Морвейн Ветер

Легенда о Гвендолин

Пролог

Стоя над обрывом, смотрю, как закатные всполохи окрашивают небо над океаном. Алые, серебристые и лиловые, невесомой дымкой закрывают линию горизонта.

Там, на западе, остался Аустрайх – место, где когда-то я встретила тебя.

Там, на западе, остались годы моей молодости и моей веры.

Там остались моё сердце и моя душа.

Провожу рукой перед собой, пробуждая древнюю магию, о которой ещё недавно и помыслить не могла. Стоила ли она того, что я прошла?

Стоила ли она тебя?

Я закрываю глаза.

Память одичавшей кошкой скребётся в груди. Память – это всё, что осталось у нас, навсегда потерявших кров.

Пусть те, кто не верит, скажут, что всё ерунда. Что есть завтра и есть вчера, и надо радоваться уже тому, что мы живём.

Я не могу. На рассвете, и даже днём, я могу делать вид, что всё хорошо. Но стоит солнцу коснуться нижним краем островов, как магия, куда сильнее той, что я обрела, тянет меня сюда. На мыс Потерянных надежд.

Солнце небрежной лаской высвечивает прошлое, и я, Гвендолин с Острова Туманов, первая чародейка Игвендола, закрываю глаза, чтобы спрятать слёзы, которые не хотят подчиняться мне.

Каждую ночь ты приходишь ко мне во сне.

Чёрные волосы твои падают на плечи, сливаясь с темнотой ночи, и вместе мы бредём по руинам города, который давно уже перестал существовать. С вечно серого неба, нависшего над осколками мраморных дворцов, слепо смотрит на опустевшую землю одна единственная звезда. Свет её мертвенно-бледными лучами озаряет твоё лицо. Всё в этом месте кажется неподвижным, как будто время остановило свой бег. Я знаю, что оно никогда не повернётся вспять. Я знаю, что мы никогда не ступим сюда.

И ещё я знаю, что это место означает для тебя. Знаю, что его ты всегда будешь любить сильнее, чем способен любить меня.

Но как бы я ни старалась избавиться от прошлого, надежда живёт в моей душе. В этом видении моё сердце бьётся напротив твоего, и ритм его силится слиться с твоим.

Ты берёшь мою руку и подносишь её к губам. Сухие губы касаются пальцев – таких же сухих.

Мы с тобой – два одиночества, неспособных дарить тепло.

Я в бессилии смотрю на шрамы, изрезавшие твоё лицо.

«Я люблю тебя» – ты никогда не говорил мне этих слов. А я так и не сумела сказать их тебе.

Каждый раз я задаю себе вопрос: это ты, или память играет со мной?

Каждый раз понимаю, что мне всё равно. Лишь бы касаться твоих плеч, скользить пальцами по изрезанным шрамами щекам. Лишь бы почувствовать вкус твоих губ на своих губах ещё хотя бы раз…

Твоё тело обволакивает меня, втягивая в бесконечный танец, который танцуют вдвоём. Сильные руки комкают платье, оголяя кожу и подставляя обнажённое тело холодным, колючим ветрам.

Мне всё равно, если эти недолгие мгновения ты проведёшь со мной.

Мне всё равно, что в этом мире никогда не наступит рассвет.

Мой Истинный мир – тот единственный мир, в котором мы с тобой сможем быть вдвоём. Всё остальное – только тени мира, которого нет.

Потом наступает рассвет. Лучи холодного северного солнца бегут по векам, заставляя открыть глаза.

Начинается новый день, полный учителей, учеников, политических танцев и других привычных забот.

Но я знаю – наступит вечер, и я снова приду сюда, на Мыс Потерянных Надежд. Чтобы протягивать руку и силиться попасть туда – в мир, которого нет. Чтобы с наступлением ночи вернуться в пустую постель и опять и опять видеть один и тот же сон.

Как глупо… Как нестерпимо глупо… Но есть силы, которые могущественнее меня.

Снова и снова я прихожу сюда, чтобы вспомнить о днях, которые не вернутся уже никогда.

Когда-нибудь я напишу о них – не в тех дневниках, что могут читать мои ученики.

Я сделаю это так, чтобы никто не узнал меня. Чтобы никто не понял, что это Первая чародейка Игвендола, та, что вернула магию в страну замков и драконов, говорит о себе.

Вдалеке звенят колокола. Солнце окончательно скрылось за призрачной дымкой, воцарившейся над водой.

Я слышу своё имя, и нужно идти.

Когда-нибудь настанет день, и я снова увижу тебя. Того единственного, без которого жизнь моя – лишь тень теней в череде миров.

Глава 1

Место, где я родилась, мало отличалось от сотни таких же мест. Небольшой квартал поблизости от старой части города, носившего имя Когерр-ласт. Не самый дешевый и не самый дорогой.

Всё, что я могу вспомнить о нём, это то, что там почти всегда шёл дождь. Небо было серым летом и зимой. И если бы я была немножко умней, возможно, радовалась бы, что нас не мучают ни холод, ни жара.

У нас почти не выпадал снег – разве что в самой середине зимы побережье накрывала белая пелена, и маяки, обычно светившие тусклыми фонариками с других островов, становились не видны.

Так же редко выглядывало солнце, хотя летом камни мостовой всё же плавились под его лучами, так что становилось больно ногам.

Причудливое переплетение городских кварталов и торговых площадей, прошитых неисчислимыми нитями каналов, узких улиц и пристаней, оплетало почерневшие от времени здания, дома галантерейщиков и сапожников, колодцы и склады муки, винные погреба, конюшни, овощные лавки, аптеки и прочие ремесленные мастерские. Неброские домики лепились друг к другу, и бельё – своё и чужое – вывешивали сушиться не только на балконах, нависавших над проулком, но и растягивали на верёвках между домами.

Соседские мальчишки играли в тени этих тряпок, пока не высовывался кто-то из взрослых и не загонял его за работу – большинство помогало родителям по хозяйству, выполняло черновую работу.

Я рано поняла, что родилась не такой как все – и что не буду такой, как все, никогда. Мне было шесть лет или около того, когда я впервые услышала голоса, говорившие со мной. Голоса из других миров.

Там были женщины и мужчины, и всполохи магии, звуки музыки, танцы и смех. Я видела их урывками. Надолго выпадая из реальности, разглядывала их драгоценные платья и украшения и больше всего боялась, что кто-нибудь узнает о людях, которые живут в моей голове.

Когда мне исполнилось десять, я настолько свыклась с мыслью о том, что чужие, яркие миры – часть меня, что мне стало казаться, что такие же миры есть у всех. И тогда же я обнаружила, что слышу не только голоса, доносившиеся из других миров – я слышу мысли чужих людей.

Меня одолел страх. Не от того, что я могла, а от того, что то же самое, видимо, могут и все, кто окружает меня. Это значило, что мои миры и голоса больше не принадлежат мне – они общие для всех.

Я стала пугливой, предчувствуя тот момент, когда кто-то раскроет все мои тайны – и, видимо, именно поэтому накликала беду. Я всё больше и больше времени проводила в себе, разговаривая с теми, кто живёт на той стороне, пока однажды мать не услышала один такой разговор.

Она долго плакала – я не понимала почему. А потом пришёл мужчина в сверкающем доспехе и красном плаще и сказал, что я уезжаю с ним.

Я не плакала. Миры оставались во мне – а на остальное мне было наплевать. Я, конечно же, не отличалась умом, но мне, как-никак, было одиннадцать лет.

Мы сели на корабль, раскачивавшийся у пристани нашего островка на волнах, и тронулись в путь. Три ночи мы провели на палубе. За всё это время мой спутник ни разу не заговорил со мной – да и я не горела желанием разговаривать с ним. Для меня он был просто случайный, чужой человек. Куда роднее были те, чьи голоса слышались только мне.

На третье утро корабль миновал хрустальную завесу – это было чудесное зрелище, и я, широко раскрыв глаза, наблюдала за тем, как он проникает сквозь мерцающий заслон. Такова была первая магия, которую я увидела наяву.

Корабль причалил к берегу, и мы сошли на пристань.

С того момента берёт отсчёт моя жизнь, о которой я точно могу сказать, что я – это я.

Изящная башня с широким основанием к верхушке становилась тонкой, как проткнувшая небо игла.

Академия.

Круг магов.

Место обучения чародеев – и их тюрьма.

Много веков назад люди Аустрайха решили, что способные видеть сквозь Завесу опасны для мира живых.

Когда-то подобных мне почитали, и каждая мать мечтала, чтобы её дочь или сын обнаружили в себе Дар. Так много находилось желающих попасть под покровительство Круга, что неспособные к чародейству стали изобретать способы пробудить его.

Молодые девчонки, ещё не превратившиеся в женщин, пробовали на себе эликсиры и порошки, которые должны были привить им магию – но вместо этого лишь уродовали тела, превращая их в ни на что не похожие потусторонние существа.

Сами родители давали детям загадочные жидкости, купленные у «самых настоящих чародеев», чтобы вместо зовущего Дара обнаружить лишь красные зрачки.

Но порой им удавалось добиться того, что они искали. Многие дети обрели дар тогда. И магов стало много – так много, что обучение их из ритуала превратилось в простую формальность.

Случалось, что брали в Академию и тех, кто вовсе не владеет волшебством – тех, кто просто хотел носить на груди заветный статусный медальон.

Среди сотен новоявленных магов нашлись, конечно, и те, кто использовал магию во зло. Их было тем больше, чем больше людей приходило в Академию не для того, чтобы постигать мастерство, а для того, чтобы обрести власть.

В конце концов люди, само собой, стали бояться магии – наверное, иначе быть не могло. И вот тогда появились они – Орден Луны.

Изначально костяк ордена составили двенадцать чародеев, лишившихся магии навсегда. Но им оказалось нетрудно увлечь за собой остальных. Слово «магия» стремительно приравнивалось к слову «зло». И вот теперь, спустя пятьдесят лет, маги не только потеряли уважение и любовь. Теперь каждого, кто обнаруживал в себе дар, приводили сюда и запирали под замок.

Так рассказала мне Иона – светловолосая девочка, на два года старше меня, с которой нам предстояло теперь спать на соседних кроватях. И я поверила ей. Мне было одиннадцать лет, и я, в сущности, была ещё довольно глупа.

В Академии я обрела двух подруг – по крайней мере, так мне казалось тогда.

Иона – светлая, как солнечный лучик, нежная, как весенний ветерок.

Дая – яркая, как пламя костра, танцующее в ночи, и такая же колючая, даже со мной.

Нам было четырнадцать, когда пришла пора пройти испытание – ступить за завесу и узнать, какая магия будет подвластна каждой из нас.

С тех пор пути наши должны были разойтись, и мы со страхом ждали этого дня.

Дая вошла в круг пламени первой, и знаки, ведомые пока ещё только учителям, указали для неё путь магии душ. Это значило, она будет подчинять сердца. Она станет куртизанкой или личной чародейкой короля – тут уже всё зависит от неё. Но магия позволит ей видеть души людей насквозь, а собственный ум – направлять их желания и помыслы тропами страсти.

Иона получила своё предназначение второй – оно не удивило никого из нас. Учителя прочитали магию трав в знаках, показанных огнём, магию жизни и созидания. Ей предстояло стать целительницей, как она и хотела всегда. Иона радовалась, покидая зал, ей повезло.

Часто случается так, что знаки указывают вовсе не тот путь, что обитает в твоём сердце. Твой талант далеко не всегда совпадает с помыслами, которыми ты живёшь. Но я ещё не понимала этого тогда.

Я не боялась испытания, потому что верила, что Дева Бурь укажет мне правильный путь. Беспокойство вызывало лишь то, что я до сих пор не знала его сама.

Большинство девочек, живущих в нашем крыле (мальчики жили в другом), уже давно обрели свою мечту. Знали, по какому пути хотели бы идти. Я – нет. Мне нравилось всё – или почти всё. Магия была ценна для меня сама по себе, и я хотела просто изучать её. Я ничего не знала о мире за стенами башни, и тот, что находился на Завесой, был мне куда родней.

– Есть такая магия, – говорила мне любимая из моих наставниц, Фиэра, – которой нет имени в знаках судьбы. Магия Пути. Радость постигать, а не побеждать.

Я не думаю, что она была права. Не бывает пути без цели, чтобы найти – нужно знать, что искать.

Настал мой час, и я ступила в круг. Пламя обняло мои бёдра. Боли не было, только жар, проникающий до костей, согревающий то, чего, казалось, и не существовало во мне никогда.

И тогда я услышала Его голос в первый раз.

– Кто ты? – спрашивал он меня.

Голос был бархатистым и в то же время сухим, как потрескивание костра. Хотелось протянуть руку и коснуться его шероховатых волн, исходивших отовсюду и ниоткуда.

– Я не знаю, – растерянно ответила я. Я плыла по волнам этого голоса, и мне никак не удавалось сосредоточиться на смысле сказанных слов.

– Чего ты хочешь?

– Увидеть тебя.

Пламя колыхнулось до потолка, обжигая меня. Я не видела, как кончики его чертят в воздухе над моей головой один знак за другим. Я напрочь забыла о том, зачем сюда пришла.

– Что главное? – задал он третий вопрос.

Я наконец собралась, но мне всё ещё казалось, что я парю в невесомости, и тёплые волны обволакивают меня.

– Магия. Движение. Жизнь.

На сей раз слова пришли сами собой.

Пламя с хрустом метнулось к потолку, я осела на пол, лишившись сил – я и не знала, что так устала, до того мгновения, когда это произошло.

Наставники поспешили ко мне, меня куда-то несли…

Я очнулась уже в спальне, на своей узкой кровати, стоявшей в ряду таких же точно кроватей юных девочек, одарённых силой. В полумраке – только у самой двери – горела единственная свеча.

– Кто я?.. – повторила я вопрос, на который не смогла дать ответ. Повторила, обращаясь к темноте над головой, потому что думала, что рядом нет больше никого.

Но тут же лица Ионы и Даи появились из сумрака по обе стороны от меня.

– Ты – Проводник, – сказала одна из них.

– Ты – та, кто отбирает жизнь.

Наступила тишина. Девочки молчали, ожидая, когда я сама пойму ответ.

Глава 2

«Проводник» – очень красивое название для того, чей удел и судьба – убивать.

«Проводник между миров» – так они назвали меня и других, таких, как я.

В течение нескольких недель нас с девочками и всех остальных, кто прошёл испытание, расселили по разным спальням. Не знаю, как изменилась жизнь других, а меня поселили одну в северное крыло.

Здесь вдоль длинного мрачного коридора тянулись двери учеников – у каждого своя. В конце располагалось окно, выходившее на утёс, над которым почти что всегда бушевала гроза.

Я полюбила стоять, распахнув ставни, и смотреть на океан. Он сливался в единое пространство с моей душой, где царил такой же сумрак, всегда было холодно, и бушевал ураган.

Я снова осталась абсолютно одна и от того всё чаще задавалась вопросом – что же такое я? Мать рассказывала мне сказки, где кроме прочего существовало и колдовство. В её волшебных историях маги творили добро, защищали мир от тёмных сил, создавали из ничего замки и мосты.

За четыре года, проведённые в башне, я успела позабыть, как выглядит её лицо. Но ни разу не видела я и того, о чём она пела мне перед сном – ни замков, ни мостов. Только вечная гроза, бушевавшая за окном.

Чары, подчинявшие чувства и волю. Чары, приносившие боль. Чары, способные обратить пламя очага в пожар, покорить молнию и послать её во врага.

И вот теперь меня обучали убивать.

Мы, Проводники, на словах служившие звеном между миров, на деле изучали жизнь и смерть. Есть множество способов «проводить» несчастного в мир иной, помимо электрических разрядов и огненных шаров, которые магом использовать давно уже было запрещено.

Нас обучали как отличить одну чудодейственную траву от другой. Один и тот же цветок, поданный по-разному, мог спасти жизнь, а мог накликать смерть.

Мы изучали, как устроен человек, и как одним движением ветра заставить его замереть.

Как исцеляющий сон превратить в смерть, а смерть – в сон.

Они говорили красивые слова – о том, что мы, «проводники», нужны Аустрайху для защиты наших Островов. О том, что пока существуем мы, никому не придётся идти в бой. О том, что наша жизнь сольётся с жизнью архипелага в одно, мы будем дышать его душой и чувствовать каждое движение овевающих утёсы ветров.

Я верила. С каждым днём моя вера становилась всё сильней.

Но я ничего не могла поделать с собой. Меня привлекали не тайны жизни и смерти, а тайны материй и миров. Загадки отражений иных реальностей и сновидений, отражённых в зеркале и в воде. И легенды о тех существах, что обитают «на другой стороне».

Я хотела быть чем-то большим, чем просто одинокой девочкой, застрявшей в жерновах Семи Ветров. Пусть даже и Проводником.

Смерть, молнии, холод и огонь – они подчинялись мне всё лучше день за днём.

Мне было пятнадцать, когда я научилась прогонять грозу от своих окон – или снова призывать её. Тогда, когда захочу.

Наставник Озер – теперь он проводил со мной времени больше, чем кто-либо ещё, сказал, что это очень хороший результат. А я толком не знала почему. Я была грозой, и гроза была мной. Конечно, она делала так, как я захочу.

Больше всего меня удивило то, что в группе, куда меня перевели, почти что не было девочек, кроме меня.

Только худенькая и молчаливая Рейчел, длинные чёрные волосы которой всегда закрывали лицо, и Локлин – угловатая и широкоплечая, больше похожая на мужчину.

Первая пугала меня больше, чем любой из мальчишек. Когда она поднимала лицо, можно было увидеть, что в глазах её уже живёт та смерть, которую она призвана привести в этот мир.

Рейчел наслаждалась тем, чему её обучали. Наслаждалась мыслями о том, как будет убивать. Обычно она не говорила об этом вслух – но я видела это чувство в её глазах.

Не могу сказать, чтобы оно было так уж чуждо и мне.

Как-то я разговорилась с ней – я хотела знать. А она, очевидно, была рада расспросам, потому что кроме меня с ней не говорил никто.

– Тебе нравится убивать, – первая сказала я. Думала, она станет со мной спорить, но Рейчел ответила:

– Да.

По спине у меня пробежал холодок.

– Почему? – спросил я тогда.

Она странно повела головой, на секунду становясь похожей на змею.

– Они отправили меня сюда.

Я пока ещё не понимала тогда.

– Разве ты не хочешь изучать магию? – с удивлением спросила я.

– Меня никто не спрашивал, чего я хочу, а чего – нет.

Мне нечего было ответить ей.

Меня тоже никто не спросил. Но я никогда не считала наказанием то, что оказалась здесь. Что я имела бы там, на общей земле? Жила бы сейчас в нищете и стирала чужое бельё, чтобы помогать матери зарабатывать на хлеб.

И всё же зерно сомнения оказалось посеяно в моей душе. И, стоя у своего окна, я теперь часто думала о том, почему нас отправляют сюда, не спрашивая, хотим мы этого или нет?

С Локлин общение ладилось ещё трудней.

Она почти не ощущала токов магии и предпочитала орудовать мечом. Попала сюда, потому что однажды на занятиях воспламенила свой клинок и проткнула наставника насквозь.

Мне всегда казалось, что она не слишком умна – неуклюжа как в искусстве общения, так и в колдовстве. Всё, что она делала, было грубым, и мне никак не удавалось понять, почему её определили заниматься столь тонким мастерством.

На мой вопрос она ответила просто и легко:

– Я не люблю и не умею делать чего-то иного, кроме как убивать.

Мне стало грустно. Абсолютно отчётливо я поняла, что даже эти двое отлично знают, чего хотят и зачем оказались здесь.

Я не знала. Мне нравилось управлять стихиями, но я боялась, что когда-нибудь моя магия призовёт настоящую смерть. И не хотела торопить этот момент.

К своему удивлению, я обнаружила, что мне куда интереснее наблюдать за мальчиками – и, по возможности, общаться с ними.

Все, с кем я училась, были хорошо воспитаны, и многие происходили из знатных семей.

Раньше мне казалось, что богатенькие мальчишки до невозможности высокомерны и глупы. Ну… не могу сказать, что я была так уж неправа. Многие из них, обладая достоинством, манерами и красотой, имели такой заносчивый нрав, что больше хотелось врезать им чем-нибудь по башке, чем продолжать разговор.

Но в то же время мне нравилось, что они не грубят, не ругаются и следят за собой.

Были, конечно, и дети бедняков. Разделение между ними и аристократами проходило чёрной чертой. И те, и другие общались исключительно между собой. И те, и другие имели свой, особый язык.

И те, и другие с одинаковым презрением относились ко мне… потому что я была ни то и ни сё. Родители мои не принадлежали к знати, и я не пыталась этого скрывать – ещё не хватало, чтобы кто-нибудь из богатеньких отпрысков, польстившись на то, что других кандидатур в округе нет, решил вступить со мной в династический брак.

Но и бедняки видели, что хоть руки у меня и не такие белые, как у Рейчел, но я явно не привыкла отстаивать свою правоту кулаками и руганью на весь этаж.

Ну и, конечно же, куда больше останавливало и тех, и других то, что я была девочкой. Никто толком не верил, что из меня получится хороший Проводник. У Рейчел её пристрастия были написаны на лбу. К Локлин попросту опасались подходить. А меня упорно считали книжным червём – в том смысле, что все были уверены: я не пойду дальше книг.

Я бы, пожалуй, не стала доказывать никому и ничего, но мне было жутко одиноко здесь теперь, когда меня отделили от подруг – как в первые недели, когда меня только привезли в Башню Слоновой Кости.

В конце концов у меня всё-таки обнаружился один друг. Его звали Густав, и он, так же, как я, не вылезал из книг.

Он никогда не рассказывал о том, кем был до того, как ему пришлось стать колдуном, но на богатых мальчишек не походил.

По большей части мы с ним засиживались в библиотеке до утра, вместе разбирали заклятия и готовили магические эликсиры.

Через год после того, как мы стали друзьями – мне тогда исполнилось шестнадцать – я обнаружила, что он поджидает меня под дверью по утрам перед занятиями, чтобы помочь донести до аудитории забитый фолиантами мешок.

Я не возражала. Никогда не любила носить тяжести, да и просто заниматься физическим трудом.

Всё чаще я ловила на себе его взгляд – немного загадочный и будто бы выжидающий. Но что он значит, понять ещё не могла.

Мне исполнилось восемнадцать, когда я впервые отправилась в город – то была ночь Ястреба, и двенадцать лучших учениц Академии должны были танцевать чаровные пляски перед императором.

Великий Чародей Кавелл отбирал нас. По одной от каждой школы искусств. Не знаю, почему выбрали меня. Я никогда не отличалась особенной красотой лица – наверняка императорский двор видел немало девушек куда лучше меня.

Но представлять факультет Проводников годились только Рейчел и я. Для мальчиков были свои праздники. А выбранные девочки как-никак должны были радовать глаз – то есть Локлин можно было сразу отметать.

Рейчел… полагаю, она казалась им слишком опасной. Но Рейчел не считала так, и всё время, пока меня готовили к торжеству, смотрела на меня из-за угла. Я хотела бы подойти к ней и спросить, что её не устраивает, потому что чувствовала по её глазам – она не забудет просто так, что я у неё отобрала.

Однако наставницы не спешили меня отпускать. Мои руки долго и тщательно умащивали маслами, расписывали хной. По волосам провели расчёской, должно быть, тысячу раз.

Я успела задремать, а приподняв веки, увидела, что ещё один человек наблюдает за мной – это был Густав.

Странное выражение в его глазах проступило отчётливей, но я всё ещё не понимала, чего он ждёт.

– Ты будешь самой красивой из Двенадцати в этом году, – сказал он, когда наставницы наконец выпустили меня из своих цепких рук.

Я посмотрела в зеркало. Мне нечасто доводилось видеть своё лицо, потому что в комнатах учеников не было зеркал.

Наверное, поэтому я не могла оценить, правду он говорит или нет. Рыжие волосы мои, переплетённые золотыми нитями, оказались собраны в невесомую сеточку за спиной, шея, натёртая жемчужными мазями, казалась матовой и сама походила на слоновую кость. Платье, состоявшее из множества невесомых покрывал, поддерживало стан и едва прикрывало грудь.

Хотела бы я знать, зачем нас представляют императору именно так? Зачем нужны танцы и красота, когда наша польза совсем в другом. Тогда я ещё не знала ответа на этот вопрос.

Пока я медлила, раздумывая, что сказать, наставник Астер показался у меня за спиной.

Фигура его отразилась в зеркале, когда он встал сзади меня. Руки легли мне на плечи, разгоняя по венам огонь.

Мягкие пряди белоснежных волос стлались по его плечам, нижнюю часть лица скрывала такая же ухоженная седая борода. Но глаза не выглядели старыми – в них светились проницательность и ум.

– Что бы ни случилось, – сказал Астер, глядя сквозь зеркало мне в глаза, – помни, кто тебя воспитал.

Я кивнула.

– Академия – твой дом. Только она – никогда не предаст.

Я не стала спорить, хотя и не знала, зачем нужны эти слова.

Глава 3

Возведенная на скоплении небольших островов, омываемых лазурными волнами, тонувшая в лабиринте причудливо переплетавшихся улиц, каналов и проливов, лишённая защиты стен и отдавшаяся на волю ветров, Кахилла не походила ни на один другой город страны. Описать ее было очень нелегко. Мистерия, из которой вырос сам город и появилось его название, феномен, которым стали её влияние и мощь, Кахилла – древнейший город Аустрайха. Красота её прославила город на весь Архипелаг, вдохновляла поэтов на оды, а соседей – на зависть.

В кольце портов, заполненных кораблями, мачты которых виднелись почти из любого квартала, Кахилла раскачивалась на волнах.

С большого расстояния казалось, что она вырастает из вод морских. Однако чем ближе подходила процессия, тем явственнее я замечала, что все-таки город стоит на земле, и из насыщенного водными парами воздуха появлялись завораживающие дворцы, великолепные башни и непредсказуемые изгибы её проливов.

Улицы Кахиллы сияли огнями: небольшие колбочки висели вдоль линии домов, и прозрачные жидкости внутри сверкали разноцветными язычками пламени.

Из каждого закоулка слышались пение и звон литавр.

Тут и там мелькали силуэты мужчин и женщин, разодетых в яркие платья. Многие лица закрывали маски, украшенные перьями. Девичьи косы, перевитые самоцветами, стлались по ветру.

Процессия из двенадцати паланкинов, лежавших на плечах темнокожих великанов, медленно двигалась мимо этого безумия. Танцующие прямо на улицах пары расступались перед нами.

Я осторожно выглядывала из-за занавесок в неудержимом желании хоть краешком глаза увидеть жизнь, которую до сих пор наблюдала только во сне.

С одной стороны тянулся, казавшийся бесконечным, дворец Древнейших – здесь собирались выслушать и подтвердить решения императора главы девяти древнейших родов. К боку его примыкал Храм Солнца, олицетворявший могущество и сиятельность Островной Империи. А напротив них я увидела площадь Лунного Ветра, окруженную портиками, что строили самые знаменитые архитекторы Аустрайха.

Затем гайдуки вынесли носилки на широкую улицу, и мы двинулись по направлению к мосту Львов. Процессия носильщиков двигалась по прямоугольным плитам из красного мрамора, миновала площадку, служившую городским базаром. Сюда ежедневно с лодок сгружали все, что вырастало на полях соседних островов, что было выловлено в их лесах или поймано в море.

Наконец мы достигли моста, переброшенного через Коралловый пролив. Этот мост был построен с одной-единственной аркой шириной в сорок ярдов и такой высокой, что под ней спокойно проплывали каравеллы и баржи, даже когда прилив достигал наивысшей точки. Способный пропустить четыре пары носилок, устроившихся в ряд, мост служил одной из стен трем десяткам магазинчиков с жилищами для хозяев с зелеными черепичными крышами.

Я не знала, что в мире так много людей. Что может быть так много смеха и песен. Всё, чем я жила до той ночи – пустые и тихие коридоры Башни Слоновой Кости и гроза за окном, которая мне казалась верхом великолепия.

Наконец процессия остановилась у въезда на площадь. Паланкины опускались на мостовую один за другим. Девочки выбирались из них и выходили вперёд. Там, на площади, где сверкали костры, каждая танцевала единственный танец, чтобы снова скрыться под тканью покрывал.

Танец у каждой был свой. С удивлением я заметила, что вижу алые юбки Даи, первой выступившей из носилок. Шло время, звенели бубны. Танец, которого я не видела, подошёл к концу, и следующая девушка отправилась на площадь её сменить.

Три или четыре танца прошли так, когда я обнаружила, что и Иона тоже здесь. Тело её укутывали покрывала цвета морской волны, золотой обруч украшал чело.

Мне стало завидно – никогда я не смогла бы выглядеть так ухожено и благочестиво, так по-королевски, как она.

Стройная ножка, украшенная браслетом, скользнула по мостовой, и Иона отправилась танцевать.

Я танцевала седьмой.

«Танец» мой состоял из множества стоек и бросков, отточенных веками, чтобы убивать. В моих руках не было ни посоха, ни клинка – Проводнику не нужно оружие, кроме него самого.

Когда я замерла, рухнув ниц на мостовую, и прижалась щекой к камням, наступила тишина. Мучительно выжидающая, от которой по венам разливался страх.

Я подняла голову, уже не надеясь разглядеть одобрение на лице Императора – но вместо этого увидела другое, спрятанное под агатовой маской до середины. В прорезях маски виднелись аметистовые отблески глаз. Чёрные волосы падали на плечи. Расшитый серебром камзол не скрывал тонких ключиц.

Что-то пробудилось внутри. То, что не имело имени до сих пор.

И будто во сне прозвучал в моей голове голос с другой стороны:

«Подойди к нему».

Две наставницы приблизились ко мне и, взяв за руки, помогли подняться, отвели в сторону и закрыли собой.

А я всё глядела на силуэт, затянутый в синий, как ночное небо, шёлк. В голове продолжало звенеть:

«Подойди».

Я стояла и смотрела на него из-за спин наставниц, прикрытых разноцветными покрывалами. Он же глядел мимо меня. Казалось, ему безразлично всё – потуги танцовщиц, огни костров. Рука незнакомца лежала на подлокотнике трона, изукрашенного позолоченным деревом. Император – мальчик лет четырнадцати, сидел в этом огромном кресле, разодетый в алые и золотые одежды, с короной на челе, которая казалась тяжелей его головы. Он сверкал, как все огни Кахиллы – такой же бесполезный и безвольный, как они.

Но для меня человек в маске затмевал и его. Я видела, как слабо колышутся на ветру складки его плаща.

«Подойди, – продолжало биться в голове. – Если уйдёшь сегодня – он никогда уже не увидит тебя».

Я не могла понять – мой это голос звенит в ушах или чей-то ещё. Возможно, они вторили друг другу в унисон. Но мне было страшно, и я медлила, пока, наконец, выступление не подошло к концу.

Пересчитав нас по головам, наставницы стали уводить нас прочь. Голову каждой покрывали шалью, скрывая лицо, и усаживали в приблизившийся паланкин.

Я всё смотрела туда, на возвышение, где рядом с троном стоял незнакомый мне человек. Он поправил плащ и, шепнув на ухо императору пару слов, стал спускаться вниз.

Передо мной оставалось ещё две ученицы. Я поняла, что если не сделаю ничего – он уйдёт, и я в самом деле больше не увижу его никогда.

Я рванулась из рук наставниц и будто случайно рухнула на землю прямо перед ним.

Незнакомец отшатнулся, но всё-таки опустил взгляд на моё лицо.

Мгновение, показавшееся вечностью, он смотрел на меня.

Наставницы, заголосившие было с упреками в мой адрес, умолкли. Стихли даже песни и смех в толпе.

Он присел на корточки и поймал мой локоть – не прикрытый сейчас ничем. Там, где его пальцы касались кожи, по телу пробежал огонь.

Бережно, но твёрдо, не отрывая взгляда от моих глаз, он поднял меня с земли и поставил на ноги.

Рука легонько прошлась по шали, оказавшейся теперь на плечах.

– Осторожней, – тихо сказал он. – Опасно падать вот так.

Я сглотнула.

– Может быть, я не боюсь?

Он смотрел на меня ещё мгновение, затем отвернулся и двинулся прочь.

Я думала, наставницы меня убьют. Но ничего не произошло. Напротив, обменявшись тихими фразами, которые я расслышать не смогла, они бережно взяли меня за руки и усадили в паланкин. Я ничего не понимала. Сознание по-прежнему заполняло ощущение его рук, лежавших на моей коже, и по венам всё так же бежал огонь.

С тех пор я обнаружила какое-то особенно бережное отношение наставниц ко мне – как будто я была хрупкой вазой из редкого фарфора. Хрупкой и очень дорогой.

Больше никто не настаивал на том, чтобы я знала уроки назубок.

А через какое-то время мне открыли доступ в южное крыло – так что теперь я смогла бывать на солнце. Изменился даже рацион – мне стали давать больше овощей, меньше мучного и круп.

И, конечно же, такие перемены не ускользнули от взглядов других учеников.

Локлин то и дело искоса позыркивала на меня – её собственный рацион был по-прежнему настолько скуден, что оставалось удивляться, как ей удаётся управляться с мечом.

Мальчики ничего не поняли. Только Густав, как и следовало ожидать, заметил некоторые перемены и спросил, наблюдая, как я уплетаю овощное рагу, которое досталось только мне и учителям:

– Что ты сделала, Гвендолин, чтобы так умаслить их?

Я улыбнулась загадочно, но долго держать случившееся в секрете не смогла. Тем же вечером, когда мы остались в библиотеке вдвоём, я торопливо рассказала Густаву обо всём, что произошло.

Я ожидала, что он порадуется за меня – хотя сама толком не понимала, за что такая любовь.

Вместо этого я напоролась на ледяную, ничем не походившую на обычное поведение Густава злость.

– Так ты решила, да, Гвен? – он даже вскочил с места и уронил на пол старинный фолиант.

Я наклонилась и, аккуратно подняв упавшую книгу, положила обратно на стол.

– Не понимаю, что тебя не устраивает, – сухо произнесла я.

Вернее было бы сказать, что я не хотела понимать. Потому что мне хотелось верить, что Густав дружит со мной просто так.

– Ничего, – буркнул он. Торопливо собрал вещи и ушёл.

Я осталась одна. В тишине и полумраке, среди запахов подсохших чернил и дублёной кожи корешков.

«Он ещё придёт просить прощения», – думала я.

Но Густав так и не пришёл тем вечером – и утром не встретил меня.

Когда же через несколько дней я услышала стук в дверь моей кельи и с надеждой бросилась открывать, то вместо него увидела на пороге Рейчел.

– Добрый день, – растерянно сказала я.

– Хотела посмотреть тебе в глаза, – без приветствия сообщила Рейчел и вскинула подбородок.

– Они такие же, как и неделю назад, – сухо ответила я, чувствуя, как поднимается в горле злость.

– Стало быть, решила, что Ночной Ворон вытащит тебя? Решила, что ты лучше меня, да?

Я возвела глаза к потолку и испустила стон. Затем резко захлопнула дверь.

Первой моей реакцией была злость. Я не понимала, чего они все от меня хотят. Потом в памяти всплыли последние слова: «Ночной Ворон вытащит тебя».

У меня и в мыслях не было отсюда сбегать. Академия полностью устраивала меня, но….

– Ночной Ворон… – прошептала я, – так называют тебя?

Дымчато-серые глаза в прорезях маски снова стояли передо мной.

А ночью мне приснился сон. Юбки, непохожие на те, что носили самые знатные дамы на Островах, кружились и разлетались в воздухе под музыку, какой я не слышала никогда.

Мужчина в странных одеждах тёмного цвета удерживал мою руку и вёл меня в танце – совсем непохожем на тот, что я исполняла на площади в Ястребиную ночь.

Потом мы оказались за портьерами, непривычно густыми и тяжёлыми складками укрывавшими окно.

– Ты сомневаешься? – спросил меня он.

– Да, – призналась я. Почему-то я знала, что именно ему не смогу соврать.

– Ты должна добиться его. Почему сомнения терзают тебя?

И в это мгновение я догадалась, какое – единственное – сомнение, в самом деле одолевает меня.

– Если я выберу его – я уже никогда не буду с тобой!

Негромкий бархатистый смех стал мне ответом, и я ощутила его горячие губы на своей щеке.

– Глупая, – сказал он. – Я не собираюсь тебя оставлять.

– Но наставницы говорят… – я закусила губу, силясь подобрать слова, – говорят, тот, кто живёт земной жизнью, не может слышать миров.

– У нас будет не так, – тихо сказал он, и губы его скользнули дальше, легко касаясь моего уха, рассылая по телу волны горячих мурашек. – Следуй моим советам. Ты получишь всё. Богатство. Власть. И любовь.

Я запрокинула голову, внезапно поняв, что не знаю его лица, и попыталась заглянуть в глаза. Они были серыми, как тучи перед грозой. Может быть, потому я так полюбила шторм.

Его глаза как два водоворота, разверзшиеся посреди бури, бушевавшей кругом празднества, затягивали меня.

– Я никогда не оставлю тебя, – сказал он, и голос его обволакивал меня, как бархатный палантин, удерживал в своих сетях, но это был блаженный плен.

– Ты поможешь мне? – прошептала я.

– Да. Я приведу его к тебе. Но поймать – дело твоё.

Я открыла глаза и осознала, что не сплю. Его голос всё ещё звучал в моих ушах, лаская слух.

Но лицо… если я и успела разглядеть его, оно выветрилось из памяти в один миг. Только глаза продолжали звать к себе.

Кого я видела во сне? Того ли, к чьим ногам упала на церемонии?

Что-то подсказывало мне, что нет. Но мне было всё равно. Я хотела выполнить данное слово. Я хотела обрести всё. Я хотела, чтобы Ночной ворон пришёл за мной.

Глава 4

Голос не обманул, и так я впервые поняла, что могу кому-то доверять.

Едва началась весна, и поутихли бушевавшие над островами дожди, как колёса экипажа застучали по мосту, ведущему на Остров Слоновой Кости.

Среди наставников начался переполох – я видела это из окна, но смысла происходившего понять не могла.

Любопытство одолевало меня, но совсем нестерпимым оно стало тогда, когда я увидела, как на пути от кареты до входа в центральную башню выстраивается вооружённый эскорт.

Несколько охранников, стоявших на подножке, встали по обе стороны от дверей, и только после этого из кареты появился человек, на чьих плечах лежал подбитый соболем плащ, а лицо укрывал чёрный капюшон.

Сердце моё забилось сильней. По походке, по движениям рук, одна из которых небрежно лежала на эфесе меча, я поняла – это он. Тот, кто не давал покоя ни мне, ни учителям.

Глупо было бы поверить, что он приехал за мной. Он, наверное, давно уже забыл меня… а я всё ещё видела в полусне его глаза, серые, как небо, насытившееся грозой.

Сердце бешено билось, пока я наблюдала, как, минуя выстроившийся эскорт, он заходит в башню.

Выждав, пока двор опустеет, я торопливо вынула из сундука шаль, накинула на волосы, так чтобы никто не мог в первые секунды разглядеть лицо, и, выскользнув в коридор, направилась к входным дверям.

Конечно же, холл уже опустел. Я огляделась по сторонам и, убедившись, что никто не подсматривает за мной, поиграла пальцами в воздухе, пробуждая к жизни завесный след – такой оставляет любой человек, и он исчезает только за пару дней.

Определив, таким образом, что процессия направилась в восточное крыло, я произнесла ещё одно короткое заклятье, провела рукой над шалью, набрасывая на себя вуаль незримости, и, стараясь всё же на всякий случай держаться в тени, бросилась туда, куда вёл след.

Я успела проскользнуть в дверной проём за мгновение до того, как последняя из наставниц закрыла за собой дверь.

Огляделась по сторонам. Я никогда не бывала в этой части здания, и потому всё – изысканная, хоть и показавшаяся бы мне теперь слишком простой – мебель, посуда из тонкого фарфора, серебряный кувшин с вином на столе – всё представлялось мне творением волшебства.

И самым волшебным в этой комнате был наш гость.

Он скинул на плечи капюшон, и теперь я могла видеть его лицо – безупречно правильное, но навсегда искалеченное шрамом, пересекавшим правую бровь. Впрочем, шрам ничуть не портил его – по крайней мере в моих глазах. Чёрные волосы его спускались по плечам, у висков прихваченные серебряным венцом.

«Он королевской крови?» – невольно подумала я. И тут, к собственному удивлению, услышала ответ, прозвучавший в моей голове:

«Он двоюродный брат короля».

По телу моему пробежала дрожь – не знаю, от волнения ли, от восхищения мужчиной, которого я видела перед собой, или от гулких вибраций, которые рассылал по телу этот бархатистый голос.

А потом мужчина, сидевший передо мной, заговорил.

– Вы же понимаете, – произнёс он, – в Аустрайхе много людей, которые ненавидят императора… и меня.

– Императора или вас? – уточнила наставница Фиэра. К моему удивлению, напротив гостя сидела именно она.

– Это не имеет значения. Важно, готовы ли вы нас поддержать.

– А готовы ли вы поддержать нас?

Мужчина кивнул и поднёс к губам кубок с вином.

– Резонный вопрос. Но разве для Круга не будет честью уже то, что один из вас – или одна – станет приближен ко мне?

Фиэра молчала. Видимо, гость попал в точку.

Я начинала понимать смысл слов, которые сказал мне архимаг. «Только Круг всегда будет помнить о тебе». Все здесь мечтали о том, чтобы маги – чтобы хоть один из магов – вернулся ко двору. И если он будет один – чтобы этот единственный остался верен Академии.

Мне стало грустно. Вряд ли в этом отношении я отличалась для магистра от других. Скорее всего, он говорил каждой девочке подобные слова.

Но я-то в самом деле любила Академию, в отличие от большинства из них! Разве же не заслужила я особого отношения к себе?

Однако мне некому было это сказать. Я затаилась в углу, за шторой – почти как во сне – и стала ждать.

– Маги с факультета защиты, а так же маги с факультета боевой магии предстанут перед вами завтра, – сказала тем временем Фиэра, – вы сможете выбрать себе компаньона – а затем обговорить с архимагом условия сделки.

Гость воздел перед собой руку и отрезал:

– Нет. Всё не то.

Фиэра в недоумении смотрела на него.

– Мне не нужны электрики и огневики. Вы что, плохо понимаете, что я говорю? Мне нужен тот, кто сумеет делать своё дело тихо, так, чтобы скандалами не навредить мне.

– Проводник!.. – невольно выдохнула я.

На несколько секунд воцарилась тишина.

– Здесь кто-то есть, – сказал гость. Он встал и, взяв в руки свечу, очертил ею полукруг, пытаясь высветить того, кто это сказал – но покров надёжно скрывал меня от обычного света.

– Это исключено, – Фиэра махнула рукой, – во-первых, мы друг друга не предаем. Во-вторых, закрывая дверь, я наложила на комнату барьер.

Гость колебался.

– Я слышал голос, – сказал он.

– Ветер за окнами просвистел?

– Может быть, и так, – нехотя признал он. И тем не менее вы можете дать мне то, о чём я говорю?

Фиэра помедлила.

– Я посмотрю, что можно сделать, – сказала наконец она и, поднявшись со своего места, направилась к двери, – отдыхайте и чувствуйте себя как дома. Утром вы увидите лучшее, что мы можем вам предложить.

Я не спешила покидать комнату – хоть и знала, что выбраться отсюда после ухода Фиэры будет нелегко. Я чувствовала, что должна каким-то образом заинтересовать этого мужчину – а отправившись сейчас в свою келью, вряд ли смогу это сделать.

Падать ему под ноги, очевидно, было бесполезно – он бы только разбил лоб.

Я затаилась, наблюдая, что наш высокородный гость станет делать теперь.

Он не спешил вставать и какое-то время сидел, откинувшись на подушки, раскиданные по оттоманке, и потягивая из невысокой округлой чарки поданное ему вино.

Гость смотрел перед собой, а я тем временем залюбовалась плавными и точными движениями его пальцев, их бледным абрисом на витом серебре.

Гость был очень красив.

Я подняла взгляд к его лицу и теперь принялась разглядывать его. Чёрные брови, густые и ровные, разлетались от переносицы. Такие же чёрные и густые ресницы – такие пушистые, что хотелось прикоснуться к ним пальцами и узнать, настоящие ли они.

Ровный овал лица – почти женственный – и твёрдый контур губ, не позволявший заподозрить в нём слабость.

Никогда ранее я не видела таких красивых людей… наяву.

Ворон… это имя подходило ему. Но хорошего человека Вороном не назовут, даже за цвет волос. На Островах эту птицу считали вестником бед.

Там, в Башне Слоновой Кости, я познавала тайны магии и истории день за днём, от рассвета до заката. А теперь обнаружила, что о мире вокруг не знаю ничего. Даже настоящего имени того, кто мог стоять у трона императора…

Пока я раздумывала об этом, мужчина поднялся и принялся неторопливо разоблачаться.

Я сглотнула и сама не заметила, как закусила губу. Зрелище его тонких пальцев, расстёгивавших крючок за крючком, будоражило кровь, и чувства, одолевавшие меня, были мне в новинку. Я не знала, как понимать разливавшийся в животе жар, но хотела ещё – чего, не знала сама.

Арн за арном в вырезе его расстёгнутого кафтана показывалась белоснежная грудь – не знавшая солнечных лучей, как и моя.

Он снял кафтан с себя и остался в одной рубахе, которую тут же стянул рывком.

Я ахнула, не сдержав рвавшийся из груди вздох.

Руки Ворона замерли на пряжке ремня.

«Ну же, не тяни!» – одними губами прошептала я.

Но он ждал, прислушиваясь к воцарившейся в комнате тишине, видимо, желая убедиться, что мой вздох только почудился ему. Человек верит в то, во что ему хочется верить. Почти всегда.

В конце концов гость успокоился и потянул ремень, расстёгивая. Лёгкие нижние штаны упали к его ногам, являя на свет бёдра – стройные и мускулистые. Я не сдержала ещё один вздох, но он уже не слышал его.

Натянув через голову длинную ночную сорочку, мужчина проследовал к просторной кровати с паланкином – таких я не видела до сих пор вообще нигде. В комнатах учениц кровати были узкие – и хорошо если не располагались в два этажа.

Он упал на перину и некоторое время лежал, разглядывая складки тяжёлого бархата – видимо, думал о своём. Может быть, о том, зачем приехал сюда. Только потом гость потянул шёлковое покрывало на себя, укрылся и закрыл глаза.

Ещё какое-то время я, затаив дыхание, наблюдала за ним и судорожно пыталась сообразить, что мне делать теперь. Потом улыбнулась самой себе – недавнее сновидение подсказало мне выход.

Не выходя из тени, я проскользнула к мужчине и присела на край кровати. Поднесла одну руку к его глазам и, прочертив магический знак, прошептала слова заклятья. Теперь он увидит меня во сне. И как решил бы любой, незнакомый с магией, подумает, что это был вещий сон – завтра, когда встретит меня наяву.

Я отодвинулась от него, разрешив себе ещё лишь мгновение понаблюдать за красивым лицом, а затем решительно распахнула ставни, позволяя свирепому морскому ветру ворваться в спальню, и, на ходу оборачиваясь чайкой, бросилась в окно.

На следующее утро меня разбудили спозаранку – и дали мне на умывание и одевание четверть часа.

На рассвете нужно было, облачившись в парадную мантию, стоять во дворе, среди других таких же подобранных для смотра.

Уже закончив ежедневные процедуры и выбравшись в коридор, я обнаружила, что кроме меня готовятся спускаться Рейчел и Локлин, но никого из парней в коридоре не было.

Они хотя и редко общались между собой, сейчас бурно обсуждали вопрос о том, что их ждёт. Я промолчала, не желая открывать своих тайн.

Все вместе мы спустились на первый этаж, и я увидела, что там уже выстроились около двух десятков учениц – и трое хрупких, похожих на девушек, учеников.

Всё происходившее потом более походило на смотрины невест.

Ворон, снова надевший свою маску, подходил к каждой из нас. Сдвигал назад скрывавшие лицо и волосы покрывала, приподнимал подбородок двумя пальцами и разглядывал, поворачивая так и сяк.

Когда он проходил мимо меня, процедура повторилась с точностью до жеста. Мне показалось, что в глазах Ворона промелькнул огонек – но он двинулся дальше, так и не сказав ничего.

Досмотрев ряд, он молча развернулся и направился к входу в главный корпус.

Сказать, что я была разочарована, значит не сказать ничего. За ночь я успела во всех подробностях вообразить себе жизнь, которая меня ждёт.

– Все свободны, – сказал незнакомый мне магистр, и мы стали разбредаться по своим комнатам – большинство так и не узнали, зачем их звали сюда.

Остаток дня прошёл в унынии. Мне не хотелось ни изучать заклятья, ни читать.

А когда я уже переоделась в ночную сорочку и почти забралась в кровать, в дверь раздался стук. Мне не хотелось открывать. Не хватало ещё раз увидеть Рейчел, Густава или кого-то другого вроде них. Но я всё же подошла и приоткрыла её.

На пороге стояла Фиэра. Она с волнением смотрела на меня.

– Собирайся, – коротко сказала она, – у тебя полчаса. Карета уже ждёт.

Глава 5

На сей раз никто не позаботился о паланкине – хотя нам всё-таки и выделили небольшой, сравнительно скромный, но тогда казавшийся мне весьма добротным экипаж.

Наставницы – Фиэра и ещё одна, по имени Клавдия, – тщательно проследили за тем, чтобы никто не заметил, как я ухожу. Меня закутали в покрывала как в гигантский кокон и, накрыв пологом тишины, вывели в коридор.

Мы спустились вниз и забрались в экипаж. Наставницы ехали вместе со мной. Они сели с двух сторон, так чтобы сквозь окна можно было разглядеть их лица, но не моё.

Я не совсем понимала, зачем такая секретность, хотя только то уже, что мой новый господин носил маску на торжествах, должно было о чём-то говорить.

Невысокие домики без окон и фасадов тянулись по обе стороны от нас. Только плотные навесы укрывали ворота и части дворов.

Солнце закатилось за горизонт, и в разрывы туч проглядывала луна. Тусклый свет её едва освещал небольшой участок пути. Где-то вдалеке волны бились о берег, да постукивали колёса нашего экипажа, но больше не было слышно ничего.

Город, каким я видела его теперь, мало походил на тот город, который я застала в карнавал. Узкие улочки навевали на меня тоску, заставляя вспоминать о доме. Я не скучала по нему. Разве что чуть-чуть. Но куда сильнее была глухая тоска, накатывавшая на меня при мысли о том, что я могу снова вернуться в один из таких домов, растить детей, кричащих целый день, стирать бельё. Одна только мысль о подобной участи душила меня.

Я вспоминала отца – не самого худшего, но и не самого лучшего из отцов. Грубоватого и не взвешенного, когда ему доводилось выпить, доброго и покладистого – когда не было денег на эль.

Вспоминала мать – стройную и крепкую женщину лет пятидесяти, с морщинами, рано поселившимися на лице, с вечно шелушащимися руками.

Её родители были аристократами – давно обедневшими, но всё ещё державшимися за свою честь. А ей самой было двадцать лет, когда, нарушив их запрет, отказавшись от выгодной партии, которая могла бы вытащить семью из нищеты, она сбежала к моему отцу.

