общую потребность. Общество должно всеми своими средствами способствовать успехам народного просвещения и делать образование достоянием всех граждан.

23. Общественная гарантия состоит в содействии всему, направленному на то, чтобы обеспечить каждому пользование его правами и охрану этих прав: эта гарантия зиждется на народном суверенитете.

24. Она неосуществима, если границы правительственной деятельности не определены в точности законом или если не обеспечена ответственность всех должностных лиц.

25. Суверенитет зиждется в народе; он – един, неделим, не погашается давностью и неотчуждаем.

26. Ни одна часть народа не может осуществлять власть, принадлежащую всему народу, но каждая часть верховного собрания должна пользоваться правом выражать свою волю совершенно свободно.

27. Каждый, кто присвоит себе принадлежащий народу суверенитет, да будет немедленно предан смерти свободными гражданами.

28. Народ всегда сохраняет за собой право пересмотра, преобразования и изменения своей конституции. Ни одно поколение не может подчинить своим законам поколения будущие.

29. Каждый гражданин имеет равное право участвовать в образовании закона и в назначении своих представителей и своих агентов.

30. Государственные должности по существу временны; их нельзя рассматривать ни как отличия, ни как награду, но – лишь как обязанности.

31. Преступления представителей народа и его агентов ни в коем случае не должны оставаться безнаказанными. Никто не имеет права притязать на большую неприкосновенность, нежели все прочие граждане.

32. Право подавать петиции представителям государственной власти ни в коем случае не может быть отменено, приостановлено или ограничено.

33. Сопротивление угнетению есть следствие, вытекающее из прочих прав человека.

34. Угнетение хотя бы одного только члена общества есть тем самым угнетение всего общественного союза. Угнетение всего общественного союза есть тем самым угнетение каждого члена в отдельности.

35. Когда правительство нарушает права народа, восстание для народа и для каждой его части есть его священнейшее право и неотложнейшая обязанность.

КОНСТИТУЦИОННЫЙ АКТ

О республике

1. Французская республика едина и неделима.

О распределении населения

2. В целях осуществления суверенитета народ французский распределяется на первичные собрания по кантонам.

3. В целях осуществления управления и отправления правосудия он распределяется по департаментам, округам, муниципалитетам.

О состоянии гражданства

4. Каждый родившийся и имеющий местожительство во Франции, достигший 21 года; каждый иностранец, достигший 21 года, проживающий во Франции в продолжение одного года, живущий во Франции своим трудом, приобретший собственность или женившийся на француженке, или усыновивший ребенка, или принявший на иждивение старика; наконец, каждый иностранец, имеющий, по мнению законодательного корпуса, достаточные заслуги перед человечеством, допускается к осуществлению прав французского гражданина.

5. Осуществление прав гражданства утрачивается: вследствие натурализации в иностранном государстве; вследствие принятия должности, знаков отличия или милостей, исходящих от правительства, не установленного народом; вследствие присуждения к порочащим или унизительным наказаниям впредь до реабилитации.

6. Осуществление прав гражданина приостанавливается: вследствие возбуждения обвинения; вследствие заочного судебного приговора, пока приговор не отменен.

О верховенстве народа

7. Суверенный народ есть совокупность всех французских граждан.

8. Народ непосредственно избирает представителей.

9. Он поручает выборщикам избрание органов управления, общественных третейских посредников, судей, уголовных и гражданских.

10. Народ обсуждает и постановляет законы.

О первичных собраниях

11. Первичные собрания образуются в составе граждан, имеющих местожительство в течение шести месяцев в данном кантоне.

12. Первичные собрания образуются в составе не менее 200 и не свыше 600 граждан, призванных участвовать в голосовании.

13. Первичные собрания выбирают председателя, секретарей и счетчиков.

14. Поддержание внутреннего порядка осуществляется самими собраниями.

15. Никто не может являться в собрание вооруженным.

16. Выборы производятся подачей записок или открытым голосованием, по желанию каждого голосующего.

17. Первичное собрание ни в коем случае не может предписать единообразного способа голосования.

18. Счетчики удостоверяют подачу голоса гражданином, который, не умея писать, предпочтет голосовать подачей записки.

19. Голосование законов производится словами «да» или «нет».

20. Мнение первичного собрания провозглашается в следующем виде: «Граждане, собравшись на первичное собрание такое-то, в числе стольких-то голосующих, высказываются за или против, большинством во столько-то».

О народном представительстве

21. Народонаселение есть единственная основа народного представительства.

22. На каждые 40 000 человек населения приходится один представитель.

23. Каждое первичное собрание, объединяющее население от 39 000 до 41000 человек, выбирает непосредственно по одному представителю.

24. Избрание производится абсолютным большинством голосов.

25. Каждое собрание освобождает от содержимого избирательные ящики и отправляет комиссара для общего подсчета голосов в заранее назначенное центральное место.

26. Если первый подсчет не даст абсолютного большинства, созывается вторичное собрание и производится голосование двух граждан, получивших наибольшее количество голосов.

27. В случае равенства поданных голосов, как при перебаллотировке, так и при избрании, предпочтение отдается старшему по возрасту. В случае одинакового возраста избрание решается жребием.

28. Каждый француз, пользующийся правами гражданства, может быть избран на всем пространстве республики.

29. Каждый представитель принадлежит (является представителем) всей нации в целом.

30. В случае отказа от избрания, отставки, утраты правоспособности или смерти представителя его замещение обеспечивается первичным собранием, избравшим его.

31. Представитель, подавший в отставку, может покинуть свой пост лишь по вступлении в исполнение своих обязанностей его преемника.

32. Для производства выборов народ французский собирается ежегодно первого мая.

33. Он приступает к выборам при наличии любого числа граждан, имеющих право голоса.

34. В чрезвычайном порядке первичные собрания созываются по требованию одной пятой граждан, имеющих право голоса.

35. Созыв в таком случае производится муниципалитетом обычного места созыва собрания.

36. Такого рода чрезвычайные собрания приступают к обсуждению не иначе, как при наличии половины плюс один от всего числа граждан, имеющих право голоса.

О собраниях выборщиков

37 Граждане, явившиеся на первичные собрания, выбирают одного выборщика на каждые 200 граждан наличных или отсутствующих: они выбирают двух – на каждые 301–400; трех – на каждые 501–600.

38. Ведение собрания выборщиков и порядок выборов те же, что и в первичных собраниях.

О законодательном корпусе

39 Законодательный корпус един, неделим и действует постоянно.

40. Его сессия длится один год.

41. Законодательный корпус собирается первого июля.

42. Национальное собрание не может образоваться, если налицо не имеется по крайней мере половины представителей плюс один.

43. Представители ни в каком случае не могут подвергнуться преследованию, обвинению или суду за мнения, высказанные ими в пределах законодательного корпуса.

44. При совершении преступления они могут быть задержаны на месте преступления, но приказ о задержании и приказ о приводе могут быть выданы против них не иначе, как с утверждения законодательного корпуса.

О ведении заседаний законодательного корпуса

45. Заседания Национального собрания публичны.

46. Протоколы его заседаний печатаются.

47. Национальное собрание не может приступить к прениям, если налицо нет по крайней мере 200 человек.

48. Собрание не может не предоставить слова своим членам в порядке поданных последними записок.

49. Национальное собрание выносит постановления большинством голосов присутствующих членов.

50. 50 членов Собрания имеют право потребовать поименного голосования.

51. Национальное собрание имеет право контроля над поведением своих членов.

52. Ему принадлежит поддержание установленного им порядка в месте его собраний и в пределах внешней ограды.

О функциях законодательного корпуса

53. Законодательный корпус предлагает законы и издает декреты.

54. Общим названием законов обозначаются акты законодательного корпуса, имеющие своим предметом: гражданское и уголовное законодательство; общее заведование текущими доходами и расходами республики; национальные недвижимые имущества; пробу вес, чекан и наименование монет; род, размер и порядок взимания налогов; объявление войны; каждое новое общее деление французской территории; народное просвещение; государственные чествования памяти великих людей.

55. Особым названием декрета обозначаются акты законодательного корпуса, имеющие предметом:

ежегодный контингент сухопутных и морских сил;

• разрешение и воспрещение прохода иностранных войск по французской территории; ввод иностранных морских сил в порты республики;

• мероприятия по охране общественной безопасности и спокойствия;

• ежегодное и текущее распределение пособий и общественных работ;

• мероприятия по изготовлению всех видов денежных знаков;

• непредвиденные и чрезвычайные расходы;

• местные и частные мероприятия по отдельным предметам управления, по отдельным коммунам, по отдельным родам общественных работ;

• защиту территории;

• ратификацию договоров;

• назначение и смещение главнокомандующих армии;

• возбуждение преследования против членов исполнительного совета и государственных должностных лиц;

• обвинение подозреваемых в организации заговора против общей безопасности республики;

• всякое изменение в распределении французской территории по административным делениям;

• национальные награды.

Об образовании закона

56. Проекту закона предшествует доклад.

57. Прения могут быть открыты, и закон может быть принят предварительно не ранее 15 дней после оглашения доклада.

58. Проект печатается и рассылается по всем коммунам республики под названием «законодательное предложение».

59. Если 40 дней спустя после рассылки предложенного закона в половине департаментов плюс один, одна десятая часть первичных собраний каждого из них, созванных надлежащим образом, не отклонит его, проект считается принятым и становится законом.

60. Если последует отклонение, законодательный корпус созывает первичные собрания.

О вводной части законов и декретов

61. Законы, декреты, судебные решения и все прочие государственные акты имеют следующую вводную часть: «Именем французского народа, год… французской республики».

Об исполнительном совете

62. Исполнительный совет образуется в составе двадцати четырех членов.

63. Собрание выборщиков каждого департамента выбирает одного кандидата. Законодательный корпус выбирает членов совета по общему списку.

64. Исполнительный совет обновляется наполовину в последние месяцы сессии каждого законодательного периода.

65. На исполнительный совет возлагается руководство общим управлением и наблюдение за ним; он может действовать лишь во исполнение законов и декретов законодательного корпуса.

66. Исполнительный совет назначает начальников общего управления республики из числа лиц, не входящих в его состав.

67. Законодательный корпус определяет число и обязанности этих агентов.

68. Эти агенты отнюдь не образуют совета; они действуют отдельно и не связаны между собой непосредственно; они не пользуются никакой личной властью.

69. Исполнительный совет назначает агентов внешних сношений республики из числа лиц, не входящих в его состав.

70. Исполнительный совет ведет предварительные переговоры о заключении международных соглашений.

71. В случае совершения преступления по должности обвинение против членов исполнительного совета возбуждается законодательным корпусом.

72. Исполнительный совет ответственен в случае неисполнения законов и декретов, а также в случае недонесения о злоупотреблениях.

73. Исполнительный совет смещает и замещает назначаемые им исполнительные органы.

74. Исполнительный совет обязан доносить на них, в случае необходимости, органам судебной власти.

Об отношениях исполнительного совета и законодательного корпуса

75. Исполнительный совет заседает при законодательном корпусе; он имеет право присутствовать и занимать особое место в помещении для заседаний последнего.

76. Исполнительный совет должен быть выслушан всякий раз, когда ему необходимо дать отчет.

77. Законодательный корпус приглашает исполнительный совет на свое заседание в целом составе или частично, когда сочтет это необходимым.

Об административных органах управления и муниципальных собраниях

78. В каждой коммуне республики имеется муниципальное управление (администрация), в каждом дистрикте – промежуточное управление (администрация), в каждом департаменте – центральное управление (администрация).

79. Муниципальные должностные лица избираются коммунальными собраниями.

80. Члены местных управлений (администраторы) назначаются собраниями выборщиков департамента и дистрикта.

81. Муниципалитеты и местные управления (администрация) обновляются в своем составе ежегодно наполовину.

82. Члены местных управлений (администраторы) и муниципальные должностные лица не имеют представительного характера. Ни в коем случае они не могут ни вносить изменений в акты законодательного корпуса, ни приостанавливать их исполнение.

83. Законодательный корпус определяет обязанности муниципальных должностных лиц и членов местных управлений (администраторов), издает правила их подчинения и устанавливает наказания, которым они могут подвергаться.

84. Заседания муниципальных собраний и местных управлений публичны.

О гражданском правосудии

85. Кодекс гражданских и уголовных законов един для всей республики.

86. Граждане не могут быть лишены права передавать свои споры на разрешение выбранных ими третейских судей.

87. Постановления таких третейских судов имеют окончательную силу, если граждане не сохранили за собой права обжалования.

88. Мировые судьи избираются гражданами округов, определяемых законом.

89. Мировые судьи производят примирительное и судебное разбирательство без взыскания судебных пошлин.

90. Число мировых судей и круг их ведения определяются законодательным корпусом.

91. Общественные третейские судьи выбираются собраниями выборщиков.

92. Число общественных третейских судей и их округа определяются законодательным корпусом.

93. Общественные третейские судьи разбирают споры, не разрешенные окончательно частными третейскими судьями или мировыми судьями.

94. Общественные третейские судьи ведут судебное разбирательство публично и выносят свои решения во всеуслышание. Они постановляют решения в последней инстанции на основании устной защиты или простой памятной записи, без особых форм судопроизводства, и не взыскивая судебных пошлин. Их решения должны быть мотивированы.

95. Мировые судьи и общественные третейские судьи избираются ежегодно.

Об уголовном правосудии

96. В делах уголовных ни один гражданин не может быть судим иначе, как по обвинению, сформулированному присяжными или декретированному законодательным корпусом. Обвиняемые имеют защитников, избираемых ими самими или назначаемых им. Следствие ведется публично. Фактический состав деяния и виновность устанавливаются присяжными. Наказание определяется уголовным трибуналом.

97. Уголовные судьи выбираются ежегодно собраниями выборщиков.

О кассационном суде

98. Для всей республики имеется единый кассационный суд.

99. Кассационный суд не разбирает дел по существу. Он выносит решения лишь по вопросам о нарушении форм судопроизводства и о явных нарушениях закона.

100. Члены кассационного суда назначаются ежегодно собраниями выборщиков.

О государственных налогах

101. Ни один гражданин не освобожден от почетной обязанности делать взносы на государственные расходы.

О национальном казначействе

102. Национальное казначейство есть центральное место поступления доходов и производства расходов республики.

103. Национальное казначейство возглавляется подотчетными должностными лицами, назначаемыми исполнительным советом.

104. Эти должностные лица находятся под наблюдением комиссаров, назначаемых законодательным корпусом из числа лиц, не входящих в его состав и несущих ответственность за злоупотребления, о которых они не донесут.

Об отчетности

105. Отчеты агентов национального казначейства и заведующих государственными доходами ежегодно направляются ответственным комиссаром, назначаемым исполнительным советом.

106. Проверка, производимая этими последними, происходит под надзором комиссаров, назначаемых законодательным корпусом из лиц, не входящих в его состав и ответственных за злоупотребления и ошибки, о которых они не донесут. Утверждение отчетов принадлежит законодательному корпусу.

О вооруженных силах республики

107. Общие вооруженные силы республики состоят из народа в целом.

108. Республика содержит на жаловании, даже во время мира, вооруженные силы, сухопутные и морские.

109. Все французы – солдаты: они обучаются владеть оружием.

110. Не существует звания генералиссимуса.

111. Различие чинов, их отличительные знаки и субординация существуют только на службе и лишь при прохождении последней.

112. Вооруженные силы, направленные на поддержание внутреннего порядка и мира, действуют не иначе, как по письменному приказу установленного начальства.

113. Вооруженные силы, направленные против внешних врагов, действуют по приказам исполнительного совета.

114. Ни одна вооруженная часть не может заниматься обсуждением и решением вопросов.

О национальных конвентах

115. Если в половине департаментов плюс один десятая часть первичных собраний каждого из них, созванных в надлежащем порядке, потребует пересмотра конституционного акта или изменения некоторых его статей, то законодательный корпус обязан созвать все первичные собрания республики для решения вопроса о созыве Национального конвента.

116. Национальный конвент образуется в том же порядке, как и законодательные собрания, и объединяет в себе всю их власть.

117. В отношении конституции он занимается лишь теми предметами, которые вызвали его созыв.

О сношениях французской республики с зарубежными народами

118. Французский народ есть друг и естественный союзник свободных народов.

119. Французский народ отнюдь не вмешивается в управление других народов; он не потерпит также, чтобы другие народы вмешивались в его дела.

120. Французский народ предоставляет убежище иностранцам, изгнанным из пределов своей родины за преданность свободе. Он отказывает в убежище тиранам.

121. Французский народ не заключает мира с врагом, занимающим его территорию.

О гарантии прав

122. Конституция гарантирует каждому французу равенство, свободу безопасность, собственность, платежи по государственным займам, свободное отправление религиозных обрядов, всеобщее образование, государственное обеспечение, неограниченную свободу печати, право петиций, право объединения в народные общества, пользование всеми правами человека.

123. Французская республика чтит чистосердечие, мужество, старость, сыновнюю преданность, несчастье. Она вручает охрану и соблюдение конституции совокупности всех добродетелей.

124. Декларация прав и конституционный акт должны быть начертаны на таблицах в помещении законодательного корпуса и в прочих общественных местах.

Конституция Франции 22 августа 1795 г.

Декларация прав и обязанностей человека и гражданина

Французский народ провозглашает перед Богом следующую декларацию прав и обязанностей человека и гражданина.

ПРАВА

1. Правами человека в обществе являются свобода, равенство, безопасность, собственность.

2. Свобода состоит в возможности действовать не во вред правам другого.

3. Равенство состоит в том, что закон является равным для всех как в тех случаях, когда он охраняет, так и в тех случаях, когда он наказывает. Равенство не допускает никаких различий в зависимости от рождения, никакой наследственной власти.

4. Безопасность основывается на содействии всех в обеспечении прав каждого.

5. Собственность является правом пользоваться и распоряжаться своим достоянием, своими доходами, плодами своего труда и своего мастерства.

6. Законом является выраженная общая воля большинства либо граждан, либо их представителей.

7. Закон не защищает того, кто его нарушает. Никто не может совершать того, что не предписано законом.

8. Никто не может быть привлечен к суду, обвинен, арестован, заключен, кроме случаев, когда это предусмотрено законом ив предписанной им форме.

9. Те, кто склоняют, способствуют, разрешают, исполняют или заставляют исполнять противозаконные действия, являются виновными и должны быть наказаны.

10. Жестокость, которая не является необходимой для заключения обвиняемого под стражу, строго запрещена законом.

11. Никто не может быть осужден до того, как он будет выслушан или вызван в законном порядке.

12. Постановление о назначении наказания может быть вынесено по закону только строго необходимое и соответствующее преступлению.

13. Всякое обращение, которое усиливает наказание, определенное на основании закона, является преступлением.

14. Никакой закон, ни уголовный, ни гражданский, не имеет обратной силы.

15. Каждый человек может распоряжаться своим временем и своими силами, но он не может продавать себя и не может быть продан; его личность не является отчуждаемой собственностью.

16. Всякие налоги устанавливаются для общей пользы; они должны быть распределены между налогоплательщиками в зависимости от их возможностей.

17. Единство всех граждан является главной основой суверенитета.

18. Никакие отдельные лица, никакое отдельное собрание граждан не могут приписать себе суверенитет.

19. Никто не может, не будучи уполномочен на то законом, ни присваивать какую-либо власть, ни выполнять какую-либо публичную функцию.

20. Каждый гражданин имеет равное право добиваться участия непосредственного или косвенного в издании законов, назначении представителей народа и должностных лиц.

21. Общественные функции не могут присваиваться теми, кто их осуществляет.

22. Общественная безопасность не может существовать, если не установлено разделение властей, если не зафиксированы их границы, если не обеспечена ответственность должностных лиц.

ОБЯЗАННОСТИ

1. Декларация прав предусматривает следующую обязанность законодателей. Для охраны общества требуется, чтобы те, кто составляют его, знали и выполняли также и свои обязанности.

2. Все обязанности человека и гражданина вытекают из следующих двух принципов, заключенных во всех сердцах от природы. Не делайте другому того, что вы не хотите, чтобы сделали вам. Постоянно делайте другим то доброе, что вы хотели бы получить сами.

3. Обязанности каждого по отношению к обществу состоят в его защите, служении ему, в подчинении законам, в уважении тех, кто является орудием закона.

4. Никто не может быть хорошим гражданином, не будучи хорошим сыном, хорошим отцом, хорошим братом, хорошим другом, хорошим супругом.

5. Никто не может быть добродетельным человеком, не будучи искренним и благочестивым блюстителем законов.

6. Тот, кто явно нарушает законы, объявляет войну обществу.

7. Тот, кто, не нарушая законов явно, обходит их, применяя хитрость или ловкость, наносит вред интересам всех; он становится недостоин их доброжелательного отношения и их уважения.

8. Это является основой собственности, которая лежит в основе мировой культуры, всего производства, всех средств труда и всего социального строя.

9. Каждый гражданин обязан отдавать все свои силы отечеству и сохранению свободы, равенства и собственности всякий раз, когда закон призывает его к их защите.

КОНСТИТУЦИЯ

1. Французская республика едина и нераздельна.

2. Носителем суверенитета является французский народ в целом.

Глава I

3. Франция разделена на 87 департаментов.

Этими департаментами являются: Энн, Эсен, Алье, Нижние Альпы, Высокие Альпы, Средиземноморские Альпы, Ардеш, Арденны, Арьеж, Об, Од, Аверон, Буш-дю-Рон, Кальвадос, Как-таль, Шарант, Нижний Шарант, Шерд, Корез, Кот-Д’Ор, Кот Дю-Нор, Крод, Дордонья, Дуб, Дрома, Эра, Эра и Луара, Финиг стер, Гар, Верхняя Гаронна, Жера, Жиронда, Голо, Эро, Иль-э-Валэн, Эндра, Эндра и Луара, Изера, Юра, Анды, Лиамона, Буара и Шера, Луара, Верхняя Луара, Нижняя Луара, Луарэ, Лотта, Лотта и Гаронна, Лозер, Мэн-э-Луар, Ла-Манш, Мон-Терибль, Морбиан, Ля-Мозель, Мез, Монблан, Марна, Верхняя Марна, Ниевра, Нор, Уаза, Орна, Па-де-Кале, Пюи-де-Дом, Нижние Пиринеи, Верхние Пиринеи, Восточные Пиринеи, Нижний Рейн, Верхний Рейн, Рона, Верхняя Сона, Сона и Луара, Сарта, Сена, Нижняя Сена, Сена и Марна, Сена и Уаза, Два Севра, Сомма, Тарна, Вар, Воклюзы, Вандея, Вьена, Верхняя Вьена, Вогезы, Ионна.

4. Границы департаментов могут быть изменены или исправлены только законодательным корпусом; но в этом случае площадь департамента не может превышать ста квадратных мириаметров (в среднем четыреста квадратных лье).

5. Каждый департамент разделен на кантоны. Каждый кантон на коммуны.

Кантоны сохраняют нынешние округа. Их границы, тем не менее, могут быть изменены или исправлены законодательным корпусом; но в этом случае расстояние от самой отдаленной коммуны до главного города кантона не должно превышать 1 мириаметра (в среднем от двух лье до двух тысяч пятисот шестидесяти шести туазов каждый).

6. Французские колонии являются дополнительной частью республики, и они подчиняются тем же конституционным законам.

7. Они разделены на следующие департаменты. Остров Сан-Доминго будет разделен законодательным корпусом с четырех департаментов до шести. Гваделупа, Мари-Голанд, Дезирад, Сент и французские части Сен-Мартин. Мартиника, Французская Гвиана и Кайенна, Сант-Люси и Табаго, Иль-де-Франс, Сешелль, Родриго и колонии на Мадагаскаре, Остров Реюнион, Восточная Индия, Пондишери, Чандранагор, Маэ, Карикал и другие колонии.

Глава II

Политическое положение граждан

8. Каждый человек, родившийся и живущий во Франции, которому исполнился двадцать один год, записанный в гражданский реестр, проживающий на территории республики, который платит прямой, земельный или профессиональный налог, является французским гражданином.

9. Являются гражданами те, не обладающие налоговым цензом французы, которые принимали участие в установлении республики.

10. Иностранец становится французским гражданином после того, как он достигнет двадцати одного года и объявит о своем намерении обосноваться во Франции, если он живет здесь в течение семи лет подряд, платит прямой налог и обладает, кроме того, земельной собственностью или торговым, либо сельскохозяйственным предприятием, или вступает в брак с француженкой.

11. Только французские граждане могут голосовать на съезде избирателей для избрания выборщиков и быть призваны к исполнению конституционных функций.

12. Гражданин теряет свои права в случае:

1) Натурализации в другой стране.

2) Вступления в любую иностранную организацию, признающую неравенство в зависимости от рождения или требующую принятия религиозных обетов.

3) Принятия должности или пенсии, предложенной иностранным правительством.

4) Осуждения к мучительному или позорящему наказанию вплоть до реабилитации.

13. Действие прав гражданина приостанавливается в случае:

1) Опеки вследствие буйного помешательства, деменции или слабоумия.

2) Несостоятельности должника или получения его прямым наследником-предъявителем всего или части наследства банкрота.

3) Состояния слуги на жаловании, обслуживающего лицо или семью.

4) Обвинения.

5) Наличия приговора в отношении не явившегося на суд, если приговор не санкционирован.

14. В случаях, приведенных в двух предыдущих статьях, права гражданина утрачиваются и их действие приостанавливается.

15. Каждый гражданин, который проживает в течение семи лет подряд на территории республики, не имея полномочий или разрешения, данного от имени нации, считается иностранцем; и он не может стать французским гражданином до тех пор, пока он не будет удовлетворять требованиям статьи 10.

16. Молодые люди не могут быть занесены в гражданский реестр до тех пор, пока они не докажут, что они умеют читать., писать и обладают профессиональным навыком.

Ручные операции в сельском хозяйстве относятся к профессиональным навыкам.

Эта статья будет применяться только на двенадцатом году Республики.

Глава III

Съезд избирателей для избрания выборщиков

17. Съезд избирателей для избрания выборщиков состоит из граждан, проживающих в одном кантоне.

Местожительство, требуемое для участия в голосовании на этом съезде, приобретается только в случае проживания в одном месте в течение одного года и теряется только в случае отсутствия в течение одного года.

18. Никто не может ни заменить себя на съездах избирателей для избрания выборщиков, ни голосовать более чем на одном съезде.

19. В кантоне имеется по крайней мере один съезд избирателей для избрания выборщиков. Если их имеется больше, то каждый из них включает в себя от четырехсот пятидесяти человек и более, до девятисот.

Это число включает в себя как присутствующих, так и отсутствующих граждан, имеющих право голоса.

20. Съезд избирателей для избрания выборщиков временно создается под руководством старейшего. Самый молодой временно выполняет функции секретаря.

21. Окончательно он создается в результате назначения на время выборов одного председателя, одного секретаря и трех счетчиков.

22. Встречаясь с затруднениями в отношении полномочий, требуемых для голосования, съезд выносит предварительное постановление, наряду с обращением в гражданский трибунал департамента.

23. Во всех других случаях только Законодательный Корпус решает о законности или действительности действий съезда избирателей для избрания выборщиков.

24. Никто не может появиться на съезде с оружием.

25. Его полиция задержит их.

26. Съезды избирателей для избрания выборщиков собираются:

1) для того, чтобы принять или отвергнуть изменения в конституционных актах, предложенные съездами для пересмотра.

2) для того, чтобы провести выборы, на проведение которых они уполномочены конституционными актами.

27. Они собираются по предоставленному им праву первого жерминаля каждого года, заседают, назначают в пределах своей местности:

1) членов съезда выборщиков,

2) мирового судью и его присяжных заседателей,

3) председателя административного муниципалитета кантона и служащих муниципалитетов коммун с числом жителей свыше пяти тысяч.

28. Немедленно после этих выборов в коммунах с числом жителей свыше пяти тысяч состоятся общие съезды, которые выбирают представителей каждой коммуны и их помощников.

29. Те действия съезда избирателей для избрания выборщиков или коммунального съезда, которые не соответствуют тем целям, для которых они созваны и которые находятся в противоречии с конституцией, являются недействительными.

30. Съезд, будь то съезд избирателей для избрания выборщиков или коммунальный съезд, не проводит никаких других выборов, кроме предписанных конституционным законом.

31. Все выборы проводятся при тайном голосовании.

32. Каждый гражданин, изобличенный в установленном законом порядке в продаже или покупке избирательного голоса, исключается из состава съезда избирателей для избрания выборщиков и лишается всех публичных функций сроком на десять лет; в случае повторения этого он лишается этих прав навсегда.

Глава IV

Съезды выборщиков

33. Каждый съезд избирателей для избрания выборщиков назначает выборщика по принципу: один выборщик на двести граждан, как присутствующих, так и отсутствующих, имеющих право голосовать на этом съезде. Во всех случаях наличия числа всех граждан до трехсот включительно назначается один выборщик. В случае, если это количество граждан заключается в пределах от трехсот до пятисот, – назначаются двое выборщиков. В пределах от пятисот до семисот – трое. В пределах от семисот до девятисот – четверо.

34. Члены съездов выборщиков созываются каждый год. Они могут быть переизбраны только через два года.

35. Никто не может быть назначен выборщиком, если ему не исполнилось двадцати пяти лет и он не пользуется правами французского гражданина, не удовлетворяет следующим условиям.

Обладание в коммунах с числом жителей свыше семи тысяч собственностью или городской арендой, стоимость которых равна доходу, равному местной стоимости двухсот рабочих дней, или жилыми постройками, стоимость которых равна доходу, равному пятистам рабочим дням, или сельскохозяйственным имуществом, стоимость которого равна стоимости двухсот рабочих дней; Обладание в коммунах с числом жителей менее семи тысяч собственностью или городской арендой, стоимость которых равна доходу, равному местной стоимости ста пятидесяти рабочих дней, или жилыми постройками, стоимость которых равна доходу, равному ста рабочим дням, или сельскохозяйственным имуществом, стоимость которого равна стоимости ста рабочих дней;

Обладание в деревнях собственностью или арендой, стоимость которых равна доходу, равному местной стоимости ста пятидесяти рабочих дней, или фермой, или испольщиной, стоимость которых равна двумстам рабочим дням.

В случае обладания одновременно собственностью или городской арендой, с одной стороны, и жилыми постройками, фермой и сельскохозяйственной арендой, с другой стороны, они будут совмещены, невзирая на их различия, с тем, чтобы определить их соответствие норме, предусмотренной условиями, необходимыми для того, чтобы быть избранным.

36. Съезд выборщиков каждого департамента собирается 20 жерминаля каждого года и заканчивается в течение одной сессии, продолжающейся 10 и более дней без права отсрочки выборов, которые он должен провести; после этого он вправе быть распущен.

37. Съезд выборщиков не имеет права заниматься чем-либо посторонним, не относящимся к выборам, на проведение которых он управомочен; он не имеет права ни отправлять, ни принимать никаких обращений, никаких петиций, никаких депутаций.

38. Съезды выборщиков не могут сообщаться друг с другом.

39. Никто из граждан, ранее бывших членом съезда выборщиков, не может ни присвоить себе звание выборщика вновь, ни собираться в этом качестве с другими бывшими членами этого съезда.

Нарушение положения настоящей статьи является покушением на общественную безопасность.

40. Статьи 18, 20, 21, 23, 24, 25, 29, 30, 31, 32 предыдущей главы, относящиеся к съезду избирателей для избрания выборщиков, распространяются и на съезд выборщиков.

41 Съезд выборщиков, руководствуясь нижеследующим, избирает:

1) членов Законодательного Корпуса, как то: членов Совета пятисот и Совета старейшин,

2) членов кассационного трибунала,

3) заседателей Верховного Суда,

4) служащих департаментов,

5) председателя, публичного обвинителя, секретаря уголовного трибунала,

6) судей гражданского трибунала.

42. В том случае, когда гражданин выбирается съездом выборщиков для занятия места умершего, ушедшего в отставку или уволенного служащего, этот гражданин выбирается только на время, оставшееся для этого служащего.

43. Комиссар Директории, состоящий при администрации каждого департамента, под страхом увольнения в отставку, обязан информировать директорию об открытии и окончании съездов выборщиков: комиссар не может ни вмешиваться в ход заседания, ни входить на их заседания, но имеет право требовать уведомления о ходе каждого заседания каждые двадцать четыре часа, и он обязан доносить Директории об имеющихся фактах нарушения конституционного закона.

Во всех случаях Законодательный Корпус один решает вопрос о законности действий съезда выборщиков.

Глава V

Законодательная власть. Общие положения

44. Законодательный Корпус состоит из Совета старейшин и из Совета пятисот.

45. Законодательный Корпус ни в коем случае не может передать ни одному, ни нескольким своим членам, ни кому бы то ни было какую-либо из функций, присвоенных ему настоящей конституцией.

46. Он не может ни сам, ни через своих депутатов использовать ни исполнительную власть, ни законодательную власть.

47. Является несовместимым со званием члена Законодательного Корпуса исполнение каких-либо публичных функций, кроме функций архивариуса Республики.

48. Способ постоянной или временной замены публичных служащих, которые выбраны в члены Законодательного Корпуса, определен законом.

49. Каждый департамент содействует назначению членов Совета старейшин и Совета пятисот, исходя единственно из интересов народа.

50. В течение всех десяти лет Законодательный Корпус, исходя из представленного ему списка населения, определяет число членов обоих советов, которые должны быть посланы каждым департаментом.

51. В течение всего этого периода в этом распределении не может быть произведено никаких изменений.

52. Члены Законодательного Корпуса не являются представителями пославшего их департамента, они являются представителями всей нации, и он не может предоставлять им никаких полномочий.

53. Оба совета обновляются каждый год на одну треть.

54. Их члены, выбывающие через три года, могут быть немедленно переизбраны на следующие три года; после этого для их избрания вновь требуется перерыв в два года.

55. Никто, ни в коем случае, не может быть членом Законодательного Корпуса последовательно более чем шесть лет.

56. Если при наличии чрезвычайных обстоятельств один из этих двух советов оказывается сокращенным до одной трети количества своих членов, он сообщает свое мнение об этом исполнительной директории, которая обязана немедленно созвать съезды избирателей для избрания выборщиков в тех департаментах, члены Законодательного Корпуса от которых должны быть заменены в результате этих обязательств: съезды избирателей для избрания выборщиков немедленно созывают избирателей, которые приступают к необходимой замене.

57. Вновь избранные члены каждого из обоих советов собираются первого прериаля каждого года, в коммуне, которая определена предыдущим Законодательным Корпусом, или в той же коммуне, где происходили последние заседания, если им (Законодательным Корпусом) не указано другое.

58. Каждый из обоих советов заседает в одной и той же коммуне.

59. Законодательный Корпус заседает непрерывно, тем не менее, он может прервать заседание на указанный срок.

60. Ни в коем случае оба совета не могут заседать в одном зале.

61. Функции председателя не могут длиться долее одного месяца ни в Совете старейшин, ни в Совете пятисот.

62. Оба совета взаимно имеют право держать свою полицию в местах своих заседаний, в пределах, определенных ими.

63. Их полиция взаимно пользуется определенным правом в отношении членов советов; но наказание может быть назначено только в виде установления надзора, ареста на восемь дней и тюремного заключения на три дня.

64. Заседания каждого из обоих советов публичны; число присутствующих не должно превышать половины числа членов соответствующего совета. Отчет о ходе заседания подлежит опубликованию.

65. Всякое решение принимается вставанием; в случае сомнения производится поименное голосование, но в этом случае голосование становится тайным.

66. По требованию ста членов каждый совет может быть преобразован в Генеральный Тайный Совет, но только для того, чтобы обсуждать, а не для того, чтобы решать.

67. Ни один из советов не может создать в своем составе какой-либо постоянный комитет.

65. В то же время каждый совет имеет право, в том случае, когда он полагает, что какой-либо вопрос требует предварительного рассмотрения, создать из своих членов специальную комиссию, которая будет заниматься единственно тем вопросом, для рассмотрения которого она создана.

Эта комиссия должна быть распущена, как только совет разрешит вопрос, для рассмотрения которого комиссия была создана.

68. Члены Законодательного Корпуса получают годовое содержание. Оно установлено для каждого из обоих советов в размере трех тысяч мириаграмм пшеницы (шестьсот тринадцать центнеров тридцать два фунта).

69. Исполнительная директория не имеет права размещать какие-либо группы войск на расстояние десяти мириаметров (в среднем двенадцать лье) от коммуны, где заседает Законодательный Корпус, кроме случаев, когда он этого требует или приказывает.

70. Около Законодательного Корпуса находится охрана из граждан, состоящих в местной национальной гвардии всех департаментов, выбранных их братьями по оружию.

Эта охрана не может состоять более чем из тысячи пятисот служащих действительной службы.

71. Законодательный Корпус устанавливает порядок военной службы и ее продолжительность.

72. Законодательный Корпус не присутствует ни на каких публичных церемониях и не отправляет туда никаких депутаций.

Совет пятисот

73. Совет пятисот неизменно, постоянно состоит из этого числа.

74. Чтобы быть избранным в члены Совета пятисот, необходимо достижение тридцатилетнего возраста и проживание на территории Республики в течение предшествующих десяти лет.

Достижение тридцатилетнего возраста не будет являться обязательным вплоть до седьмого года Республики; до этого времени считается достаточным достижение двадцатипятилетнего возраста.

75. Совет пятисот не может совещаться, если на заседании присутствует менее двухсот членов.

76. Законодательная инициатива принадлежит исключительно Совету пятисот.

77. Никакое предложение не может обсуждаться и по нему не может быть принято решение, если не соблюдены следующие правила:

1. предложение проходит три чтения; промежуток между двумя чтениями не может быть менее десяти дней;

2. обсуждение происходит после каждого чтения; однако после первого или второго чтения Совет пятисот может заявить об отсрочке или отмене обсуждения;

3. всякое предложение должно быть отпечатано и роздано за два дня до второго чтения;

4. после третьего чтения Совет пятисот решает вопрос о наличии или отсутствии отсрочки.

78. Всякое предложение, которое, будучи обсуждено, отвергается после третьего чтения, может быть внесено вновь только по истечении года.

79. Предложения, принятые Советом пятисот, называются решениями.

80. Преамбула каждого решения содержит:

1) Даты заседаний, в которых проходили три чтения предложения;

2) Указание об отсутствии отсрочки после третьего чтения.

81. Не подпадают под действие статьи 77 предложения, по которым признано необходимым их предварительное декларирование на Совете пятисот.

В этих декларациях содержатся мотивы их провозглашения и они (мотивы) приводятся в преамбуле решения.

Совет старейшин

82. Совет старейшин состоит из двухсот пятидесяти членов.

83. Никто не может быть избран членом Совета старейшин:

1. если он не достиг сорока лет;

2. если к тому же он не женат или вдов;

3. если он не проживал на территории Республики в течение пятнадцати лет, предшествующих выборам.

84. Условия о проживании, предусмотренные предыдущей статьей и статьей 74, не относятся к гражданам, которые оставили территорию Республики с правительственной миссией.

85. Совет старейшин не может заседать, если на заседании не присутствуют по крайней мере сто двадцать семь человек.

86. К исключительной компетенции Совета старейшин относится одобрение и отклонение решений Совета пятисот.

87. Тотчас же после того, как решение Совета пятисот поступило в Совет старейшин, председатель оглашает преамбулу.

88. Совет старейшин отказывается одобрить решение Совета пятисот, которое не соответствует конституционным формам.

89. Если предложение признано Советом пятисот срочным, Совет старейшин решает вопрос о срочности предложения.

90. Если Совет старейшин не признает предложение срочным, он не обсуждает существо решения.

91. Если решению не предшествует указание на его срочность, оно проходит три чтения; промежуток между этими чтениями не может быть менее пяти дней. Обсуждение открывается после каждого чтения.

Решение отпечатывается и раздается на руки по крайней мере за два дня до второго чтения.

92. Решения Совета пятисот, принятые Советом старейшин, называются законами.

93. В преамбуле законов содержатся указания на даты заседаний Совета старейшин, на которых состоялись три чтения.

94. Декрет, которым Совет старейшин признает срочность закона, мотивируется и приводится в преамбуле этого закона.

95. Предложение о принятии закона, сделанное Советом пятисот, должно относиться ко всем статьям проекта: Совет старейшин должен либо отклонить, либо принять их целиком.

96. Одобрение Совета старейшин выражается в отношении каждого предложения о принятии закона в следующей формуле, подписываемой председателем и секретарями: «Совет старейшин одобряет…».

97. Отказ в одобрении ввиду нарушения правил, предусмотренных статьей 77, выражается в следующей формуле, подписываемой председателем и секретарями: «На основании конституции отклоняется…».

98. Отказ в одобрении, относящийся к существу предложенного закона, выражается следующей формулой, подписываемой председателем и секретарями: «Совет старейшин не может принять…».

99. В случае, предусматриваемом предыдущей статьей, отвергнутый законопроект может быть вновь представлен Советом пятисот только по истечении года.

100. Совет пятисот может, тем не менее, представить в любое время законопроект, содержащий статьи, составляющие часть отвергнутого проекта.

101. Принятые законы Совет старейшин отправляет через день как Совету пятисот, так и исполнительной Директории.

102. Совет старейшин может решить об изменении местопребывания Законодательного Корпуса; он указывает в этом случае новое место, куда должны прибыть, и время, когда должны собраться оба совета. Декрет Совета старейшин об этом неотменяем.

103. До наступления времени указанного в декрете ни тот, ни другой советы не могут заседать в коммуне, где они заседали до этого.

Члены советов, которые продолжают осуществление своих функций, покушаются на безопасность Республики.

104. Члены исполнительной Директории, которые задерживают или отказываются скрепить печатью, обнародовать или послать декрет о перемещении Законодательного Корпуса, будут повинны в том же преступлении.

105. Если, по истечении двадцати дней, прошедших со дня указанного Советом старейшин, большинство членов этих двух советов не известит Республику о своем прибытии во вновь назначенное место или о сборе в другом каком-либо месте, управляющий департамента или, в его отсутствие, гражданские трибуналы департамента созывают съезды избирателей для избрания выборщиков с тем, чтобы назначить выборщиков, которые тут же приступают к формированию нового Законодательного Корпуса, выборам двухсот пятидесяти депутатов Совета старейшин и пятисот другого.

106. Управляющие департамента, которые в случае, предусмотренном предыдущей статьей, запаздывают с созывом съездов избирателей для избрания выборщиков, будут виновны в государственной измене и покушении на безопасность Республики.

107. Все граждане, которые в случае, предусмотренном статьей 106, будут препятствовать созыву съездов избирателей для избрания выборщиков и съездов выборщиков, будут виновны в том же преступлении.

108. Члены нового Законодательного Корпуса собираются в месте, определенном Советом старейшин для его заседания.

Если они не смогут собраться в этом месте, то Законодательный Корпус будет там, где соберется большинство его членов.

109. За исключением случая, предусмотренного статьей 102, Совет старейшин не может предлагать никаких других законов.

Гарантии членов Законодательного Корпуса

110. Граждане, которые явились или являются членами Законодательного Корпуса, ни в коем случае не могут преследоваться в судебном порядке, обвиняться и быть судимыми ни за то, что ими говорилось, ни за то, что ими было написано в связи с исполнением ими своих служебных функций.

111. Члены Законодательного Корпуса с момента их назначения до третьего дня, после окончания их функций, могут быть отданы под суд только с соблюдением следующих правил.

112. Они могут быть задержаны, будучи застигнуты на месте преступления; но Законодательному Корпусу необходимо немедленно составить мнение по этому поводу, и преследование не может продолжаться до тех пор, пока Совет пятисот не предложит передать дело в суд и пока Совет старейшин не утвердит это.

113. Во всех других случаях, кроме случая задержания на месте преступления, члены Законодательного Корпуса не могут быть ни задержаны офицерами полиции, ни арестованы до тех пор, пока Совет пятисот не предложит передать дело в суд и пока Совет старейшин не утвердит это.

114. В случаях, предусматриваемых двумя предыдущими статьями, члены Законодательного Корпуса не могут быть преданы никакому другому суду, кроме Верховного Суда.

115. Они подлежат преданию тому же суду за измену, растрату, действия по подрыву конституции и покушение на внутреннюю безопасность Республики.

116. Никакое обвинение на члена Законодательного Корпуса не может служить основанием для преследования, если оно не изложено письменно, не подписано и не адресовано Совету пятисот.

117. Если, после рассмотрения его с соблюдением правил, предусмотренных статьей 77, Совет пятисот согласится с обвинением, он заявляет об этом в следующих выражениях: «Обвинение… в деянии… датированное… подписанное… принято».

118. В этом случае обвиняемый должен быть вызван: он должен предстать перед судом в течение трех дней, которые должны быть ему предоставлены, и быть выслушан на заседании Совета старейшин.

119. Независимо от того, присутствует обвиняемый или нет, Совет пятисот по истечении этого срока заявляет о том, будет или нет произведено расследование его поведения.

120. Если Совет пятисот заявит о необходимости произвести расследование, обвиняемый предстанет перед Советом старейшин; ему предоставляется перед этим два дня; и если он явится, он должен быть выслушан на заседании Совета старейшин.

121. Независимо от того, присутствует обвиняемый или нет, Совет старейшин, с соблюдением правил, предусмотренных статьей 91, формулирует обвинение и направляет обвиняемого в Верховный Суд, который производит расследование без ограничения срока.

122. Всякое обсуждение как в одном, так и другом совете, вопросов, относящихся к пребыванию под следствием или обвинению какого-либо члена Законодательного Корпуса, происходит в Генеральном Совете.

Всякое решение по этим вопросам принимается путем либо письменного голосования, либо тайным голосованием.

123. Обвинение, выдвинутое против члена Законодательного Корпуса, влечет за собой отстранение от должности.

В случае оправдания по приговору Верховного Суда он снова возвращается к исполнению своих обязанностей.

Взаимоотношения между советами

124. Когда оба совета окончательно созданы, они взаимно осведомляют об этом друг друга через официального посланника.

125. Каждый совет назначает четырех официальных посланников для своих нужд.

126. Они передают каждому из обоих советов и исполнительной директории законы и акты Законодательного Корпуса; для этого они могут проходить на заседания исполнительной Директории. Они входят, предшествуемые двумя привратниками.

127. Заседания одного из советов не могут быть отложены без согласия другого совета больше, чем на пять дней.

Обнародование законов

128. Исполнительная директория организует печатание и издание законов в течение двух дней после их принятия.

129. Законы Законодательного Корпуса, в отношении которых принят декрет о их срочности, отпечатываются и обнародуются в тот же день.

130. Опубликование закона и актов Законодательного Корпуса происходит в следующей форме: «Именем Французской Республики (закон) или (акты Законодательного Корпуса)… Директория приказывает, чтобы вышеуказанные закон или законодательные акты были опубликованы, приведены в исполнение и скреплены печатью республики».

131. Законы, преамбула которых не соответствует правилам, изложенным в статьях 77 и 91, не могут быть обнародованы исполнительной директорией, и она отвечает за это в течение семи лет.

Глава VI

Исполнительная власть

132. Исполнительная власть осуществляется Директорией из пяти членов, назначенных Законодательным Корпусом, исполняющим функции съезда выборщиков, от имени нации.

133. Совет пятисот составляет путем тайного голосования удесятерённый список членов Директории, который передает Совету старейшин, выбирающему, на его основе, членов Директории путем тайного голосования.

134. Члены Директории должны иметь возраст, по крайней мере, равный сорока годам.

135. Они могут быть избраны только из числа граждан, бывших членами Законодательного Корпуса или министрами. Это положение настоящей статьи может быть применено только в начале восьмого года Республики.

136. Начиная с первого дня пятого года Республики члены Законодательного Корпуса не могут быть выбраны ни членами Директории, ни министрами как в период осуществления ими законодательных функций, так и в течение года после окончания срока действия их функций.

137. Директория обновляется на одного члена каждый год.

В течение четырех первых лет последовательность выбытия тех, кто был назначен первыми, определяется путем жеребьевки.

138. Никто из выбывших членов Директории не может быть избран вновь в течение пяти лет.

139. Родственники по восходящей или нисходящей линии, братья, дяди и племянники, двоюродные братья первой степени и свойственники различных степеней не могут быть одновременно членами Директории, ни быть туда избраны ранее истечения пяти лет.

140. В случае вакансии по причине смерти, отставки и по иной причине члена Директории, его преемник должен быть выбран Законодательным Корпусом в течение десяти дней, на весь срок. Совет пятисот должен предложить кандидатуру в течение первых пяти дней, и Совет старейшин должен производить выборы в течение последующих пяти дней.

Новый член выбирается только на время деятельности, которое осталось у того, кого он заменяет.

Если, однако, это время не превышает шести месяцев, то вновь выбранный продолжает осуществление своих функций до конца следующего пятилетия.

141. Каждый член Директории председательствует по очереди в течение только трех месяцев. Председатель имеет право подписи и хранения печати. Законы и акты Законодательного Корпуса направляются в Директорию на имя председателя.

142. Исполнительная Директория не может заседать, если не присутствуют, по крайней мере, трое ее членов.

143. Выбирается секретарь, который не является членом Директории и который подписывает отправляемые документы, протоколирует заседания в книге, где каждый член Директории имеет право записать свое мотивированное мнение.

Директория может, когда она сочтёт это уместным, удалить своего секретаря; в этом случае заседания протоколируются в особой книге одним из членов Директории.

144. Директория на основе законов должна заботиться о внутренней и внешней безопасности Республики.

Она обнародует соответствующие законы для их осуществления.

Она распоряжается вооруженными силами во всех случаях коллективно, так что никакой из ее членов не может ими командовать ни в течение времени исполнения своих функций, ни в течение двух лет, следующих за окончанием исполнения этих функций.

145. Если Директория получает сведения о создании какого-либо заговора против внутренней и внешней безопасности государства, она может вынести постановление о задержании и аресте тех, что подозреваются в качестве исполнителей или соучастников; они могут быть допрошены; однако Директория должна для того, чтобы предотвратить незаконное заключение, направить их в течение двух дней офицеру полиции для производства следствия по закону.

146. Директория назначает главнокомандующих; они не могут быть выбраны из числа родственников или свойственников членов Директории, в пределах степени родства, указанных в статье 139.

147. Она следит и обеспечивает исполнение законов в государственных учреждениях и судах, через назначенных ею комиссаров.

148. Не из числа своих членов она назначает министров и отзывает их, если она находит это необходимым.

Она не может назначать их из числа лиц, не достигших тридцати лет, ни среди родственников или свойственников, в пределах степени родства, указанных в статье 139.

149. Министры сообщаются непосредственно с подчиненными им властями.

150. Законодательный Корпус определяет функции и число министров. Это число не должно быть менее шести и не более восьми.

151. Министры не организуют никакого совета.

152. Министры взаимно ответственны как за неисполнение законов, так и за неисполнение решений Директории.

153. Директория назначает сборщиков прямых налогов в каждом департаменте.

154. Она назначает начальников управлений по сбору косвенных налогов и администрацию национальных имений.

155. Все должностные лица во французских колониях, за исключением департаментов Иль-де-Франс и Реюнион, назначаются Директорией пожизненно.

156. Законодательный Корпус может, в случае надобности, разрешить Директории посылать во все французские колонии одного или нескольких специальных уполномоченных Директории, с ограниченным сроком полномочий.

Специальные уполномоченные выполняют те же функции, что и Директория и подчиняются ей.

157. Никто из членов Директории не может покинуть территорию Республики ранее истечения двух лет после прекращения его функций.

158. В течение этого периода он должен осведомлять Законодательный Корпус о месте своего пребывания.

157. Статья 112 и следующие до 123 включительно, предусматривающие гарантии для членов Законодательного Корпуса, распространяются также и на членов Директории.

159. В случае, если более двух членов Директории предстанет перед судом, Законодательный Корпус принимает меры в предусмотренном порядке, для их замещения на время судебного разбирательства.

160. За исключением случаев, предусмотренных статьями 119 и 120, ни Директория в целом, ни какой-либо из ее членов не может быть предан суду ни Советом пятисот, ни Советом старейшин.

161. Требование отчета или объяснений, предъявляемое к Директории каким-либо из обоих советов, должно быть облечено в письменную форму.

162. Директория обязана ежегодно представлять каждому совету письменный отчет о произведенных расходах, состоянии финансов, состоянии имеющихся пенсий, а также свои предложения об установлении новых пенсий.

Директория должна сообщать также о ставших ей известными злоупотреблениях.

163. Директория может в любое время письменно предложить Совету пятисот принять к своему рассмотрению любой вопрос. Она может предложить Совету пятисот принять какие-либо меры, но это предложение не может рассматриваться в качестве законопроекта.

164. Никто из членов Директории не может отсутствовать более пяти дней, удаляться от места пребывания Директории далее четырех мириаметров без разрешения законодательного корпуса.

165. Члены Директории при исполнении своих обязанностей, находясь как в помещении, так и вне его, должны быть одеты в присвоенную им форму.

166. Директория имеет постоянную охрану, находящуюся на иждивении Республики, состоящую из ста двадцати человек пехотинцев и ста двадцати кавалеристов.

167. Охрана сопровождает Директорию во время публичных шествий и церемоний, где она (Директория) находится впереди.

168. Каждый член Директории сопровождается охраной из двух человек.

169. Каждая воинская часть обязана отдавать Директории и каждому из ее членов высшие воинские почести.

170. Директория имеет четырех официальных посланников, которых она назначает и смещает.

Они передают обоим законодательным советам послания и памятные записки Директории; они могут входить для этого на заседания законодательных советов. Они входят, предшествуемые двумя привратниками.

171. Директория заседает в той же коммуне, что и Законодательный Корпус.

172. Члены Директории содержатся за счет республики и проживают в одном здании.

173. Содержание каждого из них установлено в размере пятисот тысяч мириаграмм пшеницы (десять тысяч двести двадцать два центнера).

Глава VII

Административный и муниципальный корпусы

174. В каждом департаменте имеется одна центральная администрация, и в каждом кантоне одна муниципальная администрация.

175. Каждый член администрации департамента или муниципалитета должен достигнуть, по крайней мере, двадцатипятилетнего возраста.

176. Родственники по восходящей и нисходящей линии, братья, дяди и племянники, свойственники тех же степеней не могут ни быть одновременно членами одной и той же администрации, ни замещать один другого ранее истечения двух лет.

177. Администрация каждого департамента состоит из пяти членов; она обновляется ежегодно на одну пятую часть.

178. В каждой коммуне с числом жителей от пяти до ста тысяч имеется одна муниципальная администрация.

179. В каждой коммуне с числом жителей менее пяти тысячи имеется муниципальный агент и его помощник.

180. Собрание муниципальных агентов каждой коммуны создает муниципалитет кантона.

181. В каждом кантоне избирается председатель муниципальной администрации.

182. В коммунах с числом жителей от пяти тысяч до десяти имеется пять служащих муниципалитета; с числом жителей от десяти до пятисот тысяч – семь служащих; от пятисот тысяч до ста тысяч – восемь служащих.

183. В коммунах с числом жителей свыше ста тысяч имеется, по крайней мере, три муниципальных администрации; эти коммуны делятся на муниципалитеты с таким расчетом, чтобы население округа в каждой коммуне не превышало пятисот тысяч и было не меньше тридцати тысяч. Муниципалитет каждого округа состоит из семи членов.

184. В коммунах, состоящих из большого числа муниципалитетов, имеется центральное бюро для разрешения вопросов, не разрешаемых Законодательным Корпусом.

Это бюро состоит из трех членов, назначенных администрацией департамента и утвержденных исполнительной властью.

185. Члены каждой муниципальной администрации назначаются на два года и их состав обновляется каждый год, примерно наполовину, либо на большую, либо на меньшую часть.

186. Члены администрации департаментов и муниципалитета могут быть переизбраны один раз без перерыва.

187. Каждый гражданин, который был выбран два раза подряд членом администрации департамента или муниципалитета, причем добросовестно исполнял свои функции оба раза, может быть через два года выбран снова.

188. В случае, когда администрация департамента или муниципалитета лишается одного или нескольких своих членов вследствие смерти, отставки либо по другим причинам, оставшиеся члены администрации могут принять на себя обязанности выбывших на время, оставшееся до выборов.

189. Администрация департамента или муниципалитета не может изменять ни акты Законодательного Корпуса, ни акты исполнительной директории, ни отсрочить их исполнение.

Она не может вмешиваться в разрешение вопросов, предусмотренных судебным решением.

190. Обязанностью администрации является, главным образом, обложение прямыми налогами, сбор средств, поступающих от публичных доходов на территории ее деятельности.

Законодательный Корпус определяет правила и способ осуществления функций администрации, как в отношении этих вопросов, так и других вопросов управления.

191. Исполнительная Директория назначает в администрацию каждого департамента и муниципалитета одного комиссара, которого она назначает по своему усмотрению.

Этот комиссар наблюдает за исполнением законов и обеспечивает их.

192. Комиссар при каждой местной администрации должен быть назначен из числа граждан, проживающих в течение года в департаменте, где установлена эта администрация.

Он должен достигнуть, по крайней мере, двадцатипятилетнего возраста.

193. Администрации муниципалитетов подчинены администрации департаментов, а эти – министрам.

Вследствие этого каждый министр может аннулировать административные акты департамента, каждый в сфере своей деятельности, либо акты администрации муниципалитетов, противоречащие законам и приказам вышестоящих властей.

194. Министры могут также приостановить действие распоряжений администрации департамента, которые противоречат законам и приказам вышестоящих властей; тем же правом пользуется администрация департамента по отношению к администрации муниципалитетов.

195. Никакая подобная приостановка или аннулирование не будут окончательными без формального утверждения их исполнительной Директорией.

196. Директория может также немедленно аннулировать акты администрации департаментов или муниципалитетов.

Она может немедленно отстранить или сместить, по своему усмотрению, членов администрации департаментов или кантонов и передать их трибуналу департамента, в случае наличия оснований для этого.

197. Пересмотр каждого акта, каждое смещение и отстранение должны быть мотивированы.

198. Если смещаются пятеро членов администрации департамента, исполнительная Директория принимает меры к их замене до следующих выборов; но их временных заместителей она может выбрать только среди бывших членов администрации.

199. Администрации департаментов и кантоны могут сообщаться между собой только по делам, отнесенным к их компетенции законом, но отнюдь не по вопросам, затрагивающим общие интересы Республики.

200. Каждая администрация должна ежегодно отчитываться в своей деятельности. Отчеты администрации должны быть напечатаны.

201. Все акты Законодательного Корпуса должны быть обнародованы путем помещения их в законодательный регистр, имея необходимые подписи и будучи доступными для ознакомления всем подчиненным.

Заполнение этого регистра заканчивается каждые шесть месяцев, и он не может быть убран до дня его окончательного заполнения. Законодательный Корпус может по своему усмотрению приостановить истечение срока его заполнения.

Глава VIII

Судебная власть. Общие положения

202. Судебные функции не могут исполняться ни Законодательным Корпусом, ни исполнительной властью.

203. Судьи не могут ни вмешиваться в осуществление законодательной власти, и создавать каких-либо правовых норм.

Они не могут ни приостановить или отсрочить действие какого-либо закона, ни привлекать к суду членов администрации в связи с исполнением ими своих обязанностей.

204. Никто не может и отстранить судью, назначенного законным порядком, ни лишить его полномочий, ни других предоставленных ему прав, которые обусловлены предшествующим законом.

205. Отправление правосудия производится бесплатно.

206. Судьи могут быть смещены только в случае осуждения, в законном порядке, за совершение должностного преступления и временно отстранены только в случае предъявления обвинения.

207. Родственники по восходящей и нисходящей линии, братья, дяди и племянники, двоюродные братья первой степени и свойственники различных степеней не могут одновременно быть членами одного и того же трибунала.

208. Заседания трибуналов происходят публично; судьи совещаются секретно; решения суда оглашаются; они должны быть мотивированы и содержать указание на примененный закон.

209. Никто из граждан не может быть выбран, ранее достижения тридцати лет, ни судьей трибунала департамента, ни мировым судьей, ни судьей коммерческого трибунала, ни членом кассационного трибунала, ни присяжным заседателем, ни комиссаром исполнительной Директории при трибуналах.

Гражданский суд

210. Не может быть ущемлено право передать спор на разрешение посредника, избранного сторонами.

211. Решения этих посредников не обжалуются и не кассируются в случае, если стороны определенно не сохранили за собой это право.

212. Имеются, в каждом округе, определенном законом, мировой судья и присяжные заседатели.

Они избираются на два года и могут переизбираться непрерывно любое количество раз.

213. Законом определены вопросы, разрешаемые мировым судьей и присяжными заседателями окончательно. Законом представлены им также полномочия для вынесения судебных решений, подлежащих обжалованию.

214. Специальными трибуналами являются коммерческие, земельные и морские; законом определены места, где они должны быть расположены. Они уполномочены на вынесение окончательных решений относительно стоимостей, не превышающих пятисот мириаграмм пшеницы (сто два центнера и двадцать два фунта).

215. Дела, по которым ни мировые судьи, ни коммерческие трибуналы не вынесли ни окончательного, ни подлежащего обжалованию решения, должны быть немедленно переданы на рассмотрение мирового судьи и его присяжных заседателей.

Если мировой судья не выносит по нему решения, он отправляет дело в гражданский трибунал.

216. В департаменте имеется гражданский трибунал.

Гражданский трибунал состоит из двадцати судей, одного комиссара, одного помощника прокурора, назначаемых и смещаемых исполнительной директорией, и одного секретаря суда. Выборы членов трибунала происходят каждые пять лет. Судьи могут быть переизбраны.

217. Во время выборов избирают пятерых заместителей (судей), трое из которых избираются из числа граждан, проживающих в коммуне, где заседает трибунал.

218. Гражданский трибунал выносит окончательные решения в случаях, предусмотренных законом, в отношении подлежащих обжалованию решений мировых судей, посредников и коммерческих трибуналов.

219. Жалоба на решение, вынесенное гражданским трибуналом, дается в один из трех гражданских трибуналов, расположенных в соседних департаментах, который предусмотрен в законе.

220. Гражданский трибунал делится на секции.

Каждая секция может выносить судебные решения в составе не менее пяти судей.

221. На общем собрании судей каждого трибунала избираются путем тайного голосования председатели каждой секции.

Исправительный и уголовный суд

222. Никто не может быть задержан без уведомления об этом офицера полиции; никто не может быть арестован или заключен без приказа об аресте, отданного офицерами полиции или исполнительной директорией в порядке, предусмотренном статьей 145, или без распоряжения об аресте, отданного либо трибуналом, либо председателем суда присяжных, разбирающего обвинение, или без обвинительного декрета, принятого Законодательным Корпусом, в случае, когда он уполномочен на его принятие, или без приговора к тюремному или исправительному заключению.

223. Для того чтобы приказ об аресте был исполнен, необходимо:

1) чтобы в нем были изложены в форме, предусмотренной законом, мотивы ареста и приведен закон, на основании которого произведен арест;

2) необходимо, чтобы приказ об аресте был сообщен лицу, подлежащему задержанию, и ему была вручена копия приказа об аресте.

224. Каждое лицо, задержанное и доставленное к офицеру полиции, должно быть допрошено немедленно или не позже чем через день.

225. Если в результате допроса выяснится невиновность задержанного, он должен быть тотчас же освобожден; или, если виновность лица установлена, его отправляют в дом предварительного заключения, куда лицо должно быть направлено в самый короткий срок, который ни в коем случае не может превышать трех дней.

226. Никто из арестованных не может быть задержан, если он представляет достаточный залог, в случаях, если освобождение под залог предусмотрено, в этом случае, законом.

227. Каждое лицо, в случаях, если его задержание предусмотрено законом, может быть направлено и содержаться только в местах, предусмотренных законом в качестве домов предварительного заключения, судебных домов и исправительных домов.

228. Никто из охранников и тюремщиков не вправе принимать и содержать кого бы то ни было, если с ним не препровождается приказ об аресте, отданный в соответствии с правилами, предусмотренными статьями 222 и 223, решение об аресте, обвинительный декрет или приговор к тюремному или исправительному заключению, и без соответствующей записи в своем регистре.

229. Каждый охранник или тюремщик обязаны, не принимая во внимание какого бы то ни было приказа, представить арестованного гражданскому офицеру, возглавляющему полицию дома заключения во всех случаях, когда это должностное лицо потребует этого.

230. В предоставлении свидания с заключенным не может быть отказано его родственникам и друзьям по предъявлении ими приказа гражданского офицера, согласованного с охранником или тюремщиком, если только у охранника или тюремщика не имеется судебный приказ, отмеченный в их регистре, о секретном содержании арестованного.

231. Каждый, кто независимо от места его службы и от занимаемой должности, кроме тех, которым предоставлено, на основании закона, право производить арест, даст, подпишет, исполнит или заставит исполнить приказ об аресте лица или кто, даже имея, на основании закона, право производить арест, примет, препроводит или задержит лицо в непредусмотренном законом месте заключения, а также и все охранники или тюремщики, нарушающие правила, предусмотренные тремя предыдущими статьями, являются виновными в преступном незаконном задержании.

232. Все строгости, употребленные при задержании, заключении или исполнении приговора, кроме тех, которые предписаны законом, являются преступными.

233. В каждом департаменте имеется для осуждения за деликты не наказуемые ни мучительными, ни позорящими наказаниями от трех до шести трибуналов.

Эти трибуналы не вправе налагать наказание более тяжкое, чем тюремное заключение сроком на два года. Дела о деликтах, наказание за которые не превышает либо стоимости трех дней работы, либо заключения на три дня, передаются мировому судье, который выносит по ним окончательное решение.

234. Каждый исправительный трибунал состоит из председателя, двух мировых судей или заместителей мировых судей коммуны, где они находятся, одного комиссара исполнительной власти, назначаемого и смещаемого исполнительной Директорией, и секретаря.

235. Председатели каждого исправительного трибунала избираются каждые шесть месяцев поочередно из числа членов секций гражданского трибунала департамента, за исключением его председателя.

236. Жалоба на судебное решение исправительного трибунала подается в уголовный трибунал департамента.

237. По делу о совершении деликта, влекущего мучительное или позорящее наказание, лицо может быть судимо только на основе обвинения, вынесенного присяжными или декретированного Законодательным Корпусом, в случае, когда ему предоставлено право декретировать обвинения.

238. Первое жюри заявляет о принятии или отклонении обвинения; второе жюри исследует событие, и уголовный трибунал налагает обусловленное законом наказание.

239. Присяжные голосуют только путем тайного голосования.

240. В каждом департаменте имеется столько же обвинительных жюри, сколько и исправительных трибуналов.

Председатели исправительных трибуналов руководят их деятельностью в пределах округа.

В коммунах с числом жителей свыше пятисот тысяч могут быть, на основании закона, назначены, кроме председателя исправительного трибунала, также директоры обвинительных жюри, когда это требуется для разрешения дел.

241. Функции комиссара исполнительной власти и секретаря директора обвинительного жюри исполняются комиссаром и секретарем исправительного трибунала.

242. Каждый директор обвинительного жюри осуществляет непосредственный надзор над всеми офицерами полиции своего округа.

243. Директор жюри, на основе обвинения, выдвинутого публичным обвинителем, немедленно, вместе с офицером полиции, открывает судебное преследование или в силу своего должностного положения, или в силу приказа исполнительной Директории в следующих случаях:

1. покушения против свободы или безопасности отдельных граждан;

2. покушения на права граждан;

3. сопротивления исполнению либо судебных решений, либо любых исполнительных актов, изданных конституционными органами власти;

4. возмущения и насильственных действий, совершенных с целью воспрепятствовать сбору налогов, свободному обращению продовольствия и других предметов торговли.

244. Уголовный трибунал имеется в каждом департаменте.

245. Уголовный трибунал состоит из председателя, публичного обвинителя, четырех судей, назначенных из числа членов гражданского трибунала, комиссара исполнительной власти, состоящего при этом трибунале, его заместителя и секретаря.

В уголовном трибунале департамента Сены имеются помощник председателя и заместитель публичного обвинителя: этот трибунал разделен на две секции; восемь членов гражданского трибунала исполняют там функции судей.

246. Председатели секций гражданского трибунала не могут исполнять функции судей уголовного трибунала.

247. Остальные судьи служат там по очереди, в течение шести месяцев, в порядке их назначения, и в течение этого времени они не могут, исполнять никаких других функций в гражданском трибунале.

248. Публичный обвинитель обязан:

1) поддерживать обвинение в случае совершения деликта, на основе обвинительных актов, принятых первым жюри;

2) передавать непосредственно направляемые к нему обвинения офицерам полиции:

3) осуществлять надзор над деятельностью офицеров полиции департамента и преследовать их по закону в случае проявленной ими небрежности или более тяжкого деяния.

249. Комиссару исполнительной власти поручено:

1) наблюдение за строгим соблюдением законных форм в ходе судебного следствия и за применением наказания при вынесении приговора;

2) обеспечение исполнения приговора, вынесенного уголовным трибуналом.

250. Судьи не могут ставить на разрешение присяжных никаких сложных вопросов.

251. Суд присяжных заседателей состоит не менее чем из двенадцати присяжных; обвиняемый имеет право отвести их, не приводя никаких мотивов, причем количество отводов определено законом.

252. Следствие на суде присяжных производится публично, и обвиняемый не может быть лишен права выбрать себе защитника или иметь защитника, назначенного официально.

253. Каждое лицо, оправданное по закону, судом присяжных не может быть вторично задержано и обвинено за то же самое.

Кассационный трибунал

254. В республике имеется один Кассационный трибунал. Он рассматривает:

1) кассационные жалобы с просьбой рассмотреть вынесенные трибуналами, не подлежащими обжалованию, решения;

2) просьбы о передаче дела из одного трибунала в другой, в случае наличия каких-либо законных подозрений или по требованию общественной безопасности;

3) постановления отдельных судей и претензии сторон к трибуналу в целом.

255. Кассационный трибунал никогда не рассматривает существо дела, но он кассирует судебные решения, вынесенные с нарушением процедурных форм или содержащие явное нарушение закона, и направляет отмененное дело в трибунал для разбора его по существу.

256. После кассации вторичное судебное разбирательство ведется в тех же пределах и при помощи тех же средств, что и первое судебное разбирательство, причем этот вопрос более не может разбираться Кассационным трибуналом без разрешения Законодательного Корпуса, который руководствуется тем же законом, с которым сообразовывался Кассационный трибунал.

257. Кассационный трибунал обязан ежегодно направлять в каждую из секций Законодательного Корпуса принятые судебные решения, с заметками на полях и с приведением текстов законов, которые обусловили вынесение решений.

258. Число членов Кассационного трибунала не может быть больше двух третей количества департаментов.

259. Этот трибунал обновляется на одну пятую часть своего состава ежегодно.

Съезд выборщиков департаментов назначает последовательно и поочередно судей, которые должны заменить выбывших из Кассационного трибунала.

Судьи этого трибунала могут быть переизбраны в любое время.

260. Каждый судья Кассационного трибунала имеет заместителя, выбранного тем же съездом выборщиков.

261. При каждом Кассационном трибунале имеется комиссар и его помощник, назначаемые и смещаемые исполнительной директорией.

262. Исполнительная Директория опротестует перед кассационным трибуналом, через своего комиссара, не нанося при этом ущерба интересам сторон, акты, вынесенные судьями с превышением власти.

263. Трибунал аннулирует эти акты; и если имеет место должностное преступление, оно рассматривается Законодательным Корпусом, который, выслушав виновных, принимает обвинительный декрет.

264. Законодательный Корпус не может аннулировать решение Кассационного трибунала, за исключением тех случаев, когда судьи (кассационного трибунала) совершают должностное преступление.

Верховный суд

265. Верховный суд разбирает обвинения, выдвинутые Законодательным Корпусом, или против членов Законодательного Корпуса, или против членов исполнительной Директории.

266. Верховный суд состоит из пяти судей и двух национальных обвинителей, назначенных из числа членов Кассационного трибунала, и присяжных заседателей Верховного суда, выбранных съездом выборщиков департаментов.

267. Верховный суд организуется только на основе решения Законодательного Корпуса, принятого и опубликованного Советом пятисот.

268. Он формируется и заседает в местах, указанных в решениях Совета пятисот.

Это место не может быть расположено далее двенадцати мириаметров от места заседания Законодательного Корпуса.

269. Когда Законодательный Корпус постановляет о создании Верховного суда, Кассационный трибунал избирает путем жеребьевки пятнадцать человек из числа своих членов на открытом заседании; в дальнейшем, на том же заседании он избирает, путем тайного голосования, пятерых из этих пятнадцати; эти пятеро и назначаются членами Верховного суда; они выбирают из своей среды председателя.

270. Кассационный трибунал назначает на том же заседании, путем тайного голосования, при абсолютном большинстве голосов, двоих из числа своих членов для выполнения функций национальных обвинителей.

271. Обвинительные акты составляются и формируются Советом пятисот.

272. Съезды выборщиков каждого департамента назначают ежегодно присяжного в Верховный суд.

273. Исполнительная Директория распоряжается об издании и опубликовании, через месяц после выборов, списка назначенных присяжных Верховного суда.

Глава IX

О вооружённых силах

274. Вооружённые силы создаются для защиты от внешних: врагов и для поддержания внутреннего порядка и обеспечения исполнения законов.

275. Общественные вооруженные силы находятся, в основном, в подчинении: никакая армейская часть не может выходить из повиновения.

276. Они состоят из местной Национальной гвардии и действующей Национальной гвардии.

О местной Национальной гвардии

277. Местная Национальная гвардия состоит из всех граждан и их сыновей, которые могут носить оружие.

278. Ее организация и дисциплина являются едиными для всей Республики; они определены законом.

279. Никто из французов не может пользоваться правами гражданина, если не записан или не состоит в Национальной гвардии.

280. Различия в чинах и подчинение существуют только во время прохождения службы.

281. Офицеры местной Национальной гвардии избираются на определенный срок гражданами, состоящими в Национальной гвардии, и могут быть переизбраны только через определенный промежуток.

282. Командование Национальной гвардией не может быть поручено постоянно какому-либо одному гражданину.

283. В случае необходимости созыва Национальной гвардии, исполнительная Директория назначает временного командующего.

284. Командование местной Национальной гвардии в городе с населением в сто тысяч человек и более не может быть поручено какому-либо одному лицу.

О действующей национальной гвардии

285. На иждивении Республики, даже в мирное время, содержатся, именуемые действующей Национальной гвардией, сухопутные и морские вооруженные силы.

286. В случае необходимости, армия формируется из добровольцев, в порядке, предусмотренном законом.

287. Никакой иностранец, если он не приобрел права французского гражданина, не может быть принят в армию, за исключением тех случаев, когда он участвовал в одной или нескольких кампаниях за установление Республики.

288. Командующие сухопутных и морских войск назначаются только в случае войны; исполнительная Директория наделяет их полномочиями, которые она вправе отменить. Длительность действия этих полномочий ограничивается длительностью кампаний; но эти полномочия могут быть продлены.

289. Главнокомандующим вооруженными силами Республики не может быть назначено какое-либо одно лицо.

290. Вооруженные силы, сухопутные и морские, подчинены, в отношении дисциплины, форм судопроизводства и характера наказаний, специальным законам.

291. Никакая часть местной или действующей Национальной гвардии не может быть использована для внутренней службы без распоряжения гражданских властей, отданного в предусмотренных законом формах.

292. Общественные вооруженные силы могут быть использованы гражданскими властями в пределах их территорий; они не могут быть переброшены из одного кантона в другой без согласия властей департамента или из одного департамента в другой без согласия исполнительной Директории.

293. При этом Законодательный Корпус определяет средства обеспечения, при помощи общественных вооруженных сил, исполнения судебных решений, преследования обвиняемых на французской территории.

294. В случае наличия непосредственной опасности муниципальная администрация кантона может затребовать Национальную гвардию из соседних кантонов, в этом случае, администрация, затребовавшая войска, и командующие Национальной гвардией, которая была затребована, должны сразу же поставить об этом в известность администрацию департамента.

295. Никакие иноземные войска не могут быть введены на французскую территорию без предварительного согласия Законодательного Корпуса.

Глава Х

Народное просвещение

296. В Республике имеются школы первой ступени, где ученики учатся читать, писать, обучаются элементам счета и правилам морали. Республика отпускает средства для оплаты жилища учителей, направленных в эти школы.

297. В различных частях Республики имеются высшие школы для окончивших школы первой ступени, число которых должно быть таким, чтобы по меньшей мере одна высшая школа приходилась на два департамента.

298. Для всей Республики имеется национальный институт, которому поручено собирать открытия, совершенствовать искусство и науку.

299. Различные учреждения системы народного просвещения не находятся между собой в отношениях подчинения и не связаны с административной властью.

300. Граждане имеют право организовать особые воспитательные и образовательные учреждения, так же как и свободные общества, с целью содействия прогрессу гуманитарных и точных наук и искусства.

301. Должны быть установлены национальные праздники для поддержания братства граждан и для укрепления их уважения к конституции, родине и законам.

Глава XI

Финансы. Налоги

302. Публичные налоги ежегодно обсуждаются и утверждаются Законодательным Корпусом. Ему одному принадлежит право их установления. Они не могут существовать долее одного года, если они не будут определенно утверждены.

303. Законодательный Корпус может принять любой вид налогов, по своему усмотрению; но, во всяком случае он должен ежегодно налагать поземельный и личный налоги.

304. Каждое лицо, которое не подпадает под действие статей 12 и 13 конституции, не включено в список лиц, подлежащих обложению прямыми налогами, имеет право обратиться в муниципальную администрацию и быть записано в списке лиц, платящих личный налог, стоимостью равный местной стоимости трех дней сельскохозяйственных работ.

305. Это занесение лиц в список, упомянутый в предыдущей статье, может производиться только в течение месяца мессидора каждого года.

306. Налоги, в зависимости от их вида, должны быть распределены между налогоплательщиками сообразно с их возможностями.

307. Исполнительная директория руководит и осуществляет надзор за получением и внесением налогов и отдает, по этому поводу, все необходимые распоряжения.

308. Подробные списки всех расходов, произведенных министрами, засвидетельствованные ими, публикуются в начале каждого года. Это же относится ко всем поступлениям от различных налогов и государственных доходов.

309. Расходы и доходы различаются по своей природе; они выражают суммы, полученные и затраченные в течение года различными отраслями главной администрации.

310. Подлежат опубликованию также списки расходов, произведенных в отдельных департаментах и относящихся к расходам, произведенным трибуналами, администрациями для развития: науки, на различные сооружения, на общественные учреждения.

311. Администрация департаментов и муниципалитеты не могут налагать никаких налогов, сверх сумм, установленных Законодательным Корпусом, ни налагать, без его распоряжения, никаких местных налогов на граждан департамента, коммуны и кантона.

312. Одному Законодательному Корпусу принадлежит право изготовления и выпуска всех видов монет, устанавливая при этом, их стоимость, вес и тип.

313. Директория следит за изготовлением монет и назначает должностных лиц, которым поручает производство непосредственных инспекций.

314. Законодательный Корпус устанавливает налоги для колоний и определяет их торговые отношения с метрополией.

Национальное казначейство и счетоводство

315. В национальном казначействе имеется пять комиссаров, избираемых Советом старейшин на основе списка, включающего пятьсот кандидатур.

316. Их функции делятся до пяти лет: один из них переизбирается затем каждый год и может быть переизбран вновь немедленно и неограниченное число раз.

317. Комиссарам казначейства поручено осуществлять надзор над поступлением всех национальных средств;

• распоряжаться движением фондов и платежами в связи с общественными затратами, по согласованию с Законодательным Корпусом;

• вести гласный учет затрат и получений от сборщиков прямых налогов каждого департамента, от всех национальных управлений по сбору косвенных налогов, от плательщиков, которые будут установлены департаментами;

• поддерживать с вышеназванными сборщиками и плательщиками, управлениями по сбору косвенных налогов и администрациями необходимые сношения с целью обеспечения регулярного и точного поступления средств.

318. Они не могут требовать под страхом привлечения к ответственности за должностное преступление каких-либо выплат, кроме тех, которые:

• декретированы Законодательным Корпусом, в пределах фондов, утвержденных им для каждого объекта;

• утверждены решением Директории;

• скреплены подписью министра, распорядившегося о производстве затраты.

319. Они не могут также, под страхом привлечения к ответственности за должностное преступление, одобрить какую-либо выплату, если в распоряжении о производстве выплаты не указана дата как решения Директории, так и декрета Законодательного Корпуса, утвердивших выплату.

320. Сборщики прямых налогов каждого департамента, национальные управления по сбору косвенных налогов, плательщики в департаментах представляют в национальное казначейство соответствующие счета: казначейство выверяет их и сохраняет у себя.

321. Пять комиссаров национального счетоводства избираются Законодательным Корпусом одновременно и на основе тех же правил, что и комиссары казначейства.

322. Общий учет расходов и доходов Республики основывается на специальных оправдательных документах, представленных комиссарами казначейств комиссарам счетоводства, которые выверяют этот счет и сохраняют его.

323. Комиссары счетоводства ставят Законодательный Корпус в известность относительно злоупотреблений и растрат сумм и обо всех случаях, влекущих ответственность, которые становятся известными им в процессе их деятельности; они предлагают со своей стороны меры, соответствующие интересам Республики.

324. Итоги по счетам, рассмотренным комиссарами счетоводства, отпечатываются и публикуются.

325. Комиссары национального казначейства и счетоводства не могут быть ни смещены, ни отстранены без указания Законодательного Корпуса. Во время роспуска на каникулы Законодательного Корпуса, исполнительная Директория может отстранить и временно заменить не более двух комиссаров национального казначейства, поставив в известность об этом оба совета Законодательного Корпуса, как только они вновь начнут свои заседания.

Глава XII.

Внешние отношения

326. Война может быть объявлена только декретом Законодательного Корпуса на основе вносимого, в необходимых случаях, в предусмотренной законом форме, предложения исполнительной Директории.

327. Оба законодательных совета совместно принимают, в форме ордонанса, декрет, содержащий постановление об объявлении войны.

328. В случае проявления отдаленной или непосредственной враждебности или наличия угрозы или приготовления к войне против Республики, исполнительная Директория обязана употребить всевозможные средства для защиты государства, причем на ней лежит обязанность немедленно поставить в известность об этом Законодательный Корпус.

Он может постановить в этом случае об увеличении вооруженных сил и принять любые законодательные акты, которые будут необходимы.

329. Поддерживать внешнеполитические сношения может только одна Директория, так же как и вести торговые переговоры, распоряжаться сухопутными и морскими вооруженными силами так, как она сочтет это необходимым, а также осуществлять общее руководство во время войны.

330. Она управомочена принимать предварительные постановления относительно перемирия, объявления нейтралитета, заключать секретные договоры.

331. Исполнительная директория приостанавливает действие, подписывает, распоряжается о подписании с иностранными державами всех союзных договоров, договоров о перемирии, о нейтралитете, торговых и других соглашений, которые она сочтет необходимыми для блага государства.

Эти переговоры и соглашения ведутся от имени французской Республики дипломатическими агентами, назначаемыми исполнительной Директорией и инструктируемыми ею.

332. В случае, если договор заключает в себе секретные статьи, положения этих статей не могут противоречить другим соответствующим статьям договора и не могут предусматривать передачу территории Республики.

333. Договоры вступают в законную силу только после рассмотрения и ратификации их Законодательным Корпусом; тем не менее, секретные статьи договоров могут вступать временно в силу с момента, когда они включены Директорией в договор.

334. Оба законодательных совета не могут обсуждать вопросов войны и мира иначе, как в качестве Генерального совета.

335. Иностранцы как обосновавшиеся во Франции, так и не обосновавшиеся здесь, могут наследовать после своих иностранных или французских родственников; они могут заключать договоры, приобретать и получать имущество, находящееся во Франции, и распоряжаться им так же, как и французские граждане, всеми законными средствами.

Глава XIII

Пересмотр конституции

336. Если практика покажет непригодность некоторых статей конституции, Совет старейшин предложит пересмотреть их.

337. Предложение Совета старейшин является, в этом случае, подлежащим утверждению Советом пятисот.

338. Если в течение девяти лет предложение Совета старейшин будет одобрено Советом пятисот трижды, с промежутками в три года, то созывается съезд для пересмотра конституции.

339. На этот съезд от каждого департамента выбираются по два члена съезда, избранных в том же порядке, в котором избираются члены Законодательного Корпуса, и удовлетворяющих требованиям, предъявляемым для избрания в Совет старейшин.

340. Совет старейшин отводит для съезда по пересмотру конституции место его заседаний, расположенное на расстоянии не менее двадцати мириаметров от места заседания Законодательного Корпуса.

341. Съезд для пересмотра конституции может изменить место своего заседания, соблюдая расстояние, указанное в предыдущей статье.

342. Съезд для пересмотра конституции не осуществляет ни законодательных функций, ни функций управления; он ограничивается пересмотром только тех статей конституции, которые указаны ему Законодательным Корпусом.

343. Все без исключения статьи конституции продолжают действовать до тех пор, пока изменения их, сделанные съездом для пересмотра конституции, не будут утверждены народом.

344. Члены съездов для пересмотра конституции заседают вместе.

345. Граждане, являющиеся членами Законодательного Корпуса, не могут быть во время созыва съезда для пересмотра конституции избраны в состав этого съезда.

346. Съезд для пересмотра конституции направляет непосредственно на съезд выборщиков проекты внесенных им изменений. Съезд считается распущенным с момента направления этих изменений.

347. Длительность заседаний съезда для пересмотра конституции ни в коем случае не может превышать трех месяцев.

348. Члены съезда для пересмотра конституции ни в коем случае не могут быть преследуемы, обвинены и судимы за то, что ими было сказано или написано в связи с исполнением ими их функций.

В течение исполнения ими своих функций они не могут быть отданы под суд, кроме случаев, если об этом постановят сами члены съезда для пересмотра конституции.

349. Съезд для пересмотра конституции не принимает участия ни в каких публичных церемониях; членам съезда присвоено то же содержание, что и членам Законодательного Корпуса.

350. Съезд для пересмотра конституции имеет право использовать или приказать использовать полицию в коммуне, где он заседает.

Глава XIV

Общие положения

351. Не имеется никакого другого неравенства между гражданами, кроме неравенства между общественными служащими и только в отношении исполнения их функций.

352. Законом не признаются никакие религиозные обеты, никакие обязанности, противоречащие естественным правам человека.

353. Никому не может быть воспрепятствовано высказывать, печатать и публиковать свои мысли.

Написанное не может быть подвергнуто никакой цензуре перед его опубликованием.

354. Никому не может быть воспрепятствовано исповедование избранного им культа.

Никто не может быть заставлен оплачивать какой-либо культ. Республика не оплачивает никакого культа.

355. Не имеется ни привилегий, ни господства, ни ограничений свободы прессы, торговли и развития промышленности и всех видов искусств.

Всякий запретительный закон в этом духе, в случае его необходимости, может быть принят только временно и действовать только в течение года, прекращая свое действие, если он не будет возобновлен в установленном законом порядке.

356. Особое внимание закон обращает на профессии, имеющие касательство к общественной нравственности, безопасности, здоровью граждан, но нельзя ставить занятие этими профессиями в зависимость от денежных вознаграждений.

357. Закон должен заботиться о вознаграждении изобретателей или об обеспечении за ними права исключительной собственности на их изобретения и их продукцию.

358. Конституции гарантируют неприкосновенность всякой собственности или возмещение ее, равное пожертвованному, в случае установленной в законном порядке общественной необходимости.

359. Дом каждого человека является неприкосновенным убежищем: никто не может войти в него ночью, кроме как в случае пожара, наводнения или по требованию, исходящему из самого дома. Законы конституционных властей могут быть осуществлены в нем в течение дня.

Никакое посещение дома не может иметь место, кроме случаев, предусмотренных в законе, по отношению к лицу, или по вопросу, определенно указанному в акте, предписывающем посещение.

360. Запрещена организация корпораций и ассоциаций, противоречащих общественному порядку.

361. Никакое сообщество граждан не может рассматривать себя, как общенародное общество.

362. Никакое отдельное сообщество, занимающееся политическими вопросами, не может ни устанавливать связь с другими сообществами, ни примыкать к ним, ни устраивать публичных заседаний, состоящих из единомышленников и различных присутствующих, ни навязывать условия принятия и избрания (в члены сообщества), ни присваивать себе исполнительных прав, ни заставлять носить своих членов какие-либо наружные знаки их сообщества.

363. Граждане могут осуществлять свои политические права только на съезде избирателей для избрания выборщиков или коммунальных съездах.

364. Все граждане могут свободно обращаться с петициями к публичным властям, но они должны быть индивидуальны. Никакое сообщество не может приносить их коллективно, если оно не является конституционной властью и только по вопросам, находящимся в пределах предоставленных гражданам прав.

Податели петиций не должны забывать о надлежащем уважении конституционных властей.

365. Всякое вооруженное скопление народа является покушением на конституцию; оно должно быть немедленно рассеяно с помощью вооруженной силы.

366. Всякое невооруженное скопление народа также должно быть рассеяно, сначала по приказу командующего, и в случае необходимости, путем применения вооруженной силы.

367. Отдельные конституционные власти никогда не могут собираться для совместных заседаний; никакой акт, исходящий от этого собрания, не может быть приведен в действие.

368. Никто не может носить отличительные знаки, которые присвоены в связи с исполнением функций, действие которых закончено или в связи с предшествующей службой.

369. Члены Законодательного Корпуса и все публичные служащие носят во время исполнения своих служебных функций присвоенную им одежду и знаки их власти: форма этой одежды определена законом.

370. Никто из граждан не может отказаться ни полностью, ни частично от содержания или жалованья, которые присвоены ему на основании закона, в связи с исполнением публичных функций.

371. В Республике установлено единообразие мер и весов.

372. Французское летоисчисление устанавливается с 22 сентября 1792 г., дня установления Республики.

373. Французская нация заявляет, что ни в коем случае она не потерпит возвращения французов, покинувших их родину после 15 июня 1789 года, кроме случаев, предусмотренных исключениями, содержащимися в законах об эмигрантах; и нация запрещает Законодательному Корпусу принятие новых исключений по этому вопросу.

Имущество эмигрантов безвозвратно переходит в собственность Республики.

374. Одновременно французская нация провозглашает в качестве гарантии народного доверия, что после законного приобретения национального имущества, независимо от его происхождения, законный приобретатель не может быть лишен его, за исключением случая предъявления третьим лицом к национальной казне требования о возмещении ущерба, если он имел место.

375. Никакая власть, установленная конституцией, не может изменить ее ни в целом, ни в части, за исключением пересмотра, который может быть произведен на основе положений, установленных главой XIII.

376. Граждане должны помнить, что от мудрости, проявленной ими при выборах съездов избирателей для избрания выборщиков и при выборах на съездах выборщиков, зависит длительность существования, сохранность и процветание Республики.

377. Французский народ свидетельствует настоящей конституцией свою верность Законодательному Корпусу, исполнительной Директории, администрации и судьям; свидетельствует верность отцов семей супругам и матерям, любовь молодых людей, мужество всех французов.

Конституция Франции 13 декабря 1799 г.

Глава I

Осуществление прав граждан

1. Французская Республика – единая и нераздельная.

Ее европейская территория разделена на департаменты и коммунальные округа.

2. Каждый человек, родившийся и проживающий во Франции, которому исполнился двадцать один год, записанный в гражданский реестр своего коммунального округа и проживающий на территории Французской Республики один год, является французским гражданином.

3. Иностранец становится французским гражданином после достижения двадцати одного года, если он заявит о своем желании обосноваться во Франции, если он проживает здесь в течение десяти лет подряд.

4. Французское гражданство теряется: в случае натурализации за границей, принятия на себя исполнения функций, порученных иностранным государством, или пенсий от него, вступления в какие-либо иностранные общества, признающие неравенство в зависимости от рождения; вынесения приговора, предусматривающего применение мучительного или позорящего наказания.

5. Действие прав французских граждан прекращается в случае несостоятельности должника-банкрота или неосновательного получения его прямым наследником-владельцем всего или части наследства; состояния слуги на жаловании, обслуживающего лицо или семью; опеки над расточителем или умалишенным; обвинения или уклонения от суда.

6. Чтобы пользоваться правом гражданина в округе, необходимо иметь там местопребывание в течение года, и не потерять его в результате годичного отсутствия.

7. Граждане каждого коммунального округа отдают свои голоса за тех, кого они считают наиболее достойными руководить общественными делами. Результатом этого является доверительный список, содержащий имена лиц, в количестве, равном одной десятой числа граждан, имеющих право сотрудничать для этой цели.

8. Граждане, включенные в коммунальные списки департамента, выделяют одну десятую часть из своего состава. Результатом этого является составление вторичного списка, называемого департаментским списком, в который должны быть включены должностные лица департамента.

9. Граждане, включенные в департаментский список, также выделяют одну десятую часть из своего состава. Результатом этого является составление третьего списка, в который включаются граждане этого департамента, избираемые для осуществления национальных функций.

10. Граждане, имеющие право участия в составлении одного из списков, предусмотренных тремя предыдущими статьями, призываются в течение всех трех лет, в случае выбытия по смерти или по другой причине лиц, внесенных в эти списки, которые исполняли общественные функции.

11. Они могут, в то же время, исключить из списка лиц, которых они сочтут непригодными, и заменить их другими гражданами, к которым они питают доверие.

12. Никто не может быть исключен из списка без проведения голосования по абсолютному большинству голосов граждан, имеющих право принимать участие в создании списка.

13. Никто не может быть удален из списка лиц, подлежащих избранию только таким путем (голосования), если он не удален также и из других списков высшей и низшей степени.

14. Внесение в списки лиц, подлежащих избранию, обязательно только в отношении тех должностных лиц, для которых это условие определенно предусмотрено конституцией или законом. Списки лиц, подлежащих избранию, впервые будут составляться в IX год.