Любовь закончилась раньше, чем родился старший из моих братьев. Остался только такой вот домишка, корыто с водой, кухня и очаг, который она обещала хранить.

«Никогда я не поступлю так, как она, – думала я, – что угодно, только не возвращаться туда». А потом экипаж выехал на площадь, и я увидела дом, в который меня везли.

Карета миновала ворота, и я смогла разглядеть просторный двор, в котором, помимо множества небольших корпусов, находилось два великолепных здания – более прекрасных я не встречала, пожалуй, ни до того, ни потом.

Одно из них, бледно-голубое, обрамлённое стройными белоснежными колоннами, с крышей, изукрашенной завитушками и арабесками, вздымалось на самой кромке моря. И издали можно было разглядеть, что закуток берега отгорожен витой оградой, за которой располагались места для отдыха. Вскоре я узнала, что это селамлик – покои нашего нового господина.

Другое здание вряд ли уступало по роскоши первому, но отличалось тем, что было отделано розовым кварцем. В него вели массивные двустворчатые ворота, перед которыми стояли двое стражей.

Я оглянулась на Фиэру, и та кивнула мне на селамлик. Но прежде, чем я направилась к нему, поймала моё запястье и развернула к себе.

– Никогда не забывай, – сказала она, взяв в ладони моё лицо, – только Академия всегда будет помнить о тебе.

Я кивнула, только чтобы поскорее избавиться от неё и двинуться навстречу своей судьбе.

И тут же эхом прошелестело в голове:

«Помни, кто всегда заботился о тебе». Я вздрогнула. Вряд ли тому, кто находится в моей голове, я сумею соврать так же легко. Но раз уж он забрался так далеко, ему придётся верить мне.

Оправив юбки и плотнее прикрыв лицо, я двинулась ко входу в дом.

Стража и не думала задерживать меня, но как только я прошла мимо, один из воинов, до того казавшийся каменным истуканом, снялся со своего места и двинулся следом за мной.

Войдя внутрь, я немного растерялась, запутавшись в обилии лестниц и дверей, но он тут же направил меня.

Мой проводник и пальцем не прикасался ко мне – как будто я была больна. Направление он указывал только рукой.

Так мы поднялись на второй этаж, и, обогнав меня, он жестом приказал обождать – а сам постучался в резные двери, которыми заканчивался коридор.

Поклонившись тому, кто находился внутри, он сообщил моё имя, и я услышала уже знакомый мне голос:

– Войди.

Вопреки собственным ожиданиям, в следующей зале я увидела сразу двоих мужчин.

Одним был тот самый, кого называли Вороном. Он сидел, раскинувшись на подушках, в домашнем одеянии из невесомых лепестков разноцветного шёлка, и потягивал из пухлой пиалки какой-то согревающий напиток.

Рядом с ним, чуть в отдалении и в тени, стоял ещё один мужчина в таком же одеянии, сухощавый и высокий. У него была короткая, изысканно подстриженная бородка, а руки он держал скрещенными на груди.

– Сними покрывало, – велел мне Ворон. Я подчинилась. Я видела, как нахмурился второй, разглядывая моё лицо. – Ну, как тебе, Хасан?

Тот приблизился и помедлил, внимательнее разглядывая меня. Потянулся взяться за подбородок, но замешкался и обернулся к Ворону, как бы испрашивая разрешения. Тот кивнул, и моё лицо оказалось в руках незнакомца. Он поворачивал его так и сяк, как будто ставил задачей разглядеть каждую пору на коже.

– Грубая, как кухарка.

– Что поделать, выбирал не в школе кадин.

– С кожей и волосами что-нибудь сотворим. Но вот нос…

– Мне нравится её нос! – неожиданно возразил Ворон, но от этой нежданной защиты я лишь ещё более ощутила себя вещью в их руках. – Пусть будет как есть. Подойди сюда, – он поманил меня к себе, а когда, высвободившись из рук его помощника, я шагнула к оттоманке, щелчком пальцев указал на пол перед собой.

Я замешкалась. Никто и никогда, даже когда я была всего лишь дочкой небогатой горожанки, не заставлял меня вставать на колени перед собой.

И всё же мне хотелось попасть в этот дом. Да и сам Ворон зачаровывал меня разрезом своих не по-мужски красивых глаз.

Я подобрала юбки, которые накрутили на меня, и неторопливо, пытаясь изобразить изящество и жалея, что мне не довелось обучаться магии душ, опустилась на колени между его ног.

Ворон коснулся кончиками пальцев моей щеки. Едва заметно поморщился, но провёл вниз и, взяв моё лицо в ладони, приподнял, заставляя смотреть на себя.

– Ты понимаешь, зачем ты здесь? – спросил он.

Я отвела взгляд, хотя мне хотелось смотреть и смотреть в туманную глубину его зрачков.

– Нет, мой господин, – сказала я. – Знаю лишь, что вашему… – я замялась, не зная, как к нему обратиться, – сиятельству нужен маг.

– Сиятельству… – фыркнул Хасан, – как ты говоришь с принцем крови?!

– Хасан! – Ворон оборвал его, приказав молчать жестом одной руки. Затем снова посмотрел на меня. – Мне нужен магический страж, – почти что мягко сказал он, – тот, кто чувствует приближение угрозы из других миров и умеет их предотвращать.

– Это я, – подтвердила я, обрадовавшись, что, по крайней мере, здесь его устремления и мои таланты в самом деле совпали.

– Но это не всё, – продолжил он. – Ты станешь моей наложницей и будешь сопровождать меня… везде. В доме, в разъездах, при дворе… Даже когда я захочу развлечься со своей женой.

Я сглотнула.

– Если такова ваша воля, господин принц, – силясь скрыть разочарование, сказала я. Мне не нравилось, что есть какая-то «жена».

Ворон тем временем обернулся к помощнику и произнёс:

– Нужно будет преподать ей уроки этикета. Займись. И покажи всё, что может быть необходимо. Ты знаешь, что делать.

Тот поклонился в очередной раз и кивнул.

– Да, мой господин, – затем посмотрел на меня и, указав на дверь, распорядился: – Пойдём.

Меня снова вывели во двор. Хасан махнул ожидавшему за воротами экипажу, и кучер хлестнул лошадей по спине. Карета тронулась, и мне показалось, что невидимый клинок отрезает меня от прошлого навсегда.

Хасан тем временем и не думал ждать, пока я приду в себя. Я явно не нравилась ему, и только воля Ворона пока ещё сдерживала его от того, чтобы грубо подтолкнуть меня вперёд.

Поймав взгляд Хасана, я поспешила двинуться через двор сама и, направляемая его рукой, вскоре вошла в ворота второго дворца.

Великолепие холла обрушилось на меня как водопад, оглушило как гроза. Я изумлённо оглядывала золотые арки и убегавшие от них прочь коридоры и лестницы, а Хасан тем временем, твёрдо взяв меня за плечо, направил к ещё одной широкой лестнице, ведущей на второй этаж.

За ней находилась зала, из которой три арки открывали также три коридора. Но, заглянув в каждый из них, я обнаружила, что все три выглядят абсолютно одинаково – мне показалось даже, что у меня двоится в глазах, когда я увидела ряды одинаковых дверей, убегающих прочь. Все они были обшиты серебряными инкрустациями, все имели нефритовые ручки. Все были богаты, безлики и казались дверями тюрьмы.

– Слева покои тех, кого облагодетельствовал принц Ворон, – пояснил Хасан. – Справа – тех, кого он получил в подарок или купил просто так.

– Отлично, – не выдержала я, – к каким отношусь я?

Хасан раздражал меня точно так же, как и я его.

– Прямо, – он подтолкнул меня вперёд, и когда уже я двинулась по коридору, всё же соизволил объяснить: – Ты не обучена и не годна для того, чтобы скрашивать его досуг. Ты не так красива, как другие жёны, и очень груба. Я, как управитель дома, не могу позволить господину проводить время с такой… простушкой… – последнее слово он выдохнул так мягко, что в нём прозвучало презрение.

Я прищурилась и обернулась к нему через плечо.

– Я чародейка из Башни Слоновой Кости! – резко сказала я. – Я не наложница и не собираюсь становиться ей!

– Но мой господин пригласил тебя в дом, – насмешка заиграла на его губах, – и ты согласилась прийти. Продать себя. Значит, теперь ты принадлежишь нам. И будешь соблюдать правила нашей игры.

Глава 6

Многожёнство в Аустрайхе запрещено уже много-много лет. Как такового его и не было никогда, потому как девять кораблей, причалившие к островам и давшие начало девяти туатам, различались по своему укладу так сильно, что не раз шли друг на друга войной.

Однако со временем все они заимствовали друг у друга традиции и законы, так что к тому времени, когда император Кадеирн объединил Острова, никого и нигде уже не удивлял обычай брать наложницу в дополнение к жене, если последняя не могла выносить детей – как принято это было в юго-восточном туате. Правда, довольно быстро северо-западный туат добавил к этому обычаю своё виденье – теперь и знатная дама могла позволить себе парочку наложников. Мораль империи крепла и снова слабела, принимая то одну форму, то другую. Законы не всегда следовали за ней.

В те дни, когда я попала в дом Ночного Ворона, гаремы не были чем-то обычным – ни для женщин, ни для мужчин. И в то же время разговоров о том, как проводят досуг за высокими заборами, защищёнными магическими куполами, самые влиятельные лица Аустрайха, было немало. Даже до Академии доходили некоторые из них.

Потому я не была удивлена самим фактом того, что у принца Ворона несколько женщин. Куда сильнее меня поразило, что мне предстояло стать одной из них.

И в то же время недолгая радость от того, что он забирает меня в свой дом, стремительно тускнела. Я смотрела на всех этих девушек – ничего не знавших о магии, никогда не читавших книг – и понимала, что, несмотря на все свои познания и таланты, я не ровня им.

Так же и они смотрели на меня. С тенью высокомерного презрения. Как коллекционер смотрит на редкого жука.

В первый же день меня отправили в купальню, и почти что час я просидела, отпаривая кожу, которая Хасану показалась недостаточно нежной.

Затем меня уложили на живот на скользкую холодную скамью абсолютно обнажённой и намазали какой-то липким, но весьма приятно пахнущим густым сиропом. Через некоторое время, когда сироп застыл, его начали снимать – вместе с прилипшми к нему волосками. Это оказалось не самой приятной процедурой…

Мои волосы заново постригли, сделав чуть короче у лица, но Хасан всё равно не был удовлетворён. Он недовольно прицокивал языком, приподнимая то одну, то другую прядь, и наконец отдал наказ натирать их какими-то разноцветными жидкостями по утрам. Флакончики с этими таинственными эликсирами мне выдали тут же, и, едва оставшись в одиночестве, я открыла один из них и принюхалась.

Запах был мне незнаком, хотя большинство магических зелий я определяла с одного вдоха уже тогда.

Я надеялась, что остаток дня мне оставят, чтобы разобрать те немногие вещи, которые я смогла привести с собой – сменный плащ, сумку с травами и несколько книг – но сразу же после обеда, состоявшего почти из одних только овощей, ко мне привели галантерейщика.

В тканях я не понимала ничего, потому большую часть приобретений сделал за меня Хасан и тут же приказал слуге передать одной из наложниц, чтобы позанималась со мной.

Наконец последние приготовления были закончены, меня укутали в шелка и парчу, и снова в сопровождении Хасана я двинулась к селамлику.

На сей раз в покоях моего нового господина было множество людей. Сам он сидел в небольшом алькове, сооружённом из цветных покрывал.

Я невольно залюбовалась красотой его лица и чёрными завитками волос, обрамлявшими виски. Можно было подумать, что дело всего лишь в том, что я почти ещё не знала мужчин тогда – но нет, даже сейчас я с уверенностью могу сказать, что он – красивейший из мужчин. И даже годы спустя это лицо не давало мне покоя ни наяву, ни во сне.

Он щёлкнул пальцами, подзывая меня к себе – как щенка. Этот жест неприятно отозвался в груди. У меня ещё не было права злиться на него, но я не собиралась и позволять обращаться с собой так.

Я послушно подошла к господину и, поразмыслив, опустилась на колени.

– Встань, – позволил он мне и пальцем указал на место у себя за спиной.

Я переместилась туда и теперь оказалась у него за плечом.

Физэн поманил меня к себе, заставил наклониться и носом провёл по моей щеке, будто лаская.

От этого недолгого прикосновения мурашки стайками забегали у меня в животе. Я задышала тяжело и сквозь биение собственной крови в висках расслышала его голос:

– Меня хотят убить. Возможно, попытаются прямо сегодня.

– Кто, мой господин? – выдохнула я. В это мгновение мне казалось невозможным, что кто-то желает смерти этому прекрасному существу, от которого исходит запах орхидей и роз.

– Это маг. Но я не знаю ни кто он, ни кто его послал. В этом вопросе я полагаюсь на тебя.

Я кивнула, показывая, что поняла.

– Мне нужно будет расспросить вас… – я моргнула, силясь прогнать навождение, – расспросить обо всём, что вы знаете о нём.

– Потом, – он отвернулся от меня, и когда я лишилась возможности видеть его глаза, мне показалось, что солнце зашло за тучи. – Сегодня просто следи, чтобы никто не причинил мне вреда. И выполняй мои приказы. Пока это всё.

За весь вечер Физэн больше ни разу не обернулся ко мне. Он возлежал на подушках, пил медовое вино и ел, наблюдал за девушками, танцевавшими для него. А я стояла за его спиной, не смея моргнуть. С обеда у меня крошки не побывало во рту, но никто не предложил мне ни еды, ни сесть.

Я с трудом выдержала этот вечер полный дыма от кальянов, оглушающей музыки, звона монист и множества голосов, говоривших каждый о своём.

Никогда ещё я не видела такого количества людей за один раз. И никогда ещё не чувствовала себя так странно – лишней, неуместной. Диковинкой, которую поставили на полку, чтобы каждый проходящий мог с любопытством смотреть на неё.

Я так устала, что к окончанию вечера не хотела даже есть. Добравшись наконец в сопровождении всё того же Хасана до своих покоев, я, не снимая праздничных одежд, рухнула в постель.

Но покоя мне не нашлось и во сне.

Снова я видела сон. Снова оглушительно звенела музыка, кружились в танце драгоценные юбки – совсем не такие, как наяву.

– Отпусти меня! – взмолилась я, когда меня подхватил за талию тот, чьё лицо я никак не могла ни запомнить, ни разглядеть.

– Ты веришь мне?

– Да… – мне было всё равно.

– Ты должна сделать так, чтобы и он поверил тебе.

Я кивала, соглашаясь с ним во всём. Волны музыки уносили нас, у меня кружилась голова.

– Чего бы ты хотела, Гвендолин? – спросил он, замедляя эту безумную круговерть.

– Спать… – устало сказала я.

– Ты получишь больше, раз цена твоего доверия столь невысока.

Он наконец отпустил меня, я вынырнула из хаоса этой безумной иллюзии и оказалась одна – в благословенной темноте и тишине.

Лёгкий ветерок шуршал за окнами, вздымая невесомые занавески, и где-то в отдалении тихонько звенели струи фонтана.

«Кто он такой?» – думала я. Впервые близость моего безымянного спутника показалась мне кошмаром, но, вспоминая прошлые свои сны и пытаясь собрать воедино всё, что было связано с человеком без лица, я понимала, что знаю его очень, очень давно. Возможно, ещё в детстве один из первых голосов, заговоривших со мной, принадлежал ему.

И мне всегда хотелось увидеть его. Во сне в его глазах отражались огоньки свечей, мне нравилось на него смотреть. Но, просыпаясь, я никогда не помнила его лица.

«Чего он хочет?» – это был ещё один вопрос, на который я никак не могла угадать ответ.

«Он сказал, что я должна заслужить доверие Ворона…». В те мгновения я не догадывалась зачем. И не опасалась того, что может произойти потом.

Я закрыла глаза и произнесла.

– Я хочу видеть тебя наяву. Вот чего я хочу. Хочу запомнить твоё лицо.

Он никогда не откликался, если я звала его – по крайней мере, тогда. Но на сей раз мне показалось, что я услышала негромкий смех, и бархатистый голос ответил:

– Хорошо.

Наутро, открыв глаза, я обнаружила, что напротив кровати стоит незнакомая мне девушка, укутанная, как и другие обитательницы дома Ворона, во множество лёгких покрывал. Ветер из окна раздувал её юбки, и девушка ощутимо мёрзла, но и не думала никуда отходить. У гостьи были чёрные волосы, собранные в косы и стлавшиеся по плечам, и такие же чёрные, сверкающие небольшие глазки.

– Ты кто? – прямо спросила я.

– Моё имя Дейдре, госпожа, – девушка низко поклонилась. – Почтеннейший Хасан распорядился ожидать здесь, пока вы не изволите использовать или отпустить меня.

– Ты будешь мне прислуживать? – наконец догадалась я. Это было интересно. Никогда до тех пор у меня не было слуг. Зато я видела, как младшие девочки в Академии порой прислуживали старшим. Меня миновала эта роль, так что ни командовать, ни подчиняться я тогда ещё не умела.

– Да, госпожа.

– Мм… – мечтательно произнесла я, – и что я могу тебе приказать?

– Хотите ванну или завтрак? Можете приказать, что из еды приготовить для вас, или распорядиться, чтобы я привела поставщика…

– Могу я приказать тебе проводить меня в город? – тут же решила проверить границы дозволенного я.

– Разумеется, нет! – Дейдре испуганно отступила назад, так что юбки её снова колыхнулись на ветру. – В город можно выйти только с особого распоряжения его высочества, госпожа. В вашем же случае… – она огляделась по сторонам, как будто нас могли подслушивать. Впрочем, наверняка могли. – Вы же чародейка! – шёпотом сказала она.

Что я могла сказать? Меня освободили из Круга, который не мог покинуть ни один маг… разумеется, только для того, чтобы заключить в новую тюрьму. Даже у рабыни в гареме было больше возможностей обрести свободу, чем у меня. И если до сих пор я не воспринимала свою участь как ограничение, то теперь поняла очень отчётливо, что для них всех я буду «чародейкой». Это слово будут произносить шёпотом, как имя самого Владыки демонов.

– Тогда принеси мне поесть! – распорядилась я резко. Мгновенная злость охватила меня. – И ванну. И всё остальное. Ну же, быстрей!

Глубоко поклонившись, Дейдре бросилась исполнять.

Глава 7

Во второй половине дня, когда злость моя на Дейдре уже несколько утихла, в двери снова постучали – на сей раз одна из наложниц.

Звали её Бриана, и она имела гордый взгляд и несколько высокомерные повадки.

Волосы у Брианы были медно-рыжие, так же уложенные в косы, как и у Дейдре, а глаза – зелёные. Она, в отличие от служанки, не куталась в покрывала, а гордо несла их на плечах, демонстрируя обнажённые острые плечи и высокую грудь в вырезе декольте.

– Мне приказали объяснить вам местные порядки и обучить манерам, – сказала Бриана.

Я кивнула. Мне с первого взгляда стало ясно, что с этой женщиной следует быть настороже.

Однако Бриана оказалась гораздо добрее, чем можно было подумать, глядя на неё. Она не требовала от меня слишком много, как некоторые учителя до неё, и не пыталась ставить себя выше меня.

– Странно, что Ворон выбрал тебя, – говорила она, показывая, как нужно укладывать на плечи шаль, так чтобы соблюсти этикет и одновременно продемонстрировать всё, что послал Владыка Небес.

– У меня есть особые таланты, – только и говорила с улыбкой я. Пока я не видела остальных наложниц, но если все они были так же красивы, как Бриана, то в самом деле я смотрелась среди них как обкатанная морем галька в ларце с драгоценностями.

– Значит, это правда? – негромко произнесла Бриана, и я почти физически ощутила, как она отстраняется от меня.

– Что именно? – стараясь изобразить недоумение, поинтересовалась она.

Бриана отошла и села на оттоманку, на которой лежали наши шали и покрывала.

– Когда я была маленькой, – сказала она, – бабка рассказывала мне, что помимо нашего существуют иные миры. Множество миров, и каждый непохож на другой, как непохожи друг на друга два самоцвета.

Я внимательно смотрела на собеседницу, ожидая продолжения.

– Бабка говорила, что владеющие Даром слышат голоса иных миров.

– Слышат, – признала я осторожно, – но Ворон не поэтому взял меня в дом.

– Но ты владеешь искусством… колдовством?

Я снова ответила кивком.

Воцарилось молчание, и лишь через минуту я решилась его прервать:

– Ты боишься меня?

Бриана повела плечом.

– Мне нечего бояться тебя. Я же не боюсь всадника с мечом – хотя у меня и нет меча. Но это несправедливо – что одним из нас даровано больше, чем другим.

– Ты красива и умеешь привлекать мужчин. Я – нет. Я умею только колдовать. Так на чьей же стороне справедливость?

– Ты уверена… что красота – это дар? – спросила она.

– А ты уверена, что чародейство можно назвать даром? – спросила я её в унисон.

Бриана покачала головой и поднялась с оттоманки.

– Мне надо подумать, – сказала она, – завтра продолжим урок.

На сей раз Ворон ожидал меня, лёжа в небольшом озере, исходившем паром.

Он был абсолютно обнажён, так что я имела возможность – и, можно даже сказать, счастье – лицезреть рельефные, будто выточенные из мрамора мускулы на его груди. Такие же руки – перевитые жилами, будто тугие виноградные лозы.

Я никогда ещё не видела обнажённых мужчин – тем более таких. Разве что отца после рабочего дня, да изредка мальчишки в Башне раздевались до пояса и закатывали штаны, чтобы забраться в море или нарушить ещё какой-нибудь запрет. Последние были тощими, и самые красивые из них ни в какое сравнение с Вороном не шли.

– Я явилась на ваш зов, мой господин, – сказала я и отвесила ему ритуальный поклон, какому обучила меня Бриана.

– Ты заставила себя ждать.

– Прошу меня простить.

Меня не раз уже предупредили, что у Ворона вздорный нрав. Что не нужно его злить и не стоит принимать его выходки на свой счёт.

– Ты хотела, чтобы я рассказал тебе о том, кто хочет меня убить, – он покровительственно махнул рукой, – изволь.

Я осторожно присела на краешек бассейна, стараясь не замочить новые юбки, которые пока что своими считать не могла, и стала слушать его рассказ.

– Ты наверняка знаешь, что я двоюродный брат императора. Причём старше его на двенадцать лет. Но я его брат по матери. Она была младшей сестрой прежнего правителя. Как ты понимаешь, об особых правах на престол здесь речь не идёт – да я к ним и не стремлюсь. Однако император и его союзники благосклонно относятся ко мне. Они знают, что если с императором что-то произойдёт… В общем, ни один разумный человек в империи не станет ссориться со мной.

Я кивнула. Мне хотелось задать ещё один вопрос: почему он носит маску? Но, очевидно, не стоило его перебивать.

– Когда мне исполнилось тринадцать, меня, как и любого мальчика из благородной семьи, ввели в Круг Огня, чтобы узнать мою судьбу. Огонь был справедлив ко мне – он обещал, что я стану великим вождём. Но было противоречие в знаках, которые он дал моему отцу – в двадцать шесть лет, говорил один из них, когда я вступлю во владение Островом Лазурных Волн, когда семь звёзд выстроятся на небе в ряд, и семь трав прорастут из земли… демон обретёт власть надо мной, и я перестану существовать.

По спине моей пробежал холодок. Разговоры о демонах не любит ни один чародей.

– Но у вас нет врагов, – повторила я его собственные слова.

– Врагов нет. Но вот уже четыре месяца, как я владею островом Лазурных Волн. И вот уже месяц, как ко мне приходят видения: всё как в предсказании огня. Семь звёзд выстроились на небе в ряд. Семь трав… – он качнул головой, прогоняя наваждение, – понимаешь меня?

Я кивнула и сказала:

– Да.

– Ты можешь мне помочь?

– Мне нужно время, чтобы дать ответ, мой господин. Дело может оказаться простым – а может, и нет.

Он схватил меня за руку и выдохнул, потянув на себя:

– Времени у тебя нет! – а потом замолк и почти шёпотом добавил: – Я боюсь.

Я спокойно высвободила руку:

– Сделаю, что смогу. Позвольте мне идти.

Бриана и её бабушка в самом деле были правы, хотя, очевидно, и не понимали в магии ничего.

Каждый чародей, миновавший первую и вторую ступень, знает, что архипелаг, затерянный в океане – лишь одно звено в цепочке миров. Миры эти, подобно множеству пузырьков, теснятся в пустоте, иногда срастаясь стенками и создавая таким образом «проход». Отталкиваются друг от друга, разлетаясь в стороны, иногда даже взрываются – как свойственно мыльным пузырям.

А ещё миры отражают друг друга своими гранями, и часто в одном из соседних миров повторяется то же, что произошло в другом. Именно так возникают предсказания и провиденья. Но отражения – обманчивая сущность. И часто на поверку всё оказывается не так, как показывает нам магическая чаша или хрустальный шар.

Несведущие в искусстве, порой выучив всё один заговор на воде, принимаются ворожить, силясь предсказать завтрашний день. Но это едва ли не самый ненадёжный прогноз.

Потому я не слишком поверила пророчеству, которое начертал моему господину огонь.

Но знающий чародей сумеет разглядеть прошлое, сокрытое от глаз. Для этого надо не только уметь смотреть и видеть, но и правильно сделать расчет. Определить, какая правда отразилась в отражениях миров.

Говорят, что все эти пузырьки – только тени настоящих деревьев и камней, которые растут там, где находится истинный мир. Нас всех учат так. Но иногда я задаю себе вопрос – если наш мир всего лишь отражение, хотя я чувствую и осязаю его, то кто смеет говорить мне, что там, по другую сторону пузырьков – настоящий мир?

Что земля, на которой я стою, и глаза, которыми я смотрю, шум морской волны под окном и гром, бушующий над морем – всё это просто сон?

Иногда я думаю, что они правы. Но если это в самом деле так – что будет, когда я проснусь? Или вернее – когда я на самом деле сплю?

Мир, в котором ко мне приходит мой персональный дух, порой кажется мне таким же настоящим, как тот, в котором я живу наяву.

А ещё иногда я испытываю странное чувство – будто настоящим тот мир делает именно он. Его голос, ласкающий мой слух. И тогда мне становится не важно, в каком из миров я нахожусь – я просто хочу, чтобы он оказался там со мной.

Оставшись в одиночестве после встречи с моим новым господином, я приказала Дейдре принести мне чашу, воду и некоторое количество разных трав.

Сама я в ожидании, когда будут выполнены мои распоряжения, прилегла отдохнуть.

Когда же Дейдре появилась на пороге, опять я велела ей поставить чашу на ковёр передо мной, рядом сложить пучки зелени, которые она держала в руках, а затем выйти вон.

Оставшись в одиночестве, я села на колени перед чашей и прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Затем приподнял веки и провела рукой над водой.

Нараспев произнесла несколько слов, которые бумаге передавать не стоит. И начала один за другим выбирать из пучков нужные листочки, чтобы затем, раскрошив их в пальцах, кинуть в воду.

Медленно в расходившихся по воде кругах появлялись миражи – отражения иных миров.

Дрожь охватила моё тело – предчувствие, что я увижу его, гостя из снов.

Но нет, ни лица его, ни голоса не появилось в воде.

Зато я видела моего господина – в одной лишь ночной накидке на голое тело, такое же прекрасное, как наяву. Он сидел на подушках, широко расставив ноги и положив руку на одно колено – а одна из танцовщиц гарема извивалась перед ним.

Она скользнула к повелителю, и всё померкло – на месте изображения появился луг, где одна за другой всходили семь разноцветных трав.

Я вздрогнула, вспомнив слова господина, но тут же взяла себя в руки, когда изображение задрожало в унисон моим мыслям. Усилием воли я вернула сосредоточение и теперь снова видела Физэна, но теперь уже гуляющего по саду с кубком вина в руках. Драгоценные перстни унизывали его пальцы, они блестели на солнце, когда Ворон подносил кубок к губам.

Снова отражение подёрнулось дымкой, и я увидела второй его сон – небо, полное звёзд, и среди них семь, выстроившихся в венец ярче других.

Я напрягла волю, требуя воду снова показать мне господина, но тут обнаружила, что густая тень заслонила свет.

Вскинулась и увидела Бриану, стоявшую прямо передо мной. Она прикрывала рот рукой.

– Так значит, люди не лгут, – прошептала Бриана.

– Бриана, тут нечего врать, – спокойно сказала я, – ты же всё поняла и так.

Она отступила на шаг назад, но я поняла, что не могу её потерять. Слишком велика была опасность, что она разболтает о том, что увидела здесь. А лишенная покрова тайны – буду ли я Ворону нужна?

Бриана отступила ещё на шаг назад, но я молниеносным движением вскинула руку и сжала её в кулак.

Бриана захрипела и схватилась за горло.

– Скажи, Бриана с острова Теней, согласна ли ты, что твоя душа отныне будет принадлежать мне?

Бриана с ужасом и злостью смотрела на меня.

– Я повторяю вопрос, – я крепче сжала кулак, – ты, Бриана с острова Теней, подпишешь ли со мной договор? Ты будешь служить мне, а я сохраню тебе жизнь.

– Да… – выдохнула Бриана наконец.

– Клянись, – потребовала я и чуть разжала пальцы.

– Клянусь…

Я наконец расслабила пальцы, и Бриана рухнула на пол, оглаживая горло рукой и завороженно глядя на меня.

– Вот и хорошо, – мягко сказала я, – ты никому не скажешь о том, что видела здесь.

Глава 8

Никогда мне в голову не приходил вопрос о том, плохо я поступаю или хорошо.

Я была девочкой, от рождения не имевшей ничего. Ничего, что должна была бы оберегать, и никого, кого должна была бы защищать.

Академия говорила, что я обязана ей всем. Да. Благодарность к Академии жила в моей душе.

Но весь остальной мир за пределами нашей башни был чужой, неизведанной землёй, которую мне только ещё следовало покорить.

Невольно порой в моей душе проскальзывала обида на учителей – как не поняли они, что я была именно той, кто мог бы осуществить все их планы при дворе? Почему не поддержали меня, а выжидали, оправдаю ли я себя?

Ни разу с того момента, когда я переступила порог Академии, наставники мне не помогли. И чем дальше, тем менее сильна была моя к ним любовь.

Что и говорить обо всех остальных?

К тому же кто из нас вообще знает, что такое добро, а что – зло, в нашем одном из затерянных среди других мыльных пузырьков миров?

Я не убила Бриану. Никогда потом я не причиняла ей боль – она и не вынуждала меня.

Бриана стала моей подругой. Самой доверенной, самой надёжной, от которой я могла не скрывать никаких тайн. Которая никогда бы мне не соврала. Кто из нас, женщин, не мечтает о такой?

Она стала моим зеркалом, но зеркалом, которое никогда не лжёт. И с того дня, когда она заключила со мной контракт, моя уверенность не только в ней, но и в себе, стремительно росла.

Первым делом, когда договор наш был заключён, я рассказала ей о своих видениях. Я хотела бы снова провести ритуал и показать ей ещё одно, которое и сама не сумела досмотреть, но сосредоточенность покинула меня.

– Что за девушка танцевала перед нашим господином? – спросила я. – В голубых шароварах, с накидкой расшитой хризопразами.

Бриана задумалась на несколько секунд.

– В последние дни для танцев наш господин приглашает к себе только двух. Оливию, которую привели в дом в прошлом году, и Миану, которая здесь с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать лет.

– Мне нужно посмотреть на них, – сказала я.

– Тебе лучше не встречаться с ними лицом к лицу. Как и ни с кем другим, – торопливо пояснила Бриана.

Я хмыкнула и откинулась на подушки, расслабленно глядя снизу вверх на неё, сидевшую на коленях на ковре.

– Конечно, – признала я, – ничего интересного в разговорах с ними я, наверное, не найду. С ними поговоришь ты. А я понаблюдаю, как всё пройдёт.

Первой мы взяли на примету Оливию. Бриана была знакома с ней достаточно хорошо. Ей не составило труда вызвать другую наложницу на разговор. Я же, чтобы не рисковать, осталась у себя в покоях. Приказав Дейдре принести цукатов – мне до безумия понравился этот очаровательный деликатес, который здесь мог получить любой, даже зимой, а я не пробовала ни разу за прошедшие восемнадцать лет – освежила воду в своей магической чаше, насыпала в неё новую комбинацию трав и стала наблюдать.

Второй сеанс дался мне куда более легко, да и само заклинание было проще того, что я использовала в первый раз.

В воде отразились две девушки, сидевшие на траве под навесом, который удерживали несколько служанок. Они пили лёгкое пряное вино и смеялись.

Я сразу поняла, что Оливия не может быть той, кого я ищу. У неё была слишком тёмная кожа – а за те несколько мгновений, что наблюдала танец, отразившийся в чаше, я успела разглядеть белоснежные руки танцовщицы. Волосы у неё были чёрными, как и в моём видении, зато бёдра гораздо круче.

Я всё же не торопилась убирать отражение и некоторое время задумчиво наблюдала за их беседой. Мне было интересно, не скажет ли Бриана что-нибудь обо мне – я тогда ещё не была уверена до конца, что моё заклятие достаточно сильно.

Однако разговор шёл о другом.

– Наш господин Физэн вряд ли останется на Острове Лазурных Волн на зиму, – говорила Оливия.

– Да, – Бриана с улыбкой наблюдала за ней из-под приспущенных ресниц. – И, конечно же, в Кахиллу наш хозяин Т`Элинн, пусть славится имя его, возьмёт с собой не всех.

Вот так я узнала настоящее имя Ворона – Физэн Т`Элинн. Оливии в знак особой милости и того, что она вхожа в его спальню, разрешалось произносить имя. Все остальные имели право только на употребление фамилии своего хозяина.

– Я думаю, хорошо, если двух или трёх, – продолжала Оливия.

– Но тебе-то нечего опасаться, Оливия, ты нынче в большой милости у него.

Оливия нахмурилась.

– В доме Ворона в последнее время много новых… имён.

Я замерла, предчувствуя, что сейчас речь зайдёт обо мне, и отчасти оказалась права.

– Ты имеешь в виду Гвендолин? – спросила моя дорогая верная Бриана.

Оливия только махнула рукой.

– Не смейся надо мной. Понятия не имею, как она вообще попала сюда.

Я ожидала, что сейчас речь зайдёт о колдовстве – и снова не ошиблась.

Бриана открыла рот, чтобы что-то сказать… и тут же закашлялась. Как ни старалась она выдавить хоть слово, но справиться с заклятьем не могла.

Я улыбнулась, ощутив торжество. Оказалось, что ладить с людьми так легко. Они могут сколько угодно ненавидеть и бояться нас… Но сопротивляться не смогут никогда.

– За последнюю неделю господин ни разу не вызвал меня, – сказала с грустью Оливия.

– Тогда кто же танцует для него?

Наконец Бриана повела себя так, как и должна бы была.

– Не знаю… – растерянно произнесла Оливия, – это меня и беспокоит.

Они говорили ещё о чём-то, но больше ничего полезного никто из них так и не сказал.

Подобрать подход к Миане оказалось заметно тяжелей.

Эта черноволосая красавица была одной из самых первых наложниц господина нашего, Физэна Т`Элинна. Была она старше его на добрый десяток лет, но, судя по всему, оказалась первой, кто научил его утехам любви.

Миана в доме Ворона занимала особое положение – такое, какое могла бы занимать мать султана, живи мы несколько южней.

Если кому-то из наложниц требовалось что-либо попросить у неё – та отправлялась к ней.

Если кто-либо из наложниц попадал в немилость Мианы – в кратчайшие сроки та покидала дом.

К моему удивлению, желающих оказаться за стенами дома Ворона было крайне мало – если не сказать, не было вообще. Не так уж много я общалась с живущими здесь, но, чтобы понять причины, мне оказалось достаточно перекинуться с Дейдре парой слов.

– Там холодно зимой, – просто сказала она, – а когда долгие месяцы нет солнца – то нечего есть.

Я поёжилась. Всё же своё детство я запомнила не совсем так – и тем не менее не могла не признать, что она была права.

Именно Дейдре я решила подослать к Миане, потому как подпускать к себе Бриану той не было никакого резона.

Однако сложность состояла в том, что, в отличие от Брианы, Дейдре пока ещё не была верна мне до кончиков ногтей. Она могла что-нибудь взболтнуть.

Покопавшись в тех немногих книгах, что мне удалось привезти с собой, я легко нашла выход.

Магию душ следовало объединить с магией пересечения миров. Ну и что, что именно этот раздел запретил какой-то там древний конклав? Если я буду слушать каждого старого идиота – то так и не добьюсь славы для Академии никогда.

Так рассуждала я, раскладывая травки на разделочной доске и ножом вырезая тайный знак.

– Кион! Явись! – приказала я. Прозрачный силуэт заколыхался над доской, видимый только мне. – Готов ли ты заключить со мной договор? Согласен ли ты, чтобы душа твоя отныне принадлежала мне? В обмен ты получишь плоть и возможность смотреть на мир островов глазами живых.

– Да… – прозвучал в комнате едва слышный вздох.

Вот и хорошо. Я спрятала нож и стала ждать, когда Дейдре принесёт мне обед.

Та появилась на пороге как только солнце поднялось в зенит. Её уговаривать не было нужды – я лишь разорвала круг, и силуэт, обретший волю, бросился на неё. Дейдре вскрикнула, но уже через мгновение затихла. А мне оставалось наблюдать, как нездешнее пламя колышется в её глазах.

– Иди к Миане, – сказала я, – ты станешь моими устами для неё.

Щёлкнула пальцами, и покорная моей воле Дейдре двинулась прочь.

«Почему никто не распознал во мне способности к магии душ?» – с тоской думала я, вспоминая красивое платье Даи, похожее на лепестки мака, танцующие на ветру.

Тем временем в золотой чаше, снова стоявшей на полу, отразилось, на мой взгляд, слишком красивое лицо Мианы. У неё были полные алые губы, стройная шея, аккуратные изысканные подбородок и нос, и глаза, густо подведённые сурьмой. Чёрные волосы лежали на плечах.

Я подумала, что хотела бы тоже быть такой. Но отложила эту мысль в сторону – решив, что сейчас нужно думать о другом.

Дейдре вошла в покои старшей из наложниц и отвесила ей глубокий поклон.

– Меня послала к тебе Гвендолин, госпожа.

Та и бровью не повела.

– Зачем? – спросила она.

Дейдре замешкалась, и я поняла, что нужно брать инициативу на себя.

– У неё прошение для тебя, о, прекраснейшая госпожа, – прошептала я, и Дейдре тут же повторила мои слова.

Миана продолжала молча смотреть на неё.

– Ведь ты будешь танцевать перед господином в эту ночь.

Миана не отвечала.

– Моя госпожа, Гвендолин, может богато одарить тебя.

– Что может быть у неё такого, чего нет у меня? – фыркнула Миана.

– У неё есть власть видеть то, что сокрыто от глаз, – сказала Дейдре, вслед за мной, – она умеет готовить зелья, какие могут разжечь любовь…

Кое-что из сказанного было враньём. Например, зелья у меня получались не очень хорошо. Но я продолжал вдохновенно перечислять все дисциплины, какие успела изучить за последние десять лет.

– Она читает по звёздам и говорит с умершими…

Я замолкла, увидев, как полыхнул в глазах Мианы огонь, и разочарованно выдохнула, когда он потух.

– Я могу поговорить с господином, – сказала она, – если твоя Гвендолин кое-что сделает для меня. Послезавтра я пойду к нему.

Я мгновенно выпрямилась.

– Послезавтра? Но это поздно! Кто сегодня танцует для него?

Миана, мгновение назад готовая рассказать нам всё, мгновенно закрылась, услышав последние слова.

– Твоя госпожа будет просить меня – потому что никто больше не властен в спальне принца так, как я!

– Но…

– Я сказала так!

Мне оставалось лишь испустить разочарованный стон. На редкость глупый прокол.

– Заканчивай сам, Кион! – буркнула я и в ярости швырнула чашу в окно.

Впрочем, ярость утихла так же быстро, как и зажглась.

«Итак, – подумала я, – обе танцовщицы не так влиятельны, как Бриана хотела мне показать. Есть, стало быть, третья. Та, которую она хотела скрыть от меня. Та, что обрела милость принца не так давно. Если она есть – я её найду. Дайте срок».

Глава 9

Наверное, Бриана не смогла бы мне солгать, спроси я её прямо – кто танцевал перед принцем. Но никто не мешал ей сказать только часть правды – как она и сделала, назвав мне два имени.

Значит, она хотела кого-то защитить. Поначалу я подумала было, что себя. Но как она же сама и рассказывала мне, принц вызывал к себе наложниц в среду и в субботу – накануне тех дней, когда ему не нужно было разбирать дела и принимать просителей.

И сколько я помнила, именно среду и пятницу Бриана проводила со мной – учила носить платье, падать ниц, красиво говорить.

Значит, был в этой истории кто-то ещё.

Я решила не задавать более вопросов Бриане – и так уже было ясно, что она имеет тайны от меня и будет скрывать их до конца.

Вместо этого я призвала ещё одного духа и приказала следовать за ней по пятам. В награду обещала всего ничего – возможность выходить в мир каждое полнолуние, выпадающее на третий день месяца.

Доклад от своего нового слуги я получила на следующий день, вечером.

Я сидела на веранде и потягивала вино, принесённое Дейдре. Солнце медленно опускалось за берег моря, заливая алыми красками подёрнутый лёгкой дымкой облаков небосвод.

Невесомая тень колыхнулась среди кустов, и почти инстинктивно я воздела руку, отгораживаясь от возможной угрозы магическим щитом.

Однако это был всего лишь Алутай – мой призванный слуга.

– Сестра моя, – дух отвесил мне поклон, и я в ответ поклонилась ему.

– Что ты видел? – сразу же спросила я. – Говорила Бриана с кем-нибудь?

Дух принялся перечислять имена – он плохо разбирался в том, что происходит в мире людей. С такими работать всегда хорошо – у них меньше шансов тебя обмануть.

– Стоп! – скомандовала я, когда он дошёл до того места, когда Бриана отправилась гулять по второму этажу. Она за два дня делала это второй раз. – Кого она искала там?

– Человека. Самку с волосами, как мёд.

– Такими же, как у неё?

– Да.

– Как она её назвала?

– Камрин.

– Свободен! – я едва не танцевала от счастья, в полной уверенности, что принц меня вознаградит.

Оставался один небольшой нюанс – нужно было выпросить у него аудиенцию. И как можно скорей.

Послав Дейдре в дом, сама я принялась подбирать наряд, попутно размышляя о том, как лучше рассказать Физэну о том, что нашла.

Однако господин наш не принял меня ни в тот, ни в следующий день. С тоской ждала я вестей от него. И только на третий день Дейдре прибежала ко мне сообщить, что господин наш Физэн Т`Элинн выслушает меня.

Ворон принял мой рассказ без особой благосклонности. Я видела, как сходятся у переносицы его тонкие густые брови, и не могла понять, что не так говорю.

– Камрин опоила вас, – уже по второму разу повторила я, – если в самом деле и случится с вами беда – то из-за неё. Но видения, которые вы описали – вряд ли результат воздействия яда. Скорее, просто галлюциногенная трава. Вы увидели то, чего боитесь больше всего, вот и всё. Прикажите обыскать её покой.

– Ты завидуешь ей?

Я словами поперхнулась от неожиданности.

– Прошу прощения, мой господин?

– Я вижу, как ты смотришь на меня. Не думай, что ты первая, кто пожелал избавиться от соперницы враньём и танцевать передо мной.

Я молча смотрела на своего господина, от обиды не в силах связать двух слов. Как можно было принять меня за одну из этих дурочек, что плетут сети интриг только ради того, чтобы он затащил их в постель и наделал им детей?

– Я никогда не обращу свой взор на столь грубое лицо, как твоё, – продолжил тем временем Физэн, – красивейшие женщины добивались того, чтобы я сделал их своими женами. А ты… всего лишь книжная мышь. От тебя требовалось одно – узнать, кто желает мне вреда.

– Об этом я и рассказала вам, – упрямо сказала я, старательно преодолевая обиду.

– Ты не справилась, – Физэн махнул рукой, – отправьте её в нижний гарем.

– Не сметь! – крикнула я, когда, повинуясь движению его руки, двое крупных мужчин в доспехах вывернули мне локти. Но напрасно билась я в их руках – только хохот стал мне ответом.

Меня потащили через двор туда, где я не была до сих пор, и где, как я думала, располагаются постройки для слуг. Тут, однако, обнаружился просторный полуразвалившийся сарай, в который и втолкнули меня.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидела ряды соломенных подстилок, на которых сидело множество женщин с рябыми и усталыми лицами, с распухшими ногами и покрасневшими руками, в поношенных платьях, оборванных вдоль подола.

Мне показалось, что меня кинули в подвал к крысам, и сейчас эти крысы набросятся на меня – так жадно смотрели на моё красивое платье их горящие глаза.

Можно было пустить в ход магию – но тогда я бы выдала себя. А как они относятся к чародеям – оставалось только гадать.

И потому я нацепила на лицо фальшивую улыбку, сняла с шеи верхнюю шаль и дунула на нее. Затем подошла к женщине, которая менее всего походила на красивую желанную жену – у неё были широкие плечи и узловатые руки, как у деревенского мужика.

– Примешь ли ты мой дар, самая прекрасная из неоцененных по достоинству пленниц Ворона? – спросила я. И, не дожидаясь ответа, набросила ей на плечи шаль.

Думаю, она и без магии теперь стала бы защищать меня – но магия всё-таки немножко помогла.

– Моё имя Гвендолин, – сказала я, – а как называть тебя?

– Лесли, – после долгой паузы ответила та. Затем махнула рукой, подавая остальным знак, – не трогать её. Она со мной.

Сколько ни старалась, я не могла понять: как подобное могло произойти со мной?

Я делала всё, чему учили меня наставники. Видела цель, не замечала препятствий. Была верна тому, кто нанял меня. И никому не желала зла!

В кратчайшие сроки я выполнила то, зачем меня привели в дом. Оставалось лишь получить награду за хорошо выполненную работу: так что же произошло?!

Я сказала господину моему Физэну чистейшую правду. И расследование провела хорошо. У меня не было ни малейших сомнений в том, что преступница – в самом деле она, наложница Камрин.

Будь у меня вода и травы, я проследила бы за ней прямо сейчас – и, безусловно, получила бы подтверждение своих выводов.

Ворону нужно было только лишь осмотреть покои Камрин. Он мог сделать это даже не поднимая шум, даже не обвиняя её публично ни в чём.

Но вместо этого он предпочёл отправить в опалу меня…

Несмотря на то, что положение моё было не так уж плачевно, как у некоторых других девушек, оказавшихся здесь, меня день ото дня всё сильнее охватывала тоска.

Впервые с тех пор, как попала в дом Т’Элинна, я задумывалась о том, что не для этого была обучена и рождена.

Так много мне говорили о том, что значит быть проводником. Так долго рассказывали о том, как хрупка завеса между миров. О том, что когда мы вырастем, забота о целостности мира окажется на наших плечах.

И всё это лишь для того, чтобы меня отвезли в гарем к богатому дураку, где я, возможно, проведу остаток своих дней? Даже не его женой!

В том, что Т’Элинн дурак, сомнений быть не могло. Оставалось лишь удивляться тому, что этот мужчина, будучи столь красив, может быть столь напыщен и глуп.

Конечно, первейшим основанием думать так стало то, что он не поверил мне. Но я видела и то, насколько высокого мнения он о себе. Насколько высокомерен и самолюбив.

Да, его чёрные волосы и глаза, похожие на два уголька, приковывали к себе взор. Но разве найдётся девушка, которая добровольно свяжет жизнь с таким, как он?

Все без исключения населявшие гарем мечтали о том, чтобы стать первой женой – но только лишь для того, чтобы получить лучшую еду, одежду, а может быть, и власть.

Признаюсь, от власти не отказалась бы и я.

Но как он, этот Физэн, может верить, что обитательницы гарема в самом деле дерутся за него, в самом деле что-то чувствуют к нему?

Эти мысли терзали меня день за днём, когда я ходила за водой, когда стирала бельё. Теперь, когда я больше не относилась к числу приближённых к телу господина дам, мне стали поручать огромное количество домашних дел.

Лесли до некоторой степени оберегала меня – да и в отличие от многих, я не боялась испортить руки и поднять слишком большой вес. Куда сильнее телесных мук были разочарование и унижение, которые испытывала я день за днём.

Я видела, как Дейдре так же ходит за водой и набирает её на другом берегу ручья. Я видела, как Бриана в сопровождении служанок сидит под опахалами на берегу.

Ни разу они не подошли ко мне – как будто и не знали никогда. Я всё ещё могла отдавать им приказы – но не знала, что приказать, ведь повлиять на развитие событий в селамлике они никак не могли. И духи не могли мне рассказать ничего стоящего. Без какого-либо определенного плана я не хотела использовать их. И чем дольше я наблюдала за ними, тем сильнее становилась моя злость.

Я стала думать о том, чтобы сбежать. В Башне такие мысли ни разу не посещали меня, я даже и не задумывалась о том, что буду делать, если окажусь за пределами её стен.

Теперь же выходило, что даже если я выберусь с Острова Лазурных Волн, мне некуда будет пойти. Ни дома, ни семьи у меня не было. Я не испытывала ни малейшего желания искать мать и отца, возвращаться в те далёкие дни, когда в моих руках ещё не было волшебства. Но и в башню вернуться не могла – наверняка наставники не приняли бы меня, зная как я разочаровала и Физэна, и их.

Я не хотела рисковать, стучаться в закрытые ворота, идти на поклон.

Куда радужнее казалась перспектива отправиться в город. Может, Физэн и не верил моим предсказаниям, но по крайней мере я могла бы гадать на площадях – другие ученики рассказывали, что таких бродячих предсказательниц в городах полным-полно. А там, кто знает, может быть, и отыскала бы собственный путь.

Далеко вперёд я не заглядывала никогда. Слишком маленьким казался мне мир, в котором мы живём.

У меня не было вещей, и оттого, как ни странно, уйти было ещё трудней – необыкновенно отчётливо ощущала я, что не имею ничего.

Я почти уже было решилась. Разведав расписание караулов, ждала, когда место у ворот займут стражи, которых я присмотрела уже давно. Один из них всё время засыпал по ночам, а другой был молод и прикрывал первого. Уверена, он поверил бы мне и заключил договор. Может быть, даже последовал бы за мной в город.

Оставалось совсем немного времени до назначенного срока, когда мне приснился сон. Снова голос говорил со мной – на сей раз он раздавался из сумрака, обступившего меня со всех сторон.

«Всё хорошо», – говорил он.

– Ничего себе хорошо! – не сдержалась я. – Я целыми днями стираю бельё!

«Подожди ещё один день».

Я проснулась, но сон всё ещё не отпускал. До самого вечера я вспоминала его.

А на закате, когда возвращалась в наш барак, я обнаружила около него нескольких приближённых к Физэну людей.

– Ты! – один из них ткнул в меня пальцем. – Следуй за мной!

Глава 10

– Ты была права, Камрин оказалась предательницей.

Я стояла напротив господина и слушала его с равнодушием человека, который не верит ни единому слову. Руки мои были истерзаны постоянными стирками, волосы высохли, лишённые того ухода, какой получали тела наложниц в верхнем гареме.

Я устала после долгого трудового дня и больше всего хотела рухнуть на вязанку соломы, служившую мне постелью в последние недели, и уснуть.

Но мой господин желал говорить – и его смиренной рабыне оставалось только слушать его.

– Проследив за ней, мои люди застали её ночью в подземном тоннеле, ведущем за стены дворца. Она говорила с чужаком. Её схватили и бросили в темницу для допроса. К сожалению, она убила себя – а чужаку удалось сбежать.

– Ваше высочество так милосердно со своими женщинами, – не сдержалась я, – вы даже не убили её на месте, увидев, что она была с другим.

Физэн моргнул – видимо, не ожидал атаки с моей стороны. Но тут же сделал вид, что не понял моих слов.

– Её покои обыскали… и нашли там несколько писем. К сожалению, они были написаны на незнакомом языке. Никому из моих людей не удалось их прочитать. Я хочу, чтобы это попробовала сделать ты.

– Такова воля моего господина? – поинтересовалась я.

– Таков мой приказ.

– А когда я выполню его, меня снова отправят стирать его бельё?

– Стирать бельё господина великая честь! – прошипел один из охранников, стоявших рядом со мной. – Для женщины вроде тебя.

– Если ты не сделаешь этого – я прикажу запороть тебя до смерти.

Я пожала плечами.

– Ты никогда не узнаешь содержимого письма. После моей смерти Академия не станет тебе помогать. А я скорее предпочту умереть, чем жить как теперь.

Глаза Физэна сверлили меня несколько мгновений, как будто он понимал, что это чистейшей воды блеф – Академии, скорее всего, наплевать на меня. У них хватает собственных проблем.

– Чего ты хочешь в обмен на услугу? – спросил он наконец.

– Немного, – ответила я. Я собиралась попросить, чтобы принц отпустил меня – без денег, без награды, безо всего. Просто дал уйти и позволил выжить на Островах самой. Но знакомый голос в голове всколыхнулся тёплой волной.

«Станцевать для него!» – потребовал он.

Я так удивилась, что не сразу сообразила, что должна сказать. Гордость не позволяла произнести подобную просьбу вслух, но голос повторил те же слова, и теперь они звучали как приказ.

– Станцевать для тебя! – наконец произнесла я. – Всего один раз, – заискивающая улыбка заиграла на моих губах, а щёки обдало огнём.

Истинные миры, неужели это говорю я?

Физэн поколебался для виду, но затем милостиво вздохнул:

– Хорошо. Один раз я позволю тебе провести ночь у моих ног.

Ярость всколыхнулась в моём сердце, но я заставила её утихнуть и отвесила принцу почтительный поклон.

«С какой стати я хочу перед ним станцевать?» – вопрошала я голос, преследовавший меня, разбирая вещи покойной Камрин и обследуя её покой.

Голос, однако, молчал, делая вид, что он тут не при чём.

Я перебирала бумаги, лежавшие у Камрин на столе, и не переставала удивляться – кто научил эту глупую танцовщицу писать? Тем более на языке фере – старинном языке туатов, который ныне был ведом только историкам да магам. Да еще и частенько стихи. Большая часть писем была о любви, и я без особого интереса перелистывала их, постепенно складывая в голове картину случившегося.

Камрин встречалась с мужчиной, приходившем к ней «в грот под землёй». Там они каждую неделю предавались плотским утехам, передавали друг друга письма и клялись в вечной верности. Но… я не могла понять одного. Зачем ей при этом убивать нашего господина? Или просто подсыпать волшебные травы ему в питьё?

В письмах о травах не было ничего. А ведь не каждая горожанка знает, что именно нужно подсыпать, чтобы пробудить в человеке его главный страх.

В конце концов, отложив письма в сторону, я встала и принялась оглядываться по сторонам. Платки, шали, драгоценные безделушки… опять платки. Круг интересов Камрин явно был очень широк.

Воздев руку, я сосредоточилась и прочертила в воздухе круг.

Стены комнаты слабо замерцали, высвечивая под одной из занавесок, покрывавших их почти целиком, прямоугольный проём. Вот и наш таинственный подземный грот.

Я отодвинула полог в сторону и шагнула в проход.

Каменные стены почти сразу окружили меня с обеих сторон. Проход вёл вниз, и по редким отметинам на необработанном камне стен я чувствовала, что он куда старше самого дворца. Даже не на сотни, а может быть, на тысячу лет.

Так я спускалась вниз, пока коридор не закончился даже не пещерой – настоящим залом, очерченным колоннами из обсидиана. Залом, непохожим ни на одно из строений, какие я видела до сих пор – впрочем, я и не видела-то почти ничего.

Часть залы занимало подземное озеро, и это весьма обрадовало меня. Подойдя к нему, я залезла в поясной мешок и высыпала в воду щёпоть заранее подготовленных трав. Провела ладонью над водой и прочла заклятье.

Призрачные образы окружили меня. Я видела Камрин и видела её спутника – они стояли в центре пещеры, обняв друг друга, и шептались о чём-то.

Я разобрала лишь несколько слов, прежде чем образ угас:

– Я хочу вернуться назад, Элизи… – произнесла Камрин с мольбой.

– Ещё не время, сердце моё. Ты нужна Ордену Луны.

Их губы сомкнулись в поцелуе, и образ погас.

В смятении возвращалась я в свои покои. Что мог желать храмовник Ордена Луны от принца-Ворона? Похоже, в случившемся были задействованы силы куда большие, чем плотская любовь.

Должна ли я сказать моему господину о том, что нашла?

«Он предал тебя», – прозвучал ответ в моей голове.

Я колебалась – верить этому загадочному голосу или нет.

«Я никогда тебя не предавал».

Это в самом деле было так. Более того, голос не только приходил ко мне во снах – он понемногу помогал, давал подсказки там, где я не знала ответа сама.

– Тогда что мне делать? – спросила я.

«Танцевать».

Безумный ответ… но другого я не имела. Всё было слишком загадочно и непонятно, а я не хотела снова оказаться в бараках для прислуги.

Едва я подумала об этом, как в дверь постучали. Раньше, чем я разрешила войти, она распахнулась, и в комнате показались стражи.

– К принцу, – коротко велел главный из них.

Он всё ещё относился ко мне как прислуге. Меня охватила злость.

– Хорошо.

Я накинула на голову шаль, опустила ноги в сандалии и поспешила следом за ним.

Принц ждал меня в садике с горячим озерцом, где я уже видела его один раз. Он был полностью обнажён, но тело его, каким бы красивым оно ни было, сейчас не вызывало у меня никаких чувств – разве что обиду и боль.

– Что ты выяснила? – спросил он.

– Как я и говорила, – я скинула на пол шаль и раздвинула плечи, как учила меня Бриана. Затем скинула сандалии и плавно, невесомо ступая по влажным камням босыми ногами, двинулась к нему. – Какой-то деревенщина соблазнил её. Вы наверняка знаете, мой господин, женщины не ценят тех мужчин, что дают им всё. Часто сбегают с конюхами и лакеями от тоски.

– Неблагодарная дрянь! – выплюнул Физэн, и, взяв своей изящной, унизанной перстнями рукой, кубок с медовым вином, поднёс к чувственным губам.

– Однако я исполнила вашу волю, – я завела руку за спину и ловко распустила шнурок, заставлявший платье обнимать стан, – позвольте же теперь, как и обещали, услужить мне вам ещё раз. Я покажу вам, что есть женщины, которые умеют ценить сделанное для них.

Физэн колебался, глядя на меня. В голове моей промелькнула мысль: «А что, если я попросту не возбуждаю его?» Ведь он сказал, что никогда не взглянет на такую, как я. Но очень скоро я поняла, что мужчин устроены куда проще, чем мы. Ему может не нравиться моё лицо – но вполне хватит обнажённой груди.

Позволив платью упасть на пол рядом с кромкой озерца, я мгновение наблюдала, как он скользит взглядом по моему телу, позволяла ему осматривать себя, а потом растерянно произнесла:

– Но я не умею танцевать.

Физэн моргнул.

– Это не беда, – хрипло произнёс он и, поймав мою руку, рывком уронил в воду, рассыпая по берегу тучи брызг.

Физэн не церемонился. Он брал то, что считал своим.

В мгновение ока я оказалась сидящей верхом на нём. Он огладил мои ягодицы и, приподняв, насадил на себя – я едва успела ухватиться ногами за его бёдра, чтобы вода не меня не уносила.

Быстрыми точными толчками Физэн принялся вбиваться в меня. Руки его скользили по моему животу, по бёдрам – и снова поднимались вверх, чтобы с силой стиснуть грудь.

У меня не было до него никого. Я не знала, плохо ли то, что он делает, или хорошо. Мне было больно и в то же время горячо. Я хотела, чтоб он двигался быстрей, чтобы руки Физэна успевали гладить меня со всех сторон.

В упоении от происходящего я склонилась, намереваясь запечатлеть на его губах поцелуй, но Физэн оттолкнул меня.

– Я же сказал, – произнёс он, стиснув пальцами мой подбородок, – никогда не позарюсь на такое лицо.

С этими словами он развернул меня к себе спиной и, снова насадив на свою плоть, продолжил уже так.

Желание, которое он пробудил во мне, никуда не делось, но и обида, унижение сжирали меня изнутри.

Наконец Физэн получил своё, и хватка его на моих боках ослабла. Я сумела перевернуться и заглянуть Физэну в глаза.

Он выглядел расслабленным и разморённым.

– Никогда-никогда? – с грустью в голосе поинтересовалась я.

Физэн устало покачал головой. Он явно не считал, что сказал что-то не то.

– Какая жалость, – вздохнула я. Потянулась одной рукой к вороху моего брошенного на землю тряпья, а другой взяла кубок, стоявший сейчас у Физэна над головой. Все манипуляции я производила, как бы обнимая его, так что Физэн не мог видеть, что делают мои руки у него за спиной.

Я бросила в вино щепотку трав и поднесла кубок к собственным губам. Но вместо того, чтобы сделать глоток, прошептала над напитком несколько слов.

– Испей. Я вижу, как жажда мучает тебя, – сказала я, протягивая любовнику кубок.

Физэн с благодарностью кивнул и осушил чашу до дна.

Затаив дыхание я ждала, что произойдёт теперь.

Физэн схватился за горло, и на мгновение я испугалась, что отравила его.

– Физэн… – забывшись, прошептала я, – мой принц?..

Физэн наконец преодолел накрывший его спазм и сделал глубокий вдох – я видела, как раскрывается навстречу солнцу его широкая грудь… Затем он опустил взгляд на меня и широко улыбнулся.

– Да, это я, – мужчина обнял меня, притянул к себе и жадно поцеловал.

Глава 11

– Дейдре, паршивка, ты подольёшь мне горячей воды, или я должна подогревать её сама?

Я откинула голову на бортик бассейна и зажмурилась, наслаждаясь пузырьками, поднимавшимися со дна, чтобы приласкать моё тело.

Жизнь моя, с тех пор как я совершила эту небольшую рокировку, изменилась кардинально.

Лето к тому моменту уже подходило к концу, но по понятным причинам до последнего момента, в отличие от остальных обитательниц дома Физэна, меня мало тревожил вопрос, заберёт ли меня господин в столицу вместе с собой. Всё, о чём я могла мечтать – это просто выбраться из барака.

Но жизнь учит нас: мечтай о большем – и получишь многое, пусть и не всё.

После недолгого приватного танца «Физэн», само собой, распорядился вернуть меня в верхний гарем. Но это ещё не всё.

Мне были выделены покои почившей Камрин – недавней фаворитки принца. Штат прислуги, по его собственному настоянию, оказался увеличен до пяти человек. «Пока», – так он сказал.

Дейдре осталась ближайшей моей служанкой, потому как независимо от того, любила она меня или нет, я мало кого могла найти сейчас надёжней её. К ней прибавились два пажа, камеристка Грания, занимавшаяся моей красотой, и кухарка Триста, которая готовила лично для меня. Пажей звали Арлен и Найл. Один был светловолос, как юный принц, и отлично делал массаж ног. Другой оказался рыженьким, происходил с окраины западных островов и характер имел вспыльчивый, но забавный – его я в основном ставила охранять мой покой, зная, что мимо Найла змея не проползёт.

Оставив в ту ночь моего принца в одиночестве разглядывать в зеркале своё новое лицо, я самовольно явилась к нему уже с утра – и застала за тем же занятием. Похоже, Ворон не ложился спать.

– Нравится? – спросила я.

– А тебе? – демон в облике принца повернулся ко мне.

Я уклонилась от ответа, потому что мне в самом деле нравилось это лицо – но не нравилось то, что до сих пор находилось внутри. А то, каким станет это существо теперь, как мне казалось, во многом зависело от меня.

Так и не получив ответа, демон-Физэн подошёл ко мне и обнял, бережно, но крепко, и прижал к себе. Руки его огладили мою спину – как не делал этого никто до него. Горячее дыхание коснулась моего виска, лишая рассудка и сил. Я едва не обмякла в его руках, но тут же вернула себе контроль и внимательно посмотрела Физэну в глаза:

– Хотела бы я увидеть твоё настоящее лицо, – искренне сказала я, – ведь это ты… говорил со мной?

– Я.

Демон смотрел на меня глазами Физэна, и я видела разницу между этими двоими, затаившуюся в зрачках. Демон был намного старше и мудрей. Взгляд его обволакивал меня как кольца змеи, ласково оплетая своими сетями и обездвиживая своим ядом. Но я не собиралась становиться мухой в его паутине, каким бы сладким ни был этот дурман.

– Как мне теперь называть тебя?

Демон задумался.

– Зови меня Физэном, как и его. Что бы никто не подслушал и не узнал наших тайн.

Я кивнула и задумчиво погладила его по красивой щеке. Это имя было неприятно мне. И хотя само его тело было красиво, я чувствовала себя странно от осознания того, что он, ещё недавно пренебрегший мной, теперь так ко мне ластится.

– Мне нужны новые покои, – сказала я

– Я отдам распоряжение Хасану – пусть выполняет все твои пожелания.

Я кивнула. Командовать я ещё не умела, но меня вполне устраивал такой расклад.

Не дожидаясь новых вопросов, Физэн наклонился ко мне и приник к губам, заставляя окончательно растаять и раствориться в его огне.

Когда пришёл сентябрь, на Острове Лазурных Волн было всё так же тепло. Но в Кахилле начинался сезон приёмов, и разговоры о том, кто из наложниц отправится туда вместе с принцем, доносились теперь изо всех углов.

Выбор его означал не только знак внимания, но и комфорт, потому как зимой здесь, на окраинных островах, холод бывал даже более суровым, чем в столице. Означало это и не только приближение к принцу, но и новый статус – потому как в Кахилле никто не стал бы считаться с личными желаниями аристократа. Слово «наложница» там было не в ходу, так называлась не более чем служанка, которую пожелал использовать для своих утех господин.

Те, кого Физэн взял бы с собой в город, независимо от происхождения должны были быть представлены его друзьям и сыграли бы в жизни принца уже совсем другую роль.

Я слушала эти разговоры и не могла сдержать смеха. Я знала, что этой зимой выбор Физэна падёт на меня – но не спешила никого расстраивать.

Разумеется, так и произошло. Поколебавшись, я попросила господина взять с собой и Бриану – чтобы та осталась моей подругой и в Кахилле и могла шпионить для меня.

Новости эти поставили на уши гарем, где каждая считала себя более красивой и достойной, чем я – но мне было всё равно. Я никуда не выходила из комнаты в последние дни своего пребывания на Острове Лазурных Волн и заставляла Дейдре пробовать всю еду, что она приносила для меня. Мне по-прежнему было смешно наблюдать, как они суетятся вокруг того, кого я с уверенностью считала своим.

Наконец в назначенный день экипажи были готовы, а вещи собраны. Под покровом темноты в сопровождении свиты я заняла своё место в носилках и, дождавшись, когда гайдуки, несшие их, двинутся вперёд, позволила себе задремать.

Я не успела толком разглядеть города, который могла бы увидеть в ту ночь второй раз – теперь уже ступая в него не дрожащей ученицей, покорной воле любого, но одной из тех, кто вскоре станет им управлять. Так я ощущала себя. Физэн не давал мне ни малейшего повода усомниться в своём отношении.

Столичный дом Ворона встретил процессию огнями горящих факелов. Десятки лакеев высыпали на улицы, чтобы выразить своё почтение приближавшемуся к дому господину.

Приветственные крики прервали мой сон, и я, отодвинув в сторону плотный полог, скрывавший меня от посторонних глаз, наблюдала за тем, как принц Физэн во главе кавалькады всадников на таких же чёрных, как у него, конях въезжает во двор.

Носилки замерли на некоторое время, пока Физэн принимал приветствия и дары. Затем, когда самые почтенные из встречавших последовали за ним в дом, а остальных выгнали вон, две пары носилок с женщинами – мои и Брианы – поднесли к широкому крыльцу с разъездом для экипажей и опустили на землю, так чтобы наши сандалии, не наступая в грязь, коснулись сразу мраморных ступеней.

Я видела, как беззастенчиво Бриана разглядывает стройные ряды колонн, обрамившие дом, изукрашенные лепниной окна и карнизы. Изо всех сил я старалась не выдать такого же любопытства.

– Никогда не была здесь, – призналась Бриана вполголоса.

Я улыбнулась.

– Вот видишь, как хорошо дружить с чародейкой, – поддела её я и тут же пожалела о сказанном – лицо Брианы помрачнело. – Пойдём, – я подтолкнула её в плечо в надежде, что, любуясь красотой особняка, она забудет о моих словах.

В молчании мы вошли в дом, и хотя обида Брианы немного подпортила наслаждение от триумфа, я всё же по достоинству оценила отделанные мрамором просторные залы, изысканные скульптуры, стоявшие по углам, диваны и стулья с золочёными подлокотниками.

Дом Физэна, как и другие городские дома, которыми владела богатая знать, возвышался на пять этажей. В отдельной внушительной пристройке располагалась кухня. Само здание изобиловало бальными залами, изящными гостиными, комнатами для игр и музыки. Отделка любого помещения поражала великолепием. Фасад украшали потрясающие скульптуры, к интерьеру же, как было заметно, приложили руку самые лучшие декораторы.

– Господин наш Т`Элинн беззастенчиво пользуется государственной казной, – болтливость явно пересилила в Бриане все остальные порывы, – так говорят… – оправдываясь, поспешила добавить она, когда я перевела на неё взгляд, – император слишком мал, чтобы отказывать ему. А советники понимают, что господина Т`Элинна не стоит ни в чём стеснять… Он ведь может вспомнить, кто в семье старший брат.

Я фыркнула.

– Вот уж кто точно не станет строить интриг в погоне за властью… Наш господин прост как пятак.

– Это, возможно, так, – не стала спорить Бриана, – но он охоч до женщин и вина. И не только до тех, кто принадлежит ему. Так что ему нужно поддерживать красоту – и свою, и своего дворца.

Я промолчала, отметив в мыслях лишь то, что не зря взяла Бриану с собой. Мы с моим загадочным союзником мало знали о здешних нравах и привычках, и потому человек сведущий нам будет более чем полезен.

Оставив позади анфилады парадных комнат, мы с Брианой, ведомые пажами, добрались до покоев, предназначенных нам. Они располагались рядом, в восточном крыле. А кроме того, рядом с моей спальней имелась небольшая комнатушка для Дейдре – чтобы я могла позвать её в любой час.

Бриана отправилась к себе, а я распорядилась приготовить горячую ванну – очень я полюбила это наслаждение, совсем незнакомое мне в Академии, после того как испробовала его вместе с Физэном.

В ожидании момента, когда будет исполнен мой приказ, я обходила комнату, разглядывая картины – слишком напыщенные и искусственные на мой взгляд, – и виды за окнами, которые в моих покоях выходили на две стороны, на юг и на восток. И там и там был разбит парк, но каждый его уголок не походил на другой. На востоке располагалось небольшое озерцо – наутро я разглядела, что в нём плескались забавные розовые рыбки. А на юге уходила вдаль аллея со статуями древних королей.

Наконец Дейдре закончила, и я смогла погрузить свое измученное поездкой на шёлковых подушках тело в горячую воду. По моему приказу Дейдре насыпала туда разноцветных ароматных солей, и, потягивая из бокала принесённое вино, я стала отдыхать, иногда требуя подлить горячей воды.

– Дейдре, ванна сегодня будет горячей, или я должна подогревать её магическим огнём?! – в очередной раз бросила я и ахнула, когда вместо маленьких ручек Дейдре плечи стиснули мужские сильные руки.

– Гос… Физэн? – я торопливо оглянулась через плечо. В таком положении, обнажённая, почти полностью погружённая в воду, я чувствовала себя необыкновенно уязвимой.

– Можно сказать и так, – улыбка заиграла на лице моего союзника, и он присел на краешек ванны, – сделать тебе массаж?

Я колебалась, не зная, как с ним говорить. Там, во сне, я чувствовала, что он сильнее и старше меня. Здесь, наяву, это чувство никуда не делось. Но он был моим демоном! Я его призвала!

– Ты хотел бы, чтобы наши отношения строились так? – осторожно спросила я.

– Да, хотел бы, – улыбка снова проскользнула по его губам, и он коснулся ими моего виска, обжигая горячим дыханием краешек уха, – иначе не выбрал бы тебя… Гвен.

Сердце гулко застучало в моей груди. В его руках я чувствовала себя слабой, и никакая магия не успокаивала меня.

– Тогда – да… – выдохнула я.

Его руки принялись ласкать мои плечи, погружая всё тело в сладостную негу, заставляя забыть о том, кто я, и кто он.

И лишь одна мысль не давала мне покоя – тот, кто жил в теле Физэна, в отличие от демона, вселившегося в Дейдре, вовсе не был покорен мне. Он имел свою волю. И я не знала, куда она нас заведёт.

Глава 12

Когда девять кораблей увидели в бесконечном тумане мирового океана просвет, и капитаны их, позже назвавшие себя танами девяти туатов, приказали поворачивать к берегу, никто из них не владел магией – или, по крайней мере, магия та была кардинально иной.

Легенды рассказывают о том, что кормчие умели предсказывать бурю и дождь, умели замаливать морских богов и пели песни, вдохновлявшие воинов на бой.

Нынешняя магия – совсем иное. Она состоит из трав и эликсиров, заклятий-речитативов и призывов, тонкой игры на струнах чужой души.

Магия развивается со временем, как развиваются архитектура и ремесло. И изменяется. Что-то рождается и становится обыденностью, что-то тонет в глубине веков.

Девять капитанов поделили поровну архипелаг, который казался им спасением среди бесконечности вод. Откуда плыли они – о том не пишут историки и не рассказывают бабки-ведуньи. Даже мы, посвящённые в тайны магии, можем лишь гадать об этом, и никакие отражения в гранях иных миров не показывают нам достаточно достоверно, откуда происходит человеческий род.

Однако знаем мы, что девять танов отличались друг от друга так же, как небо и земля, солнце и туман, огонь и лёд. И сколько бы ни жили все мы бок о бок, сколько б ни смешивались семьи между собой, никуда не деться от этих различий, и за века обитатели разных туатов так и не научились друг друга понимать.

До сих пор я читала о них лишь в книгах.

Аустайры – те, что назвали свой остров Островом Солнца, первым делом по прибытии на архипелаг построили храм Двенадцати Богов. С течением лет они почти целиком установили монополию на касту жрецов.

Бейзилы – взявшие себе Остров Голубых Небес – никогда не претендовали на власть, и тем не менее от них зависели мы все. Именно они исконно делали лучшее оружие, экипажи и корабли.

Кайены – вечные мятежники и реформаторы, вынудившие первого избранного короля основать сенат, выбрали десяток настолько мелких остров, что, по слухам, от дома до дома в их туате приходится путешествовать на лодке.

Вейбелы – бескомпромиссные защитники порядка и закона, взяли на себя ответственность за соблюдение заветов первых капитанов. Большинство из них обитало в Кахилле, хотя они и имели собственные плодородные земли на острове Дождей.

Сайсы – отказавшиеся от строительства городов, построившие свои дома в ветвях деревьев и до сих пор верившие, что нельзя тронуть ни одно живое существо. Иногда я задавалась вопросом – что же они едят?

Хиссы, едва ступив на землю архипелага, отказались подчиняться единой воле. За долгие века они так и не присоединились к Аустрайху до конца. Говорят, с ними трудно вести дела, потому как ничто не интересует их, кроме них самих – но и ни один Хис не скажет тебе, в чём его настоящий интерес.

Дараи – тайная стража короля. Никто не знает, как живут они на своём острове Туманов.

Зерны – ещё менее дружелюбны к чужакам. Об их замках с высокими шпилями с отделкой из агата ходят легенды даже среди нас, чародеев.

И Эйхи – самые таинственные из всех. Из всех божеств они признают только Смерть. Из всех законов – только закон силы. И единственные из всех они не приняли запрет на призыв демонов, так что остаётся лишь удивляться, почему император до сих пор их не изгнал. Впрочем, удивляться тут нечему – он боится их. И знает, что ни им, ни нам некуда бежать.

В первый же полный день своего пребывания в столичном особняке Ворона я узнала, что он собирает их всех.

– Мы устроим великолепный приём, – сообщил Физэн, развалившись на подушках и потягивая из драгоценного кубка вино. Гроздья перстней сверкали на его тонких белых пальцах. Все, кто отвечал за порядок в доме, собрались полукругом вокруг него и смиренно ожидали распоряжений. А я сидела у его ног. Только мне разрешалось теперь сидеть при нём, – должны быть лучшие закуски, вина, музыканты… Всё, чего может пожелать каждый из гостей.

– Зачем? – с любопытством спросила я, когда слуги разошлись.

Физэн привстал и, наклонившись ко мне, поцеловал в висок.

– Они все должны влюбиться в нас. Разве нет?

Я подняла бровь.

– Кто-то может узнать, что с Физэном… с моим принцем… что-то не так.

Физэн покачал головой и кончиком носа провёл по моей щеке, заставляя ослабнуть сдерживавшие мой разум тиски.

– Они никогда не узнают, что с твоим принцем что-то не так, если хорошо запомнят, что твой принц – это я.

Должна сказать, изображать Физэна у него получалось весьма хорошо. Рука демона скользнула мне на живот, лаская сквозь тонкую ткань, и я, ещё неопытная в ласках, мгновенно подалась навстречу, подыгрывая ему.

– Потребуй лучшую портниху, – прошептал он, своим горячим дыханием обжигая мою кожу, – пусть сошьёт тебе такое платье, какого в Кахилле не было ни у кого.

– Мне безразличны платья, – тихо сказала я, поглаживая сквозь батист его сильное плечо. Затем мгновенно опомнилась и отстранилась. – Ты играешь со мной! – я попыталась сосредоточиться на его глазах, но нос Физэна скользнул ещё ниже, и его язык прочертил на изгибе моего плеча замысловатый узор.

– Я выполняю своё обещание, сердце моё. Выполняю наш договор.

Впрочем, в горячей истоме я уже не расслышала последних слов.

Шестеро мужчин и три дамы – в тот вечер мне довелось воочию увидеть их всех. Сидя на оттоманке у ног моего принца, я наблюдала, как один за другим выходят они вперёд, чтобы изобразить почтительный поклон.

Айрис Аустайр имела светлые, как снег, волосы и голубые холодные глаза. Белое платье её украшали бриллианты, издалека походившие на изморозь. Она грациозно присела в реверансе и одарила нас высокомерным взглядом – Физэн явно не вызывал у неё уважения.

– Запоминай, – шепнул Физэн мне на ухо, будто бы лаская мою шею, и я кивнула.

Следующим к нам приблизился Коди Бейзил – разодетый в небесно-голубые и светло-зеленые, как первая листва, шелка. С волосами рыжими, как огонь. С лёгкой полуулыбкой он взглянул на меня и отвесил почтительный поклон.

– С этим будет легко, – ещё один лёгкий поцелуй коснулся моего плеча.

Эмрис Кайен, должна признаться, мог бы сравниться с моим принцем красотой. Он имел чёрные волосы, слегка завивавшиеся на концах и небрежно разметавшиеся по плечам. Костюм его синевой подчёркивал глубину глаз.

– Моё почтение принцу и его избраннице, – произнёс гость, но насмешка звучала в его словах.

Четвёртой к хозяину дома вышла Бритта Вейбл – сухопарая высокая женщина, напоминавшая кое-кого из моих наставниц. Её глухое тёмно-зелёное платье было сшито из плотной ткани, и высокий воротничок-стойка закрывал шею до самого подбородка.

Пятой шла Йена Сайс. Одеяние её, такое же зелёное, как у предшественницы, мало напоминало любой из местных костюмов – казалось, оно было соткано из древесной листвы и острых ветвей. Волосы её, каштановые, как и мои, свободным потоком струились по плечам. Совсем не по-женски она отвесила нам поклон и двинулась назад.

Хиссы вышли вперёд вдвоём, и я широко распахнула глаза, приметив не столько мужчину – невысокого и щуплого Моргана Хисса – сколько его спутницу, хорошо знакомую мне. Платье летело за спиной Даи – алое, как лепестки пламени. Кривая улыбка замерла на её губах, когда Дая увидела меня. Так же пристально я смотрела на неё, пока мужчины приветствовали друг друга, но никто из нас ни звука не произнес. И Физэн тоже ни о чём меня не спросил.

Марвин Дарай вышел вперёд лишь на мгновение, чтобы отвесить короткий поклон и, ни слова не говоря, снова скрыться среди теней.

Тарис Зерн приветствовал принца, лишь едва шагнув вперёд, однако Физэн склонился к моему плечу и прошептал:

– Тебе не кажется, что мой хм… прототип… похож на него.

Я кивнула, и на этом мы закончили разговор.

Честно говоря, я была удивлена тем, что и Мариша Эйх пожаловала на приём. Это была одна из самых красивых дам, каких я видела здесь. В открытом платье с чёрным шлейфом и высоким воротником, она походила на саму ночь. Я ожидала высокомерия и льда в её глазах, но она, напротив, оказалась очень простой. С улыбкой изобразив поклон, она выбрала место в зале на одном из диванчиков и весь остаток вечера хохотала в компании двух молодых шевалье.

Этот приём дался мне куда легче, чем тот, первый, который я провела у настоящего Физэна за спиной, хотя празднество и вымотало меня. Слишком много ярких огней, слишком много музыки, вина и платьев, мечущихся по залу в бесконечном хороводе – гости Физэна не слишком стесняли себя.

Когда же наконец последний гость отправился домой, часы, должно быть, уже показывали шесть утра, и за окнами занимался рассвет.

Физэн подал мне руку и вызвался проводить в мой покой. Всё время, поднимаясь по лестнице, я чувствовала жар его тела у себя за спиной.

Я так устала, что мечтала только упасть на кровать и уснуть, но Физэн явно не собирался мне этого позволять. Он закрыл дверь за спиной и, обняв меня за пояс, притянул к себе. Спина моя оказалась прижата к его горячей груди.

– Я так ждал этого… – прошептал Ворон мне в самое ухо.

Усталость и вино сделали своё дело, я попросту обмякла в его руках.

– Не сейчас… – прошептала я.

– Как скажешь, моя госпожа, – вопреки сказанному, его зубы подцепили мочку моего уха и потянули на себя, заставляя разбегаться по телу волны дрожи. Я испустила шумный вздох.

– Физэн, – собравшись с мыслями, я повернулась в его руках и твёрдо посмотрела в глаза, – зачем это представление? Чего ты хочешь от меня?

Физэн ответил мне таким же полным недоумения взглядом.

– Я знаю, что не так уж красива, мне далеко до этих дам, – пояснила я, – всё дело в том, что я тебя призвала? Ты зависишь от меня? Не обязательно доказывать свою преданность так…

– Я выбрал тебя.

Такая уверенность звучала в его словах, что я не решилась возражать – тем более, когда руки Ворона потянулись, чтобы расстегнуть мой корсет.

Он уронил меня на кровать и, ловко избавив от одежды, нежно овладел.

А потом, когда мы лежали в постели – каждый на своей стороне – я спросила:

– Что ты задумал? Зачем пригласил всех этих людей?

Рука Физэна, игравшая с моими волосами, чуть замедлила движения.

– Ты не находишь, что принц был дураком? – спросил он.

– Такая мысль меня посещала.

– Он был братом короля и ничего не предпринимал, чтобы получить власть… Мы же с тобой умнее его?

Я не стала отвечать.

Глава 13

Не прошло и трёх дней, как принц Ворон пожелал навестить своего младшего брата – императора. И, очевидно, его не слишком смущало, что кузен этот вовсе не его.

Он послал гонцов, и мы ожидали их возвращения, проводя время за разговорами в саду, листва над которым медленно, но неизбежно покрывалась позолотой. Две служанки подавали нам виноград, а третья сидела с лирой в ногах.

– Тебе нравится здесь? – спросил Физэн.

Я задумчиво повела плечом.

– Солнце встаёт и сразу же заливает светом мою спальню. Оно не даёт спать.

– Хочешь переехать?

Я задумчиво улыбнулась и приподняла брови.

– Да. К тебе.

Физэн помешкал. Два мгновения молчания показались мне на удивление напряжёнными. Разве призванный демон мог спорить со мной? Впрочем, Физэн от ответа попросту ушёл:

– Это будет не слишком комфортно и тебе, и мне. Но я мог бы предложить кое-что иное. Мы можем освободить для тебя комнату, смежную с моей. И ты переделаешь под свой вкус всё западное крыло.

Моя бровь медленно поползла вверх, и я заливисто рассмеялась.

– Дорогой мой… Физэн… или как тебя ещё можно… назвать. Спасибо за милость, которую твой предшественник никогда бы мне не оказал, но я не собираюсь делать в твоём доме ремонт, пока ты… скажем так… занят делами императорского двора.

– У тебя нет опыта в таких вопросах, – мягко возразил мой покровитель и протеже.

– А у тебя есть? – я испытующе посмотрела на него. – Я хотела бы знать, кто ты такой? Это ведь ты с самого испытания говорил со мной?

Физен чуть повернулся, приподнимаясь на локте и заглядывая мне в глаза. Пальцы его ласково коснулись моей щеки, очевидно рассчитывая, что от этой незначительной ласки я потеряю над собой контроль.

Я прищурилась и бережно, но твёрдо отодвинула его пальцы в сторону.

– Знаешь, мой принц. Ходят слухи, что тот, кто призовёт демона, всегда может его отозвать.

Физэн перехватил моё запястье и стиснул до боли.

– Ты угрожаешь мне… Гвендолин из восточного крыла?

– Нет, – я осторожно высвободила руку, – я прошу лишь внимательней относиться ко мне. И не рассчитывать, что меня настолько легко купить.

– Твои запросы растут с каждым днём.

– Очень может быть. Я ничего ещё не видела в этом мире и толком не знаю, что за свои услуги просить. Но это не значит, что меня будет легко обмануть.

Физен долго и пристально смотрел на меня.

– Хорошо, – кивнул он наконец, – скоро мы исправим этот недочёт…

Он хотел добавить что-то ещё, но запыхавшийся мальчишка-посыльный, показавшийся в дверях, прервал его.

– Мой господин, ваше высочество, благословенный принц! – мальчишка упал на колени и опустил к земле чело. – Дозвольте говорить!

– Говори.

– Его Солнце, император Аустрайха, обрадован вашим желанием проведать его! Он ждёт вас у себя до того, как светило опустится за горизонт!

Физэн резко встал и протянул мне руку, помогая подняться следом за собой.

– Идём, – твёрдо сказал он.

Императорское величество, Его Солнце, Тализин Т’Элинн, лишённый своего громоздкого головного убора и пурпурной мантии, казался хрупким и немощным, как последний книжный червь.

Он встречал нас, сидя в зале, украшенном резными колоннами, у просторного окна. Проникавший оттуда лёгкий ветерок колыхал занавески и слегка смягчал жару первых осенних дней.

Увидев Физэна, он привстал было, но лишь для того, чтобы опуститься назад на подушки.

– Физэн, – насторожённо сказал он, – брат мой. Не ожидал, что ты вспомнишь обо мне.

Физэн улыбнулся и ловко опустился на одну из подушек в полушаге от него.

– Мне стало стыдно за то, что я так давно не приезжал.

– У тебя кончились деньги или что-то ещё?

Физэн покачал головой.

– Напротив.

Он хлопнул в ладоши, и двое слуг, приехавших вместе с нами, внесли довольно большой ларец.

Поставили на стол и открыли его.

Тализин привстал, с любопытством заглядывая внутрь. Затем брови его поползли вверх.

– Магическое орудие! – воскликнул он и тут же с опаской оглянулся на замерших по сторонам охранников.

– Отпусти их, – мягко предложил Физэн.

– Ваш визит может угрожать жизни императора! – вмешался начальник стражи, стоявший у дверей.

– Я же не идиот – причинять вред собственному царственному брату… тем более, когда вы знаете, что рядом с ним только я.

Меня, очевидно, не принимали в расчет. Я скрипнула зубами, но промолчала.

– Кален, иди! – Тализин махнул изящной рукой, отпуская его. И Кален нехотя подал знак своим людям вместе с ним выйти за дверь. Наши слуги вышли следом.

Только когда мы остались втроём, император, опасливо покосившись на меня, вскочил на ноги и бросился к сундуку.

– Магическое орудие! Как в сказках о Седьмом Орле! – воскликнул он и не без труда извлёк из сундука небольшую пушку, а затем принялся пристраивать её у окна.

Ничего магического в пушке не было. Только металл и взрывоопасный порошок. Но кто за пределами Академии это разбёрет…

Зато пушку украшали драгоценные камни, наверняка делавшие её непригодной для настоящей стрельбы, но мгновенно привлекшие внимание императора, который принялся гладить их и изучать.

– Что это за знаки? – спросил он, прослеживая кончиками пальцев цепочку камней.

– Это знаки, которые заставляют её стрелять.

Мальчик понимающе кивнул. Я закатила глаза. Пушку заказал Т’Элинн, а вот знаки выкладывала я. Не знаю, зачем нужно было делать это из драгоценных камней. Обычно используется простая руническая резьба. Знаки ставили метку, которая позволила бы нам теперь следить за Его Солнцем ночью и днём.

Я стояла в стороне и наблюдала, как мальчишка радостно заряжает оружие и палит по воробьям. «Жалко ли мне его?» – думала я. Чуть-чуть, наверное, да. Но этот мальчик с детства имел всё. Он видел, как живут такие, как я – и не делал ничего.

– Как тебе мой брат? – спросил Физэн, помогая мне забраться в экипаж. В этот раз мы ехали в одной карете, что позволяло нам в дороге переговариваться между собой.

– Он – император Девятнадцати Островов.

Пушечный залп огласил округу, и откуда-то издали послышался перепуганный вскрик.

– Он – малолетний избалованный мальчишка, – фыркнул Физэн, – его держали в золотой клетке, не давая понять, каково реальное положение дел в империи. Впрочем, почти что так же поступают со мной. Вся наша ценность состоит в том, что мы рождены на пересечении девяти правящих родов.

Я задумчиво смотрела на своего спутника.

– Кто же правит на деле?

– Хотел бы я это знать. Но у меня есть лишь те сведения, которыми Физэн обладал до того, как появился я.

– В Академии тоже о таких вещах не говорят.

– Да… в Академии… Ещё одна сила, которую стоит иметь в виду. И, по-видимому, Орден Луны.

Я кивнула.

– Скажи, – с деланным любопытством поинтересовался он, – ты бы хотела, чтобы чародеи обрели почёт и уважение, какие имели на протяжении прошлых веков?

– Само собой, – сказала я, хотя вовсе не была уверена, что именно этого больше всего хочу. Мысль о том, чтобы привести Физэна к власти, увлекала меня. В основном потому, что я продолжала считать – демон, призванный мной, в конечном счёте всё равно будет подвластен мне. И Академия тут была абсолютно не при чём.

– Императора коронуют сообща все девять родов. Но стать императором может только тот, кого признаёт большинство – пять из девяти. Иными словами, если пять из девяти туатов посчитают, что Тализин не принадлежит к ним по крови…

– Случится коллапс, – перебила его я. – Если пять из девяти откажутся поддержать его – это вовсе не значит, что все девять затем поддержат тебя.

– Это следующий вопрос, – Физэн повёл плечом и отвернулся к окну. – Нужно решать проблемы по мере того, как они встают перед тобой.

Спорить с ним было тяжело.

Однако мысль о том, кого же я выманила в этот мир, всё чаще мелькала в моей голове. Знает только то, что знал Физэн? Откуда тогда эта решимость заполучить трон?

– Начнём с Бейзилов, – сказал тем временем Физэн, когда карета въехала на центральные улицы города – и теперь только я поняла, что она направляется не туда. – Вот уже около двадцати лет они отстаивают своё право на гавань Белых Облаков. Зерны получили её вместе с приданным от одной из Бейзилских невест, однако Бейзилы отрицают этот брак под предлогом того, что невеста умерла в первую брачную ночь.

– И правда, несколько сомнительный момент, – заметила я, но Физэн только махнул рукой.

– Это не имеет значения. Ей сейчас было бы девяносто пять, – он на несколько мгновений замолк, размышляя, – маловероятно, что Бейзилы согласятся отказать в титуле коронованному королю. Кто бы ни занимал это место, для них важнее всего – возможность мирно строить корабли и торговать. Но вот Зерны могут стать хорошим подспорьем в нашей борьбе. Если лишить Бейзилов документов, подтверждающих их претензии на спорную территорию, и передать их Зернам в качестве жеста доброй воли – они наверняка выступят за нас.

Я склонила голову вбок.

– Физэн, – тихо сказала я, – но Зерны – убийцы. Ты сам это только что почти признал. Гавань Белых Облаков нужна Бейзилам не просто так. Это удобное место для перегона судов. Сокращаются торговые пути между южной и северной частями островов. Выиграют все.

– Кроме нас, – отрезал Физэн, – когда я стану императором – разрешу этот вопрос.

Я всё ещё колебалась, но Физэн продолжал:

– Когда нас встретят – тебя отведут на женскую часть. Я займу беседой Коди Бейзила – а ты тем временем позаботишься о служанке, которая будет тебя сопровождать.

– У меня нет с собой трав… – растерянно произнесла я.

– Очень непредусмотрительно, – заметил Физэн и, отстегнув от пояса связку мешочков, до того скрывавшихся под его верхним одеянием, протянул мне. – Не тяни, – поторопил он меня.

Шум копыт стих, и карета остановилась во дворе. Я мешкала ещё мгновение, а потом быстро взяла травы из его рук, не желая показывать нерешительность, и спрыгнула на мостовую.

Всё продвигалось так, как и сказал Физэн: две горничные встретили нас, и одна проводила его в кабинет Коди Бейзила, а другая отвела меня в комнату для гостей.

– Вам что-нибудь требуется, госпожа? – спросила она.

– Чашу с водой, – попросила я.

Чаша в мгновение ока оказалась передо мной. Я всыпала в неё несколько щепоток трав и, произнеся короткое заклятие, дунула на воду. Горничная коротко вскрикнула, когда демон занял её тело.

– Когда я уйду, – вполголоса произнесла я, – ты отыщешь момент и войдёшь в кабинет лорда Бейзила. Принесёшь мне бумаги, которые лежат в верхнем ящике его стола. Сегодня ночью. К дому Физэна Т’Элинна.

Ответом мне стал почтительный поклон.

Всё было слишком просто, и от того волнение терзало меня весь остаток дня. Однако в назначенный час слуги доложили, что девушка, укутанная в покрывала, ждёт меня – и когда я вышла к ней навстречу, стопка конвертов легла в мою ладонь.

Глава 14

Лет сто назад в Кахилле возникла мода на кондитерские, и когда распахнула двери первая из них, на вывеске ее было выведено «Ветвь вишни». Заведение оказалось успешным, и одна за другой открылись еще штук десять, а теперь они были на каждом углу. В те дни, когда мы с демоном, взявшим имя Физэн, гуляли по улицам Кахиллы, нежась в последних лучиках осеннего солнца, содержатели столичных кондитерских уже вовсю соревновались в умении изготовлять пирожные и торты, а к ним подавали чай с разными вкусами. Даже сам чай был у них куда вкуснее, чем где-либо еще.

– Чай, доставленный с Острова Тигров, умеют заваривать только в Кахилле, – говорил мне Физэн, открывая дверь в одно из этих заведений, тонущих в полумраке. Оставалось лишь гадать, где и когда он успел так тщательно изучить обычаи нашей страны.

В тот день, впрочем, он предпочел какао – напиток, который аптекари в начале советовали исключительно для поднятия жизненного тонуса. Чашка отборного горячего какао, подслащенного и украшенного взбитыми сливками, с тонкой трубочкой ванили опустилась перед ним на стол.

Я взяла в руки собственную чашку, поднесла к губам и посмотрела в окно, на крутую спину Горбатого моста, видневшуюся вдали.

– Зачем Зернам эта гавань? – спрашивала я, перелистывая любовную переписку. Всё-таки было похоже, что Фелисия Бейзил в самом деле была влюблена в Редрика Зерна. Письма шли в обе стороны несколько месяцев, и двое участников переписки попеременно заверяли друг друга в вечной преданности. Оканчивалась их эпистолярная эпопея обещанием похищения – с одной стороны, и совместного побега – с другой. Никаких договорных браков… Скорее, даже наоборот.

– Ты ведь сама ответила на этот вопрос, – Физэн потянулся ко мне, заставляя упасть на подушки, и принялся целовать шею вдоль самой линии роста волос, – они хотят торговать с северными островами.

– Разве у них есть, что продать?

– Конечно, – улыбка заиграла у Физэна на губах, когда он перебрался на моё плечо. Стянул в сторону бретельку открытого платья и провёл носом по моей коже, вдыхая терпкий запах духов. – Кристаллы, – пояснил Физэн, приподнимаясь надо мной.

– Кристаллы? – повторила я.

– В академии об этом не говорят? – улыбка заиграла у моего принца на губах.

К стыду своему, я вынуждена была покачать головой.

Физэн поднялся с постели и, поймав меня за запястье, потянул за собой.

– Куда мы идём? – спросила я, послушно следуя за ним сквозь череду гостиных. Мы спустились на первый этаж и миновали и его, чтобы войти в потайной кабинет. Физэн не слишком его скрывал – скорее, таинственность была игрой. А вот уже за одной из книжных полок, находившихся в нём, обнаружилась ещё одна дверь.

Оказавшись в небольшой комнате без окон, я огляделась по сторонам.

Физэн наклонился и дунул на свечу – та тут же полыхнула жёлтым языком пламени, и так, по цепочке, свечи, стоявшие на комодах и полках вдоль стен, стали загораться одна за другой.

– Вот, – Физэн подошёл ко мне со спины и обнял за талию, заставляя огонь пробежать по венам. Я положила свою руку поверх его и склонила голову вбок, с любопытством разглядывая круглый стол, стоявший по центру комнаты. На столе красовалось миниатюрное подобие гор, состоящих из множества кристаллических пластин.

– Что это такое? – спросила я, сдаваясь любопытству.

– Это – аглухар, – Физэн, будто нарочно не давая сосредоточиться, поймал губами краешек моего уха и принялся с ним играть.

– Физэн… – с укоризной прошептала я, поддаваясь, тем не менее, на игру.

Физэн подтолкнул меня вперёд, к столу, и провёл над ним рукой. «Аглухар» мгновенно отозвался на приближение его тела, замерцав зелёным огнём.

– Ты используешь травы для колдовства, – сказал он, – почему?

– Запахи, – как по выученному ответила я, – запахи разносятся в воздухе, наполняют тело… контрактера. Завладевают им.

– Это магия душ. Её редко доводится использовать Проводнику.

– Ну почему же…

Физэн не дал мне договорить.

– Есть кое-что получше. Камень – то, из чего создан любой из миров. Меняя его структуру, овладеваешь самой землёй Островов. И суть Островов здесь – перед тобой. Аглухар.

В тот день я так и не поняла до конца смысла его слов. Зато на следующее утро – а утро начиналось у Физэна около четырёх часов дня – мы забрались в экипаж и направились к особняку Зернов.

Здание это, неприметное и глухое снаружи, оказалось почти столь же внушительным изнутри, как и дворец моего принца.

Стены здесь украшали инкрустации из оникса и агата, и среди золотой листвы и напыщенной роскоши Кахиллы прохлада его интерьеров дарила отдых глазам.

Тарис Зерн встретил нас в своём кабинете, он сидел за письменным столом. Чёрные волосы его разметались по плечам, облачённым в тёмно-синий плащ, на пальцах, перебиравших листки бумаги, мерцали драгоценными камнями массивные перстни.

– Мой принц, – чуть привстав, он отвесил неглубокий поклон. Потом посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся. – Я вас ждал.

Физэн кивнул.

Пока мужчины обменивались приветствиями, я, с разрешения хозяина, заняла место чуть в стороне и разглядывала человека, которому предстояло стать нашим союзником.

– Бумаги, о которых мы говорили, у меня, – сказал Физэн и кивнул мне.

Я передала ему кожаную папку, и он положил её на стол.

– Очень хорошо, – Тарис быстро пролистал содержимое папки. – Вам осталось только подписать договор.

Физэн сделал то, о чём шла речь, и скрепил свою подпись кольцом с печаткой.

– В остальном мы тоже можем рассчитывать на вас? – спросил Физэн.

Уголок губ нашего собеседника тронул улыбка.

– Думаю, да. Я рад, что вы решили вступить в игру, мой брат.

Всё происходящее наводило на мысли о том, что встреча была запланирована задолго до того, как Физэн сказал о ней мне – и это вызвало некоторую злость. Но спорить я не стала. Только перед уходом позволила себе небольшую вольность. Когда Физэн уже покинул кабинет, обернулась через плечо и спросила:

– Скажите, а Редрик Зерн в самом деле любил Фелисию Бейзил?

– Думаю, вполне мог, – ответил Тарис, не поднимая на меня глаз.

– Тогда как случилось, что она так быстро скончалась?

Тарис насмешливо посмотрел на меня.

– Возможно, он больше любил себя?

– Один из Кайенов – Оуин – нанёс публичное оскорбление роду Дараев более семидесяти лет назад. С тех пор эти две семьи предпочитают не пересекаться ни на каких торжествах, – говорил Физэн, когда мы снова оказались в экипаже день спустя.

Мне оставалось лишь поднять бровь.

– Как могут люди, на которых возложена ноша тайной стражи, быть настолько… – я задумалась, не зная, как это назвать.

– Снобами? – подсказал мне Физэн, – могут, и ещё как. У них даже есть собственный семейный кодекс чести, – Физэн фыркнул, выражая всю глубину своего презрения к подобным условностям. – Мы могли бы, однако, помочь им отомстить – Дараи признают долг крови и будут рады получить в своё распоряжение жизнь любого из обитателей дома Кайен.

– Разве они не могут добиться этого без нас?

– От своего имени – нет. Обвинить кого-то из Кайенов в преступлении против императора – совсем не то же, что совершить личную месть. Их кодексы не позволят им поступить подобным образом. Открытая же конфронтация может дискредитировать их перед моим братом, но… мы люди со стороны. Если бы мы организовали тайное похищение одного из Кайенов или просто провокацию, которая вынудила бы тех самих бросить Дараям вызов – их кодекс не стал бы возражать.

Я хмыкнула.

– И ты думаешь, что они могут предать императора ради тебя?

– Во-первых, сердце моё, не стоит так откровенно разводить императора и меня. Я с тем же успехом мог бы быть императором, как и мой брат.

Я закатила глаза и не стала напоминать, что настоящий обитатель тела Физэна вообще никем в Аустрайхе быть не мог.