Граждане, которые будут первыми выдвинуты для образования конституционных властей, составят необходимую часть первичных списков лиц, подлежащих избранию.

Глава II

Об охранительном Сенате

15. Охранительный Сенат состоит из двадцати пяти членов, назначаемых пожизненно в возрасте не менее сорока лет.

Для создания Сената сначала необходимо назначить шестьдесят членов: это число в течение VIII года увеличится до шестидесяти двух, до шестидесяти четырех – к IX году, и в той же последовательности возрастет до восьмидесяти, путем ежегодного прибавления по два члена в течение первых десяти лет.

16. Назначение на место сенатора осуществляется Сенатом, который выбирает из трех кандидатов, первый из которых выдвигается Законодательным Корпусом, второй Трибунатом, третий – первым консулом.

Из двух кандидатов назначается тот, который выдвинут двумя из трех существующих властей: если кандидат выдвинут тремя властями, то назначен должен быть он.

17. Первый консул, оставляя свое место или по истечении срока действия его функций, или в связи с выходом в отставку, с необходимостью и с полным правом становится сенатором.

Двое других консулов, в течение месяца, следующего за окончанием действия их функций, могут занять место в Сенате, но не обязаны использовать это право.

Они совсем не пользуются этим правом, в случае прекращения их консульских функций в связи с отставкой.

18. Сенатор никогда не может быть избран для осуществления какой-либо другой публичной функции.

19. Все списки, составленные в департаментах в силу статьи 9, представляются в Сенат: он составляет общенациональный список.

20. На основе этого списка сенатом выбираются законодатели, трибуны, консулы, судьи кассационного суда, комиссары счетоводства.

21. Сенат одобряет или отменяет все акты, которые направляются ему как неконституционные Трибунатом и правительством: списки лиц, подлежащих избранию, включаются в эти акты.

22. Затраты, производимые Сенатом, покрываются за счет доходов от национального имущества. Годовое жалование каждого из членов Сената выплачивается из этих доходов, и оно равно одной двадцатой части жалования Первого консула.

23. Заседания Сената не публичны.

24. Граждане Сийес и Роже-Дюко, бывшие консулы, назначаются членами охранительного Сената: они собираются на совещание с назначенным этой конституцией вторым и третьим консулом. Эти четверо граждан назначают большинство Сената, который пополняется и приступает к порученным ему выборам.

Глава III

О законодательной власти

25. Новые законы могут быть обнародованы только тогда, когда законопроект будет предложен правительством, сообщен Трибунатом и декретирован Законодательным Корпусом.

26. Законопроекты, которые предлагает правительство, изложены в статьях. Во всякой стадии обсуждения законопроекта правительство может вернуть его обратно; оно может представить его вновь в измененном виде.

27. Трибунат состоит из ста членов, в возрасте не менее двадцати пяти лет; они переизбираются на одну пятую часть ежегодно и могут быть переизбраны всякий раз, когда они будут значиться в общенациональном списке лиц, подлежащих избранию.

28. Трибунат обсуждает проекты законов; он отвергает или принимает их путем голосования.

Он направляет из своей среды трех ораторов, которые отстаивают и защищают перед Законодательным Корпусом основания выдвинутых ими предложений, предусмотренных законопроектом.

29. Он выражает свои пожелания по поводу уже принятых и принимаемых законов, злоупотреблений, которые нужно устранить, улучшений, которые нужно предпринять во всех частях публичной администрации, но он никогда не вмешивается в гражданские или уголовные дела, которые разбираются трибуналами.

Пожелания, которые он высказывает на основании настоящей статьи, не имеют обязательной силы и их обсуждение конституционными властями является необязательным.

30. Когда Трибунат распускается на каникулы, он может назначить комиссию из десяти-пятнадцати своих членов, которой поручается созыв Трибуната, в случае надобности.

31. Законодательный Корпус состоит из трехсот членов в возрасте не менее тридцати лет; они возобновляются ежегодно на одну пятую часть.

Он должен включать в себя по меньшей мере по одному гражданину от каждого департамента.

32. Выбывший член Законодательного Корпуса не может вновь войти в него ранее истечения года; но он может быть немедленно избран для исполнения любых других публичных функций, включая функции трибуна, если он может быть им избран.

33. Заседания Законодательного Корпуса начинаются 1 фримера и длятся только 4 месяца; он может быть созван на чрезвычайное заседание в течение остальных восьми месяцев правительством.

34. Законодательный Корпус принимает законы путем тайного голосования и без обсуждения законопроектов, которые были обсуждены перед этим ораторами Трибуната и правительства.

35. Заседания Трибуната и заседания Законодательного Корпуса происходят публично; число присутствующих при этом лиц, как на заседании Трибуната, так и на заседании Законодательного Корпуса, не может быть более двухсот.

36. Ежегодное жалование члена Трибуната – пятнадцать тысяч франков; жалование члена Законодательного Корпуса – десять тысяч франков.

37. Всякий декрет Законодательного Корпуса обнародуется на десятый день, после его принятия, первым консулом, кроме случаев, когда будет заявлено в Сенат о его неконституционности. Это заявление не может иметь места в отношении опубликованных законов.

38. Первое обновление Законодательного Корпуса и Трибуната будет иметь место в течение десятого года.

Глава IV

О правительстве

39. Правительство состоит из трех консулов, выбираемых на десять лет и переизбираемых без перерыва.

Каждый из них выбирается индивидуально, в соответствии с различными правилами, в качестве первого, второго или третьего консула.

Конституция назначает Первым консулом гражданина Бонапарта, временного экс-консула; вторым консулом гражданина Комбасереса, экс-министра юстиции; и третьим консулом гражданина Лебрена, экс-члена комиссии Совета старейшин. На этот раз третий консул назначается только на пять лет.

40. Первый консул наделен особыми функциями и полномочиями, которые он может временно дополнять, в случае надобности, при помощи своих коллег.

41. Первый консул обнародует законы; он назначает и смещает по своей воле членов Государственного совета, министров, послов и других государственных представителей за границей, офицеров сухопутных и морских вооруженных сил, членов местных администраций и комиссаров правительства при трибуналах. Он назначает уголовных и гражданских судей, а также мировых и кассационных судей, без права их смещения.

42. В отношении остальных актов правительства второй и третий консулы пользуются правом сообщать свои мнения: они подписывают регистр этих актов для удостоверения их наличия; и, при желании, могут записать в регистр свое мнение; после этого окончательным является решение Первого консула.

43. Жалование Первого консула с VIII года устанавливается в размере пятисот тысяч франков в год. Жалование обоих других консулов равно трем десятым жалованья первого.

44. Правительство предлагает законы и регламентирует обеспечение их исполнения.

45. Правительство распоряжается доходами и расходами государства, в соответствии с ежегодным законом, который регулирует рост тех и других; оно следит за изготовлением денег, выпуск которых предусмотрен законом, устанавливает их наименование, вес и вид.

46. Если правительству становится известно о каких-либо заговорах против государства, оно может издать приказ о задержании, аресте лиц, рассматриваемых в качестве исполнителей и соучастников. Но если в течение десяти дней они не будут освобождены или преданы суду, то министр, издавший подобный приказ, будет виновен в незаконном задержании.

47. Правительство заботится о внутренней безопасности и внешней защите государства; оно распоряжается сухопутными и морскими вооруженными силами путем издания приказов.

48. Действующая Национальная гвардия подчиняется распоряжениям публичной администрации; местная Национальная гвардия подчиняется только закону.

49. Правительство поддерживает внешнеполитические отношения, ведет переговоры, заключает предварительные договоры, подписывает, предоставляет право подписывать все договоры и заключает все договоры о мире, союзе, перемирии, нейтралитете, торговые и другие соглашения.

50. Объявление войны, договоры о мире, союзе и торговле – предлагаются, обсуждаются, декретируются и обнародуются в качестве законов.

Для проведения дискуссий и обсуждений этих вопросов, как в Трибунате, так и в Законодательном Корпусе образуется Тайный совет только в случае, если этого потребует правительство.

51. Секретные статьи договора не могут противоречить другим соответствующим статьям договора.

52. Государственный совет, под руководством консулов, управомочен представлять законопроекты, издавать распоряжения в отношении деятельности публичной администрации, разрешать затруднения, возникающие в административной деятельности.

53. Из состава Государственного совета выделяются сенаторы, которые выступают от имени правительства в Законодательном Корпусе.

Эти ораторы направляются в числе не более трех для защиты одного законопроекта.

54. Министры исполняют законы и обеспечивают выполнение постановлений публичной администрации.

55. Никакой акт правительства не имеет силы без подписи министра.

56. Одному из министров специально поручается заведывание государственной казной: он распоряжается поступлениями, руководит движением фондов и платежами, производимыми на основании закона. Он не может производить никаких выплат:

1) сверх сумм, определенных законом для данного вида расходов;

2) без постановления правительства;

3) без приказа, подписанного министром.

57. Подробные счета затрат, произведенных министром, подписанные и удостоверенные им, должны быть опубликованы.

58. Правительство может назначить членом Государственного совета или министром только лицо из числа граждан, записанных в национальном списке.

59. Местные администрации как коммунального округа, таки более крупных территориальных единиц подчинены министрам. Никто не может становиться или оставаться членом этих администраций, если он не внесен и не находится в одном из списков, упомянутых в ст. ст. 7 и 8.

Глава V

О трибуналах

60. В каждом коммунальном округе имеется один или несколько мировых судей, избираемых непосредственно гражданами на 3 года.

Их основная функция состоит в примирении сторон, обращающихся в суд в случае несогласия, для решения дела через посредничество суда.

61. Для решения гражданских дел существуют трибуналы первой инстанции и кассационные трибуналы.

Закон определяет организацию тех и других, их компетенцию, территорию их деятельности.

62. По делам о деликтах, влекущих мучительные или позорящие наказания, первое жюри утверждает или отклоняет обвинение: если оно утверждено, второе жюри рассматривает событие; судьи, входящие в уголовный трибунал, решают вопрос о применении наказания. Их решение окончательно.

63. Функция публичного обвинения при трибуналах осуществляется комиссаром правительства.

64. Деликты, не влекущие мучительных или позорящих наказаний, подлежат рассмотрению трибуналов исправительной полиции и могут быть обжалованы в уголовные трибуналы.

65. Для всей Республики имеется один Национальный трибунал, который рассматривает кассационные жалобы, не подлежащие обжалованию, судебные решения, вынесенные трибуналами; просьбы о передаче дела из одного суда в другой на основе законного подозрения или по требованию публичной безопасности; жалобы сторон на трибунал в целом.

66. Кассационный трибунал не рассматривает существо дела; но он кассирует решения, вынесенные с нарушением процедурных форм или содержащие явное противоречие с законом; он направляет дело для рассмотрения по существу в трибунал, который должен рассмотреть его.

67. Судьи, составляющие трибунал первой инстанции, и комиссары правительства при трибуналах включены в коммунальный или департаментский список.

Судьи, составляющие апелляционные трибуналы, и комиссары при них назначаются из числа лиц, включенных в департаментский список.

Судьи, составляющие кассационный трибунал, и комиссары; при них назначаются из числа лиц, включенных в национальный список.

68. Судьи, кроме мировых судей, исполняют свои функции пожизненно, за исключением случаев осуждения за должностное преступление или исключения из списка лиц, подлежащих избранию.

Глава VI

Об ответственности должностных лиц

69. Исполнение функций членов Сената или Законодательного Корпуса, или Трибуната, функций консулов, членов Государственного совета не освобождает от ответственности.

70. Дела о деликтах, влекущих применение мучительных или позорящих наказаний, совершенных членом Совета или Трибуната, или членом Законодательного Корпуса, рассматриваются обычными трибуналами, после того, как орган, к которому принадлежит обвиняемый, подтвердит обвинение.

71. Министры, обвиненные в совершении частного (общеуголовного, в отличие от должностного) деликта, влекущего применение мучительного или позорящего наказания, привлекаются к ответственности в том же порядке, что и члены Государственного совета.

72. Министры отвечают:

1) за каждый подписанный ими правительственный акт, объявленный сенатом неконституционным;

2) за неисполнение законов и распоряжений публичной администрации;

3) за отдельные приказы, отданные в нарушение конституции, законов и распоряжений.

73. В случаях, предусмотренных предыдущей статьей, Трибунат изобличает министра посредством акта, который обсуждается в обычном порядке Законодательным Корпусом, после того, как обвиняемый будет вызван и допрошен. Министр отдается под суд декретом Законодательного Корпуса, его судит Верховный суд, решения которого не подлежат ни апелляции (обжалованию по существу), ни кассации (обжалованию по формальным основаниям).

Верховный суд состоит из судей и присяжных. Судьи выбираются из своей среды Кассационным трибуналом; присяжные – из числа лиц, включенных в национальный список: каждый – по правилам, предписанным законом.

74. Гражданские и уголовные судьи, в случае совершения деликтов, связанных с их должностными функциями, направляются (для рассмотрения дела) в трибуналы после того, как Кассационный трибунал аннулирует их действия.

75. Правительственные служащие, за исключением министров, не могут быть преследуемы за действия, связанные с их функциями, кроме, как по решению Государственного совета: в этом случае преследование имеет место в обычных трибуналах.

Глава VII

Общие положения

76. Жилище каждого человека, проживающего во Франции, является ненарушимым убежищем.

Никто не имеет права войти туда в течение ночи, кроме случаев пожара, наводнения или по требованию проживающих в нем. В течение дня туда можно войти только с целью, предусмотренной законом, или по приказу, отданному публичными властями.

77. Для того чтобы приказ об аресте был выполнен, необходимо:

1) чтобы в нем точно указывались мотивы ареста и был приведён закон, на основе которого отдан приказ;

2) принадлежность должностного лица, который наделён законом этой властью;

3) чтобы лицо было поставлено в известность об этом и ему была оставлена копия (приказа об аресте).

78. Охранник или тюремщик не может ни принять, ни заключить никого без занесения в регистр акта, приказывающего производство ареста: этот акт должен являться приказом, выданным в форме, предусмотренной предыдущей статьей, или приказом о задержании, или обвинительным декретом, или судебным решением.

79. Каждый охранник или тюремщик обязан, независимо от отданного ему приказа, представить задержанного гражданскому офицеру, возглавляющему полицию места заключения каждый раз, когда он это потребует.

80. В представлении задержанного лица не может быть отказано его родственникам или друзьям, предъявившим приказ гражданского офицера, который должен быть согласован или с охранником, или тюремщиком, если они не представят судебный приказ о секретном содержании заключенного.

81. В случае, если те, кому законом не предоставлено право производить аресты, отдадут, подпишут приказ об аресте или произведут арест кого-либо; те, кто, даже обладая правом производить аресты, примут или заключат арестованного в место заключения, не предусмотренное законом; охранники и тюремщики, которые нарушат правила, предусмотренные тремя предыдущими статьями, – будут виновными в незаконном задержании.

82. Все строгости, проявленные при производстве арестов, заключении и исполнении приговоров, кроме предусмотренных законом, являются преступными.

83. Каждое лицо имеет право направлять индивидуальные петиции всем конституционным властям и специально в Трибунат.

84. Все публичные вооруженные силы соблюдают подчиненность: никакая воинская часть не может выходить из повиновения.

85. Деликты, совершенные военнослужащими, разбираются в военных трибуналах и на основе специального судопроизводства.

86. Французская нация объявляет, что она установит пенсии для всех воинов, раненных при защите родины, а также вдовам, детям военных, умерших на поле битвы и вследствие ранений.

87. Будут установлены национальные премии для воинов, которые отличаются, сражаясь за Республику.

88. Национальному институту поручено собирать открытия, совершенствовать науку и искусство.

89. Комиссия национального счетоводства устанавливает правила и контролирует счета доходов и расходов Республики. Эта комиссия состоит из семи членов, избранных Сенатом среди лиц, занесенных в национальный список.

90. Учреждённый орган может проводить заседания, если присутствуют две трети его членов.

91. Строй французских колоний определяется специальными законами.

92. В случае вооруженного восстания или волнений, угрожающих безопасности государства, законом может быть приостановлено, в определенном месте, на определенное время, действие конституции.

Это приостановление может быть временно введено, в этом случае, постановлением правительства, на основании одной из статей которого Законодательный Корпус, в случае его роспуска на каникулы, должен быть досрочно созван.

93. Французская нация заявляет, что она ни в коем случае не потерпит возвращения французов, которые покинули свою родину 14 июня 1789 года, за исключением случаев, предусмотренных законом об эмигрантах; она запрещает вводить какие-либо новые исключения по этому поводу.

Имущество эмигрантов безвозвратно переходит в собственность Республики.

94. Французская нация заявляет, что после совершения законной продажи национального имущества, независимо от его происхождения, законный приобретатель не может быть лишен его, за исключением случаев, когда третьи лица предъявляют к национальной казне требования о возмещении понесенных убытков.

95. Настоящая конституция будет впоследствии предложена для принятия французскому народу.

Конституционная Хартия Франции 4 июня 1814 г.

Божественное Провидение, призывая нас снова после долгого отсутствия в наши государства, возложило на нас великие обязанности. Мир составлял первую потребность наших подданных: мы неустанно заботились о нем, и этот мир, столь необходимый Франции, как и остальной Европе, подписан. Современное состояние королевства требовало конституционной хартии: мы обещали ее, и теперь ее обнародуем. Мы рассудили, что, хотя вся власть сосредоточивалась во Франции целиком в особе Короля, наши предшественники не колебались видоизменять ее осуществление, сообразно различию времен, что, таким образом, общины были обязаны своим освобождением Людовику Толстому; укреплением и расширением своих прав Людовику Святому и Филиппу Красивому, что судебные учреждения были установлены и развиты законами Людовика XI, Генриха II и Карла IX, наконец, что Людовик XIV определил почти все части государственного управления различными указами, мудрость коих еще доселе ничем не превзойдена. Мы должны были, по примеру Королей, наших предшественников, принять в расчет последствия постоянно возрастающих успехов просвещения, новые отношения, которые эти успехи внесли в общество, направление, укоренившееся в умах за последние полвека и важные перемены, из этого воспоследовавшие: мы признали, что желание наших подданных иметь конституционную хартию есть выражение действительной потребности, но, уступая этому желанию, мы приняли все меры к тому, чтобы эта хартия была достойна нас и народа, которому мы гордимся повелевать. Мудрые люди, взятые из первых учреждений государства, соединились с комиссарами нашего Совета для работы над этим важным делом. Признавая, что свободная и монархическая конституция должна была оправдать ожидания просвещенной Европы, мы в то же время должны были памятовать и о том, что наш первый долг относительно наших народов повелевает нам охранять, для их же блага, права и преимущества нашей короны. Мы надеялись, что, наученные опытом, они убедились, что одна верховная власть может дать установляемым ею учреждениям, ту силу, постоянство и величие, которыми она сама обладает, что, таким образом, когда мудрость Королей свободно сходится с желанием народов, конституционная хартия может быть долговечна, но когда насилие исторгает уступки у слабости Правительства, общественная свобода подвергается не меньшей опасности, чем самый престол… Мы искали, наконец, начал для конституционной хартии во французском характере и в достойных уважения памятниках прошедших веков. Так, мы усмотрели в восстановлении пэрии истинно национальное учреждение, которое должно связать все воспоминания со всеми надеждами, соединяя времена прошедшие и новые. Мы заменили палатою депутатов те древние собрания Мартовских и Майских Полей, которые так часто обнаруживали одновременно как ревность к интересам народа, так верность и уважение к власти Королей. Стараясь, таким образом, вновь связать цепь времен, прерванную пагубными уклонениями, мы изгладили из нашей памяти, как хотели бы, чтобы можно было изгладить их и из истории, все бедствия, постигшие отечество в продолжение нашего отсутствия. Счастливые вновь находятся на лоне нашей великой семьи, мы не могли ответить на любовь, в которой мы получаем столько уверений, иначе, как словами мира и утешения. Самое заветное желание нашего сердца в том, чтобы все французы жили братьями и чтобы никогда никакое горькое воспоминание не нарушало спокойствие, которое должно последовать за торжественным актом, который мы ныне им даруем. Твердые в наших намерениях, сильные сознанием нашего долга, мы обязуемся перед собранием, нам внимающим, быть верными этой конституционной хартии, предоставляя себе присягнуть в ее соблюдении, с новою торжественностью, пред алтарями Того, кто взвешивает на тех же весах царей и народы. На основании сего, Мы добровольно и в силу свободного осуществления нашей королевской власти, даровали и даруем, уступили и пожаловали нашим подданным как за себя, так и за наших преемников, навсегда нижеследующую конституционную Хартию:

Публичное право французов

1. Французы равны пред законом, каковы бы ни были их титулы и чины.

2. Они несут все без различия и соразмерно своему имуществу государственные повинности.

3. Они все равно допускаются к гражданским и военным должностям.

4. Личная свобода их одинаково гарантирована: никто не может быть подвергнут преследованию или задержанию иначе, как в предусмотренных законом случаях и в предписанной им форме.

5. Каждый исповедует с равной свободой свою религию и пользуется одинаковой охраной в отношении своего вероисповедания.

6. При этом, однако, католическая, апостольская, римская религия есть религия государственная.

7. Только служители католической, апостольской, римской религии и других христианских исповеданий получают содержание из королевской казны.

8. Французы имеют право обнародовать и печатать свои мнения, сообразуясь с законами, которые должны преследовать злоупотребления этой свободой.

9. Все виды собственности неприкосновенны, не исключая так называемой национальной: закон не делает никакого различия между ними.

10. Государство может требовать пожертвования собственностью для общественного интереса, законным образом удостоверенного, но с предварительным вознаграждением.

11. Всякие розыски по поводу мнений и голосования, относящихся ко времени до восстановления династии, воспрещаются. То же забвение предписывается судам и гражданам.

12. Всеобщая и обязательная воинская повинность отменяется. Порядок набора сухопутной и морской армии определяется законом. Формы королевского управления.

13. Особа Короля неприкосновенна и священна. Его министры ответственны. Исполнительная власть принадлежит исключительно Королю.

14. Король есть верховный глава государства, он начальствует над сухопутными и морскими силами, объявляет войну, заключает мирные, союзные и торговые договоры, назначает на все должности по государственному управлению и издает распоряжения и указы, необходимые для исполнения законов и для безопасности государства.

15. Законодательная власть осуществляется совместно Королем, палатой пэров и палатой депутатов от департаментов.

16. Закон предлагается Королем.

17. Законопроект вносится в палату пэров или в палату депутатов, по усмотрению Короля, кроме закона о налогах, который должен быть направлен сначала в палату депутатов.

18. Всякий закон должен быть свободно обсужден и принят большинством голосов в каждой из обеих палат.

19. Палаты могут всеподданнейше просить Короля предложить закон по какому бы то ни было предмету и указать, каково, по их мнению, должно быть содержание этого закона.

20. Такое ходатайство может быть возбуждено каждой из обеих палат, но лишь по обсуждении его в закрытом комитете; палата, предложившая ходатайство, пересылает его другой не иначе, как по истечении десятидневного срока.

21. Если предложение принято другой палатой, оно подносится на благоусмотрение Короля; если оно отвергнуто, то не может быть представлено вторично в течение той же сессии.

22. Король один утверждает и обнародует законы.

23. Гражданский лист устанавливается на все время царствования первым законодательным собранием, созванным со времени восшествия Короля на престол.

О палате пэров

24. Палата пэров есть существенная составная часть законодательной власти.

25. Она созывается Королем в то же время, как и палата депутатов от департаментов. Сессия одной начинается и оканчивается в то же время, как и сессия другой.

26. Всякое собрание палаты пэров, которое состоялось бы не во время сессии палаты депутатов или не по приказу Короля, незаконно и юридически недействительно.

27. Назначение пэров Франции принадлежит Королю. Число их не ограничено; он может устанавливать различные разряды их, назначать их пожизненно или наследственно, по своему усмотрению.

28. Пэры могут присутствовать в палате по достижении двадцати пяти лет, а подавать решающий голос только по достижении тридцати лет.

29. В палате пэров председательствует канцлер Франции, а в его отсутствие один из пэров, назначенный Королем.

30. Члены королевского семейства и принцы крови суть пэры по праву рождения. Они заседают непосредственно за президентом, но имеют решающий голос только по достижении двадцати пяти лет.

31. Принцы не могут участвовать в заседаниях палаты, иначе как по приказу Короля, даваемому для каждой сессии в форме особого послания, под страхом недействительности всего того, что будет совершено в их присутствии.

32. Все совещания палаты пэров происходят негласно.

33. Палата пэров ведает делами о верховной измене и посягательствах на безопасность государства, которые будут определены законом.

34. Всякий пэр может быть арестован только властью палаты и судим только ею в уголовном порядке.

О палате депутатов от департаментов

35. Палата депутатов состоит из депутатов, избираемых избирательными коллегиями, организация которых будет определена законами.

36. Каждый департамент избирает столько же депутатов, сколько он избирал до сих пор.

37. Депутаты избираются на пять лет и таким образом, чтобы палата возобновлялась ежегодно на одну пятую часть.

38. Никакой депутат не может быть допущен в палату, если он не имеет сорокалетнего возраста и не платит тысячи франков прямых налогов.

39. Если бы, однако, в департамент не набралось пятидесяти лиц указанного возраста, платящих, по крайней мере, тысячу франков прямых налогов, число их пополняется наиболее обложенными ниже тысячи франков, и эти последние могут быть избираемы наравне с первыми.

40. Избиратели, участвующие в выборах депутатов, не могут иметь права голоса, если они не платят прямых налогов в размере трехсот франков и если они имеют менее тридцати лет от роду.

41. Председатели избирательных коллегий назначаются Королем, и являются по праву членами коллегии.

42. По крайней мере, половина депутатов должна быть избрана из могущих быть избранными лиц, которые имеют постоянное местожительство в департаменте.

43. Председатель палаты депутатов назначается Королем из представленного палатой списка пяти членов.

44. Заседания палаты публичны, но достаточно требований пяти членов для того, чтобы она преобразовалась в тайный комитет.

45. Для обсуждения проектов, представленных со стороны Короля, палата разделяется на бюро.

46. Не может быть сделано никакой поправки к закону иначе, как по предложению или с согласия Короля и по предварительным препровождении и обсуждении ее в бюро.

47. Палата депутатов получает все предложения относительно налогов и только после того, как эти предложения будут ею приняты, они могут быть внесены в палату пэров.

48. Никакой налог не может быть установлен или взимаем без согласия обеих палат и утверждения Короля.

49. Поземельный налог устанавливается только на один год. Косвенные сборы могут быть устанавливаемы на несколько лет.

50. Король созывает ежегодно обе палаты; он определяет продолжительность их сессий и может распустить палату депутатов от департаментов, но в таком случае он должен созвать новую палату в трехмесячный срок.

51. Никакое взыскание не может быть обращено на личность члена палаты в продолжение сессии и в течение шести недель, ей предшествующих или за ней следующих.

52. Ни один член палаты не может быть, в продолжении сессии, подвергнут преследованию или задержанию в уголовном порядке, иначе, как после того как палата разрешит его преследование, кроме случая захвата на месте преступления.

53. Всякое ходатайство, обращенное к той или другой палате, должно быть составлено и представлено в письменной форме. Закон запрещает приносить просьбы лично или к решетке палаты.

О министрах

54. Министры могут быть членами палаты пэров или палаты депутатов. Они имеют, независимо от этого, право входа в ту и другую палату и должны быть выслушаны, когда они этого требуют.

55. Палата депутатов имеет право обвинять министров и отсылать их к палате пэров, которая, только одна, имеет право судить их.

56. Они могут быть обвиняемы только в измене и лихоимстве. Особые законы определяют признаки этих преступлений и порядок их преследования.

О судебных учреждениях

57. Всякое правосудие исходит от Короля. Оно отправляется от его имени судьями, которых он назначает и определяет на должность.

58. Назначенные Королем судьи несменяемы.

59. Существующие в настоящее время общие суды сохраняются. В них не может быть ничего изменено, иначе, как в силу закона.

60. Существующее учреждение торговых судей сохраняется.

61. Мировой суд равным образом сохраняется. Мировые судьи, хотя и назначаются Королем, не пользуются несменяемостью.

62. Никто не может быть изъят из подсудности своим законным судьям.

63. Не могут быть поэтому учреждаемы чрезвычайные комиссии и суды. Под это наименование не подводятся превотальные суды, если восстановление их будет признано необходимым.

64. В уголовных делах прения должны быть публичны, если только эта публичность не представляет опасности для общественного порядка и нравственности и суд не объявит этого путем особого постановления.

65. Учреждение присяжных сохраняется. Изменения, необходимость которых была бы признана на основании более продолжительного опыта, могут быть произведены только путем закона.

66. Наказание конфискацией имущества отменяется и не может быть восстановлено.

67. Король имеет право помилования и смягчения наказаний.

68. Гражданское Уложение и ныне существующие законы, которые не противоречат настоящей Хартии, остаются в силе, пока они не будут законно отменены.

Особые права, гарантированные государством

69. Военные, состоящие на действительной службе, отставные офицеры и солдаты, вдовы, офицеры и солдаты, получающие пенсию, сохраняют свои чины, почетные отличия и пенсии.

70. Государственный долг гарантирован. Всякого рода обязательства, взятые на себя государством по отношению к его кредиторам, – ненарушимы.

71. Старому дворянству возвращаются его титулы. Новое сохраняет свои. Король возводит в дворянство по своему усмотрению; но при этом он дает только почетные звания и отличия, без всяких изъятий от общественных повинностей и обязанностей.

72. Почетный легион сохраняется. Король установит его внутренний распорядок и знаки отличия.

73. Колонии управляются особыми законами и распоряжениями.

74. Король и его преемники, при торжестве их коронования, присягают верно соблюдать настоящую Конституционную Хартию.

Переходные статьи

75. Депутаты от департаментов Франции, заседавшие в Законодательном Корпусе во время последней отсрочки его заседаний, продолжают заседать в палате депутатов впредь до замены их новыми.

76. Первое возобновление одной пятой палаты депутатов состоится не позднее 1816 года согласно установленной между сессиями очереди.

Конституция Великого герцогства Баденского 22 августа 1818 г.

Карл, Божьей Милостью, Великий Герцог Баденский, Герцог Церингенский, Ландграф Нелленбургский, Граф Ганауский и проч.

Когда Мы в 1816 году вновь сообщили Нашим подданным о намерении Нашем дать Великому герцогству сословно-представительную конституцию, предметом наших пожеланий и надежд было соглашение всех членов Союза между собою об установлении неизменных и существенных оснований такого общего всем германским народам акта, предоставив им лишь развитие этих оснований в каждом отдельном государстве, сообразно существующим отношениям и руководствуясь их собственными потребностями.

Но так как, судя по последним решениям союзного сейма по этому предмету, еще нельзя пред видеть того времени, когда выработка сословно-представительной конституции сделается предметом общего обсуждения, то Мы видим себя ныне вынужденными осуществить данное Нами Нашим подданным обещание тем способом и порядком, которые отвечают Нашим внутренним и твердым убеждениям.

Проникнутые искренним желанием укрепить узы взаимного доверия между Нами и Нашим народом и усовершенствовать на намеченном Нами пути все Наши государственные учреждения, Мы даровали нижеследующий конституционный акт и торжественно обещаем за Нас и за Наших наследников верно и по совести исполнять его и принуждать к исполнению его других.

I. О ВЕЛИКОМ ГЕРЦОГСТВЕ И О ПРАВИТЕЛЬСТВЕ ВООБЩЕ

§ 1. Великое герцогство образует составную часть Германского Союза.

§ 2. Все органические постановления союзного собрания, касающиеся государственных отношений Германии или вообще прав германских граждан, образуют составную часть Баденского государственного права и обязательны для всех местных подданных, после обнародования их главой государства.

§ 3. Территория Великого герцогства нераздельна и неотчуждаема во всех своих частях.

§ 4. Правительственная власть страны наследственна в великогерцогской семье согласно декларации 4 октября 1817 г. Декларация эта, как основа фамильного закона, составляет часть настоящей конституции и должна быть рассматриваема, как включенная дословно в настоящий акт.

§ 5. Великий герцог объединяет в своем лице все права государственной власти и осуществляет их согласно конституционным постановлениям.

Его личность священна и неприкосновенна.

§ 6. Великое герцогство имеет основанное на сословном представительстве государственное устройство.

II. ГРАЖДАНСКИЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРАВА БАДЕНЦЕВ И ОСОБЫЕ ПРЕИМУЩЕСТВА

§ 7. За исключением точно определенных конституцией случаев, все баденские подданные признаются во всех отношениях равноправными.

Министры Великого герцога и все должностные лица ответственны за полное соблюдение конституции.

§ 8. Несение государственных повинностей одинаково обязательно для всех граждан. Никто не может быть освобожден от платежа прямых или косвенных налогов.

§ 9. Все граждане, без различия вероисповедания, имеют одинаковые права на занятие гражданских и военных должностей, а также и церковных должностей и своего вероисповедания.

Каждый иностранец, принимаемый Нами на государственную службу, фактом назначения на должность непосредственно приобретает баденское подданство.

§ 10. Все граждане, без различия религии и происхождения, подлежат воинской повинности, за теми исключениями, которые сделаны союзным актом в пользу бывших владетельных фамилий.

§ 11. Законом установлено будет справедливое вознаграждение за объявленные подлежащими вы купу земельные повинности и барщинные обязанности и за все оброки, вытекающие из крепостной зависимости, ныне уничтоженной.

§ 12. Закон 17 августа 1817 года о свободе передвижения будет рассматриваться, как составная часть конституции.

§ 13. Частная собственность и личная свобода баденцев, для всех в равной мере, ставится под охрану конституции.

§ 14. Суды независимы в пределах своей компетенции.

Все решения по гражданским делам должны исходить от обыкновенных судов.

Великогерцогская казна для решения споров, вытекающих из ее гражданских правоотношений, обращается к судебным установлениям страны.

Никто не может быть принуждаем к пожертвованию своим имуществом в видах общественной пользы, если дело не было обсуждено и решено министерством, и если не было выдано предварительного вознаграждения.

§ 15. Никто не может быть по уголовному делу изъят из ведения общего суда.

Никто не может быть арестован иначе, как с соблюдением установленных в законе форм, равно как и задержан в тюрьме долее двух суток, без надлежащего извещения о причинах задержания. Великий герцог может смягчать наказание и даже вовсе от него освобождать; но он ни в каком случае не может его усиливать.

§ 16. Конфискация имущества должна быть отменена.

§ 17. Свобода печати должна быть установлена в согласии с будущими постановлениями союзного собрания.

§ 18. Каждый житель страны пользуется полной свободой совести и равным покровительством при совершении обрядов своего вероисповедания.

§ 19. Все религиозные исповедания пользуются равными политическими правами.

§ 20. Церковные и частные имущества, доходы учреждений, образовательных и благотворительных установлений не могут быть обращены на другие цели.

§ 21. Имущества, пожертвованные в пользу обоих университетов страны и других высших учебных заведений, будь то недвижимость, или доходы, или казенные денежные пособия, должны оставаться неприкосновенными.

§ 22. Все обязательства государства по отношению к кредиторам неприкосновенны.

Организация и функции кассы погашения долгов сохраняются неизменными.

§ 23. Права, предоставленные эдиктом 23 апреля 1818 г. принадлежавшим к Великому герцогству прежним имперским сословиям и членам прежнего непосредственного имперского дворянства, составляют часть конституции государства.

§ 24. Отменён законом 24 июля 1888 года.

§ 25. Отменён законом 24 июля 1888 года.

III. СОСЛОВНОЕ СОБРАНИЕ. ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ ЧЛЕНОВ СОСЛОВНОГО СОБРАНИЯ

§ 26. Земские сословные чины разделены на две палаты.

§ 27. Первая палата состоит из:

1. принцев великогерцогского дома,

2. глав бывших владетельных фамилий,

3. епископа страны и протестантского духовного лица, пожизненно назначенного Великим герцогом с чином прелата,

4. восьми депутатов земельного дворянства,

5. двух депутатов от университетов страны,

6. лиц, назначаемых Великим герцогом членами этой палаты независимо от сословия и. рождения.

§ 28. Принцы великогерцогского дома и бывшие владетельные господа по достижения совершеннолетия вступают в сословное собрание. В тех бывших владетельных фамилиях, кои распадаются на несколько ветвей, каждый глава такой ветви, обладающей поместьем, является членом первой палаты.

До своего совершеннолетия владелец дворянского поместья не имеет права голоса.

Главы дворянских семей, возведенных Великим герцогом в высшее дворянское достоинство, наравне с бывшими владетельными господами, вступают в качестве наследственных членов сословных чинов в первую палату. Они должны, однако, состоять, по праву первородства и в порядке прямого наследования, собственниками наследственного родового илифеодального поместья, стоимость которого при поземельном и подоходном обложении определяется, за вычетом залогового капитала, по крайней мере в 300.000 флоринов.

§ 29. При выборе депутатов от земельного дворянства, имеют право голоса дворяне-землевладельцы, живущие в пределах страны и достигшие 21 года. Избранным может быть каждый, имеющий право голоса, землевладелец, достигший двадцатипятилетнего возраста. Каждые выборы действительны на восемь лет. Половина депутатов от земельного дворянства выбывает каждые четыре года. Великий герцог может жаловать дворянам-землевладельцам право голоса и право быть избранным на дворянских выборах, если они, по праву первородства и в порядке прямого наследования, владеют родовым или феодальным поместьем, оцениваемым при поземельном и подоходном обложении в 300 000 флоринов, за вычетом залогового капитала.

§ 30. За отсутствием епископа страны, заведующий епископией заступает его место в сословном собрании.

§ 31. Оба университета страны избирают каждый своего представителя на четыре года, по желанию, из среды профессоров, ученых, или государственных должностных лиц. Право голоса принадлежит только ординарным профессорам.

Оба депутата от университетов, независимо от того, являются ли они первоначально избранными или выбранными на место этих последних, в случае выхода их до времени правильного обновления состава палаты, покидают палату одновременно с половиной представителей дворянского землевладения.

§ 32. Число назначаемых Великим герцогом членов первой палаты не может превышать восьми человек.

§ 33. Вторая палата состоит из 63 депутатов от городов и округов согласно распределению, приложенному к настоящему конституционному акту.

§ 34. Депутаты избираются избранными населением выборщиками.

§ 35. Члены первой палаты по своему личному положению и лица, пользующиеся активным и пассивным избирательным правом при выборах от дворянского землевладения, не могут принимать участие в избрании выборщиков и не могут быть выборщиками и депутатами от городов и округов.

§ 36. Все остальные граждане, достигшие двадцатипятилетнего возраста, имеющие постоянное местожительство в пределах избирательного округа, за исключением предусмотренных в законе случаев, пользуются правом голоса и могут быть избраны при избрании выборщиков.

§ 37. Всякий гражданин, независимо от своего местожительства, достигший тридцатилетнего возраста и имеющий право быть выборщиком, может быть избран депутатом.

Государственные, сословные и дворянские должностные лица округа, священники, врачи и другие духовные или светские местные служащие, не могут быть избраны в пределах того округа, к которому принадлежит район их деятельности.

§ 38. Депутаты городов и округов избираются на четыре года. Состав их обновляется на половину каждые два года.

§ 39. Каждому новому выбору депутатов, который делается необходимым вследствие роспуска палаты или вследствие выхода какого либо члена, предшествует избрание новых выборщиков.

§ 40. Каждый выходящий депутат может быть снова выбран.

§ 41. Обе палаты проверяют в случае спора правильность выборов своих членов.

§ 42. Великий герцог созывает палаты, отсрочивает их заседания и распускает их.

§ 43. Роспуск сословных чинов влечет за со бой потерю полномочий для всех избранных членов обеих палат, представителей дворянского землевладения, университетов и депутатов от городов и округов.

§ 44. Если роспуск сословных чинов последовал до того, как исчерпаны были предметы обсуждения, то к новым выборам должно быть преступлено не позже, чем через три месяца.

§ 45. Великий герцог в начале каждой сессии назначает президента первой палаты. Президент второй палаты избирается самой палатой.

§ 46. Сословное собрание созывается каждые два года.

§ 47. Члены обеих палат могут пользоваться принадлежащим им правом голоса только лично.

§ 48. Члены сословного собрания в вопросах, подлежащих их решению, должны вотировать по собственному убеждению. Они не должны принимать от своих избирателей никаких инструкций.

§ 49. Никто из членов сословного собрания не может быть арестован во время сессии без формального согласия палаты, к которой он принадлежит, за исключением случаев задержания на месте совершения уголовного преступления.

§ 50. Обсуждению сословных чинов подлежат вопросы, отнесенные к их ведению настоящим основным законом, или специально им предоставленные властью Великого герцога.

§ 51. Устанавливается постоянный комитет в со ставе президента последней сессии, трех членов от первой палаты и шести членов от второй, деятельность которого ограничивается случаями, определенно указанными в настоящем акте, или делами, отнесенными к его ведению последним ландтагом, с согласия Великого герцога.

Этот комитет избирается в обеих палатах относительным большинством голосов перед окончанием каждой сессии и при отсрочке заседания палат. Роспуск ландтага влечет за собою роспуск комитета, хотя бы уже избранного.

§ 52. Палаты не могут собираться собственной властью и, в случаях роспуска или отсрочки заседаний, продолжать собрание и свои работы.

IV. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СОСЛОВНЫХ ЧИНОВ

§ 53. Без согласия сословных чинов налоги не могут быть устанавливаемы и взимаемы.

§ 54. Закон о налогах издается по общему правилу на два года. Однако налоги, имеющие непосредственную связь с договорами, заключенными на более продолжительное время, не могут быть изменены до истечения срока действия таких договоров.

§ 55. Одновременно с внесением законопроекта о налогах должен быть представлен государственный бюджет и подробный отчет об израсходовании разрешенных кредитов предыдущего сметного года. Статьи на секретные расходы могут быть внесены в бюджет лишь в том случае, если по каждой из них будет доставлено письменное, контрассигнованное министром, удостоверение Великого герцога, что сумма была или будет израсходована в истинных интересах страны.

§ 56. Сословные чины не могут ставить согласие свое на взимание налогов в зависимость от каких бы то ни было условий.

§ 57. Без согласия сословных чинов не может быть заключен ни один заем. Исключаются займы в счет имеющих поступить согласно смете доходов и на покрытие сметных расходов, а равным образом и денежное займы, заключаемые комиссией погашения государственных долгов на основании постановлений закона, учредившего данную комиссию.

С согласия большинства членов комитета, при недостаточности кредитов, вотированных сословиями, может быть заключен денежный заем в случаях чрезвычайной и непредвиденной нужды, расходы на покрытие которой превышают сумму издержек по созыву чрезвычайного собрания сословных чинов. О всех мероприятиях по этому поводу сообщается ландтагу в ближайшую его сессию.

§ 58. Без согласия сословных чинов не могут быть отчуждаемы государственные имущества. Исключаются из этого правила уже произведенные отчуждения для погашения долгов, выкуп ленов, чиншевых, барщинных и оброчных прав, продажа бесполезных зданий, имуществ и доходов, находящихся в пределах соседних государств и прочие виды отчуждения, предпринимаемые для улучшения земледельческой культуры или в видах уничтожения бесполезных управлений. Вырученные суммы должны быть обращены на новые приобретения или внесены на проценты в комиссию погашения государственных долгов. Равным образом исключаются мена и отчуждение, предпринимаемые с целью прекращения правовых споров, связанных с правами собственности и сервитутными, а также раздача возвращающихся в казну коронных, дворянских и удельных ленов во время управления того монарха, при котором эти лены были казне возвращены.

Так как этими постановлениями и постановлениями § 57 в полной мере достигается цель прагматических санкций о государственных долгах и отчуждениях 1 октября 1806 года и 18 ноября 1808 года, то обязательность их прекращается с того дня, как конституция вступить в силу.

§ 59. Хотя уделы согласно общепризнанным началам государственного права и права княжеского составляют патримониальную собственность правителя и его семьи, и Мы, в силу долга нашего, как глава царствующего дома, формально подтверждаем за ними такой их характер, тем не менее мы желаем, чтобы впредь доходы с удельных имуществ, за вычетом того, что идет на цивильный лист и на иные, лежащие на них обременения, обращались на покрытие государственных расходов, пока посредством финансовой реформы Мы не окажемся в состоянии согласно нашему горячему желанию, облегчить тягости, лежащие на наших подданных.

Цивильный лист не может быть увеличен без согласия сословных чинов и уменьшен без согласия Великого герцога.

§ 60. Каждый финансовый законопроект представляется первоначально во вторую палату и, лишь после принятия ею, может быть внесен в первую палату, которая решает вопрос о принятии или непринятии его в проект целым, без всяких изменений.

§ 61. Если большинство первой палаты не присоединяется к решению второй, то складываются вместе положительные и отрицательные голоса обеих палат, и решением сословного собрания признается то, за которое высказалось большинство всей суммы голосов.

§ 62. В том случае, если сословное собрание было распущено до установления бюджета, или если обсуждение вопроса в палатах замедлилось, прежние, не имеющие постоянного характера, налоги могут быть взимаемы в течение шести месяцев сверх срока, на который они были установлены.

§ 63. При приготовлениях к войне и во время ее ведения, Великий герцог для быстрого и действительного выполнения своих союзных обязательств может без согласия сословных чинов заключать займы и устанавливать военные налоги. В этом случае сословным чинам предоставляется надзор и участие в следующей форме:

1) комитет, созванный для этой цели, назначает из своей среды двух членов в военное министерство и министерство финансов и комиссара в военную кассу, для наблюдения за тем, чтобы военные налоги расходовались исключительно и сполна согласно своему назначению, и

2) комитет должен избрать в состав военной комиссии по сбору всякого рода военных налогов столько членов, сколько назначается Великим герцогом, не считая президента, для руководства делом походного снабжения и поставок. Комитет, кроме того, имеет право придать в товарищи каждому представителю провинциальной административной власти двух депутатов, избранных из числа членов, живущих в провинции.

§ 64. Все законы, дополняющие, разъясняющие и изменяющие конституционный акт, должны быть приняты большинством двух третей присутствующих в каждой палате членов.

§ 65. Абсолютным большинством голосов членов каждой, палаты принимаются прочие общие за коны, затрагивающие свободу личности и собственности подданных, равно как и законы, изменяющие существующие законодательные постановления или содержание аутентическое толкование их.

§ 66. Великий герцог утверждает и обнародывает законы и издает необходимые для их исполнения и приведения в действие распоряжения, регламенты и общие указы, вытекающие из его прав надзора и управления и необходимые для охраны государственной безопасности Он может своею властью принимать меры, которые по своему значению относятся к компетенции сословного собрания, если они крайне необходимы в видах государственной пользы, и если запоздалое принятие их может повредить достижению тех целей, в интересах которых он предпринимаются.

§ 67. Палатам принадлежит право представлений и жалоб. По мотивированной жалобе палат указы, нарушающее их законодательный права, должны быть немедленно отменены. Представляя мотивированные заявления, палаты могут просить Великого герцога внести законопроект по определенному вопросу. Они имеют право указывать правительству на административные злоупотребления, доходящие до их сведения.