– Всё равно, – сказала я, – они пользуются почётом, привилегиями и множеством льгот. Зачем им что-то менять?

– Именно так, – теперь улыбка промелькнула у Физэна на губах, – им вполне хорошо и без нас. А вот Кайены наверняка многое отдадут за то, чтобы обезопасить свой дом от возможных атак.

– Они не знают про кодекс?

– Знают. Но им от него смешно.

Наступила тишина. Я разглядывала лицо Физэна – красивое, но ещё более порочное теперь, чем тогда, когда он был собой.

– Как ты собираешься втереться к ним в доверие? – спросила я наконец.

– Не я, – улыбка на губах Физэна стала шире, – это будешь ты. Благородный глава их рода Эмрис охоч до женской красоты.

Я помрачнела.

– Вы все до неё охочи, – сказала я, – но при чём тут я?

Слова Физэна отчётливо звучали в моей голове: «Никогда я не польстился бы на твоё лицо».

– Ты ему подойдёшь, – уверенно ответил Физэн и протянул мне ларец.

Открыв его, я увидела на бархатной подушечке пару серёжек и колье – изготовленных из того самого чёрного кристалла, который Физэн показывал мне несколько дней назад.

В дом Эмриса я вошла с гордо поднятой головой и в сопровождении нескольких слуг. Уши, правда, всё ещё кровоточили – пришлось прокалывать их уже в экипаже булавкой с камзола Физэна.

Улыбаясь и стараясь не покачивать головой, что неизбежно вызывало боль, я вышла навстречу Эмрису и протянула руку для поцелуя.

«Главное – сохраняй достоинство», – прозвучало напутствие Физэна у меня в голове. Он следил за мной.

Однако эта мысль не удивила и не обеспокоила меня тогда.

– Прелестная подруга принца Т’Элиннна, – улыбка играла на губах моего собеседника, но взгляд его сфокусировался на серьгах, – чем обязан чести увидеть вас?

– Мой принц хотел бы получше познакомиться с вами, – улыбнулась я в ответ, – он жалеет, что так редко уделял вам внимание в последние месяцы.

– Да, – согласился Эмрис, – мне тоже очень, очень жаль. Уверен, наша дружба с ним… и с вами… могла бы быть крепкой и прочной.

Для человека, который завоевал славу яростного борца с условностями, Эмрис вёл себя на удивление церемонно. Но не мне было его критиковать.

Он отвёл меня в сад, приказал принести чай, и мы некоторое время сидели, болтая о пустяках и любуясь опадающей листвой.

– И ничего! – со злостью выдохнула я, возвращаясь в карету, где Физэн ждал меня. – Он только треплется. Что я должна сказать, чтобы по-настоящему его заинтересовать?

– Гвендолин, Гвендолин, – Физэн, похоже, смеялся надо мной. Он протянул руку и очертил контур моей щеки кончиками пальцев, – ты так хорошо знаешь историю, философию, теорию магических искусств… а о людях не знаешь ничего.

Я тяжело задышала, не в силах скрыть злость.

– Где мне об этом почитать? – поинтересовалась я. – Не сомневайся, освою к утру.

Физэн ответил мне одним только смешком.

– Камни заинтересовали его? – спросил он.

– Да, – нехотя ответила я.

– Вот и хорошо. Пусть гадает, откуда они у нас. А мы пока дадим ему знать, что не только он может их получить.

Я внимательно смотрела на принца, начиная понимать.

– Кайены практикуют магию? – спросила я.

– Конечно, – улыбка Физэна стала шире, – её практикует множество людей.

– А как же закон?

– Если ты о Кайенах, то им наплевать на закон.

– Но почему Дараи не…

– Конечно, они пытаются этому противостоять. У них даже есть собственных противомагический отдел – который с удовольствием закупит у нас аглухар для собственных нужд.

Глава 15

Вращаясь в кругах аристократии, я открыла для себя много интересного. Например, узнала, что многие из вельмож в Кахилле проводят свободное время в игорных домах. А чтобы предаваться этому увлечению и в более приватной обстановке, аристократы обустраивали себе отдельные дома, хотя их использовали и для других удовольствий. Строения эти были малых размеров, не слишком-то приспособленные для проживания. Зато в них не было многочисленных слуг, которые распространяли слухи и подглядывали за своими хозяевами.

Покупая такой домик, аристократы, чьи особняки в основном располагались в окраинах Кахиллы, получали возможность находиться близко к дворцу короля, а также к местам развлечений в центре города.

Все больше и больше выходцев из знатных семей приобретали для себя такие домики; многие аристократы старались расположить свое владение в театрах или же рядом с ними. И постепенно театры стали играть роль не только места, где слушали оперу, но и частных закрытых клубов. Даже на площади Лунного Ветра, около маленькой часовни Звёздных Странников, обустроился такой клуб, куда приходили композиторы и музыканты, и там по требованию знати проводились концерты, посещение которых признавалось проявлением прекрасных манер. Больше всего подобных клубов находилось в районе квартала Искусств.

Содержали эти «клубы» для себя – и они, скорее, являлись определенного рода салонами, где давали представления те, кому покровительствовали хозяева. В подобном «салоне» мне и предстояло навестить Марвина Дарай.

В таких домиках практически отсутствовали рабочие кабинеты. Обставленные с максимальным уютом, помещения использовались для разговоров по интересам, проведения встреч, которые не предназначались для чужих глаз, и конечно же, для свиданий. Домик, где ожидал меня Дарай, был обустроен именно для последних целей, и там меня ждали четыре комнаты с прелестнейшим декором, а из слуг – только повар, привезенный с Острова Поющей Чайки. Абсолютно все здесь было подчинено возможности без помех предаваться радостям любви, вкусной еде и чувственному разврату.

Визит к Марвину Дарай был назначен на следующий день – и снова Физэн просто сопровождал меня, но главное предстояло сделать мне самой.

Речь не шла о том, чтобы я в самом деле заключила с нашим знакомым договор – только лишь о том, чтобы я провела в его доме несколько часов.

Однако, в отличие от Эмриса Кайена, Марвин был не просто любезен со мной. Он тоже предложил мне горячий напиток и лёгкие закуски – но на сей раз это были кафа и бисквиты.

– Давно вы сопровождаете принца Физэна? – спросил он.

– Несколько месяцев, – я не стала уточнять, что первую половину этого времени изучала обычаи его гарема.

– И вам нравится?

Я пожала плечами.

– Почему бы и нет?

О том, что других предложений мне не поступало, я тоже не стала говорить. Но теперь задумалась – а что если бы был другой вариант?

Физэн пугал меня – такой, каким он стал. У меня не было и толики уверенности в том, что он зависим от меня.

С другой стороны, перспектива сделать его императором выглядела весьма соблазнительно. Даже если потом, когда он получит титул, мне придётся соблюдать осторожность, чтобы держать его в узде.

– Насколько я слышал, принц-Ворон не слишком постоянен в своих пристрастиях. Каждый сезон его сопровождает новая дама.

Вот это могло бы заставить меня искренне рассмеяться, но я лишь осторожно сказала:

– Я уверена в своей уникальности, сэр Марвин.

Помолчала и добавила:

– Впрочем, если вы желаете что-то мне предложить – я готова выслушать вас.

Марвин кивнул и пригласил меня встать. Провёл анфиладой комнат и последнюю открыл большим бронзовым ключом.

Заглянув за дверной проём, я осмотрелась по сторонам – но не спешила входить.

Внутри располагалось нечто среднее между лабораторией и кабинетом, с множеством книжных полок вдоль стен и столом со склянками в дальнем от окна углу. Однако внимание моё привлекло обилие магических талисманов, которыми не располагала Академия – некоторые из них я бы с удовольствием подержала в руках.

– Мы не столь зашорены, как вам может показаться, – сказал Марвин мягко, – хотя мы, безусловно, чтим понятия о чести. Однако, на наш взгляд, магия может принести и пользу – если находится в умелых руках.

– Конечно, может, – согласилась я и осторожно оглянулась на него, – вы хотите что-то мне предложить?

– Просто имейте в виду, что в случае вашей размолвки с Физэном здесь для вас всегда найдётся отдельный кабинет.

Я поблагодарила, и вскоре мы распрощались.

Физэн молчал всё время, пока мы ехали назад. И только вечером, дождавшись, когда я окунусь в горячую ванну и расслаблюсь, зашёл ко мне.

Рука его скользнула по моему обнажённому плечу, но, вопреки обыкновению, дальнейших покушений он совершать не стал.

– Как прошла твоя встреча с Марвином? – поинтересовался мой принц.

Я пригубила бокал вина, который держала в руках.

– Очень хорошо. Весьма милый мужчина.

– Больше ничего не хочешь мне рассказать?

Я улыбнулась, глядя на него. Он знал. Абсолютно точно знал. Следил за мной.

– Он пытался сделать мне какое-то нелепое предложение. Говорил, что когда тебе надоест проводить со мной время, с удовольствием примет меня к себе.

Я потянула Физэна за отворот и поймала его губы в ловушку поцелуя.

– Ведь этого никогда не произойдёт? – спросила я, наконец отрываясь от его губ.

– Конечно. Такое абсолютно исключено.

Письмо от Эмриса Кайена пришло на следующий день. Он приглашал меня к себе.

Когда же я вошла в его особняк, звеня драгоценными кристаллами в ушах, увидела, что Эмрис безумно зол.

– Я так симпатизировал вам! – заявил он.

– И я вам! – ответив, я вздохнула и села в кресло. – А что, собственно, произошло?

Эмрис замер. Он буравил меня глазами, стоя в паре шагов, и явно не был готов говорить начистоту.

Однако пересилил себя и произнёс:

– Откуда у вас эти серьги, леди Гвендолин?

– Мне подарил их мой покровитель, – я улыбнулась, как ни в чём не бывало глядя на него.

– У него есть ещё?

– Не исключено. А что, мои серьги заинтересовали вас больше меня?

Эмрис задышал тяжело.

– Слушайте, – он подался ко мне и склонился к самому уху, – Аустрайх сейчас в тяжёлом положении. Мы не можем полагаться на справедливость императора, которому едва исполнилось пятнадцать лет. Каждый должен уметь защитить себя.

– Да, – согласилась я, – это так. Мы тоже считаем, что нужно быть готовым ко всему. Например к тому, что император окажется вовсе не потомком девяти родов.

Эмрис задышал тяжело. Отстранился от меня и внимательно всмотрелся в глаза.

– Вот оно как, – протянул он.

– Не волнуйтесь, это только подстраховка на случай неудачного… расположения звёзд. Мой покровитель с удовольствием поможет вам защитить себя, если вы передадите нам некоторые бумаги, связанные с замужеством Таис Кайен, которая четыре века назад вступила в брак с Кастером Дарай, таким образом положив начало роду Т’Элинн.

Несколько минут Эмрис молча смотрел на меня, желваки плясали на его скулах.

– А если вы используете эти бумаги против меня?

– А вы не становитесь нашим врагом. Кроме того, аналогичный вопрос я могла бы задать относительно того товара, который вы пытаетесь купить.

Эмрис вздохнул и коротко ответил:

– Хорошо.

Той ночью мне не спалось. Казалось, всё идёт хорошо, но стоило погрузиться в сон, как меня начинал затягивать сизый туман.

– Физэн… – имя обжигало губы, стоило произнести его, и я просыпалась в холодном поту.

Со мной творилось что-то не то. Я делала что-то не так. Человек, находившийся рядом, за стеной, был чужим – и в то же время, заглядывая ему в глаза, я будто бы видела там себя.

С каждым днём мой спутник всё сильнее прорастал в меня – и в то же время я до сих пор не знала о нём ничего. Он мог наблюдать за мной, мог проникать в мои мысли, даже сны мои были подвластны ему. А я… Я всё ещё не знала, как его зовут. Откуда он пришёл.

Именно сейчас, далеко за полночь, эти знания стали необходимы мне как воздух. Я привыкла знать всё о мире, в котором живу – пусть он был не так уж велик и тянулся от одной стены башни до другой. Теперь же я будто плавала в невесомости, и единственный, от кого зависело моё спасение, представлял загадку для меня.

Я встала, накинула на плечи лёгкий пеньюар – один из тех, что не-Физэн во множестве заказал для меня – и двинулась в коридор.

Его дверь была соседней. Я задержалась возле неё, выжидая – не имея никаких догадок чего именно. Я боялась открыть её, как будто не он, Физэн, принадлежал мне, а я – ему.

Рассердившись на себя за этот несвоевременный страх, я рывком распахнула дверь, и не думая стучать – и замерла, глядя на Физэна или не-Физэна – одним словом, того мужчину, который лежал передо мной. Его обнажённая грудь мерно вздымалась. Красивое лицо казалось спокойным во сне. Чёрные волосы разметались по шёлковым простыням…

Я скользнула ближе к нему и присела на краешек кровати.

Он был красив. Он подпускал меня к себе. И в то же время оставался незнакомым. Странное ощущение.

Я протянула руку, касаясь кончиками пальцев его щеки.

Физэн оставался недвижим, позволяя мне эту лёгкую ласку, и только когда мои пальцы скользнули ниже, по щеке, вдоль подбородка и линии шеи… он рывком перехватил их и поднёс к губам. Глаза его при этом открылись и пристально, прожигая насквозь, смотрели на меня.

Я знала эти глаза. Без какого-либо объяснения странное чувство чуждости мгновенно прошло. Он проникал внутрь меня, как не мог бы проникнуть в моё тело – так глубоко.

– Не можешь уснуть? – спросил он.

Он знал. Не было ни малейшего сомнения, что он знал, зачем я пришла – потому что он знал обо мне всё.

Я сглотнула.

– Не могу, – призналась я. «Думаю о тебе», – повисли в воздухе не высказанные слова, но в них не было нужды – я была уверена, что он услышит их в моих мыслях, прочитает в глазах.

Физэн сел и скользнул носом по моей щеке, заставляя кровь побежать быстрей.

– Мне нужно знать твоё имя, – внезапно охрипшим голосом произнесла я.

– Зачем оно тебе? – голос Физэна звучал мягко, но мне чудилась насмешка в его словах.

«Имя демона даёт чародею власть над ним». Меня захлестнуло отчаяние. Я поняла, что он никогда не доверит своё имя мне.

– Я не могу называть тебя Физэном, – почти умоляюще произнесла я. – Я ненавижу его, он противен мне.

Демон молчал. Он чуть отстранился и теперь с изучающим любопытством смотрел мне в глаза.

– Ты знаешь обо мне всё. Разве я не вправе требовать того же от тебя?

Демон покачал головой. Мягкая улыбка окрасила его губы, и, поймав прядку моих волос, он осторожно убрал её в сторону.

– Мне много сотен лет, девочка моя. Не стоит тебе забивать голову, пытаясь узнать обо мне всё. Слишком многое из этого будет непонятно… и неинтересно тебе.

Своими словами он задел меня не меньше, а то и больше, чем Физэн, сделавший выпад в адрес моего лица. Может, я и не блистала красотой, но никогда не жаловалась на недостаток ума. Я сжала губы и прищурилась, внимательно глядя на него. Теперь я искала, как нанести ответный удар. И Физэн понял, на какую почву легли его слова.

– Я хотел лишь сказать, – поправился он, – что моя жизнь слишком длинна и скучна.

– Я не спрашиваю тебя про твою жизнь, – резко произнесла я, – мне нужно знать, как тебя называть.

– Нас могут раскрыть, если мы будем использовать ненужные имена.

– Мысли мои никто не раскроет, кроме тебя.

Мы уставились друг на друга. Я чувствовала, что так ничего не добьюсь, но и не собиралась отступать.

Я встала.

– Я запомню эту ночь, – сказала я и, развернувшись, направилась к двери.

– Радагар, – донеслось мне в след.

Я чуть замедлила шаг.

– Радагар, – повторило лежавшее в постели существо, – так меня называют в некоторых мирах. Можешь использовать это имя и ты.

Снисходительность, звучавшая в его голосе, окончательно вывела меня из себя, и я вышла из комнаты прочь.

Глава 16

– Итак, два голоса у нас в руках, нужно ещё три.

Мы снова сидели в карете, и Радагар-Физэн рассказывал мне о тонкостях отношений между следующими двумя семьями, но я, честно говоря, не слышала ничего. Смотрела на его лицо, иногда наклоняя голову, чтобы увидеть под другим углом, перекатывала в сознании это имя, похожее на волчий рык – Ра-да-гар – и думала о том, кто же он на самом деле такой.

Он демон – это факт.

Древний демон – но было бы странно, если бы демон оказался молодым.

Он бывал во многих мирах и он, очевидно, порождение одного из иных миров. Мира, где танцуют странные танцы в пышных юбках и плечи дам тонут в кружевах.

– Ты не слушаешь меня?

Я вскинулась, пойманная с поличным.

– Ну что ты… я всё поняла.

Физэн-Радагар, очевидно, ждал, что я повторю его слова, и я повторила их:

– Хиссы не хотят ограничиваться обсуждением вопросов свободы самоопределения в сенате. За последний год они двенадцать раз нападали на корабли Вейбелов – ну, по крайней мере сами Вейбелы так говорят. Ты хочешь, чтобы мы либо нашли доказательства причастности Вейбелов к нападениям, либо, наоборот, нашли способ их оправдать. Если вдруг тебя интересует моё мнение, я не доверяю ни тем, ни другим. Вейбелы – бюрократы, которых нельзя допускать до власти, иначе они составят для горожан предписания на любой счёт, включая вопросы о том, что есть и в чём ходить. Хиссы – сами не понимают, что творят. С ними невозможно иметь дело, и союз с ними выйдет нам в копеечку… Радагар.

Физэн-Радагар вздрогнул, услышав собственное имя.

– Я просил тебя не называть меня так.

– Извини, мой господин.

Он покачал головой.

– Гвендолин, Гвендолин… Ты снова рассуждаешь с позиций человеческой морали. Если бы тебе было столько же лет, сколько мне, ты давно бы знала, что мы ничего не сможем изменить. Кто бы из двух домов ни поддержал трон, это будет всего лишь слабое течение в реке времён, имя которой – жизнь.

Я молчала, пристально глядя на него.

– Но ты можешь решить сама, с кем нам заключить договор. Мне всё равно.

Я откинулась назад.

– Расследование проводить тоже буду я?

– Я тебе помогу, – Физэн наклонился, доставая из-под сидения ларец, инкрустированный драгоценными камнями. Он поставил его на колени и отщёлкнул замок.

Внутри лежал кинжал. На матовом лезвии подсохла кровь.

– Этот предмет принадлежит Таусу Хиссу. Видишь у гарды эту витиеватую букву «Х»? А нашли его вместе с обломками одного из кораблей. Главы обоих домов могут немало заплатить за него. Они оба будут сегодня на приёме у Вейбелов. Туда мы и идём. Я всё время буду в центре внимания – мне нужно поддерживать репутацию. А вот за тобой никто не будет следить. Можешь найти любого из них и передать кинжал. Сама догадаешься, о чём с ними говорить.

Я кивнула и, взяв кинжал, спрятала его под юбку – благо никто ещё не додумался проверять дам при входе на бал.

Как и сказал Радагар, скоро он оказался окружён множеством людей. Я же легко ускользнула от их внимания.

Издалека я наблюдала то за Морганом Хиссом, то за Бриттой Вейбел.

Бритта стояла в стороне от веселья, прямая, как офицерский штык. К ней было страшновато подходить.

Зато Морган устроился на диванах, усыпанных подушками – возлежал на одном, а ноги вытянул на другой.

Его взгляд через некоторое время встретился с моим, и он улыбнулся мне. В глазах Моргана блестел весёлый огонёк. Я уже готова была пойти ему навстречу, когда откуда ни возьмись вынырнула Дая в своём вечно алом платье. Она прижалась было к своему господину, но перехватила его взгляд и увидела меня. На лице Даи отразился незнакомый мне прищур, и она, спустившись на пол, покачивая бёдрами, направилась ко мне.

– Гвендолин? Кого я не ожидала встретить, так это тебя.

– Почему же нет? – я постаралась ответить ей в тон, хотя такая манера общения и была мне чужда.

– Ты ведь… проводник. Не думала, что окажешься при дворе.

Я не стала спрашивать, почему при дворе не место Проводнику. Меня куда больше интересовал другой вопрос.

– А ты, стало быть, заняла место при главе дома Хиссов?

– Да. Он более всех симпатичен мне из других домов.

– Я хотела бы с ним поговорить. Можешь познакомить нас?

– О чём? – Дая подняла бровь.

– О нападениях на корабли. И о том, что мой господин хотел бы завести дружбу с ним.

– На случай, если императору станет нехорошо? – Дая прищурилась.

– На всякий случай.

Дая обернулась к Моргану, который наблюдал за нами, поднеся золотой кубок к губам.

– Нет, – отрезала она, – хочешь говорить – говори со мной.

Я колебалась какое-то время, но затем решила, что Даю я знаю достаточно давно – а Хисса вообще вижу второй раз. Так почему же я должна ему доверять больше, чем ей?

Отступив в тень, я извлекла из складок юбки кинжал и показала ей. Глаза Даи блеснули, руки потянулись к оружию, но я тут же отодвинула его.

– Если твой господин знает о каких-то нюансах происхождения нынешнего императора – он должен заявить о них. Таков его долг как родственника и друга настоящего короля.

Дая попробовала еще раз взять кинжал, но я помахала пальцем:

– Это останется у меня как гарантия, что твой господин поставит свой долг выше спокойствия при нынешнем императоре.

– Вот как? Ты не доверяешь мне, значит? И вместе со мной – моему господину? Боюсь, тогда ему придется вспомнить, что у него есть долг и перед Тализином! – Дая явно была настроена решительно.

– Очень жаль, – напустив на лицо печаль, протянула я. – Исключительно в память о нашей детской дружбе я обратилась к тебе. Ведь изначально я хотела тоже помнить о долге перед обществом и принести кинжал госпоже Бритте. Спасибо, что напомнила мне, что самое главное – всегда делать все согласно долгу.

Дая вздрогнула и быстро ответила:

– Можешь не сомневаться, господин Хисс поддержит вас.

– Радагар… – протянула я задумчиво. Карета едва заметно покачивалась, дело было сделано, и я всё перекатывала его имя на губах.

Радагар одарил меня напряжённым взглядом.

– Я же тебя просил.

Улыбка расплывалась у меня на губах.

Я, все так же широко улыбаясь, наклонилась и нависла над ним.

– Ты обещал, что сделаешь всё, что я захочу.

Радагар смотрел на меня выжидающе. Рука его легла мне на талию, обжигая тело даже сквозь тонкую ткань платья.

– Ты думаешь не о том, – проговорил он нехотя.

– Твоя жизнь, может, и длится сотни лет, а моя весьма коротка.

Я коснулась носом его уха и скользнула губами по коже, впитывая её солёный вкус.

– Я хочу наслаждаться ей сейчас.

Рука Радагара принялась путешествовать по моей спине, огладила поясницу, поднялась к лопаткам. Комкая платье, спустилась вниз и стиснула ягодицы, рассылая по телу загадочный зуд.

Он рванул меня к себе, усаживая на колени, и, пройдясь ладонями по бёдрам, попытался забраться под подол.

– А-а-а, – я отодвинула его руку, – не то и не так.

Я закусила губу, задумчиво глядя на него. Чего я хотела? До конца я не была уверена и сама. С ним было сладко, его руки сводили с ума, но мне требовалось ещё.

– Знаешь, – задумчиво протянула я, прижимая его ладонь к щеке, – у меня никого не было до тебя.

– Знаю, – ответил он и большим пальцем слегка приласкал мою кожу.

– Я всегда думала о тебе. Даже когда не понимала себя. Не понимала, чего я хочу.

– А чего ты хочешь? – теперь злая улыбка заиграла на его губах. – Ты хочешь, чтобы красивый высокомерный кузен императора принадлежал тебе.

Я молчала, потому что вполне допускала, что он прав.

– Но я всегда думала о тебе, – повторила я, – он – только тело. Разве не ты подтолкнул меня к нему? Если бы ты не разрешил, я бы никогда…

– Ты ждала этого разрешения, Гвен, – злая улыбка исказила его лицо, – тебе хотелось, чтобы он увез тебя из твоей тюрьмы.

– Неправда!

– Да. Ты никогда не видела моего лица. Как ты можешь говорить, что ждала меня?

– Потому что это так… Я чувствовала тебя…

– Возможно, я был загадкой для тебя. Тебе нет и двадцати. Ты, как и все девушки, мечтаешь о принце – пусть даже пришедшем из иных миров. Ведь твои мечты всегда были устремлены туда.

– Если ты знаешь мои мечты, то как можешь не верить мне?

– Ты надеялась, я отведу тебя туда?

Я отвела взгляд. Надеялась, да. Здесь, в этом мире, я всегда была одна. Мне хотелось верить, что я особенная хотя бы в том, что касается видений и голосов, преследовавших меня. И я хотела бы, чтобы эти голоса стали явью… забрали меня с собой.

– Но всё вышло наоборот, – с горечью изрек он, – я не могу забрать тебя в сказку, Гвен. Мне некуда тебя забирать. В тех мирах, по другую сторону завесы, нет ничего лучше того, что ты можешь отыскать здесь. И тебе лучше научиться жить с мыслью о том, что других миров нет – как это делают все.

Я в недоумении смотрела на него.

– Но ты же есть. Если бы не было других миров…

– Я не сказал, что их на самом деле нет. Только то, что тебе лучше не мечтать о них. Найди себе мечту в этом мире, Гвен.

Я вздохнула и, качнувшись назад, упала на подушки. Карета продолжала двигаться вперед.

– Кто ты такой? – спросила я.

– Я уже назвал тебе своё имя.

– Ненастоящее имя, которое не значит ни для тебя, ни для меня ничего. Ты знаешь меня. Я могу отправиться в библиотеку и сутками искать, кто такой Радагар. Я что-нибудь найду – даже если потрачу на это десятки лет. Но я хочу знать сейчас. Почему ты не доверяешь мне?

Он улыбнулся краешком губ.

– Всё сложнее, чем ты можешь себе представить.

– Я не одна из наложниц Физэна, Радагар. У меня весьма богатая фантазия.

– Не сомневаюсь, – продолжая едва заметно улыбаться, он склонился ко мне и попытался поцеловать, но я оттолкнула его.

Смутно я начинала догадываться, что он использует прикосновения и поцелуи, чтобы контролировать меня. Он прекрасно осведомлен, как тяжело мне сопротивляться его рукам.

– Мы приехали, – сказала я и прежде, чем он успел перехватить меня, выпрыгнула из кареты.

Я не пошла в дом, хотя и в город отправиться не рискнула одна. Скрывшись в парке, окружавшем дом, я долго бродила по аллеям, стараясь не допускать мысли о том, что он всё равно знает, где я, и наблюдает за мной.

Он видел меня насквозь. И до сих пор это не тревожило меня. Напротив, я была рада, что мы с ним почти что одно.

Но чем сильнее меня притягивало к нему, тем отчётливее я понимала, что это не я контролирую его. Он оставался закрытой книгой, загадкой в загадке, зияющей пустотой внутри того, кто, как мне казлось, был виден насквозь именно мне.

Пожалуй, с Физэном было бы проще – но я бы и не смогла по-настоящему полюбить его.

А Радагара… я начинала думать, что в самом деле испытываю к нему любовь. Я никогда не читала о ней и понятия не имела, как отличить её от других чувств. Но тяга, которую я испытвала к нему, была настолько сильна, что мне становилось трудно сопротивляться ему.

Глава 17

Когда Радагар предложил мне выбрать между двумя союзами – с Аустайрами или же с Эйхами – должна признать, я надолго задумалась. Будь моя воля, с островов следовало бы изгнать и тех, и других.

Я так и сказала ему.

– Аустайры создали Орден Луны. Ты же понимаешь, что после этого ни один чародей не выступит на их стороне.

– Орден Луны давно уже не подчиняется им, – Радагар пожал плечами, – но, разумеется, они мне так же малосимпатичны, как и тебе. Я просто не хочу принимать решение за нас двоих.

Да… он не хотел принимать решение… подозрительные нотки чудились мне в его словах. Порой мне казалось, что все решения приняты уже давно, а я только играю предназначенную мне роль.

– Эйхов тоже к трону приближать нельзя, – продолжала рассуждать я, – поправь меня, если я не права, но нам рассказывали, что они не только призывают демонов, но и приносят человеческие жертвы своим богам. Я даже соваться на их острова не хочу.

– И тем не менее нужно выбирать, – парировал Радагар, – это будет четвёртый голос в мою поддержку.

– Четвёртый голос против императора, ты хочешь сказать.

Улыбка заиграла на его губах.

– Видишь ли… других кандидатов на титул императора, кроме моей милости, нет. К тому же после того, как пять семей выступят против моего кузена, у нас появятся доказательства их участия в заговоре…

– У нас, – уточнила я, – но эти доказательства будут подразумевать и то, что заговор устраивала я. Ведь это я вела переговоры с каждой семьёй.

– Тебе ничего не грозит, – Радагар нежно улыбнулся и попытался поцеловать, но я вывернулась из его рук, – и потом, – уже жёстче заявил он, поняв, что обычный его трюк не прошёл, – разве ты не выиграешь, если всё пройдет хорошо?

Я промолчала и, отвернувшись от него, уставилась в окно, на парк, где золотые кроны деревьев медленно теряли листву.

Да, я выигрывала… Речь уже не шла о том, чтобы мне пришлось жить в нищете. По крайней мере я могла не сомневаться в том, что буду наслаждаться достатком и роскошью до тех пор, пока я нахожусь рядом с ним. Пока он благоволит мне… И даже не гордость здесь говорила во мне – хотя и она мешала мне успокоиться. Опасение, что это не я играю с ним, что он играет со мной.

– Тебе ведь много сотен лет, – осторожно проговорила я, – и много лет ты наблюдал за мной. Ты знаешь все мои желания. Так чего я хочу?

Радагар взял меня за плечи, разворачивая к себе лицом. Провёл рукой по волосам.

– Власти, – коротко бросил он, – как и я.

Да, он попал в цель. И всё же это было не то.

– Ещё.

Радагар молчал.

– Чтобы я тебя поцеловал, – наконец сказал он.

Я отвернулась от него. Нет. Снова не то.

– Я схожу с ума.

– Да. Тебе нужно отдохнуть.

– Давай съездим куда-нибудь.

– Куда? На носу зима.

– И всё-таки… разве твои Эйхи не подождут несколько дней?

Радагар усмехнулся и приподнял бровь.

– Значит, ты выбираешь их.

– Конечно, – буркнула я, – ведь если у трона будут Аустрайхи, они отдадут все силы на то, чтобы очистить острова от демонов… А я…

«А я не могу тебя потерять».

Я сглотнула и замолкла, не глядя на него.

Губы Радагара коснулись моего виска.

– Аустрайхи подождут, – прошептал он, обжигая мою кожу своим горячим дыханием, – я распоряжусь, и слуги выяснят, где их слабые места.

Впервые я покинула город и оказалась на просторе – ни стен, ни башен, ни стражи у каждых ворот.

Радагар, безусловно, знал, что покрытые травой холмы западных островов поразят мое воображение.

Здесь почти что не было людей. Только мы и те слуги, которые сопровождали нас. Да ещё рыбаки, чья деревушка притулилась у разрезавшей остров надвое реки.

Мы ходили к ним покупать рыбу – сами, потому что я хотела увидеть, как живут люди за пределами дворцов. Но этот выход не произвел радостного впечатления. Рыбаки сквернословили и были грязны, они пахли рыбой, как и всё кругом. И единственная в деревне таверна тоже не стала открытием – она походила на ту, из которой мать забирала моего отца. А я стояла у неё за спиной и держалась за подол.

И всё-таки эта поездка принесла свою пользу. Среди золота и глазури, покрывавших стены дворца Физэна, я стала забывать, что жизнь бывает и другой. Эта роскошь душила, но теперь я начинала понимать, что на самом деле люблю её.

И вечером, когда мы вернулись в шатёр, я целовала Радагара жарко, как никогда. Силясь вложить в свои поцелуи всю благодарность за то, что он сделал для меня.

Он брал меня, и я выгибалась навстречу, ощущая, как тону в черноте его глаз. А потом мы пили вино – он подносил кубок к моим губам. Другая его рука обнимала его. А перед нами горел костёр – единственное спасение от подступавших со всех сторон холодов. И я чувствовала себя живой. Чувствовала себя хрупкой статуэткой в его объятиях. Чувствовала, что принадлежу ему, даже если и призвала его я сама.

– Ты завладеваешь моей душой, – тихо прошептала я, склонившись над ним, когда думала, что он уже уснул.

Он подхватил мой локоть, заставил уронить щёку ему на грудь, и вскоре я тоже погрузилась в сон.

Утром я проснулась раньше него. Выскользнула из горячих объятий и, накинув на плечи меховой плащ, направилась к ручью. Долго смотрела на своё отражение, искажённое водой.

Физэн, пожалуй, был прав – слишком большой, надломленный горбинкой нос никак не мог служить украшением моего лица. А и этот слишком пристальный взгляд, чтобы можно было меня полюбить. И губы плотно сжатые… как будто в ожидании подвоха.

По крайней мере, такой я показалась себе тогда.

Может ли быть так, что Радагар в самом деле желает меня? Ещё недавно я не задавала себе этот вопрос. Радовало уже то, что его руки обнимают, касаются, гладят – не отталкивают. Но сейчас…

Может быть, всё, что происходило с нами, было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой?

Я долго сидела так и разглядывала себя, пытаясь вспомнить, интересовались ли мужчины мной или нет. Получалось, что даже в нашем закрытом тесном мирке кроме Густава я не привлекала никого.

Впрочем, платья и красота никогда не занимали первое место в списке моих интересов. Я полностью погрязла в книгах, древних заклятьях, изучении иных миров… Радагар был прав. Если бы кто-нибудь спросил, с кем я больше хочу встретиться – с королём или с демоном из иного мира – я, безусловно, выбрала бы демона.

И не только потому, что демон был бы мне более верен, чем король…

Что притягивало меня к Радагару с самого начала – любопытство? Поиски нежности или тепла? В любом случае сейчас мои чувства к нему изменялись, и я не могла подобрать названия тому тёплому пламени, которое разгоралось в груди. Которое побуждало искать каждой новой встречи с ним.

Я сама не заметила, как он появился за моей спиной и обнял.

Руки его теперь согревали мой живот, и в голове начинало мутнеть от этой близости, снова по всему телу разгорался жадный огонь.

– Почему ты сбежала? – спросил он.

Я улыбнулась и откинулась назад, вглядываясь в его лицо. Мне не хотелось врать. Не хотелось уловок. Не хотелось строить между нами стену, которую мы строили каждый день до сих пор. Каждый опасался другого, каждый боялся передать власть, и кто-то должен был сделать первый шаг, передать другому ключи от разделивших нас ворот.

– Я пришла посмотреть, могу ли нравиться тебе. Или ты просто выполняешь свой долг.

Лицо Физэна стало серьёзным, а взгляд – задумчивым.

– Можешь, – без колебания заявил он.

– Физэн считал, что нет.

– Физэн был дураком. Потому сейчас его с нами и нет.

Я опустила глаза, одновременно прислоняясь к его плечу виском.

– Радагар… Сколько тебе лет?

– Не помню, – его слова звучали искренне, – думаю, что больше шестисот. В разных мирах время идёт по-разному.

– А из какого мира пришёл ты сам?

Радагар снова улыбнулся.

– Как я могу рассказать? Нет единой системы координат.

– Как он выглядел? Что было там?

Радагар разомкнул объятия, укладываясь боком на траву, а я осталась сидеть, всматриваясь в него сверху вниз.

– Ты ведь видела его, – произнес он.

– Я видела осколки. Пышные юбки… нарядные дамы… и музыка, какой нет у нас…

– И камзолы мужчин с безумными брыжжами жабо… в остальном он похож на ваш. Там так же борются за власть, так же есть ненависть и любовь. Все миры похожи один на другой.

Я повела плечом. Я бы предпочла, чтобы его слова не были истиной.

– Если бы это было так… Зачем было бы нужно столько миров?

– Не знаю, – Радагар пожал плечами, – я ведь демон… а не Господь.

– Ты веришь в богов?

– Я думаю, что кому-то пришлось сотворить те миры, в которых мы живём.

– А ты веришь… – спросила я, – что есть истинный мир?

Радагар задумался.

– Нет, – ответил он, – все миры равноценны. Возможно, все они порождены фантазией какого-то безумно могущественного существа, и на самом деле нет ни одного.

– Грустная мысль, – после долгого молчания произнесла я, – тогда выходит, всё, что мы делаем, не имеет значения.

– Тогда выходит, мы можем делать всё что угодно, – губы его вдруг приблизились к моим, но прежде чем втянуть в поцелуй, он продолжил: – любой наш поступок отразится миллионом бликов в миллионе миров. И в одном из миллиона этих волшебных пузырьков всё сложится правильно – так, как и должно быть.

Его губы коснулись моих и принялись ласкать мягко и настойчиво, заставляя огонь в животе запылать ещё сильней.

Он опрокинул меня на себя, и руки его отправились в путешествие по моей обнажённой спине.

Потом я вдруг обнаружила, что уже прижата лопатками к земле, и он ворвался в мое тело одним толчком, выбив из груди оглушительный вздох.

Я царапала ногтями его спину, силясь втянуть, вжать его в себя ещё плотней.

– А есть ли мир… – выдохнула я, когда набрала достаточно воздуха, чтобы говорить, но была прервана новым толчком, – в котором… мы… с тобой… одно?..

– Может быть, – его губы накрыли мой рот, принуждая замолчать. И я сдалась, окончательно растворяясь в нём, превращаясь в букет отражений и цветных брызг, рассыпавшихся по множеству миров, в поисков того одного, где он вечно будет со мной.

Глава 18

Возможно, напрасно я не дала Радагару однозначный ответ, хотя не уверена, что могла что-нибудь изменить.

Пока мы проводили время, отдыхая от городских интриг, его слуги раздобыли доказательства связи Эрики Аустайр, верховной жрицы храма Солнца, которой, кроме прочего, было уже несколько за пятьдесят, с одним из сыновей Мариши Эйх – Руду Эйхом – которому было двадцать два.

Возраст, безусловно, имел в этом деле наименьшее значение, потому что даже будь им обоим по тридцать, это был бы скандал.

Эрике правила храма запрещали вступать в брак.

Руду никто не был в состоянии запретить ничего, но в городе он славился манерой менять женщин каждую ночь.

Была ли Эрика его разовой любовницей или что-то между ними было всерьёз – стало интересно даже мне.

– Мир сошёл с ума, – констатировала я, – зачем женщине её положения так рисковать? Она не зря занимает свой пост, не могла не понимать, к чему подобное приведёт.

Радагар, валявшийся на траве во внутреннем дворике нашего дворца, закинул в рот виноградину, привезённую с южных островов.

– Когда у женщины есть всё, ей обычно начинает «чего-то не хватать». Однажды ты это поймёшь.

Мне не понравился его покровительственный тон.

– У женщины? – с насмешкой спросила я, подзывая собственную служанку и отбирая у неё поднос с виноградом целиком. – Хочешь сказать, мужчины таких глупостей не творят?

Улыбка заиграла на губах Радагара. Не поднимая головы с подушек, он смотрел на меня.

– Я бы не стал.

Я переместилась ближе к нему, поставила поднос на траву и, взяв виноградную гроздь, слега поддразнила его, проведя самым её кончиком по губам моего партнёра.

Радагар попытался поймать одну из ягодок, но не смог, и лишь облизнул разочарованно губу.

Тогда я подхватила одну ягодку с грозди собственным ртом и, наклонившись, передала губами ему.

Поцелуй вышел сладким, как и сам спелый виноград, и продлился куда дольше, чем жизнь разделенной надвое ягодки.

Я замерла над ним, вглядываясь в красивое лицо.

– Ты бы не стал рисковать репутацией ради меня? – спросила я.

Радагар пожал плечами.

– У меня её нет. Так что вряд ли ты сможешь испортить её.

– Я ведь чародейка. Когда ты станешь императором, Орден Луны не одобрит такую связь. А теперь ещё и Аустайры… которые будут на твоей стороне.

– В этом суть, – рука Радагара легла мне на бедро и слегка скомкала ткань. – Если бы мы заключили союз с Эйхами, нам пришлось бы отдать им письма, довольно откровенные, кстати. Чтобы они постарались использовать их против Эрики, шантажируя её. А так… Мы сможем делать это сами, и верховная будет полностью зависима от нас.

Что-то смущало меня в его плане. Мне по-прежнему не нравились Аустайры. Но рука Радагара продолжила путешествие по моему бедру, а другая протянулась к моей груди, стиснула, почти причиняя боль, и мне способность соображать покинула меня.

Я упала на него и поддалась этим рукам, сминающим меня, этим губам, чьи поцелуи всё сильнее походили на укусы, пожару, одолевавшему меня.

Ступая на мраморные ступени храма Солнца, я думала о том, нужна ли Радагару именно я? И здесь уже меня интересовал не вопрос моей красоты и привлекательности для него.

То, что он мне поручал, сумел бы, наверное, исполнить любой человек. Здесь не требовались ни магия, ни особенный ум.

Впрочем, хотелось верить, что он мне доверял.

Полумрак священного зала дохнул на меня прохладой. Здесь царил покой, напоминавший смутно покой библиотеки нашей Академии.

Жрица стояла у самого алтаря, сложив руки в молитвенном жесте у груди. Она казалась ещё совсем молодой – бледное лицо её в обрамлении гладких чёрных волос не имело возраста. На нём поселилось то же спокойствие, овевавшее храм. Она была олицетворением этого места. Святилищем, обретшим плоть.

Мне стало стыдно. Я замедлила шаг. Моё ли дело вмешиваться в то, чем эта женщина живёт?

Эрика чем-то напоминала мне саму меня. Она получила то, на что не имела права – и этим себя загнала в тупик.

Сделав глубокий вдох, я всё же решительно направилась к ней.

– Святая мать, – почти прошептала я, остановившись на расстоянии в несколько шагов, – я хотела бы с вами поговорить.

Жрица подняла взгляд на меня.

– Ты хочешь исповедаться, дитя?

Я сглотнула.

– Можно сказать и так. Да.

Жрица кивнула мне на нишу, отделённую от зала занавеской из синего бархата. Внутри ниша подразделялась на две части, разграниченных плотной ажурной решёткой – одна предназначалась для меня, другая – для неё.

Заняв своё место на обитой бархатом скамейке, я собралась с мыслями и, прикрыв глаза, заговорила:

– Я хочу попросить у вас прощения, Святая Мать.

– Не у меня должна ты просить прощения, дитя, а у Солнце, бога богов.

Я стиснула кулаки, в которых сжимала одно из писем, с трудом заставляя себя его не порвать.

– Хорошо, – взяла себя в руки я, – я прошу прощения у Солнца… бога богов. За то, что нашла и прочитала письма одной весьма почтенной дамы.

Жрица не произнесла ни слова, таким образом понукая меня продолжать.

– Письма эти были адресованы сыну Мариши Эйх. Весьма известному повесе. Наверное, он получал такие письма не только от неё. Но всё же именно эти поразили меня. Женщина, перед которой приклонялись многие из нас, пишет ему: «… я мечтаю ощутить твои руки на своей коже. Мечтаю, чтобы они стиснули мою грудь. Ты уронишь меня на траву…»

– Достаточно! – голос Эрики оборвал меня. Он был сух, и в нём звенела злость. – Ты лжёшь.

– Я не лгу, святая мать. Нигде больше я не могла такого прочитать.

– Как ты сказала – множество дам способны писать подобное Руду Эйху.

– Простите… Я не говорила, что письма были предназначены именно для Руду Эйха.

Наступила тишина.

Она могла спорить, но, думаю, смысла в этом споре не видела ни одна из нас.

Я просунула в щель между металлическими завитками порядком измятое письмо.

Несколько мгновений Эрика разглядывала его, а потом послышался звук разрываемой бумаги.

– У меня ещё много таких, – вставила я.

– Что ты хочешь от меня?

– Мой господин… просит вас рассказать в совете неприятную историю, связанную с рождением Тализина. Уверена, вы знаете парочку таких.

Нельзя было понять, о чем думала в этот момент Эрика.

– Кто твой господин? – тихо спросила она.

– Он приказал себя не называть.

– Он ничего не добьётся, если против императора выступлю только я.

– Он просит лишь о том, что я назвала. Иначе эти письма сможем читать не только мы.

Секунду она не отвечала, а затем сдалась:

– Хорошо… Путь бог богов решит за нас.

– Вы сделаете, как я прошу?

– Да. А теперь исчезни. Мне нужно побыть одной.

На душе скребли кошки, и мне оставалось лишь удивляться самой себе – до сих пор щепетильность не была моей отличительной чертой. Домой возвращаться не хотелось, и, отпустив экипаж, я направилась вдоль по улице города, где мне так и не удалось толком осмотреться. Радагар формально не ограничивал меня – но всегда находил мне такое занятие, чтобы я не думала о лишних передвижениях вне дворца.

Несмотря на осеннюю прохладу на небе светило солнце.

Я брела мимо зданий, окружённых такими же изысканными парками, как и его, отгороженными от внешнего мира ажурными оградами или глухими заборами. Вышла к берегу моря, где от набережной к противоположному острову был перекинут ажурный белокаменный мост, и долго смотрела, как солнечные блики играют на поверхности волн. Затем повернулась и пошла вдоль берега, чтобы снова замедлить ход, когда вдали, на перекрестье двух улиц, замаячила колоннада городской библиотеки.

Сердце ёкнуло. Безусловно, ресурсы её были куда скуднее, чем фонды Академии Магов, но здесь могло отыскаться и что-то из старинных книг, которых я не встречала до сих пор.

Цель моя была более чем очевидна – всё более невыносимым становилось желание узнать о Радагаре всё. Однако подобные поиски предполагали серьёзный риск.

Во-первых, он сам мог узнать, что я играю против него. Хотя тогда ещё я не желала ему зла, но, безусловно, подобные поиски выяснить что-то о нём у него за спиной могли разозлить его.

После пары минут размышлений я пришла к выводу, что это маловероятная угроза – ни разу не видела, чтоб Радагар проявлял злость на меня. «К тому же… он – мой демон, – подумала я, – он полностью зависит от меня».

Однако существовала и другая опасность: распознав во мне чародейку, чиновники, заведовавшие библиотекой, могли сделать что-нибудь неприятное для меня. В лучшем случае организовать слежку. В худшем – позвать стражу… и что тогда? Не было никаких оснований считать, что Физэн вообще законно забрал меня из башни.

Стоя перед библиотекой, я крепко задумалась о шаткости своего положения и о том, что я представляю из себя за пределами дворца.

И, вернувшись домой, тем же вечером улучила момент, чтобы завести с Радагаром соответствующий разговор.

Всё начиналось как обычно. Мы распорядились подать ужин на двоих в беседке и, устроившись среди шёлковых подушек, игрались с последними гроздьями отспевающего винограда.

– Как прошёл разговор с Эрикой? – поинтересовался Радагар.

– Всё хорошо, – я закинула очередную ягодку в рот, – она напугана, спрашивала, кто меня послал.

– Надеюсь, ты ей не сказала? – Радагар приподнялся на подушках и внимательно посмотрел на меня.

– Разумеется, нет, – я пожала плечами, – зачем бы мне подставлять тебя?

Взгляд Радагара, устремлённый на меня, оставался задумчивым. Он тоже подцепил ягодку и отправил в рот.

– Ты сегодня выглядишь как-то странно, – заметил он, – что-то ещё стряслось?

Я замешкалась, раздумывая, отвечать или нет. Не исключено, что он догадается и сам, потому я решилась объяснить в чем дело.

– Мне понравилась жрица… Сама не знаю чем.

– Тем, что она похожа на тебя, – твёрдо произнёс Радагар.

Я прищурилась, вглядываясь в его лицо и пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Множество ограничений сделали её тем, кто она есть, – пояснил он, – это сильная и умная женщина, но обстоятельства её рождения загнали её в ловушку. У неё не было другой перспективы, кроме как посвятить себя храму. Да, она стала верховной жрицей… Но вряд ли этот статус подарил ей счастье.

– Не вижу ничего общего со мной, – я продолжала испытующе смотреть на него.

Радагар усмехнулся.

– Твой талант обрёк тебя на судьбу чародейки. Ты всегда будешь желать добиться статусов и титулов, которые возвысят тебя – но всегда будешь ограничена тем, кто ты есть.

– Не будь я чародейкой, до сих пор стирала бы за своими мужчинами бельё. Я не жалею о том, что у меня есть дар.

– Но если ты не ощутила до сих пор пределы того, что он может тебе дать – то скоро их ощутишь.

Я молчала. Мы вплотную подходили к той теме, о которой я хотела поговорить.

– Физэн, – я чуть отодвинулась от него, чтобы он не вздумал своими прикосновениями сбивать меня с толку, – какую судьбу ты уготовил для меня?

Радагар улыбнулся краешком губ и кивнул мне, предлагая продолжать, хотя я видела, что он понял вопрос.

– Ты станешь императором… А что станет со мной?

– Я ждал, что ты спросишь, уже давно.

– И, наверное, приготовил ответ?

Радагар кивнул и сел.

– А что бы ты хотела, любовь моя?

Последние слова на несколько мгновений заставили меня оцепенеть и порядком растерять запал. Это было оружие ещё более мощное, чем объятия или поцелуи. Мысли стремительно замедляли ход и устремлялись к вещам, о которых не нужно было думать сейчас.

– Я хотела бы обрести свободу от ограничений, которые Орден Луны предписал нам.

– Это будет непростая борьба. Император не имеет такой власти.

– Хорошо, – медленно произнесла я, – тогда что предлагаешь ты?

– Ты могла бы стать моей тайной советницей – в таких случаях происхождение фаворита или фаворитки спрашивать никто не смеет.

– Не уверена, что тебе понадобятся мои советы.

– В таком случае ты могла бы стать верховной чародейкой… Но такой выбор нас разлучит.

Я вынуждена была согласиться и поднялась.

– Я подумаю, – сказала я, направляясь в свои покои. Мне в самом деле нужно было побыть одной.

Глава 19

Не могу сказать, что я утонула в эйфории, выслушав его рассуждения. Скорее напротив, предложения Радагара выглядели весьма правдоподобно и потому звучали убедительно.

Но и в своих опасениях он был прав. Мне мало было бы стать просто личной чародейкой императора, во всём зависеть от него и знать, что он в любой момент может отказаться от меня. Такое было бы приемлемо, только если бы я точно знала, что я обладаю властью над ним.

С другой стороны, предложение возглавить Академию было соблазнительно, но навевало на тоску. Радагар был прав и тут. Я не хотела похоронить себя в четырёх стенах, как это случилось с Эрикой. И я не хотела отказываться от него самого.

Я начинала подозревать, что люблю его. И тем сильнее становилось моё желание обрести над Радагаром власть. Я представить себе не могла, что тот, от кого настолько завишу я, не будет зависеть от меня.

Поскольку никаких новых соображений относительно того, как нам устроить государственный переворот, Радагар не выдвигал, я начала раздумывать о том, как пробраться в библиотеку, не привлекая внимания к себе. Было бы куда проще, если бы у меня было разрешение Академии на проведение исследований – и я послала туда гонца.