Жалобы частных лиц, касающиеся нарушения конституционных прав, могут быть представляемы в палату лишь в письменной форме и лишь тогда принимаются, когда жалобщик удостоверит, что он тщетно обращался к компетентным учреждениям и, в последней инстанции, к министерству.

V. ОТКРЫТИЕ ЗАСЕДАНИЙ СОСЛОВНЫХ ЧИНОВ; ПОРЯДОК ОБСУЖДЕНИЯ ДЕЛ.

§ 68. Каждая сессия открывается и закрывается лично Великим герцогом или назначенным им коммисаром в общем, в данном случае, заседании обеих палат.

§ 69. При открытии сессии, вновь вступившие в составе палаты члены приносят следующую присягу:

«Клянусь быть верным Великому герцогу, подчиняться законам, исполнять и охранять государственную конституцию и голосовать в сословном собрании по внутреннему моему убеждению, преследуя лишь общую пользу и общее благо страны, не взирая на интересы отдельных сословий или классов: в том да поможет мне Бог».

§§ 70–73. (Отменены ст. закона 21 декабря 1869 года и заменены следующей статьей).

В обеих палатах законопроекты, представляемые правительством, принимаются или отвергаются после предварительного обсуждения в специальной комиссии или и без такого обсуждения, последнее однако лишь под условием двукратного обсуждения и голосования, разделенного промежутком, по крайней мере, в три дня. Законопроекты и всякого рода предложения, не затрагивающие финансовых вопросов переданные одной палатой в другую, могут быть последней возвращены обратно с проектами изменений.

§ 74. За исключением определенным образом указанных случаев, для действительности решения палаты требуется абсолютное большинство голосов действительного по числу присутствующих членов собрания. В случае равенства голосов, голос президента дает перевес. В том случае, когда, в финансовых вопросах, складываются голоса обеих палат, при равенстве их голос президента второй палаты дает перевес.

§ 75. Палаты не могут соединяться в одно целое; отношения между ними ограничиваются взаимным сообщением принятых решений.

Палаты находятся в непосредственных деловых сношениях лишь с великогерцогским министерством; они не могут издавать указов и опубликовывать каких бы то ни было манифестов.

Для посылки депутаций великому герцогу от каждой из палат в отдельности требуется предвари тельное разрешение.

§ 76. Министры, члены министерства и комиссары Великого герцога могут во всякое время присутствовать как на открытых, так и на тайных заседаниях обеих палат и должны быть выслушаны, по требованию их, во всех происходящих прениях.

При предварительном обсуждении законопроекта в специальной комиссии, для первоначальных объяснений по проекту совместно с комиссией заседают комиссары, всякий раз как это признано будет необходимым той или другой стороною. Без предварительного обсуждения в таком совещании с комиссарами Великого герцога не может быть внесено в законопроект сколько-нибудь существенных изменений.

§ 77. Читать речи по записке могут лишь комиссары Великого герцога и члены комиссии; всем другим лицам дозволены лишь устные объяснения.

§ 78. Заседания обеих палат публичны. Они могут происходить при закрытых дверях по требованию комиссаров Великого герцога для сообщений, для которых они считают необходимою тайну или по требованию трех членов палаты, с которыми, после удаления публики, согласится относительно необходимости тайного обсуждения четверть членов палаты.

§ 79. После полного обновления состава палаты, предусмотренного § 43 конституционного акта, в ближайшую же сессию должен быть впредь до следующего полного обновления, определен по жребию порядок выхода депутатов от дворянского землевладения, от городов и округов.

§ 80. При первых выборах, все споры о действительности таковых решаются правительственной центральной комиссией, которая облечена будет первым выполнением конституционного закона.

§ 81. Время открытия первой сессии назначается на 1 февраля 1819 года.

§ 82. Действующая при вступлении конституции в силу, ко времени открытия первой сессии, положения во всех отраслях управления и законодательства сохраняют свою силу до тех пор, пока ландтаг, в пределах отведенной ему компетенции, не внесет в них соответственных изменений.

В частности первый бюджет остается в силе до соглашения с сословными чинами.

§ 83. Настоящая конституция ставится под гарантию Германского союза.

Дано за собственною Нашей подписью и с приложением большой государственной печати.

Грисбахъ, 22 августа 1818 года.

Конституция Баварии 26 мая 1818 г.

Максимилиан Иосиф, Божией Милостью Король Баварский

Проникнутые и движимые высокими обязанностями Государя, Мы ознаменовали до сего времени Наше правление учреждениями, которые свидетельствовали о Нашем постоянном стремлении служить общему благу наших подданных. Для более прочного укрепления последнего уже в 1808 году дали Мы Нашему государству отвечавшую его тогдашним внешним и внутренним отношениям конституцию, в которую Мы внесли, как существенную ее часть, учреждение сословного собрания. Как только великие мировые события, наступившие с тех пор и затронувшие все немецкие государства, во время которых баварский народ показал свое величие, как в испытанных несчастиях, так и в борьбе, нашли себе заключение в акте Венского конгресса, Мы тотчас же вознамерились закончить прерванное событиями того времени дело, постоянно считаясь с общими и частными требованиями, вытекающими из целей государства; порученные нами в 1814 году подготовительные к тому работы и декрет 2 февраля 1817 года подтверждают принятое Нам ранее о сём твердое решение. Настоящий акт, зрело и многократно обсужденный и принятый Нашим государственным советом, есть плод Нашей свободной и твердой воли. Наш народ найдет в содержании его убедительнейшее доказательство отеческих Наших забот о стране.

Свобода совести и добросовестное разделение и охрана сфер государственной и церковной;

Свобода мнений, с законными ограничениями злоупотреблений ею;

Равенство прав подданных на занятие всех степеней государственной службы и на все звания, приобретаемые отличием;

Равенство в несении почетных обязанностей по воинской повинности;

Равенство законов и равенство пред законом;

Беспристрастие и неподкупность суда;

Равенство обложения и обязанностей по несению податей;

Порядок во всех частях государственного хозяйства, правовая охрана государственного кредита и правильное пользование существующими для того средствами;

Возрождение общин посредством возвращения им управления делами, затрагивающими, прежде всего, их интересы;

Представительство, избираемое всеми классами подданных государства, с правом давать советы и постановлять решения, высказывать пожелания и жалобы на нарушения конституциею установленных прав, призванное увеличить мудрость совещаний в общественных собраниях, не ослабляя в тоже время силы правительства;

Наконец, обеспечение неприкосновенности конституции, устраняющее произвольные перемены, но не препятствующее улучшению ее сообразно указаниям опыта;

Баварцы! – Таковы основы дарованной вам Нашим свободным произволением Конституции; вы должны видеть в них правила, руководящие королем, который находит счастье своего сердца и славу своего трона в счастье Отечества и в любви своего народа!

Объявляем поэтому следующие постановления, составляющие Конституцию Баварского Королевства.

ОТДЕЛ I

Общие положения

§ 1. Королевство Бавария, в составе всех старых и новых территорий, есть суверенное монархическое государство на основах постановлений настоящего конституционного акта.

§ 2. Для всего королевства установлено сословное собрание, разделенное на две палаты.

ОТДЕЛ II

О Короле и о престолонаследии, а равно и о регентстве

§ 1. Король есть глава государства, он соединяет в себе все права верховной власти и осуществляет их согласно данным им и установленным в настоящей конституции постановлениям. Личность его священна и неприкосновенна.

§ 2. Корона наследственна в мужском потомстве королевского дома и по праву первородства и в порядке агнатического престолонаследия.

§ 3. Способность к наследованию престола предполагает законное рождение от равного и с дозволения Короля заключенного брака.

§ 4. Мужское поколение предпочитается женскому потомству, и принцессы устраняются от престолонаследия, пока в королевской семье имеется отпрыск мужского пола, способный к наследованию, или принц, приобретший право наследования посредством договора о престолонаследии (Erbverbruderung).

§ 5. По полном прекращении мужского потомства и за отсутствием договора о престолонаследии, заключенного на сей случай с другим княжеским домом Германского союза, право престолонаследия переходит к женскому потомству в том же порядке, как определено для мужского, так что Баварские принцессы, находящиеся в живых в момент смерти последнего царствовавшего короля, или лица, от них происходящие, без различия пола – так, как будто они были бы принцами коренного мужского поколения Баварского дома, – призываются к наследованию престола по праву первородства и в порядке бокового престолонаследия.

Если в царствующем новом королевском доме вновь появится потомство в первой степени родства обоего пола, то преимущество мужского пола перед женским тотчас же восстановляется.

§ 6. Если по прекращении мужского поколения, Баварская корона перейдет к Государю какой либо более крупной монархии, который не может или не пожелает перенести свою столицу в Баварское королевство, то она поступает к второму по времени рождения принцу этого дома, при чем в его потомстве соблюдается вышеозначенный порядок престолонаследия.

Если корона переходит к супруге иностранного более крупного монарха, то последняя становится королевой, но она должна назначить вице-короля, который имеет пребывать в Баварском королевстве, а корона после ее смерти переходит к ее второму сыну.

§ 7. Совершеннолетие для принцев и принцесс королевского дома наступает по достижении ими 18-летняго возраста.

§ 8. Прочие отношения членов королевского дома определяются постановлениями прагматического семейного закона.

§ 9. Регентство учреждается:

а) на время несовершеннолетия монарха;

б) если в течение долгого периода времени что-либо мешает королю самому управлять государством и если он сам не сделал или не может сделать распоряжения об управлении государством.

§ 10. Король имеет право избрать из числа совершеннолетних принцев королевского дома регента государства на время несовершеннолетия своего наследника.

За отсутствием такого назначения, регентство переходит к тому совершеннолетнему агнату, который согласно установленному порядку престолонаследия является самым близким. Если же принц, которому оно по силе только что означенного постановления переходит, сам еще несовершеннолетен или по какой-либо иной причине не в состоянии принять на себя регентство, то оно переходит к тому агнату, который после него является ближайшим.

§ 11. Если какое либо обстоятельство мешает монарху в течение более одного года самому управлять государством, и он не принял или не мог принять мер на этот случай, то учреждается, с согласия ландтага, которому сообщается и о причинах такой помехи, законное регентство, подобное тому, которое учреждается на случай малолетства.

§ 12. Если Король, согласно § 10, назначает регента на случай несовершеннолетия, то составленный о сем акт хранится министром, исправляющим обязанности министра королевского дома, в архивах королевского дома до смерти короля, а затем представляется в совет министров для рассмотрения и обнародования. Регенту немедленно сообщается акт о его назначении.

§ 13. Если нет на лицо агната, способного исполнять обязанности регента, а монарх оставляет после себя вдовствующую королеву, то регентство возлагается на нее.

За отсутствием ее, регентство берет на себя тот государственный чиновник, который для этого назначен Королем, а, если Король такого постановления не сделал, то оно переходит к высшему государственному чиновнику, которому не мешают законные препятствия.

§ 14. Во всяком случае, вдовствующей королеве предоставляется, под наблюдением регента, воспитание ее детей согласно ближайшим о том определениям, заключающимся в семейном законе.

§ 15. В указанных в § 9 под а и б управление осуществляется именем несовершеннолетнего или неспособного к управлению Короля. Все акты публикуются от его имени и под обыкновенной королевской печатью; все монетные знаки чеканятся с его изображением, его гербом и титулом.

Регент подписывается: «Регент Баварского королевства».

§ 16. Принц королевского дома, вдовствующая королева или государственный чиновник, которому вверено регентство, должны немедленно по вступлении в исполнение обязанностей созвать сословные чины и среди них, в присутствии министров и членов государственного совета, принести следующую присягу: «Клянусь управлять государством согласно его конституции и законам, охранять неприкосновенность королевства и права короны и честно передать Королю власть, осуществление которой мне поручено, в чем да поможет мне Бог и святое Евангелие его».

О сем составляется особый акт.

§ 17. Регент во время своего регентства осуществляет все права по управлению страной, которые особо не изъяты Конституцией.

§ 18. Все вакантные государственные должности, кроме должностей по судебному ведомству, могут быть замещаемы во время регентства только временно. Регент не может ни отчуждать имущества короны, ни жаловать свободные феодальные поместья, ни создавать новые государственные должности.

§ 19. Совет министров составляет совет регентства, регент обязан во всех важных делах запрашивать его заключение.

§ 20. Регент во время регентства живет в столице королевства и содержится на счет государства; сверх того ему выдается из казны в полное распоряжение 200 000 гульденов в год, уплачиваемых ежемесячно.

§ 21. Регентство продолжается в двух указанных в § 9 случаях – в первом до совершеннолетия Короля и во втором – пока препятствие не устранится.

§ 22. После того, как регентство окончилось и вступающий в управление новый Король принес торжественную присягу (отдел Х § 1), всякая деятельность регентства закрывается, и вступление Короля в управление торжественно объявляется в столице и по всему королевству.

ОТДЕЛ III

О государственных имуществах

§ 1. Все Баварское королевство образует единую, нераздельную и неотчуждаемую совокупность всех своих частей, состоящих из земель, населения, владений, недвижимых имуществ, регалий и рент со всеми их принадлежностями.

Все новые на основании частного права приобретения недвижимостей, совершились ли они в прямой или боковой линиях, достаются, если первый приобретатель не сделал при жизни своей о них распоряжений, по наследству мужскому поколению и считаются входящими в состав общей имущественной массы.

§ 2. К неотчуждаемым государственным имуществам, которые в случае отделения государственных имуществ от имуществ, наследуемых по частному праву, не могут быть занесены в инвентарь последних, принадлежат:

1) все архивы и регистратуры;

2) все общественные учреждения и здания с их принадлежностями;

3) все оружие, предметы военного снаряжения, все военные магазины и все, что необходимо для обороны страны;

4) вся обстановка придворных капелл и придворных учреждений со всеми движимостями, вверенными надзору придворного штаба и придворных управлений и предназначенными на удовлетворение потребностей на великолепие королевского двора;

5) все, что служит для убранства или украшения дворцов и загородных замков;

6) семейные сокровища и все, что поступило в их состав по завещанию;

7) все художественные и научные коллекции, как-то: библиотеки, кабинеты физические, естественно-научные и нумизматические, древности, статуи, обсерватории с их инструментами, коллекции картин и гравюр и прочие предметы, предназначенные для публичного пользования и для усовершенствования искусств и наук.

Все предметы, находящиеся в коллекциях, указанных в § 2, п. 7, отд. III конституционного акта, но приобретенные не на государственные средства, не путем международного договора и не в качестве фидеи-коммисса, а на поставленные в частное распоряжение короля средства или по какому-либо другому частному титулу и не включенные в состав имуществ государственных или коронных, то есть принадлежащие к частной наследственной массе монарха и, как его частная собственность, отмеченные в списках теми лицами, коим вверен надзор за указанными коллекциями, переходят в частную собственность наследников и остаются в составе ее даже в том случае, если последние оставляют их, с соответственными отметками в списках, в этих коллекциях;

8) вся наличность, имеющаяся в деньгах или капиталах в государственных кассах или в натуре в государственных учреждениях, вместе со всеми казенными недоимками;

9) все, что приобретено на средства государства.

§ 3. Весь состав государственных имуществ признается, как было уже определено в королевском распоряжении 20 октября 1804 г., из которого в настоящую конституцию перенесены все действующие по сему предмету, сообразно изменившимся обстоятельствам, постановления, – навсегда неотчуждаемым, исключая случаев, приведенных ниже.

§ 4. Отчуждением государственных имуществ признаётся не только всякая действительная продажа, но также и дарение между живыми или передача по завещанию, пожалование новых феодальных поместий или установление постоянного сервитута, всякая отдача в залог или установление такового путем договора за известную сумму денег.

Равным образом никакому гражданину не может быть даровано освобождение от государственных повинностей.

§ 5. Изъяты из этого воспрещения феодальные поместья, домены и ренты, до настоящего времени пожалованные в вознаграждение за важные услуги, оказанные государству.

Равным образом Король всегда свободен вновь жаловать вакантные феодальные поместья.

В награду за важные и определенные услуги, оказанные государству, могут быть также жалуемы, но с согласия сословных чинов, и другие домены и ренты в качестве коронных ленов, передаваемых в мужском поколении.

Не могут быть даруемы притязания на подлежащие возврату короне имущества, ренты и права, а равно на должности и звания.

§ 6. К числу запрещенных форм отчуждения не относятся:

1) все государственные сделки, которые заключаются монархом с иностранцами или подданными, в рамках принадлежащих ему прав по управлению и для блага государства, относительно фамильных и государственных имуществ; – в особенности же то, что

2) уступается из отдельных имуществ и доходов ради разрешения связанного с ними спора о праве, ради сохранения и приобретения других имуществ, ренте или праве или ради исправления границы с другими государствами за соответствующее вознаграждение,

3) что обменивается на другие недвижимости и права равной ценности;

4) всякое отчуждение или изменение, которое по отношению к государственным имуществам, будет признано полезным ради государственных интересов, в согласии с уже изданными постановлениями и сообразно правильным началам развивающегося государственного хозяйства, для улучшения культуры страны или вообще ее благосостояния и для уничтожения невыгодных отраслей управления.

§ 7. Но во всех этих случаях (§ 6) государственные доходы не должны уменьшаться, а должна выговариваться в вознаграждение за то рента в пользу государства – по возможности в виде хлеба – или вырученная цена должна идти на новые приобретения или временное пособие фонду погашения государственных долгов или на другие задачи, направленные на благо страны.

Король может, сообразно времени и обстоятельствам, делать изменения или улучшения в движимостях, входящих в состав государственного имущества (§ 2).

ОТДЕЛ IV.

Об общих правах и обязанностях

§ 1. Для пользования в Баварии всеми правами гражданина, правами политическими и частными, требуется подданство, которое приобретается или рождением, или натурализацией, согласно положениям особого закона о подданстве.

§ 2. Права баварского гражданства обусловлены подданством и прекращаются с потерею его.

§ 3. Кроме подданства для осуществления этих прав требуется еще:

а) законное совершеннолетие;

б) осёдлость в королевстве, устанавливаемая или владением обложенными земельными имуществами, рентами и правами, или же обложенным промыслом, или занятием государственной должности.

§ 4. Коронные должности, высшие придворные должности, места по гражданской службе и высшие военные места, равно как и церковные должности и приходы, могут быть занимаемы лишь уроженцами или лицами, получившими согласно конституции натурализацию.

§ 5. Каждый баварец без различия имеет право занимать должности по гражданской, военной, церковной, а также приходской службе.

§ 6. На пространстве государства не может, согласно ближайшим постановлениям указа от 3 августа 1808 года, существовать личной крепостной зависимости.

§ 7. Всякая неопределенная в своих границах барщина должна быть заменена определенною, а эта последняя должна подлежать выкупу.

§ 8. Государство гарантирует населению неприкосновенность личности, имущества и прав.

Никто не может быть преследуем или задержан иначе, как в случаях определенных законом в законной форме.

Принудительное отчуждение имущества, даже ради общественной пользы, не может последовать иначе, как на точном основании решения Государственного совета и за предварительное вознаграждение, определенное в указе 14 августа 1815 г.

§ 9. Всем жителям страны гарантируется полная свобода совести; простая молитва дома не может быть никому воспрещена, к какой бы религии он ни принадлежал.

Три христианских исповедания, существующих в королевстве, пользуются одинаковыми гражданскими и политическими правами.

Приверженцы униатской и не принявшей унии греческой церкви пользуются равными гражданскими и политическими правами с приверженцами законно существующих в королевстве трех христианских церковных обществ.

Лица, принадлежащие к нехристианским исповеданиям, пользуются полной свободой совести; но они получают участие в правах гражданства лишь в тех пределах, которые обеспечены за ним органическими эдиктами о принятии их в состав государственного союза.

Всем вероисповеданиям без исключения вполне гарантируется право собственности на учреждения и пользование рентами с этих последних, согласно коренным актам этих последних, согласно коренным актам этих учреждений и фактическому закономерному владению ими, безразлично, служат ли они целям религиозным, просветительным или благотворительным.

Церковная власть в пределах своей компетенции свободна, и светская власть не должна вмешиваться в дела чисто духовные, касающиеся догматов и совести, разве лишь в пределах осуществления верховного права покровительства и надзора, в силу которого распоряжения и законы духовной власти не могут быть опубликованы и приведены в исполнение иначе, как по предварительном рассмотрении и с утверждения Короля.

Церкви и духовные лица подчиняются государственным законам и светским судам во всем, что касается их гражданских действий и отношений, а равно и принадлежащего им имущества; они не могут притязать на освобождение от государственных налогов.

Прочие более подробные постановления о внешних правоотношениях жителей королевства в отношении веры и церковных обществ содержатся в особом эдикте, приложенном к настоящему конституционному акту.

§ 10. Все имущество установлений, предназначенное на религиозные, просветительные и благотворительные цели, равным образом становится под особую охрану государства; оно ни под каким предлогом не может быть присвоено казною, отчуждено или употреблено на другую цель, кроме вышеупомянутых, без согласия участников, а, относительно установлений общегосударственного значения, и без согласия сословных чинов королевства.

§ 11. Свобода печати и книжной торговли обеспечивается постановлениями изданного о сем особого эдикта.

§ 12. Все баварцы одинаково обязаны нести военную службу и участвовать в ополчении согласно действующим законам.

§ 13. Участие в платеже государственных налогов есть общая обязанность всех жителей королевства без изъятий в пользу каких бы то ни было сословий, и не взирая на существовавшие прежде особые исключения.

§ 14. Баварцам дозволено переселяться в другое государство союза, согласное принять их в качестве подданных, поступать там на гражданскую и военную службу, если только они исполнили налагаемые на них законом обязанности по отношению к Отечеству.

Они не могут, пока остаются подданными, принимать ни жалования, ни почетных отличий от иностранных государств иначе, как с особого разрешения монарха.

ОТДЕЛ V.

Об особых правах и преимуществах

§ 1. Коронные должности, как высший сан в государстве, жалуются в качестве ленов короны сановникам либо пожизненно, либо вместе с мужским потомством на праве первородства и агнатического наследования.

Коронные должностные лица, по своему сану, являются членами первой палаты сословных чинов.

§ 2. Прежним владетельным имперским князьям и графам гарантируются все преимущества и права, установленные в особом эдикте, определяющем их положения.

§ 3. Прежде непосредственно подчиненное империи дворянство, находящееся под верховной властью Баварии, пользуется теми правами, которые обеспечены за ним конституционными эдиктами в согласии с королевской декларацией.

§ 4. Все прочее дворянство империи сохраняет, как и всякий землевладелец, свои патримониальные права, согласно постановлениям законов. Кроме того оно пользуется следующими преимуществами:

1) исключительным правом на осуществление патримониальной юрисдикции;

2) правом учреждать семейные фидеи-коммиссы относительно недвижимостей.;

3) независимою от общих судебных учреждений страны подсудностью в делах гражданских и уголовных;

4) правом своей печатью утверждать свои акты с ограничениями по силе закона об ипотеках и, наконец;

5) при вступлении на военную службу тем отличием, что сыновья дворян начинают службу в качестве кадет.

§ 5. Некоторыми из этих преимуществ пользуются лично советники духовных и светских коллегий и находящиеся в одном ранге с ними высшие чиновники.

Духовные лица пользуются тою же льготною подсудностью в делах гражданских и уголовных; – коллежские советники и высшие чиновники сверх того правом своею печатью утверждать акты {и указанным выше преимуществом при наборе}.

§ 6. Постановления указа о службе определяют служебные отношения и права на пенсию государственных служащих и чиновников.

ОТДЕЛ VI.

О собрании сословных чинов

§ 1. Две палаты общего собрания сословных чинов государства суть:

а) государственные советники и б) депутаты.

§ 2. Палата государственных советников состоит из

1) совершеннолетних принцев королевского дома;

2) коронных должностных лиц государства;

3) обоих архиепископов;

4) глав прежде самостоятельных имперских княжеских и графских фамилий, – которые пользуются положением наследственных государственных советников, пока обладают самостоятельными некогда имперскими владениями, находящимися в пределах королевства;

5) одного епископа, назначаемого Королем, и президента протестантской генеральной консистории;

6) лиц, назначенных Королем или наследственно, или пожизненно членами этой палаты во внимание к заслугам, оказанным государству, к их происхождению или к имущественному положению.

§ 3. Право наследовать звание члена Палаты государственных советников Король может даровать только дворянам-землевладельцам, обладающим всеми политическими правами в королевстве и земельною собственностью на основах ленного права или фидеи-коммисса, с которых они платят in simplo триста гульденов поземельного и владельческого налога, и относительно которых установлен агнатический порядок наследования по праву первородства.

Достоинство наследственного государственного советника обязательно переходит вместе с имением, относительно коего установлен фидеи-коммисс, на собственника этого имения в порядке наследования.

§ 4. Число пожизненных государственных советников не должно превышать одной трети наследственных.

§ 5. Государственные советники получают доступ в первую палату по достижении совершеннолетия: однако право решающего голоса принадлежит принцам королевского дома лишь с 21 года, а прочим государственным советникам с 25-летняго возраста.

§ 6. Палата государственных советников лишь тогда может быть открыта, когда, по крайней мере, половина всех членов присутствует.

§ 7. Вторая палата собрания сословных чинов образуется a) из земельных собственников, осуществляющих патримониальную юрисдикцию и не имеющих места и голоса в первой палате;

b) из представителей университетов;

c) из католических и протестантских духовных лиц;

d) из депутатов от городов и рынков;

e) из земельных собственников, не принадлежащих к классу а.

§ 8. Общее число членов вычисляется сообразно числу семей в королевстве так, чтобы на 7000 семей приходился один депутат.

§ 9. Из определенного таким путем числа выбирает:

a) класс дворян – земельных собственников одну восьмую;

b) класс католических и протестантских духовных лиц одну восьмую;

c) класс городов и рынков одну четверть; – и d) класс остальных земельных собственников, не осуществляющих патримониальной юрисдикции, две четверти депутатов;

e) каждый из трех университетов одного члена.

§ 10. Принадлежащее каждому классу число депутатов, согласно постановлениям приложенного здесь особого эдикта о собрании сословных чинов, распределяется между отдельными административными округами.

§ 11. Каждый класс выбирает в каждом административном округе причитающееся ему число депутатов – согласно избирательному порядку, установленному в помянутом эдикте, – на шестилетний срок собрания. Освобождающиеся в течение этого срока места занимаются теми лицами, которые получили наибольшее число голосов после избранных.

§ 12. Каждый член Палаты депутатов должен быть, независимо от его сословных и служебных отношений, самостоятельным гражданином, достигшим тридцатилетнего возраста и свободно обладающим расположенною в данных округе или местности собственностью, которая дает ему независимые средства к существованию и которая определяется указанными в эдикте размерами годового обложения.

Он должен исповедовать одну из трех христианских религий и не может быть лицом, против которого когда-либо возбуждено было обвинение в преступлении или проступке, по которому он не был бы совершенно оправдан.

§ 13. Выборы производятся через каждые шесть лет, а кроме того – лишь в случае роспуска палаты Королём.

Выбывшие члены могут быть снова выбираемы.

§ 14. Выход избранного депутата во время законодательного периода совершается

1) когда он перестает обладать недвижимостью, юрисдикцией, промыслом или духовным приходом, которые составляли основание для выбора его в данном административном округе и классе, причем не приобретет равного основании в том же округе, местности или в том же классе;

2) когда депутат теряет с течением времени одно из тех личных качеств, которые требуются § 12 для права быть избранным.

В этих случаях решение постановляет палата депутатов по полученным указаниям и по выслушании заинтересованного лица.

§ 15. Для того, чтобы Палата депутатов считалась законно собравшейся, необходимо присутствие по крайней мере двух третей избранных членов.

§ 16. Палата государственных советников созывается и закрывается одновременно с Палатою депутатов.

§ 17. Никто из членов первой или второй палаты не может быть представлен на заседаниях уполномоченным.

§ 18. Предложения, касающиеся государственных налогов, сначала вносятся на рассмотрение в Палату депутатов, а затем уже отсылаются ею в Палату государственных советников.

Все прочие вопросы вносятся первоначально в ту или другую палату по усмотрению короля.

§ 19. Ни один вопрос, входящий в состав общей компетенции сословных чинов, не может обсуждаться в одной только палате и при таких условиях получить силу обязательного волеизъявления сословных чинов.

ОТДЕЛ VII.

Предметы ведения собрания сословных чинов

§ 1. Обе палаты могут входить в обсуждение лишь тех предметов, которые относятся к их компетенции, ближайшим образом означенной в §§ 2–19.

§ 2. Ни один общий новый закон, касающийся личной свободы или собственности граждан, не может быть издан, а существующие законы изменены, аутентически истолкованы или отменены без обсуждения и согласия сословных чинов.

§ 3. Король должен испрашивать согласие сословных чинов на взимание всех прямых налогов, или на увеличение или изменение уже существующих.

§ 4. Поэтому сословным чинам при открытии представляется точный обзор государственных нужд и всех государственных сборов; сословные чины рассматривают его при посредстве особой выбранной комиссии, а затем приступают к обсуждению налогов, подлежащих взиманию.

§ 5. Прямые налоги, которые требуются на покрытие обыкновенных постоянных и точно предусматриваемых государственных расходов, включая и необходимый резервный фонд, вотируются каждый раз на шесть лет.

Для избегания всяких перерывов в государственном хозяйстве в том сметном году, в котором будет созвано первое сословное собрание, будут продолжены те государственные налоги, которые взимались в предыдущем сметном году.

§ 6. За год до окончания срока, на который установлены постоянные расходы, т. е. по истечении шести лет, Король представляет сословиям новый бюджет на шесть лет, следующих за этим сроком.

§ 7. В том случае, если Король вследствие чрезвычайных внешних обстоятельств, не может созвать сословные чины в течение этого последнего года для обычного вотирования налогов, ему принадлежит право взимать в течение полугода вотированные в последний раз налоги.

§ 8. В случаях чрезвычайной и непредвиденной нужды и недостаточности для покрытия ее существующих государственных доходов, о ней сообщается сословным чинам, дабы последние дали согласие на необходимые чрезвычайные налоги.

§ 9. Сословные чины не могут связывать согласие свое на налоги какими-либо условиями.

§ 10. Сословным чинам, каждый раз как они собираются, представляется точный отчет о расходовании государственных доходов.

§ 11. Весь государственный долг ставится под гарантию сословных чинов.

Для каждого нового займа, увеличивающего капитальную сумму или проценты по долгу, уже существующему, требуется согласие сословных чинов.

§ 12. Всякое увеличение долга допустимо только в случае безотлагательной и чрезвычайной нужды, которую обыкновенные и чрезвычайные налоги не могут покрыть без чрезмерного обременения для плательщиков, и удовлетворение которой необходимо для блага страны.

§ 13. План погашения долга представляется сословиям, и без согласия их никакое изменение в нем не может быть сделано, а суммы, предназначенные на погашение, не могут быть употреблены на другие нужды.

§ 14. Каждая из палат выбирает из своей среды по одному комиссару; эти комиссары сообща обязаны ознакомиться со всеми действиями комиссии для погашения долгов и наблюдать за строгим исполнением установленных правил.

§ 15. В чрезвычайных случаях, когда опасность, грозящая извне, настойчиво требует заключения займа, и когда созыв сословий оказывается невозможным вследствие внешних препятствий, комиссары имеют право давать от имени сословий свое предварительное согласие на заключение такого займа. Коль скоро явится возможность созвать сословия, все действия по заключению займа сообщаются ему, чтобы заем мог быть внесен в большую книгу государственных долгов.

§ 16. Каждую сессию сословиям сообщается точное состояние кассы погашения государственных долгов.

§ 17. Сословные чины имеют право давать согласие на отчуждение учреждений общегосударственного значения или использование их в иных целях, чем те, на которые они предназначались при своем возникновении.

§ 18. Согласие ландтага необходимо также и для пожалования государственных имуществ или рент в награду за важные и положительные услуги, оказанные государству.

§ 19. Члены ландтага имеют право выражать королю в надлежащей форме свои общие пожелания и делать представления по всем предметам, входящим в круг их компетенции.

§ 20. Каждый депутат имеет право свои пожеланий и предложения в этом отношении представлять своей палате, которая по большинству голосов решает, должны ли они быть подвергнуты ближайшему рассмотрению и, в утвердительном случае, передает на изучение и оценку соответствующей комиссии.

Каждый член палаты имеет право представлять палате свои в этом отношении пожелания и предложения.

Решения по этим предложениям, принимаемые одной из палат, должны быть сообщаемы другой и могут быть представлены Королю только, если последняя к ним присоединилась.

§ 21. Каждый отдельный гражданин и каждая община могут представлять жалобы на нарушение конституционных прав в каждую из палат сословного собрания, которые и подвергают их рассмотрению при посредстве специальных комиссий и входят в их обсуждение согласно установленному порядку делопроизводства.

Если палата большинством голосов признает основательность жалобы, она сообщает проект доклада своего о сем Королю другой палате, и этот доклад, если последняя к нему присоединяется, и передается Королю уже в форме общего представления.

§ 22. Король созывает ландтаг не реже, чем каждые три года.

Он открывает и закрывает сессию лично или через особого уполномоченного.

Сессия по общему правилу не должна продолжаться более двух месяцев; предложения Короля подлежат обсуждению в собрании раньше прочих дел.

§ 23. Король во всякое время имеет право продолжить срок сессии, отсрочить или распустить все собрание.

В последнем случае новые выборы в Палату депутатов должны последовать в течение следующих трех месяцев.

§ 24. Министры могут присутствовать на заседаниях обеих палат, хотя бы они и не были их членами.

§ 25. Каждый член сословного собрания приносит следующую присягу:

«Клянусь быть верным Королю, подчиняться законам, соблюдать и охранять конституцию государства и принимать все решения в сословном собрании по своему внутреннему убеждению, имея в виду единственно общее благо страны и забывая об отдельных сословиях или классах, в чем да поможет мне Бог и святое его Евангелие».

§ 26. Никто из членов сословного собрания не может быть арестован во время сессии без согласия палаты, к которой он принадлежит, исключая случаев захвата на месте преступления.

§ 27. Никто из членов сословного собрания не отвечает за мнения, высказанные им в палате к которой он принадлежит, иначе как перед самой палатой в силу устава о делопроизводстве.

§ 28. Вопрос, по которому обе палаты не могли придти к соглашению, не может быть снова внесен на рассмотрение их в течение той же сессии.

§ 29. Королевская санкция на предложения сословных чинов дается не отдельно на каждое, а, в конце сессии, зараз по всем вопросам, обсуждавшимся в них.

§ 30. Король один утверждает и обнародывает законы за своею подписью и с ссылкой на то, что государственный совет их заслушал, а дорогое и верное сословное собрание обсудило и дало на него согласие.

§ 31. Если сессия сословных чинов отсрочена, формально закрыта, или сословное собрание распущено, палаты не могут законным образом совещаться, и вся их дальнейшая деятельность считается незаконной.

ОТДЕЛ VIII

Об отправлении правосудия

§ 1. Правосудие исходит от короля. Оно осуществляется под высшим его наблюдением необходимым числом должностных лиц и высших судов в определенном законом порядке инстанций.

§ 2. Все судебные установления обязаны к своим решениям присоединять и мотивы таковых.

§ 3. Судьи независимы в пределах своей служебной деятельности и не могут быть лишены своей должности, с потерею связанного с нею жалования, или переведены с нее иначе, как по судебному приговору.

§ 4. Королю принадлежит в уголовных делах право помилования, смягчения и отмены наказания, но ни в коем случае он не может приостановить возникшее спорное дело или начатое следствие.

§ 5. Королевская казна во всех спорных частных отношениях своих обращается за правосудием в королевские суды.

§ 6. Конфискация имущества ни в коем случае не допускается, за исключением имущества дезертиров.

§ 7. Во всем королевстве должно существовать общее для всех гражданское и уголовное уложение.

ОТДЕЛ IХ.

Об организации армии

§ 1. Каждый баварский гражданин обязан принимать участие в обороне отечества, согласно существующим на сей предмет законам. Духовенство освобождено от обязанности носить оружие.

§ 2. Государство для своей обороны имеет постоянную армию, пополняемую общим рекрутским набором и содержимую и в мирное время в состоянии полной готовности.

§ 3. Рядом с этой армией существуют еще резервные батальоны и ополчение.

§ 4. Резервные батальоны предназначаются на усиление существующего войска и, в случае призыва, имеют одинаковые с последним обязанности, права и преимущества.

В мирное время, за исключением необходимого для воинских упражнений срока, весь личный состав резервных батальонов остается на родине, свободным от военных обязанностей, подчиненным гражданским судам и законам и не стесняемым в перемене местожительства, оседлости и вступлении в брак.

§ 5. Ландвер призывается королем к участию в военных действиях в военное время в помощь уже усиленной резервными батальонами армии, но действует лишь в пределах государства. Для целесообразного использования этой силы она делится на две части, из коих вторая заключает в себе мало годных для мобилизации людей и ни в коем случае не может быть употреблена вне своего округа.

В мирное время ландвер содействует охране внутреннего спокойствия, в пределах необходимости, и поскольку не хватает назначенных для того войск.

§ 6. Армия выступает против внешнего врага или внутри государства только по требованию о сем надлежащей гражданской власти, обращенному к власти военной.

§ 7. По делам службы, а равно и по совершенным ими преступлениям и проступкам, военнослужащие подсудны судам военным, а по делам гражданским и смешанного характера – обыкновенным гражданским судам.

ОТДЕЛ Х

О гарантии конституции

§ 1. При вступлении на престол, Король приносит перед торжественным собранием, состоящим из министров, членов Государственного совета и депутации от сословных чинов, если это происходит во время сессии, следующую присягу:

«Клянусь управлять на основании Конституции и законов королевства, в том да поможет мне Бог и святое его Евангелие».

О сем акте составляется документ, который передается в архив королевства, а заверенная копия его вручается сословному собранию.

§ 2. Регент приносит установленную присягу в верности Конституции.

Все принцы королевского дома, по достижении совершеннолетия, также приносят присягу строго соблюдать Конституцию.

§ 3. Каждый гражданин при своем водворении на жительство и во время всеобщей присяги страны, а также и каждый государственный чиновник при вступлении в должность, обязаны принести следующую присягу:

«Клянусь быть верным Королю, подчиняться законам, соблюдать Конституцию, в чем да поможет Бог и святое его Евангелие».

§ 4. Королевские министры и все государственные чиновники ответственны за точное соблюдение Конституции.

§ 5. Сословия имеют право представлять Королю, в форме общего доклада, обвинения в нарушении Конституции министрами или другими государственными властями. Король тотчас устраняет этих лиц от должности, а в случае сомнения предоставляет ближайшее расследование и решение дела, смотря по характеру его, государственному совету или верховному суду.

§ 6. Если палаты считают себя обязанными возбудить формальное обвинение против высшего государственного чиновника за умышленное нарушение конституции государства, то они должны с точностью обозначить все пункты обвинения и в каждой палате рассмотреть их при посредстве особой комиссии. Если обе палаты сойдутся в своих решениях относительно обвинения, то они представляют его Королю в установленной форме вместе с мотивами такового.

Король передает тогда жалобу на решение высшего суда – в котором, на случай необходимой или добровольной апелляции, учреждается и вторая инстанция путем образования другого присутствия и о состоявшемся приговоре ставит в известность сословное собрание.

§ 7. Изменение или дополнение положений настоящей Конституции не может последовать без согласия сословных чинов.

Предложения о сем могут исходить только от Короля, и сословия могут обсуждать их только в том случае, если Король их сословиям представит.

Чтобы решения по этим в высшей степени важным вопросам имели законную силу, требуется присутствие в каждой палате трех четвертей всех членов и большинство двух третей голосов.

Опубликовывая сим этот основной государственный закон для всеобщего исполнения и точного соблюдения во всем его содержании, включая и эдикты, дополняющие его и в главном акте обозначенные, как приложения, Мы повелеваем созвать предусмотренное в нем сословное собрание для осуществления принадлежащих к ведомству его прав на 1 января 1819 года и в промежуток приготовить все для этого необходимое.

Дано в Нашей столице и резиденции Мюнхене в 26 день мая в лето 1818-е, правления же Нашего в тринадцатое.

Конституция Швеции «Форма Правления» 6 июня 1809 г.

1. (1866). Шведское государство управляется Королём; оно является наследственной – в порядке престолонаследия, установленном органическим законом, монархией.

2. Король должен всегда исповедовать истинное евангелическое учение, как оно было принято и истолковано в Аугсбургском неизменном исповедании и в решении Упсальского синода 1593 года.

3. Особа короля священна и почитаема; его действия не подлежат никакой критике.

4. (1815 и 1844-5) Король один управляет государством в порядке, предписанном настоящей конституцией; он однако должен в нижеуказанных случаях выслушивать совет и мнение Государственного совета, в состав которого Король призывает и назначает людей способных, опытных, неподкупных, пользующихся хорошей репутацией, шведов по происхождению и исповедующих истинное евангелическое учение.

5. (1840–1876). Государственный совет состоит из 10 членов, из среды которых Король назначает одного государственным министром и первоприсутствующим в совете. Члены должны участвовать в обсуждении всех дел, о которых идет речь в совете. Отец и сын или два брата не могут быть одновременно членами Государственного совета.

6. (1840-41 и 1876). Семь членов Государственного совета стоят во главе департаментов и являются докладчиками по делам соответствующих дел во главе департамента внешних сношений; – управляющий департаментом сухопутной обороны (военный), который одновременно состоит советником Короля в вопросах о командовании армией; – управляющий департаментом морской обороны (морской), который одновременно состоит советником короля по вопросам о командовании флотом; – управляющий гражданским департаментом (внутренних дел); – управляющий департаментом финансов и управляющий департаментом церковных дел. Подробности распределения дел между департаментами будут установлены Королем в особом официально опубликованном регламенте. Из остальных трех членов Государственного совета без портфелей по крайней мере двое должны были прежде состоять на гражданской службе.

7. (1840–41). Все правительственные дела, кроме перечисленных в ст. 11 и 15, должны докладываться королю в заседаниях Государственного совета и там же им решаться.

8. (1840–41). Король не может принять никакого решения в делах, в которых для него обязательно выслушать мнение Государственного совета, иначе, как в присутствии по крайней мере трех, кроме докладчика, членов совета. Все члены Государственного совета, если нет законных к тому препятствий, должны участвовать в делах особо важного значения, которые, согласно заранее сообщаемому им порядку дня, подвергаются обсуждению в совете и которые касаются общей администрации королевства. Таковы – вопросы и проекты, относящиеся к изданию новых общих законов, к отмене или пересмотру действующих установлению новой организации различных отраслей администрации и прочие того же характера.

9. (1840–41). По всем делам, которые обсуждаются в присутствии Короля в Государственном совете, ведутся протоколы. Присутствующие члены Государственного совета обязаны, под личной ответственностью за свои советы и под угрозой, о которой подробно говорится в статьях 106 и 107, выражать и излагать свои мнения, заносимые в протокол. Право решающего голоса, однако, сохраняется исключительно за Королем. Если, вопреки ожиданиям, решение Короля оказывается явно противоречащим конституции королевства или общему законодательству страны, обязанностью членов Государственного совета является представление против такого решения самых энергичных возражений. Лицо, особое мнение которого не занесено в протокол, ответственно за такое решение, как если бы оно склонило к нему волю короля.

10. (1840–41) Перед тем, как дела будут доложены королю в заседании Государственного совета, они подготовляются докладчиком, который имеет право для этой цели требовать все документы от соответствующих ведомств.

11. (1840–41, 1876 и 1885). Министерские дела, т. е. касающиеся сношений королевства с иностранными державами, подготовляются в том порядке, который признает удобным Король, министром иностранных дел, сообщающим о них Королю и делающим ему о них доклад в присутствии государственного министра и какого-нибудь другого члена Государственного совета, или, если министр иностранных дел одновременно является и государственным министром, то в присутствии двух членов Государственного совета, с этой целью назначенных. В случае невозможности для министра иностранных дел присутствовать, Король назначает его заместителя в лице другого члена Государственного совета. В случае отсутствия министра иностранных дел, доклад делается членом Государственного совета, назначенным для этой цели Королем. После того, как король выслушал и велел занести в протокол мнения этих сановников, за которые они ответственны, он принимает решение, в присутствии советников; протокол ведется членом, специально для того назначен ным. Король может доводить из этих решений до сведения Государственного совета то, что он считает необходимым, дабы и совет был осведомлен об этой отрасли управления. Bce сообщения по министерским делам, делаемые иностранным державам или аккредитованным при них представителям Короля, проходят, каков бы ни был их характер, через руки министра иностранных дел.

12. (1840–41, 1876 и 1885). Король имеет право заключать договоры и союзы с иностранными держа вами по выслушании, как сказано в предыдущей статье, мнений государственного министра, министра иностранных дел и какого-нибудь другого члена Государственного совета, с этой целью назначаемого, или, если министр иностранных дел состоит в то же время государственным министром, то двух специально назначенных для того членов Государственного совета.

13. (1840–41). Если Король хочет объявить войну или заключить мир, он созывает всех членов Государственного совета в чрезвычайное заседание, излагает им мотивы и соображения, которые должны быть приняты во внимание, и спрашивает их мнения, которые подаются ими, каждым в отдельности, и заносятся в протокол под их ответственностью согласно ст. 107. Король имеет затем право принять решение, которое считает наиболее полезным для государства.

14. Король стоить во главе военных – сухопутных и морских – сил королевства.

15. Дела по командованию военными силами, т. е. те, которыми руководит непосредственно Король, как глава сухопутных и морских военных сил, разрешаются Королем, если он сам управляет, в присутствии начальника того военного департамента, к ведомству которого дела эти относятся. Этот последний под своей ответственностью обязан высказывать свое мнение о мерах, решенных Королем, когда эти дела обсуждаются, и, если он не согласен с решением Короля, занести свои возражения и мнение в протокол, подлинность которого Король удостоверяет приложением своей подписи. Если названный начальник департамента считает эти меры опасными или не отвечающими истинному положению и объему средств исполнения, он должен, кроме того, постараться убедить Короля в необходимости созыва военного совета из двух или нескольких высших военных чинов. Но за Королем сохраняется право принять любое решение относительно этого мнения, а также, если он ему последует, и относительно соображений созванного им военного совета, которые должны, однако. быть занесены в протокол.

16. Король должен охранять и покровительствовать справедливости и истине, противодействовать неправосудно и неправде, не вредить и не позволять другим вредить личности, чести, свободе, правам и интересам отдельных лиц, если они законным путем не уличены и не осуждены, не лишать и не дозволять лишать кого бы то ни было его движимого или недвижимого имущества без следствия и приговора, постановленного согласно шведским законам и статутам, не нарушать и никому не позволять нарушать неприкосновенность частного жилища, не высылать ни кого из одного места в другое, не оказывать давления и не позволять другим оказывать давление на чью-либо совесть, а покровительствовать каждому в свободном исповедовании религиозных убеждений, если только оно не нарушает общественного спокойствия и не угрожает общественной нравственности. Король приказывает судить каждого тем судом, которому он подсуден и руководствоваться при решении дела исключительно законом.