Мои опасения подтвердились. Магистр Окулюс ответил вязью вежливых слов, суть которых сводилась к тому, что услуга, оказанная Башней Магов Физэну Т’Элинну, была предоставлена тайно – и тайной должна остаться. То есть никакой официальной поддержки мне можно не ждать.

Я задумалась.

«Интересно, – думала я, – выходит, если бы Физэн в самом деле казнил меня, как угрожал, если бы я не выкрутилась сама, они бы так и не предприняли ничего – только бы не выдать Ордену Луны, что за пределами Башни обитает несанкционированный маг».

Не то чтобы я была удивлена… Просто завязала узелок на память относительно того, что «Академия никогда не забудет меня».

Значит, проблему предстояло решать самой. И я прибегла к тому методу, который уже был мне знаком. Позвав к себе Бриану, я рассказала ей, что она должна сделать и, естественно, получила в ответ лишь усталый кивок.

Дейдре по моему приказу принесла травы и чашу с водой, и к тому времени, когда Бриана добралась до библиотеки, я уже сидела над этой чашей с цукатами в руках и раздумывала с чего начать.

Кроме имени у меня не было ничего. Интересно, сколько Радагаров в бесконечности миров?

Как выяснилось, Радагаров, удостоившихся упоминания в летописях, было шестьсот тридцать пять.

Я зевнула. Когда-то перекапывать тысячи страниц в поисках нужной информации было для меня естественным, как дышать, но в последнее время я порядком расслабилась и избаловалась. Тем более от постоянного вглядывания в неверную гладь воды начинали болеть глаза.

Приказав Бриане искать самой, кто из них хотя бы по легенде может происходить из мира с пышными юбками и брыжжами жабо, я откинулась на подушки и занялась размышлениями о том, какие обстоятельства мне известны – или станут известны – ещё.

Разумеется, в первый день Бриана ничего не нашла. Как, впрочем, и во второй. Данных было слишком мало, и ей не удалось даже сузить круг.

«Наш Радагар пришёл из другого мира, – просчитывала я. – Что ещё я знаю о нём? Он любит власть… Он хитёр… Ему более шестисот лет…»

По всему выходило, что нужно браться за поиски самой. Но я напоследок ещё раз собралась попытать удачу и постараться выведать у Радагара что-нибудь из имён, которые могли бы мне помочь.

Улучив момент, когда он не будет у кого-нибудь в гостях – «Физэн» теперь огромное количество времени тратил на то, чтобы поддерживать связи с представителями великих домов – я попросила его отвезти меня погулять.

Мы осматривали парки центральных островов, иногда замедляя ход у фонтанов и прудов с карпами, вели светский разговор.

Наконец, оказавшись в уединённом уголке цветочного лабиринта, я поймала его в объятия и прижалась к нему, демонстрируя, что нуждаюсь в нежности и тепле.

– Что-то случилось? – ожидаемо спросил Радагар.

Я картинно вздохнула.

– Я всё думаю… У меня никого не было кроме тебя…

Радагар молчал. Он и сам это знал.

– А у тебя… был кто-нибудь?

Он отвернулся.

– Давай не будем продолжать этот разговор.

Я сделала вид, что не настаиваю, но остаток прогулки мы провели в молчании, грозовой тучей повисшем между нами.

– Ну, хорошо, – сдался он, в конце концов, когда мы уже снова забрались в экипаж, – её звали Эйлин.

– Эйлин? – я подняла брови.

Радагар поджал губы и ещё некоторое время ничего не говорил.

– Она была чародейкой, как и ты.

– Она тоже тебя призвала?

Радагар качнул головой.

– Она никогда не любила меня. А я был лишь простым человеком… Я стал рыцарем, чтобы служить ей, но она всё равно отвергла меня.

Я молчала, ожидая, что он расскажет, что случилось потом.

– Я продолжал её любить. Чем больше преград – тем сильнее любовь. Я завоевал трон короля и предложил ей править вместе со мной. Но она и тогда отвергла меня.

– Но ты не отказался от неё.

– Нет, – Радагар прищурился и в упор посмотрел на меня, – я сам научился магии и заставил её полюбить меня.

– А потом?..

– Она состарилась и умерла. А я остался тем, кто я есть сейчас.

Я ликовала. Эта история была куда конкретней, чем я могла ожидать. Такое обожают пересказывать из уст в уста. Хотя без имени… Можно было предполагать, что Бриана отыщет десяток вариаций на эту тему. Но ведь в имени и состояла наша цель.

К вечеру следующего дня к шести сотням Радагаров прибавилось ещё тридцать шесть подозреваемых – похоже, что на каждом из островов эту легенду рассказывали как минимум в четырёх изложениях.

Однако же я решила переключиться на новое направление и, выделив среди всего разнообразия легенд шесть вариантов наиболее необычных, начала потихоньку засыпать Радагара вопросами.

– Ты много путешествовал? – спрашивала я.

Радагар с насмешкой смотрел на меня.

– За шестьсот лет?

– Да.

– Я обошёл более сотни миров.

Это сбивало в толку. В легендах не было ничего о путешествиях по мирам… были плаванья по морям, волшебные острова… Был военный поход…

– Ты воевал? Ты говорил, что стал воином ради неё?

– Воевал, – кажется, смешинка в глазах Радагара разгорелась ещё сильней. Он как будто специально исключал любые возможности сократить список, выдавая одну противоречивую деталь за другой, – в войнах против драконов.

«Не было! Не было в моих легендах драконов!» – хотелось мне кричать.

Я потихоньку приходила в отчаяние. И будто в насмешку надо мной, навестив как-то после долгого дня, который я провела в наблюдениях за Брианой, Радагар обнял меня и поинтересовался:

– Ты знаешь, что количество миров бесконечно велико?

– В общем-то… да… – признала я.

– Это означает забавный факт. Любая легенда воплощается в жизнь в одном из миров.

– Это я знаю.

– И отражается в тысяче других, изменив миллионы деталей и имён.

Я зарычала, отталкивая его, и стиснула виски. Никогда не испытывала такой безысходности от того, что нет правды и нет лжи – возможно абсолютно всё.

– Должны быть какие-то правила… – предположила я, забывая о том, с кем говорю, – должна быть логика призыва. Иначе, обращаясь к одному и тому же имени, я могу явить в мир миллион разных существ.

– Может быть, – согласился Радагар. Сел рядом и поцеловал меня в щеку. – А теперь поговорим всерьёз.

Осознав наконец, о чём шёл разговор до сих пор, я замерла, предчувствуя, что он разгадал все мои планы. Но Радагар ни слова о моих исследованиях не сказал. Вместо этого он произнёс:

– Ежегодный совет домов состоится через десять дней. Четыре семьи готовы объявить о несоответствии императора занимаемому статусу.

– Да… – устало согласилась я, – пять голосов…

– Именно так.

– Но мы уже перессорили всех. К кому ещё можно пойти?

– Разумеется, к девятой семье. К Йене Сайс. Или кому-нибудь из её родных.

Я задумалась.

– Не представляю, что могло бы их соблазнить. Кажется, им на всё наплевать.

– На всё, – Радагар улыбнулся, – кроме себя самих.

И к моему удивлению, в мои лежащие на коленях руки лег колчан со стрелами, а затем и лук.

– Ты отправишься на охоту в заповедный лес, – обрадовал он меня.

Я с немым вопросом уставилась на то, что оказалось у меня в руках.

– Тебя, разумеется, не смущает, что я держу эту штуку в первый раз? – уточнила я.

– Есть множество заклинаний, которые помогут тебе им овладеть, – Радагар махнул рукой и, пружинисто поднявшись на ноги, подошёл к окну, – например, можешь заколдовать стрелу, чтобы она летела прямиком в цель…

Я слушала, как он рассказывает о магических приёмах, которые мне были известны и без него, и строила догадки о том, кто же он всё-таки такой.

Радагар или Физэн, сейчас он был невыносимо красив – совсем не под стать мне. Но это было лишь тело, которое дала ему я. А каков настоящий он?

Даже мысли о власти над ним отступали в сторону, когда я размышляла о том, как хотела бы увидеть его лицо. Настоящее лицо. И вряд ли в какой-то книге сохранился даже совсем приблизительный портрет – за шесть-то сотен лет! Может, взять какой-нибудь старинный демономикон… Но я отлично понимала всю ограниченность этих книг. Они могли запечатлеть лишь тех демонов, которых кто-то уже призвал.

А мой Радагар, вполне возможно, явился в этот мир в первый раз…. Хотя и ориентировался в нем так хорошо… Может, он принадлежал одному из смежных миров? Миру, где тоже было девять родов…

– Одним словом, теперь всё зависит от тебя, – довершил он свою речь.

– Ага… – не пытаясь переспрашивать, – хорошо…

Итак, я отправлялась в заповедный лес…

Глава 20

Я, разумеется, не удержалась, и пока меня доставляли в носилках к острову Елей, немного рассмотрела в своей чаше то, что могло ждать меня впереди.

Город Сайсов – если его можно было бы назвать город – весь состоял из деревьев и пещер. Последних было меньше. Девятый из древнейших родов предпочитал обустроенные в чаще шалаши, а самые знатные из них имели похожие на птичьи гнёзда терема в кронах самых больших дубов – всего таких сооружений было три, и можно было смело рассчитывать, что одно служит обиталищем Йены Сайс.

Жители этого странного поселения, не похожего ни на один из городов архипелага, носили одежду, состоящую в основном из листьев и перьев, а иногда ещё и из грубых звериных шкур. Значит, охота всё-таки не была им чужда…

Это делало предложенный Радагаром план ещё более непонятным для меня. А самым загадочным в нём по-прежнему оставался вопрос – почему именно я? Ведь я не отличалась красотой… Он мог легко подобрать для своих целей одну из служанок или жён… Мы могли бы послать Бриану, но… Радагар хотел, чтобы всё сделала я.

Заметив, что носилки опущены на землю, я вздохнула и, подобрав юбки, выбралась на траву. Здесь ждали меня Дейдре верхом на ослике и предназначенный для меня конь.

Я никогда не ездила верхом, и, несмотря на магию, делавшую его полностью покорным мне, взбираться на спину скакуну было страшновато.

Слуги отправились в обратный путь – им предписывалось ждать нас в гавани, а я осталась привыкать к переступающему подо мной животному.

Наконец, немного освоившись, я дернула поводья и пустила коня в галоп, на ходу вспоминая заготовленный предлог – следовало найти дичь.

Первая проблема оказалась решена через час или около того. Вдали показалась косуля, и, натянув тетиву, я пустила в неё первую стрелу – пока и не думая целиться всерьёз.

Косуля сорвалась с места и понеслась прочь, а я бросилась за ней.

Все животные в Заповедном Лесу находились под опекой Йенов. Магия их защищала или дрессировка – трудно сказать, но косуля сейчас искала своего защитника. А я искала его вместе с ней.

Ещё несколько стрел ранили стволы деревьев, пока, наконец, я не почувствовала близость чужого волшебства.

Тут уже я прицелилась получше, и магия безусловно заставила бы стрелу воткнуться в шею несчастной жертве, если бы снаряд не отвела чужая заботливая рука.

Меня рвануло с лошади так, что на мгновение я всерьёз испугалась, что сверну себе шею – но, разумеется, история не могла закончиться так.

Меня подхватила невидимая сеть, и, только начав трепыхаться в ней, я разглядела паутинку силовых линий, стянувшую тело со всех сторон.

В следующее мгновение надо мной нависло лицо. Юноша опирался на сучковатый посох, хотя сам на мага не походил. Его длинные каштановые волосы украшали орлиные перья, и он был весьма симпатичен лицом – не в пример мне.

Однако, юноша, похоже, считал иначе. Я с удивлением наблюдала насмешливый интерес в его глазах. Интерес, явно не исчерпывающийся вопросом о том, зачем мне понадобился их олень…

– И кто ты такая? – спросил он.

Я молчала как рыба. Таков был уговор.

– Что тебе понадобилось в наших лесах? – изменил вопрос тогда он.

– Я изгнанница! – призналась со всей горечью, на какую способна, я. – Сбежала из Башни Магов! Мне нужно было что-то есть!

– Но это наш олень.

– Я не знала, что олени чьи-то. Мне просто хотелось есть.

– Ты плохо учила географию Островов?

– Да, – соврала я.

Юноша протянул мне руку и помог встать.

В общей сложности я провела в лесу Сайсов семь дней.

Радагар обещал, что юноша, которого звали Дзарном, предоставит меня матери – Йене Сайс. Однако этого не произошло.

Дзарн пригласил меня к костру и накормил. Он продолжал с любопытством смотреть на меня, но в «город» вести не спешил.

– Тебе некуда возвращаться? – спрашивал он, наблюдая, как я ем. И мне приходилось вдохновенно врать – в основном о том, как адепты Ордена Луны намереваются меня казнить.

Дзарн в ответ рассказывал о себе. Мать сделала его начальником патруля, чтобы он повзрослел. Йена считала, что Дзарн слишком много думает о других.

– «О людях за пределами лесов», – передразнил он.

– Она бы не обрадовалась, узнав, что ты помогаешь мне? – сказала я, отставляя миску с горячей похлёбкой из бобов.

– Нет, – Дзарн отвёл взгляд и пошевелил длинной веткой угольки в костре, – она считает, что все, кто незаконно пересёк границу леса, должны умереть.

Вот почему он не стал представлять меня ей…

– А ты… – на всякий случай уточнила я.

– А я увидел тебя, – Дзарн вскинулся и надолго замолк, вглядываясь в моё лицо. Понятия не имею, что он в нём искал. Может быть, то же безумие, которое пылало и в его собственных глазах? – Я увидел тебя и понял… Что ты должна жить. Что хочу увидеть тебя второй и третий раз.

Я могла лишь с удивлением разглядывать Дзарна. Никто и никогда не смотрел на меня так и не говорил со мной так. Даже Радагар. Когда демон находился рядом, я не могла отделаться от ощущения, что он управляет мной. Считывает каждый мой жест и каждое движение бровей, как я читаю книгу, написанную на хорошо знакомом языке. Что каждое слово Радагара – своего рода магический пасс, который включает что-то во мне, поворачивает и заставляет работать на него. Наверное, это и притягивало меня в нём. Ощущение магнетической силы, которой я хотела управлять, как он управляет мной.

С Дзарном всё было иначе. Его нежные пальцы протянулись ко мне над костром и потянули бретельку платья с плеча. Он прикасался ко мне осторожно, как к бабочке, на краткий миг присевшей ему на плечо, которая в любой момент может вспорхнуть.

Я колебалась, но любопытство победило сомнения – и я качнулась к нему, позволяя себя раздеть.

Движения Дзарна оставались бережными, и я чувствовала себя хрупким цветком в его пальцах. Он ласкал мои лепестки, прикасаясь губами к коже тут и там, разжигая тайный огонь, отражавшийся во всполохах костра.

Укладывая меня спать, Дзарн всё ещё не спускал влюблённых глаз, так что сквозь приспущенные веки я наблюдала за ним и думала, насколько же права его мать.

А потом настало утро. Я смотрела на него и чувствовала, что пуста. Что всё случившееся могло быть только сном, и я не хотела бы продолжать это наяву.

Меня посетила мысль: Радагар знал? Знал, куда отправляет меня? Не на этом ли строился его расчет?

Он всегда заглядывал на два шага вперёд…

И на сей раз ему совсем не хотелось оставить меня только для себя? А может, напротив, он меня проверял? Я так и не узнала ответов на эти вопросы уже никогда.

На второй день Дзарн показывал мне лес. Он рассказывал о растениях и деревьях, о повадках диких зверей.

С ним было легко и хорошо, и меня посетила странная мысль, что я, наверное, могла бы остаться здесь. Зачем мне Радагар и вся его опасная игра?

Впрочем, мысли о Йене Сайс быстро отрезвили меня. Упрямство не позволило бы мне отступить. Упрямство… И ещё желание обрадовать того, кто без тени сомнения отправил меня сюда. Тому, кто чувствовал меня и вряд ли мог представить, что я захочу его предать.

Я попыталась завести с Дзарном разговор о матери, но при упоминании её имени тот моментально замыкался в себе.

Так и продолжалось последующие четыре дня. Он окружил меня заботой, его люди с опаской поглядывали на нас, явно подозревая, что командир не в себе. Командиру было всё равно.

Понятия не имею, что он нашёл во мне. В конце недели я продемонстрировала несложный фокус, передав через огонь картинку с одного из других «пузырьков» – кавалькада всадников в одеяниях ордена Луны мчалась «по моим следам».

– Пока нынешний император на троне, мне не будет покоя на Островах, – подавив всхлип, объяснила я, – мне нужно уезжать.

Естественно, Дзарн вызвался мне помочь.

К матери он меня так и не отвёз, но обещал, что сделает всё, «чтобы был свергнут тиран». Я уехала, пообещав, что у пристани мы встретимся вновь, как только на небе взойдёт новая луна.

Итак, усталая, но довольная собой я возвращалась домой. Я с удивлением обнаружила, что магия – не единственное моё оружие, а Радагар или Физен, или как я должна его называть – не единственный, кто хотел бы заботиться обо мне и касаться меня.

«А хотел ли он?» – промелькнуло у меня в голове, но я стремительно отогнала эти мысли прочь.

По возвращении в Кахиллу – дорога заняла несколько дней, и под конец меня качало так, будто я только что спустилась с борта корабля – Дейдре приготовила мне ванну, и я намеревалась расслабиться в одиночестве, когда, погрузившись в горячую воду, сквозь приспущенные ресницы заметила, что Радагар стоит в дверях и смотрит на меня.

Я давно уже не стеснялась его присутствия и лишь сменила немного позу, стараясь выглядеть более выигрышно.

– Как съездила? – поинтересовался он.

– Разумеется, успешно.

Радагар помолчал.

– Совет будет через три дня, – сказал он.

Я и так это знала, но кивнула для порядка. Полежала, вглядываясь в его лицо, и оттолкнувшись от бортиков, выскользнула из ванной. Приблизилась к нему. Обняла.

– Ты беспокоишься? – спросила я, прижимаясь к его плечу.

Радагар кивнул.

Я никогда раньше не видела у него такого лица. Как будто надвигалась гроза, и он предчувствовал её.

– Всё будет хорошо.

– Представляешь… – после долгого молчания сказал он и накрыл мою ладонь, лежавшую у него на плече своей рукой. – Я хочу вернуться домой.

Я молчала. За всё время мне так и не удалось узнать, где его дом. К тому же, теперь получалось, что это я заставляю его жить среди нас.

– Ты не заставляешь меня, – проклятый демон снова читал мои мысли, но сейчас это было к лучшему. Я никогда не решилась бы высказать свои сомнения вслух, – просто я хочу, чтобы ты понимала… – он замолк.

Ничего я так и не поняла, а он так и не стал ничего объяснять.

– Хочешь, побуду с тобой до утра? – предложила я. Мы редко засыпали вместе, хотя и случалось иногда.

Радагар качнул головой.

– Спасибо, – сказал он, – мне лучше побыть одному. Подумать о том, как на совете повернуть разговор.

Радагар ушёл, но я уже не хотела возвращаться в ванну. Его волнение передалось мне, и в этот момент я тоже предчувствовала, что скоро наша жизнь перевернётся целиком.

Засыпая, я думала о том, что мы будем делать, если ему удастся воплотить в жизнь свой безумный план.

Все последующие три дня мы не виделись – оба постоянно были на взводе. Однако, если Радагару, по крайней мере, предстояло самому присутствовать на совете, то меня никто не собирался туда допускать.

Однако безвестность казалась невыносимей всего.

Поколебавшись, я решила прибегнуть к средству, которое до сих пор никогда не позволяла себе.

Я потребовала у Дейдре чашу воды и травы и, прочитав заговор, стала ждать, когда увижу Физэна в воде.

К моему удивлению, заклятье не собиралось работать на него. «Но он же мой демон!» – всколыхнулось в голове. Я попробовала ещё раз, но снова ничего не произошло.

Что ж… Я закусила губу. Интуиция – не моя сильная черта, но тут слова Радагара всплыли в моей памяти как наяву. «Аглухар – то, из чего созданы острова…»

Оставив чашу стоять, я спустилась в его лабораторию – благо, все двери в доме были открыты для меня.

Проклятый кристалл отказывался отламываться. Камень – он камень и есть.

Пришлось сходить на кухню и потребовать нож. Тут уже прислуга стала коситься на меня – все знали, что у Физэна я на особом счету, и тем не менее как никогда отчётливо я ощутила, что дом этот – не мой. Я просто в нём живу.

Придя назад в кабинет и основательно обозлившись после препирательств с кухаркой, я наконец вставила нож между двумя отростками кристалла. Тот поддался, и несколько осколков легли мне в ладонь.

«И что мне делать теперь?» – думала я. Всё-таки до сих пор я пользовалась только растениями. Их обычно нужно было измельчить и высыпать в воду.

Вернувшись в свои покои, я взяла себя в руки и, положив самый маленький кусочек магического кристалла в платок, принялась толочь ножом. Тот сопротивлялся как мог, но наконец у меня получился порошок. Я засыпала его в воду и произнесла заговор ещё раз.

Эффект превзошёл все мои ожидания. Если обычно я наблюдала изображение в воде, то в этот раз объёмный образ появился над ней. Я могла следить за происходящим со всех сторон и даже управлять образом, перемещая точку обзора то туда, то сюда. Впрочем, этот новый навык мне мало помог, когда я вслушалась в слова.

Совет аристократов готовился голосовать.

Один за другим благородные господа выходили вперёд. Были здесь и Бейзили, и Эйхи, и все остальные, с кем мне пришлось вести переговоры.

Эрика Аустайр замешкалась, прежде чем выйти вперёд. Она приблизилась к Физэну-Радагару и наклонилась к его уху. Я не ожидала, что смогу расслышать вопрос, но магия аглухара оказалась достаточно мощна.

– Вы помните, что обещали мне? – спросила она.

Физэн кивнул.

Я нахмурилась. Никаких договоров между ними быть не могло. Напротив, Физэн просил своего имени не называть.

Прошло, может, десять минут. Эрика ещё оглашала свою речь. Юный император сидел на своём игрушечном троне белый как мел. Марвин Дарай подошёл к моему господину и тоже произнёс несколько слов.

– Вы получите её, – ответил Физэн-Радагар.

Я вздрогнула, но тут же отогнала идиотскую мысль, относившая к тому, кто эта «она». «Может, он ему подарок какой обещал?» – пронеслось у меня в голове.

И только когда Коди Бейзил в свою очередь подошёл к нему и задал почти такой же вопрос, я поняла, что не сошла с ума.

– Я помню, о чём мы говорили, – повторил Физэн и для него.

– Эта паршивка должна заплатить за оскорбление, которое мне нанесла.

Сомнений быть уже не могло. Паршивкой была я.

Глава 21

Несколько минут я сидела, будто заледенев. Желание броситься прочь, что-то делать, спасать себя, боролось со здравым смыслом, который тогда ещё утверждал, что Радагар не может меня предать. А может, всё было наоборот… Может, как раз здравый смысл и подсказывал бежать?

Так или иначе я продолжала сидеть, наблюдая, как последние союзники Радагара произносят свои речи. Мальчишка на императорском троне совсем съёжился, но сейчас мне было совсем не до него.

– Но если юный Тализин, – сказала Эрика, выйдя вперёд. Лицо её выражало неподдельное волнение – очевидно, она не ожидала, что против действующего императора прозвучит столько голосов, – не может исполнять обязанности императора, потому что, как оказалось, не представляет интересы пяти родов из девяти… и вообще к ним не принадлежит. То кто заменит его?

Никто не посмотрел на Физэна напрямую, и тем не менее исподтишка добрая половина зала покосилась на него.

Радагар встал и театрально развел руками. Возвёл очи к небесам.

– Если такова будет воля Солнца и других светил… Я приму это бремя на себя.

По рядам присутствующих – а кроме глав домов в зале было несколько десятков их приближённых – пронёсся гул. Он затих так же внезапно, как и возник, когда Эрика воздела руку и произнесла:

– Я вижу, что Солнце вам благоволит. Однако вы в курсе, какие испытания вам следует преодолеть, прежде чем храм сможет выступить за вас.

Похоже, подобного мнения придерживалась не только она, хотя остальные и не стали высказывать его вслух.

А у меня набатом билось в голове.

«Я! «Испытание» – это я! Как он собирается отдать меня разом всем? По частям?»

– Я услышал вас, – Радагар отвесил Эрике глубокий поклон, – разумеется, не так просто узреть волю богов. Разумеется, я сделаю всё, что требуется, чтобы подтвердить, что достоин нести эту ношу.

– Хорошо, – согласилась Эрика, – тогда мы соберёмся здесь… Скажем, в следующую луну. И если к тому времени вы подтвердите свои притязания – совет выберет вас.

Я пискнула, наблюдая, как Физэн, блещущий достоинством и красотой в своём шёлковом плаще, разворачивается и идёт прочь.

Теперь уже речи быть не могло о том, чтобы ждать, когда она соблаговолит объяснить мне что-нибудь.

Я выплеснула содержимое чаши за окно. Собрала в неё разбросанные по полу осколки аглухара и завязала всё это вместе в платок. Открыла шкаф и торопливо принялась собирать всё, что потребовалось бы мне в пути.

– Дейдре! – крикнула я, а так и не дождавшись её появления, отдала служанке мысленный приказ немедленно бежать на кухню и добыть мне в дорогу еды и вина.

Бриана, повинуясь моей воле, отправилась седлать лошадей. Им я пока ещё доверяла, но задавалась вопросом – брать ли обеих с собой? Наверняка ни та, ни другая, не умеют путешествовать и не привыкли подолгу держаться в седле… Впрочем, как и я.

И всё же оставлять их, пожалуй, было нельзя.

Поколебавшись, я решила, что Бриана всё же останется в доме, чтобы через неё я могла следить за тем, чем занимается Радагар. А Дейдре взяла с собой.

Не прошло и получаса, как мы покинули дом. Лошади галопом несли нас к границе Кахиллы. Я не имела ни малейшего представления, куда ехать и что предпринять – оставалось лишь двигаться вперёд, рассчитывая ускакать как можно дальше, пока Радагар не хватился нас.

Только когда мы пересекали мост, ведущий за пределы города, мне пришло в голову, что если я могу следить за ним – то и он может следить за мной. Меня обдало холодом. Нужно было срочно придумать способ укрыться от магической слежки.

Я вспомнила несколько подобных заклятий и сейчас как никогда возблагодарила судьбу за то, что меня отправили на факультет проводников.

Однако так же я догадывалась и о том, что связь между нами слишком сильна, чтобы разорвать её обычными средствами – да и не хотела я порывать с Радагаром раньше времени, пока не определилась с тем, что собираюсь делать теперь.

Добравшись до противоположного берега, поросшего лесом, мы спешились в тени деревьев. Я приказала Дейдре заняться лошадьми, а сама достала обломки аглухара. Их было немного, но я уже убедилась в том, что мощь этого кристалла не сравнить с мощью моих трав.

Отбив от осколка настолько маленький кусочек, насколько смогла, я растёрла его в платке ножом и посыпала сначала свои волосы, потом голову недоумённо взиравшей на меня Дейдре и, наконец, гривы лошадей. Произнесла заклятье над каждой из нас, затем над лошадьми. Насколько хватит его силы, пока всё равно предугадать было нельзя.

Я порадовалась тому, что оставила Бриану во дворце, и отметила про себя, что при первой же возможности надо будет разведать, какие меры Радагар принимает, чтобы меня отыскать.

Осведомлен ли он о нашем контракте? Это был ещё один вопрос, который крайне меня занимал.

Весь день мы ехали через лес. Я изо всех сил старалась создать видимость, что знаю, что делаю, хотя невольно в голову приходила мысль – кого я пытаюсь обвести вокруг пальца? Дейдре всё равно. Она предпочла бы остаться дома и никогда меня не встречать. Наверное, мне казалось необходимым убедить хотя бы саму себя, что я всё ещё контролирую ход событий, который набирает скорость.

Я боялась расклеиться, потому что сомнения подступали со всех сторон. И стоило нам остановиться на ночлег, как я просто осела на землю. Уронила голову на сложенные на коленях руки и разревелась. В первый раз в жизни.

Я никогда никому не верила, и потому никогда и никто не мог обидеть меня настолько сильно, чтобы добиться слёз. А теперь все мысли сконцентрировались вокруг Физэна, Радагара или как там ещё его называть…

Я верить не хотела, что он использовал меня. Что с самого начала сделал меня фасадом своего заговора. Что всё это время смотрел мне в глаза и и уже был уверен, что как только начнётся второй акт его интриги – пустит меня в расход.

Что он чувствовал, когда касался меня? Я невольно отдёрнула одну руку от другой, как будто та превратилась в скользкую змею.

«Чародейка, – думала я, – да кому ты сдалась? Любая Бриана будет счастливей тебя. Мужчинам нужна одна красота. А ты…» Я подняла голову и сглотнула подступивший к горлу ком. Дейдре стояла на другой стороне поляны и внимательно смотрела на меня. Понятия не имею, что выражал её взгляд. Может быть, она испытывала презрение ко мне?

Меньше всего в этот момент мне хотелось это выяснять. Меньше всего хотелось с ней говорить. Я не хотела, чтобы со мной рядом вообще был кто-нибудь живой.

«Вон, – мысленно приказала я. Дейдре дёрнулась и нехотя, как сомнамбула, двинулась прочь. «Стоп, – остановила я и себя, и её, – собрать хворост. Разжечь костёр. Выбрать еду в мешке и приготовить ужин на двоих».

Дейдре бросилась исполнять – с куда больше охотой, чем прошлый приказ. Может быть, она тоже нуждалась в том, чтобы занять себя привычным делом, чтобы не думать о том, что ждёт нас впереди?

«А что может нас ждать?» – спросила я себя. Как ни странно, размышления о будущем, даже и таком туманном, немного успокоили меня.

Островов много. И в то же время на них не спрятаться и с них не сбежать.

Меня знают в каждой из великих семей, и у каждой зуб на меня. Значит, лучше не попадаться аристократам на глаза.

На этой мысли снова подступили слёзы – ведь это значило, что никаких перспектив передо мной нет. Больше ни двор, ни свет не примут меня. Остаётся только скитаться в поисках укрытия. Может, стать какой-нибудь гадалкой, как я и подумывала некоторое время назад.

Стать гадалкой… некоторое время назад.

Вдалеке забрезжил тонкий лучик надежды. Ведь тогда у меня был и ещё один план – я подумывала, не отобрать ли тело у одной из прекрасных жён Физэна. Пожалуй, жить в чужом теле я не хотела, всё-таки нет. Тем более, что придётся постоянно беспокоиться о своём собственном – если его убьют, то что станет с душой? Не хочется проверять.

Но один фокус у меня всё же есть.

Я поднялась и, спотыкаясь на каждом шагу – ноги едва слушались после долгой езды, – побрела искать ручей или другой источник воды.

Нашла источник, сбегавший по замшелым камням. Там, где он падал на землю, образовалось небольшое озерцо.

Наклонившись к воде, я поболтала в нёй пальцами, разбивая собственное отражение, а затем нараспев прочитала несколько слов. Хмыкнула, разглядывая появившееся в нём лицо. Чёрные волосы свободными локонами ниспадали на плечи, белая кожа отливала жемчугом. Глаза, брови, ресницы – всё было чёрным. А зрачки блестели, как будто в каждом горел собственный костёр.

Не хватало разве что цветка над ухом, но это мы найдём. В новом облике я сразу же почувствовала себя свободно и легко. Вряд ли, конечно, удастся провести Радагара, но пускай сначала найдёт меня – и приведёт к себе.

Я оглянулась на лес. Дейдре можно тоже «переодеть». Вдруг кто-нибудь запомнил её лицо.

Порядком повеселев, я вернулась на полянку, где мы оставили коней. Дейдре уже закончила с костром и, увидев меня, прикрыла рот рукой.

– Госпожа! – позвала она, обращаясь к деревьям, стоявшим кругом.

Я только и рассмеялась в ответ.

– Это я. Что там у нас на обед?

Пока Дейдре разливала по мискам похлёбку из чечевицы, я сидела, прислонившись к стволу дуба, и вглядывалась в сумрак.

Пусть никто из посторонних теперь не узнает меня… Но и чародейство своё придётся скрывать. Пусть считают обычной шарлатанкой. Но всё равно… Что делать потом?

Отправиться в Академию? Что-то подсказывало, что они не станут меня скрывать. По крайней мере, не от императора.

Из всех, кто окружал меня, только один человек питал симпатию ко мне… Правда, я обманула его… Но всё-таки можно было рискнуть.

Я прервалась на середине рассуждения, увидев, что Дейдре присаживается на корточки рядом со мной.

– Ваша порция, госпожа, – мягко сказала она, – вы расскажете мне, что произошло?

Великие Острова! Только тут я поняла, что она до сих пор и не в курсе, что произошло…

Глава 22

Я не сразу решилась отправиться к Сайсам и вообще по-прежнему сомневалась, что стоит рисковать и связываться с Дзарном.

Всю ночь я вертелась с боку на бок – земля казалась невероятно жёсткой, а мысли то и дело возвращались к Радагару.

Я снова ощущала его ладони на своих плечах. Его поцелуи на своих губах. Его глаза, обжигающим взглядом смотревшие на меня.

– Великая луна! – простонала я, наконец отчаявшись уснуть и садясь. Подтянула ноги к груди, положила сверху руки и на них уронила подбородок.

Как я могла так довериться ему? Какой дурой могла быть? Всесильная чародейка… Пусть тебя не обучали магии душ, но разве не дошло до тебя и без того, что демонам доверять нельзя?

Никогда я не боялась этих самых демонов, будучи уверенной в том, что мне позволено всё. Всегда считала, что любого смогу обмануть.

С чего я была так самоуверенна? Теперь уже ума не приложу.

Радагар никогда не скрывал, что намного старше меня. Никогда не скрывал, что подсмеивается надо мной.

Я видела его улыбку и насмешливые искорки в глазах как наяву. Неужели не сумела бы ты, проводница, отыскать себе друзей среди людей?

– Нет, не сумела, – тут же отвечала я сама себе. Люди никогда не понимали меня, и потому инстинктивно я тянулась к тем, кто так же отвержен, как и я. Кто не врёт, что стремится облагодетельствовать весь мир, а честно признаётся самому себе и другим, что умеет творить зло. Вот только с чего ты взяла, что в таких существах найдёшь хоть толику добра?

Как наивно было удивляться тому, что демон воспользовался тобой и обманул…

Но я давно уже не воспринимала Радагара как демона. А может быть, и вовсе никогда. Разве с самого начала не чувствовала я, что он не будет неподвластен мне? Разве не хотела сыграть с ним в игру несмотря ни на что?

Мысли о сущности Радагара заставили меня задуматься ещё об одной магии. Как я не подумала об этом раньше – ума не приложу.

Чтобы отозвать его, нужно было назвать его истинное имя – он, безусловно, знал об этом, потому и избегал рассказывать мне о себе. Но чтобы взять над ним контроль, как я управляла Брианой и Дейдре, нужна была только связь.

Я закрыла глаза и мысленно потянулась к нему душой. Потоки радужной энергии подхватили моё сознание, унося далеко-далеко, обратно к центру Кахиллы, где стоял его дворец. Я видела Физэна, сидевшего за столом в библиотеке – без всякой воды. Это, безусловно, радовало, значит, какая-то власть у меня над ним всё-таки есть. Власть большая, чем над любым другим демоном, призванным мной.

Бесплотным духом я облетела его и попыталась проникнуть, но Радагар вскинулся. Он видел меня. Сомнений не существовало. Чуял – хотя точно определить местоположения не мог.

Он встал с кресла и стал обходить комнату.

Я же прижалась к нему со спины и сделала еще одну попытку проникнуть в его тело ещё раз.

Тут же его взгляд устремился на меня, пронзая душу насквозь. Лицо Физэна неуловимо изменилось, призрачные руки потянулись ко мне – похоже, пытаясь взять в захват.

На мгновение мне показалось, что я вижу его настоящее лицо. Красивое… Будто сотканное из сизой дымки, оно проглядывало сквозь человеческую плоть. Внимательные серые глаза смотрели на меня. Похожие на тучу, в которой затаился дождь.

Я была так поражена этим моментом откровенности, которого мне не удалось добиться до сих пор, что едва не упустила момент, когда его призрачная рука протянулась ко мне, касаясь. Пальцы держали какое-то украшение, куда более материальное, чем наша иллюзорная плоть.

В последнюю секунду я отшатнулась и, только отлетев на другой конец комнаты, осознала, что он пытается меня поймать.

Я бросилась прочь сквозь раскрытое окно, неслась над городом, путая след, не в силах избавиться от ощущения, что он преследует меня, но только оказавшись над бескрайним простором моря, поняла, что никому я не нужна. В пустоте осенней ночи я была абсолютно одна. Далеко на западе виднелся белоснежный силуэт башни, в которой вырастили меня. Далеко на востоке в тусклом мареве утренней зари темнел контур материка, куда много веков не ступала нога ни одного из нас.

«Что же делать?» – не переставало вертеться в голове. Материк никогда не манил меня, но в этот момент мне начинало казаться, что это единственное место, где Радагар не сможет меня отыскать.

«Не сметь бояться», – приказала я себе тут же и помчалась назад, туда, где осталось сидеть моё человеческое тело.

Вот она, магия душ. Настоящая магия душ, доступная лишь проводнику. Тому, кто чувствует тончайшие планы и грани миров.

Вернувшись в собственное тело, я долго ещё сидела, глядя на гаснущий костёр.

Мне не хотелось на материк. Я вообще не хотела бежать.

«Но если не бежать, – думала я, – то я должна нанести ответный удар. Найти способ подчинить его себе».

Я подняла глаза. Уже и здесь, над лесом, медленно занимался рассвет. Бледные лучи солнца проникали сквозь пожелтевшую листву деревьев.

– Я выясню, кто ты такой, – твёрдо сказала я сама себе, – тем более теперь. Когда я знаю, как выглядит твоё лицо. Я заставлю тебя подчиняться мне, Радагар.

Я встала и принялась собирать вещи. До встречи, назначенной Сайсом, оставалось ещё девять дней.

От места встречи нас отделял путь длиной в несколько сотен миль.

Преодолеть его за один день даже верхом мы бы не смогли. К тому же не было никакого смысла спешить – всё равно пришлось бы ждать появления Дзарна где-то около пристани эти несколько дней. А в единственной деревушке в этом пустынном месте затеряться было бы нелегко.

Если поначалу я предполагала избегать городов вообще, то сейчас решила опробовать тот образ жизни, который мне предстояло вести, если не удастся победить.

Должна сказать, что радости он у меня не вызвал.

На первой же площади первого города меня едва не забили камнями, объявив ведьмой.

Во втором городе, напротив, с меня потребовали деньги, которых я не видела в глаза, объявив, что я шарлатанка.

Мы поспешили убраться и оттуда, но когда в третьем поселении, где мы захотели остановиться на ночлег, меня к тому же ещё и подкараулили местные гадалки, намереваясь намять бока, я твёрдо решила, что подобная жизнь не для меня.

Кое-как выбравшись из города, мы пристроились на песчаном берегу одного из островов и разожгли костёр. Холодало и становилось ясно ещё и то, что зимой я под открытым небом долго не продержусь.

Я смотрела на Дейдре в раздумье – начать разговор или нет. Она была служанкой, и мы абсолютно случайно оказались сведены вместе судьбой.

Но за прошедшие два дня непрекращающегося бегства мне ни разу не пришлось понукать её, она не дала мне повода пускать магию в ход. Это не могло не удивлять, и потому я в конце концов не выдержала и спросила:

– Почему ты следуешь за мной?

Дейдре отвела взгляд.

– Мне жалко вас, – призналась она.

Я продолжала недоумевать.

– И ради этого ты готова остаться без крова и рисковать собой?

Дейдре смущённо повела плечом.

– Ну, кто-то же должен позаботиться о вас.

– Но я чародейка. Разве ты не боишься и не ненавидишь меня?

– Поначалу… Было чуть-чуть, – Дейдре слегка покраснела, – но вы никогда не наказывали меня. Я умею ценить доброту.

«М-да», – подумала я про себя, а вслух ничего не сказала, лишь покачала головой.

А я то всё это время думала, что управляю её… Она же, оказывается, испытывала жалость ко мне.

Испытывала ли я жалость к кому-нибудь? Никогда. По крайней мере, до тех пор.

– Я постараюсь тебе отплатить, – после долгой паузы произнесла я. А про себя добавила: «Если когда-нибудь вообще верну себе то, чем можно платить». – Давай спать. Утром рано выезжать.

Наконец мы добрались до гавани Каменного Цветка. Я заранее сменила облик, чтобы не было необходимости вдаваться в лишние объяснения.

Солнце уже касалось нижним краем горизонта, погода стояла ясная, но холодная. С моря дул ветер, пронизывавший, казалось, до самых костей.

Ещё издалека я увидела людей, которые ждали нас. Дзарн, наверное, был среди них, но одетый городской плащ, какие были на каждом из стоявших, так что я не смогла его опознать.

Естественное беспокойство подтолкнуло меня к идее о том, чтобы не ходить. Я уже собиралась было ретироваться, кода один из мужчин заметил нас и поднял руку, указывая другим.

– Уходим, – скомандовала я Дейдре и первая развернула коня, но как только пустила его в галоп, как стало ясно, что у мужчин нет никакого намерения отступать так легко.

В мгновение ока оседлав коней, они бросились следом за нами.

Вдоль берега тянулась песчаная полоса, но стоило немножко подняться по насыпи, как начинался густой хвойный лес.

Сохранять скорость в нём было нелегко – как, впрочем, и на песке – зато можно было надеяться, что здесь преследователи потеряют след.

Очень скоро я поняла, как наивно было это предположение – не прошло и пяти минут, как гнедой конь, лишённый седла, выскочил мне наперерез, и под капюшоном я увидела лицо Дзарна. Ещё двое воинов тут же подъехали справа и слева.

Можно было попытаться использовать магию, но тогда любые пути к примирению оказались бы отрезаны. И потому я замедлила ход и позволила одному из мужчин перехватить поводья моего коня.

Дзарн подъехал вплотную и несколько мучительно долгих мгновений пристально смотрел мне в глаза.

– Чего ты хотела добиться? – спросил он. Он мало походил в эту минуту на того юнца, который влюбился в меня. Настоящий воин и сын старейшины.

– Позволь мне объяснить это наедине, – попросила я.

Дзарн отъехал чуть назад и кивнул своим людям, отдавая беззвучные приказ вести меня за собой. Хорошо, что, по крайней мере, меня не собирались связывать и отбирать коня. Это давало надежду – которая, впрочем, растаяла как дым, когда мы, после нескольких часов езды через чащу, въехали в селение Сайсов.

Всё так же не говоря ни слова, Дзарн указал рукой на огромное дупло в стволе самого толстого дерева. Вход в дупло находился у самой земли и его перегораживал частокол.

Я не стала дожидаться, когда меня силком стащат с коня – спрыгнула сама и направилась к дуплу впереди мужчин, сопровождавших нас.

Глава 23

Я, как могла, убеждала себя, что мне нужно радоваться тому, какие сносные условия предоставили мне Сайсы. Меня кормили три раза в день, не связывали и вообще не приближались ко мне.

Радоваться не получалось.

Пол, на котором пришлось спать, был мокрым, несмотря на постеленную в углу солому. Еда пресной и безвкусной. По ночам в дупло задувал ветер, а от влаги моё бархатное платье очень быстро промокло настолько, что стало весить, должно быть, пару пудов.

Сесть толком было некуда, кроме того же промокшего соломенного тюфяка, и потому весь день я ходила по своей «темнице» из конца в конец.

Чего они ждали и чего добивались от меня? Хотели ли вернуть Физэну или сами имели планы на мою милость?

Эти вопросы, разумеется, беспокоили меня больше всего.

Я старалась не приходить в уныние, но, оказавшаяся в полной безвестности и лишённая возможности бороться, невольно начинала задумываться о том, что каждый шаг ведёт меня к падению ещё дальше в пропасть.

Для полного счастья, стоило мне уснуть, как мой любимейший демон явился ко мне во сне.

Впервые он обрёл лицо – не то, которое принадлежало Физэну, а его собственное. Он, в противовес Т’Элинну, не отличался красотой. У Радагара был квадратный подбородок и густые чёрные брови, чуть горбатый хищный нос. Но больше всего пугал его взгляд – будто пронзавший тебя насквозь. За таким впору было не различить вообще никаких черт, казалось, что весь этот мужчина – один только хищный взгляд.

И в то же время я испытывала облегчение, глядя на это лицо. Он теперь казался живым – в отличие от Физэна, который скорее походил на фарфоровую куклу.

У Радагара были такие же широкие плечи и сильные руки, но кожа была не белой, как у Физэна, а смуглой и даже немного бугристой. А волосы были такими же чёрными… И всё равно, все его недостатки затмевал этот тяжёлый пристальный взгляд грозового неба.

Мы стояли в его библиотеке – вернее, не его конечно же, а в библиотеке того дома, где мы оба провели последние несколько недель.

– Зачем ты сбежала от меня? – спросил он.

Я сглотнула.

– Если забираешься в мои сны и читаешь мои мысли – попробуй угадать.

Радагар нахмурился ещё сильнее, долго пристально смотрел на меня, но так ничего и не сказал. Он не мог угадать?! Я ликовала!

Радагар шагнул ко мне, возможно, намереваясь взять за руку, но раньше, чем наши тела соприкоснулись, я тоже сделала шаг вперёд и в бок, ускользая от него.

– Гвендолин, возвращайся ко мне. Я тебя жду.

– Ещё бы, – хмыкнула я, на мгновение оглядываясь через плечо. Впрочем, я тут же отвернулась и шагнула к окну. Движение было машинальным, и я замерла, не веря собственным глазам, когда обнаружила по другую сторону окна вовсе не наш парк, а пустошь, тонущую в ночном мраке. Кое-где виднелись редкие деревья, лишённые листвы, и убегала к горизонту просторная прямая дорога.

– Что это за мир? – вырвалось у меня.

Радагар приблизился и остановился по правую руку.

– Это мой дом, – прозвучал ответ.

Я с удивлением взглянула на него. Если это в самом деле был мир, откуда он пришёл, не удивительно, что Радагар стремился покинуть его.

Он хотел добавить что-то ещё, но не успел – картинка поблёкла, расплываясь, и я резко распахнула глаза. На секунду мне показалось, что сон продолжается – надо мной нависло красивое мужское лицо.

– Дзарн… – выдохнула я.

Дзарн отодвинулся. Глаза его выражали обиду, которую он и не думал скрывать.

– Ты обманула меня, – проговорил он.

– Ты тоже меня… – я подумала и замолкла, решив не нарываться. – Дзарн, я не врала. Мне нужна помощь… Мне некого просить, кроме тебя.

Дзарн молчал. Кажется, внутри него шла какая-то борьба.

– Я знаю, – выдавил он наконец, – все семьи ищут тебя.

– Но Сайсам я не делала зла.

– Ты обманула меня, – упрямо повторил он.

Я грустно улыбнулась.

– Я была неправа, – и отвернула голову к выходу из дупла.

А что я ещё могла сказать? Оправдываться я не умела. Выдавать союз с Радагаром не стоило – это лишь ещё более усугубило бы моё положение. А я и правда использовала его. Ну, и… Честно говоря, использовала бы ещё раз.

Я не умела оправдываться, но не любила и лгать. До тех пор мне удавалось благополучно обходиться без этих двух навыков, но, похоже, наступали другие времена.

Теперь уже умение видеть иные миры и далёкие дела в чаше свободой не были в состоянии меня спасти.

В голове пронеслась мысль о том, что я можно попытаться, наверное, самой сбежать в другой мир – чародеи давно уже не открывали подобные врата, но гипотетически заклятье я знала, я ведь Проводник.

«Нет, – забилось в мыслях. – Так легко он не избавится от меня».

Вопреки любому здравому смыслу, больше всего мне хотелось увидеть Радагара ещё раз. Заглянуть в его настоящие глаза. И потом… Не знаю, что потом. Мне хотелось снова ощутить его руки на своих плечах. И в то же время не покидало желание унизить, уничтожить, раздавить его – как он унизил меня.

– Завтра с тобой будет говорить моя мать, – услышала я тем временем голос Дзарна. – Она вряд ли будет прислушиваться к твоим словам так, как я.

Дзарн помедлил.

– Если у тебя есть оправдание, лучше назови его сейчас.

Я посмотрела на него и покачала головой.

– Будь что будет, – произнесла я.

Дзарн встал и, не отводя от меня взгляда, направился к выходу из дупла.

Мне было его жаль. Он оказался таким же идиотом, как и я. Поверил тому, кого интересовала одна лишь власть.

Мысленно я готовилась к любым вариантам развития событий – но в основном мои предположения сводились к тому, что Йена Сайс либо выдаст меня будущему императору, либо попросту казнит.

Меня вызвали к ней, когда за пределами моей тюрьмы лес уже озарил тусклый дневной свет. Лучи солнца, и без того рассеянные пеленой облаков, с трудом проникали сквозь кроны вековых деревьев. Накрапывал дождик – и оставалось радоваться, что не идёт снег. Остров Сайсов располагался в тёплой полосе, где даже зимой часть деревьев зеленела листвой.

Йена Сайс ожидала меня в просторном зале, обустроенном в изгибе самого толстого древесного ствола. Пол здесь образовывала широкая терраса, закреплённая на ветвях, а крышей служил настил, покрытый загадочной циновкой, сквозь которую не проникала и вода.

И всё равно подобная скромность обстановки в одном из главных правящих домов поражала меня.

Йена сидела на высоком кресле, одетая в том же духе, что и другие обитатели поселения – платье её было выткано из зелёной ткани, и его обильно украшала листва – забальзамированная какой-то магией, судя по тому, что оставалась такой же свежей, как только что сорванный цветок.

В отличие от остальных присутствовавших, коих набиралось порядка десяти человек – должно быть, охрана или что-то вроде того – голову её к тому же украшала корона из оленьих рогов.

Меня тоже сопровождал небольшой отряд мужчин. Указав мне войти в зал, они продолжали идти за моей спиной, пока я не остановилась в десяти шагах от их госпожи.

Йена некоторое время вглядывалась в моё лицо.

– Тебя обвиняют во многих преступлениях, – начала она. От моего внимания не укрылось то, что самих преступлений Йена не назвала. Почему? Может быть, не хотела, чтобы лишние люди узнали о них?

Очень комплиментарный для меня вариант.

– Простите, госпожа, – я выжидала, решив, что если твоя вина очевидна – лучше заранее её признать.

Йена нахмурилась. Она, очевидно, ожидала другой реакции.

– Однако, – продолжила она, – мой сын желает заступиться за тебя. Он считает, что ты не по собственной воле совершал злые дела.

Не такие уж злые, если на то пошло… Я никого не убила, в конце концов. А из кого получится лучший правитель для Аустрайха – из Радагара или из малолетнего подобия Физэна – надо ещё посмотреть.

– Как пожелает госпожа, – сказала я.

Йена продолжала хмуриться. Очевидно, я что-то говорила не так… Но углубляться в расспросы она не стала.

– Обычно мы не вмешиваемся в дела других островов, – сообщила она, – но раз так хочет мой сын… Я отдам тебя ему. Протяни руку.

Не понимая, что она собирается сделать, я, тем не менее, выполнила приказ – и тут же на моём запястье защёлкнулся браслет.

Я вскрикнула, но было уже поздно.

– Это чтобы ты никому не смогла причинить новый вред, – закончила Йена, – Дзарн, можешь её забрать.

Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь испытаю такой страх…

Всё, что у меня было, всё, что отличало меня от других – только лишь моя магия. И теперь она оказалась заперта в этом проклятом браслете.

Я сидела в покоях Дзарна, по своему аскетизму мало отличавшихся от темницы, и разглядывала этот сделанный из желтоватой кости предмет, в который было вделано несколько зелёных камней.

Вряд ли разломать его было так уж трудно – хотя попробовав сделать это свободной рукой, я и не добилась ничего.

Должно быть, сам браслет хранила какая-то магия. Я ударила по мягкому матрасу, набитому птичьим пухом и заменявшему Дзарну кровать.

Всё, что мне оставалось делать, это удивляться тому, сколько людей применяют магию, в то время как она всем за пределами башни запрещена.

Последняя мысль навела меня на воспоминание о магических кристаллах, и я поспешно залезла в седельную сумку, которую отобрали у меня перед тем, как заключить в тюрьму, а теперь вдруг вернули.

Всё было на месте. Приходилось изумляться такому уважительному отношению ко мне.

Я встала, подошла к окну.

Комната Дзарна располагалась наверху, среди ветвей. Не будь на мне браслета, я всё равно сумела бы обернуться птицей и улететь… А так… У дверей стояла охрана, и все, что я могла сделать, это ждать, когда Дзарн закончит с делами и вспомнит обо мне.

Дейдре куда-то увели, так что от неё тоже толку не предвиделось.

В комнате кроме матраса, укрытого мягкой шкурой гигантсткого зверя, был только дубовый стол и единственная скамья. Дети глав великих домов так живут? Или Дзарн сам в немилости у матери? Второе можно было бы использовать, но боюсь, первое было верней… Сайсы не нравились мне. Я не представляла, как можно так жить. Мой браслет подтверждал, что они владеют магией и не стесняются практиковать её – но в то же время я не видела здесь ни одного из легендарных магических чудес: ни демонов, прислуживавших за столом, ни магических фантанов с искристым вином.

«Интересно, есть ли у них библиотека?» – думала я. Библиотека принесла бы существенную пользу. Теперь уже мне мало было выяснить, кто такой Радагар… Я должна была узнать, как его изгнать.

Глава 24

Дзарн появился в комнате, когда солнце уже скатилось за горизонт окончательно. Тучи наконец расступились, луны не было, и с удивлением для себя я увидела на небе маленькие горящие в глубине чёрного небосвода крапинки звёзд. Нужно было смотреть долго-долго, чтобы сосредоточить на них взгляд. Но в Кахилле не разглядеть было и их, и потому я на некоторое время выпала из реальности, рассматривая эту диковинку и забыв даже думать о том, какие проблемы стоят передо мной.

В таком состоянии и застал меня мой поручитель и, похоже, далеко не сразу набрался смелости обратить внимание на себя.

Я узнала о том, что он рядом, только когда его руки уже оказались на моих плечах.

Я закрыла глаза. Звёзды продолжали смотреть на меня из темноты. Все заготовки слов и объяснений, которые я вдоволь успела прокрутить в голове, испарились.

Я всё же открыла рот, пытаясь оправдаться, как и собиралась, что Физэн – мой господин и претендент на императорский трон, предал меня и обманул его. Что он будет искать меня и убьёт. И что он, Дзарн, может мне помочь.

Это была хорошая линия – если чувства Дзарна сильны, он не сможет мне не помочь. А если он решился дважды заступиться за меня перед матерью, то они, скорее всего, в самом деле сильны…

– Помолчи, – тихо попросил он, и хотя в его словах не было напора, я послушно захлопнула рот. Оглянулась через плечо и встретилась с его взглядом, в упор устремлённым на меня.

Вздрогнула, завидев на дне зрачков потаённый огонь.

– Что ты будешь делать со мной? – спросила я. В это мгновения мысли о Радагаре отошли на второй план, потому что интуитивно я чувствовала, что может означать это пламя, мечущееся в его глазах.

Дзарн молчал. Мучительно медленно его лицо приближалось к моему, и я уже думала, что его губы вот-вот коснутся моих. Я боялась этого. Боялась узнать вкус чьих-то ещё губ. Хотя Радагар и предал меня, он врос мне под кожу, пророс в меня корнями, так что невозможно было представить, что теперь каждый за себя.

Дзарн чуть отодвинулся.

– Я никому тебя не отдам, – проговорил он.

Я сглотнула, но страх потихоньку начинал слабеть.

– Ты взял меня себе, чтобы мной владеть?

Дзарн молчал. Так долго, что я уже подумала было, что он не станет отвечать. А затем, вопреки всякому здравому смыслу, и, кажется, понимая, что совершает глупость, произнес:

– Чтобы ты была со мной, да. Чтобы никто не причинил тебе вреда. Но его никогда не причиню и я.

Я задумалась. Мне было трудно поверить его словам. И в то же время, глядя в его глаза, я не могла представить, что они лгут.

– Ты сошёл с ума, – прошептала я. – Я уже предала тебя один раз.

Дзарн покачал головой, но вслух сказал:

– Может быть. Но я хочу, чтобы было так.

Он кивнул мне на кровать. Я мысленно напряглась, но в следующее мгновение поняла, что Дзарн отворачивается лицом к другой стене и принимается снимать плащ, но не глядя на меня.

Я осторожно подошла к матрасу и, не раздеваясь, легла. Дзарн же, закончив, прилёг на узкую скамью и укрылся плащом.

– Спокойной ночи, – только и проговорил он, и почти сразу заснул.

Утром Дзарн проснулся раньше меня – солнце едва ещё только показалось в окно. Ему надо было отправлять в дозор, но, сменив рубашку и по новой застегнув на плече плащ, он, вместо того чтобы уйти, присел на краешек моего матраса и долго разглядывал меня.

Ощущение этого взгляда, видимо, и стало причиной того, что я проснулась и приоткрыла глаза.

– Доброе утро, – протянула я, не зная, что ещё можно сказать, когда на тебя смотрит подобное знатное, красивое и юное существо. Впрочем, мне самой тогда было едва ли девятнадцать, и всё же в сравнении с шестисотлетним демоном Дзарн мне казался до невозможности молодым.

– Доброе утро, – улыбка коснулась его губ.

Я потянулась, восстанавливая кровоток.

– Я должен уйти, – тем временем сообщил он, – тебе нужно что-нибудь?

– Еды… воды… – я пристально посмотрела на него, – мне хотелось бы, чтобы мне принесли пару книг. Я с ума схожу, сидя здесь целый день.

Я почти не сомневалась, что Дзарн откажет – но он лишь поколебался несколько мгновений, а затем кивнул.

– Тебе принесут сборники легенд.

Мне на долю секунды показалось, что он всё знает обо мне. Но Дзарн встал, и это ощущение прошло.

– На карауле будут стоять двое моих друзей, – продолжал тем временем он, – не пытайся подговорить их тебя отпустить, они полностью верны мне. Но и тебе не причинят неудобств.

Я пожала плечами, принимая сказанное как факт.

– Почему ты стараешься ни в чём меня не ущемить? – задала я вопрос.

Тень пробежала по лицу Дзарна, но он промолчал. Взял лежавший под скамьёй пояс с мечом, повязал его. Закинул за плечо лук и ушел.

Я откинулась обратно на матрас. Всё складывалось куда лучше, чем могло – меня не только не собирались убивать, но к тому же у меня были все перспективы захватить влияние в доме Сайсов.

Только смутное беспокойство не переставало меня терзать. Стоило закрыть глаза, как снова перед мысленным взором вставали почерневшие, расширившиеся зрачки Дзарна, глядящие на меня.

Так, лёжа на меховом покрывале и глядя в потолок, я успела задремать. А когда снова открыла глаза, обнаружила, что один из стражей стоит рядом со мной и держит стопку книг в руках

– Посмотрите, госпожа. Это вам подойдёт? – сухо спросил он. Насторожённость отражалась на его лице.

Я села, встряхнула головой, отбрасывая волосы назад, и приняла книги из его рук.

– Истории тысячи миров. Первый том, – прочитала я, и сердце гулко ухнула, – да, – я старалась, чтобы мой голос звучал спокойно. – Да, это то, что я мечтала почитать!

Страж коротко поклонился и, оставив меня наедине с книгами, вышел прочь.

Нужно было сделать это с самого начала.

Утонув в книгах с головой, я запоем читала легенды одну за другой – и с удивлением понимала, что обрывки жизни Радагара сходятся далеко не с одной.

Тут и там встречала я обрывки историй о воине, ставшем рыцарем ради любимой, а затем и чародеем – но так и не добившимся её взаимности. Различались лишь имена. Тут и там мелькали обрывки историй о страннике, долгие годы посвятившем войне, чтобы в конце концов оказаться изгнанным из своих земель. И, разумеется, о человеке, обретшем силу демона, я тоже нашла немало.

Я захлопнула книгу и минут пять смотрела перед собой, размышляя над тем, что нашла. Человек несведущий мог бы решить, что такое количество повторов говорит лишь о том, что Радагар пудрил мне мозги. В сущности, и я не исключала этот вариант. Но в голове крутилось и ещё кое-что.

Легенды – как подобие моих отражений в воде. Всё, что случается в одном мире, отражается и в других мирах.

Чем ближе события к истинному миру, тем больше они дают «кругов на воде». А значит, верно и обратное… чем больше легенд повторяют одно и то же событие, тем ближе его источник к «пузырьку пузырьков».

Я откинулась назад на подушки и уставилась в потолок. Оставалось проверить ещё одну ниточку, но я уже слишком устала, чтобы рассчитывать всерьёз на внимательность своих глаз.

Дневной свет за окнами уже тускнел, и сквозь шторы всё отчётливее пробивался прохладный ветерок. Хотелось выйти из комнаты и размять ноги, вдохнуть запах леса, но я уже видела, когда страж приносил мне книгу, что две непреклонные и равнодушные фигуры сторожат мой покой.

На меня в который раз за последние дни находила тоска. Всё своё детство я провела взаперти, в башне магов. Выбралась из неё – только затем, чтобы Физэн запер меня в четырёх стенах. Время, проведённое с Радагаром, подарило мне иллюзию свободы – но оказалось слишком недолгим. И вот, я снова под замком. Снова моей жизнью управляет мужчина, и я даже не знаю толком, чего он хочет от меня.

– Радагар… – прошептала я, пытаясь сложить воедино рисунок историй, прочитанных сегодня и касавшихся его. Но вместо этого мысли уплывали вдаль – туда, где его руки ласкали меня, а губы касались моих плеч.

Он не мог лгать. Ни один человек не сможет притворяться так. Тогда почему он так легко использовал и предал меня?

Я испустила стон и ударила по перине кулаком.

«Вот тебе и вся любовь», – думала я. Закончилась раньше, чем ты успела толком поверить в неё.

Путаясь в собственных мыслях и утопая в воспоминаниях, я сама не заметила, как задремала. И даже не удивилась толком, что увидела во сне тот парк, где мы проводили день за днём.

Слуги соорудили для нас кружевную беседку, навес над которой оберегал и от солнца, и от дождя. Мы лежали на подушках в полуярде друг от друга, и Радагар смотрел на меня, а я отчётливо видела улыбку в его глазах.

Он хотел быть рядом со мной. Иначе быть не могло. Он подавал мне виноградинки и цукаты, и я губами ловила их, подхватывая с его красивых пальцев. И тогда в глазах Физэна загорался внимательный огонь – как будто он чего-то ждал от меня. Чего?

– Покажи своё настоящее лицо.

Я озвучила свою просьбу, и в воздухе между нами повисла тишина.

Никогда не решалась просить об этом наяву. Лицо Физэна устраивало меня, и я боялась даже себе задавать вопрос – что было бы, если бы эти двое, душа демона и тело прица – перестали быть одним целым?

Радагар долго-долго молчал. Чтобы потом впервые в жизни отвести от меня взгляд и сказать:

– Это исключено.

Его голос был спокоен, и это спокойствие гипнотизирующе действовало на меня – и в то же время болью отзывалось в груди.

– Почему? – в собственном голосе мне чудилась мольба. Зачем мне это? Не пойму. Но это сон, а у снов, по всей видимости, свои правила. Никогда не умела ими управлять и не верила тем, кто говорил, что умел.

Глупо было надеяться, что Радагар ответит мне. Он сидел и смотрел куда-то в пустоту, покручивая небольшой фрукт, который, судя по всему, имел намерение до этого скормить мне. Я вглядывалась в его лицо и с удивлением понимала, что оно отражает боль. Что могло так напугать, так расстроить его?

– Ведь это всего лишь я… – я тоже села и попыталась обнять его, но Радагар не позволил мне.

Только в этот момент до меня дошло, что никогда я не обнимала его вот так. В прелюдии к сексу – да. Но никогда для того, чтобы просто почувствовать близость его тела, успокоить и поддержать.

Радагар никогда не показывал мне, что что-то может причинить ему боль. Никогда – только сейчас.

– Ты что-то скрываешь от меня, – сказала я и тут же пожалела о своих словах. То невесомое мгновение близости, которое ещё секунду назад было так близко, теперь растаяло как дым. Радагар снова был далёким и чужим.

Он встал и, не оглядываясь на меня, двинулся ко входу в дом.

Я осталась парке одна. Холодало, и, заставив себя отвести взгляд от двери, в которую он вошёл, я поняла, что цветы, только что благоухавшие на ветвях деревьев, уже отцвели, и сами эти деревья стремительно роняют листву.

Парк принадлежал ему. Он не мог жить без него.

Смогу ли жить без него я? Или точно так же умру?

Глава 25

Меня разбудило ощущение прикосновений чьих-то рук, и я не сразу догадалась, что это вовсе не тот, кого я видела во сне.

Однако прикосновения были нежными и невесомыми, так что мне не хотелось отодвинуться и сбежать.

Я приподняла ресницы и увидела лицо Дзарна, сидевшего рядом.

– Ты решил, что будешь делать со мной? – спросила я, чуть поворачивая к нему голову.

Лицо Дзарна оставалось задумчивым.

– Я мог бы сделать тебя своей женой, – прозвучало вдруг.

Я прикрыла глаза, не в силах смотреть на него. Радагар, зачем только ты заставил меня разыграть этот обман? Впрочем, зачем ты заставил меня разыграть остальные обманы – не меньший вопрос.

Я замерла. Говорить, что я никогда его не полюблю, очевидно, было бы бесполезно: я и сама не понимала, как объяснить, что как бы он ни был знатен и красив, в моём сердце занозой сидела одна-единственная боль.

«Я сошла с ума, – думала я, пытаясь осознать, почему мысли о Радагаре до сих пор не дают мне покоя. – Ты не менее безумна, чем этот мальчишка…». Но разубеждать себя тоже было бесполезно. Радагар жил в моём сердце, как бы я ни ненавидела его.

– Я дал бы тебе всё, – продолжал тем временем Дзарн, – как и обещал, когда мы были в лесу вдвоём.

Я даже не стала оглядываться по сторонам. Будь на месте этой комнаты великолепный дворец, это ничего не смогло бы изменить.

Я всегда считала, что Радагар был нужен мне, потому что давал роскошь и свободу – но теперь выходило, что это не так.

– Твоя мать никогда тебе этого не разрешит, – это было все, что пришло мне на ум.

Дзарн, кажется, не слышал моих слов. Он протянул руку и коснулся кончиками пальцев моих волос. Прикосновение было столь невесомым, что казалось, бабочка взмахнула крылом. В нём проглядывала та любовь, в существование которой в нашем пузырьке мне верилось с трудом.

– Что тебе во мне? – пробормотала я тихо, опасаясь, тем не менее, спугнуть это наваждение.

Дзарн покачал головой – он и сам не знал.

Я лихорадочно думала. Мне стыдно было использовать его ещё раз, и тем не менее я должна была… Кто-то из нас должен был пострадать, и лучше, если это буду не я.

– Дзарн, если любишь… помоги мне… расквитаться с тем, кто предал нас обоих.

Глаза Дзарна заледенели, и в одно мгновение он отшатнулся от меня.

Я чувствовала, что промахнулась, но нужно было продолжать игру, успеть сказать…

– Дзарн, демон захватил тело будущего императора. Он околдовал меня и заставил обмануть тебя. Пожалуйста…

– Опять! – выдохнул тот и, вскочив, прошёлся по комнате из конца в конец. Затем остановился, глядя на меня, и глаза его из глаз влюблённого юнца превратились в глаза настоящего воина. – Я уже слышал от тебя подобные слова. Они изменили жизнь всей нашей империи, и мать никогда не простит меня.

Долю секунды он смотрел на меня, а затем, не обращая внимание на то, что за окнами давно уже было темно, хлопнув дверью, вышел прочь.

Я же со стоном упала на спину и уставилась в потолок.

Дзарн вернулся под утро. Я смотрела, как он укладывается на скамью, сквозь опущенные ресницы и старалась не подавать вида, что не сплю.

За эту бессонную ночь я успела несколько раз прокрутить в голове всю новую информацию о том, что представлял из себя Радагар, и чем больше я узнавала о нём, тем больше притягивала меня его судьба.

И в то же время необыкновенно отчётливо осознавала, что связалась с куда более могущественным существом, чем я сама. Неудивительно, что я оказалась лишь пушинкой на его пути…

За шесть сотен лет своей жизни Радагар прошёл тысячу дорог. Он странствовал между мирами, как будто пытался что-то отыскать – но ни в одной легенде не говорилось что.

Он не солгал мне. Ни в одной истории не говорилось о его любви – кроме тех, в которых рассказывалось о том, как он стал бессмертным существом.

Впрочем, о магическом аспекте этой метаморфозы мне тоже ничего толком не удалось отыскать – очевидно, если кто-то и знал, что это за магия, то не стал бы писать о ней в книге сказок для детей.

Книги, которые могли бы помочь мне разгадать эту загадку, нашлись бы разве что в Академии – но я боялась туда идти. Даже верни я себе магию, она вряд ли помогла бы мне преодолеть те барьеры, которые и ставились против магов не менее могущественными чародеями прошлых лет.

Нет, не чародеями… Орденом Луны.

Мой разум зацепился за этот крючочек, хотя я и не понимала пока ещё, как воспользоваться им.

Никто не знал, где находятся владения Ордена Луны. А и знай я, где искать их – идти туда было бы ещё большим безумием, чем просить помощи у Академии.

И вместе с этим кто мог знать о демонах больше них?

Фраза, сказанная мной Дзарну в пылу вдохновения, теперь не переставая крутилась у меня в голове. «Я должна изгнать демона».

А я смогу его изгнать? Даже если всё магическое оружие Аустерайха будет у меня в руках. Сумею ли я нанести удар?

Тишина ночи молчала, не желая давать мне ответ на этот вопрос.

Я бесшумно поднялась с постели и подошла к окну. Радагар был где-то там. Хотела бы я знать, что он делает сейчас.

Он часто не спал по ночам… хотя, наверное, в такое время заснул даже он.

Стояла такая тьма, что не разглядеть было деревьев в десятке ярдов от нас.

«Самый тёмный час – перед рассветом», – пронеслось у меня в голове. Хотела бы я верить, что это в самом деле так…

И будто сами миры услышали мои мысли – раздался голос Дзарна из-за спины:

– Хорошо. Я тебе помогу.

Я поверить не могла, что всё удалось так легко.

На день Дзарн снова оставил меня одну, так что я получила возможность продолжить своё чтение. Смутное подозрение закрадывалось мне в сердце – легенды о том, кого я уже почти однозначно ассоциировала с Радагаром, называли его «идущим из пустоты», «лишённым дома», «Последним». Всё это могли бы быть лишь красивые метафоры – если бы я не была уверена в том, что каждое слово этих легенд – искажённое отражение случившегося на самом деле давным-давно.

Я видела его мир. Он был выжжен и пуст. «Что, если он погиб?» – думала я. Тогда что случится с Радагаром, если я сумею его изгнать? Ни тогда, ни позже я так и не смогла ответить себе на этот вопрос.

Когда солнце стало спускаться к верхушкам деревьев, Дзарн вернулся. Он нёс с собой меховой плащ – у меня такого не было, потому как в доме Физэна я не успела подготовиться к зиме.

Дождавшись, когда я встану ему навстречу, он накинул его на мои плечи и, кивком показав на дверь, сказал:

– Идём.

Мы вышли, спустились по винтовой лестнице, оплетавший ствол – я увидела её в первый и в последний раз.

Оказалось, что лошади уже ждут нас внизу. Дейдре не было, но я и не горела желанием брать её с собой, куда бы мы ни шли – очевидно, что путешествие предстояло опасное, и не было смысла рисковать ещё и её жизнью.

Наверное, впервые в жизни тогда я подумала о ком-то, кроме себя. Но признание Дейдре вызвало у меня сочувствие, и теперь я испытывала жалость к ней.

Дзарн помог мне взобраться на коня, и мы двинулись к границе города Сайсов.

– Куда мы едем? – спросила я, когда последние строения уже остались позади.

– Увидишь, – коротко бросил Дзарн. Я уже думала, что ничего больше не дождусь от него, но, помолчав, он добавил:

– Ты хотела найти способ изгнать демона. Просила показать тебе библиотеку. Я не могу пустить тебя в библиотеку Сайсов – мать этого не поймёт. Но я знаю другое место, где ты, возможно, найдёшь ответы на свои вопросы. Вход в него находится здесь, в лесу.

Я прикусила губу и сосредоточилась на тех перспективах, которые открывались передо мной.

«Ты можешь найти ответ… на вопрос… как изгнать демона», – не переставая звенело у меня в голове весь остаток пути.

«А ты сможешь, Гвендолин? – спрашивала я себя. – Сможешь его изгнать? Даже если будешь знать – как…»

Когда на небе появился тусклый серп луны, я поняла, что силуэт его отражается от глади воды. Но это было не море – мы ехали вдоль берега какого-то озера. Берег был высоким, до поверхности воды было ярдов сто, и по большей части вниз уходила отвесная скалистая стена. Однако в какой-то момент Дзарн повернул коней в сторону, безошибочно отыскивая в темноте вход на бегущий к подножию стены серпантин.

Ещё некоторое время мы двигались по нему верхом, а затем Дзарн спешился, и то же самое сделала я.

Минут пятнадцать мы вели коней под уздцы, а потом вдали замаячил вход в пещеру. Привязав коней, мы вошли внутрь. Дзарн отошёл в сторону, позвенел каким-то железом, и в руках его вспыхнул факел. Теперь я рассмотрела, что под ногами у Дзарна стоит сундук, в котором лежат припасы.

– Ночевать здесь не будем, – объяснил он, – надеюсь, ты не устала, потому что идти ещё пару часов.

Я качнула головой. Никакая усталость меня не интересовала – я чувствовала загадку, зиявшую впереди.

Так мы двинулись по извилистому коридору вниз. Вначале это был, кажется, обычный пролом в скале, но в какой-то момент, приглядевшись, я поняла, что под соляными наростами, покрывающими стены, виднеется гладкая каменная гладка.

Я оглянулась на Дзарна в поисках ответа, но он шёл молча и, похоже, думал о своём.

Стараясь не привлекать его внимания, я огладила стену, и та тут же замерцала тусклым серебристым светом.

Дзарн удивлённо посмотрел на стену, потом на меня.

– Не стоит, – всё же почти попросил он, и, изобразив согласие, я убрала руку.

Становилось ясно, что мы имеем дело с какими-то руинами древних магов. Но я до конца не могла понять, кому они принадлежат, пока тоннель не закончился выходом к площадке, за которой находилась просторная пещера. По краю её текла подземная река, и вода в ней слабо мерцала – должно быть, светились растения, обитавшие там. При нашем приближении свет потух, но когда Дзарн вышел на середину пещеры и протянул руку перед собой, под пальцами его полыхнула зеленовато-розовая вспышка, в сердцевине которой на мгновение отразился знак Ордена Луны.

Я вздрогнула, решив, что попала в ловушку, но знак исчез, Дзарн отступил на шаг назад и больше ничего не произошло.

– Мне идти первым? – спросил он.

Я покосилась на него, затем на переливающийся диск.

– Будь другом, – мягко сказала я.

Дзарн кивнул и ступил в портал. Я последовала за ним.

Глава 26

На мгновение пещера утонула во всполохах света, а затем, когда свет притух, я увидела точное её зеркальное отражение. Здесь так же стены покрывали соляные наросты, под которыми виднелись каменные плиты, текла подземная река… но в центре этого нового зала к тому же стояла мраморная фигура, изображавшая женщину в развевающемся платье, с воздетым над головой жезлом, навершием которого служил полумесяц.

У ног женщины располагался небольшой водоём, наполненный такой же водой, слабо мерцавшей в полумраке.

Я протянула руку – и кто бы мог подумать, что обученная тайнам и опасностям магии чародейка может быть настолько любопытна и беспечна – и тут же вода всколыхнулась, фонтаном поднимаясь вверх, и там, где только что пролетели искрящиеся брызги, возник переливающийся полупрозрачный силуэт – как две капли воды похожий на фигуру женщины.

– Приветствую тебя, дитя Луны, – прозвучал её голос.

Я отдёрнула руку, с изумлением глядя на неё. Дух? Заточённый в магическом источнике?

– Ты пришла задать мне вопросы? Спрашивай. У меня нет тайн от моих детей.

Я сглотнула.

– Кто ты? – спросила я.

– Я – Селена. Вернее – её тусклое отражение, которое сберегли мои дети, чтобы я продолжала вести с ними разговор.

Я нахмурилась.

– Отражение, – повторила я, – ты дух?

– Нет.

– Ты порождение магии Ордена Луны?

– Да. Я – воплощение магии детей Луны.

Я помолчала. Мысли разбегались. Слишком о многом хотелось спросить. Но знание легенд подсказывало мне, что когда начинаешь задавать ненужные вопросы – рискуешь потерять возможность задать тот, самый главный, ради которого пришёл.

И всё же удержаться я не могла.

– Расскажи об этом месте, – попросила я.

– Это – обитель детей Луны. Здесь вы можете постичь знания, сотни лет назад принесённые вам Луной.

– Но ты – порождение магии. Здесь царствует магия. Разве дети Луны используют магию? Разве они не стремятся держать чародеев под контролем?

«Отражение» покровительственно улыбнулось.

– Конечно, нет. Ваш долг – защищать магию, оберегать тех, у кого есть Дар.

Я молчала, подбирая слова. Будет ли она разговаривать со мной, если узнает, что я – та, у кого есть Дар, а вовсе не «Дитя Луны»?

– А могут ли владеющие Даром постичь знания, которые ты хранишь для Детей Луны?

– Да, но зачем? – вопреки словам в голосе женщины не чувствовалось удивления, и я начала подозревать, что она – вовсе не живое существо. – Хранители Дара имеют своих богов.

Я облизнула губы и покосилась на Дзарна. Тот молча стоял в стороне, не вмешиваясь в разговор.

– Что если, – протянула я медленно, – кто-то из Хранителей Дара совершит нечто недозволенное? Нечто, что несёт миру вред?

– О каком запрете и о каком вреде идёт речь?

– Если кто-то призовёт демона, который теперь угрожает Островам. Демона, который не подчиняется ему.

– Хранитель Дара не может не знать, как подчинить демона себе. Чтобы призвать его, необходимо знать имя демона. Имя демона и отправит демона назад.

Я подавила истерический смех.

– Если хранитель дара не знает имени призванного существа?

– Такое исключено.

Я затихла. Не знала, какой ещё можно задать вопрос.

– Благодарю тебя, – сказала я наконец со вздохом, – могу ли я прийти к тебе позже ещё раз?

– Конечно, дитя. Знания хранятся, чтобы вы могли ими обладать. Это всё, что ты хочешь спросить сейчас?

– Да… госпожа.

– Я буду ждать.

Силуэт женщины заколебался и померк.

Я инстинктивно отступила на шаг назад и сделала ещё один глубокий вдох.

Внезапно меня охватила такая усталость, как будто это я призвала женщину и питала её всё это время – а может быть, магическая система так и была устроена. «Исследовать бы её в деталях… – подумала я и покосилась на Дзарна. – Вряд ли он позволит мне».

– Хочешь отдохнуть здесь? – будто услышав мои мысли, спросил он.

Я кивнула.

– Хочу поговорить с ней ещё. Ты… знаешь, кто она?

Дзарн пожал плечами.

– Полагаю, некое воплощение богини Луны.

– Как ты нашёл это место? – поинтересовалась я, хотя без труда могла угадать его ответ.

– Охотился. Забрёл в лес слишком далеко и решил переночевать в пещере. Шёл дождь, и я решил пройти поглубже в коридор, чтобы не намокнуть во сне. А потом не удержался… и решил исследовать туннель.

Я улыбнулась. Его любопытство было очень понятно мне.

– Ты рассказывал о нём кому-нибудь ещё?

Дзарн качнул головой.

– Я приходил сюда иногда… – произнес он, будто размышляя, стоит ли рассказывать мне. Но всё-таки решился и продолжи:. – Она знает ответы на миллион вопросов, – Дзарн подошёл к источнику и очертил его контур рукой, впрочем, не прикасаясь к воде, – ты и представить себе не можешь… Порой кажется, что все знания мира хранятся у неё в голове.

– Все, кроме одного, – пробормотала я.

Дзарн перевёл на меня задумчивый взгляд.

– Значит, ты не лжёшь. Демон хочет тебе зла?

Я прищурилась и закусила губу.

– Он использовал меня… Обманом вынудил стать посредником и одновременно виновницей переворота. А теперь ему нужно отдать меня пострадавшим семьям – чтобы получить власть. Об этом ты не можешь не знать.

Дзарн кивнул.

– Но если наследник престола в самом деле одержим демоном… Это может быть опасно не только для тебя.

Я пожала плечами.

– Не знаю. Он… не так уж зол.

Взгляд Дзарна стал недоверчивым.

– И если Физэн Т’Элинн одержим, – проговорил он, – то кто призвал этого демона? Ведь все маги находятся в башне… Как это могло произойти?

Я не проронила ни звука. Как бы он ни относился ко мне, оставались вещи, которые ему лучше было бы не знать…

Мы остались на ночь у подножия статуи. У меня был меховой плащ Дзарна, но в пещере всё равно стоял такой холод, что мне никак не удавалось уснуть. Я вертелась с боку на бок, пока не ощутила с удивлением для себя самой, что тёплые руки обнимают меня.

Тело напряглось без моего желания, но я тут же услышала над ухом мягкий голос Дзарна:

– Тшш… Я не причиню тебе вреда.

– Я и не боюсь…

Вопреки словам взгляд мой упал на браслет, сковывавший магию. Мне никогда в голову не приходило, что мужчина попытается взять меня силой. В первую очередь потому, что я не понимала, зачем это ему. Но ещё и потому, что знала – моя магия защитит меня от любого силача.

В руках Дзарна я чувствовала себя женщиной как никогда. Беззащитной и слабой, и в то же время защищённой кольцом его рук.

«Радагар никогда не обнимал меня так», – пронеслась горькая мысль, и в груди кольнуло болью. «Он никогда не давал понять, что любит меня…»

Под ложечкой засосало сильней от понимания того, что всю нашу близость я придумала сама. Никто никогда не смотрел на меня с желанием и лаской – и я приняла за любовь его розыгрыш, а ведь он даже не слишком старался меня убеждать.

«Слепая дура», – в подтверждение своих слов я закрыла глаза.

Казалось неправильным, что на животе лежат нежные руки Дзарна, а в голове по-прежнему носятся мысли о Радагаре. Не могло быть одновременно и то, и то. Но избавиться от мыслей я не могла, а отталкивать Дзарна не хотела.

Я попыталась нарисовать в сознании образ нашего будущего – если вдруг я соглашусь и стану его женой.

– Дзарн… – позвала я.

– Да.

Дзарн не спал. И я решилась продолжить.

– Как живут женщины у вас в лесу? Они беспрекословно подчиняются мужьям?

– Почему? – я спиной почувствовала его улыбку.

– Ну… как правило там, где нет цивилизации, всегда так.

– У нас есть цивилизация. Не менее древняя, чем та, что правит в Кахилле.

– Ты понял меня. Я не знаю, как ещё сказать.

– Нет, женщины не подчиняются мужьям. Они делятся на жриц, которые управляют домом и семьёй, и охотниц, которые никого не берут в мужья и загоняют зверя или сражаются в случае нужды с нами бок о бок.

Я хмыкнула. Странный у них был уклад.

– Тогда и мужья должны делиться на тех, кто правит, и тех, кто никогда не берёт жену? Не могут же они делиться на свободных охотников и рабов.

– Мужчины почти все охотники. Среди них нет и не может быть жрецов. Так повелось. С течением лет, когда бесконечная скачка по лесу становится слишком тяжёлой для тебя, многие из нас осваивают ремесло. Ты не можешь не знать о доспехах, которые делают у нас.

– Я не разбираюсь в доспехах… – я замешкалась, не зная, признаваться или нет, – я толком и за пределами Академии-то не была. Физэну нужен был… маг для личных нужд. И он взял к себе меня.

Я замолкла. Дальше-то уж точно рассказывать не стоило…

– Это было меньше года назад, – все-таки не удержалась я. Помешкала и добавила: – Кажется, что прошла целая жизнь.

– Так бывает, когда выходишь на охоту в первый раз.

Мы замолкли. Меня наконец начинало клонить в сон.

– Ты любишь сказки. Хочешь, расскажу тебе о своей семье ещё что-нибудь?

Я кивнула, хотя мне уже было тяжело ворочать языком.

И Дзарн стал говорить о священных зверях и духах леса. А я, убаюканная звуками его голоса, погрузилась в сон.

Проснулась я необыкновенно бодрой, несмотря на то, что от жёсткого пола у меня порядком затекла спина. Не сразу осознала, в чьих лежу руках, а поняв, поспешно принялась выпутываться из объятий – волшебство ночи прошло, и прикосновения чужого мужчины больше не доставляли и капли удовольствия.

Я провела ладонью по животу, невольно думая о том, как хорошо было бы, если бы это Радагар сейчас прикоснулся ко мне. Долго я ещё буду скучать по его рукам?

Помотала головой, разгоняя навязчивые мысли. Огляделась по сторонам.

Дзарн пошевелился, потревоженный мной, и зевнул. Потом нехотя открыл глаза.

– Ты же не собираешься сбежать? – спросил он.

Я покачала головой. Не хотелось признаваться, что пока на мне браслет – я не убегу никуда.

– Я хотела бы узнать, – вместо этого заговорила я, неторопливо обходя зал, – что это за место.

– Я полагаю, здесь была древняя крепость Ордена Луны.

– Это я поняла… Но вопросов всё равно миллион. Например… Где она? И есть ли другие двери сюда?

Дзарн не отвечал. Я оглянулась на него, с ошеломлением понимая, что эта мысль, похоже, ни разу ему в голову не пришла.

– Я ни разу не видел здесь никого, – осторожно объяснил он.

Я слегка усмехнулась. Это успокаивало, но не сильно…

– Значит, по крайней мере, видимо, никто других проходов не нашёл. Но это не значит, что их нет…

И снова Дзарну было нечего сказать.

Я провела большим пальцем по губе. Он всё-таки не маг… Какими бы достоинствами ни обладал, он никогда не сможет дать мне тех ответов, которые давал Радагар.

Я подошла к стене и, касаясь её кончиками пальцев, стала медленно обходить комнату по периметру.

Ничего. Я посмотрела на браслет. Потом на Дзарна.

Тот с опаской наблюдал за мной.

– Пока он на мне, я ничего не смогу узнать.

– Мать надела его не просто так. Твоя магия может быть опасна для нас.

– Ты боишься чародеев?

Борьба отразилась на его лице.

– Но я чародейка, от этого не деться никуда. Если ты лишишь меня магии – я точно не останусь с тобой.

Я поняла, что промахнулась, почти сразу же.

– Не хочу, чтобы ты оставалась со мной только ради магии, – отрезал Дзарн и отвернулся от меня.

Глава 27

Решимости Дзарна хватило примерно на полтора часа. Мы неторопливо позавтракали – чувствовалось, что ему не слишком хочется возвращаться домой.

– Может, пройдём немножко вниз по реке? – попросила я. Раз уж не было никакой возможности прощупать порталы, оставалось искать обычные способы выйти отсюда…

– Там глубоко, – ответил Дзарн, отрываясь от еды и пристально глядя на меня.

Я отвела взгляд. Вздохнула вполне искренне, потому что как ещё его убедить, я не знала. По большому счёту весь мой курс интриг и соблазнений был стратегией Радагара, и вряд ли я сама сумела бы придумать настолько эффективную схему обманов, сделок и взяток, как он.

Однако Дзарну было жалко меня.

Он потянулся, поймал мою руку и мягко сжал. Оба наших взгляда упали на браслет.

– Я сниму, если ты поклянёшься, что не попробуешь сбежать.

Мне оставалось лишь рассмеяться. Ну разве какая-то клятва сможет меня удержать?

– Клянусь, – всё-таки торжественно произнесла я.

Дзарн провёл по браслету рукой, замок щёлкнул, открываясь.

Я не верила собственному счастью.

– Спасибо, – на выдохе почти простонала я. Не сдержавшись, наклонилась к нему и запечатлела на губах поцелуй. Губы Дзарна были обжигающе горячими и сухими, но тут же в сердце вспыхнуло воспоминание совсем о других поцелуях, в которых я таяла, растворяясь, тонула с головой.

Прежде чем он успел ответить мне, я вскочила на ноги и снова принялась осматривать зал. Теперь, когда ко мне вернулась магия, это было легко.

Там, где мы впервые вошли сюда, воздух слабо мерцал волшебством. Это место находилось у самой стены и, проведя вокруг него рукой, я обнаружила, что под моими пальцами тут же начинает слабо светиться магический след.

– Ты обещала, что не сбежишь! – тут же напомнил, поднимаясь с земли, Дзарн.

– Нет-нет, – торопливо проговорила я, – взгляни…

Я отошла на несколько шагов назад.

– Вы, Сайсы, души не чаете в природе и гармонии. Так разве твоё чувство прекрасного не коробит при виде этого?

Дзарн нахмурился, видимо, пытаясь понять, что я имею в виду. Наконец до него дошло.

– Портал расположен сбоку. Никто не стал бы строить так.

– Значит, есть ещё как минимум один портал, симметричный ему. Комната – полный круг. Только в центре статуя, и река течёт у нашей богини за спиной. Портал не может располагаться тут, если он один.

Я шагнула в сторону и уже через пару минут нащупала ещё один мерцающий магией проход. Посмотрела на Дзарна испытующе.

– Опробуем его?

Дзарн долго молчал, я же за это время, уже имея представление, где искать, обнаружила ещё несколько дверей. Они шли по кругу, но проявляли себя только если знать, как коснуться каждой из них. Нужно было вести рукой от центра к краю, а затем очертить дугу.

– Решай, – сказала я наконец. Хотя, если судить по себе – когда с тобой говорят в таком тоне и смотрят так, очень трудно сказать «нет».

Дзарн не был исключением.

– Хорошо. Но ты уверена, что мы сможем вернуться назад?

Уверена я не была ни на грош, но мне-то, в отличие от него, нечего было терять.

– Если хочешь – я пойду одна.

Конечно же, ни один мужчина не мог бы после этой фразы устоять…

Я раскрыла портал. Дзарн первым шагнул вперёд, и я последовала за ним.

Всколыхнулись радужные всполохи, на мгновение закружилась голова, и я обнаружила, что руки Дзарна поддерживают меня… А я стою в такой же точно пещере, как та, которую мы покинули только что.

Из горла вырвался невольный стон. Эксперимент потерпел неудачу. Однако голос Дзарна тут же ответил на мои мысли:

– Это не та.

Я с удивлением посмотрела на него.

– Видишь, – он показал пальцем в то место, где река образовала небольшой залив, – этой впадинки не было. И стена…

Я проследила за его пальцем и поняла, что он прав – обширный кусок стены покрывала искусная мозаика, и никакой соляной нарост не тронул её.

Я решительно шагнула к статуе, провела над источником рукой, и когда над ней появился силуэт богини, сходу задала наиболее интересовавший меня вопрос:

– Селена, как работают порталы?

Улыбка окрасила лицо «богини».

– Наш мир представляет собой клубок, – изображение перепутанного клубка всплыло в её руках, – там, где нити скрещиваются – между двумя точками можно сделать проход. Нужно только уметь проколоть ткань миров.

И она отвечала это человеку, который пришёл неизвестно откуда? Вот так легко?

– Но разве миры не похожи на пузырьки?

– Да, это так.

Я поняла, что могу запутаться, и решила оставить систему мироздания на потом.

– Куда можно попасть через проходы, которые ведут сюда?

– В залы цитадели. На ближайшие острова.

Я шумно выдохнула.

– В Кахиллу тоже можно попасть отсюда?

– Да.

– Куда именно?

Сердце забилось бешено, когда я увидела знакомый мне заполненный аглухаром подвал. Радагар специально выбрал это место? Может быть, и так.

Внезапное озарение коснулось меня.

– А в другие миры отсюда можно попасть?

– Из центрального зала можно попасть в зал Дверей. Двери зала Дверей ведут в иные миры.

– А ещё? Куда ещё?

– Не понимаю вопрос.

– Можно попасть в другие земли?

– На северный, восточный и южный материки ведут двери из северного, восточного и южного залов.

Сердце было готово вырваться из груди, кровь шумела в ушах. Но что-то не переставало меня смущать. Почему её не удивил ни один мой вопрос?

– Кто ты? – спросила я.

– Я – Селена. Вернее – её тусклое отражение, которое сберегли мои дети, чтобы я продолжала вести с ними разговор.

Сердце замерло.

– Слово в слово, – произнёс Дзарн, приближаясь и останавливаясь у меня за спиной.

Селена не была живой.

Чувствуя внезапную дрожь в ногах, я опустилась на каменный пол и прислонилась к источнику спиной. Я смотрела перед собой.

– Кто её построил? – озвучила я риторический вопрос.

– Ты сама сказала – Орден Луны, – Дзарн нахмурился и присел на корточки рядом со мной.

– Но по её словам «дети Луны» были призваны защищать магов… Да даже не это поражает меня, – я взглянула Дзарну в глаза, – порталы, «дух» запечатанный в воде на века… В Академии магии не знают таких заклятий.

Я помешкала, размышляя.

– Или, по крайней мере, не хотят помнить о них.

Я смотрела на Дзарна и чувствовала, что он не осознает всей важности того, что нашёл. Ему было всё равно. Я замолкла, решив, что тогда не стоит и продолжать объяснять: знания во много крат большие, чем мы могли хотя бы представить себе, вполне возможно, находятся в памяти этой «богини». А кроме того… Она говорила, что из этого лабиринта порталов можно попасть на любой материк. Я могла не убивать Радагара, а просто сбежать от него.

Или, напротив, ещё раз попытаться выяснить, как справиться с ним…

– Селена, почему проход в Кахиллу открывается именно в этот подвал?

– Не понимаю вопрос.

Я перегнулась через плечо, пытаясь разглядеть выражение её лица, но оно, конечно же, не выражало ничего.

– Что определило расположение врат, которые ты показала мне?

– Скопление чёрного камня, – легко признала она.

Я инстинктивно нащупала под одеждой обломки кристаллов.

– Что ещё даёт чёрный камень?

– Не понимаю…

– Он может, скажем, открыть портал?

– Чёрный камень притягивает к себе энергию врат.

Я потёрла кончиками пальцев виски. Очевидно, в том и была задумка Радагара. Он хотел открыть врата… куда? И зачем тогда ему власть? Почему было попросту не попросить меня?

Чем больше я думала об этом, тем более приходила к выводу, что шестисотлетнего демона мне не понять.

– Чего же он хочет? – невольно пробормотала я вслух, но Дзарн не откликался на мои слова, зато Селена ответила:

– Не понимаю вопрос.

Я вскинулась.

– Селена, тебе говорят что-либо имена Радагар и Эйлин?

На секунду она замолкла, как будто пыталась вспомнить.

– Да, – ответила наконец.

– Расскажи о том, кто это.

– Радагар – последний из выживших бессмертных, населявших истинный мир. Эйлин – Основательница Ордена Луны. Радагар был влюблён…

– Что значит – «последний из выживших»? – перебила я её.

– Срединный мир погиб. Радагар принёс его в жертву своей безумной любви. Так гласит летопись Вечности.

Я не сдержалась и коротко вскрикнула.

– Что стало с Эйлин потом?

– Лишённая связи с сутью мира, питавшей её, она умерла.

– А с Радагаром?

– Радагар был обречён вечно скитаться между миров. Он ненавидит людей за то, что те не принимают его – но таков закон миров. Радагар не может вернуться в мир никогда.

Я переваривала информацию.

– Он демон? – спросила я после долгой паузы.

– Демон – новое слово, придуманное для того, чтобы обозначать духов созданий, за прегрешения изгнанных за пределы миров. Если следовать определению, Радагар – демон.

– И его можно изгнать, назвав истинное имя?

Селена молчала.

– Какого его имя, Селена?

– Ворон, – сказала она.

Я испустила вздох. Больше я не соображала, какие вопросы можно задать. Сидела, без слов уставившись в никуда. Вот я знаю его имя, вот я нашла проход в его дом… Что теперь? Неужели я правда попытаюсь его изгнать?

Не могу определить, сколько времени прошло, когда рука Дзарна коснулась моего плеча.

– Идём, – позвал он тихо, – пора возвращаться домой.

Я обратила к нему невидящий взгляд, затем медленно кивнула. Нужно было обдумать всё, что произошло.

Выбрав нужный портал, мы прошли через него, затем ещё через один, и, оказавшись в первой пещере, стали подниматься по коридору наверх.

Лошади по-прежнему стояли у входа, и Дзарн помог мне забраться в седло. Видя, что я пребываю в глубокой задумчивости, он отобрал у меня поводья и дальше повёл мою лошадь в поводу.

Тем более путанными стали мои размышления о том, что делать теперь.

Смогут ли Сайсы защитить меня от существа, разрушившего целый мир? Я сильно подозревала, что нет. Пусть на какое-то время меня укроет их лес, но рано или поздно за мной придут.

Я посмотрела на Дзарна и по-новому попыталась оценить перспективу стать его женой. Выйти из игры, которую затеял Радагар, и жить в лесной тиши, но до конца дней не нуждаться ни в чём.

Вспомнилось, как Радагар спрашивал меня, кем я хочу стать. В тот момент никакая власть уже не интересовала меня – до меня дошло, что впуталась в игру, которую не потяну.

И будто назло, усугубляя мои и без того тягостные размышления, уже на самых подступах к винтовой лестнице, ведущей к нему домой, Дзарн остановил коня, помог мне спуститься – на мгновение его руки стиснули мои бока, лица оказались мучительно близко, и он прошептал:

– Останься со мной.

– Сегодня я слишком устала, – я не спешила давать ответ, – и не смогу ответить тебе ничего.

Дзарн понимающе кивнул. Он готов был понять всё… но всё равно не понимал ничего.

Теперь я знала, что из себя представляет Радагар и на что он способен. Но чувство, что мы связано с ним единой судьбой, не переставало мучить меня.

Глава 28

Мне, конечно же, снова снился Радагар. Как отражение мыслей, терзавших меня днём – или как самовольный ночной визитёр. Не знаю, был ли он настоящим или нет. Наверное, всё-таки да, потому что он рассказывал мне то, что сама я вряд ли смогла бы узнать.

– Ты правда собираешься меня изгнать? – спрашивал он.

Мы стояли в нашем саду, но теперь над деревьями повисла ночь, и только звёзды своим слабым сиянием освещали наши лица. Струи фонтана, который Радагар приказал выстроить специально для меня, журчали невдалеке, отражая их свет.

– А ты правда собирался отдать меня своим врагам? – спрашивала я в ответ.

– «Нашим» врагам, – уточнил Радагар.

– Да или нет?

Радагар не отвечал. Что ж, по крайней мере, не пытался врать.

– Почему?

Какое-то время Радагар просто смотрел на меня, а затем развернулся и шагнул прочь. Меня охватила паника – предчувствие, что он исчезнет, как в прошлый раз, и мир, в котором мы только что были вдвоём, умрёт.

«И как я собираюсь его изгонять, если и минуты без него протянуть не могу?» – пронеслось в голове.

Однако Радагар не спешил уходить. Он остановился у кромки фонтана и зачерпнул воду в ладонь. Та вытекала сквозь пальцы, не желая задерживаться и на миг.

– Есть вещи, – сказал он в конце концов, – которые важнее любви.

– Объясни! – я сорвалась на крик, но он даже не обернулся ко мне.

– Мой мир погиб.

– Да! Ты уничтожил его!

– Ради любви.

Я замолкла. Пожалуй, осознавать это было ещё больней, чем просто думать о том, что он предал меня.

– Ты всё ещё любишь её?

– Нет.

Я ничего не могла понять, а Радагар долго молчал, разглядывая собственную ладонь.

– Я должен вернуть его назад, – произнёс он, прерывая собственное молчание.

– Пожертвовав мной?!

– Это не важно, – когда Радагар обернулся, странная улыбка играла на его губах. – Скоро не будет ни тебя, ни островов.

Я окаменела, пытаясь осознать ещё только что услышенное.

– Так надо, – продолжил Радагар, приближаясь ко мне. Он поймал в ладони моё лицо, несколько секунд держал так и не отрывал взгляда, а потом сказал: – Мне жаль, – и поцеловал.

Его губы были такими же горячими и сладкими, как и всегда. Его прикосновения лишали воли, как будто не я его призвала, а он меня. Нестерпимое желание подчиниться, забыть обо всем и утонуть в нём объяло меня.

Я плавилась в его руках, позволяя гладить себя по спине и ласкать. Однако слова его занозой засели в моей голове, и, как ни старалась, я не могла не думать о них.

– Что значит – не будет ни островов, ни меня? – прошептала я в итоге, набравшись сил и освободившись от его губ.

Радагар задумчиво и грустно смотрел мне в глаза.

– Чтобы обрести плоть, новому миру нужен материал. Нельзя создать его из ничего.

Я ошарашенно уставилась на него.

– И ты выбрал нас?

– Необходимо исправить то, что совершил давным-давно.

– И ты выбрал меня?

– Кто-то должен был погибнуть. Ты не понимаешь, насколько важно то, что я должен совершить.

Я оттолкнула его и рванулась прочь. Темнота окружила меня со всех сторон, ветви деревьев хлестали по лицу, а потом чьи-то цепкие руки схватили и стали трясти. Я отбивалась изо всех сил, пока тьма не расступилась и первые лучики рассветного солнца не ударили мне в глаза.

– Пусти! – чуть не сорвалась на крик я, и руки Дзарна тут же исчезли, оставив ощущение одиночества и пустоты. Я обняла сама себя и замерла, исподлобья глядя на него. – Прости…

– Ты кричала во сне.

Я кивнула.

– Я поняла.

Прикрыла глаза, и тут же снова передо мной встал парк, где мы с Радагаром были вдвоём. Даже теперь ощущение его рук на моей спине вызывало во всём теле сладкую дрожь.

А Дзарн оставался таким же далёким и чужим.

«Есть вещи, которые важнее любви».

– Дзарн, мне надлежит его убить, – произнесла я и стиснула зубы, чтобы не закричать снова – от дикой боли, терзавшей сердце изнутри. «Зачем я вообще дала ему плоть?» – думала я. Но подобные вопросы не имели смысла – я знала ответы и так.