17. (1844–47, 1859–60, 1866 и 1897). Право суда, принадлежащее Королю, делегируется назначенным им юристам, в количестве не менее 12-ти и не более 21-го, из числа лиц, удовлетворяющих условиям, предписанным законами для занятия судейских должностей, и обнаруживших на судейской службе знания, опытность и неподкупность. Они называются совет никами юстиции и составляют верховный королевский суд. Их число не должно превышать двенадцати, пока Король и Риксдаг в форме, предписанной статьей 87, § 1, не решат, что Верховный суд должен быть разделен на отделения; число советников в вышеозначенных пределах и распределение дел между отделениями определяются тем же порядком.

18. Ведомству и решению Верховного суда подлежат все ходатайства, с которыми обращаются к Ко ролю о кассации приговоров окончательных или вступивших в силу вследствие истечения срока обжалования.

19. Ходатайства судов или должностных лиц об истолковании законов, обращаемые к Королю, равным образом, ведаются Верховным судом, от которого и исходит требуемое истолкование в тех случаях, когда оно вообще зависит от судебной власти.

20. (1815). В мирное время дела, рассмотренные в военных судах и поступившие по особым ходатайствам на решение Короля, также докладываются и разрешаются в Верховном суде. Два высших военных чина, выбранных и назначенных специально для этой цели Королем, сменяемых и ответственных наравне с судьями и не получающих особого жалования, принимают участие в обсуждении этих дел в Верховном суде и в постановлении приговоров, причем однако число судей не должно превышать восьми. В военное время в этих случаях поступают по правилам военных законов.

21. Король имеет два голоса в Верховном суде при докладе и обсуждении дел, во время рассмотрения которых он считает необходимым присутствовать. Все вопросы, относящиеся к истолкованию законов, должны быть представляемы на рассмотрение Ко роля, и его голоса должны быть отобраны и просчитаны, если даже он не присутствовал при обсуждении этих вопросов.

22. (1844–45, 1859–60). Предметы меньшей важности могут быть обсуждаемы и решаемы судом в составе пяти членов и даже четырех, если все со гласны относительно наиболее серьезных возникающих при этом вопросов; по крайней мере, семь членов должны участвовать в составлении приговоров. Ни одно дело не может быть решено более, чем восемью членами, кроме особых случаев, к которым применяются иные правила согласно ст. 87, § 1.

23. Все постановления Верховного суда редактируются от имени Короля и снабжаются его подписью или печатью.

24. Низший королевский ревизионный суд подготовляет все судебные дела для доклада и решения их в Верховном суде.

25. Король имеет право миловать уголовных преступников, отменять смертную казнь, восстанавливать в правах и возвращать конфискованное имущество; однако, подобные ходатайства должны быть рассматриваемы Верховным судом, а самое решение Короля должно быть принято в заседании Государственного совета. Осужденному предоставляется отныне право принимать королевское помилование или отказываться от него и подвергаться наказанию.

26. (1840–41, 1876). Когда в Государственном совете докладываются судебные дела, то должны принимать участие в обсуждении их два советника юстиции, кроме министра юстиции и двух других членов совета. Мнения их должны быть занесены в протокол согласно ст. 9.

27. Король назначает канцлера юстиции из опытных и беспристрастных юристов, уже отправлявших судейские обязанности. Он, в качестве главного прокурора Короля, должен возбуждать обвинение, сам или через подчиненных ему прокуроров-фискалов, по всем делам, касающимся общественной безопасности и прав короны, равно наблюдать от имени Короля за отправлением правосудия и изобличать ошибочные действия судей и чиновников.

28. (1840–41, 1853–4, 1862–3 и 1870). Королю принадлежит право, в заседании Государственного совета, назначать природных шведов на все должности королевства, высшие и низшие, для замещения которых дается грамота, и давать им повышения; неприкосновенным остается право представления кандидатов лицами, имеющими на то право. Король, однако, имеет право, выслушав представление и мнение компетентных властей, назначать и повышать в должностях иностранцев, выделяющихся особыми заслугами, и исповедующих истинное евангелическое учение, по скольку дело идет о должностях профессоров университета (кроме кафедр теологии), преподавателей и иных лиц в учреждениях, посвященных наукам, промышленности, искусствам и медицине. Точно так же, Король может поручить военную должность иностранцу, отличающемуся редкими талантами, но последний не может быть назначен комендантом крепости. При всех назначениях Король должен обращать внимание на заслуги и таланты кандидатов, а не на их происхождение. Никто не может быть назначен на церковную должность или какую-либо иную, связанную с обязанностью руководить христианским воспитанием или обучением теологии, если он не исповедует истинного евангелического учения. Все остальные должности, за исключениями, указанными в статье 4 относительно членов Государственного совета, могут быть замещаемы приверженцами других христианских религий или моисеева вероисповедания; однако лица, не принадлежащие к евангелической церкви, не могут принимать участие в качестве чиновников или судей в обсуждении и решении дел, относящихся к вопросам веры, религиозного обучения или назначения в среде шведской церкви. Каждый глава министерства докладывает и излагает все дела, относящиеся к назначениям, повышениям, отпускам и отставкам всех чиновников его ведомства.

(1856–58 и 1866). Король имеет право натурализовать иностранцев в порядке и при условиях, установленных особым законом, изданным согласно ст. 87, § I. Натурализованный таким образом иностранец пользуется теми же правами и привилегиями, что и шведские уроженцы, однако без права быть назначаемым членом Государственного совета.

29. (1873). Архиепископ и епископы назначаются Королем из числа представляемых ему согласно законам евангелической церкви трех кандидатов.

30. Король назначает тем же порядком, который применялся до нынешнего времени, проповедников в коронные приходы. Так называемые консисториальные имущества сохраняются вместе с их правами по выборам.

31. (1862–63 и 1866). Жители городов, пользующиеся правом голоса при выборах в Риксдаг, могут представлять Королю трех кандидатов на должности городских голов и Король выбирает из них одного. Точно так же должно поступать относи тельно должностей советников и секретаря городского управления Стокгольма.

Посланники при иностранных державах и личный состав миссии назначаются Королем согласно предписаниям, установленным статьей и для обсуждения министерских дел.

Если назначения делаются Королем по предварительному представлению, то члены Государственного совета должны высказаться о талантах и заслугах кандидатов. Они также имеют право всеподданнейших возражений против назначений, совершаемых королевской властью на другие должности.

34. (1840–41, 1844–45, 1876). Государственный министр и министр иностранных дел являются высшими сановниками королевства; непосредственно за ними следуют члены Государственного совета; последние одновременно не могут занимать другие должности и получать по ним содержание. Советники юстиции также не могут одновременно отправлять и другие функции.

35. (1815, 1840–41, 1856–58, 1876). Члены Государственного совета, президенты и главы коллегий или замещающих их других управлений, канцлер юстиции, начальники тюрем, землемерных работ, государственных железных дорог, управлений лоцманской частью, почтами, телеграфами, таможнями и лесами, начальники отделений в государственных департаментах, столичные губернаторы, вице-губернатор и начальник полиции, провинциальные губернаторы, фельдмаршалы, генералы и адмиралы всех степеней, генерал-адъютанты, обер-адъютанты, адъютанты главного штаба, коменданты крепостей, полковые командиры, полковники полков гвардейской кавалерии и пехоты и полков личной охраны, равно как начальники других военных отдельных частей, начальники артиллерии, инженерных и гидрографических войск, полномочные министры, посланники и коммерческие агенты при иностранных державах, равно как и чиновники, состоящие при кабинете Ко роля для иностранной переписки или при миссиях – занимают доверенные посты, с которых Король может их уволить, когда признает это необходимым для блага государства. Король сообщает, однако, о своих решениях Государственному совету, члены которого имеют право представлять ему всеподданнейшие возражения, если считают их необходимыми.

36. Лица, занимающие судебные должности, высшие или низшие, равно как и все чиновники и должностные лица, кроме перечисленных в предыдущей статье, не могут быть уволены Королем иначе, как после следствия и суда, и не могут быть назначаемы на высшие должности или перемещаемы иначе, как по их просьбе.

37. (1828–30 и 1866). Король имеет право жаловать дворянство лицам, оказавшим своими честностью, добродетелью, способностями, познаниями, службой и рвением особые услуги Королю и королевству. Король имеет также право в награду за особенно значительные и выдающиеся заслуги возводить дворян в баронское, а баронов в графское достоинство. Дворянство и титулы барона и графа, пожалованные таким образом, принадлежат лишь тем, кто возведен в это звание, а после их смерти, старшему нисходящему в мужской линии и в старшем поколении; по смерти последнего, наиболее близкому мужскому наследнику главы семьи в старшем поколении и т. д. Если дворянство переходить по наследству к лицу, которое само обладает этим званием, или которое унаследовало его в более близких степенях родства, то его собственное дворянское звание теряет силу, если только оно не высшей степени; в этом случае дворянское звание от главы семьи переходит в наиболее близкую линию; если ее нет, линия считается вымершей. Если кто-либо отказывается от дворянского звания, оно переходит к тому, кто является согласно предшествовавшим правилам наиболее близким наследником. Регламент о дворянском сословии, который будет утвержден, по соглашение Короля с дворянством, урегулирует порядок дворянских собраний для решения общих дел.

(1840–41 и 1866). Все акты и распоряжения Короля, кроме относящихся к военному командованию, для действительности своей должны быть снабжены королевской печатью и контрассигнованы тем из докладчиков, ведению которого подлежит данный предмет, и который является ответственным за точное сходство копий с занесенным в протокол оригиналом. Главы департаментов могут непосредственно адресовать, кому следует, предписания и инструкции, необходимые для исполнения принятых решений. Если докладчик считает какое-либо решение Короля противоречащим конституции, он должен сделать ему по этому предмету представление в заседании Государственного совета; если же Король все-таки настаивает на исполнении решения, то докладчик имеет право и обязан отказать в скрепе и выйти в отставку, пока его поведение не будет расследовано и одобрено Риксдагом. Временно он сохраняет свое содержание, равно как прочие доходы и оклады, связанные с должностью.

(1844–45 и 1862–63). Если Король намерен отправиться в путешествие вне Швеции и Норвегии, он сообщает о своем желании Государственному совету in pleno и выслушивает его мнение согласно ст. 9. Если после этого Король решает предпринять путешествие и приводит свое решение в исполнение, то он уже не принимает участия в делах правления и в осуществлении королевской власти в течение всего времени, пока пребывает вне королевства; в отсутствие Ко роля королевство управляется от имени Короля принцем, предполагаемым наследником престола, если он достиг возраста, указанного в ст. 41. Этот принц управляет, как регент, со всеми королевскими правами и авторитетом, согласно настоящей конституции; однако он не может ни жаловать дворянского звания и титула, ни возводить в графское или баронское достоинство, ни даровать орденов; точно также все доверенные должности лишь временно исправляются теми лицами, которые назначаются регентом. Если нет принца, который являлся бы предполагаемым наследником престола, или если предполагаемый наследник престола не достиг совершеннолетия, указанного в ст. 41, или если болезнь или пребывание его вне Швеции и Норвегии препятствуют ему принять в свои руки бразды правления, то управляет королевством Государственный совет с теми же правами, как и регент. Меры, которые должны быть приняты в случае отсутствия Короля более, чем в течение 12 месяцев, указаны в ст. 91. 40. (1862–63). Если Король заболевает и не может участвовать в делах управления, то должно поступать согласно указаниям предыдущей статьи.

(1815–18, 1862–63, 1866). Король, равно как и предполагаемый наследник престола, становится совершеннолетним в восемнадцать лет. Если Король умирает, до достижения наследником престола указанного возраста, то именем Короля управляет Государственный совет, пока не соберется Риксдаг, и пока регенты, назначенные Риксдагом, не возьмут в свои руки дел правления; Государственный совет сообразуется точнейшим образом с настоящей конституцией.

(1815, 1840–41, 1862–63, 1866). Если к несчастью вся королевская династия, имеющая право на престолонаследие, угаснет в мужской линии, то управляет королевством Государственный совет, пока не соберется Риксдаг, не выберет новую династию, а вновь избранный Король не вступит в отправление своих обязанностей. Во всех случаях, в которых Государственный совет осуществляет права королевской власти, согласно настоящей или трем предыдущим статьям, все члены его должны присутствовать и голосовать на заседаниях совета.

(1840–41, 1844–45 и 1862–63). Если Король отправляется на войну или в отдаленные провинции королевства или в Норвегию, он должен назначить трех членов Государственного совета, под председательством принца своей фамилии или специально призванного к тому члена Государственного совета, для заведывания указываемыми им делами правления. Относительно дел, которые решаются самим Королем, поступают согласно ст. 8. Сказанное о Короле применяется и по отношению к регенту во время осуществления им королевской власти.

Никакой принц королевского дома, будь то кронпринц или принц-наследник или всякий другой, не может вступить в брак иначе, как с ведома и с согласия Короля. Если он нарушает это правило, он теряет всё: наследственные права за себя, за своих детей и за свое нисходящее потомство.

45. Ни кронпринц, ни принц-наследник Швеции, ни принц королевского дома не получают ни уделов, ни гражданских должностей; однако им могут быть дарованы, по старинному обычаю, титулы князей и герцогов, но без всяких прав на земли, князьями и герцогами которых они считаются.

Государство разделяется на губернии, находящиеся под властью обычных провинциальных управлений. Не может быть в будущем организовано в королевстве генерал-губернаторств.

Королевские суды и все прочие трибуналы должны судить согласно законам и законным статутам. Административные советы королевства, провинциальные и всякие другие управления, высшие и низшие чиновники должны заведывать делами, относящимися к их служебным обязанностям, согласно изданным или имеющим быть изданными инструкциям регламентам и предписаниям; они повинуются приказам и повелениям Короля и будут помогать друг другу в исполнении их, а равно всего, что требуется благом государства, отвечая перед Королем, со гласно законам, за небрежность, ошибки или незаконные действия.

48. Королевский двор находится под личным управлением Короля; последний делает всякие в этом отношении распоряжения по своему усмотрению; он может по усмотрению замещать придворные должности и увольнять всех придворных чинов.

49. (1815, 1844–45 и 1866). Риксдаг является представителем шведского народа. Права и обязанности, предоставленные действующими законами Генеральным штатам королевства, отныне переходят к Риксдагу. Он разделяется на две палаты, члены которых избираются согласно постановлениям органического закона. Палаты по всем делам обладают одинаковой компетенцией и одинаковым авторитетом. В силу настоящей конституции, Риксдаг должен собираться в обыкновенную сессию ежегодно 15 января или на следующий день, если указанное число падает на праздничный день. Король, однако, имеет право созывать Риксдаг в чрезвычайную сессию в промежутке времени между двумя обыкновенными сессиями. Во время чрезвычайной сессии, могут быть обсуждаемы лишь дела, послужившие причиной для созыва Риксдага, или сверх того предложенные Королем, равно как все, нераздельно связанное с этими делами.

50. (1866). Риксдаг собирается в столице королевства, за исключением случаев, когда приближение врага, чума или другие подобные серьезные препятствия делают собрание невозможным или опасным для свободы и неприкосновенности его членов. В подобных случаях, Король, по соглашению с делегатами Риксдага в банке и кассе государственного долга, назначает другое место для заседаний Риксдага.

51. (1862–63, 1866 и 1894). В тех случаях, когда Риксдаг созывается Королем, регентом или Государственным советом, время собрания устанавливается между 7-мым и 20-ым днями, после опубликования о созыве в газетах.

52. (1862–63, 1866). Президенты и вице-президенты палат назначаются Королем.

53. (1815, 1853–54, 1866 и 1882). В своей обыкновенной сессии Риксдаг назначает для подготовления дел следующие комитеты: конституционный комитет – для выработки и рассмотрения предложений, относящихся к изменению конституционных законов, и для сообщения мнения о них Риксдагу, а также для разбора протоколов Государственного совета; финансовый комитет – для расследования и сообщения Риксдагу данных о состоянии средств, об управлении и о нуждах казначейства и государственного долга; коми тет субсидий – для обсуждения вопросов об ассигновании средств; банковский комитет – для наблюдения за ведением дела в банке и за его состоянием и для принятия необходимых мер по управлению банком; наконец, законодательный комитет – для выработки проектов по усовершенствованию законов гражданских, уголовных, коммунальных, и церковных, переданных ему палатами. В своей чрезвычайной сессии Риксдаг не может назначать больше комитетов, чем это необходимо для подготовления предложенных ему дел.

54. (1866). Если Король просит Риксдаг о назначении специальных делегатов для совещания с ним в делах, признаваемых им секретными, то эти делегаты избираются палатами; однако, они не имеют права принимать решения, но лишь сообщают Королю своё мнение о данных делах. Они приносят, если того требует Король, присягу в соблюдении тайны.

55. (1866). Риксдаг, палаты или отдельные комитеты палат не имеют права ни обсуждать, ни решать какие-либо дела в присутствии Короля.

56. (1815, 1828–30, 1844–45, 1856–58 и 1866). Органический закон о Риксдаге установит формы, в которых должны обсуждаться и решаться в палатах предложения, исходящие от Короля или от депутатов.

57. (1866). Исконное право самообложения шведского народа осуществляется исключительно Риксдагом. Общинные законы, которые будут установлены сообща Королем и Риксдагом, определят размеры, в которых общинам разрешается облагать жителей на местные нужды.

58. (1866). В начале обыкновенной сессии Король представляет Риксдагу отчет о финансовом положении во всех его частях, о приходах и расходах, кредитах и долгах. Если, в силу договоров с иностранными державами, государство должно получать какие-либо доходы, то о них дается отчет в той же форме.

59. (1866). В качестве приложения к отчету о финансовом положении и о нуждах Государственного казначейства, Король представляет Риксдагу проект, относящийся к субсидиям, ассигнование которых является необходимым для покрытия государственных нужд, превосходящих обыкновенные доходы.

60. (1840–41 и 1866). Под субсидиями разумеются таможенные и акцизные сборы, почтовый и гербовый пошлины и налог на водку домашнего производства, равно как всякие другие налоги, специально устанавливаемые в каждую сессию. Никакой общий налог, каковы бы ни были его название и природа, не может быть увеличен без согласия Риксдага, за исключением сборов с ввоза и вывоза зерна. Король не имеет права ни отдавать на откуп доходов государства, ни устанавливать монополии в свою пользу, в пользу государства, частных лиц или корпораций.

61. (1815, 1821 и 1866). Все налоги, установленные Риксдагом под вышеуказанными в предыдущей статье названиями, взимаются до конца того года, во время которого Риксдаг ассигновал новые субсидии.

62. (1866). Риксдаг имеет право, удостоверившись в финансовых нуждах, ассигновать соответствующие субсидии и одновременно указать назначение каждой отдельной суммы на тот или другой предмет, внесши под различными главами эти суммы в бюджет.

63. (1834–35, 1866 и 1894). Кроме того, на непредвиденные случаи должны быть установлены два достаточных специальных фонда, пополнение коих возлагается на кассу государственного долга: один из них употребляется в тех случаях, когда Король, выслушав мнение всего Государственного совета, сочтет это абсолютно необходимым для защиты страны или для другой цели чрезвычайной важности и неотложности; другой фонд употребляется Королем в военное время, по выслушании мнения Государственного совета in pleno, и по созвании Риксдага. Запечатанная ассигновка, данная Риксдагом на этот последний фонд, не должна быть однако распечатываема, а данная сумма не должна быть уплачиваема кассой государственного долга прежде, чем не будет опубликовано о созыве Риксдага в газетах.

64. (1866). Обыкновенные государственные доходы и средства, как и налоги, вотированные Риксдагом для нужд казначейства под именем субсидии или чрезвычайных сборов, находятся в распоряжении Короля для употребления их на дела, указанные Риксдагом согласно бюджету.

65. (1866). Эти средства не должны быть использованы иначе, чем это предписано; члены Государственного совета являются ответственными, если раз решат нарушить это правило, не внесши в протокол своих возражений, с ссылкой на предписания Риксдага.

66. (1866). Касса государственного долга остается под руководством, надзором и управлением Риксдага, и так как Риксдаг отвечает за государственные долги, которыми заведует касса, то он после должного исследования состояния и нужд кассы, доставляет, путем специальных ассигновок, средства, необходимые для платежей процентов и погашения по долгам, дабы охранять и поддерживать государственный кредит.

67. Делегат Короля в кассе государственного долга участвует в собраниях комиссаров лишь тогда, когда они выразят желание посоветоваться с ним.

68. (1866). Фонды, принадлежащие или предназначенные для администрации государственного долга, не могут быть ни под каким предлогом и ни при каких условиях изъяты или обращены на другие нужды, кроме тех, которые установлены Риксдагом. Всякое распоряжение, противоречащее этому правилу, недействительно.

69. (1815, 1828–30, 1856–58 и 1866). Когда предложения финансового комитета, касающиеся установления бюджета или совокупности субсидий, вычисленных в связи с последним, или приходов и расходов кассы государственного долга, или правил для управления означенной кассой, переходят на обсуждение Риксдага, то должно поступать согласно правилам, предписанным в органическом законе о Риксдаге относительно вотирования представляемых этим комитетом проектов. Если палаты принимают разное решение, и соглашение между ними не может быть достигнуто, то каждая отдельно вотирует решение, принятое той и другой палатой, и то мнение, к которому присоединится наибольшее число голосов, считая голоса членов общих палат, будет считаться решением Риксдага.

70. (1815, 1853–54 и 1866). Если палаты принимают разные решения по вопросам, касающимся руководства, управления, приходов и расходов королевского банка, то они вотируют, каждая в отдельности, в порядке, указанном в предыдущей статье.

71. (1853–54 и 1866). Точно также должно поступать, когда палаты не могут сойтись в вопросах об основаниях и порядке употребления или распределения субсидии.

72. (1866, 1873 и 1897). Королевский банк находится под гарантией и надзором Риксдага и управляется, во избежание упущений, комиссарами, назначаемыми для того палатами, согласно статутам, регламентам и предписаниям, изданным или имеющим быть изданными Риксдагом. Только Риксдаг имеет право выпускать при посредстве банка билеты, которые принимаются наравне со звонкой монетой во всем королевстве. Эти билеты, по предъявлении, обмениваются банком на золото, по их номинальной стоимости.

73. (1866). Никакой налог, никакой набор людей, никакой сбор денег или движимостей не могут быть отныне предписаны или осуществлены иначе, как со свободного согласия Риксдага и его утверждения в вышеуказанных формах.

74. Король не имеет права для удовлетворения военных нужд устанавливать какие-либо реквизиции натурой, кроме возложенной на определенную местность обязанности снабжать необходимыми жизненными припасами войска на время похода, если различные местности, через которые поход должен быть совершен, не в состоянии озаботиться содержанием их. Эти реквизиции должны быть, однако, немедленно оплачиваемы из государственных средств по ценам, превышающим рыночные на 50 процентов. Реквизиции не должны, однако, взиматься для войск, назначенных в данную местность или совершающих передвижения в военное время; в этих случаях их содержание должно быть обеспечено специально организованными магазинами и складами.

75. (1866). Ежегодный размер рыночных цен устанавливается комиссарами, избранными специально для этого Риксдагом; все, что будет решено в этом смысле комиссарами, имеет обязательную силу, по крайней мере до тех пор, пока изменение их решений не будет испрошено и достигнуто в законном порядке.

76. (1866). Король не имеет права без согласия Риксдага заключать ни внутреннее, ни внешние займы, ни обременять государство новыми долгами.

77. (1866). Государственные домены и поместья, земли и недвижимости, леса, парки, луга государственные и королевских конюшен, ловли лососей и другие, как и вообще все государственные недвижимости, не могут быть продаваемы, закладываемы, даруемы или каким-либо иным образом отчуждаемы Королем без согласия Риксдага; они должны быть управляемы по правилам, устанавливаемым Риксдагом. Однако, частные лица и, коммуны, владеющие или пользующиеся в силу действующих законов государственными имуществами такого рода, сохраняют свои права, а все земли, очищенные или имеющие быть очищенными от леса, могут быть продаваемы за плату в обыкновенном порядке, согласно настоящим и будущим законам.

78. Никакая часть королевства не может быть от делена путем продажи, заклада, дарения или каким бы то ни было другим образом.

79. (1866). Никакое изменение в названии и весе государственной монеты, будь это увеличение или уменьшение последнего, не может иметь места без согласия Риксдага; этим, однако, не нарушается право Короля чеканить монету.

80. (1866 и 1876). Сухопутная армия, кавалерия и пехота, равно как и морские силы, набор которых основывается на системе воинской повинности или найма на средства, коими от этой повинности откупаются города, остаются организованными согласно договорам, заключенным с городами и селами или согласно системам найма, основные начала которой не могут быть изменяемы без согласия Короля и Риксдага; никакой новый набор и никакое увеличение уже существующего не могут быть установлены без согласия Ко роля и Риксдага. Если специальный закон уничтожит систему найма и установит новые начала для организации сухопутной и морской армии, то этот за кон не может быть изменяем без согласия палат и Короля.

81. (1817–18, 1856–58 и 1866). Настоящая конституция, как и другие конституционные законы, не может быть ни изменена, ни отменена иначе, как после решения Короля и Риксдага в двух сессиях его. Решения Риксдага относительно конституционных предложений, исходящих от Короля, сообщаются последнему согласно предписаниям органического закона о Риксдаге. Если Риксдаг принимает предложение об изменении конституции, исходящее из его же среды, то его решение представляется Королю. В этом случае Король, до закрытия сессии, выслушивает мнение Государственного совета и дает знать Риксдагу в тронном зале о своем согласии или о мотивах отклонения им решения Риксдага.

82. (1866). Всякое решение Риксдага, санкционированное Королем, и всякое предложение Короля, принятое Риксдагом, в вопросах об изменениях конституционных законов, имеют силу конституционного закона.

83. Никакое толкование конституционных законов впредь не допускается иначе, как в формах, предписанных для изменения таких законов.

84. (1866). Конституционные законы применяются в каждом частном случае по их буквальному смыслу.

85. (1862–63 и 1865). Конституционными законами считаются: настоящая конституция, органический закон о Риксдаге, органический закон о наследовании престола и закон о свободе прессы, принятые по соглашению Риксдагом и Королём согласно правилам настоящей конституции.

86. Под свободой печати разумеется право всякого шведского гражданина публиковать свои сочинения без всяких предварительных со стороны правительственной власти препятствий, отвечать за их содержание лишь перед компетентным судом и быть наказанным лишь в том случае, если содержание сочинения нарушает положительный закон, изданный для обеспечения общественного спокойствия и не затрагивающий свободы распространения просветительных идей. Все акты и протоколы, о чем бы они не трактовали, кроме протоколов, которые ведутся на заседаниях Государственного совета и в присутствии Короля по делам министерским и военного командования, могут быть публикуемы в печати без ограничения. Не могут быть публикуемы акты и протоколы администрации банка и кассы государственного долга, касающиеся предметов, которые должны храниться в тайне.

87. 1. (1864, 1866 и 1882). Риксдаг по соглашению с Королем издает общие законы, гражданские и уголовные, а равно военно-уголовные, а также пересматривает и изменяет изданные ранее. Король без согласия Риксдага и Риксдаг без согласия Короля не могут ни издать нового закона, ни отменить старого. Из среды Риксдага могут исходить предложения в этом смысле, относительно которых Риксдаг принимает решения, по выслушании мнения законодательного комитета. Если Риксдаг принял какой-либо новый закон или изменил, или отменил существующий, то проект представляется Королю, который, выслушав мнение Государственного совета и Верховного суда и остановившись на том или ином решении, сообщает Риксдаг или свое согласие или мотивы своего отказа. Если Король не может решить вопроса и сообщить о своем решении до закрытия сессии, он имеет право санкционировать законопроект, не изменяя в нем ни слова, до открытия следующей сессии, равно как опубликовать его. Если он этого не делает, то проект рассматривается, как отвергнутый, и Король извещает Риксдаг, в первом же заседании его, о мотивах, послуживших препятствием к его одобрению. Если Король считает необходимым передать законопроект на рассмотрение Риксдага, он испрашивает мнения Государственного совета и Верховного суда и передает предложение вместе с этими мнениями Риксдагу, который обсуждает его, как указано в органическом законе.

88. (1866). При толковании законов гражданских, уголовных и церковных, должно поступать, как и при издании их. Толкования, данные Королем через Верховный суд, в промежутке между сессиями Риксдага, в ответ на запросы об истинном смысле законов, могут быть отменены Риксдагом в первой же сессии или, если толкование касается церковных законов, то первым Генеральным синодом, собравшимся после издания разъяснительного решения. Таким образом отмененные толкования теряют всякую силу и не могут быть ни применяемы, ни поддерживаемы в судах.

89. (1866). Из среды обеих палат Риксдага могут исходить предложения касательно изменения, истолкования или отмены законов и ордонансов в области общественного хозяйства королевства, издания новых законов этого рода или установления начал всех отраслей государственного управления. Однако Риксдаг в этих вопросах имеет право принимать лишь предложения и советы, представляемые Королю, который, по выслушании мнения Государственного совета, поступает, как он находит полезным для королевства. Если Король соглашается поручить Риксдагу, по соглашению с ним, решение какого-либо вопроса из области общего управления, то должно поступать согласно п. 1 ст. 87, относительно предложений, касающихся общих законов.

90. (1862–63 и 1866). На обсуждение Риксдага, обеих палат или комитетов не может быть передан никакой вопрос, относящейся к назначению или увольнению чиновников, к решениям, резолюциям и приказам исполнительной и судебной властей, к правам частных лиц, корпораций или к исполнению какого бы то ни было закона, статута или регламента иначе, как в форме и случаях, предписанных конституционными законами.

91. (1862–63, 1866 и 1894). В случае, предусмотренном ст. 39, если Король, предприняв путешествие, останется более двенадцати месяцев вне королевства, регент или Государственный совет, если последний управляет королевством, созывает в официальном порядке Риксдаг, объявляя о сем не позже пятнадцати дней, по истечению указанного срока в газетах. Если Король, узнав о том, не вернется в королевство, то Риксдаг принимает необходимые, по его мнению, меры по управлению государством.

93. То же самое имеет место, когда болезнь Короля мешает ему в течение более двенадцати месяцев заниматься делами управления.

93. (1815, 1866 и 1894). Когда Король умирает, а престолонаследник еще несовершеннолетен, Государственный совет должен созвать Риксдаг, объявляя о сем не позже пятнадцати дней, по смерти Короля, в газетах. Риксдаг, независимо от завещания усопшего Короля, назначает одного, трех или пять попечителей, которые будут ведать дела правления именем.

Короля, согласно настоящей конституции, до его совершеннолетия.

94. (1815 и 1866). В том горестном случае, когда вся царствующая династия угаснет в мужских линиях, Государственный совет созывает Риксдаг в указанный в предыдущей статье срок после смерти последнего Короля, для избрания новой династии, согласно настоящей конституции.

95. (1862–63, 1866 и 1895). Если, вопреки ожиданиям, регент или Государственный совет не созовут сейчас же Риксдаг в случаях, указанных в ст. 91. 93 и 94, то королевские суды должны объявить об этом путем официальных публикаций, дабы дать Риксдагу возможность собраться для защиты своих прав и прав государства. В этом случае Риксдаг собирается не позже, чем на двадцатый день после того, как регент или Государственный совет должен был бы опубликовать о созыве его в газетах.

96. (1866). В каждую обыкновенную сессию Риксдаг назначает юриста, отличающегося испытанными познаниями и честностью, в качестве прокурора Риксдага, на обязанности которого лежат надзор, со гласно данным ему Риксдагом инструкциям, за исполнением судьями и чиновниками законов и обвинение пред компетентными трибуналами тех из них, которые, при отправлении своих обязанностей, со вершили правонарушение из лицеприятия, партийности или каких-либо других мотивов, или же пренебрегли должным исполнением служебных обязанностей. Он, однако, остается во всех отношениях ответственным и несет те же обязанности, которые процессуальный кодекс устанавливает для государственных обвинителей.

97. (1815, 1818, 1823, 1828–30, 1856–58 и 1866). Этот прокурор Риксдага, занимающий все время своей службы такой же ранг, как и канцлер юстиции, избирается согласно предписаниям органического закона о Риксдаге; избирается также лицо, удовлетворяющее всем условиям, требуемым для данной должности, чтобы замещать прокурора в случае смерти его, пока Риксдаг не приступит к новому избранию в пер вой обыкновенной сессии, и для того, чтобы заменять его, когда тяжкая болезнь или другая законная при чина препятствуют ему исполнять свои обязанности.

98. (1828–30 и 1866). Если прокурор юстиции Риксдага во время сессии подает в отставку или умирает, то Риксдаг немедленно назначает на его место лицо, заменявшее его раньше. Если заместитель прокурора Риксдага во время сессии отказывается от своей должности или призывается заменить прокурора, или умирает, то на его место избирается вышеуказанным способом новое лицо, удовлетворяющее требуемым условиям; если случай этот имеет место в промежутке между сессиями, то права Риксдага в этом отношении осуществляются его комиссарами при банке и при кассе государственного долга.

99. (1840–41 и 1866). Прокурор Риксдага имеет право; если признает нужным, присутствовать при обсуждении и решении вопросов в Верховном суде, в низшем ревизионном суде, в аппеляционных судах, в административных коллегиях, или в установленных вместо них управлениях, а также во всех низших судах, но при решении дел он не имеет права голоса; он вправе обозревать протоколы и акты всех судов, коллегий и других государственных управлений. Государственные чиновники обязаны оказывать содействие прокурору Риксдага, а все прокуроры-фискалы должны по его требованию оказывать ему помощь.

100. (1866). Прокурор Риксдага отдает ежегодно отчет Риксдагу о том, как он исполнил обязанности, возложенные на него, а также о состоянии администрации и судебной части в королевстве, указывая недостатки законодательства и предлагая проекты для их исправления.

101. (1866). Если, вопреки ожиданиям, весь Верховный суд или один или несколько из его членов, из соображений личной выгоды, под влиянием пристрастия или необходимости, вынесут несправедливый приговор, стоящий в явном противоречии с точным текстом закона и до очевидности ясными, законным путем установленными фактами, причем приговор угрожает какому бы то ни было лицу смертью, лишением личной свободы, чести или имущества, то прокурор Риксдага обязан, а канцлер юстиции имеет право, возбудить обвинение против виновного перед нижеуказанным судом и требовать его осуждения согласно законам королевства.

102. Этот суд, который получает название Высшего съезда, состоит, под председательством президента стокгольмского королевского суда, из президентов всех административных коллегий королевства, из четырех старейших членов Государственного совета, главнокомандующего столичным гарнизоном, старейшего по чину начальника эскадры, находящейся в столичном порту, двух старейших членов стокгольмского суда и из старейших членов каждой административной коллегий. Если канцлер юстиции или прокурор Риксдага полагает, что у него имеются основания для обвинения всего Верховного суда, или отдельных его членов перед Высшим судом, то он обращается к президенту стокгольмского королевского суда, как председательствующему в этом суде, дабы он вызвал того или тех, против которых возбуждено обвинение. Президент королевского суда принимает необходимые меры для созыва Высшего суда, для вызова обвиняемых в суд и для возбуждения судебного следствия в законных формах. Если, паче чаяния, он не сделает этого, или если кто-либо из других вышеуказанных лиц не явится на заседание Высшего суда, то они подлежат установленному в законе наказанию за такое небрежное отношение к обязанностям службы. Если один или несколько членов по законным причинам не могут явиться на заседание, и если кто-либо из них подлежит отводу, то суд все-таки может состояться, раз число присутствующих членов равно двенадцати. Если президент королевского суда не может явиться по законной причине или подлежит от воду, то он замещается тем из президентов, который является старейшим по службе. После окончания судебного следствия, суд выносит приговор согласно закону и провозглашает его в публичном заседании. Этот приговор не может быть никем отменен; за Королем сохраняется право помилования, которое, однако, не может влечь за собой возвращения осужденного на государственную службу.

103. (1815, 1828–30 и 1866). Каждые три года Риксдаг в обыкновенной сессии назначает в по рядке, указанном в органическом законе, комиссию, призванную решать, все ли члены Верховного суда заслуживают оставления в своих столь важных должностях, или некоторые из них, не будучи виновными в преступлениях и проступках, о которых говорилось в предыдущей статье, тем не менее, дают основание к лишению их права заседать в суде. Если эта комиссия, после голосования в предписанных органическим законом о риксдаге формах, решает, что один или несколько членов Верховного суда должны быть рассматриваемы, как потерявшие доверие Риксдага, то этот член или эти члены смещаются Королем по докладу, сделанному ему Риксдагом. Однако Король дарует каждому из них ежегодную пенсию в размере половины их жалования.

104. (1866). Риксдаг не имеет права подвергать особому рассмотрению решения Верховного суда, а комиссия обсуждать их.

105. (1866). Конституционный комитет Риксдага в обыкновенной сессии имеет право требовать представления ему протоколов Государственного совета, кроме тех, которые относятся к делам министерским и высшего военного командования, и сообщение которых может быть потребовано лишь в указываемых комитетом частях, трактующих об общеизвестных предметах.

106. (1840–41, 1844–45 и 1866). Если, при просмотре означенных протоколов, комитет установит, что какой-либо член Государственного совета, докладчик или должностное лицо, являющееся советником Короля в делах военного командования, явно действовал вопреки конституции и общим законам, советовал нарушать их, не представлял протеста против таких нарушений, вызвал их или благоприятствовал им путем непредставления разъяснения, или что до кладчик не отказал в скрепе королевскому решению в случаях, предусмотренных ст. 38 настоящей конституции, то комитет возбуждает, при посредстве прокурора Риксдага, обвинение в Высшем суде против данного лица. В этом случае в Высшем суде заседают вместо членов Государственного совета четыре старейших советника юстиции; производство регулируется согласно ст. 101 и 102 об обвинении против членов Верховного суда. Если члены Государственного совета или, королевские советники в делах высшего военного командования виновны в вышеуказанных фактах, то Высший суд судит их со гласно общим законам и особым правилам, устанавливаемым Королем и Риксдагом относительно их ответственности.

107. (1840–41 и 1866). Если конституционный комитет замечает, что члены Государственного совета, или тот или другой из них, высказывая свои мнения о мерах, которые должны быть приняты для блага государства, не имели в виду истинных интересов государства, или что некоторые докладчики лишены беспристрастия, рвения, способностей и энергии при исполнении обязанностей, возлагаемых на них этими доверенными постами, то комитет сообщает об этом Риксдагу, который имеет право в письменной форме выразить Королю пожелание, чтобы тот или иной из подавших повод к неудовольствию советников был смещен и вышел из состава Государственного совета. Предложение об этом может быть сделано в палатах Риксдага и другими комитетами, кроме конституционного, но Риксдаг не произносит относительно них своего решения, пока не выслушает мнения конституционного комитета. При обсуждении данного предмета, Риксдаг не должен касаться решения Короля в делах, относящихся к правам и интересам частных лиц и корпораций, равно как не должен и проверять их. Все, что одобрено или оставлено Риксдагом без возражения, после исследования и разбора, считается свободным от упрека в тех пунктах, в которых оно было подвергнуто проверке; никакое новое расследование того же дела, в целях возбуждения ответственности, не может быть произведено; в новой сессии; однако, несмотря на общий контроль за употреблением государственных доходов, производимых комитетом и ревизорами Риксдага, чиновники обязаны, поскольку это касается их, производить частичные ревизии, которые они по должности имеют право делать.

108. (1828–30 и 1866). Риксдаг каждые три года в обыкновенной сессии назначает в порядки, указанном в органическом законе, шесть комиссаров, известных своей опытностью и познаниями, для охраны свободы печати, совместно с прокурором Риксдага и под его председательством. Эти комиссары, из которых двое, кроме прокурора Риксдага, должны быть юристами, дают советы по просьбе авторов или типографщиков, представляющих им издания до напечатания их, дабы узнать могут ли они за них подлежать ответственности согласно закону о свободе печати; ответ дается в письменной форме, подписанный прокурором Риксдага и тремя по крайней мере комиссарами, из которых один должен быть юристом. Если в ответ на такой вопрос они объявляют, что напечатание может иметь место, то автор и типографщик освобождаются в будущем от всякой ответственности, которая падает на комиссаров.

109. (1866). Обыкновенная сессия Риксдага не может быть закрыта, ранее четырех месяцев со времени открытия ее иначе, как по просьбе самого Риксдага, разве только Король предпишет производство новых выборов в обе палаты или одну из них согласно постановлениям органического закона; в случае новых выборов Риксдаг собирается в назначенный Королем день не позже, чем через три месяца после роспуска, а сессия, носящая характер обыкновенной, не может быть закрыта до истечения четырехмесячного срока после новых выборов. Чрезвычайные сессии могут быть закрываемы Королем по его усмотрению; они должны закончиться до срока, назначенного для открытия обыкновенных сессий. Если, против ожидания, Риксдаг в момент закрытия не установил еще бюджета или размеров нового налога, то до ближайшей сессии удерживаются старые бюджеты и налоги. Если размер нового налога установлен, но палаты не согласны в вопросах о раскладке его, то отдельные статьи последнего закона о налогах увеличиваются или уменьшаются пропорционально соотношению между ставками нового и того налога, раскладка которого была сделана палатами в предыдущей сессии; Риксдаг поручает своим комиссарам в банке и кассе государственного долга выработать и редактировать на этих основаниях новый закон о налогах.

110. (1856–58 и 1866). Ни один член Риксдага не может быть ни обвинен, ни лишен свободы за свои действия и слова в качестве члена, если только палата, к составу которой он принадлежит, не выразит своего категорического согласия путем резолюции, принятой, по крайней мере, 5/7 общего числа вотирующих. Никакой член Риксдага не может быть выслан из места, где заседает Риксдаг. Если какое-либо частное лицо или учреждение, военное или гражданское, или какое-нибудь общество всякого наименования, по собственной инициативе или по приказу других, попытается совершить насильственные действия против Риксдага, палат, или комитетов, или отдельных членов его, или помешать свободе дебатов и решений, то такие попытки признаются государственной изменой, и виновные в них преследуются Риксдагом в законном порядке. Если свобода слова и действий члена Риксдага кем-либо нарушается во время сессии или в пути на заседания и из заседаний Риксдага, то, по установлении факта, применяются статьи кодекса, относящиеся к насильственным действиям и оскорблениям, направленным против должностных лиц. Тоже самое должно иметь место в случаях насильственных действий и оскорблений, направленных против комиссаров, ревизоров или прокурора Риксдага, против секретарей и чиновников палат и комитетов.

111. (1865–66). Если член Риксдага обвиняется в тяжком преступлении, то, за исключением случая за хвата на месте преступления, он не может быть арестован раньше, чем судья, закончив следствие, не признает его арест необходимым; однако, если он не явится в суд по требованию судьи, то с ним должно поступить согласно общему закону. Никакой член Риксдага не может быть лишен свободы, кроме случаев, предусмотренных в настоящей и предыдущей статьях. Комиссары и ревизоры банка, при осуществлении своих обязанностей, получают предписания лишь от Риксдага и действуют в согласии с ними; они не могут быть привлекаемы к ответственности и обязываемы отчетами иначе, как по решению Риксдага.

112. Никакой чиновник, под угрозой увольнения, не должен пользоваться своим влиянием для незаконного давления при выборах в Риксдаг.

113. (1866). Таксаторы, которым поручается именем Риксдага применять предписания, относящиеся к устанавливаемым им ежегодно налогам, не подлежат никакой ответственности при взимании и вычислении этих налогов.

114. (1866). Привилегии, прерогативы, права и вольности старинных сословий государства остаются в силе, поскольку они не связаны неразрывно с правом на представительство, которое некогда принадлежало сословиям, и поскольку они не исчезли вместе с означенным правом. Они не могут быть ни изменены, ни отменены иначе, как по соглашению Ко роля с Риксдагом, а привилегии, прерогативы, права и вольности дворянства и духовенства – иначе, как по соглашению с дворянством в первом случае, и с духовенством – во втором.

Конституция Норвегии 4 ноября 1814 г.

Мы, представители Норвежского королевства, на чрезвычайной сессии стортинга, собравшейся в Христиании, 7-го октября 1814 г., вследствие прокламации 16-го минувшего августа, сим объявляем:

Решив, по зрелом обсуждении, как изложено в нашей прокламации от 21 прошлого месяца, что Норвежское королевство будет отныне соединено, как. независимое королевство, с королевством Шведским, под властью одного короля, но с сохранением своей конституции, с теми изменениями, которые необходимы для блага королевства и вызваны этой унией, мы обсудили эти изменения и одновременно вели переговоры о них с королевскими комиссарами, назначенными в сих видах, согласно заключенной, в Моссе 14 (минувшего) августа конвенции. Посему мы решили, и сим решаем и постановляем, что, вместо конституции, установленной национальным собранием в Эйдсфольде 17 истекшего мая, следующие постановления, частью основанные на ней, частью принятые вследствие унии, будут впредь действовать и будут уважаемы и ненарушимо исполняемы всеми и каждым, как конституция Норвежского королевства.

А. ОБ ОБРАЗЕ ПРАВЛЕНИЯ И О РЕЛИГИИ

1. Норвежское королевство – королевство свободное, независимое, нераздельное и неотчуждаемое, объединённое со Швецией под властью одного Короля. Формой правления будет ограниченная и наследственная монархия.

2. Евангелическо-лютеранское вероисповедание остается господствующим вероисповеданием государства. Лица, принадлежащие к оному, обязаны воспитывать в нем своих детей. Иезуитские и прочие монашеские ордена не будут терпимы.

(Текст 1814 г. прибавляет: «Евреи изгнаны из пределов королевства». Этот пункт был отменен законом от 21 июля 1851 г.).

В. ОБ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ, О КОРОЛЕ И КОРОЛЕВСКОЙ СЕМЬЕ

3. Исполнительная власть принадлежит Королю.

4. Король обязан исповедовать евангелическо-лютеранскую религию, поддерживать и охранять ее.

5. Особа Короля священна; он не может быть ни порицаем, ни обвиняем. Ответственность падает на его Совет.

6. Наследование трона предоставлено прямому потомству по отцовской линии, как это определено в законе о порядке наследования от 2б сентября 1810 г., составленном штатами Шведского королевства и санкционированном Королем; перевод сего закона приложен к настоящей конституции. Призванным к наследованию престола должно считаться и дитя, которым, в момент смерти короля, его супруга остается беременной: оно вступает в права наследника, как только появится на свет. При появления на свет всякого принца, призванного наследовать соединенные короны Норвегии и Швеции, имя его и время рождения должны быть сообщены ближайшему Стортингу и занесены в протокол такового.

7. Если принца, призванного к наследованию пре стола, не имеется, Король имеет право предложить своего преемника одновременно Стортингу Норвегии и Штатам Швеции. Как только Король объявить о своем выборе, представители обоих народов должны избрать из своей среды комиссию, уполномоченную утвердить выбор, если до этого предложение Короля не будет принято большинством голосов представителей каждого народа в отдельности.