Кто-то обязан был его остановить.

Теперь уже речь шла не только о моей жизни – и даже не только о власти на островах.

– Он хочет уничтожить весь наш мир.

Дзарн недоверчиво взглянул на меня.

– Он хочет… возродить мир, из которого пришёл. Если мы не остановим его, не останется в живых никого из нас.

– Твои сказки становятся всё более удивительными, – признался Дзарн.

– Если ты не веришь мне – отпусти, я попробую сама справиться с ним.

Дзарн словно задумался и не произносил ни слова. Так долго, что я уже отчаялась услышать ответ.

– Чем я могу помочь? – все-таки спросил он.

Настала моя очередь удивленно смотреть на него. Однако я попыталась взять себя в руки и сосредоточиться. Соскользнула с постели, подошла к окну и раскрыла слюдяные створки.

Лес постепенно терял листву. Только иголки сосен зеленели вдали. А вечнозеленые деревья слились с свинцовым небом и стелящимся туманом, листья их, покрытые инеем, ничем не отличались от царящей серости пейзажа. Сплошная промозглая тоска… Но даже теперь, видя почти зимнее опустошение, с трудом можно было поверить, что это последняя осень, что за ней не будет весны… И что я, всю свою жизнь просидевшая взаперти, так и не узнаю этот мир никогда.

– У меня есть его имя, – сказала я, – мой долг – пойти к нему.

Дзарн разглядывал мое лицо. Ему явно не нравилась идея о том, чтобы отпустить меня в Кахиллу – тем более отпустить меня к нему.

– Ты любишь его? – спросил он.

Я вздрогнула и обернулась к нему. Мне вдруг стало смешно от своевременности этого вопроса. От того, что Дзарн догадался его задать именно сейчас, когда я всё уже решила для себя.

– Да, люблю, – ответила я, в упор глядя на него, – но какая разница, Дзарн? Если я не уничтожу его – мы все умрём. И ты тоже умрёшь.

– Я не отпущу тебя к нему.

Я помалкивала, ожидая, что он вспомнит о своём желании помочь. В голове промелькнула мысль, что я могла бы подойти к нему, обнять, попытаться убедить в том, что мне нужен именно он…

«К демонам… – подумала я. – Если он распознал мою любовь, то распознает и нелюбовь».

Дзарн, не издав ни звука, повернулся и вышел за дверь. С площадки, служившей окончанием винтовой лестницы, обвивший ствол, послышались голоса – сомнений быть не могло, он отдавал распоряжение следить за мной и никуда не отпускать.

Я подошла к окну и затаила дыхание, рассматривая оголённый лес. Браслета на моей руке не было – можно было воспользоваться этим в любой момент. Главное, чтобы Дзарн не захотел надеть его назад – впрочем, вряд ли ему удастся успеть.

И всё же я пока не определилась до конца, что буду делать. Я была «проводником», и предполагалось, что я умею убивать – но все методы, которым нас обучали, были более тонкими, чем простые атаки огнём или льдом. Проводник – не убийца как таковой. Это тот, кто сопровождает душу обречённого в предназначенный для него мир. Для того, чтобы «сопроводить» против воли, следует приблизиться настолько, чтобы человек начал тебе доверять. Чтобы он сам захотел отправиться туда, куда ты хочешь его «изгнать».

Вот именно с доверием-то у нас и была беда. Ни в каких обстоятельствах Радагар не подпустил бы меня к себе.

И тогда я вспомнила о Бриане, которая осталась во дворце – и о некоторых других мыслях, которые посещали меня давно, вроде бы даже в прошлой жизни, когда наибольшей печалью для меня была забота о своей красоте.

Я выглянула за дверь и, пользуясь благосклонностью Дзарна, попросила у охраны бумагу и перо. Стражи переглянулись, но пришли к решению, видимо, что можно меня и побаловать.

Вернувшись, я стала ждать, когда письменные приборы принесут, а когда те все же оказались передо мной на столе, принялась готовить заклятье изгнания для того, кого больше всего хотела видеть рядом с собой.

Работа заняла у меня около пары часов, и, закончив, я перечитала то, что оказалось написано на листке, запоминая наизусть.

Затем набрала воздуха в грудь и зажмурилась, призывая Бриану и пытаясь видеть её глазами. Это было тяжелей, чем наблюдать за ней через чашу с водой. Наконец мне это удалось, и, открыв глаза – теперь уже чужие – я увидела одну из спален, которую оформляли по моему приказу – в голубых тонах. Она была скромнее, чем моя, но всё равно нравилась мне.

Я постаралась перебороть тоску, понимая, что вряд ли когда-нибудь ещё смогу посетить этот дом. Встала с кровати и потянулась, привыкая к движениям чужого тела. Подошла к зеркалу, разглядывая себя. Бриана была весьма хороша. Но, наверное, я бы всё-таки не хотела остаться в этом теле навсегда.

Оправив платье, я тихонько выбралась в коридор и двинулась по этажу в поисках Радагара.

Солнце близилось к полудню, в это время он обычно работал, запершись в своём кабинете, и не любил пускать даже меня – теперь-то я понимала почему. Далеко не всё в его делах мне «следовало» знать.

Добравшись до нужной двери – которую, как я и ожидала, защищал замок – я села на один из диванов, стоявших в приёмной, и стала ждать. Радагар должен был выйти на обед.

Прошло с полчаса, когда так и произошло. Мы застыли, не отрывая глаз друг от друга. Не знаю как, но в первое же мгновение я поняла – он меня узнал.

Не тратя времени даром, не дожидаясь, пока он позовёт охрану, я нараспев принялась читать заклинание, которое приготовила для него.

Радагар шагнул ко мне и одним движением зажал мне рот рукой.

Вот и всё. Меня объял страх. Вздумала тягаться с таким, как он? Смешно. И будто эхом моего испуга прозвучали его слова:

– Ты никогда не совладаешь со мной, Гвендолин. Хочешь выжить – возвращайся ко мне.

Дыхание его обжигало кожу, лишая воли. И всё же я забилась в его руках, требуя выпустить меня.

Радагар ослабил хватку ровно настолько, чтобы я могла говорить.

– И ты отдашь меня на растерзание великим родам?!

– Мы придумаем что-нибудь. Например… Мы можем отдать им твоё тело, а это будет со мной.

Возможно, мне не хватило бы силы духа, и я поддалась бы ему – если бы не это потрясающее предложение.

– Тебе всё равно, да?! Всё равно – я или кто-то другой!

Радагар приподнял брови.

– Не смеши меня. Ты впустила меня в этот мир, потому что тело, которого ты желала, отказывалось слушаться тебя. Ты никогда бы не завела отношений со мной. Так чему удивляешься теперь?

– Ты идиот! – прошипела я, силясь задавить обиду и сосредоточиться на планах о том, что делать теперь, но язык жил своей жизнью и не думал слушаться меня. – Ты решил расплатиться мной за возможность вернуться к своей Эйлин! Я любила тебя, Радагар! Тебя, а не кого-то ещё! Если бы ты только видел это и готов был жить смертной жизнью вместе со мной.

– Ты лжёшь! – его глаза сузились, и в зрачках промелькнула злость.

Я хотела ответить, но не успела – неудержимая сила потянула меня прочь. Туда, где осталось тело, принадлежавшее мне самой.

Глава 29

Я вылетела в реальность таинственного леса Сайсов резко, как будто меня выплюнул кит. Секунд десять голова кружилась, и мне с трудом удалось восстановить равновесие и определить, где я нахожусь.

За это время я успела худо-бедно осознать, что нарушило моё сосредоточение – за дверью шумели, споря, несколько мужчин.

– Приказ императора! – утверждал один

– Этот лес императору не принадлежит! – утверждал другой. – Да и насколько мы знаем – император мёртв.

Я мгновенно осознала, что люди Радагара явились за мной. Пока стража, поставленная Дзарном, решалась спорить с ними – нужно было убегать.

Я схватила листок с заклятьем, засунула его за пазуху и подбежала к окну. Закрыла глаза, меняя форму и чувствуя, как руки превращаются в крылья, как сама я уменьшаюсь в размере, пока вдруг потоки ветра не подхватили меня, и я ласточкой не взмыла в небо.

Снизу почти сразу послышались голоса – птицу я выбрала неудачно, ласточки тут, похоже, не обитали, и все знали об этом, кроме меня. Оставалось надеяться, что с земли они за передвижениями столь маленького существа не уследят. Спиралью поднимаясь вверх, я поймала поток ветра, направлявшийся ко входу в пещеру, и тут же у самого моего крыла просвистела стрела.

Я летала всего несколько раз и толком не научилась управлять новым телом, и потому не успела увернуться в сторону, когда следующая стрела воткнулась в крыло.

Конечность пронзила боль, мне показалось, что я камнем падаю вниз. Крики стали громче, но я живо представила, что случится со мной, если я попаду к ним в руки, и, несмотря на боль, заставила себя выровнять полёт. Теперь я шла ниже и больше всего опасалась, что это позволит им за мной проследить.

Я не решилась потратить и мгновение на смену формы даже когда оказалась в подземном тоннеле, раз пять ударилась о стену, не заметив в полумраке крутой поворот и не сумев свернуть.

Наконец тусклый свет подводных водорослей показался вдали. Только тут я призвала магию и рухнула на землю, чтобы тут же стиснуть пальцами окровавленное плечо. После смены формы рана стала, кажется, только больше, но времени думать об этом не было – стиснув зубы, я кинулась к порталу и, проведя над ним рукой, прошла в него. А потом, не останавливаясь у статуи и не дожидаясь, когда кто-нибудь из воинов отыщет мой след, открыла следующий портал и бросилась в него.

Так я сменила несколько пещер, пока сама не перестала понимать, где нахожусь, и только потом осела на землю у кромки источника, тяжело дыша.

Повела пальцами над раной, затягивая её. Сконцентрироваться мешали боль и страх, но я одёрнула себя, напомнив, что дальше будет хуже, и в конце концов заклятье мне удалось.

Я пару раз глубоко вдохнула и попыталась собраться с мыслями, чтобы решить, что делать дальше.

Пути назад не было – но были десятки других, ведущие на другие острова, на другие материки и даже в иные миры.

Я представила, что буду жить там, на материке, каждый день опасаясь, что назавтра Радагар осуществит свой план и наш мир перестанет существовать и поняла, что не смогу. На деле было два пути – к нему на встречу или бегство в один из иных миров. В один из тех миров, куда я всегда мечтала попасть.

Я замерла. На минуту прикрыла глаза и снова вспомнила, как его руки касаются меня – уже не ласково, но грубо, и всё равно пробуждают в животе пожар. Порой я начинала думать, что он меня зачаровал.

Эта мысль отрезвила меня, и, открыв глаза, я приподнялась, чтобы провести над источником рукой.

– Селена, – приказала я, когда иллюзия богини появилась над водой, – как мне попасть отсюда в Кахиллу?

– Ты просишь, чтобы я проложила для тебя путь, дитя?

Это предложение несказанно обрадовало меня, и я ответила:

– Да.

Поток серебристого света перекатился через край источника и ручьём побежал в направлении одной из стен, высвечивая портал.

Я встала, одёрнула платье, почти инстинктивно не желая, чтобы Радагар видел меня такой – измученной и запыхавшейся после бегства. И, окончательно успокоив яростно колотившееся сердце, направилась ко входу в портал.

Двери одна за другой открывались передо мной, серебристый поток никуда не исчезал.

Кажется, минуло много часов, прежде чем, начертив знак над очередным порталом, я увидела, что он ведет в хорошо знакомый мне подвал. Осколки чёрного камня торчали тут и там, были разбросаны по всей поверхности массивного дубового стола. Похоже, Радагар проводил какой-то ритуал – или готовился провести его.

Я быстро сделала шаг назад, как будто он мог увидеть меня, и портал тут же погас.

Я сделала глубокий вдох. Пришло время делать то, для чего я пришла.

И тени уверенности я не ощущала в себе. Ноги был ватными, плечи и спина ныли, и я решила сделать привал. Я утешала себя тем, что если ворваться к Радагару сейчас – он куда быстрее успеет отразить мою атаку, чем я вспомню хоть какие-то магические слова. Нужно было подготовиться и дождаться, пока он уйдёт.

С этими мыслями я пристроилась к боку беломраморной Селены. Поразмыслив, зачерпнула воды из прудика у её ног и сделала несколько глотков – казалось, я не ела и не пила целый день.

Так, сидя у её ступней и размышляя о том, что должна предпринять, я не заметила, как погрузилась в сон.

Во сне руины опустевшего города снова окружали меня. Я смотрела на них из окна истлевшего особняка, должно быть, некогда принадлежавшего королю.

Радагар приблизился ко мне со спины – я не видела его, но по одному только касанию обжигающих рук поняла, что это может быть только он и никто другой.

Ладони Радагара пустились в путешествие по моему животу. Поднялись выше, сминая грудь. Из горла вырвался стон.

– Я хочу тебя… – прошептал он.

Возможно, если бы Радагар сказал: «Я люблю…» – я не смогла бы устоять.

Я обмякла, отдаваясь на волю этих рук. Горячий поток уносил меня, обжигающие волны заполняли собой, и я покачивалась на них, ощущая, как губы Радагара касаются меня, опьяняя сильнее самого крепкого вина.

Платье оказалось на полу, а спина – прижатой к стене, и я вжималась в своего демона так сильно, как только могла, пока его пальцы ласкали моё бедро. Впивалась ногтями в его плечи, требуя ещё.

Его имя – настоящее имя – срывалось с моих губ. Я шептала его как заклятье, забыв все другие слова.

Но он ни разу не назвал по имени меня. Только врывался, присваивал, заставлял терять контроль над собой и стонать, уткнувшись носом ему в плечо. Вдыхать терпкий запах можжевельника, исходивший от него. Ненавидеть его – как я не смогла бы ненавидеть больше никого. И любить, как не любила никого.

Пробуждение было резким. Колючий воздух подземелья обжёг лёгкие, холодный камень до боли впивался в плечо.

Я вспомнила, где нахожусь, и поняла, что это был последний раз. Последний раз, когда я подчинилась ему.

Последние врата не распахнули проход в заваленный чёрными кристаллами подвал.

План действий к этому моменту не стал ясней. Я судорожно перебирала в уме заклинания, которые могли бы мне помочь.

В голове не появлялось ни одного. «Зачем я училась столько лет?» – только и билась в сознании бесполезная мысль. «Только лишь для того, чтобы оказаться игрушкой для демона, с которым не сумела совладать». Я вспомнила, как говорила ему о том, что хочу быть первой чародейкой. Тоже мне, первая чародейка… Все заклинания повылетали из головы.

«Невидимость», – пронеслось в сознании. «Можно подкрасться к нему и…»

Додумать я не успела, потому что дверь в подвал открылась, и фигура Физэна Т’Элинна, красивая и широкоплечая, возникла в проёме напротив меня.

– Радагар… – прошептала я. Мне не оставалось ничего другого, кроме как улыбнуться и сделать вид, что я как раз собиралась зайти поздороваться с ним.

Радагар-Физэн стоял и молча смотрел на меня. В полумраке подвала тени от факелов, горевших в коридоре, метались по его щекам.

– Это я, – подтвердил он.

Трудно описать словами, как мне не хотелось его убивать. Хотелось броситься, повиснуть на шее, обнять. Наяву ощутить его руки на своём теле.

Мы оба молчали. Все вопросы давно уже были заданы, все ответы даны, насколько возможно их дать.

И всё же Радагар произнёс:

– Мне жаль.

Он воздел руку, должно быть, намереваясь кинуть какое-то заклинание в меня. Думал, что я замешкаюсь, но от боли, которую он причинил мне, и от желания обернуть всё вспять, моя решимость стала только сильней.

– Ворон, вернись туда, откуда пришёл! – повелела я

Стараясь не обращать внимания на Радагара, бросившегося ко мне, я прикрыла глаза и принялась читать заклинание.

Его руки поймали мои локти, почти сбивая сосредоточение, но я всё-таки дочитала заклятье до конца и только затем подняла веки.

Глаза Радагара, полные боли, смотрели на меня, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в следующий момент уже осел на пол. Ещё секунду продолжал с укоризной вглядываться в меня, а потом потерял сознание.

Я стояла, не имея ни малейшего представления, что делать. Драгоценные минуты убегали, отрезая мне путь к спасению.

Впрочем, я и не хотела бежать. Ведь я сделала то, что должно было спасти всех нас.

И пока я прокручивала в голове варианты дальнейшего развития событий, стража Физэна ворвалась в подвал. Уверена, они узнали меня, но никто и бровью не повёл. Возможно, у них уже был приказ на этот счёт.

Меня схватили под локти и поволокли прочь.

От неожиданности я даже не пыталась оправдываться. А что я могла бы сказать? Я изгнала демона из вашего господина? Я же и вселила его?

В доме Физэна не было предусмотрено темницы, и, по понятным причинам, подвал с чёрными кристаллами для содержания арестантов не подходил. Хотелось надеяться, что ко мне будут так же милостивы здесь, как в доме Сайсов – но надежда быстро потерпела крах. Меня отволокли в гранитное здание, стоявшее на заднем дворе – семейный склеп.

Внутри царствовал холод, и воздух пропитался влагой, а кроме того, одни только мысли о том, кто и что находится за каменными плитами, украшавшими стены, заставляли проснуться страх.

Я обняла себя руками и осталась так стоять, в который раз пытаясь понять, что же только что произошло и что будет со мной дальше.

Долгое время для меня так и оставалось неизвестным – подействовало заклятье или нет. Теплилась надежда, что Радагар или Физэн придут ко мне и сами всё объяснят. Но никто не приходил, и постепенно в груди начинал разрастаться страх – что, если они вовсе забудут обо мне?

Устав стоять, я принялась ходить по склепу туда-сюда. Затем на всякий случай ощупала складки юбки – мешочки с травами и кристаллами, к счастью, никуда не делись.

«Интересно, сколько потребуется этого аглухара, чтобы открыть врата?» – думала я.

В любом случае, чтобы сделать подобное, нужно было знать заклятье, а мне ни одно в голову не шло.

Наконец, когда ноги уже перестали держать, я присела на самую низенькую могильную плиту и обхватила колени руками, пытаясь припомнить, не говорил ли Радагар что-нибудь на этот счёт?

Теперь я начинала понимать, что о своих планах он рассказывал мне на удивление мало – на удивление так как, если учесть, что я была его главной и единственной соратницей.

Я закрыла глаза и невольно подумала, как я мечтаю услышать его голос, как это часто случалось раньше, когда я не знала, как выкрутиться из неприятностей.

И будто ответом на мои наивные мысли в голове прозвучал бархатистый смех.

Я вскинулась, заподозрив, что схожу с ума.

– Радагар! – вслух окликнула я.

«Да, это я».

Подмывало задать самый главный вопрос, но я представляла, как он будет глупо звучать.

«Да, тебе удалось», – ответил Радагар, заново подтверждая, что слышит всё, что творится у меня в голове.

– Радагар… – прошептала я и замолкла. Внезапно возникло желание попросить прощения – но тут же всплывали воспоминания о том, что это он предал меня. Я только нанесла ответный удар.

«Ты никогда больше не услышишь обо мне», – продолжил он, не дожидаясь моих слов.

– Но ты жив?

«Я не могу умереть».

– Где ты теперь?

«За гранью миров. Там, где нет тьмы и не попадает свет», – в голосе его промелькнула грусть.

– Что мне делать? – не выдержав, спросила я, по старой привычке ожидая, что он даст мне ответ… Но голос исчез.

Глава 30

Ночь, проведённая в склепе, была долгой и холодной. Я устроилась прямо на полу и обняла себя руками, стараясь согреть обнажённые плечи. Стоило мне закрыть глаза, как я вздрагивала от очередного шороха, и тут же открывала их.

Наверное, в склепе водились мыши. Но я, честно говоря, даже не знаю, чего боялась больше – восставших духов или грызунов. Духи по крайней мере понимают человеческий язык…

Мысли вяло ворочались в голове. Тщетно я пробовала разобраться – что и когда сделала не так. Физэн не оставил мне выбора – он практически превратил меня в служанку. И я призвала Радагара – но и Радагар собирался меня предать. И снова мне пришлось сделать то, что я сделала. «Может быть, просто все люди по своей природе злы?» – приходило мне на ум. «Или мне так не везёт?»

«Впрочем, – тут же одёргивала я себя, – какой идиоткой нужно быть, чтобы отлично зная, каков настоящий владелец этого безупречного тела, отважиться вернуть ему его плоть?»

– Радагар… – шептала я. Не столько стремясь призвать своего демона, сколько не в силах поверить, что никогда больше не увижу и не услышу его. Что бы он ни сделал со мной, как никогда отчётливо я понимала, что мы с ним – одно. Если нет его – то не будет и меня.

Я хотела жить, а и комфорт, засахаренные фрукты и дорогие платья всё ещё прельщали меня. Но хотела я жить с ним, иначе никак.

«Где ты теперь?» – задавала я вопрос, силясь представить себе серое марево за гранью миров. «Испытываешь ли ты боль?» Есть заклятья, способные передать одному чувства другого, не только зрение, но и осязание, и даже любовь. И, сидя в одиночестве и темноте, я всё больше думала о них.

«Почему ты не захотел со мной говорить? Только бы раз ещё встретиться с тобой…»

Бессилие навалилось на меня как никогда. Я считала, что, изгнав Радагара, обрету прежнюю ясность сознания и покой, но этого не произошло. Напротив, я запуталась так, что уже не могла определить, о ком беспокоюсь сильней: о себе или о нём.

Наконец в щели в потолке стали пробиваться первые лучики рассветного солнца.

За мной, впрочем, никто не спешил приходить. Я не ела больше суток, и голод становился всё сильней. В полубреду я вспомнила о Дзарне и о том, что он, наверное, ищет меня. А может быть, мог бы помочь… Но мысль эта была настолько бледной, что промелькнула и исчезла, а в моих мыслях снова всплыло лицо Радагара. Настоящее, а не то, что принадлежало Физэну.

«В настоящем теле ты никогда не полюбила бы меня», – вспомнились мне его слова и отозвались горечью в груди. Физэн был прекрасен, но если бы меня заставили выбирать… Лицо Радагара притягивало как магнит. Хотелось прикоснуться к нему наяву, а не во сне. Физэн был красив для всех. Радагар был только мой.

Иногда, когда я подолгу сидела на лекциях и не могла найти себе дела, потому что наставница рассказывала давно знакомый мне материал, я закрывала глаза и как будто бы погружалась в сон. И тогда он появлялся передо мной – пусть лишённый лица. Но Радагар говорил со мной, рассказывал легенды иных миров… Только сейчас мне пришло в голову, что героем этих легенд мог быть и он сам.

«Шесть сотен лет… – не утихал мысленный разговор с самой собой, – сколько же из них ты провёл в пустоте между миров?..»

Желание протянуть руку и погладить его по щеке стало ещё сильней.

– Как идёт время в твоих мирах?.. – спросила я вслух, закрывая глаза и снова представляя, что он находится рядом со мной. – После смерти тоже попадают туда?.. Может быть, тогда и я…

В эти мгновения я готова была отказаться ото всего и отправиться в изгнание следом за ним. Но стоило мне представить, что так и произойдёт… Что я найду дверь и тоже отправлюсь в серую мглу, царящую между миров, как в сознании снова всплывал тот момент, когда Радагар обещал проклятым аристократам меня.

– Почему ты ничего не объяснил? – шептала я, но стены склепа не хотели мне отвечать.

Так прошёл день, и меня всё чаще посещала мысль, что никто не собирается ни приходить за мной, ни выпускать меня. Возможно, они решили попросту бросить меня здесь умирать от голода?

Я огляделась по сторонам, но ничего похожего на прикованные скелеты не нашла.

Вторую ночь я спала крепче. Хотя меня и мучил голод, но бесконечные мысли о прошлом так измотали, что я почти перестала чувствовать страх.

А когда в щелях на потолке снова забрезжил рассвет, дверной замок все-таки заскрипел – кто-то ворочал в нём ключом.

Я встрепенулась, вываливаясь из тягостного сна, наполненного одной лишь серой хмарью. Будто вынырнула из глубины. И тут же дверь открылась, из прямоугольного проёма яркий солнечный свет ударил мне в глаза. Двое мужчин вошли один за другим, подхватили меня под руки и поволокли прочь.

Сопротивляться я не пыталась. Даже когда меня притащили в просторную гостиную на первом этаже дома, который я уже привыкла считать своим.

Физэн сидел в любимом кресле Радагара, удобно расположившись и откинувшись на спинку. Пурпурная мантия украшала его плечи, хотя короны и не было на голове.

Я слишком обессилила, чтобы встать, и потому просто осмотрела зал. Собрание было явно более серьёзным, чем просто домашний суд. Все знатнейшие люди, так хотевшие заполучить мою жизнь, стояли вдоль стен.

– Ты, Гвендолин из Башни, обвиняешься в использовании запрещённого колдовства. В использовании против меня – законного императора Аустрайха.

У меня закружилась голова. Кто бы сомневался…

– Я тебя спасла… – устало сказала я.

Физэн передёрнул плечом.

– Ты предала меня, когда я пустил тебя в свой дом, а теперь смеешь спорить со мной. Все кругом знают о твоих делах.

Я сочла за лучшее промолчать.

– Твоя вина неоспорима, вопрос лишь в том, как тебя наказать. Слишком много желающих совершить правосудие своей рукой.

– Вы казните меня? – спросила я, устало прикрывая глаза.

– Скорее всего.

– Медленно, – добавил Коди Бейзил.

– Она достойна милосердия, – вступилась за меня Эрика Аустайр, – отправить её в монастырь, где монахиням зашивают рот.

«Спасибо», – подумала я. Обратила взгляд на человека, которого сама же умудрилась сделать императором, и застыла в ожидании.

– Если бы я мог, я бы отдал тебя каждому из своих друзей, чтобы он сам свершил наказание над тобой. Но ты не кошка, и у тебя всего одна жизнь.

Я кивнула, подтверждая резонность его слов.

– Благородные господа будут тянуть жребий, и тот, кому повезёт, получит твою жизнь.

Слова Физэна в который раз убедили меня в том, что он идиот, но спорить я не могла.

Слуга по его приказу насыпал в вазу белых камешков из мешка. Один чёрный полетел следом, и Физэн собственной рукой всё перемешал. Затем слуга принялся обносить присутствовавших, но чёрный камень всё никак не попадал ни к кому.

Он уже почти закончил круг, когда Мариша Эйх поднесла руку к вазе, и камень сам скакнул в её пальцы.

– Мы принесём её в жертву богине смерти, – сказала с улыбкой она, – для всех вас. Пусть стража доставит её в мой экипаж.

Стража не заставила себя долго ждать. Меня схватили и потащили прочь. Бросили в носилки, в которых приехала Мариша, а та уселась на подушки следом за мной. Но как только я дерзнула последовать её примеру, Мариша толкнула меня ногой, заставляя снова упасть ничком на пол.

Я зло смотрела на неё. Мариша выглядела довольной собой.

– Убьёте меня? – спросила я, как только носилки тронулись.

– Может быть, и нет. Мне пригодится такое тело, как твоё.

Я молчала, судорожно делая попытки придумать ответ. Она даже руки мне не связала, но стоило опустить веки и прислушаться к ощущениям, как я чувствовала, что носилки охраняет магия куда более могущественная, чем моя.

– Я могу пригодиться вам… – сказала я на всякий случай, – если останусь собой.

Мариша повела плечом.

– Ты ненадёжна. Один господин уже поплатился за то, что доверился тебе.

Мысль о том, что даже такая, как Мариша, теперь не доверится мне, отозвалась болью, но в глубине души я понимала, что она права. Я предала всех, кто хоть что-то испытывал ко мне – и всех, к кому испытывала хоть толику симпатии я.

Больше ни одна из нас не пробовала завести разговор. Я только постаралась незаметно принять менее унизительную позу, чем та, в которой была.

Я ждала, когда кортеж Мариши остановится на ночлег. План был прост.

Едва её слуги откинули полог носилок, как я буквально выдохнула заготовленное заранее заклятье и, обернувшись птицей, бросилась прочь.

Сгусток тьмы настиг меня, пеленая крылья. Я чуть не рухнула камнем вниз, но всего-то замедлила ход, а едва справившись с заклятьем, ещё более ускорила полет.

Кто-то из слуг Мариши кричал мне вслед – но никто не погнался за мной. Очевидно, ей было всё равно, буду я наказана или нет. Жребий оказался случайной удачей, не более того.

Несколько часов я неслась прочь, преодолевая боль в раненых крыльях, я затем, завидев вдали скалистый уступ, куда человеку было бы не попасть, спикировала на него.

Снова мне предстояло провести ночь в холоде, снова я осталась без еды. Я уснула, а к утру увидела стервятника, кружившегося надо мной в высоте.

– Я ещё жива! – крикнула я ему зло и бросила заряд энергии в его направлении – но тот легко увернулся. Даже боевой магии у меня толком нет. Я выиграла свою битву, но снова стояла перед вопросом – что мне делать теперь.

Впрочем, вариантов стало меньше. Разве что рискнуть снова призвать Радагара… да и тот вряд ли откликнулся бы на мой зов.

Я встала, слегка размялась, из последних сил снова прочла заклятье обращения и полетела туда, в сторону острова Сайсов, где скрывался единственный известный мне вход в пещеры ордена Луны.

Глава 31

Уже у самого грота я замедлила полёт и опустилась на землю. Невольно взгляд мой устремлялся туда, в земли Сайсов, где ещё недавно я могла найти приют.

Стиснув зубы, я заставила себя двинуться к пещере. Сайсы тоже не заступились за меня на суде. Значит, не заступятся и теперь.

Дальнейший план был прост, и я почти не сомневалась, что мне удастся его осуществить. Прежде чем углубиться в пещеру, я подошла к сундуку, припрятанному Дзарном под ворохом веток и палой листвы, и достала оттуда плащ, флягу с вином и кое-что из еды. Пусть он догадается, кто украл его припасы – к тому времени я уже буду далеко.

Прихватив с собой всё это и лежавший в том же сундуке кинжал в обыкновенных кожаных ножнах, который повязала на бёдра, я двинулась вниз по коридору. Места уже начинали казаться мне родными, и я почти привычно очертила края портала рукой, а затем прошла сквозь него.

В первой комнате задерживаться не стала – сразу же наугад миновала ещё несколько, чтобы преследователям, если такие найдутся, было не так легко напасть на мой след. Подозреваю, что, не прибегая к помощи Селены, найти место, где я устроила привал, было невозможно вообще.

Наконец я расстелила плащ, служивший мне до тех пор, кульком на земле, разложила на нём еду и начала неторопливо есть. Независимо от голода, кусок в горло не лез. Ситуация казалась мне безысходной, а побег – бессмысленным, даже несмотря на то, что я не сомневалась в его успехе. Даже то, что впереди меня ждёт свобода от всех законов Аустрайха, в этот момент ничуть не радовало меня.

Вином я решила не злоупотреблять, сделав всего один глоток, и, снова свернув провизию в плащ, огляделась по сторонам. Всё-таки комнаты немного отличались друг от друга. На короткое время меня посетила мысль, что они, возможно, и вовсе являются отражениями друг друга в разных мирах – но ни доказать, ни подтвердить этого я не могла.

После еды меня стало клонить в сон, и я решила вздремнуть, пока ещё имею крышу над головой и нахожусь там, где меня не может потревожить никто.

Сны мне снились тревожные. Снова вокруг плавала бесконечная серая мгла, но ни Радагар, ни кто-либо ещё не пытался заговорить со мной. Я просто брела в этой сизой пустоте, не в силах найти выход из неё. Иногда впереди мне чудились огоньки, но стоило повернуть на такой маячок, как он начинал отдаляться, пока и вовсе не таял в сизой мгле.

– Селена, – спросила, проснувшись и активировав магию источника, – что ты знаешь о «мгле между миров»?

– Мглу между миров не исследовал никто из людей.

– Это всё? Может быть, есть легенды? То, что нельзя проверить и доказать…

– Говорят, – помедлив, проговорила Селена, – что в эту мглу ушли древние боги погибших миров.

Я помолчала, наблюдая, как переливается в источнике вода.

– Там есть огоньки, – сказала я, сама не в силах понять, ожидаю ли услышать ответ. Селена, очевидно, представляла собой что-то вроде магической библиотеки и могла дать только те ответы, которые уже хранились в её голове. Она не умела рассуждать. И тем не менее, к моему удивлению, она ответила:

– Это души тех, кто отправился за грань.

– Почему они убегали от меня? – вскинулась я.

– Души брошенных за грань ненавидят людей, – сказала она. – Они избегают их. Некоторые из них мечтают вернуться назад и отомстить. Другие не хотят, чтобы их когда-нибудь нашли.

Меня с новой силой охватила тоска. Необыкновенно отчётливо я поняла, что Радагар может быть одним из этих огоньков. Что он был им все прошедшие сотни лет… Но чем более я вспоминала его, тем сложнее мне верилось в то, что Радагар был зол. Мотивы его всегда оставались загадкой, он был циничен, как будто жизнь не раз разочаровывала его – или как будто просто хорошо её знал. Но ненависти я не замечала в нём никогда…

Тоскливое чувство, как будто я до сих пор блуждаю в серой мгле и не могу найти свой огонёк, преследовало меня весь остаток дня. По словам Селены выходило, что мне предстоит миновать больше десятка пещер, прежде чем я смогу отыскать те порталы, что ведут на другие материки.

Переходы через порталы отнимали известное количество сил – не настолько большое, чтобы заметить его после первого «прыжка». Но когда позади осталось более дюжины врат, меня вдруг укачало, к горлу подступила тошнота, как бывает, когда слишком долго повторяешь одно и то же нудное заклятье. Кроме того обнаружилось, что для перехода между пещерами требуется некоторое время – не больше пары минут, которые раньше я тратила на то, чтобы определить местоположение очередной двери. Однако сейчас, когда я наловчилась видеть смутные контуры порталов, едва оказавшись в новой пещере, стало ясно, что они срабатывают не сразу.

Всё чаще я присаживалась отдохнуть, хотя само это равномерно-циклическое движение, состоявшее из постоянных скачков-остановок, «укачивало» меня.

Если поначалу я обращала внимание на мелкие различия в разных пещерах и всё более явственно различала их между собой, то через какое-то время они, напротив, начали сливаться для меня в одну картинку, на которой всегда была одна и та же статуя и одно и то же подземное озерцо, образованное убегавшей в расщелину рекой.

Первые часы, пользуясь временем, которое уходило на вынужденные передышки, я старалась расспрашивать Селену – о других мирах, о происхождении этих пещер и Ордена Луны, и о том, что больше всего волновало меня – о Радагаре и запредельной мгле.

Селена знала множество интересных вещей, и краешком сознания я жалела, что не встретила её раньше, когда у меня ещё было время и желание изучать историю Островов. Она рассказала мне более подробно о том, как был создан Орден Луны, чтобы защитить магов от агрессии не доверявших им людей. О том, как со временем менялась его роль, как один магистр сменял другого… Она говорила об этом спокойно, не пытаясь оценивать, что произошло. Знания её, впрочем, оканчивались за несколько сотен лет до того дня, который сейчас шел на поверхности Островов. Очевидно, тогда зал Знаний, как называла их сама Селена, оказался заброшен. Что оказалось причиной этого запустения она, конечно же, не могла рассказать.

Она знала немало и о других мирах, из чего я делала вывод, что сама технология, которую использовал для строительства этого лабиринта Орден Луны, была родом не с Островов. Теперь меня посетила и ещё одна мысль – что, если и мы, уроженцы девяти туатов, пришли через этот лабиринт? Если не было никаких кораблей, если мы не принадлежим миру, в котором живём?

Впрочем, мысли эти оставались отстранёнными и равнодушными. Они немного отвлекали меня от горечи, которая то и дело душила меня с новой силой. Горечи о том, как неправильно вышло всё. Не успела я изгнать Радагара, как мне уже хотелось его вернуть. Я надеялась, что он сумел бы помочь мне отомстить – и тут же одёргивал себя, напоминая, что он собирался принести в жертву и меня, и весь этот мир.

Так я двигалась от портала к порталу уже много часов, когда, открыв очередные врата, замерла и едва успела накинуть на себя заклятье невидимости, когда услышала насторожённое:

– Кто здесь?

Этот зал мало походил на другие, которые мне сегодня довелось увидеть. Он был куда просторней, имел настоящий разукрашенный мозаикой потолок и был украшен колоннами, тянувшимися вдоль стен – видимо, это колонны намечали порталы и разделяли их между собой.

Что-то мне напоминало это место, но я не могла вспомнить что.

Но хуже всего было то, что в центре зала вокруг источника – почти такого же, как те, которые я уже видела в каждой пещере, только лишённого изображения богини, стояло трое людей. Один-то из них и задал вопрос. Теперь он смотрел сквозь меня на едва закрывшийся портал. У мужчины были седеющие волосы до плеч, а сам он был облачён в серо-голубую мантию Ордена Луны.

– Кто-то хотел пройти, но поле не пустило его, – произнес второй, темноволосый, облачённый в такую же мантию.

Сердце забилось сильнее. Какое бы поле они ни имели в виду, мне, видимо, очень повезло, когда оно не сработало на меня.

– Все свои уже здесь, – сказал первый раздражённо.

– Хватит, – у третьего был мягкий голос, а лацкан мантии украшала серебряная восьмиконечная звезда. Знак отличия, но ранга я не знала. – У меня мало времени, друзья. И я не понимаю, почему вы так хотите потратить его.

– Магистр Кайзен, – первый обернулся к нему и поклонился в знак извинений, – меня беспокоит итог нашей операции.

Кайзен молчал, ожидая продолжения, но вместо него вмешался второй:

– Я не согласен с магистром Пайтоном. Всё прошло как нельзя лучше. Мы потеряли Камрин – но она больше не нужна.

– Я не об этом, – тот, кого назвали Пайтоном, поморщился, – разумеется, потеря Камрин – лишь неизбежное зло. Но носитель остался жив, и более того, получил такую власть, которая может всерьёз нам угрожать. Он был ожидаемо недальновиден и позволил чародейке так же остаться вживых. Неужели вы не видите, к чему это может привести? Пророчество…

– Пророчество свершилось, – перебил его второй.

– На сей раз я согласен с Треворон, – прервал перепалку Кайзен, и оба взгляда обратились на него. – Пророчество свершилось, как мы и видели в священном источнике. Опасаться больше нечего. Кризисный момент прошёл.

Оба молчали, видимо, не смея возражать.

– Вам обоим сложно поверить в то, что на ваш век выпало столь великое событие, – продолжил он, – но с этих пор бесконечности миров ничего не грозит.

Он говорил что-то ещё, но его сладкие речи уже мало волновали меня. Сердце билось всё быстрей, кровь шумела в ушах. Как никогда отчётливо вспомнилась мне и наложница Камрин, чей след мне удалось обнаружить в одной из таких же пещер, и пророчество, ради которого Физэн забрал меня к себе.

Однако куски мозаики никак не хотели складываться в узор.

Перекинувшись последними новостями, все трое разошлись в стороны, и каждый нырнул в свой портал.

Я стояла ещё какое-то время, разрываясь между осторожностью и желанием получше обследовать эту пещеру. Наконец любопытство победило, и я вышла в центр. Обошла колоннаду, а затем подошла к источнику. Он был точно таким же, как и все остальные. У основания чаши виднелся обломок статуи.

Я провела рукой над водой, призывая Селену – но ничего не произошло. Это место было бесполезно для меня. Я вернулась к своему порталу и поспешила нырнуть в него, пока в зале не появился кто-нибудь ещё.

Глава 32

Так, все-таки поменяв маршрут, мне удалось добраться до последнего зала, откуда вело пять дверей. Эти врата, в отличие от всех предыдущих, не были скрыты иллюзией, и я могла смотреться в них как в зеркала.

За первой дверью белопенные волны захлёстывали песчаный берег. После нескольких дней, проведённых в лабиринте пещер, мне захотелось рухнуть на землю и расцеловать этот залитый солнцем песок. Никогда не думала, что одиночество может так подействовать на меня, но за те дни, что я провела здесь, я едва не сошла с ума.

Однако остатки осторожности требовали осмотреть вначале остальные зеркала.

Я подошла к следующему – за ним находилась пустыня. Она простиралась от горизонта до горизонта, и только миниатюрные вихри ветра гуляли тут и там, шебурша оранжевый песок. Я подумала, что это место хорошо подходит для того, чтобы напрочь скрыться от людей. Правда, смогу ли я оттуда дойти до обитаемых мест… У меня ещё оставалось немного еды и вина. Можно было, впрочем, наполнить флягу из источника… вряд ли здесь есть какая-то сигнальная магия, которая может мне помешать.

Я подошла к третьему порталу. За ним находились горы. Скалистые, изрезанные ущельями. С затянутого тучами неба лил дождь, и камни были скользкими от воды. Вдалеке, между склонов, виднелись малюсенькие человеческие домики, с покрытыми соломой крышами и круглыми окнами – даже на картинках никогда не видела таких.

Я протянула руку в инстинктивном желании коснуться их и тут же убрала. Не стоит мне сейчас идти к людям. И в маленькие деревеньки заходить тоже не нужно. Неизвестно, как там относятся к магии. Мне хватило тех немногих попыток заработать деньги колдовством, которые недавно пришлось предпринять, чтобы убедиться, что Башня Слоновой Кости для чародея – далеко не худший вариант.

Четвёртый портал перегораживала свалившаяся балка. Похоже, место, куда он вёл, было разрушено и давно забыто. Вид его вызвал у меня мгновенный всплеск любопытства, но я тут же заставила себя его унять. Подобные места можно будет обследовать потом. Сейчас я только впустую потрачу остатки провизии, а ведь какой бы проход я ни выбрала, неизвестно, когда мне в следующий раз удастся достать еду. Можно, конечно, приспособить магию для охоты… например, я бы смогла соткать магическую сеть и ловить птиц. Но я решила лишний раз лучше не рисковать.

Последний портал понравился мне больше всех остальных. Он выходил на утёс, с которого открывался вид на зубчатые башни белокаменного замка. Над стенами развивались алые с синим знамёна. Подъёмный мост, перекинутый через ров, был опущен, и ворота – приглашающе распахнуты.

Не удержавшись, я шагнула в этот портал, и тут же камень обвалился под моей ступнёй, так что я едва успела отпрыгнуть в сторону, чтобы не свалиться к стенам замка со скалы.

Ледяной ветер бил мне в лицо, трепал волосы, рвал тяжёлую юбку бархатного платья, которое я так и не сменила с тех пор, как убегала из дома Физэна в первый раз.

Я огляделась по сторонам. Портал слабо мерцал серебром, так что издалека его наверняка можно было бы принять за блестящий кусок скалы, не более того. Хорошо хоть, что не исчезал, потому что спуститься отсюда своими силами явно было нельзя.

Впрочем, радость моя быстро утихла – прошло несколько секунд, и свет портала погас. Расположен он оказался так, что без особых акробатических трюков мне не удалось бы активировать его снова. На несколько секунд я растерялась, присела на краешек уступа и тут же заметила крытую телегу, запряжённую двумя лошадьми, ползущую по дороге вдоль гор. Первым порывом было скрыться с их глаз или вспорхнуть и улететь прочь, но я остановила себя. В конце концов, я не выживу одна, вдали от людей. Нужно учиться находить с ними контакт.

Арба понемногу приближалась, дорога извивалась змеёй, и пока путники двигались по ней, я успела осмотреть местность. Перекатываясь через горы там, где отвесный склон ненадолго сменялся сравнительно пологим, она убегала вдаль. По ту сторону гор лежала пустыня, но дорога вела не к ней. Она шла вдоль подножий, и только очень хорошенько присмотревшись, я разглядела там, в небольшой рощице, прижавшейся к скалам, облупившуюся избу.

– Эй! – окликнул меня путник, ведущий лошадей под уздцы. Это был седобородый старик. Ухоженный и крепкий, но отдалённо походивший на магистра Астера – единственного моего знакомого старика, – как тебя туда занесло?!

– От дикого зверя спасалась! – крикнула я.

Старик задумчиво окинул взглядом окрестности. Видимо, искал этих самых зверей, но так никого и не нашёл.

– Думал, в Вербеновых горах никто не живёт!

Я пожала плечами. На мгновение задумалась, готовя ответ, а за это время старик щёлкнул пальцами, и порыв ветра поднял меня в воздух как пушинку и понёс в направлении арбы. Я испугалась, забила в воздухе руками и ногами, но тут же затихла, сообразив, что старик пытается помочь.

Ветер уронил меня на кучу тряпья, лежавшую у него в повозке, и старик наклонился надо мной.

– Как тебя зовут и откуда ты пришла?

Я сглотнула. У старика были голубые пронзительные глаза, и казалось, этими глазами он видит меня насквозь.

– Гвендолин, – чуть слышно ответила я. Имя моё точно ничего не говорило ему – как бы там ни было, и так было понятно, что мы неимоверно далеко от Островов. – Я пришла… издалека.

– За тобой гнался кто-нибудь?

Чувство было такое, что он вовсе не о волках, и я призналась:

– Не знаю. Но там, откуда я, меня будут искать. Это очень далеко… Здесь я не доставлю проблем.

Старик кивнул, давая понять, что верит мне.

– В замок идёшь? – уже другим тоном спросил он.

Я покосилась на замок.

– Еще не решила, – призналась я, – просто увидела его издалека… Я подумала, что там люди… Еда…

Старик усмехнулся.

– Так просто ты туда не войдёшь. Даже колдовством.

Невольно широко распахнула глаза. Для него не было тайн.

– Возьму тебя с собой, – заключил он. – Потом, может быть, и в замок отвезу, если будешь себя пристойно вести.

Щёки вспыхнули, но спорить я не стала. Всё равно не была знакома здесь толком с ничем.

Старик отвёз меня в ту самую избушку, закутал в плед и накормил. Подумалось мне, что что-то он добавил в еду, потому что когда старик поинтересовался, от кого я бежала и почему – выложила всё как на духу. Теперь же понимаю, что дело было просто в том, что я смертельно устала, что мне хотелось довериться хотя бы кому-нибудь, а старик слушал меня и не требовал ничего. Он смотрел на меня своими странными голубыми глазами и изредка подливал в чарку вина, а потом велел идти спать, добавив, что утром решит, что делать со мной.

Так началась моя жизнь в доме магистра Велдона и о жизни той, мне, по большому счёту, нечего рассказать.

Он жил сам по себе, далеко от других, и, как я узнала потом, называл себя «Смотрителем Врат». Много веков назад другому чародею было завещано ждать, что однажды из врат придёт человек, который пошатнёт равновесие миров. И хотя тот чародей давно уже состарился и умер, и никто давно уже не помнил, кто и зачем оставил ему этот завет, из поколения в поколение чародей Вербеновых скал искал себе преемника, чтобы тот продолжал оберегать Врата.

Невольно у меня появилась мысль, не я ли тот, кого ждёт Велдон, но когда я высказала её вслух, тот ответил мне лишь сочувственной улыбкой.

– Нет, Гвендолин. Человек, что придёт – если он в самом деле придёт – переменит судьбу миров. Не обижайся, но ты никогда не сможешь так поступить.

Я всё же обиделась и спросила:

– Почему?

Старик пересел поудобнее и стал объяснять.

– Видишь ли, – проговорил он, – ты никогда не думала о том, чтобы поменять мир. Никогда не представляла себя частью его. Всё, что ты делала, ты делала для себя…

Я фыркнула.

– Только в сказках герои всегда благочестивы и думают о других.

– Тут ты, может быть, и права. Но чтобы изменить мир, надо чувствовать его и своё место в нём. Надо ощущать каждую ниточку, каждую жизнь, движение каждой души. Даже если всё, что ты делаешь, ты делаешь только для себя.

Велдон замолк, будто размышлял о чём-то.

– Твой Радагар, – произнес он наконец, – возможно, и правда сумел бы изменить дорогу, по которой движутся сотни миров. Плох он был или хорош, но его цели выходили дальше его собственных желаний, а его взгляд смотрел в души других людей.

Я вспыхнула и опустила глаза.

– Как в мою, – зло процедила я.

– Да, как в твою. Он рассмотрел в тебе не просто чародейку, эгоистичную и алчущую власти, но одинокую девочку, нуждавшуюся в любви.

Я молчала, не смея поднять глаз. Щёки пылали. Неужели я в самом деле была такой? Была так глупа? И неужели Радагар… так легко пользовался мной? Я была для него открытой книгой без каких-либо загадок?

Снова и снова я возвращалась к мысли о том, что должна увидеть его ещё раз. Задать вопросы, которые мучили меня.

Я никогда не говорила Велдону об этих помыслах, отдавая себе отчет, что он захочет мне помешать. Но иногда мне казалось, что я прозрачна для него – так же, как это было для Радагара.

Он взялся обучать меня магическому искусству, отличному от того, которое практиковала я. Рассказал о порталах и о древних бессмертных существах, обитавших в истинном мире и построивших его.

– Порталы раскинулись по всем мирам, – пояснил он, – это бесконечная паутина, лабиринт с миллионами выходов. Зная дорогу, можно попасть в любую реальность, которую ты только в состоянии вообразить.

– А Орден Луны? – полюбопытствовала я тогда.

– Орден Луны… я мало слышал о нём. Но они были стражами Истинных, и они тоже существуют во всех мирах.

Я нахмурилась, стараясь разобраться, но так и не найдя ответа на мучивший меня вопрос, решилась задать его вслух:

– Если они – последние дети истинного мира, почему они пытались остановить Радагара… и меня?

Велдон тогда пожал плечами.

– Кто знает, – сказал он, – с тех пор как погиб истинный мир, прошло много веков. За это время сами магистры Ордена могли забыть о том, кому должны служить и ради чего. Так же, как забыли Селену, свою праматерь, и перестали к ней приходить.

Новый вопрос одолел меня.

– Может ли быть так… что Селена сама была одной из тех бессмертных, живших в Истинном мире?

– Может, – согласился Велдон, – если она вообще существовала когда-нибудь. Если она больше, чем сгусток магии, который научили отвечать на вопросы.

– Возможно такое колдовство?

– Да. И я могу научить тебя ему.

Глава 33

Так в доме у Велдона я прожила три года. Дольше, чем в доме Физэна Т’Элинна, но всё же именно те несколько месяцев, проведённых с Радагаром, запомнились мне сильнее всего.

На исходе третьего года я принесла воды из ручья, насыпала в кадушку травяного сбора и села перед ней. Я не знала, что хочу увидеть, но всё острее ощущала, что это место сковывает меня. Душа моя почти излечилась – хотя память о случившемся в Кахилле и зияла незаживающим шрамом на ней.

Я сидела и смотрела на воду, позволяя своей мысли блуждать свободно и, к своему удивлению, обнаружила через несколько минут, чтобы более всего мой разум занимает вовсе не Радагар.

Я думала о Дае и об Ионе. О Густаве, о Рейчел и о Локлин. О Дзарне и его матери, чьё доверие предала, о Дэйдре, которая в самый отчаянный момет призналась в своей симпатии ко мне, и о Бриане, которая так и не стала настоящим другом для меня.

Каждого из них я понимала в этот миг, как не пыталась понять никогда.

И лица тех, кто мог бы стать частью моей жизни, но оказался лишь верстовыми столбами на моём пути, всплывали в воде одно за другим.

Я видела Даю, бредущую по дороге в платье с изорванным подолом. Похоже, судьба изменила ей, и Морган Хисс покинул её.