Число членов этой комиссии, одинаковое для обо их государств, и порядок выборов будут определены законом, который Король представить одновременно ближайшему Стортингу и Штатам Швеции. По избрании комиссии, один из членов исключается по жребию из ее состава.

8. Возраст совершеннолетия Короля будет определен законом, который должен быть выработан по соглашению между Норвежским Стортингом и Шведскими штатами, или, если таковые не в состоянии будут прийти к какому-либо соглашению по этому вопросу, то комиссией, назначенной представителями обоих королевств, согласно условиям, указанным в предыдущем параграфе.

Как только Король достигнет определенного за коном возраста, он официально объявляет о своем совершеннолетии.

9. Как только Король, достигнувший совершеннолетия, возьмет на себя управление, он тотчас же при носить перед Стортингом следующую присягу: «Обещаюсь и клянусь управлять Норвежским королевством согласно конституции и законам, в чем да поможет мне Бог и святое слово Его».

Если Стортинг не будет заседать в это время, то присяга приносится письменно в Государственном совете и торжественно возобновляется устно самим Королем, или письменно при посредстве лица, специально им уполномоченного, на ближайшем Стортинге.

10. Коронование и помазание Короля должны происходить, после достижения им совершеннолетия, в Трондгеймском соборе; время и церемониал коронования будут указаны самим Королем.

11. Король ежегодно некоторое время должен проводить в Норвегии, если к тому не будет представляться серьезных препятствий.

12. Король сам выбирает совет из числа норвежских граждан, достигших 30-летнего возраста. Этот совет будет состоять из двух министров и по крайней мере семи других членов.

Король будет распределять дела между членами Государственного совета, как ему угодно. В чрезвычайных случаях Король или, в его отсутствии, государственный министр вместе с членами Государственного совета может призвать к участию в Государственном совете, в дополнение к постоянным членам последнего, других норвежских граждан, не состоящих членами Стортинга.

Отец и сын или два брата не могут одновременно участвовать в Государственном совете.

(Приведенный текст ст. 12 установлен двумя конституционными законами: законом 1873 г., который уничтожил при надлежавшее королю по первоначальному тексту право назначать своего наместника в Норвегию и заменил его правом назначать туда вице-королем наследника престола, и законом 1891 года, который уничтожил должность вице-короля. Указанная изменения отразились и на текст, ст. 13, 21, 31, 32, 75 и 77 в которых до 1873 г. говорилось о наместнике, а до 1891 г. – о вице-короле; статья 14 утратила в 1891 г. обязательную силу).

13. Во время своего отсутствия, Король в тех случаях, когда он находит это нужным, поручает управление внутренними делами государства одному из министров совместно с пятью, по меньшей мере, другими членами совета.

Они будут править именем Короля, вместо него. Они должны свято соблюдать постановления на стоящей конституции, а также и те частные приказы, согласные с конституцией, которые им будут даны Королём в особой инструкции. Они имеют право представлять почтительнейший доклад Королю о делах, решенных ими указанным порядком.

Решения будут постановляться по большинству голосов; в случае разделения голосов, государственный министр или, в отсутствии такового, первый член совета будет иметь два голоса. 14. (См. заметку после ст. 12).

15. Во время пребывания Короля в Швеции, один из норвежских министров должен находиться при нём, вместе с двумя членами Государственного совета, причем последние будут ежегодно сменяться. Они будут нести те же обязанности и ту же конституционную ответственность, как правительство, пребывающее в Норвегии (указанное в ст. 13) и все дела, касающиеся Норвегии, не могут быть решаемы Королем иначе, как в их присутствии.

Все прошения граждан Норвегии к Королю должны быть сперва переданы норвежскому правительству и не могут быть разрешены каким-либо образом прежде, чем названное правительство не выскажет о них свое мнение.

Вообще, ни одно решение по делам, касающимся Норвегии, не может быть принято прежде, чем по ним не выскажет своего мнения правительство, пребывающее в Норвегии, за исключением тех случаев когда к этому представятся серьезные препятствия.

Государственный министр докладывает дела и является ответственным за исполнение их в соответствии с принятыми решениями.

16. Король ведает век дела, касающиеся общественного церковного богослужения, сборищ и собраний религиозного характера и наблюдает за тем, чтобы, все проповедующие публично религию, строго соблюдали правила, для них предписанные.

17. Король имеет право издавать и отменять всякие постановления, касающиеся торговли, таможенных сборов, обмена, промышленности и полиции; но эти постановления не должны противоречить конституции или законам, установленным Стортингом (в порядке, определенном в ст. 77, 78 и 70). Эти постановления остаются в силе впредь до ближайшего Стортинга.

18. Король взимает вообще налоги и подати, устанавливаемые Стортингом. Норвежская государственная казна должна находиться в Норвегии и её доходы могут быть обращаемы на удовлетворение нужд исключительно лишь Норвегии.

19. Король должен наблюдать за тем, чтобы земельные имущества государства и его регалии были управляемы и эксплуатируемы в установленном Стортингом порядке и наиболее выгодным образом для общей пользы.

20. Королю в совете принадлежит право помилования преступников после того, как приговор над ним будет произнесен. Осужденный имеет право свободного выбора между обращением к милости Короля или отбытием наказания, к которому он присужден.

В делах, которые по постановлению Одельстинга переданы на решение Верховного суда, никакое другое помилование, кроме освобождения от смертной казни, не может быть даровано.

21. Король, с согласия своего норвежского Государственного совета, выбирает и назначает всех должностных лиц гражданских, духовных и военных. Эти должностные лица приносить присягу, или, если они по закону освобождены от таковой, то торжественное обещание в повиновении и верности конституции и Королю.

Принцы королевской семьи не могут занимать, должности по гражданской службе.

22. Норвежские министры и другие члены Государственного совета, а также департаментские чиновники, послы и консулы, высшие чиновники гражданского и духовного ведомств, командиры полков и других военных частей, командиры крепостей и командиры военных судов могут быть, по выслушании мнения Государственного совета, отрешены от должности Королем, без предварительного суда над ними. Вопрос о выдаче пенсии должностным лицам, уволенным. таким порядком, подлежит решению ближайшего. Стортинга. До такового решения они будут пользоваться двумя третями получавшегося ими ранее содержания.

Всем остальным должностным лицам Королем может быть лишь временно воспрещено исполнение их обязанностей, причем они должны быть в таком случае немедленно представлены суду; но они не могут быть ни увольняемы без решения об этом суда, ни перемещаемы на другие должности вопреки их желанию.

23. Король может по своему усмотрению награждать орденами за выдающаяся заслуги, которые будут официально оглашаемы, но он не может даровать кому либо иные титулы или чины, кроме тех, которые связаны с некоторыми должностями. Получение ордена не освобождает никого от исполнения обязанностей или повинностей, падающих на всякого гражданина, а также не дает никакого преимущества, в вопросе о принятии на государственную службу. Должностные лица, выходящие в отставку с благоволением Короля, сохраняют за собой звание и чин, связанные с должностями, который они занимали ранее. Никакая наследственная привилегия, будь то личная или смешанная, не может впредь быть даруема кому бы то ни было.

24. Король назначает и увольняет по личному своему усмотрению весь персонал своего двора и дворцового управления.

25. Королю принадлежит высшее командование всеми сухопутными и морскими силами государства. Последние не могут быть ни увеличены, ни уменьшены без согласия Стортинга. Они не могут быть отданы на службу другим иностранным державам, и никакие военные силы иностранной державы, за исключением вспомогательных корпусов для за щиты от нашествия врага, не могут быть, без согласия Стортинга, допущены на территорию королевства.

В мирное время никакое войско, кроме норвежского, не может квартировать в Норвегии, и никакая часть норвежских войск не может находиться в Швеции. Король вправе, однако, держать в Швеции отряд личной охраны из норвежских добровольцев и может также на короткий срок, не более шести недель в году, собирать на территории одного из королевств для маневров некоторые части войск обоих королевств, расположенные друг от друга, в наименьшем расстоянии; но ни в каком случае ни в одно из королевств не могут быть введены в мирное время части войск другого королевства, числом более 3000 человек всех родов оружия.

Войска и флот Норвегии не могут быть употреблены на какую-либо наступательную войну без согласия Стортинга.

Норвежский флот будет иметь свои верфи, а в мирное время, и места своих стоянок в портах Норвегии. Экипажи военных судов одного из королевств не могут быть набираемы из моряков другого королевства, за исключением случаев, когда последние на это сами согласятся.

Ополчение и всякие другие части норвежских войск, которые нельзя причислить к линейным войскам, никогда не будут употребляемы за пределами норвежской территории.

26. Король имеет право созывать войска, начинать войну и заключать мир, вступать в союзы и разрывать оные, посылать и принимать дипломатических агентов. Когда Король намерен начать войну, он сообщает о своих предположениях норвежскому правительству, спрашивает мнения оного и предлагает представить подробный отчет о состоянии королевства, с точки зрения финансов, средств обороны и прочее.

После этого Король созывает норвежских министров и членов Государственного совета, а также шведских министров и советников на чрезвычайный Государственный совет, где он должен сообщить все те причины и обстоятельства, которые должны быть приняты во внимание в данном случае. Одновременно представляется также отчет норвежского правительства о состоянии государства и подобный же отчет, касающийся Швеции. Король запрашивает по всем этим вопросам мнение членов совета, причем мнения подаются ими каждым в отдельности и заносятся в протокол заседания под ответственностью, налагаемой конституцией, после чего Король имеет право принять и исполнить то решение, которое он найдет наиболее полезным для блага государства.

27. Все члены Государственного совета должны присутствовать на заседаниях оного, если не встретится к тому законных препятствий, и никакое решение не может быть принято заседанием совета, если в нем отсутствует больше половины всего его состава. В норвежских делах, которые будут обсуждаться в Швеции согласно ст. 15, ника кое решение не может быть постановлено иначе, как в присутствие норвежского министра и одного из членов Государственного совета Норвегии или обоих норвежских министров.

28. Все дела, касающиеся назначения должностных лиц и других вопросов, за исключением дел чисто дипломатического характера, или относящихся непосредственно к командованию войсками, должны докладываться Государственному совету тем из членов, к департаменту коего они относятся, и исполняться им соответственно принятом Государственным советом решению.

29. Если какая либо законная причина препятствует одному из членов совета присутствовать в заседании оного и докладывать дела своего департамента, то вместо него будет докладывать другой член совета, которого назначит для этого Король, если он присутствует на заседании, или, в его отсутствие, председатель совета, по соглашению с другими членами последнего. Если вследствие законных причин на заседании будет присутствовать не более половины числа членов, требуемого законом, то тем же порядком будут приглашены другие должностные лица для участия в совете, о чем будет немедленно сообщено Королю, который и решит, должны ли они продолжать исполнять эти обязанности.

30. В заседаниях Государственного совета должен вестись протокол о всех делах, в нем обсуждающихся. Каждый, принимающий участие в заседании совета, обязан вполне чистосердечно высказывать свое мнение, и Король обязан выслушать его. Но Король может затем принять решение по своему усмотрению. Если, по мнению кого-либо из членов совета, решение Короля идет вразрез с образом правления или с законами королевства, или является явно вредным для государства, то на обязанности этого члена лежит энергичный протест против та кого решения, с занесением своего мнения в протокол. Тот из членов, который не сделает возражения в указанном порядке, будет считаться согласившимся с решением короля; он должен, следовательно, нести ответственность в порядке, который будет указан ниже, и Одельстинг имеет право обвинить его пред Верховным судом.

31. Все приказы, исходящие лично от Короля, за исключением военных, должны скрепляться подписью одного из министров королевства.

32. Решения, принятые норвежским правительством в отсутствие Короля, будут исполняться именем Короля и подписываться вице-королем и Государственным советом.

33. Все доклады по норвежским делам, а также и бумаги по ним будут редактироваться на норвежском языке.

34. Предполагаемый наследник престола, если он сын правящего Короля, носит титул кронпринца. Прочие наследники короны именуются принцами, а дочери королевской семьи – принцессами.

35. Когда наследник престола достигает восемнадцатилетнего возраста, он тотчас же получает право присутствовать в Государственном совете, но без права голоса и без ответственности.

36. Ни один принц королевской крови не имеет права вступить в брак без согласия Короля. Те, кто нарушат это запрещение, утрачивают свои права на корону Норвегии.

37. Принцы и принцессы королевской крови отвечают лично только перед Королем или перед лицом, которое Король назначит для суда над ними.

38. Норвежский министр и два члена государственного совета Норвегии, которые сопровождают Короля в Стокгольме (когда Король пребывает в Швеции), имеют право присутствовать и участвовать в прениях Государственного совета Швеции, когда в таковом обсуждаются дела, касающиеся обоих королевств. По этим делам необходимо также запрашивать мнения норвежского правительства, за исключением тех случаев, которые требуют столь спешного решения, что на таковой запрос не будет времени.

39. Если Король, умирая, оставить малолетнего наследника, то Государственные советы Норвегии и Швеции соберутся немедленно, чтобы одновременно созвать Стортинг Норвегии и Риксдаг Швеции.

40. Пока представители обоих королевств не со берутся и не утвердят регентства на время несовершеннолетия короля, Государственный совет, состоя щей из равного числа членов норвежских и шведских, будет управлять королевствами, соблюдая конституцию каждого из них.

Государственные министры Норвегии и Швеции, которые заседают в составленном таким образом совете, по жребию решают, кому из них надлежит председательствовать в нем.

41. Правила, касающиеся состава совета, установленные в предыдущих ст. 39 и 40 должны также применяться всякий раз, когда, согласно конституции Швеции, шведскому Государственному совету принадлежит право взять в свои руки управление.

42. Что касается постановлений, необходимых для случаев, предусмотренных в ст. 39, 40 и 41, то Король внесет в ближайший Стортинг в Норвегии и ближайший Риксдаг в Швеции законопроект по сему предмету, основанный на принципе совершенного равенства между обоими королевствами.

43. Выбор опекунов, которые во время несовершеннолетия короля должны управлять за него, должен производиться в том же порядке, который был указан в ст. 7 для выбора преемника Короля.

44. Лица, которые будут управлять королевством в случаях, предусмотренных в ст. 40 и 41, должны приносить следующую присягу: «Обещаюсь и клянусь управлять сообразно с конституцией и законами, в том да поможет мне Бог и святое слово Его!» Норвежцы должны произносить присягу перед норвежским Стортингом; шведы – в присутствии Штатов Швеции. Если Стортинг или Риксдаг не будут в сборе в данное время, то письменная присяга должна быть передана в Государственный совет и затем возобновлена перед ближайшими Стортингом или Риксдагам.

45. Как только означенное управление государством прекращается, упомянутые лица дают в таковом отчет Королю и Стортингу.

46. Если Стортинг не будет немедленно созван, согласно ст. 39 и 40, лицами, обязанными созвать его, то высшей обязанностью Верховного суда является немедленное, по истечении четырехнедельного срока, требование созыва такового.

47. Воспитание несовершеннолетнего Короля, если, его отец не оставил на этот счет никакого письменного распоряжения, будет установлено в порядке, определенном в ст. 7 и 43.

Ненарушимым правилом должно считаться получение несовершеннолетним Королем достаточных познаний в норвежском языке.

48. Если потомство Короля мужского пола прекратится, и преемник престола не будет избран, то должна быть избрана другая династия в порядке, установленном в ст. 7. Временно же обязанности исполнительной власти будут отправляться согласно ст. 43.

С. О ГРАЖДАНАХ И ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ ВЛАСТИ

49. Народ осуществляет законодательную власть при посредстве Стортинга, состоящего из двух отделений – Лагтинга и Одельстинга.

50. Право избирательного голоса имеют норвежские граждане, достигшие 25-летнего возраста, поселившиеся в стране не менее пяти лет тому назад и в данное время живущие в ней.

51. Список всех лиц, имеющих право избирательного голоса, составляется в городах городским бургомистром, а во всяком приходе уездным судьей и пастором. Изменения, которые происходят, немедленно вносятся в заказанный список.

52. Временное лишение избирательного права имеет место:

а) по случаю возбуждения судебного преследования за преступления, могущие повлечь за собой одну из кар, перечисленных в ст. 53;

b) по случаю признания неспособным управлять собственными делами;

c) по случаю несостоятельности или банкротства, если таковые не вызваны причинами независящими, как-то: пожар, или какое-либо другое несчастие, пока должник не вступит вновь в управление своим имуществом, или посредством полной уплаты своим кредиторам, или посредством заключения договора с таковыми;

d) по случаю того, что лицо получает или получало помощь от общественной благотворительности в течение года, предшествующего выборам.

53. Право избирательного голоса утрачивается:

a) вследствие приговора к каторжным работам или к лишению прав, или к тюремному заключению за преступления, предусмотренные в уложении о наказаниях в главах о ложной клятве, о краже, о грабеже и о мошенничестве; указанное последствие при говора прекращается по „восстановлении чести»;

b) при поступлении на службу иностранной державы, без разрешения правительства;

c) при приобретении подданства в иностранном государстве;

d) при уличении в покупке избирательного голоса или продаже своего голоса, или в подаче голоса более, чем в одном избирательном собрании.

54. Избирательные собрания округов созываются через каждые три года. Они должны окончить свою деятельность до конца сентября.

55. Заседания избирательных собраний происходят в деревнях в главной церкви прихода; в городах – в церкви, в здании городской думы или в каком-либо другом приспособленном к тому месте. Председательствуют в этих заседаниях в деревнях пастор и его помощники, в городах – бургомистр и представители городского управления. Подача голосов производится согласно очереди, определенной в списке избирателей. Споры о праве избирательного голоса решаются председателями собраний, а жалобы на решения последних могут быть приносимы в Стортинг.

56. Прежде чем приступить к выборам, председателем собрания прочитываются во всеуслышание ст. 50–60 конституции.

57. В городах избирается один выборщик от каждых пятидесяти жителей, имеющих право голоса. Эти выборщики в свою очередь должны собраться в месте, указанном администраций, для выборов представителей в Стортинг из своей среды или из числа других избирателей своего избирательного округа.

Число представителей в Стортинге, избираемых городами, равняется 38. Из них избираются, пока иначе не распорядится конституционное законодательство, от Аалезунда и Мольде вместе один, от Арендаля и Гримсталя вместе один, от Бергена четыре, от Бревика один, от Христиании, Гёнефоса и Конгфингера вместе четыре, от Христианзанда два, от Христианзунда один, от Драммена два, от Флеккефиорда один, от Фредрихсгальда один, от Фредриксстада один, от Хаммерфеста, Вардё и Вадзё вместе один, от Хальместранда один, от Конгсберга один, от Крагерё один, от Лаурвика и Сандефиорда вместе один, от Лиллегаммера, Гамара и Гиовика вместе один, от Мосса и Дрёбака вместе один, от Порегрунда один, от Ставнгера и Гаугезунда вместе два, от Тромзё один, от Трондгиема и Левангера вместе четыре, от Тёнсберга один и от Естерризёра один представитель.

Когда город, здесь не упомянутый, имеет пятьдесят или более управомоченных избирателей, он должен быть включен в избирательный округ ближайшего города. То же правило применяется и к городам, которые впоследствии будут основаны. Город, который был включен в избирательный округ другого города, должен избирать своего выборщика, хотя бы с течением времени число управомоченных избирателей сделалось менее пятидесяти. В городе, составляющем самостоятельный избирательный округ, ни в коем случае не может избираться менее трех выборщиков.

58. В деревнях, в каждом приходе жители, имеющие избирательные права, выбирают представителей, соответственно своей численности следующим образом: каждые 100 человек и менее выбирают одного выборщика, от 100 до 200 человек – двух, от 200 до 300 – трех, и так далее, в той же пропорции. Эти выборщики собираются в месте, указанном губернатором, где и избирают из своей среды или из числа прочих жителей провинции, имеющих право избирательного голоса, представителей в Стортинг.

Число представителей, которое деревенские округа избирают, пока не определено будет иначе конституционным законодательством, от Акерсхусскаго округа пять, от Севернаго Бергенхусскаго округа пять, от Южнаго Бергенхусскаго округа пять, от Христианскаго округа пять, от Финмаркенскаго округа два, от Хеденмаркенскаго округа пять, от Нордландскаго округа пять, от Ромсдальскаго округа пять, от Ставангерскаго округа пять, от Тромсёскаго округа и от каждого из остальных восьми округов королевства по четыре представителя.

Лица, занимавшие должности государственных министров или членов Государственного совета, могут быть избраны представителями даже в том избирательном округе, в котором они не имеют права голоса, если только они вообще могут быть избираемы, и если они уже не избраны представителями другого округа. Но ни один округ не может иметь единовременно более одного представителя из числа лиц, не принадлежащих к избирателям округа.

59. (Отменена законами 1842 и 1859 гг.).

60. Избиратели, находящиеся в пределах королевства, но не могущие лично явиться на выборы по болезни, по состоянию на военной службе или по другой законной причине, могут подавать свой голос письменно на имя председателей собраний до закрытия последних.

В какой мере и каким путем управомоченных избиратели, пребывающие вне страны, будут иметь право посылать свои избирательные бюллетени письменно к председателю собрания, будет определено законом.

61. Никто не может быть избран представителем, если ему не исполнилось 30 лет, и если он не живет 10 лет в пределах королевства.

62. Члены правительства, должностные лица департаментов, лица, занимающиеся придворные должности и лица, получающие пенсию от двора, не могут быть избираемы представителями.

63. Кто избран представителем, обязан принять это звание, если только он не избран согласно последней части, ст. 58, или если тому не препятствуют причины, законность которых будет признана выборщиками; на решение последних можно жаловаться в Стортинг. Тот, кто участвовал в качестве представителя в трех очередных сессиях Стортинга, не обязан принять полномочия при следующих выборах. В случае, когда законная причина препятствует какому-нибудь представителю присутствовать на Стортинге, он будет замещен тем, кто получил наибольшее после него число голосов, или избранным заместителем, если особые выборы такого замести теля были произведены в окружном избирательном собрании.

64. После того, как представители будут из браны, они немедленно должны быть снабжены полномочиями, которые подписываются в деревнях высшими властями, а в городах – бургомистром, а также и всеми выборщиками в удостоверение того, что представители действительно избраны в порядке, указанном конституцией. Правильность этих полномочий проверяется Стортингом.

65. Всякий представитель имеет право на возмещение из государственной казны своих расходов по проезду на Стортинг, в оба конца, и по пребыванию в столице во все время продолжения заседания.

66. Представители не могут быть арестованы ни на пути к Стортингу и обратно, ни во время своего пребывания на нем, за исключением того случая, когда они захвачены на месте преступления; они не могут также в вне времени заседаний Стортинга быть преследуемы на мнения, которые они на них высказывали. Всякий обязан подчиняться правилам Стортинга.

67. Представители, избранные вышеуказанным порядком, составляют Стортинг королевства Норвегии.

68. Стортинг обыкновенно собирается в первый присутственный день после 10 октября каждого года в столице королевства, если только Король, в виду каких-либо чрезвычайных обстоятельств, как-то нашествие врагов или эпидемия, не укажет другого какого-нибудь города королевства. Принятое в подобном случае решение должно быть заблаговременно объявлено.

69. В особых случаях Король имеет право созвать Стортинг вне обычного времени. Он издает тогда приказ, который должен быть прочтен, по крайней мере, за шесть недель до срока, назначенного для съезда членов Стортинга в указанном месте, во всех церквях окружных городов.

70. Стортинг, созванный на чрезвычайную сессию в указанном порядке, может быть отложен Королем, если последний найдет это нужным.

71. Члены Стортинга заседают, в качестве таковых, последовательно в течение трех лет, как на обычных, так и на чрезвычайных сессиях Стортинга, имеющих место за это время.

72. Если заседает чрезвычайная сессия Стортинга в то время, когда должны открыться заседания обычной сессии, то первая закрывается прежде, нежели вторая открывает свои заседания.

73. Стортинг выделяет из своей среды четвертую часть всех членов, которая образует Лагтинг; остальные три четверти составляют Одельстинг. Эти выборы происходят в первую обычную сессию Стортинга, и Лагтинг остается в том же составе на все заседания, которые имеют место до новых выборов, поскольку не приходится посредством частной особой баллотировки замещать вакансии, которые почему-либо в нем откроются.

Каждая палата заседает отдельно и избирает особого председателя и секретаря. Ни одна из палат не может заседать, если две трети ее личного состава отсутствуют.

74. Как только состав Стортинга определится, Король или назначенное им для этой цели лицо, открывает сессию речью, в которой он знакомить собрание с состоянием королевства и с обстоятельствами, на которые Король особенно хочет обратить его внимание. Никакие прения не могут происходить в. присутствии Короля.

75. Стортингу принадлежат следующие права и обязанности:

a) издавать законы и отменять их; устанавливать налоги, подати, пошлины и другие общественные повинности, причем таковые утрачивают силу после 1-го июля того года, когда собирается следующая очередная сессия, если только они не будут специально возобновлены в этой новой сессии Стортинга;

a) заключать займы за счет королевства;

b) наблюдать за финансами королевства;

d) вотировать необходимые на государственные рас ходы суммы;

e) определять сумму, которая ежегодно будет предоставляема Королю на его личные расходы, а также удельные имущества королевской семьи, которые не могут однако состоять из недвижимостей;

f) требовать предъявления всех протоколов заседаний норвежского правительства и всех официальных отчетов и документов (за исключением тех, которые относятся непосредственно к командованию войсками), равно как заверенных копий или извлечений из протоколов заседаний государственного министра Норвегии и двух членов норвежского Государственного совета, состоящих при Короле в Швеции, или официальных документов, там представленных;

g) требовать сообщения сведений о всех союзах и договорах, заключенных Королем от имени государства с иностранными державами, за исключением пунктов секретных, которые, однако, не должны противоречить пунктам оглашаемым;

h) призывать к ответу по делам государства всех лиц, за исключением Короля и членов королевской семьи; это исключение не простирается, впрочем, на принцев королевской крови, если они занимают какие-либо должности; i) ревизовать временные списки окладов и пенсий и вносить в них поправки, которые Стортинг найдет нужными; 76. Всякий законопроект должен быть сначала предоставляем Одельстингу одним из членов последнего, или одним из членов Государственного совета от имени правительства. Если проект будет принят, то он должен быть направлен в Лагтинг, который либо одобрит, либо отвергнет его и, в последнем случае вернёт его обратно со своими замечаниями. Таковые будут рассмотрены Одельстингом, который или отвергнет проект, или вновь перешлет его в Лагтинг с изменениями или без оных. Когда законопроект дважды Одельстингом отсылался в Лагтинг и вторично возвращался последним с отказом поставить таковой на баллотировку, то Стортинг собирается в общее собрание и решает вопрос большинством двух третей голосов. Между каждым из названных совещаний должно пройти не менее трех дней.

77. Когда какое-нибудь решение Одельстинга бу дет одобрено Лагтингом или соединенным Стортингом, то оно препровождается Королю или, в отсутствие его, правительству, с просьбою об испрошении королевской санкции.

78. Если Король одобряет решение, то он скрепляет таковое своей подписью, которая придает ему силу закона.

Если Король отказывается одобрить решение Стортинга, то он отсылает его в Одельстинг, заявляя, что находит неудобным утвердить его в данное время. В этом случае означенное решение не может быть больше представлено Королю в течение той же сессии.

79. Если законопроект будет принят без изменений тремя очередными Стортингами, после трех последовательных выборов, отделенных друг от друга по крайней мере двумя очередными сессиями, причем решение в ином смысле не было принимаемо Стортингом в промежутке между первой и последней баллотировкой, и если этот законопроект будет представлен Королю с прошением не отказать в своей санкции решению, которое Стортинг после этого обсуждения продолжает считать полезным, то такой законопроект будет иметь силу закона, если даже санкция Короля не получится раньше конца сессии.

80. Сессия продолжается столько времени, сколько Стортинг это находит удобным, но не более двух месяцев, без разрешения на то Короля. Когда заседания Стортинга будут продолжены Королем после того, как он закончит все свои работы, или по истечении срока сессии, то одновременно Король должен объявить свое решение относительно всех тех резолюций, по которым он еще не высказался, и сообщить, одобряет ли он их или отвергает. Все резолюции, которые не будут им специально одобрены, должны считаться отвергнутыми.

81. Все законы должны быть издаваемы на норвежском языке и (за исключением тех, которые изданы согласно ст. 79) от имени Короля, за печатью норвежского королевства, в следующей форме: «Мы N. N. сим доводим до всеобщего сведения, что нам было представлено решение Стортинга, от такого-то числа, в следующих выражениях: (следует решение); вследствие этого мы одобрили таковое, утвердили, и сим одобряем и утверждаем его, как закон приложением руки нашей и печати королевства».

82. Не требуется санкции Короля для решений, по которым Стортинг:

a) объявляет себя собравшимся «в качестве Стортинга, в силу постановлений конституции»;

b) определяет свой внутренний порядок;

c) подтверждает или уничтожает полномочия присутствующих членов;

d) одобряет или уничтожает решения по делам о спорах по выборам;

e) натурализует иностранцев;

f) и, наконец, для резолюций. по которым Одельстинг привлекает к ответственности членов Государственного совета или иных лиц.

Стортинг имеет право запрашивать мнение высшей судебной палаты в правовых вопросах.

Заседания Стортинга открыты для публики, и прения, имевшие в нем место, оглашаются в печати, за исключением тех случаев, когда противное будет постановлено, большинством.

85. Кто окажет послушание повелению, клонящемуся к нарушению свободы и безопасности Стортинга, является виновным в измене отечеству.

D. О СУДЕБНОЙ ВЛАСТИ

86. Члены Лагтинга, совместно с Высшей судеб ной палатой, составляют Верховный суд, который является первой и последней судебной инстанцией по обвинениям, возбуждаемым Стортингом против членов Государственного совета или высшей судебной палаты в преступлениях по должности, или против членов стортинга в преступлениях, содеянных ими, в качестве таковых членов.

Председательство в Верховном суде принадлежит председателю Лагтинга.

87. Обвиняемый пользуется правом безусловного отвода до трети членов Верховного суда, но послед ней, однако, не может состоять менее, чем из пятнадцати лиц.

88. Высшая судебная палата является высшей судебной инстанцией. Она должна состоять не менее, чем из одного председателя и шести советников.

Эта статья не препятствует однако тому, чтобы уголовные дела окончательно решались без аппеляции в Высшую судебную палат у.

89. В мирное время Высшая судебная палата, с введением в личный состав ее еще двух высших. сановников, назначенных Королем, является второй и последней инстанцией по всем военным преступлениям, влекущим за собою смертную казнь, лишение чести или заключение на срок более трех месяцев.

90. Приговоры Высшей судебной палаты не подлежат ни в каком случае аппеляции и не могут подвергнуться пересмотру.

91. Никто не может быть назначен членом Высшей судебной палаты, если он не достиг тридцатилетнего возраста.

Е. ОБЩИЕ ПОСТАНОВЛЕНИЯ

92. На государственную службу могут быть принимаемы лишь граждане Норвегии, которые говорят на языке страны, и в тоже время:

a) или родились в королевстве от родителей, которые в то время были подданными государства;

b) или родились заграницей от родителей норвежцев, которые в то время не были подданными другого государства;

c) или имели в течение 10 лет постоянное местожительство в королевстве;

d) или были натурализованы Стортингом.

Тем не менее, и другие лица могут быть назначаемы на должности профессоров университета и средних учебных заведений, а также быть докторами или консулами заграницей.

Никто не может быть назначаем на высшие судебные должности ранее достижения им тридцатилетнего возраста, или на должности бургомистра, судьи или мирового судьи, ранее достижения им двадцатипятилетнего возраста. Не может быть членом Государственного совета лицо, не исповедующее господствующей религии государства. Что касается должностных лиц, то необходимые по сему предмету правила будут установлены особом законом.

93. Норвегия не имеет никаких других денежных обязательств кроме своего национального долга.

94. Проект нового кодекса, уголовного и гражданского, будет представлен первому очередному Стортингу, или, если это окажется невозможным, второму. До этого времени останутся в силе ныне существующие в государстве законы, поскольку они не противоречат настоящей конституции или временным распоряжениям, которые могут быть изданы в этот промежуток времени.

Постоянные налоги, ныне существующие, останутся также без изменений впредь до следующего Стортинга.

95. Никакие льготы, особые преимущества, отсрочка в платежах или освобождение от какого-либо обязательства не могут быть дарованы с момента, когда войдет в силу новый общий кодекс.

96. Никто не может быть судим иначе, как по закону, и наказан иначе, как по судебному приговору. Пытки никогда не будут применяться.

97. Ни один закон не должен иметь обратной силы.

98. Никаким налогом в пользу государства не будут обложены сборы, которые уплачиваются личному составу судебных мест.

99. Никто не может быть арестован и заключен в тюрьму, за исключением случаев, предусмотренных законом, и в порядке, им указанном. Всякий арест, не имеющий указанного основания, и всякое не законное содержание под стражей влекут за собой для того, кто ими распорядился, ответственность по отношению к лицу задержанному.

Правительство не может употреблять военные силы против граждан государства иначе, как в указан ном в законах порядке, за исключением случаев, когда какое-нибудь собрание угрожает общественному спокойствие и не разойдется немедленно после того, как троекратно будут громко прочитаны представителями гражданской власти постановления национальных законов относительно мятежа.

100. Печать должна быть свободна. Никто не может быть наказан за напечатанное или изданное им произведение, каково бы ни было его содержание, если только он сознательно не проповедует в нем непослушание законам, презрение к религии, добрым нравам и конституционным властям и сопротивление постановлениям последних, или если он не взводит на кого-либо ложных и бесчестящих обвинений. Позволяется каждому свободно выражать свои мнения об управлении государством и о всяком другом предмете.

101. Никому впредь не будет даруемо какой-либо новой и постоянной привилегии, заключающей в себе ограничение свободы производства.

102. Никакой домашний обыск впредь не может быть производим; исключения допускаются лишь в делах уголовных.

103. Убежища не будет впредь оказываться тем, кто сделался банкротом.

104. Движимое или недвижимое имущество не может быть ни в каком случае конфисковано.

105. Когда интересы государства будут требовать, чтобы какая-либо частная движимая или не движимая собственность была передана в общественное пользование, то собственник всегда получит за нее полное вознаграждение из государственной казны.

106. Деньги, вырученные от продажи имуществ, предназначенных в пользу духовных лиц, и доходы с этих имуществ могут быть употреблены лишь в интересах духовенства или на распространение образования. Имущества благотворительных учреждений могут быть употреблены лишь в пользу этих учреждений.

107. Одельсрет (Odelsret – право аллодиального владения и первородства – старинное, дополняющее право земельной собственности в деревенских округах, включающее право выкупа семьей в течение трех лет собственности, которая была продана) и аазедесрет (Aasaedesret – право наследования в недвижимостях, то есть право старшего сына сохранять за собой, за небольшое вознаграждение, право собственности) не будут отменены.

Условия, на которых они будут продолжать существовать с наибольшей пользой для государства и к выгоде большинства деревенского населения, будут определены ближайшим или следующим за ним Стортингом.

108. Впредь не должно учреждать графств, бароний, майоратов или заповедных имуществ.

109. Все вообще граждане государства равно обязаны нести для защиты страны в течение определенного времени военную службу, без различия происхождения или имущественного положения. Применение этого принципа и ограничения, которые он может потер петь, а равно решение вопроса о том, не будет ли благом для страны, если эта обязанность будет прекращаться для граждан в 25 лет, будут предметом обсуждения первого очередного Стортинга, после того, как всесторонние разъяснения будут представ лены комиссией. Временно, будут действовать правила, находящиеся ныне в силе.

110. Норвегия сохраняет свой особый банк, свою монету и свою монетную систему. Все, что касается этих предметов, будет определено законом.

111. Норвегии принадлежит право иметь свой национальный флаг. Военным флагом будет флаг унии.

112. Если опыт выяснить необходимость изменения какой-либо части настоящей конституции норвежского королевства, то предложение об этом должно быть сделано в Стортинге в первую очередную сессию, после новых выборов, и опубликовано путем печати. Но предложенное изменение может быть принято или отвергнуто лишь в одной из очередных сессий после следующих выборов; однако, ни одно изменение никогда не должно противоречить принципам настоящей конституции, а может лишь вносить детальные изменения, которые не изменяют ее общего характера; эти изменения для вступления в силу должны получить при баллотировке в Стортинге большинство двух третей голосов.

Конституционная Хартия Царства Польского 15 (27) ноября 1815 г.

CHARTE

Constitutionelle du Royaume de Pologne.

[РУССКИЙ ТЕКСТ (перевод)]

ТИТУЛ I

Государственные отношения Царства

1. Царство Польское навсегда присоединено к Российской Империи.

2. Гражданские и государственные отношения, в которые Мы его ставим, равно как узы, имеющие укрепить это присоединение, определяются настоящею Нами ему даруемой Хартией.

3. Корона Царства Польского наследственна в лице Нашем и Наших потомков, наследников и преемников в порядке престолонаследия, установленного для Императорского Российского престола.

4. Конституционная хартия определяет порядок и принципы отправления верховной власти.

5. Царь, в случае своего отсутствия, назначает Наместника, который должен пребывать в Царстве. Наместник, по желанию может быть отозван.

6. Если Царь не назначит своим Наместником Великого Князя Российской Империи, выбор может пасть только на местного уроженца или на лицо, которому Царь предоставит права гражданства, согласно порядку, установленному в ст. 33.

7. Назначение наместника совершается посредством акта, подлежащего опубликованию. Означенный акт точно определяет существо и пределы власти, предоставленной Наместнику.

8. Внешние политические отношения Империи Нашей распространяются на Царство Польское.

9. Государю одному принадлежит право определять участие Царства Польского в войнах, каковые будет вести Россия, а равно в мирных или торговых трактатах, каковые могла бы заключить сия держава.

10. Во всех случаях введения Российских войск в Польшу или Польских войск в Россию или в случаях прохода означенных войск через какую-нибудь область означенных двух государств, их содержание и расходы по их передвижению относятся в полном размере на счет того края, которому они принадлежат. Польская армия не будет никогда употребляться вне Европы.

ТИТУЛ II

Общие гарантии

11. Римско-католическая религия, исповедываемая большей частью жителей Царства Польского, будет предметом особенного попечения правительства, без какого-либо нарушения свободы других вероисповеданий, каковые все без изъятия могут быть отправляемы в полной мере и публично и будут пользоваться защитою правительства. Различие христианских вероисповеданий не устанавливает никакого различия в пользовании гражданскими и политическими правами.

12. Духовенство всех вероисповеданий находится под покровительством и надзором законов и правительства.

13. Имущества, коими ныне владеет духовенство римско-католическое и духовенство греко-униатское, а равно те, каковые Мы представим им особым распоряжением, будут объявлены неотчуждаемой и общей собственностью всей церковной иерархии, когда правительство укажет и наделит вышеозначенные духовенства государственными землями, каковые составят их обеспечение.

14. В Сенате Царства Польского будет заседать столько епископов римско-католического вероисповедания, сколько закон установит воеводств. Кроме того, будет заседать один епископ греко-униатский.

15. Духовенство евангелическо-аугсбургского и евангелическо-реформатского вероисповедания будет пользоваться ежегодной субсидией, каковую Мы ему предоставим.

16. Свобода печати гарантируется. Меры к ограничению злоупотребления ею будут определены законом.

17. Закон покровительствует в равной мере всем гражданам без различия их сословия и звания.

18. Древний основной закон neminem captivari permittemus nisi yure viktum будет применяться к жителям всех сословий на нижеследующих основаниях.

19. Никто не может быть взят под стражу иначе, как с соблюдением форм и в случаях, предусмотренных законом.

20. Причины задержания должны быть объявлены взятому под стражу немедленно письменно.

21. Всякое взятое под стражу лицо должно быть доставлено не позднее трех суток в надлежащее судебное место для допроса или разбора дела в установленном порядке. Лицо, признанное невиновным после первого дознания, немедленно отпускается на свободу.

22. В случаях, предусмотренных законом, лицо, представившее поручительство, временно отпускается на свободу.

23. Никто не может подлежать наказанию иначе, как на основании действующих законов и решения соответствующего установления.

24. Каждый поляк имеет свободу передвижения и перемещения своего имущества, с соблюдением порядка, определенного законом.

25. Каждый осужденный отбывает свое наказание в пределах Царства; никто не может быть выслан из края за исключением случаев изгнания, предусмотренных законом.

26. Всякая собственность без различия наименования и рода, находится ли она на поверхности земли или в ее недрах и кому бы она ни принадлежала, объявляется священной и неприкосновенной. Никакая власть не может посягнуть на нее под каким бы то ни было предлогом. Всякий, посягающий на чужую собственность, почитается нарушителем общественной безопасности и, как таковой, наказывается.

27. Правительство, тем не менее, имеет право требовать от частного лица уступки его собственности в видах общественной пользы за справедливое и предварительное вознаграждение. Закон определит порядок и случаи, в которых может применяться вышеизложенное правило.

28. Все государственные дела по администрации, судебной и военной части без всяких изъятий производятся на польском языке.

29. Государственные должности гражданские и военные могут замещаться исключительно поляками. Должности председателей судов первой инстанции, воеводских комиссий и апелляционных палат, членов воеводских советов, звание послов и депутатов сейма, а равно должности сенаторов могут быть предоставлены исключительно землевладельцам.

30. Все государственные чиновники по ведомству администрации могут быть смещаемы по усмотрению власти, назначившей их. Все они без исключения ответственны за свою служебную деятельность.

31. Польский народ будет иметь на вечные времена народное представительство. Оно заключается в сейме, состоящем из Царя и из двух палат. Первая образуется из Сената, вторая из послов и депутатов от гмин.

32. Каждый иностранец, по установлении своей личности, будет пользоваться наравне с другими жителями защитой закона и преимуществами, гарантированными им. Наравне с местными жителями, он может оставаться в крае, оставить его, соблюдая правила, которые будут установлены, возвратиться, приобретать земельную собственность и заявить о желании принять местное гражданство.

33. Каждый иностранец, сделавшийся собственником, получивший право гражданства и изучивший польский язык, может быть допущен к отправлению государственных должностей после пятилетнего пребывания в крае при беспорочном поведении.

34. Тем не менее, Царь может, по непосредственному усмотрению или по представлению Государственного совета, допускать иностранцев, отличенных своими талантами, на государственные должности, кроме означенных в ст. 90.

ГЛАВА II

О регентстве

48. Случаи регентства, которые установлены или будут установлены в России, равно как и власть и полномочия Регента, будут общими Царству Польскому и определяются теми же правилами.

49. В случае регентства, министр статс-секретарь обязан под личной своей ответственностью донести Наместнику об учреждении в России регентства.

50. Наместник по получении сообщения о регентстве в России и донесения министра статс-секретаря созывает Сенат для избрания членов регентства Царства.

51. Регентство Царства образуется из Регента России, четырех членов, избранных сенатом, и министра статс-секретаря. Оно заседает в столице Российской Империи. Регент председательствует.

52. Власть регентства Царства равна власти Царя, с теми изъятиями, что оно не может назначать сенаторов, что все его назначения должны быть представлены на одобрение Царя, который, приняв бразды правления, может их отменить, и что указы регентства издаются от имени Царя.

53. Во время управления регентства назначение и отозвание Наместника зависит от него.

54. Царь, приняв бразды правления, повелевает регентству представить отчет о его действиях.

55. Члены регентства Царства ответственны лично и имущественно за все, совершенное вопреки конституции и законам.

56. В случае смерти одного из членов регентства Сенат, созванный Наместником, принимает меры для его замещения. Регентство назначает министра статс-секретаря.

57. Члены регентства раньше отправления в столицу Российской империи приносят присягу в присутствии сената и обещают соблюдать верность конституции и законам.

58. Регент России приносит такую же присягу в присутствии членов регентства Царства.

59. Министр статс-секретарь обязан принести такую же присягу.

60. Акт принесения присяги Регентом препровождается в польский Сенат.

61. Акт принесения присяги министром статс-секретарем препровождается равным образом в польский Сенат.

62. Акт принесения присяги членами регентства препровождается польским Сенатом Регенту России.

ГЛАВА III

О наместнике и государственном совете

63. Государственный совет под председательством Царя или Его Наместника состоит из министров, членов Государственного совета, референдариев, а равно из лиц, которых Царю угодно будет призвать туда особо.

64. В отсутствии Царя, Наместник и Государственный совет управляют от Его имени государственными делами Царства.

65. Государственный совет разделяется на совет управления и общее собрание.

66. Совет управления составляется из Наместника, министров-начальников пяти департаментов управления и других лиц, особо призванных Царем.

67. Члены совета управления имеют совещательный голос. Решает единственно мнение Наместника. Он принимает свои решения в совете, согласно Конституционной Хартии, законам и полномочиям, предоставленным ему Царем.

68. Всякий указ Наместника, для получения обязательной силы, должен быть объявлен в совете управления и контрассигнован министром-начальником департамента.

69. Наместник представляет, для назначения Царем согласно положениям особого регламента, двух кандидатов на каждое вакантное место архиепископа, епископа, сенатора, министра, высшего судьи, члена Государственного совета и референдария.

70. Наместник приносит пред лицом Царя, в присутствии сената следующую присягу: «Клянусь всемогущим Богом управлять делами Польши именем Царя, согласно Конституционному акту, законам и полномочию Царя, и возвратить Царю власть, вверенную Им мне, как только то будет угодно Его Величеству». В случае отсутствия Царя в царстве акт принесения Наместником присяги пред лицом Царя доставляется сенату министром статс-секретарем.

71. В присутствии Царя власть Наместника приостанавливается. В таком случае от усмотрения Царя зависит заниматься с отдельными министрами или созывать Совет управления.

72. В случае смерти наместника или если Царь не признает нужность назначить такового, Царь заменяет его ad interim назначением президента.

73. Общее собрание Государственного совета составляется из всех членов, указанных в ст. 63. В Общем собрании председательствует Царь или Наместник, а в случае их отсутствия, первый из членов совета в порядке, указанном в ст. 63 и 66. Предметы ведения собрания суть:

1. Обсуждение и составление проектов законов и учреждений, касающихся общего управления краем.

2. Постановления о предании суду всех правительственных чиновников, назначенных Царем, по обвинению в преступлениях по должности, за исключением подлежащих Верховному Государственному Суду.

3. Разрешение пререканий о пределах ведомства и власти.

4. Рассмотрение ежегодно отчетов, представляемых каждою из главных частей управления.

5. Замечания относительно злоупотреблений и всего, что могло бы нарушить Конституционную Хартию, и составление на этом основании общего отчета, представляемого Государю, который определяет предметы, по их существу подлежащие направлению, по Его повелениям, в сенат или в сейм.

74. Общее собрание Государственного совета заседает по повелению Царя, Наместника или по предложению начальника департамента согласно органическим законам.

75. Постановления Общего собрания Государственного совета представляются на утверждение Царя или Наместника. Постановления же, касающиеся предания суду должностных лиц и пререканий о подсудности, немедленно приводятся в исполнение.

ГЛАВА IV

Об отдельных частях управления

76. Исполнение законов вверяется нижеследующим отдельным частям государственного управления, каковые суть:

1. Комиссия вероисповедания и народного просвещения.

2. Комиссия юстиции, избранная из членов Высшего Суда.

3. Комиссия внутренних дел и полиции.

4. Комиссия военная.

5. Комиссия финансов и казначейства.

Эти различные комиссии состоят под председательством и управлением назначенного на тот предмет министра.

77. Учреждается должность министра статс-секретаря, который находится постоянно при особе Царя.

78. Учреждается Контрольная палата для окончательной проверки счетов и расчетов с представляющими отчеты. Палата будет зависеть от одного только Царя.

79. Органический статут определит состав и компетенцию комиссии народного просвещения, а равно и судебного порядка.

80. Комиссии внутренних дел, военная и финансов состоят из министра и государственных советников главных директоров, согласно определению органических статутов.

81. Министр статс-секретарь представляет Царю дела, которые будут ему доставлены Наместником, и отправляет Наместнику указы Царя. Внешние сношения, поскольку они касаются Царства Польского, вверяются ему.

82. Министры-начальники департаментов и члены правительственных комиссий ответственны и подлежат Верховному суду за всякое нарушение конституционного акта, законов и указов Царя, в коем они окажутся виновными.

ГЛАВА V

О воеводских управлениях

83. В каждом воеводстве учреждается воеводская комиссия, состоящая из президента и комиссаров для исполнения распоряжений правительственных комиссий согласно особому регламенту.

84. В городах учреждаются должности городского управления. В каждой гмине исполнение распоряжений правительства возлагается на войта, представляющего собою последнее звено административной службы.

ТИТУЛ IV

О народном представительстве

Глава I

85. Народное представительство образуется в порядке, изъясненном в ст. 31.

86. Законодательная власть пребывает в Особе Царя и в двух палатах Сейма согласно указаниям той же ст. 31.

87. Очередной Сейм собирается каждые два года в Варшаве в срок, указанный в акте созыва, исходящем от Царя. Сессия продолжается тридцать дней. Один Царь может продолжить, отсрочить и распустить его.

88. Царь созывает чрезвычайный Сейм, когда он признает это нужным.

89. Член Сейма не может быть взять под стражу, пока Сейм продолжается, ни судим уголовным судом, иначе как с согласия палаты, членом которой он состоит.

90. Сейм обсуждает все проекты законов гражданских, уголовных и административных, которые будут ему переданы от имени Царя государственным советом. Он обсуждает все, переданные ему от Царя проекты изменения или замены предметов ведения конституционных установлений и властей, как-то: Сейма, Государственного совета, суда и правительственных комиссий.

91. Сейм обсуждает, по предложению Государя, вопросы об увеличении или уменьшении податей, налогов, пошлин и государственных повинностей, а равно о желательных изменениях таковых, о лучшем и наиболее справедливом их распределении, о составлении бюджета доходов и расходов, урегулировании монетной системы, наборе новобранцев, а равно другие предметы, которые будут ему переданы Государем.

92. Сейм обсуждает такие сообщения, которые будут ему сделаны со стороны Царя Вследствие общего отчета, составление которого возложено на Общее собрание Государственного совета по ст. 73. Наконец Сейм, по разрешении всех сих предметов, принимает сообщения, заявления, представления и запросы послов и депутатов о благе и пользах их доверителей. Он препровождает их Государственному совету, который подносит их Государю. В случае, когда таковые будут переданы Царем Сейму чрез посредство Государственного совета, Сейм обсуждает проекты законов, составленные вследствие таковых заявлений.

93. В случае непринятия Сеймом нового бюджета, прежний сохраняет силу закона до ближайшей сессии. Тем не менее бюджет теряет силу по прошествии четырех лет, если в течении этого промежутка времени Сейм не будет созван.

94. Сейм не может заниматься ничем другим, кроме предметов, входящих в круг его ведения, или указанных в акте его созыва.

95. Обе палаты совещаются публично. Они могут однако собираться в закрытые заседания по заявлению одной десятой части присутствующих членов.

96. Проекты законов, составленные Государственным советом, вносятся в Сейм, по повелению Царя, членами названного совета.

97. По усмотрению Царя проекты вносятся или в палату сенаторов, или в палату послов. Из сего исключаются проекты финансовых законов, которые предварительно должны быть вносимы в палату послов.

98. Для обсуждения проектов каждая палата избирает закрытою баллотировкою три комиссии. Они составляются в палате сенаторов из трех, в палате послов из пяти членов, а именно:

1. финансовая комиссия,

2. комиссия законодательства гражданского и уголовного,

3. комиссия законодательства органического и административного.

4. Каждая палата извещает Государственный совет об избрании означенных комиссий.

5. Комиссии сносятся с Государственным советом.

99. Проекты, вносимые по повелению Царя, не могут изменяться иначе, как Государственным советом вследствие замечаний, представленных соответствующими комиссиями Сейма.

100. Члены Государственного совета в обеих палатах и члены комиссий в соответствующих палатах одни только имеют право произносить написанные речи. Другие члены могут говорить не иначе, как по памяти.

101. Члены Государственного совета имеют право заседать и участвовать в прениях в обеих палатах при обсуждении правительственных проектов. Они не участвуют в подаче голосов, если не состоять сенаторами, послами или депутатами.

102. Проекты решаются большинством голосов. Голоса подаются вслух. Проект закона, таким образом принятый большинством голосов одной палатой, передается в другую, которая обсуждает его и постановляет тем же способом. При равенстве голосов проект считается принятым.

103. Проект, принятый одной палатой, не может быть изменен другой, которая обсуждает его и постановляет тем же способом. При равенстве голосов проект считается принятым.

104. Проект, принятый одной палатой, не может быть изменен другой; он должен быть или принят, или отвергнут.

105. Если Царь утверждает, проект становится законом. Царь повелевает обнародовать его в установленной форме. Если Царь откажет в утверждении, проект падает.

106. Общий отчет о положении края, составленный Государственным советом и отправленный в Сенат, прочитывается в соединенном заседании обеих палат.

107. Каждая палата поручает рассмотреть означенный отчет соответствующим комиссиям и представляет о нем свое заключение Царю. Означенный отчет может быть напечатан.

ГЛАВА II

О Сенате

108. Сенат состоит:

• из принцев Императорской и Царской крови,

• из епископов,

• из воевод,

• из кастелянов.

109. Число сенаторов не может превышать половины числа послов и депутатов.

110. Царь назначает сенаторов. Их должности пожизненны. Сенат представляет Царю, при посредстве наместника, двух кандидатов на каждую открывшуюся должность: сенатора, воеводы или кастеляна.

111. Чтобы иметь право быть избранным в кандидаты в сенаторы, воеводы или кастеляны, необходимо иметь возраст не менее полных 35 лет, уплачивать 2000 флоринов польских годового налога и удовлетворять условиям, требуемым органическими законами.

112. Принцы крови имеют право заседать и подавать голос в Сенат по достижении восемнадцати лет.

113. В Сенате председательствует первый из его членов в порядке, который будет определен особым указом.

114. Кроме законодательных, Сенат отправляет и другие функции, особо указанные.

115. Для отправления законодательных функций Сенат собирается не иначе, как по созыву Царя, во время Сейма. Для исполнения прочих своих обязанностей Сенат созывается председателем.

116. Сенат постановляет относительно предания суду: министров – начальников департаментов, государственных советников и референдариев за преступления по службе, по предложению Царя или Наместника и по обвинению их Палатой послов.

117. Сенат решает окончательно вопросы относительно действительности сеймиков, гминных собраний, выборов, а равно составления списков избирателей как на сеймики, так и на гминные собрания.

ГЛАВА III

О Палате послов

118. Палата послов состоит:

1. Из семидесяти семи послов, избранных сеймиками, то есть собраниями дворянства, считая по одному на повет.

2. Из пятидесяти одного депутата, избираемых гминами.

В палате председательствует маршал, назначаемый Царем из числа ее членов.

119. Вся территория Царства Польского для народного представительства и выборов разделяется на семьдесят семь поветов и пятьдесят один гминный округ, из коих восемь полагается для города Варшавы и сорок три для остального края.

120. Члены Палаты послов исполняют свои функции в течение шести лет. Каждые два года выбывает третья часть членов. Вследствие чего и на первый только раз одна треть членов Палаты послов будет исполнять свои функции только в течение двух лет, а другая треть в течение четырех лет. Список членов, выбывающих по истечении указанных выше сроков, определяется жребием. Выбывающие члены могут быть избираемы вновь без ограничения.

121. Чтобы иметь право быть избранным в члены Палаты послов, необходимо иметь возраст не менее тридцати лет, пользоваться своими гражданскими правами и уплачивать налог сто флоринов польских.

122. В члены Палаты послов не может быть избран чиновник, состоящий на государственной службе как гражданской, так и военной, без предварительного согласия начальства, от коего он зависит.

123. Если посол или депутат, не занимавший до своего избрания никакой должности, соединенной с получением жалованья из государственного казначейства, примет таковую должность после своего избрания, то созывается новый сеймик или гминное собрание для нового выбора посла или депутата.

124. Царь имеет право распустить Палату послов. Если он воспользуется этим правом, палата расходится, и Царь повелевает произвести новые выборы послов и депутатов в течение двух месяцев.

ГЛАВА IV

О сеймиках

125. Дворяне – собственники каждого повета, собравшись на сеймики, избирают одного посла, двух членов совета воеводства и составляют список кандидатов на административные должности.

126. Сеймики не могут собираться иначе, как по созыву Царя, который назначает день, продолжительность и предметы занятий собрания.

127. Ни один дворянин не может быть допущен к голосованию на сеймиках, если он не внесен в дворянскую книгу повета, если он не пользуется своими гражданскими правами, если он не имеет полных двадцати одного года и если он не владеет недвижимой собственностью.

128. Дворянская книга повета составляется воеводским советом и утверждается Сенатом.

129. На сеймиках председательствует маршал, назначаемый Царем.

ГЛАВА V

О гминных собраниях

130. В каждом гминном округе созывается гминное собрание; оно избирает одного депутата на Сейм, одного члена Совета воеводства и составляет список кандидатов на административные должности.

131. В гминных собраниях участвуют:

1. Каждый гражданин собственник не дворянин, уплачивающий по своему недвижимому имуществу какой бы то ни было налог.

2. Каждый фабрикант и хозяин мастерской, каждый торговец, владеющий лавкой или магазином стоимостью на сумму не менее десяти тысяч флоринов польских.

3. Все настоятели и викарии.

4. Профессора, учителя и лица, на которых возложено народное просвещение.

5. Всякий художник, отличенный своими талантами, знаниями или заслугами по торговле или искусствам.

132. Никто не может подавать голоса на гминном собрании, если он не внесен в книгу граждан гмины, если не пользуется своими гражданскими правами и если не достиг полных двадцати одного года.

133. Список собственников, имеющих право подавать голос, составляется Советом воеводства. Список фабрикантов, купцов и граждан, отличенных своими талантами и заслугами, составляется комиссией внутренних дел. Список настоятелей и викариев, в равно чинов народного просвещения составляется комиссией вероисповеданий и народного просвещения.

134. На гминных собраниях председательствует маршал, назначаемый Царем.

ГЛАВА VI

О Совете воеводства

135. В каждом воеводстве учреждается Совет воеводства, состоящий из советников, избираемых сеймиками и гминными собраниями.

136. В Совете воеводства председательствует советник старший по возрасту.

137. Главные предметы ведомства Совета воеводства суть:

1. Избрание судей двух первых инстанций.

2. Содействие в составлении и исправлении списка кандидатов на административные должности.

3. Заботы об интересах воеводства.

4. Все производится на основании особого регламента.

ТИТУЛ V.

О судебной власти

138. Судебная власть конституционно независима.

139. Под независимостью судьи понимается присвоенная ему свобода высказывать свое мнение при разборе дел, не подчиняясь влиянию ни высшей власти, ни власти министров или каким бы то ни было другим соображениям. Всякое другое определение или толкование независимости судьи почитается противным закону.

140. Суды составляются из судей, назначаемых Царем, и судей, избираемых на основании органического статута.

141. Судьи, назначаемые Царем, несменяемы пожизненно. Судьи выборные точно также несменяемы на время срока их службы.

142. Ни один судья не может быть устранен от должности иначе, как на основании постановления подлежащего судебного места, вследствие дознанного преступления по должности или другого доказанного преступления.

143. Дисциплинарный надзор над судебными чинами, как по назначению, так и по выборам, равно как взыскания за уклонение от точного исполнения служебных обязанностей, которые они могли бы совершить, принадлежат ведению высшего суда.

144. Мировые судьи.

Учреждаются мировые судьи для всех классов населения. Их обязанности примирительные.

145. Ни одно дело не может поступить в гражданский суд первой инстанции, не будучи предварительно обращено к соответственному мировому судье, за исключением дел, не оканчивающихся по закону примирением.

146. Суды первой инстанции.

Для дел на сумму не свыше пятисот флоринов польских учреждаются в каждой гмине и в каждом городе суды гражданские и полицейские.

147. Для рассмотрения дел на сумму свыше пятисот флоринов польских учреждаются в каждом воеводстве несколько судов первой инстанции (sadi Zjazdowie).

148. Будут учреждены также коммерческие суды.

149. Для дел уголовных и полиции исправительной учреждаются в каждом воеводстве несколько уголовных судов (sady Grodskie).

150. Апелляционные палаты.

В Царстве будут учреждены не менее двух апелляционных палат. Они будут разрешать во второй инстанции дела, разрешенные судами первой инстанции гражданскими, уголовными и коммерческими.

151. Высший суд.

В Варшаве учреждается высший суд для всего Царства, который будет рассматривать в последней инстанции все гражданские и уголовные дела, за исключением дел о государственных преступлениях. Он составляется частью из сенаторов, поочередно заседающих в нем, частью из судей, назначаемых Царем пожизненно.

152. Верховный государственный суд.

Верховный Государственный суд рассматривает дела о государственных преступлениях и о преступных деяниях, совершенных высшими чинами Царства, которые будут преданы суду Сенатом, согласно ст. 116. Верховный суд составляется из всех членов Сената.

ТИТУЛ VI

О вооруженной силе

153. Вооруженная сила состоит из действительной армии, пользующейся постоянным содержанием, и милицией, готовых в случае надобности подкрепить ее.

154. Размер армии, содержимой на средства края, определяется Государем, сообразно потребности в соответствии с доходами, внесенными в бюджет.

155. Размещение войск должно быть сообразовано с общими удобствами жителей, военной системы и администрации.

156. Армия сохраняет цвета своего обмундирования, свои особые костюмы и все, что касается ее национальности.

ТИТУЛ VII

Общие положения

157. Имущества и доходы царской короны состоят:

1. Из имуществ короны, которые будут иметь отдельное управление за счет Царя при посредстве палаты или чиновников, лично Им избираемых.

2. Из Царского дворца в Варшаве и Саксонского дворца.

158. Государственный долг гарантируется.

159. Наказание конфискацией имущества отменяется и ни в каком случае не может быть восстановлено.

160. Польские гражданские и военные ордена, а именно: Белого Орла, св. Станислава и Военного Креста сохраняются.

161. Настоящая Конституционная Хартия будет развита органическими статутами. Те из них, которые не будут установлены непосредственно по опубликовании Конституционной Хартии, должны обсуждаться предварительно в Государственном совете.

162. Первый бюджет доходов и расходов будет определен Царем по выслушании мнения Государственного совета. Этот бюджет будет действовать, пока не будет видоизменен или заменен Государем и двумя палатами.

163. Все, что не является предметом органического статута или уложения, и все, что не должно быть передано в Сейм, согласно его функциям, должно быть определяемо указами Царя или распоряжениями правительства. Органические статуты и уложения не могут быть изменяемы или заменяемы иначе как Царем и двумя палатами Сейма.

164. Законы, указы и повеления Царя печатаются в Дневнике Законов. Порядок опубликования определяется указом Царя.

165. Все прежние законы и учреждения, противоречащие настоящей Хартии, отменяются.

Признав в Нашей совести, что настоящая Конституционная Хартия отвечает Нашим отеческим видам, направленным к сохранению во всех классах Наших поданных Царства Польского мира, согласия и единения, столь необходимого для их благосостояния, и к укреплению счастья, которое Мы желаем им предоставить: Мы даровали и даруем им настоящую Конституционную Хартию, которую Мы признаем за Себя и Наших наследников. Повелеваем всем государственным властям содействовать ее исполнению.

Дана в Нашем Царском замке в Варшаве 15 (27) ноября 1815 года.

Конституция Португалии 29 апреля 1826 г.

ОТДЕЛ I

О Португальском королевстве, о территории, форме правления, династии и о религии

1. Королевство Португальское, есть политическая ассоциация всех португальских граждан. Они образуют свободную и независимую нацию.

2. Территорию королевства Португальского и Аль-гарвского составляют:

§ 1. В Европе – королевство Португальское, состоящее из провинции Минхо, Траз-ос-Монтес, Бейра, Эстрамадура, королевства Альгарвского и прилежащих островов – Мадейры, Порто-.Санто и Азорских;

§ 2. В Западной Африке – Биссоака и Кашеу; на побережье Мина, – форт Св. Иоанна Кре стителя Аюдского, Ангола, Бенгуелла и зависимые от неё места, Кабинда и Молембо, острова Зеленого мыса, Св. Фомы, Принца, и зависимые от них места; на восточном берегу – Мозамбик, Рио-де-Сенна, Софалла, Инхамбане, Квеллимане и острова мыса Дельгадо;

§ 3. В Азии – Сальзете, Бардец, Гоа, Дамао, Диу, колонии в Макао и на островах Солор и Тимор.

3. Нация не отказывается от прав, которые принадлежат ей на какую-либо другую территорию в этих странах света, хотя бы она и не была упомянута в предыдущей статье.

4. Форма правления нации – монархическая, на следственная, представительная.

5. Царствующей династией продолжает быть светлейший Браганцкий дом в лице принцессы Доны Марии де Глория, вследствие отказа от престола ее августейшего отца, Дона Педро I, императора Бразилии, законного наследника и преемника Дона Жуана VI.

6. Римско-католическая апостолическая религия признается государственной религией. Иностранцам разрешается исповедование всех остальных религий, равно как и исполнение домашним или частным образом религиозных обрядов в зданиях, для того предназначенных, но не имеющих внешней формы храмов.

ОТДЕЛ II

О португальских гражданах

7. Гражданами Португалии считаются:

1. родившиеся в Португалии или португальских владениях и не состоящие ныне в бразильском подданстве, хотя бы родители их были иностранцами, за исключением тех случаев, когда последние проживали в Португалии, состоя на службе у своего правительства;

2. Дети отца-португальца и естественные дети матери-португалки, родившиеся вне Португалии, если они приобрели оседлость в Португалии.

3. Дети отца-португальца, проживающего заграницей на службе королевству, даже если они не приобрели оседлости в последнем.

4. Натурализованные иностранцы, без различия вероисповеданий. Закон определит условия, на которых могут быть получены свидетельства о приписке к подданству.

8. Теряют права португальского гражданства:

1. лица, натурализовавшиеся заграницей;

2. принимающие без разрешения короля от иностранного правительства пенсии, должности или почетные звания;

3. высланные по судебному приговору.

9. Пользование правами гражданства приостанавливается:

1. вследствие физической или нравственной неспособности;

2. вследствие судебного приговора, влекущего за собой тюремное заключение или ссылку на все время действия приговора.

ОТДЕЛ III

О властях и о народном представительстве

10. Обособление и гармония политических властей есть принцип, охраняющий права граждан и наиболее надежное средство для действительности гарантий, предоставленных конституцией.

11. Политических властей, признаваемых конституцией португальского королевства, четыре: власть законодательная, власть уравновешивающая, власть исполнительная и власть судебная.

12. Представителями португальского народа являются Король и Генеральные Кортесы.

ОТДЕЛЪ IV

О законодательной власти

ГЛАВА I

О разделении законодательной власти и ее функциях

13. Законодательная власть принадлежит Кортесам под условием санкции Короля.

14. Кортесы составляются из двух палат – Па латы пэров и Палаты депутатов.

Пэры и депутаты представляют нацию, а не Короля, который их назначает, и не коллегии и округа, которые их избирают.

Конституция не признает императивных мандатов.

15. Функции Кортесов – следующие:

§ 1. приводить к присяге Короля, кронпринца, регента или регентство;

§ 2. избирать регента или регентство и устанавливать границы их власти;

§ 3. провозглашать кронпринца наследником пре стола в первом заседании после его рождения;

§ 4. назначать опекуна над малолетним Королем, если таковой не назначен отцом в его завещании;

§ 5. в случае смерти Короля и вакантности трона проверять действия бывшей администрации и устранять. злоупотребления, допущенные ею;

§ 6. издавать законы, толковать их, приостанавливать их действие и отменять их;

§ 7. наблюдать за неприкосновенностью конституции и заботиться об общем благе нации;

§ 8. ежегодно устанавливать государственные рас ходы и распределять прямые налоги;

§ 9. соглашаться на допущение иностранных сухопутных и морских военных сил в пределы королевства или в его порты, или в таковом допущении отказывать;

§ 10. ежегодно устанавливать, по предложению правительства, контингенты, обыкновенные и чрезвычайные, сухопутных и морских военных сил;

§ 11. уполномочивать правительство заключать займы;

§ 12. принимать соответствующие меры для уплаты государственного долга;

§ 13. регулировать управление государственными имуществами и решать вопросы об их отчуждении;

§ 14. создавать или уничтожать государственные должности и определять соответствующие оклады;

§ 15. устанавливать вес, чеканку, тип и наименование монет, равно как нормальные единицы веса и мер.

16. Члены Палаты пэров титулуются достойными пэрами королевства, а члены Палаты депутатов – господами депутатами португальского народа.

17. Каждый законодательный период продолжается три года, а всякая годичная сессия – три месяца.

Сессия, продолжающаяся менее 3-х месяцев, не засчитывается в срок законодательного периода, если, впрочем, в течение того же года не будет. другой сессии, которая продолжалась бы столько времени, сколько необходимо для дополнения 1-й до 3-х месяцев.

18. Королевское заседание для открытия сессии имеет место ежегодно 2 января.

19. Как королевское заседание для открытия сессии, так и заседание для ее закрытия происходить в соединенном собрании обеих палат Генеральных Кортесов; пэры сидят по правую сторону, депутаты – по левую.

20. При этих торжествах, как и в королевских посланиях, соблюдаются формы, предписанные внутренним регламентом.

21. Президент и вице-президент Палаты пэров назначаются Королем. Президент и вице-президент Палаты депутатов назначаются Королем из списка пяти кандидатов, предлагаемых этой палатой. Каждая палата устанавливает правила внутреннего регламента для назначения секретарей, проверки правомочий своих членов, привода их к присяге и внутренней полиции.

22. В соединенном заседании обеих палат председательствует президент Палаты пэров; пэры и депутаты занимают места, как при открытии Кортесов.

23. Заседания каждой палаты публичны за исключением случаев, когда благо государства требует закрытия дверей.

24. Решения принимаются абсолютным большинством присутствующих членов.

25. Члены каждой палаты пользуются личной не прикосновенностью и не преследуются за мнения, высказанные ими при отправлении своих обязанностей.

26. Пожизненные и выборные пэры и депутаты, избранные населением, не могут быть арестованы иначе, как по приказу той палаты, членами которой они состоят; исключаются случаи захвата на месте преступления, если последнее подлежит тяжкому наказанию, установлен ному уголовными законами.

27. Если против пэра или депутата имеет быть возбуждено обвинение, или он должен быть предан суду, то судья, отложив дальнейшее следствие, сообщает палате, которая решает, должен ли пэр или депутат быть временно отрешен от своего звания, а также должно ли следствие последовать в промежутке между сессиями, или же лишь по истечении полномочий лица, обвиняемого или предаваемого суду.

28. Пэры и депутаты могут быть назначаемы государственными министрами или членами Государственного совета, не лишаясь при этом своих мест в палате, членами которой они состоят; они могут совмещать обе эти должности.

29. Точно также они могут совмещать обе эти должности, если в момент своего избрания уже занимали одну из них.

30. Никто не может быть одновременно членом обеих палат.

31. Исправление обязанностей всякой должности, кроме должности члена Государственного совета или государственного министра, временно прекращается, пока продолжается исполнение функций пэра или депутата.

38. В промежутках между сессиями Король не должен назначать депутата на службу вне королевства, а последний не должен принимать на себя та кую миссию, если только для него выясняется невозможность явиться во время к открытию обыкновенных или чрезвычайных Генеральных Кортесов.

33. Если вследствие непредвиденного обстоятельства, от которого будет зависеть общественная без опасность или благо государства, необходимо, чтобы на депутата была возложена указанная миссия, то палата вправе разрешить депутату принятие таковой.

ГЛАВА II

О Палате депутатов

34. Палата депутатов состоит из выбранных на определенное время депутатов.

35. Единственно она пользуется инициативой:

1. в налоговых вопросах;

2. в вопросах, касающихся воинской повинности;

36. Равным образом, Палата депутатов первой обсуждает дела:

1. О проверке действий бывшей администрации и устранении допущенных последней злоупотреблений;

2. О предложениях, делаемых исполнитель ной властью.

37. К числу исключительных функций этой па латы относится привлечение к суду государственных министров и членов Государственного совета.

38. Депутаты будут получать во время сессии де нежное вознаграждение, устанавливаемое в конце последней сессии предыдущего законодательного периода, и, кроме того, если так будет решено, возмещение путевых расходов.

ГЛАВА III

О Палате пэров

39. Палата пэров состоит из ста членов, пожизненно назначаемых Королем, пятидесяти выборных, и из пэров по собственному праву, к которым относится § 2 настоящей статьи и ст. 40 хартии.

§ I. Пэры королевства, входящие в состав палаты пэров во время обнародования этой конституции, будут принимать дальнейшее участие в ней, в качестве ее пожизненных членов.

§ 2. Будут также принимать участие в Палате пэров, в качестве пожизненных пэров, лиссабонский патриарх и архиепископы и епископы континентального королевства.

§ 3. Выборные члены палаты пэров будут оставаться в этой должности в течение шести лет; они могут быть распущены одновременно с членами Па латы депутатов или отдельно от них.

§ 4. Пока число пожизненных пэров не будет сведено до ста (не считая в том числе пэров по собственному праву), Король может назначать на каждые три вакантные места одного пэра с тем, чтобы всегда был полный комплект.

§ 5. В пэры могут быть избраны лишь лица известных категорий, общих с теми, из которых исходят назначаемые Короной пожизненные пэры.

§ 6. Выборы временных членов палаты пэров – двухстепенные. Специальный закон установит все, что касается этих выборов.

§ 7. Непосредственные наследники покойных и живых пэров вступают в палату, с опубликованием настоящего закона, по наследственному своему праву, если они удовлетворяют условиям, предъявляемым законом. Это положение ни в чем не изменяет § 4 настоящей статьи.

Наследственный принц и инфанты являются пэрами по закону и занимают места в палате, по достижении двадцатипятилетнего возраста.

Исключительными функциями Палаты пэров являются:

§ I. решение по делам о преступлениях, совершаемых членами королевской фамилии, государственными министрами, государственными советниками, пэрами и депутатами во время сессии;

§ 2. привлечение к ответственности государственных секретарей и государственных советников;

§ 3. созвание Кортесов в случае смерти Короля, для организации регентства, если это необходимо, и если временное регентство не созвало их.

42. В суде по тем преступлениям, обвинение по которым не является обязанностью Палаты депутатов, обвинителем выступает королевский прокурор.

43. Сессии Палаты пэров начинаются и заканчиваются одновременно с сессиями Палаты депутатов.

44. Всякое заседание Палаты пэров, вне времени заседаний Палаты депутатов – противозаконно и не действительно за исключением случаев, указанных конституцией.

ГЛАВА IV

О предложении, обсуждении, санкции и обнародовании законов

45. Инициатива, принятие и непринятие законопроектов принадлежат каждой из двух палат.

46. Исполнительная власть осуществляет через посредство государственных министров право инициативы, которое ей принадлежит при издании законов; но лишь после обсуждения правительственного предложения в комиссии Палаты депутатов, которой прежде всего принадлежит право суждения, это предложение может принять форму законопроекта.

47. Министры могут поддерживать и участвовать в обсуждении предложения после доклада комиссии, но они не могут ни вотировать, ни присутствовать при вотировании, кроме тех случаев, когда они со стоять пэрами или депутатами.

48. Если Палата депутатов принимает законопроект, она препровождает его в Палату пэров в следующей форме: «Палата депутатов передает прилагаемое предложение исполнительной власти (с поправками или без них) в Палату пэров и полагает, что ему необходимо дать дальнейший ход».

49. Если она не может принять предложения, то сообщает об этом Королю через депутацию из семи человек в следующей форме: «Палата депутатов выражает свою признательность Королю за рвение, которое он проявляет в заботах об интересах королевства, и почтительно просит, его соблаговолить подвергнуть дальнейшей разработке предложение правительства».

50. Остальные предложения, принятые Палатой депутатов, препровождаются в Палату пэров в следующей форме: «Палата депутатов препровождает Палате пэров прилагаемое предложение и полагает, что для него должна быть испрошена санкция Короля».

51. Если Палата пэров не принимает целиком проекта Палаты депутатов, и проектирует в нем дополнения или изменения, она возвращает его в следующей форме:

«Палата пэров возвращает Палате депутатов ее предложение (следует наименование) с дополнениями и изменениями, при сем прилагаемыми, и полагает, что в таком виде оно должно быть предложено Ко ролю для санкции».

52. Если Палата пэров, после обсуждения, признает, что предложение и проект не могут быть, приняты, она отзывается о них в следующих словах:

«Палата пэров отсылает Палате депутатов ее (такое-то) предложение, на которое она не может дать своего согласия».

53. Точно так же поступает Палата депутатов по отношению к Палате пэров, когда речь идет о проекте, исходящем от последней.

54. Если Палата депутатов не одобряет прибавок или поправок, внесенных Палатой пэров, или наоборот, и если тем не менее, Палата депутатов считает проект заслуживающим уважения, то должна быть образована комиссия, состоящая из равного числа пэров и депутатов, которая решает, должно ли предложение быть принято или отвергнуто.

55. Если одна из палат, после обсуждения, примет целиком проект другой, последний излагается в форме декрета и, после прочтения его в заседании, он передается Королю в двух экземплярах, подписанных президентом и двумя секретарями, и представляется ему на утверждение в следующей форме:

«Генеральные Кортесы представляют Королю прилагаемый декрет, который признается ими выгодным и полезным для королевства, и просят Его Величество соблаговолить дать ему свою санкцию».

56. Это представление должно быть сделано через депутацию из семи членов, посылаемую той палатой, которая последней обсуждала проект. Она одновременно извещает другую палату, от которой проект исходит, что ее проект, касающийся такого-то предмета, принят и представлен Королю для санкции.

57. Король, если он отказывает в санкции, отвечает в следующих словах: «Король желает рассмотреть законопроект, чтобы в свое время принять решение», на что палата отвечает: «она благодарит Его Величество за интерес, питаемый им по отношению к нации».

58. Этот отказ имеет абсолютную силу.

59. Король должен даровать свою санкцию всякому декрету или отказать в ней в течение месяца, со дня представления декрета.

60. Если Король принимает проект Генеральных Кортесов, он выражается так: «Король дает свое согласие».

Когда проект получит королевскую санкцию, он должен быть опубликовать, как закон королевства. Один из двух экземпляров, после подписания Королём, хранится в архивах палаты, представившей их; другой служит оригиналом для опубликования соответствующим государственным секретарем, а потом хранится в государственном архиве.

61. Форма опубликования закона следующая: «N, Божий милостью Король Португалии и т. д., и. т. д. извещаем всех наших подданных, что Генеральные Кортесы постановили, а мы одобрили следующий за кон (следует полный текст закона в диспозитивной его части); вследствие этого мы поручаем всем властям, которым надлежит знать и исполнять этот закон, и всем им предписываем следовать и заставлять других следовать ему и соблюдать его в точности, как он редактирован. Государственный секретарь компетентного департамента (следует название) озаботится его напечатанием, обнародованием и рассылкой».

62. Закон, подписанный Королём, скрепленный компетентным государственным секретарем и снабженный королевской печатью, хранится в оригинале в государственном архиве, а печатные экземпляры его рассылаются во все палаты королевства, во все суды и повсюду, где ощущается в них потребность.

ГЛАВА V

О выборах

63–70. – Отменены в силу статьи 9 (последний параграф) «Дополнительного акта» 1852 г.

ОТДЕЛЪ V

О Короле

ГЛАВА I

Об уравновешивающей власти

Уравновешивающая власть является основой всякой политической организации и принадлежит исключительно Королю, как верховному главе нации, дабы он беспрерывно мог заботиться о независимости, согласии и гармонии остальных властей.

Особа Короля неприкосновенна и священна. Он не подлежит никакой ответственности.

73. Его титул следующий: «Король Португалии и Альгарвов по ту и другую сторону моря; в Африке владетель Гвинеи и завоеванных стран, мореплавания и торговли в Эфиопии, Аравии, Персии и Индии и т. д.; он именуется кроме того Его Правовернейшим Величеством.

74. Король осуществляет свою уравновешивающую власть, под ответственностью своих министров:

§ 1. назначая пожизненных пэров, число коих не должно превышать ста, кроме случая, указанного в § 4 статьи 6 настоящего закона;

§ 2. созывая Генеральные Кортесы на чрезвычайные сессии в промежутках между обыкновенными, если этого требует благо королевства;

§ 3. санкционируя декреты и резолюции Генеральных Кортесов, чтобы придать им силу законов (статья 55);

§ 4. отсрочивая или прерывая сессии Генеральных Кортесов и распуская Палату депутатов и выборную часть Палаты пэров, когда этого требует благо государства. В последнем случав новые Генеральные Кортесы должны быть созваны и собраны в течение трех месяцев и до конца сессии, равной продолжи тельности, не могут уже быть снова распущены;

§ 5. свободно назначая и устраняя государственных министров;

§ 6. отрешая на некоторое время от должностей лиц судебного ведомства в случаях, предусмотренных ст. 121;

§ 7. смягчая наказания, наложенные на преступников судом, или освобождая от них; но если дело идет о министрах, осужденных за преступления по должности, королевская прерогатива не может быть осуществляема иначе, как по предварительной просьбе одной из законодательных палат;

§ 8. даруя в необходимых случаях амнистию, когда того требует чувство гуманности и благо государства.

ГЛАВА II

Об исполнительной власти

75. Король – глава исполнительной власти и осуществляет ее через посредство своих государственных министров. Главные полномочия его заключаются в следующем:

§ 1. созывать новые Генеральные Кортесы 2 марта в четвертый год заседаний существующей легислатуры – в королевстве Португалии, и годом ранее – в португальских владениях;

§ 2. назначать епископов и раздавать церковные бенефиции;

§ 3. назначать судей;

§ 4. назначать на другие гражданские и военные должности;

§ 5. назначать командующих военными силами сухопутными и морскими и увольнять их, когда этого требует благо государства;

§ 6. назначать послов и других агентов, дипломатических и консульских;

§ 7. вести дипломатические переговоры с иностранными державами;

§ 8. заключать союзные договоры, оборонительные и наступательные, договоры о взаимной судебной по мощи и коммерческие, доводя их, по заключении, до сведения Генеральных Кортесов, если этому не препятствуют соображения государственной пользы и без опасности. Если договоры, заключенные в мирное время, содержать в себе уступку или обмен территории королевства или владения, на которые королевство имеет право, то они не должны быть ратифицированы до одобрения их Генеральными Кортесами;

§ 9. объявлять войну и заключать мир, сообщая собранию сведения, совместимые с интересами и безопасностью государства;

§ 10. выдавать дипломы о натурализации в формах, предписанных законом;

§ 11. раздавать титулы, почетные отличия, военные ордена и награды за государственную службу, представляя денежные награды на одобрение собрания, если они уже не установлены и не определены законом;

§ 12. издавать указы, инструкции и регламенты, необходимые для точного выполнения законов;

§ 13. заведовать употреблением на различные отрасли государственной администрации фондов, назначенных кортесами;

§ 14. изъявлять согласие на приведение в исполнение решений соборов, апостолических посланий и всяких других церковных актов, не противоречащих конституции государства, под условием предварительного одобрения их Кортесами, если эти акты содержать в себе обшив положения, или отказывать в таком согласии;

§ 15. принимать меры относительно всего, что касается внутренней и внешней безопасности государства, согласно конституции.

76. Король, до провозглашения его таковым, должен быть приведен президентом Палаты пэров в соединенном заседании обеих палат, к следующей присяге: «Клянусь быть верным римско-католической и апостолической церкви, охранять целость государственной территории и заботиться о всеобщем благе королевства, насколько это зависит от меня».

77. Король не может отлучаться из пределов королевства более, чем на три месяца, без согласия Кортесов.

ГЛАВА III

О королевской фамилии и её содержании

78. Предполагаемый наследник престола титулуется королевским принцем, а его старший сын – принцем Бейрским; все остальные дети – инфантами. Предполагаемый наследник титулуется его королевским высочеством, равно как и принц Бейрский, а инфанты – высочествами.

79. Предполагаемый наследник престола приводится четырнадцати лет от роду президентом палаты пэров, в общем заседании обеих палат, к следующей присяге:

«Клянусь быть верным римско-католической и апостолической церкви, соблюдать конституцию португальского народа и повиноваться законам и королю».

80. При вступлении Короля на престол, Генеральные Кортесы назначают ему, как и королеве – его супруге – содержание, соответствующее высокому их достоинству.

81. Кортесы назначают также денежные выдачи королевскому принцу и инфантам.

82. Когда принцессы или инфанты вступают в брак, Кортесы назначают им приданое, а денежные выдачи прекращаются со дня его уплаты.

83. Инфанты, вступающие в брак и живущие вне королевства, получают раз навсегда определенную Кортесами сумму, причем денежные выдачи тем самым прекращаются.

84. Содержание, денежные выдачи и приданое, о которых говорится в предыдущих статьях, уплачиваются государственным казначейством интенданту, назначаемому Королем, который выступает истцом и ответчиком во всех делах, касающихся интересов королевской семьи.

85. Дворцы и земли, которыми ныне владеет Ко роль, переходят по наследству к его потомкам; Кортесы заботятся о приобретениях и постройках, которые признаются ими необходимыми для достоинства и удовольствия Короля.

ГЛАВА IV

О престолонаследии

86. Сеньора Дона Мария II, милостью Божьей и вследствие отказа от престола Дона Педро I, императора Бразилии, занимает португальский престол.

87. Ей наследует её законное потомство в порядке первородства с правом представления; старшая линия предпочитается младшим; в пределах линии более близкая степень – более дальней; в од ной и той же степени мужчины – женщинам, а при, одинаковом поле старшие – младшим.

88. В случае совершенного прекращения нисходящих законных линий Доны Марии II, престол переходить в боковые линии.

89. Иностранец не может наследовать престол португальского королевства.

90. Брак наследной принцессы заключается с согласия Короля, и ни в коем случае не с иностранцем; если Король умер к тому времени, когда заключается этот брак, для действительности его требуется согласие Генеральных Кортесов. Супруг принцессы не принимает никакого участия в делах управления и получает титул Короля лишь тогда, когда у королевы родится сын или дочь.

ГЛАВА V

О регентстве в случаях несовершеннолетия Короля или невозможности для него управлять страной

91. Король считается несовершеннолетним до истечения полных восемнадцати лет.

92. Во время его несовершеннолетия, королевство управляется регентством, которое принадлежишь ближайшему родственнику короля в порядке наследования, достигшему двадцатипятилетнего возраста.

93. Если у Короля нет родственника, удовлетворяющего этим условиям, королевство управляется постоянным регентством, назначаемым Генеральными Кортесами и состоящим из трех членов, самый старший из которых является президентом.

94. Пока это регентство не организовано, королевство управляется временным регентством, состоящим из двух государственных министров – внутренних дел и юстиции – и из двух членов Государственного совета, старейших по службе, под председательством королевы – вдовы или, за отсутствием ее, старейшего члена Государственного совета.

95. В случае смерти царствующей королевы, председателем регентства состоит ее супруг.

96. Если Король по причинам физическим или нравственным признается большинством обеих палат Кортесов явно неспособным к правлению, королевский принц занимает его место в качестве регента, если он достиг полных восемнадцати лет.

97. Регент и регентство приносят присягу, упомянутую в статье 76 с тем добавлением, что они клянутся в верности Королю и обещают передать ему власть, когда он достигнет совершеннолетия, или когда прекратится его неспособность к правлению.

98. Акты регента и регентства издаются от имени короля в следующей форме: «Предписывает регентство, от имени Короля… Предписывает королевский принц-регент, от имени Короля».

99. Ни регентство, ни регент не ответственны.

100. Во время своего несовершеннолетия, престолонаследник имеет своим опекуном то лицо, которое назначено его отцом в завещании; при отсутствии такового, опекуном является королева-мать. Если у престолонаследника нет в живых матери, Кортесы назначают опекуна с тем единственным ограничением, что опека над несовершеннолетним Королем не может быть передана лицу, которое, в случае его смерти, призывается к наследованию престола.

ГЛАВА VI.

О министерстве

101. Существует несколько различных государственных секретариатов. Закон распределяет дела по ведомствам, устанавливает их число, разделяет или соединяет их, сообразуясь с удобством управления.

102. Государственные министры скрепляют или подписывают все акты исполнительной власти, без чего они не могут быть приводимы в исполнение.

103. Государственные министры ответственны:

1. за измену;

2. за взяточничество, подкуп или лихоимство;

3. за злоупотребление властью;

4. за противозаконные действия;

5. за всякие проступки, противные свободе, безопасности или праву собственности граждан и

6. за всякое расточение государственных средств.

104. Особый закон установит природу этих преступлений и формы процесса.

105. Министры не освобождаются от ответственности устным или письменным приказом Короля.

106. Иностранцы, хотя бы и натурализованные, не могут быть государственными министрами.

ГЛАВА VII

О Государственном совете

107. Государственный совет состоит из членов, назначаемых пожизненно Королем.

108. Иностранцы, хотя бы и натурализованные, не могут быть членами Государственного совета.

109. Члены Государственного совета, до вступления в должность, приносят Королю присягу быть верными католической, апостолической и римской церкви, соблюдать конституции законы, быть верными Ко ролю, давать ему советы по совести, имея в виду лишь благо народа.

110. Члены Государственного совета должны быть выслушиваемы во всех важных делах и по поводу всех общих административных мер; в особенности, при объявлении войны, заключении мира, переговорах с иностранными державами и во всех случаях, когда Король предполагает осуществить свою уравновешивающую власть согласно ст. 74 (за исключением случая, предусмотренного § 5).

111. Члены Государственного совета ответственны за советы, которые они дают в противоречие с за конами и интересами государства, при очевидной зло намеренности их.

112. Королевский принц, по достижении полных восемнадцати лет, входит по закону в состав Государственного совета; остальные принцы королевского дома состоять его членами лишь по назначении Короля.

ГЛАВА VIII

О военной силе

113. Все португальцы обязаны с оружием в руках защищать независимость королевства и целость территории против внешних и внутренних врагов.

114. До установления Кортесами постоянного контингента войска – сухопутного и морского, – он остается в прежнем размере, пока не будет увеличен или уменьшен Кортесами.

115. Военная сила должна быть по преимуществу дисциплинированной; она может собираться лишь по приказу законной власти.

116. Исключительно исполнительной власти принадлежит распоряжение военными силами – сухопутными и морскими, – сообразно с тем, что она считает необходимым для безопасности и защиты королевства.

117. Особый декрет установить организацию, движение по службе, содержание и дисциплину, как для армии, так и для морских сил.

ОТДЕЛЪ VI

О судебной власти

ГЛАВА единственная

О судьях и судебных установлениях

118. Судебная власть – независима и осуществляется судьями и присяжными заседателями как по гражданским, так и по уголовным делам, в случаях и по форме, определенных кодексами.

119. Присяжные заседатели решают вопрос о факте, а судьи применяют закон.

120. Судьи, решающие вопросы права, несменяемы, что, однако, вовсе не означает, что они не могут быть, перемещаемы с одного места на другое в указанные законом сроки и в предписанной им форме.

121. Король может временно отрешать их от должности вследствие поступивших к нему жалоб, предварительно заслушав, однако, то, что они могут привести в свое оправдание, а также и мнение Государственного совета. Все относящиеся к ним акты передаются компетентному окружному суду, который поступает по закону.

122. Эти судьи не могут быть отставлены от должности иначе, как по судебному приговору.

123. Все судьи, решающие вопросы права, и остальные чины судебного ведомства ответственны за злоупотребления властью и правонарушения, которые ими будут совершены при исполнении их обязанностей. Эта ответственность будет точнее установлена особым законом.

124. В случаях подкупа, лихоимства, взяточничества или растраты, против них, в течение одного года и дня может быть подан иск самим потерпевшим или всяким другим гражданином, при соблюдении установленных законом процессуальных форм.

125. Для рассмотрения дел во второй и послед ней инстанции в провинциях королевства должны быть организованы трибуналы, какие окажутся необходимыми в интересах населения.

126. уголовных делах допрос свидетелей и все другие процессуальные действия с момента предания суду должны быть публичны.

127. В делах гражданских и торговых стороны могут назначать третейских судей. Приговоры последних не допускают обжалования, если на это предварительно согласились обе стороны.

128. Ни один процесс не может быть начать ранее, чем доказано, что была сделана попытка примирения.

129. Для этой цели избираются мировые судьи одновременно и таким же способом, как члены общинного совета. Их функции и компетенция будут установлены законом.

130. В столице королевства, кроме суда, который должен находиться в ней наравне с другими провинциями, организуется еще один суд под названием «Верховный судебный трибунал», составляющийся из старейших судей-юрисконсультов, которым присваиваются титулы советников. При первоначальной организации трибунала, в составе его могут, быть назначены вышедшие в отставку члены судов.

132. Этот трибунал имеет право:

1. пересматривать дела или отказывать в пересмотре их в случаях и по форме, предписанным законом;

2. вы дать преступления и дисциплинарные проступки своих собственных членов, членов судов и членов дипломатического корпуса;

3. выдать конфликты, возникавшие относительно подсудности и компетенции между провинциальными судами и разрешать их.

ОТДЕЛЪ VII

Об управлении и о провинциальной организации

ГЛАВА I

Об управлении

132. Управление провинциями остается таким же, как и теперь, поскольку оно не будет изменено в законодательном порядке.

133 и 134 – Отменены ст. II «Дополнительного Акта».

135. Осуществление общинных функций, издание полицейских распоряжений, расходование общинных доходов и все другие функции общинных советов будут определены особым законом.

ГЛАВА II

О государственных финансах

136. Собирание и расходование государственных средств поручается особому учреждению под названием государственного казначейства, между различными, организованными согласно закону, департаментами которого распределяются администрация, сбор фондов и отчетность по ним.

137. Все прямые налоги, кроме предназначенных для уплаты процентов и амортизации государственного долга, должны быть ежегодно устанавливаемы Генеральными Кортесами; они взимаются до тех пор, пока не будут отменены или заменены другими.

138. Государственный министр финансов, по получении, от других министров росписей расходов соответствующих департаментов, представляет еже годно, по созвании Кортесов, Палате депутатов общий баланс приходов и расходов казначейства за прошлый год, равно как и общий бюджет всех государственных расходов и доходов на будущий год.

ОТДЕЛЪ VIII

Общие положения и гарантии гражданских политических прав португальских граждан

139. Генеральные Кортесы в начале сессии рассматривают, точно ли соблюдается конституция королевства, и принимают необходимые законные меры.

140. Если не менее, чем через четыре года после того, как какая либо статья конституции королевства вошла в силу, представится необходимым приступить к ее пересмотру, то предложение об этом делается в письменной форме; оно должно исходить от Палаты депутатов и быть поддержано 1/3 ее членов.

141. Предложение подвергается трем чтениям с промежутками в 10 дней между каждым из них и после третьего чтения палата решает, следует ли предложение подвергнуть обсуждение с соблюдением всех норм, предписанных для обсуждения законов.

142. Если обсуждение решено, и признано необходимым пересмотреть статью конституции, то изготовляется закон, который санкционируется и в обычной форме опубликовывается Королем; этот закон предписывает избирателям при ближайших выборах дать депутатам, избираемым в законодательное собрание, специальный мандат для вотирования предположенных изменений или поправок.

143. В первой сессии следующего законодательного периода вопрос снова подвергается обсуждению, и если изменение или дополнение основного закона принимается, то оно присоединяется к конституции и торжественно провозглашается.

144. Конституционными актами признаются те, которые устанавливают границы и функции государственных властей, политические и индивидуальные права граждан. Всякий неконституционный акт может быть изменен в обычном законодательном порядке без вышеуказанных формальностей.

145. Неприкосновенность гражданских и политических прав португальских граждан, в основу которых положены принципы свободы, индивидуальной безопасности и собственности, гарантирована конституцией королевства в следующем виде.

§ I. Никто из граждан не может быть принужден к какому бы то ни было действию, или удержан от него, иначе как в силу закона.

§ 2. Закон не может иметь обратной силы.

§ 3. Всякий гражданин может выражать свои мысли – устно, письменно или путем печати, – не подчиняясь цензуре; но он ответственен за злоупотребления, допускаемый им при осуществлении этого права в случаях и в форме, установленных законом.

§ 4. Никто не может быть стесняем по поводу религии, которую он исповедует, если он относится с уважением к государственной религии и не оскорбляет общественной нравственности.

§ 5. Всякий гражданин может жить в королевстве или оставлять его, как ему заблагорассудится; он может увозить с собой свое имущество, подчиняясь лишь полицейским законам, под условием ненарушения прав третьих лиц.

§ 6. Жилище гражданина – неприкосновенное его убежище; доступ в него ночью разрешается лишь с согласия хозяина или в случать призыва изнутри, или пожара и наводнения; в течение дня вход в жилище допускается лишь в случаях и в формах, установленных законом.

§ 7. Никто не может быть арестован иначе, как за преступление, предусмотренное законом, за исключением случаев, формально установленных в законе; в течение 24 часов с момента ареста, если арест произошел в городах, местечках и других местностях, близких к местожительству судьи, или же, если дело идет о более отдаленных местах, то в кратчайший промежуток времени, устанавливаемый законом сообразно расстоянию, судья должен сообщить обвиняемому подписанное им предписание, заключающее в себе мотивы ареста и имена обвинителей и свидетелей.

§ 8. Даже в случаях преступлений, предусмотренных законом, никто не может быть заключен в тюрьму или задержан в ней, даже после ареста, если он представит достаточное поручительство, и если таковое допускается законом; вообще задержанный по обвинению в преступлениях, не влекущих за со бой более тяжкого наказания, чем заключение в тюрьму на 6 месяцев или высылка из кантона, всегда может быть освобожден под поручительство.

§ 9. Кроме случая захвата на месте преступления, арест не может иметь места иначе, как в силу письменного предписания законной власти. В случае произвольного ареста судья, отдавший предписание и исполнитель его подлежат наказаниям, установленным законом. Положения, относящаяся к предварительному заключению, не распространяются ни на сферу применения военных законов, установленных для поддержания дисциплины и для рекрутирования армии, ни на случаи, которые не вполне относятся к области уголовного права, когда закон предписывает арест известных лиц за неподчинение их предписаниям судебной власти или за неисполнение ими известных обязательств в определенный срок.

§ 10. Никто не может быть осужден иначе, как компетентной властью, в силу ранее изданного закона и по форме, им предписанной.

§ 11. Независимость судебной власти должна быть обеспечена. Никакая власть не может изъять из производства уже начатое дело, замедлить его течение или возобновить оконченное производством.

§ 12. Закон, как охранительный, так и кара тельный, равен для всех; он должен воздавать каждому сообразно его заслугам.

§ 13. Всякий гражданин может быть допускаем к занятию всех государственных должностей, гражданских, политических и военных, без всяких других различий, кроме таланта и способностей.

§ 14. Никто не может быть освобожден от уплаты налогов в пользу государства сообразно своему имуществу.

§ 15. Уничтожаются всякие привилегии, которые не связаны существенно и всецело с повинностями в интересах государства.

§ 16. Кроме дел, по своей природе и согласно закону подсудных специальным судьям, не должно существовать ни исключительных юрисдикций, ни специальных комиссий в делах уголовных и гражданских.

§ 17. Должны быть составлены гражданский и уголовный кодексы на основах права и справедливости.

§ 18. С настоящего времени отменяются наказания плетьми, пытка, клеймление горячим железом и другие бесчеловечные наказания.

§ 19. Наказания не должны распространяться ни на кого другого, кроме самого преступника; поэтому ни в каком случае не может применяться конфискация имущества, а лишение прав осужденного не распространяется на его родственников, в какой бы степени родства они с ним не состояли.

§ 20. Тюрьмы должны быть гигиеничны, чисты и хорошо вентилированы, с различными отделениями для арестантов, сообразно обстоятельствам и характеру их преступлений.

§ 21. Право собственности гарантировано во всей его полноте. Если государственная необходимость, законным образом установленная, требует отчуждения, или занятия собственности гражданина, то последний предварительно получает вознаграждение. Закон укажет случаи, когда может быть предписана экспроприация, и установит правила для определения размера вознаграждения.

§ 22. Государственный долг равным образом гарантирован.

§ 23. Никакой вид труда, земледельческого, промышленного или торгового, не может быть запрещен, если он не вредит общественной нравственности и не угрожает безопасности и здоровью граждан.

§ 24. Изобретатели пользуются правом собственности на свои изобретения и их продукты. Закон дает им исключительные временные привилегии или возмещает убытки, происшедшие для них от распространения их изобретений.

§ 25. Тайна переписки неприкосновенна. Почтовое управление строго ответственно за всякое нарушение этой статьи.

§ 26. Остаются неприкосновенными награды за заслуги, военные или гражданские, оказанные государству, равно как и права, приобретаемые вместе с ними согласно законам.

§ 27. Государственные чиновники строго ответственны за злоупотребления и небрежность, допущенные ими при отправлении служебных обязанностей, равно как за оставление безнаказанными своих помощников.

§ 28. Всякий гражданин может представлять в письменной форме законодательной и исполнительной властям протесты, жалобы или петиции, а равно за являть о нарушениях конституции, требуя от компетентной власти, чтобы виновники этих нарушений были привлекаемы к ответственности. Право союзов равным образом гарантировано; осуществление его будет урегулировано специальным законом.

§ 29. Конституция гарантирует равным образом общественное призрение бедных.

§ 30. Первоначальное образование бесплатно для всех граждан.

§ 31. Конституция признает наследственное дворянство и его прерогативы.

§ 32. В коллегиях и университетах будут преподаваться науки, литература и изящные искусства.

§ 33. Конституционные власти не могут приостанавливать действие конституции и гарантии прав граждан, за исключением случаев и обстоятельств, указанных в следующем параграфе.

§ 34. В случае восстания или вражеского нашествия, если безопасность государства требует приостановления на определенное время некоторых формальностей, гарантирующих личную свободу, это может быть сделано особым актом законодательной власти. Но если Кортесы еще не собрались, а родине угрожает гибель, правительство может принять такую меру предосторожности, как временную и необходимую, которая немедленно, по окончании настоятельной необходимости, вызвавшей ее, должна быть отменена. Во всяком случае, Кортесам, как только они соберутся, должен быть представлен мотивированный отчет об арестах и других мерах предупреждения, принятых правительством; все власти, получившие приказы об их исполнении, ответственны за злоупотребления.

Примечания

1

Подробнее об этих проблемах см.: Зимин А. А. Реформы Ивана Грозного. Очерки социально-экономической и политической истории России сер. XVI в. М., 1960; Кобрин Б. В. Иван Грозный: Избранная Рада или Опричнина // История Отечества: люди, идеи, решения. М., 1991. С. 127–162.

2

Эйдельман Н. Я. Революция сверху. М., 1989.

3

Подробнее об этой проблеме см.: Волкова И. В., Курукин И. В. Феномен дворцовых переворотов в политической истории России XVII–XVIII. // Вопросы истории. 1995. № 5–6. С. 43–47.

4

Цит. по: Корсаков Д. А. Воцарение императрицы Анны Иоанновны. Казань, 1880. С. 17–18. Кроме того: Корсаков Д. А. Из жизни русских деятелей XVIII в. Казань. 1891. Богословский М. М. Конституционное движение 1730 г. Петроград. 1918.

5

Сборник исторических материалов и документов, относящихся к новой русской истории XVIII–XIX вв. СПб., 1873. С. 11–16; Корсаков Д. А. Указ. соч. С. 17–18. См. также: А. Б. Плотников. Ограничение самодержавия в России в 1730 г.: идеи и формы. // Вопросы истории. 2001. № 1. С. 60–68.

6

Анисимов Е. В., Каменский А. Б. Россия в XVIII – первой пол. XIX вв. М., 1994. С. 90–91.

7

Указ. соч. С. 91.

8

Указ. соч. С. 118 (Проект Волынского не сохранился. Мы судим о нем по материалам допроса). Корсаков Д. А. Из жизни русских деятелей XVIII в. Казань. 1891.

9

Анисимов Е. В. Россия в сер. XVIII века // в кн. В борьбе за власть: страницы политической истории России XVIII в. М., 1988. С. 101–103; Сафонов М. М. Указ. соч. С. 128; Шмидт С. О.

Проект П. И. Шувалова 1754 г. // Исторический архив. 1962. № 6. С. 110–118.

10

Наказ императрицы Екатерины II, данный Комиссии о сочинении проекта Нового Уложения // под ред. Н. Д. Чечулина. СПб., 1907.

11

Коркунов Н. М. Два проекта преобразований Сената 2-ой пол. Царствования Екатерины II 1788 и 1794 // Журнал министерства юстиции. 1899. Май. С. 139–171.

12

ПСЗ. I. Т. XVI. № 12060 («О разделении духовных имений…»).

13

ПСЗ. I. Т. XVI. № 11630 («О разных постановлениях касательно торговли»), № 11689 («О нестроении в Москве и Санкт – Петербурге новых фабрик и о размножении оных желающим в прочих городах и уездах»).

14

ПСЗ. I. Т. XXII. № 16187 (Грамота на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства), № 16188 (Грамота на права и выгоды городам Российской империи).

15

Эйдельман Н. Я. Грань веков: политическая борьба в России кон. XVIII – нач. XIX вв. М., 1986. С. 20–25.

16

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889 (Панины в письмах, переписке и других актах XVIII – 1-й половины XIX в.в. с биографическими сведениями о Н. И., П. И., Н. П. Паниных в 4-х томах). Л. 1.

17

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889 (Панины в письмах, переписке и других актах XVIII – 1-й половины XIX в.в. с биографическими сведениями о Н. И., П. И., Н. П. Паниных в 4-х томах). Л. 1–1(об.).

18

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889 (Панины в письмах, переписке и других актах XVIII – 1-й половины XIX в.в. с биографическими сведениями о Н. И., П. И., Н. П. Паниных в 4-х томах). Л. 3.

19

Герасимова Г. И. Северный аккорд графа Панина. Проект и реальность. // Российская дипломатия в портретах. М., 1992. С. 65–79.

20

Шильдер Н. К. Император Павел I. СПб., 1901. С. 10; Вяземский П. А. Полное собрание сочинений. СПб., 1882. Т. VII. С. 73–74.

21

Шумигорский Е. С. Император Павел I: жизнь и царствование. СПб., 1907. С. 17.

22

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889. Л. 3 об.

23

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889. Л. 4 об.-5.

24

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889. Л. 8-11.

25

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889. Л. 6 об. – 7.

26

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889. Л. 7 об.

27

Доклад графа Н. И. Панина, представленный Екатерине II вместе с текстом соответствующего манифеста. // Сборник Императорского Русского исторического общества (РИО). СПб., 1871. Т. VII. С. 200–221; Эйдельман Н. Я. Указ. соч. С. 33.

28

Сборник РИО. СПб., 1871. Т. VII. С. 202–216; Эйдельман Н. Я. Указ. соч. С. 34–35.

29

Герасимова Г. И. Указ. соч. С. 66.

30

Эйдельман Н. Я. Указ. соч. С. 33.

31

Эйдельман Н. Я. Указ. соч. С. 34.

32

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889. Л. 34.

33

РГАДА. Ф. 6. Оп. 1. Д. № 564. Л. 11.

34

Фонвизин М. А. Сочинения и письма. Иркутск, 1982. Т. II. / под ред. Житомирской С. В. и Мироненко С. В. С. 127–129.

35

Указ. соч. С. 129. См. также: Эйдельман Н. Я. Герцен против самодержавия. М., 1982. С. 113–130.

36

Сафонов М. М. Завещание Екатерины II. СПб., 2001. С. 70–73.

37

Сафонов М. М. Конституционный проект Н. И. Панина – Д. И. Фонвизина // ВИД. Л., 1974. Вып. VI. С. 280.

38

Фонвизин Д. И. Рассуждение о непременных государственных законах // Собрание сочинений. М. – Л., 1959. Т. II. С. 254–267; а также: Письма с приложениями графов Никиты и Петра Ивановичей Паниных Блаженной памяти к Государю императору Павлу Петровичу, приведённый в конце книги: Шумигорский Е. С. Император Павел I: жизнь и царствование. СПб., 1907. С. 1–35; Пигарев К. В. Творчество Фонвизина. М., 1954. С. 134–140.

39

Фонвизин Д. И. Указ. соч. С. 254.

40

Фонвизин Д. И. Указ. соч. С. 256.

41

Фонвизин Д. И. Указ. соч. С. 258.

42

Фонвизин Д. И. Указ. соч. С. 263.

43

Фонвизин Д. И. Указ. соч. С. 264.

44

Фонвизин Д. И. Указ. соч. С. 265.

45

Фонвизин Д. И. Указ. соч. С. 267.

46

Фонвизин М. А. Политическая жизнь в России. // Библиотека декабристов. 1907. Вып. IV. С. 33; Сафонов М. М. Конституционный проект Н. И. Панина – Д. И. Фонвизина. // ВИД. Л., 1974. т. VI. С. 280.

47

Эйдельман Н. Я. Грань веков… С. 44–45; Пигарев К. В. Рассуждения о непременных государственных законах Д. И. Фонвизина в переработке Никиты Муравьева. // Литературное наследство. Т. 60. // Декабристы и литераторы. Т. 2; Пигарев К. В. Творчество Фонвизина. М., 1954. С. 148–149.

48

Эйдельман Н. Я. Указ. соч. С. 33–34; Сафонов М. Н. Конституционный проект Н. И. Панина-Д. И. Фонвизина. // ВИД. Л., 1974. Вып. VI. С. 278–280.

49

Цит. по: Окунь С. Б. История СССР (курс лекций). 1796–1825 гг. Л., 1947. С. 5.

50

Шильдер Н. К. Император Павел I. СПб., 1901. С. 138.

51

Милютин Д. А. История войны 1799 г. СПб., 1904.

52

Буцинский П. Н. Отзывы о Павле I его современников. Харьков, 1901.

53

Клочков М. В. Очерки правительственной деятельности Павла I. Пг., 1916.

54

Кобеко Дм. Цесаревич Павел Петрович (1754–1796). СПб., 1907; Шумигорский Е. С. Император Павел I: жизнь и царствование. СПб., 1907.

55

Эйдельман Н. Я. Грань веков… М., 1986.

56

Первым эту версию изложил декабрист А. Ф. Бриген, затем она была напечатана А. И. Герценом в 1861 г. в одном из сборников Вольной русской типографии. См.: Исторический сборник Вольной русской типографии в Лондоне. Кн. 2. 1861 г. М… 1971. С. 244–264; Эйдельман Н. Я. Герцен против самодержавия. М., 1973. С. 186–187; Бриген А. Ф. Письма и исторические сочинения. Иркутск, 1986.).

57

Фонвизин Д. И. Собрание сочинений. М.-Л., 1959. Т. II. С. 681.

58

Пометки Павла Петровича на полях рукописи Рассуждение о государстве вообще (1774). // Русская старина. 1882. № 3. С. 745–748.

59

Сафонов М. М. Конституционный проект Н. И. Панина-Д. И. Фонвизина. // ВИД. Л.,1974. Т. VI. С. 261–280.

60

Эйдельман Н. Я. Грань веков… С. 260.

61

Memoires posthumes du feld – marechal comte de Stedingk. Paris, 1845. VII. P. 10–11; Клочков М. В. Указ. соч. С. 142.

62

Цит. по: Эйдельман Н. Я. Указ. соч. С. 72.

63

Указ. соч. С. 79.

64

Tiers A. Histoire du Consulate et l’Empire. Paris, 1845. VII;

65

Шильдер Н. К. Император Павел I. СПб., 1901. С. 421–425.

66

Stedingk. Op. sit. V. II. P. 262.

67

Герцен А. Н. Собрание сочинений. М., 1956. Т. VII. С. 149.

68

Сперанский М. М. Проекты и записки. М., 1957. С. 24, 309.

69

Постановления Коммерц-коллегии. // ПСЗ. I. Т. XXVI. № 19554; Клочков М. В. Очерки правительственной деятельности времен Павла I. Пг., 1916. С. 350–354; Греч Н. И. Записки о моей жизни. М., 1990. С. 85–88.

70

ПСЗ. I. Т. XXVI. № 19696; Эйдельман Н. Я. Указ. соч. С. 135.

71

Станиславская А. М. Русско-английские отношения и проблемы Средиземноморья: 1798–1807 гг. М., 1962. С. 159–160.

72

Цит. по: Окунь С. Б. История СССР 1796–1825 гг. Л., 1947. С. 85.

73

Tiers. Op. sit. VII. P. 437; Цит. по: Эйдельман Н. Я. Указ. соч. С. 208–209.

74

Санглен Я. И. Записки. // Русская старина. 1882 Т. XII. С. 501.

75

РГАДА. Ф. 1274. Оп. I. Д. № 2863. Л. 3–4 (Воспоминания неизвестного лица о заговоре против Павла I).

76

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889. Л. 42.

77

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889. Л. 123–125.

78

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889. Л. 404–406.

79

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889. Л. 511–512.

80

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. № 2889. Л. 674–675, 723–732, 1012–1013 (об.).

81

РГАДА. Ф.1274. Оп. I. Д. № 2817(а) (Записки об отношении Н. П. Панина к заговору против Павла I). Л. 9.

82

Чулков Г. И. Императоры. М., 1991. С. 48.

83

РГАДА. Ф. 1274. Оп. I. Д. № 2863. Л. 4.

84

РГАДА. Ф. 1274. Оп. I. Д. № 2863. Л. 4–5.

85

Фонвизин М. А. Политическая жизнь в России. // Библиотека декабристов. СПб., 1907. Вып. IV С. 30–45.

86

Пушкин А. С. Собрание сочинений. М., 1948. Т. XII. С. 161.

87

Пушкин А. С. Собрание сочинений. М., 1948. Т. XII. С. 162.

88

Коцебу А. Записки. // Цареубийство 11 марта 1801 г. СПб., 1907. С. 349.

89

Тучков С. А. Записки. СПб., 1908. С. 270–271.

90

Головин И. Записки. Лейпциг, 1859. С. 254; Цит. по: Эйдельман Н. Я. Указ. соч. С. 194.

91

Фонвизин М. А. Указ. соч. С. 49.

92

Подробнее об этой проблеме см. статью: Волкова И. В., Курукин И. В. Феномен дворцовых переворотов в политической истории России XVII–XX вв. // Вопросы истории. 1995. № 5–6.

93

Чарторижский А. Мемуары… СПб., 1912. Т. I. С. 34–35.

94

Секретные бумаги, найденные в кабинете императора Александра Павловича. // РГАДА. Оп. 1. Ф. 10. Д. № 700. Л. 1–6.

95

Чулков Г. И. Императоры: психологические портреты. М., 1991. С. 69–70.

96

Указ. соч. С. 71.

97

Указ. соч. С. 61–75.

98

Секретные бумаги, найденные в кабинете императора Александра Павловича. // РГАДА. Оп. 1. Ф. 10. Д. № 700. Л. 1–6; См. также: Сафонов М. М. Указ. соч. С. 62.

99

РГАДА. Оп. 1. Ф. 10. Д. № 700. Л. 5–6.

100

ПСЗ. I. Т. XXVI. № 19906; Сафонов М. М. Проблема реформ… С. 65–68; 115–116.

101

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 68–75; 121–122.

102

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 104–105.

103

ПСЗ. I. Т. XXVI. № 19892.

104

Берти Дж. Россия и итальянские государства в эпоху Рисорджименто. М., 1954. С. 694;

105

Берти Дж. Россия и итальянские государства в эпоху Рисорджименто. М., 1954. С. 694–695.

106

Чарторижский А. Мемуары… Т. I. С. 84–85.

107

Чарторижский А. Мемуары… Т. I. С. 8.

108

Вел. Князь Николай Михайлович. Граф П. А. Строганов (1774–1817). СПб., 1903. Т. I. С. X–XI.

109

Чарторижский А. Указ. соч. С. 236.

110

Указ. соч. С. 233. См. также: Николаенко П. Д. Князь В. П. Кочубей – первый министр внутренних дел России. СПб., 2009.

111

Сафонов М. М. Проблема реформ… С. 47–50.

112

Указ. соч. С. 59–62; а также Конституционные проекты эпохи Александра I-го. СПб., 1907. С. 71; Григорович В., Канцлер А. А. Безбородко в связи с событиями его времени. СПб., 1879-80. Т. II. С. 643–646.

113

Raef M. Plans for Political Reform in Imperial Russia. 1732–1905. New Jersey, 1966. P. 69.

114

Грацианский П. С. Политическая и правовая мысль России второй половины XVIII в. М., 1984. С. 81.

115

Архив кн. Воронцова. М., 1883. Кн. XII. С. 456–462; Щеглов В. Г. Государственный Совет в России. Ярославль, 1892. С. 750.

116

Архив кн. Воронцова. М., 1883. Кн. XXIX. С. 451–470.

117

Архив Государственного Совета. СПб., 1878. Т. III. С. 778–782.

118

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 90; 124–125.

119

РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д.№ 29. Л. 74–75 об. (инструкция сенатору Селифонтову от 9 июня 1801 г. для его путешествия в Сибирь).

120

РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 16. Л. 68 (записи П. А. Строганова по министерству внутренних дел, 1802 г.).

121

См. например, проект П. А. Строганова «Об улучшении управления Сибирью», в которой он предлагает наделить губернатора Сибири большими полномочиями, чем у других губернаторов, из-за удалённости и обширности территории Сибири и необходимости быстро решать возникающие вопросы по примеру вице-королей английских и испанских колоний. // РГАДА. Ф.1278. Оп. 1. Д. № 29. Л. 7 об.

122

РГАДА. Ф.1278. Оп. 1. Д. № 17. Л. 48–51.

123

Окунь С. Б. Указ. соч. С. 115–118.

124

ПСЗ. I. Т. XXVI. № 19908.

125

Окунь С. Б. Указ. соч. С. 118.

126

Указ. соч. С. 119.

127

Проект устройства Сената Г. Р. Державина / в кн.: Сборник Археологического института (САИ). СПб.,1878. Кн. I. Отд. II. С. 134–151; См. также: Сафонов М. М. Конституционный проект П. А. Зубова-Г. Р. Державина. // ВИД. Л., 1978. Вып. X. С. 226–244; Сочинения Державина с объяснительными примечаниями Я. Грота. СПб., 1871. Т. VI. С. 762.

128

Вел. князь Николай Михайлович. Граф П. А. Строганов (1774–1817). СПб., 1903. Т. II. С. 85–86.

129

Сафонов М. М. Конституционный проект П. А. Зубова – Г. Р. Державина. // ВИД. Л., 1978. Вып. X. С. 229–240.

130

Сафонов М. М. Конституционный проект П. А. Зубова – Г. Р. Державина. // ВИД. Л., 1978. Вып. X. С. 244.

131

Сам проект сенатской реформы Негласного Комитета мало чем отличался от официального проекта П. В. Завадовского. В РГАДА сохранилась записка П. А. Строганова «О преобразовании Сената» от 19 мая 1801 г. Сенат предполагалось разделить на 8 департаментов. Первые три наделялись исполнительными и контрольными полномочиями, остальные – судебными. Сенат получал право делать представления императору на противоречия новых законов уже существующим и беззаконные действия чиновников, а также предлагать кандидатуры губернаторов. // РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д.№ 13. Л. 9–19, 62–72, 93–103. Одновременно, предполагалось провести реформу Непременного Совета, наделив его законосовещательными функциями («Совет есть место, учреждаемое при Нас для рассуждения и уважения дел государственных»). Тем самым Непременный Совет становился реальным противовесом Сенату, а «екатерининские старики» и «заговорщики» сталкивались между собой. // РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 9. Л. 64–68 («Наказ Совету»).

132

См. приложение к «Русскому архиву». 1908. № 6. Сборник исторических материалов, извлеченных из с.е.и.в. Канцелярии. С. 4–18.

133

Семенников В. П. Радищев: очерки и исследования. М. – Пг., 1923. С. 158–159; 433–434.

134

Троцкий И. М. Законодательные проекты Радищева // Радищев: материалы и исследования. М. – Л., 1930. С. 44–45.

135

Бонташ П. К. Радищев и вопрос об авторстве «Грамоты российскому народу». // Юридический сборник Киевского гос. университета. 1953. № 6. С. 121–122; 138.

136

Бабкин Д. С. Был ли Радищев составителем «Грамоты»? // Русская литература. 1963. № 4. С. 134, 141; Минаева Н. В. Правительственный конституционализм… Саратов, 1982. С. 41–51.

137

Китушин А. Н. Об авторстве А. Н. Радищева в разработке проекта «Всемилостивейшей грамоты Российскому народу жалуемой». // УЗ Азерб. гос. университета. 1956. № 7. С. 109–112.

138

Вел. кн. Николай Михайлович. Указ. соч. С. 76–78.

139

Предтеченский А. В. Указ. соч. С. 193–195.

140

Сафонов М. М. Проблема реформ… С. 165–171.

141

Сафонов М. М., Филиппова Э. Н. Журналы Непременного Совета. // ВИД. Л., 1979. Вып. XI. С. 147–149.

142

Сафонов М. М. Проблема реформ… С. 165–171.

143

Бабкин Д. С. Указ. соч. С. 132–134; Минаева Н. В. Указ. соч. С. 49–50.

144

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 170.

145

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 139–140.

146

Минаева Н. В. Указ. соч. С. 41–51; Грацианский П. С. Политическая и правовая мысль России 2-ой пол. XVIII в. М., 1984. С. 73–85.

147

РГИА. Ф. 1409. Оп.1. № 149. Л. 11–18.

148

ПСЗ. I. Т. XV. № 11444; ПСЗ. I. Т. XXII. № 16187; ПСЗ. I. Т. XXVI. № 19810.

149

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 130.

150

РГИА. Ф. 1409. Оп. 1. Д. № 149. Л. 19–27.

151

Являясь убежденными сторонниками философии Просвещения, члены Негласного Комитета считали просвещение народа важнейшим условием успешного проведения реформ, не раз упоминая об этом в своих проектах. Например, в уже упоминавшемся проекте «Наказа Совету» в пункте 7 говорилось, что «закон без нравов не может иметь другого действия, кроме принуждённого, насильственного, и потому всегда слабого… Нравы же укореняются и превращаются в общее народное свойство только просвещением большей части граждан. Но есть просвещение истинное и ложное. Задача Совета – постановить твёрдые начала к возрождению первого и уклонению от второго». // РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 9. Л. 68.

152

Conference du 23 Juillet 1801 // В кн.: Вел. кн. Николай Михайлович. Граф Строганов. С. 76–78.

153

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 133–134.

154

РГИА. Ф. 1409. Оп. 1. Д. № 123. Л. 4-19 об.

155

РГИА. Ф. 1409. Оп. 1. Д. № 123. Л. 18–20.

156

Радищев А. Н. Путешествие из Петербурга в Москву. // Собр. соч. М.-Л., 1935. Т. I. С. 264–266; См. также: Минаева Н. В. Правительственный конституционализм… С. 49, 249.

157

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 136.

158

РГИА. Ф. 1409. Оп.1. Д. № 123. Л. 19 об.

159

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 137.

160

Чарторижский А. Мемуары… Т. I. С. 91, 135–136.

161

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 138.

162

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 139.

163

ОР ГПБ. Ф. 637. Оп. I. № 922. Л. 1-18; См. также: Семенников В. П. Радищев… С. 180–194.

164

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 140.

165

Русский Архив. 1867. Стб. 1670–1679.

166

Русский Архив. 1867. Стб. 1679.

167

Русский Архив. 1867. Стб. 1692.

168

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 143–145; Он же: Крестьянский проект П. А. Зубова. // Советские архивы. 1984. № 1. С. 36–38.

169

Чарторижский А. Мемуары… С. 255–256.

170

Чарторижский А. Мемуары… С. 255.

171

ПСЗ. I. Т. XXVI. № 20010, № 20013, № 20014.

172

ПСЗ. I. Т. XXVI. № 20012.

173

ПСЗ. I. Т. XXVI. № 20022.

174

ПСЗ. I. Т. XXVI. № 20023.

175

ПСЗ. I. Т. XXVI. № 20060.

176

ПСЗ. I. Т. XXVII. № 20256.

177

Чарторижский А. Мемуары… С. 255.

178

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 168.

179

То, что Зубов дольше всех из «заговорщиков» продержался на высших постах в столице, кажется необъяснимым. Однако в РГАДА в бумагах П. А. Строганова имеется один интересный документ, проливающий свет на причину столь странного отношения Александра к одному из лидеров «заговорщиков». Документ этот представляет собой докладную записку неизвестного лица (скорее всего, секретного агента Александра и Негласного Комитета) о планах братьев Зубовых возвести на престол вдовствующую императрицу Марию Фёдоровну. В нём подробно повествуется о всех подозрительных действиях Зубовых: таинственных собраниях при закрытых дверях в особняке Платона Зубова с участием офицеров гвардии, о займах в размере 600000 рублей для вербовки сторонников, о конспиративных встречах доверенных лиц Зубовых, например А. А. Майкова, с Марией Фёдоровной и т. д. // РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 17. Л. 52–58. Видимо, Александр и «молодые друзья» всерьёз опасались возможности нового дворцового переворота. Поэтому император и медлил с отставкой Зубова, опасаясь спровоцировать его. Убрать Зубова со всех постов он мог, только будучи уверен в его полной нейтрализации.

180

Здесь и далее см.: Сафонов М. М. Проблема реформ… С. 195–197, 203–204.

181

РГАДА. Ф. 1278. Оп. I. № 14. Л. 57.

182

Сафонов М. М. Указ. соч. С. 203–205.

183

РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 9. Л. 64–68 об. («Наказ Совету», 1802 г.).

184

РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 9. Л. 67.

185

РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 9. Л. 64.

186

РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 9. Л. 64 об.

187

ПСЗ. I. Т. XXVII. № 20406.

188

ПСЗ. I. Т. XXVII. № 20405.

189

Сперанский М. М. Проекты и записки. М.-Л., 1961. С. 144–178.

190

Указ. соч. С. 179–178.

191

Указ. соч. С. 183–185.

192

Указ. соч. С. 185.

193

Указ. соч. С. 188.

194

Указ. соч. С. 184. См. также: монографию Минаевой Н. В. «Правительственный конституционализм…» С. 121–122. Автор приводит «Записку дворянства», где развивается вопрос об отмене крепостного права.

195

Дружинин Н. М. Декабрист Никита Муравьев. М., 1933. С. 170–178.

196

Речь Александра I при открытии Польского Сейма. // «Московские ведомости». 1819. № 29.

197

Шильдер Н. К. Император Александр I. Его жизнь и царствование. СПб., 1898, т. 4. С. 499–526.

198

Конституционные проекты в России: VIII – нач. ХХ вв. М., 2000. С. 411–453.

199

РГАДА. Ф. 1278. Оп.1. Д. № 504. Л. 1–44 (об.) (фонд Строгановых, рукописный текст «Уставной Грамоты Российской Империи» из шести глав и 191 статьи – копия с книги А. Гродынского, изданной в Варшаве в 1831 г.).

200

Вернадский Г. В. Государственная Уставная Грамота Российской империи 1820 г. Прага, 1925. С. 20–65; Мироненко С. В. Самодержавие и реформы. Политическая борьба в России в начале ХХ в. М., 1989. С. 147–202; Чернов К. С. Забытая конституция «Уставная Грамота Российской империи». М., 2007. С. 10–51.

201

Государственная Уставная Грамота Российской империи (проект Н. Н. Новосильцева). // Конституционные проекты в России: XVIII – нач. XIX вв. М., 2000. С. 453.

202

Государственная Уставная Грамота Российской империи (проект Н. Н. Новосильцева). // Конституционные проекты в России: XVIII – нач. XIX вв. М., 2000. С. 453.

203

Государственная Уставная Грамота Российской империи (проект Н. Н. Новосильцева). // Конституционные проекты в России: XVIII – нач. XIX вв. М., 2000. С. 428–432.

204

Государственная Уставная Грамота Российской империи (проект Н. Н. Новосильцева). // Конституционные проекты в России: XVIII – нач. XIX вв. М., 2000. С. 321–333. См. также: Семенников В. П. Радищев – очерки и исследования. М.-Пг., 1923. С. 180–194; Сафонов М. М. Проблема реформ в правительственной политике России на рубеже XVIII – XIX вв. Л.,1988. С. 130–138; Захаров В. Ю. «Всемилостивейшая Жалованная Грамота российскому народу» 1801 г. в контексте развития конституционных идей в России во второй половине XVIII – первой четверти XIX вв. М., 2002. С. 106–113.

205

Конституционные проекты в России XVIII – нач. XIX вв. М., 2000. С. 432–449.

206

Предтеченский А. В. Очерки общественно-политической истории России в первой четверти XIX в. М. – Л., 1957.

207

Медушевский А. Н. Конституционные проекты в России. // Конституционные проекты в России XVIII – нач. ХХ вв. М., 2000. С. 117–119.

208

Чернов К. С. Забытая конституция «Государственная Уставная Грамота Российской империи». М., 2007. С. 110.

209

Минаева Н. В. Правительственный конституционализм и передовое общественное мнение России в нач. XIX в. Саратов, 1982; Мироненко С. В. Самодержавие и реформы. Политическая борьба в России в начале XIX в. М., 1989.

210

Медушевский А. Н. Указ. соч. С. 116.

211

Конституционные проекты… М., 2000. С. 413–428.

212

Конституционные проекты… М., 2000. С. 449–452.

213

См.: Окунь С. Б. Указ. соч. С. 544.

214

РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 12. Л. 72 (рассуждения П. А. Строганова о статусе украинского казачества и поселян Малороссии, окт. 1803 г.).

215

ПСЗ. I. XXVI. № 19892.

216

ПСЗ. I. XXVI. № 20075 («О предоставлении купечеству, мещанству и казённым поселянам права приобретать покупкою земли»).

217

РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 19. Л. 5–6 об. (рассуждения П. А. Строганова к проекту указа о разрешении купцам покупать земли с крестьянами, 1801 г.)

218

ПСЗ. I. XXVII. № 20620.

219

ПСЗ. I. XXVIII. № 21162.

220

РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 23. Л. 2–2 об. (проект постановления о крестьянской реформе в Лифляндии и Эстляндии).

221

РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 18. Л. 8-10 об.

222

РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 18. Л. 3–7 об.

223

РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 18. Л. 11–13 об.

224

РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д.№ 9. Л. 67 (проект Наказа Совету в изложении П. А. Строганова, 1802 г.).

225

ПСЗ. I. Т. XXX. № 23530 («О поступлении с крепостными людьми, представляемыми помещиками их для исправления худого поведения на основании узаконений, состоявшихся после 1765 г.»).

226

Окунь С. Б. Указ. соч. С. 345.

227

Мироненко С. В. Самодержавие и реформы: политическая борьба в России в начале XIX в. М., 1989. С. 103–105, 110–113.

228

Записка П. Д. Киселёва, представленная Государю в 1818 г., о постепенном уничтожении рабства в России. // Минаева Н. В. Век Пушкина. М., 2007. С. 276–279; Окунь С. Б. Указ. соч. С. 344.

229

Цит. по: Станиславская А. М. Русско-английские отношения и проблемы Средиземноморья: 1798–1807. М., 1962. С. 382, 269–270.

230

Докладная записка Чарторижского А. Не позднее 5 (17) мая 1804 г. // Внешняя политика России (ВПР). М., 1961. Т. II. С. 57.

231

Цит. по: Станиславская А. М. Указ. соч. С. 385.

232

Записка Екатерины II «О мерах к восстановлению королевского правительства» (окт. 1792 г.). // Великая французская революция и Россия (под ред. А. Л. Нарочницкого). М., 1989. С. 974–978.

233

Цит. по: Станиславская А. М. Указ. соч. С. 159–160.

234

Цит. по: Эйдельман Н. Я. Грань веков… М., 1982. С. 188.

235

Милютин Д. А. История войны между Россией и Францией и царствование Павла I в 1799 г. СПб., 1852. Т. V. С. 498.

236

РГАДА. Ф. 1274. Оп. 1. Д. 2891 (Бумаги графа Н. П. Панина). Т. 3. Л. 689 об. – 690.

237

Станиславская А. М. Политическая деятельность Ушакова в Греции (1798–1800). М., 1983. С. 139–141.

238

Станиславская А. М. Политическая деятельность Ушакова в Греции (1798–1800). М., 1983. С. 141–145.

239

Mc Knight J. L. Admiral Ushacov and the Ionian Republic. // The Genesis of Russia’s First Balkan Satellite. Ph. D. Dissertation.

University of Wisconsin, 1965.

240

Soul N. E. Russia and Mediterranean, 1797–1807. Chicago; London, 1970. Р. 96–100.

241

Цит. по: Станиславская А. М. Указ. соч. С. 154.

242

Цит. по: Станиславская А. М. Указ. соч. С. 152.

243

Цит. по: Станиславская А. М. Указ. соч. С. 152–153.

244

Цит. по: Станиславская А. М. Указ. соч. С. 158.

245

Станиславская А. М. Политическая деятельность Ф. Ф. Ушакова в Греции (1798–1800). М., 1983. С. 154–160.

246

Станиславская А. М. Политическая деятельность Ф. Ф. Ушакова в Греции (1798–1800). М., 1983. С. 139–145, 152–154; РГАДА. Ф. 1278. Оп. 1. Д. № 40. Л. 23–58 об. (доклад товарища министра иностранных дел кн. А. Чарторижского о внешней политике России в 1804-05 гг. с оценкой положения дел на Ионических островах).

247

Станиславская А. М. Политическая деятельность Ф. Ф. Ушакова в Греции (1798–1800). М., 1983. С. 153.

248

Станиславская А. М. Россия и Греция в конце XVIII – начале XIX вв. Политика России в Ионической республике. 1798–1807 гг. М., 1976. С. 154–160.

249

Станиславская А. М. Россия и Греция в конце XVIII – начале XIX вв. Политика России в Ионической республике. 1798–1807 гг. М., 1976. С. 192–193.

250

Станиславская А. М. Россия и Греция в конце XVIII – начале XIX вв. Политика России в Ионической республике. 1798–1807 гг. М., 1976. С. 197–199.

251

Станиславская А. М. Россия и Греция в конце XVIII – начале XIX вв. Политика России в Ионической республике. 1798–1807 гг. М., 1976. С. 251–255.

252

См.: Ланда С. С. Ян Потоцкий и его роман // в кн. Потоцкий Ян Рукопись, найденная в Сарагосе. М., 1971. С. 14–15; Станиславская А. М. Россия и Конституция 1803 г. Республики Семи Соединенных островов. // в кн. Балканские исследования: международные отношения на Балканах. М., 1974; Она же: Россия и Греция в кон. XVIII – нач. XIX вв. Политика России в Ионической республике. 1798–1807 гг. М., 1976; Она же: Адмирал Ушаков и Ионическая Конституция 1799 г. // в кн. Вопросы истории внешней политики СССР и внешнеполитических отношений: сборник статей памяти акад. Владимира Михайловича Хвостова. М., 1976; Сироткин В. Г. Русская пресса I-ой четверти XIX в. на иностранных языках как исторический источник. // История СССР. 1976. № 4; Он же: Великая французская буржуазная революция, Наполеон и самодержавная Россия. // История СССР. 1981. № 5; Минаева Н. В. Правительственный конституционализм в России после 1812 г. // Вопросы истории. 1981. № 7; Нарочницкий А. Л. Россия и наполеоновские войны (сопротивление и приспособление). // Вопросы истории. 1979. № 4; Пресняков А. Е. Александр I. Пг., 1924. С. 87–95, 146–152, 161–170; Шебунин А. Н. Европейская контрреволюция в I-ой пол. XIX в. Л., 1925. С. 43–46; Гросул В. Я. О конституционалистской политике России на Балканах. // Вопросы истории. 1969. № 8.

253

Сб. Внешняя политика России (далее ВПР). М., 1961. Т. II. С. 138–154.

254

ВПР. Т. II. С. 229–230.

255

ВПР. Т. II. С. 376.

256

ВПР. Т. II. С. 182.

257

ВПР. Т. I. М., 1960. С. 42–54.

258

Цит. по: Окунь С. Б. Указ. соч. С. 207.

259

Акты для выяснения политического положения Финляндии. СПб., 1908. С. 1–20.

260

Окунь С. Б. Указ. соч. С. 208.

261

Окунь С. Б. Указ. соч. С. 208–209.

262

Подробнее об аспектах этой проблемы см. Кяйвяряйнен И. И. О конституционной политике царизма в Финляндии в I-ый период автономии // Вопросы истории Европейского Севера. Петрозаводск, 1977. С. 108–118.

263

Окунь С. Б. Указ. соч. С. 208–209.

264

Skowronec E. Antynapoleonskie concepcie Czartoryskogo. Warszawa, 1969. Р. 267–268.

265

Конституционная Хартия 1815 г. и некоторые другие акты бывшего Царства Польского (1814–1881 гг.). СПб., 1907. С. 41–63.

266

Kennedy-Crimsted Р. The foreign ministers of Alexander I. Berkley – Los Angeles, 1969. Р. 235.

267

Записка графа И. Каподистрии о его служебной деятельности. // РИО. СПб., 1868. Т. III. С. 178–180.

268

Цитируется по кн.: Российская дипломатия в портретах. М., 1992. С. 139.

269

РИО. Т. 54. СПб., 1886. С. 570.

270

Российская дипломатия в портретах. М., 1992. С. 142.

271

РИО. Т. 54. СПб., 1886. С. 548.

272

ВПР Т. 9. М., 1974. С. 33.

Content

Виталий Захаров
Российский и зарубежный конституционализм конца XVIII – 1-й четверти XIX вв. Опыт сравнительно-исторического анализа. Часть 2

Глава VI. Конституционные тенденции во внутренней политике России 2-й половины XVIII – 1-й четверти XIX вв.

§ 1. «Просвещённый абсолютизм» Екатерины II и развитие конституционных идей в России во 2-й половине XVIII в.

§ 2. «Просвещённый деспотизм» Павла I и конституционные проекты участников антипавловского заговора

§ 3. Правительственный конституционализм в 1-й четверти XIX в. в контексте эволюции российского абсолютизма

Раздел о правах и свободах человека

Законодательная власть по Уставной Грамоте 1818–1820 гг.

Исполнительная власть по Уставной Грамоте 1818–1820 гг.

Судебная власть по Уставной Грамоте 1818–1820 гг.

§ 4. Попытки решения крестьянского вопроса в 1-й четверти XIX в.

Глава VII. Конституционные тенденции во внешней политике России 2-й половины XVIII – 1-й четвертим XIX вв.

§ 1. Политика «приспособления» к изменениям в Европе при Екатерине II и Павле I

§ 2. «Конституционный опыт» на Ионических островах в 1799–1807 гг.

§ 3. Политика «конституционной дипломатии» в 1807–1820 гг.

Заключение

Список использованных источников и литературы

Архивные источники:

Опубликованные источники:

Использованная литература:

Зарубежная литература:

Приложения

Введение

Всемилостивейшая Грамота, российскому на роду жалуема я 1801 г.

§ 1

§ 2

§ 3

§ 4

§ 5

§ 6

§ 7

§ 8

§ 9

§ 10

§ 11

§ 12

§ 13

§ 14

§ 15

§ 16

§ 17

§ 18

§ 19

§ 21

§ 22

§ 23

§ 24

§ 25

Введение к уложению государственных законов 1809 г. М. М. Сперанского

Государственная Уставная Грамота Российской Империи 1818–1820 гг. (проект Н. Н. Новосельцева)

Глава I. Предварительные распоряжения

Глава II. О правлении Российской империи

Глава III. Ручательства державной власти

Глава IV. О народном представительстве

Глава V

Глава VI. Общие постановления

Конституция Франции 3 сентября 1791 г.

Декларация прав человека и гражданина

Французская конституция

Конституция Франции 24 июня 1793 г.

Декларация прав человека и гражданина

Конституция Франции 22 августа 1795 г.

Декларация прав и обязанностей человека и гражданина

Конституция Франции 13 декабря 1799 г.

Конституционная Хартия Франции 4 июня 1814 г.

Конституция Великого герцогства Баденского 22 августа 1818 г.

Конституция Баварии 26 мая 1818 г.

Конституция Швеции «Форма Правления» 6 июня 1809 г.

Конституция Норвегии 4 ноября 1814 г.

Конституционная Хартия Царства Польского 15 (27) ноября 1815 г.

Конституция Португалии 29 апреля 1826 г.

Примечания