Я видела Иону в серо-зелёном бесформенном одеянии, с пучками высохших трав на поясе. Она стояла на коленях около раненого юноши и вытирала ему лоб. За воротами холодного храма бушевал океан – Владыка Небес отбирал у Девы Морей своё.

Я видела Рейчел, пробиравшуюся по тёмной улице с кинжалом у бедра – и чьи-то руки, возникающие из темноты. Они сдавили её горло у меня на глазах. Та хрипела и отбивалась, и чёрные волосы хлестали её по щекам, пока она наконец не упала на землю, с которой не встанет уже никогда.

Я видела Локлин, повзрослевшую, но по-прежнему с клинком в руках, во дворе гарнизона, избивающую деревянный манекен. Секунду спустя прекратила свое занятие, и её сменил мальчишка, а Локлин, отойдя в сторону, стала наблюдать и руководить. Зачем она стала Проводником? Магия так и не пригодилась ей.

Я видела Густава, сидевшего над кипой книг и бумаг, и ненадолго мне стало жаль его, потому что он ничуть не изменился с тех пор, когда я видела его в прошлый раз. А потом из-за его спины показалась тонкая рука, а следом за ней – и девушка с не слишком красивым, но мягким лицом. Она поставила стол кружку грога и поцеловала Густава в висок.

Я видела и Дзарна – он удивил меня более всего, но не потому, что пробирался сквозь кустарник с луком наперевес. Меня удивила та, что шла за его плечом – у неё были чёрные косы и чёрные, как два уголька, глаза. И пальцы – такие же цепкие как у охотника, что показывал ей лес.

Только Бриану я так и не смогла разглядеть. И мне отчего-то подумалось, что она осталась такой же одинокой, как и я. Вернул ли её Физэн в свой гарем? Изгнал ли за то, что она помогала мне? Мой демон мог бы об этом рассказать, но я больше не хотела общаться с демонами из других миров.

От Велдона я узнала куда больше тайн. Старый маг заботился обо мне, возможно, намереваясь передать мне своё ремесло. Он научил меня тому, чего не преподавали в Академии и о чём Радагар никогда не согласился бы говорить со мной.

Велдон изучал иные миры, как и я. Он не был проводником, и большая часть его знаний касалась не теории, а самого по себе колдовства. Но он вынес от своих учителей то, что давно уже забыли маги Островов – например, умел открывать врата.

Он рассказал мне о тех руинах, в которые мне так и не удалось попасть. И о многих других местах. И о той стране, куда я попала волей случая, само собой – о земле, носившей имя Игвендол.

Она немногим отличалась от наших земель – и в то же время отличалась всем. Здесь в разрозненных замках, непохожих один на другой, жило множество семей – порой выступавших на одной стороне, а порой воевавших между собой.

Здесь не было императора, и даже король власти почти не имел. Зато почитали чародеев, как давным-давно почитали их и в нашей земле.

– В каждом замке есть свой чародей, – говорил мне Велдон.

– И в том, который находится возле нас? – как-то спросила я.

Велдон кивнул.

Он ездил в замок раз в неделю, благо дорога через перевал занимала всего несколько часов. Но меня никогда не брал с собой, причин не объяснял. Я сама догадывалась о них.

Велдон был затворником, но неплохо знал людей и мир вокруг. Он отлично понимал, что стоит мне приблизиться к власть имущим, как я снова захочу получить то, что так внезапно ушло из моих рук.

Однако остановить естественный ход вещей он не смог.

С тех пор как я узнала, как почитают чародеев в этой земле, я задалась вопросом о том, есть ли здесь академия и как чародеи взаимодействуют между собой? Если единой власти в Игвендоле нет – думала я, – то есть ли у чародеев какая-то власть?

Вопрос оставался праздным, пока я обитала здесь, в отдалении от города. Но однажды, когда сам Велдон отправился в город за продуктами, которые самостоятельно добыть не мог – в основном это были мясо и соль – я отправилась по его распоряжению в наш лесок собирать грибы к ужину.

Стояла весна, золотистые лучи солнца раскидывали блики по кронам деревьев, и мне не хотелось возвращаться домой, сидеть в четырёх стенах в одиночестве.

Не то чтобы я скучала по людям, но порой тоска накатывала так, что я призывала к себе птиц и пыталась заводить разговор с ними – только бы не молчать.

За этим занятием и застал меня стук копыт, а я так увлеклась и так отвыкла от мысли, что здесь может появиться кто-то, кроме нас двоих, что не успела прервать эту странную беседу.

Замолкла я, только когда всадник остановился рядом со мной и, завалившись набок, стал оседать с коня.

Инстинктивно я бросилась к нему и помогла не упасть. Усадила к дереву, и тот спросил:

– Где… Хранитель?.. Врат…

– Далеко, – только и сказала я. Рубашку путника пропитала кровь. Я развела в стороны полы его плаща и увидела, что она разорвана на груди.

Больше я не стала ничего говорить. И без того было понятно, что раненый путник приехал к чародею за лекарством. До вечера он мог и не дотянуть.

Я разорвала рубашку и принялась вспоминать всё, что учила о целительной магии, которую мне толком и не приходилось использовать никогда.

Однако само колдовство было несложным, рана не загноилась и на клинке не было яда, так что я лишь обработала края, наложила смесь из трав, которые всегда носила с собой.

– Нужно перевязать, – я указала на рубашку путника, и без того порванную ещё в нескольких местах.

Он кивнул, разрешая её разорвать, и я довела дело до конца.

Идти он всё ещё не мог, потому я оставила его в покое на время, необходимое для того, чтобы травы подействовали, а сама принялась собирать обратно в корзину рассыпавшиеся грибы.

Даже не поднимая взгляда, я чувствовала, что воин пристально следит за мной.

– Кто ты? – осведомился он, когда дело уже подходило к концу.

– Гвендолин, – ответила я. Надо было, наверное, улыбнуться ему, но у меня не было никакого желания.

Я огляделась по сторонам и присела на камешек, а корзину поставила у ног.

– Рана скоро заживёт, – пообещала я, – не волнуйся, ты потерял много крови, но кости не повреждены.

Я замолкла, не находя, что ещё сказать.

– Ты – ученица Хранителя? – поинтересовался он, продолжая разглядывать меня.

Я пожала плечами.

– Можно сказать и так.

– Не могу поверить, что такая красавица собирается всю жизнь провести в одиночестве в лесу, охраняя Врата, которых и не видел никто.

Щёки опалило огнём, и я решила было, что он смеётся надо мной. Но путник смотрел серьёзно.

– А как тебя зовут? – изобразила вежливость я, чувствуя, что молчание затягивается.

– Боллард, – назвался он. – Сэр Боллард Глендауэр. Я бы поклонился, но…

– Ничего, – я всё-таки улыбнулась краешком губ, – тебе нельзя вставать ещё… – я посмотрела на солнце, – четверть часа или около того.

– А потом?

– Потом… можешь ехать домой. Или куда ты направлялся. Рана полностью заживёт.

В глазах Болларда блеснул радостный огонёк. Он явно не хотел задерживаться в доме Велдона дольше необходимого.

– Хочешь – заберу тебя с собой? – внезапно спросил он.

Сердце застучало быстрей. Я с трудом заставила себя протянуть:

– Нууу… Не знаю… – вместо того, чтобы выкрикнуть: «Да!».

Впрочем, мне тут же стало стыдно за саму себя. Как-никак, Велдон хорошо принял меня, а я вроде была готова его предать.

С другой стороны, мы с ним никогда не говорили о том, как долго я буду оставаться у него. Может, он и правда хотел сделать меня своей преемницей, но, как верно заметил Боллард, я и помыслить не могла о том, чтобы всю жизнь провести здесь, в лесу.

– Решайся, – предложил Болларрд с улыбкой и, приподнявшись, поймал мою ладонь.

И я решилась.

Едва Боллард смог подняться и снова сесть на коня, мы направились к избе отшельника. Я написала письмо, в котором благодарила Велдона за всё. Боллард помог мне запрыгнуть на коня, усадил перед собой и направил скакуна прочь.

Несколько часов мы провели в пути, а когда стены замка уже показались вдали, Боллард внезапно свернул в сторону.

– Куда мы едем? – встревожилась я, но он успокоил меня, назвав множество незнакомых мне на тот момент названий и имён.

– Это замок Пегаса, – объяснил он, – я отвезу тебя в замок Единорога, и там ты обретёшь такое уважение, какого не встречала до сих пор.

Как ни удивительно, оказалось, что он не соврал.

Замок, до которого мы добрались уже в темноте, издали мерцал в свете луны своими белокаменными стенами и изящными башнями. Он венчал собой скалу, а со всех сторон его окружала пропасть, через которую был перекинут подъёмный мост. Он был поднят, но стоило Болларду трижды ударить о землю копьём, как загремели металлические шестерни, и мост опустился перед нами, перекрывая пропасть.

Мы проехали по нему и очутились на узкой тёмной улочке. На несколько минут я испытала тоску по Кахилле, где не было крепостных стен, не было башен и бойниц, и каждый мог идти куда хотел.

Здесь же мы миновали ещё две пары ворот, прежде чем добрались до зданий, где, обитала знать. Тут не было таких просторных и пышных дворцов, как тот, в котором я жила вместе с Физэном, однако за самыми последними воротами обнаружился небольшой парк, в котором за зеленью листвы звенели струи фонтанов. Уже утром я разглядела статую единорога, выточенную из мрамора, украшавшую его центральную площадь. Сейчас же Боллард просто отвёл меня в донжон и приказал слугам разместить со всеми возможными удобствами.

И удобства эти тоже были куда скромнее, чем в дворце Физэна, но всё же после трёх лет на узком топчане, поставленном для меня в избе Велдона у окна, я и думать не смела ни о чём подобном.

Здесь была просторная кровать с бархатным пологом, призванным защитить обитателей комнаты от холода. Из такого же изумрудного бархата – плотные шторы на конах. Витые подсвечники высотой в человеческий рост, в которых в тот вечер горело два десятка свечей. А мне выделили двух слуг – мальчика-пажа и девочку-горничную. Пока мальчик зажигал свечи, девочка помогла мне раздеться, но свет мне так и не понадобился.

Уставшая с дороги, я сразу же потушила свечи и уснула, едва слуги покинули меня.

Наутро паж принёс мне завтрак, состоявший из свежевыпеченного хлеба и молока, и я съела его с таким аппетитом, как будто это были самые дорогие яства на земле.

– Вас приглашает к себе лорд Седерик, – торжественно вымолвил паж, которого, как выяснилось потом, звали Питером.

Я коротко поклонилась, признавая, что готова подчиняться местным властям. Тем более мне было приятно, что со мной хочет увидеться сам лорд.

Седерик оказался немолодым, но крепким мужчиной, со светлыми волосами и ухоженной мягкой бородой. Он чем-то напомнил мне магистров Башни Слоновой Кости, однако и отличался от них – в разговоре вёл себя проще, говорил напрямик.

– Наш придворный чародей погиб, – начал он. – Так случается во время войны. Мы долго искали того, кто мог бы его заменить. Я отправил сэра Болларда на поиски Велдона, Хранителя Врат, в надежде уговорить его присоединиться к нам, хотя и знал, что он вряд ли согласится покинуть свой пост.

– Неужели вы не смогли отыскать другого чародея? – не сдержав удивления, спросила я.

– Не смогли, – подтвердил Седерик, – однако нам не каждый подойдёт.

Сердце моё билось так быстро, что я с трудом успевала расслышать его слова. Я чувствовала, что это мой шанс.

– Я молода, но многое успела узнать, – пробормотала я.

– Это не всё, – Седерик испустил вздох, чем-то похожий на те вздохи, которые порой испускал и Велдон, глядя на меня, – чародей, который станет давать совет лорду замка Единорога, должен быть чист сердцем и душой.

Я старалась не показать своего разочарования. Очень хотелось спросить, как они собираются это проверять? Но, опережая мой вопрос, Седрик сказал:

– Кандидат должен будет пройти три испытания. Как бы ни стремился я принять его в дом, я смогу сделать это только после того, как выбор одобрит Единорог.

Я кивнула. Мне было нечего терять.

– Согласна, – проговорила я, – когда начнём?

– Завтра утром, – ответил лорд Седерик, – мне нужно быть уверенным в том, что ты отдохнула с дороги. А тебе нужно твёрдо решить, что ты готова рискнуть.

– Чем я рискую? – уточнила я.

– Жизнью, – пожал плечами Седерик и удивлённо посмотрел на меня, – и душой.

Глава 34

Мне выдали новую одежду, накормили, и весь следующий день я отдыхала. Мне предоставили возможность свободно гулять в саду, и я исследовала закутки и беседки, прятавшиеся в тенистых аллеях. Здесь не было таких густых и высоких деревьев, к каким я привыкла на родине, и весь парк представлял собой подобие лабиринта, где аккуратно подстриженные стены кустарника перемежались цветочными клумбами, статуями из серого гранита или белого мрамора, и бьющими тут и там из-под земли изящными фонтанами. Статуи изображали единорогов и драконов, мантикор и пегасов – множество существ, которых я видела до сих пор только на картинках в старых книгах.

Ближе к полудню меня отыскала черноволосая девушка, одетая в такую же белую сорочку, как и та, что выдали мне. Рукава её скрепляли серебряные браслеты, а поверх был надет бархатный сарафан, похожий на мой, только не красный, а тёмно-зелёный.

– Вот вы где, – произнесла она с улыбкой, и хотя обращение её было почтительным, в нём не было ни страха, ни желания угодить. – Меня зовут Лавина. Боллард послал меня сказать, что скоро обед.

Я кивнула, соглашаясь последовать за ней.

– Вам нравится в нашем замке? – задала вопрос она, с явной гордостью осматривая все вокруг.

– У вас очень красиво, – ответила я, поражаясь тому, что не приходится врать. Это место загадочным образом действовало на состояние моей души, будто где-то на клумбах росла сон-трава. Я не удержалась и, пользуясь случаем, поинтересовалась: – Все эти существа… в самом деле обитают в этих местах?

Лавина с непониманием посмотрела на меня. Кажется, улыбка прорывалась на её лицо, и она с трудом сдерживала смех.

– Вы, видимо, пришли издалека.

– Очень издалека, – согласилась я, – у нас только в редких книгах можно найти упоминания о таких.

Лавина погрустнела.

– У нас тоже, – горечь сквозила в ее словах, – когда-то в этой земле было много волшебства. А потом началась война… Чародеи предали нас. Они уплыли на девяти кораблях на запад. И вместе с ними ушло многое, чем жила эта земля. Единороги остались только в сказках, но предания говорят, что настанет день – и они вернутся к нам.

Я усмехнулась, не слишком удивившись тому, что услышала. Быть может, совсем недавно меня взволновала бы новость о том, что именно мы, чародеи, стали основателями Аустрайха, сбежав с материка, но отсюда все островные дела казались подёрнутыми дымкой сна.

Здесь, в Игвендоле, я обрела всё, о чём могла лишь мечтать, или почти всё.

После обеда я немного поспала и снова отправилась в парк. Лавина добилась разрешения составить мне компанию, и какое-то время мы гуляли по цветнику, обмениваясь старыми легендами и сравнивая то, что знаю я, с тем, что знает она.

– Ты тоже занимаешься волшебством? – спросила я, заметив, как много книг она прочла.

– Я пыталась, – Лавина развела руками, – мне не дано. Если правда то, что раньше все люди обладали умением колдовать, то те времена давно прошли.

Я и не слышала таких легенд, но вполне могла поверить в то, что они есть.

Вечером я легла спать пораньше, а утром меня разбудил тот же паж и после завтрака проводил в уже знакомый мне парк. Только сейчас в лабиринт так просто войти было нельзя.

Я протянула руку к тому места, где находилась приоткрытая резная калитка, и обнаружила, что пространство рябью разбегается от неё. Портал.

Я оглянулась на Седерика – и он, и его приближённые собрались поодаль, наблюдая за мной. Лорд ответил мне кивком.

Я сделала глубокий вдох и ступила вперёд.

Дрожь пробежала по моему телу, когда вместо парка я оказалась в пещере, с одного бока которой текла подземная река. Двое – мужчина и девушка – стояли у воды, взявшись за руки, и о чём-то переговаривались между собой.

Я нахмурилась, понимая, что вижу собственное прошлое, но не понимая, что должна сделать в нём.

Разговор, впрочем, длился недолго. Они разлетелись в стороны как два мотылька. Девушка скрылась в проходе, ведущем в темноту и наверх. Мужчина начертил на стене знакомый мне знак и шагнул в открывшийся портал.

Я колебалась, не в состоянии сделать выбор, за кем из них должна пойти, но затем решила, что Камрин и весь дворец проклятого Физэна мне ни к чему. Подошла к тому месту, где пропал храмовник Ордена Луны, скопировала его жест и прошла через врата.

Вопреки ожиданиям, я оказалась вовсе не в пещере. Вокруг меня плясали огни, и алые юбки Даи метались как языки пламени. А Физэн, проклятый Физэн в своей ненавистной маске стоял за троном мальчишки и смотрел.

Я закусила щеку изнутри и зажмурилась, мысленно проклиная тот день, когда увидела его – а в следующее мгновение пожалела о собственных мыслях, ощутив горячую ладонь на своей спине. Музыка продолжала заполнять воздух, но стала медленней и больше не звенела, раздражая слух, а тихо лилась откуда-то издалека.

– Открой глаза.

Голос был слишком знакомым. Я зажмурилась ещё сильней и торопливо замотала головой.

– Открой, – настойчиво, но не требовательно повторил он.

И я сдалась, привычно отдаваясь этим рукам. Открыла глаза и выгнулась, потянулась к нему, впиваясь в его губы – настоящие, сухие и тонкие, ничем не напоминавшие чувственные губы фарфоровой куклы по имени Физэн.

Радагар отвечал мне мягко и терпеливо, как будто не разделили нас ненависть и предательство, как будто не было ни девяти родов, ни власти, которой он так желал – а только лишь мы вдвоём.

Я почувствовала, как его объятия увлекают меня, втягивая в медленный танец, какой я уже танцевала с ним однажды – во сне. Снова во сне. Я застонала и вырвалась из его рук, не стараясь унять злость. Теперь только я заметила, что площадь, украшенная цветами и светящимися склянками, исчезла вместе с музыкой, а нас окружает сад, лишённый листвы.

– Ты меня предал! – упрямо не сдавалась я.

– И ты меня.

Наступила тишина. Мы смотрели друг на друга, и никто не делал попытки даже сделать шаг навстречу. Я медленно сползла на землю и обхватила колени руками, пряча в них лицо, по которому катились слёзы.

Шелохнулась ткань, и Радагар опустился на землю рядом со мной.

– Ты больше не приходишь ко мне во сне! – обвинила его я, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Радагар молчал. Только поймал одну мою руку, оторвал от колена и поднёс к губам. Совсем не так, как делал это в Кахилле. Не соблазняя, а просто нежно касаясь губами моей кожи.

Я пристально посмотрела на него.

– Ты правда хотел меня убить, да?

– Я не хотел. Но я бы убил, да.

Я отвернулась, более не в силах видеть его.

– И ты бы убила меня.

Я замолкла надолго, а потом просто кивнула.

Он снова притянул мою руку к губам.

– Чего ты хочешь от меня? – устало поинтересовалась я, поднимая на него взгляд.

– Ничего.

Я ждала продолжения, и наконец получила его:

– Меня здесь нет. Я далеко-далеко, в серой мгле. Мне никогда уже не вернуться назад.

Я зажмурилась, чтобы не позволить слезам снова скатиться из глаз.

– Зачем ты тревожишь меня? – продолжила я тогда.

– Ты тревожишь меня. Ты зовёшь мне назад. Не даёшь раствориться во мгле.

«И не дам, – упрямо подумала я. – Ты предназначен мне судьбой. И ты будешь со мной».

– Я тебя не звала, – заявила я вслух.

– Я – Проводник для тебя. Ты бродишь в лабиринте, из которого не выбраться одной.

Я поджала губы, молча принимая этот факт, хотя о лабиринтах не знала ничего.

– Но подожди, – внезапно меня осенила странная мысль. – Я же тоже проводник, мое предназначение – убивать. Но я пока никого не убила, если не считать, что поселила тебя в тело Физэна. Но он все равно остался жив!

Радагар тихо засмеялся.

– Так давно люди преследовали чародеев, что даже забыли, что означает быть Проводником… Проводник указывает путь, путь в другие миры, он сопровождает живущих в них, он не убивает. Как берут себе лоцманов капитаны кораблей, как нанимают знающих дорогу при дальних путешествиях, так зовут к себе и Проводников. Но он и сам может позвать тех, кого вы называете демонами, так как только он сумеет провести их из одного мира в другой. Кто-то когда-то или повздорил с жителем другого пузырька, или еще что – сейчас и не понять. И обвинили мага, что привел на эту землю странника, а когда обвиняют – используют самые большие страхи людей. И вот что мы имеем – самых сильных чародеев, самых умелых магов обозвали убийцами, хотя на самом деле виноваты обычные человеческие глупость и неумение договариваться.

Радагар посидел еще немного, я все ждала, что он продолжит, но больше эту тему он не затрагивал. Невозможно сказать, сколько времени так прошло..

– Прежде чем я помогу тебе найти путь назад, – неожиданно прозвучал его голос, – ты должна ответить на один вопрос.

Я уставилась прямо на него, приглашая его говорить дальше.

– Чего ты хочешь? – спросил он.

Я стиснула зубы. Никому я не призналась бы, чего хочу больше всего. А тем более – ему.

– Я хочу стать первой чародейкой замка Единорога, – буркнула наконец я.

– Ты лжёшь, – усмешка отразилась у него на губах.

Я не могла не согласиться.

– Хорошо, – признала я и, оттолкнув его руку, поднялась в полный рост. Радагар тут же встал следом за мной, – ты прав. Это только первый шаг. Я хочу объединить всех чародеев этой страны. Под своим началом. Я хочу получить то, что ты обещал мне – но так и не дал.

– Ты лжёшь, – брови Радагара насмешливо взлетели вверх. Он продолжал улыбаться.

Я сжала кулаки и, не скрывая злости, уставилась на него.

«Я хочу чтобы ты снова был со мной, – металось в голове. – Но я никогда не скажу этого тебе».

Радагар безмолвствовал. Время шло, а он словно потерял дар речи. Затем протянул мне руку, и я взялась за нее. Он повёл меня по пустынной аллее прочь.

– Только зная ответ, – сказал он мне, – ты сможешь пройти сквозь врата.

И будто повинуясь его словам, в темноте перед нами образовался портал.

Я замерла. Остановилась, глядя то на портал, то на своего проводника.

– Ты пойдёшь со мной? – прошептала я.

– Я не могу. Я ушёл слишком далеко.

Мгновенное желание остаться здесь навсегда охватило меня. Я бросилась к нему, раскрыв руки для объятий, но ухватила только пустоту. Исчезли парк и деревья, аллея и Радагар. Остались лишь темнота и загадочный портал, ведущий в никуда.

Мне же не хотелось уже ничего. Если он не мог вернуться в мир, то и мне незачем было возвращаться назад.

И всё же я шагнула в портал.

Солнечные лучи подхватили меня, и я едва не рухнула в траву. Покачнулась, замерла, восстанавливая равновесие, и огляделась по сторонам.

Десятки глаз смотрели на меня. Лавина подскочила откуда-то сбоку и принялась меня обнимать. Седерик стоял совсем рядом, и я видела одобрение в его взгляде. Давным-давно никто не смотрел с подобным одобрением на меня.

Я едва сдерживала слёзы, сама не зная, почему они льются по моим щекам.

– Госпожа Гвендолин, – Седерик выступил вперёд и, поймав мою кисть, поцеловал кончики пальцев, – рад назвать вас первой чародейкой замка Единорога.

Конечно, это был ещё далеко не конец. Сама церемонии посвящения была устроена вечером, и я танцевала со множеством мужчин – тут чародейкам никто и ничего не запрещал. Мне с трудом удавалось запомнить все новые имена, и как я ни старалась, все, кого я узнала в тот вечер и во все следующие вечера в множестве замков Игвендола, все казались мне просто отражениями Эрики Аустрайх, Дзарна Сайса и других людей, которых мне не суждено было увидеть уже никогда.

Я сделала то, что собиралась, хоть на это и ушло два десятка лет. Я прекратила войну, убедив чародеев других замков одного за другим заключить союз со мной. Я больше не угрожала никому и никого не пыталась соблазнять – только объясняла, как объясняли мне все мои учителя.

Все вместе мы образовали конклав магов, с которым приходится теперь считаться каждому лорду, и каждый из лордов внимательно слушает, что советует ему его чародей.

Но сколько бы дней ни прошло, я не могу избавиться от чувства, что попала в другой мыльный пузырёк, ставший всего-то отражением того, настоящего, в котором я родилась.

Быть может, поэтому я каждый вечер прихожу сюда, на мыс Потерянных надежд, и подолгу смотрю на восток, но в сизом тумане, застлавшем горизонт, не могу разглядеть дороги домой.

Глава 35

Мою башню в семнадцать этажей, подпирающую собой грозовые тучи, наполняют ученики.

Я никому не запрещаю выходить и силой никого не держу – какой в этом смысл? Я не принимаю в Академию тех, кто ищет здесь укрытия от закона Игвендола, разве что этот закон действительно несправедлив.

Здесь нет убийц. Много месяцев я провела, изучая старинные фолианты, чтобы вернуть смысл истинному назначению дара Проводников. По моему приказу был восстановлен утёс, на котором находится ближайший вход в Лабиринт Луны, хотя мы всё ещё не обследовали его целиком.

Не буду хвастаться и утверждать, что магия наполнила Игвендол. Магия была здесь всегда, и её оказалось куда больше, чем в Аустрайхе, где на каждого способного колдовать надевали магические кандалы.

В основном время я провожу в заботах об Академии, вырываясь сюда, на утёс, лишь на пару часов в день.

Одна и та же мысль не даёт мне покоя, как я ни стараюсь избавиться от тебя.

Столько времени прошло. Где ты теперь? Стоил ли весь этот путь того, чтобы я потеряла тебя?

Радагар.

Иногда ты снишься мне по ночам, но больше нет сомнений, что это всего лишь сны. А иногда я вижу во сне бесконечную серую мглу и огоньки, и мне кажется, что один из них – настоящий ты.

Я не знаю заклятья, которое позволило бы мне вернуть тебя назад. Но если бы и знала… я боюсь. Что ты будешь делать, когда снова ступишь в этот мир?

Днём и ночью я думаю об этом, стоит остаться одной. И хотя ответов по-прежнему нет, я всё-таки продолжаю искать способ тебя призвать.

– Гвен! – голос Лавины вырывает меня из раздумий. Я смотрю на неё, и с каждой новой морщинкой на её лице вижу, как меняюсь сама.

Буду ли я такая тебе нужна? Ты бессмертен… А я только человек. Не захочешь ли ты снова пожертвовать мной?

Ни на один из вопросов ответа нет.

– Гвен, все собрались за столом.

Мне остаётся только кивнуть и последовать за ней.

Лавина отыскала свой дар и стала моей первой помощницей. Она верна мне все прошедшие двадцать лет. Никогда я помыслить не могла, что у меня появится подруга, которой можно доверять. Для которой не потребуется демон, чтобы следить, не предала ли она меня.

Порой я вспоминаю Бриану. Я все-таки решилась установить контакт и иногда даже заглядываю в своей прежний дом её глазами.

Физэн забыл её, и большую часть жизни она провела в загородном гареме, не имея возможности предстать перед ним. Увидеть его мне ни разу не удалось – но мне и не хочется за ним наблюдать.

Иногда я стучусь в сердце Дейдре. Она все еще служит Дзарну и она счастлива. Дом Сайсов забрал её к себе. Временами мне кажется, что Дейдре полюбила его – с такой нежностью она чистит ему одежду и готовит постель. А может, она такая сама по себе…

Я бы отозвала контракты, которые заключила, чтобы контролировать их, но не могу. Остаётся лишь отпустить их и надеяться, что демон, разделивший тело с Дейдре, никому не причинит вреда.

Лавина как всегда не соврала. Все ученики собрались за длинным столом. Сегодня особенный день. В этот день, в последнюю ночь осени, восемнадцать лет назад была основана Академия Проводников.

Я занимаю место во главе стола. Улыбаюсь всем, кто, проходя мимо, касается рукой моего плеча.

Иногда я теряюсь, не в силах определить, чем заслужила их любовь. Одна-единственная цель все эти годы вела меня: я хотела ещё раз увидеть тебя.

Ты стал моим наваждением. Моим помешательством, куда более опасным, чем в те времена, когда говорил со мной.

Иногда я думаю: может, я сама придумала нашу судьбу? Может, я никогда не смогу тебя вернуть?

Но если поверить в это, то всё, что я сделала за прошедшие годы теряет смысл.

Я не знаю, живёт в тебе добро или зло. Я вообще не уверена, что они существуют на земле. Но каким бы ты ни был, я верю, что однажды сумею возвратить тебя. Мы встретимся снова, в мире живых. Я загляну в твои глаза – настоящие глаза, которые принадлежат только тебе. Ты обнимешь меня и больше никогда не уйдёшь.

Иногда я думаю: «Что если ты ненавидишь меня? Если не захочешь быть со мной?»

Но тогда я отвечаю себе: «Ничего. Я сумею тебя подчинить. Зачем-то же воля богов наделила меня колдовством.»

Музыка наполняет обеденную залу, магические огни мерцают по углам, осыпая радужными бликами лица сидящих за столом. Они смеются, шутят, разговаривают между собой. Изредка кто-то поглядывает на меня – с неизменной теплотой.

Стараюсь ничем не выдать себя. Не показать, что мысли мои сейчас далеко-далеко.

Чтобы войти в наш мир, демону нужна плоть. Но ни тебе, ни мне это не подойдёт. Больше ты не посмеешь обвинить меня в том, что я люблю не тебя.

С трудом удаётся дождаться часа, когда вечер подходит к концу.

Сегодня волшебная ночь. Осень сменяется зимой.

И если когда-нибудь я и сумею осуществить то, что хочу, то только теперь.

Зал постепенно пустеет. Я должна досидеть до конца. Даже Лавина с мягкой улыбкой поднимается из-за стола, касается моего плеча и идёт прочь.

Взмахнув рукой, заставляю посуду взлететь в воздух и отправиться на кухню – там, где магия разрешена, в слугах нет нужды.

Сама же, подобрав юбки, направляюсь к винтовой лестнице.

Высокие ступеньки. Четырнадцать этажей. Миную их один за другим.

На двенадцатом мой кабинет – перед ним защита от магических воров. Но дальше будет ещё две. Снимаю обе и тут же снова провожу рукой за своей спиной, поднимая обратно радужные щиты.

Если что-то пойдёт не так… Если я не справлюсь с силами, которые собираюсь призвать… Если окажется, что тебя нельзя выпускать… В любом случае, Радагар, мы с тобой закончим жизнь вдвоём. Здесь.

Поднимаюсь на самый верхний этаж, отпираю дверь единственным ключом и снова закрываю у себя за спиной.

Прячу ключ за корсаж, рисую знак в воздухе рукой.

Свечи уже стоят кругом того места, где скоро откроется портал в пустоту.

Зеркало. Сейчас оно отражает меня, но так быть не должно.

Веду рукой, поднимая невидимость, и теперь только протягиваю её к гладкой поверхности.

Очерчиваю кончиками пальцев знак, который мне наконец удалось отыскать. Твое имя. Твоё настоящее имя Ворон-Радагар.

Свет луны заливает комнату, отражается от стекла. Время ещё не пришло.

Я прикрываю глаза и трижды повторяю заклятье нараспев.

– Радагар… – шепчут губы, – сердце моё… приди ко мне…

Медленно небо за окнами затягивают тучи. Ночь становится всё темнее, начинается дождь. Прохладный ветер проникает в окно и треплет мои юбки, взбирается вверх по обнажённым рукам.

В глубине зеркала, отражающего серые тучи, так похожие на вечную мглу пустоты между миров, появляется первый огонёк.

Меня захлёстывает страх. Вдруг я ошиблась? Вдруг это не ты, Радагар?

Снова черчу знак, и ещё раз, и ещё.

Огонёк становится всё ярче, перед ним медленно расступается мгла…

– Сердце моё…

Вспышка разрывает темноту. Кожу и лёгкие обжигает огонь, и моментально его сменяет мороз. Кричу. Невидимость слетает сама собой, а в следующее мгновение человеческое тело вываливается из зеркала и падает на пол.

Кожа изъедена язвами, проплешины ожогов виднеются на голове.

Невольно отступаю назад. С трудом заставляю себя протянуть руку, чтобы перевернуть на спину того, кто лежит передо мной.

Трогаю за плечо – тело содрогается под моей рукой, но сопротивляться у существа нету сил.

Такие же ожоги и оспины покрывают лицо. Ворот разорванной рубашки расползся по плечам.

– Гвен… до… лин… – пустые глазницы взирают на меня, но в голосе слышен вопрос.

Не верю своим ушам.

– Радагар?

Глава 36

До последнего не могу осознать, что передо мной именно он.

Присаживаюсь на корточки. Подношу руку к его щеке, но дотронуться боюсь. Боюсь… всего. Боюсь, что причиню ему боль. Боюсь, что это вовсе не он. Боюсь, что стоит кончикам моих пальцев соприкоснуться с его кожей – и меня унесёт, смоет солёной волной, и я уже перестану соображать.

А мне нужно решать.

Портал пока ещё открыт. Замки на дверях заперты. И если это обман…

Смотрит на меня. Взгляд его нечитаем. Но это не может быть никто другой.

Оглядываюсь на портал.

– Выбросишь, – усмешка искривляет высушенные губы, – теперь?

Надо бы. Это был бы самый разумный шаг за всё время, что я прожила на земле.

Вместо этого очерчиваю магический знак перед зеркалом, запечатываю открывшийся проход и бросаюсь к окну. Высовываюсь в него.

– Лавина! Мальчики! Носилки сюда! Кто-нибудь! Быстрей!

Внизу происходит движение – похоже, думают, что помощь нужна мне.

Отхожу от окна и опускаюсь на пол около того, кого вызвала в этот мир с таким трудом.

Молчу, изучаю его лицо.

– Больно? – спрашиваю, не удержавшись, и снова почти касаюсь его щеки рукой.

Приспускает веки, закрывая глаза.

– Потерпи чуть-чуть. Сейчас придут.

Что же я за дура такая, что так и не удосужилась изучить хоть чуточку лечебной магии за столько лет?

Вечно в моих мыслях были демоны, порталы и врата… Что толку от них сейчас?

Разве что попытаться лечащего демона призвать?

Какая же в голову лезет ерунда…

Слышу стук далеко внизу.

Всесильная Луна, что у меня сегодня с головой, дверь же заперта. Поспешно подскакиваю, бросаюсь по лестнице вниз… замираю у самой двери. Вдруг исчезнет? Вернусь – а его уже нет?

Скрипнув зубами на себя саму, призываю слабенького духа и отправляю вниз проводить моих людей. Даже условия сделки обговорить не способна – мысли где угодно, только не здесь.

Снова бросаюсь в лабораторию и замираю, глядя на зеркало… Надо спрятать… Найдутся ведь те, кто поймут, что здесь произошло.

Торопливо срываю собственный плащ с плеч и набрасываю на раму. Свечи гаснут сами собой.

Снова присаживаюсь на корточки и жду…

Наконец трое учеников здесь. Не приходится ни слова объяснять – они только удивлённо смотрят на меня и тут же принимаются укладывать на носилки тело, что лежит у моих ног.

Выходят, осторожно несут носилки так же втроём.

Лавина, поднявшаяся вместе с ними, остаётся стоять. Пристально вглядывается в меня.

– Кто это? – спрашивает она.

Я не отвечаю. Ей неизвестно, что случилось на Островах. Я никому не говорила ничего. Но, она наверное, что-то видит в моих глазах, потому что только кивает и произносит вслух:

– Будь осторожна, – показывает на прикрытый плащом портал, – и не спеши его закрывать.

Всю следующую ночь кручусь, не в силах уснуть. Мечусь из угла в угол по холлу лазарета, занявшего небольшую башенку, соседнюю с моей. Тут всего три этажа – один, самый верхний, занимают врачи, второй – больные душой, на самом нижнем – те, кому трудно ходить.

Сейчас нижний этаж почти пуст – обычно лечение занимает не более нескольких дней, и нет смысла задерживать здесь людей.

Хотя и восхищаюсь тем, на что способны наши врачи, волнение не покидает – смогут ли ему помочь?

Что было с Радагаром всё это время? Был ли он жив или мёртв?

И почему это тело так отличается от того, что я видела во сне?

Что с ним произошло?

Только когда за окнами уже брезжит рассвет, старшая лекарка Мелинда позволяет мне войти. Радагар лежит на белых простынях, руки аккуратно уложены поверх покрывала. Язв уже нет, от ожогов остались только розовые следы, но он всё равно подобен мертвецу.

Под почти опущенными веками замечаю, как блестят огоньки зрачков.

Хочется остаться с ним. Ждать, пока придёт в себя. Что ж это со мной… Считала, стоит его вернуть, и цель будет достигнута, но стало только тяжелей.

«Нет, – твёрдо говорю сама себе, – не должно существовать даже малейшего подозрения, что он значит для меня».

С легким официальным поклоном обращаюсь к Мелинде и благодарю ее.

– Распорядитесь поставить охрану и лучшие обереги по периметру комнаты. Никого не пускайте к нему, ни с кем не давайте и словом переброситься. И не верьте ничему. А лучше вообще… усыпите его. До тех пор, пока я не приду.

Разворачиваюсь, чтобы выйти, и слышу за спиной негромкий смешок.

Понимаю, что ты хочешь сказать, Радагар. Полагаешь, я тебя боюсь.

Нет, не боюсь. Но в этот раз я буду умней.

Возвращаюсь к себе, но опять сон не приходит – слишком близко та комната, где несколько часов назад проводила ритуал. Поверить не могу, что сделала это… и в абсолютном неведении, что делать теперь. Как… подойти к нему. Что он скажет мне?

Всё это – моя вина? Он страдал все эти годы, потому что я его изгнала?

Все рассуждения ни к чему не приводят, и все мои знания ни капли не помогают мне.

Вместо того, чтобы спать, поднимаюсь с постели, накидываю пеньюар, подхожу к книжному шкафу и беру одну из тех книг, по которым пыталась восстановить прошлое Радагара.

Ничего так и не нахожу. Засыпаю, уронив голову на страницы, и просыпаюсь уже от того, что солнце переместилось в другое окно и ласково щекочет лучами мою щёку.

Надо вставать. Делами заниматься вряд ли смогу, а вот Радагар… Столько времени мечтала об этой встрече, а теперь опасаюсь приблизиться к нему.

Вздыхаю и заставляю себя восстановить душевное равновесие. По крайней мере настолько, чтобы начать одеваться – два маленьких духа помогают мне. Спускаюсь вниз.

Кажется, Радагар не успел ничего натворить. Но всё же ловлю косые взгляды спиной.

Смотрите, что мне ещё остается сказать… Гвендолин, первая чародейка Игвендола – не мраморное божество… Мало того, по всему выходит, она окончательно сошла с ума.

Когда добираюсь до лазарета, на цокольном этаже никого нет – только охрана у дверей.

Понимаю, что не стоит их отпускать, и потому просто киваю, заходя внутрь.

Радагар не спит. Взгляд его устремлен в потолок. Заметив, что я вошла, поворачивает голову ко мне и молчит.

Шрамы всё так же уродуют его лицо. Значит, их Мелинда не сумела победить. Но это не имело значения даже тогда, когда я впервые увидела их… Тем более не важно теперь.

Подхожу вплотную и замираю, не решаясь сесть. Не к месту проносится мысль, что и я уже внешне далеко не та девочка, которую он соблазнил давным-давно.

Злюсь на себя, вспоминая, что он всегда видел меня насквозь, и в унисон собственным мыслям слышу его голос, немыслимо родной:

– Ты так же красива, как и была…

Щёки начинают алеть. Все эти годы ничему не научили меня…. Я всё так же дурею от его вранья.

Сглатываю подступивший к горлу ком и сажусь на край кровати.

– Как ты себя чувствуешь?

Радагар безмолвствует. Отворачивается к окну. Мне не догадаться, о чём он думает сейчас.

– Я был уверен, – после долгой паузы слышится его голос, – что никогда не вернусь.

В его голосе нет радости. Впрочем, как и в моём. Сколько бы я ни готовилась к этой ночи, слишком внезапно всё произошло. Слишком трудно поверить, что это наяву.

– Радагар… – замолкаю.

Взгляд его обращается ко мне.

– У меня ничего не болит, – сообщает он, – если ты это имела в виду.

Это хорошо, но и другой вопрос занимает меня.

– Что произошло?

Опять молчание в ответ. Снова отворачивается от меня.

– Не нужно было возвращать меня в этом теле, – горечь звучит в его словах.

– Ну, извини! – злость, вопреки всем старанием, прорывается наружу. – Я никого не собираюсь ради тебя убивать! Сыта по горло!

Встаю. Радагар поворачивается ко мне, и чувствую, что не смогу и шагу ступить, пока на меня смотрят эти глаза.

– Радагар… – почти умоляюще шепчу. В сознании проносится: «Отпусти…»

– Не могу. Я тебя не держу.

Чёртово колдовство… Все эти годы надо было искать рецепт отворотного зелья, а не заклятье, чтобы открыть портал!

Смеётся… Сухой и болезненный смех. Но в нём сквозит что-то, что заставляет меня замереть. Точно так же смеялся и Физэн, когда Радагар обитал внутри него.

– Кто же ты всё-таки такой? – устало спрашиваю я.

– Уверен, ты уже изучила мою жизнь от начала и до конца.

Грустно усмехаюсь.

– Нет… – шепчу. Слово выскальзывает само собой. Никак не пойму, почему так тяжело, если он наконец со мной.

– Гвендолин с острова Туманов… – медленно, по слогам произносит он, – а ты знаешь кто ты?

Не знаю, и мне всё равно.

– Я тоже – нет, – признаётся он. И только спустя несколько секунд добавляет: – из-за Завесы нельзя вернуться назад… Живым. Души, изгнанные за грань миров, сгорают изнутри.

– Это с тобой произошло?

– Может быть… Но нет. Если ты об этом, – он касается кончиками пальцев обожженной кожи на голове, – то меня сожгли живьём.

Сглатываю. Даже знать не хочу за что.

– За то, что разрушил собственный мир, – долго молчит. – Я всё отдал за неё. А теперь отдал бы всё, чтобы повернуть время вспять.

Внезапно ощущаю себя песчинкой, случайно застрявшей в жерновах его бесконечной жизни. Такой малюсенькой и незначительной, что мне почти что смешно…

Разворачиваюсь и иду прочь.

Будь ты проклят, проклятие моё…

Глава 37

Кто-то из нас должен взять себя в руки, и, поскольку у моих покоев не стоит охрана, видимо, это придётся сделать мне.

Не проходит и трёх дней, как я снова спускаюсь на первый этаж, иду к башне и захожу в лазарет.

Сторожевые маги сменились, но контур по-прежнему мерцает слабым светом.

Прохожу внутрь. Радагар спит.

Внешне он не изменился с нашей прошлой встречи. Разве что следы от ожогов немного сошли.

Я начинаю узнавать то лицо, которое уже видела несколько раз.

Теперь сомнений быть не может. Это он. Мой Радагар.

Сажусь на постель. Ничего больше не хочу сейчас, кроме как смотреть на него. Готова провести здесь несколько часов, а то и дней.

Но Радагар, конечно же, мне не даёт. Он открывает глаза.

– Гвендолин, – слабая улыбка, скорее даже насмешка, касается его губ, – добрый день.

– Добрый день.

Молчим. Напоминаю себе, что сила сейчас на моей стороне.

– Поговори со мной, – почти приказываю ему. Мне хочется слышать его голос едва ли не так же, как и смотреть. И ещё мне кажется, что это нужно и ему. Просто говорить. Не важно о чём. Только не тонуть в бесконечной, как сизая мгла, тишине.

– Боюсь, из меня выйдет скучный собеседник, – горькая усмешка кривит его рот.

Как объяснить ему, что мне всё равно? Что всё отчётливее понимаю, что приму его любым?

Радагар долго разглядывает меня, как будто читает мысли по своей дурацкой привычке, а потом говорит:

– Хорошо.

Отворачивается к окну.

– Она так и не полюбила меня. Сколько бы я её ни терзал. Сколько бы ни удерживал взаперти. Но однажды за ней пришли… те, кто хотели её спасти. Меня заковали в цепи и выжгли глаза, раскалив рукоять меча. А потом поволокли за собой… на суд. Они не понимали, что она уже мертва.

– Мертва?..

– Я выжег её душу, чтобы заставить мне принадлежать.

Радагар качает головой, отгоняя воспоминания, которые, видимо, неприятны ему.

– Я убил много людей, Гвендолин, – снова смотрит на меня, – они не смогли бы огласить список целиком. И я не жалел. Они приговорили меня к костру, но огонь не может разрушить тело бессмертного…. Я горел, пока было чему гореть. Затем они поймали мою душу в клетку, как птицу, открыли портал и выпустили в серую мглу. Десятки лет я провёл в пустоте, пытаясь отыскать обратный путь.

Комок подступил к горлу. Вопрос зудел на языке.

– Были и до тебя, – сказал Радагар спокойно, не отводя взгляда от моих глаз, – я всегда хорошо понимал людей, а с каждым разом учился понимать их всё лучше.

– Они тоже изгоняли тебя?

– По-разному, – он усмехнулся, – но никто не пытался призвать второй раз.

«Никто не был такой дурой, как я».

Радагар не отвечал, хотя наверняка услышал эти слова.

– Что ты хочешь от меня? – после долгой паузы спросил он.

Я пожала плечами и выдавила из себя холодную улыбку.

– Всё же я не настолько глупа, чтобы говорить демону, чего на самом деле от него хочу.

Снова наступила тишина. Я не могла заставить себя отвести глаз от его лица. Пусть и изуродованное, оно нестерпимо манило меня.

– Почему ты никогда не говорил… никогда не рассказывал… и не объяснял? – произнесла наконец я.

Радагар поднял бровь.

– Потому что я всё-таки не настолько глуп, чтобы рассказывать чародею, чего на самом деле хочу.

Оба замолкли. Я понимала, что дальше расспрашивать бесполезно.

Вздохнула и поднялась с постели.

– Тебе что-нибудь нужно? – спросила я.

Радагар задумался на мгновение, потом качнул головой.

– Я устал, Гвендолин, – сказал он, – ничто в этом мире уже не сможет меня увлечь.

– Хочешь вернуться за грань? – я даже не думала сдерживать подступившую злость.

Радагар промолчал.

Я повернулась и двинулась к двери.

– Гвендолин… – окликнул он меня уже у самого выхода. Я замедлила ход, но не повернула головы, – я не злюсь.

Я вышла, стремительными шагами миновала вестибюль и замерла на пороге башни, вдыхая аромат горных цветов. Скалистые хребты подпирали комплекс сооружений, принадлежавших академии, хотя и без них никто не посмел бы на нас напасть. Воздух здесь был разрежен, потому я и выбрала это место – здесь дышалось и думалось легко. Дорога, выходившая из ворот, разветвлялась почти сразу – одна её часть извивалась вдоль подножий гор, другая убегала к их вершинам. Я любила брать лошадей и отправляться туда одна. Смотреть на этот край, так и не ставший мне родным… и подниматься на свой утёс.

Странно было осозновать, что больше мне не за чем туда идти. Если что-то и связывало меня с Аустрайхом, то теперь этот единственный якорь находился здесь.

Я думала, что, вернув себе этот осколок прошлого, обрету целостность, но вместо этого ощущала пустоту. Не потому что потеряла цель, к которой стремилась много лет. А потому что потеряла прошлое, лишилась опоры, в которую верила до сих пор.

То, что в моих воспоминаниях подёрнулось дымкой ностальгии, здесь, в реальности, кололо острыми углами.

Я стояла и старалась понять: что делать теперь? Чего я хочу от него?

Отпустить? Нет, этого я сделать не могу и не хочу. Не могу, потому что Радагар отыщет новую жертву и снова попытается воплотить свой безумный план. Не хочу, потому что не вижу смысла в жизни, где нет его.

«Я хочу отправиться с ним в горы», – внезапное желание непонятно мне самой. Зачем? Что это может поменять?

Он не злится на меня – не потому ли, что я для него ничто? Случайный камешек, подвернувшийся под ногой.

Набираю воздуха в грудь, заставляю себя успокоиться. Радагар определённо странно действует на меня. И это не только безумие… Но и что-то ещё. Как будто до сих пор, все эти годы, у меня самой в душе зиял выжженный, высушенный клочок земли, по которому наконец пробежался дождь. Там, где раньше была лишь пустота, внезапно просыпались желания и боль.

За прошедшие годы я видела столько мужчин, что и не сосчитать. Наверно, были и те, кто желал бы меня завоевать. Но никто не действовал на меня так, как он.

Ночью уснуть удаётся с трудом. Не столько из-за нахлынувшего безумия, сколько потому, что я проспала почти весь день.

Раздумываю о том, какие инструкции дать Мелинде.

Радагар говорит, что ему ничего не нужно. Что его ничего не сможет увлечь. Но я не верю ему. Здесь, в Игвендоле – целый мир. И я собираюсь показать ему его. Пусть сама я по-прежнему чувствую, что тот, истинный мир, остался далеко в прошлом – осколок его здесь. Его зовут Радагар. И я не дам ему снова потеряться во мгле.

Ничего толкового, впрочем, в голову не идёт. Дать ему книги? Это будет смешно. Он, должно быть, прочитал их все. Дать магические камни, наподобие тех, что он сам когда-то мне показал? Опасно. Да и заинтересует ли его?

Всё-таки останавливаюсь на книгах. На тех, которые люблю я сама. На моей полке не только магические гриммуары, но и поэмы о любви. Многие из них повторяют один и тот же сюжет… И я сама не знаю, хочу ли, чтобы Радагар узнал в этих героев нас, или нет.

Наутро я снова отправляюсь к нему с твёрдым намерением провести у его постели весь день. Никакие дела меня не отвлекут – в академии всё спокойно, и Лавина вполне справится без меня.

Захожу в палату и кладу два принесенных с собой фолианта на стол у постели Радагара. Равнодушно уставился в потолок, только раз бросив взгляд на меня.

– Как себя чувствуешь? – интересуюсь я. Знаю, что целительная магия ускоряет выздоровление в добрый десяток раз, так что он уже должен вставать.

– Гвендолин, – он медленно переводит взгляд на меня и устало спрашивает: – чего ты хочешь от меня?

– Мы уже обсуждали этот вопрос. Думаю, моя сделка тебе не по карману.

Молчит.

– Я знаю, что тебе нужна не власть… Но знаешь ли ты сама…

– Да, – обрываю его, – знаю. Если ты уже можешь спорить – сможешь и встать. Не буду смущать тебя своим присутствием, пока ты будешь одеваться, Радагар. Но и слугу, извини, не пришлю. Понятия не имею, что творится у тебя в голове.

Указываю на стопку одежды, которую оставила Мелинда ещё вчера, и выхожу.

Несколько минут места себе не нахожу – и глазам не могу поверить, когда в открывшемся дверном проёме появляется Радагар. Совсем, конечно же, не такой, как во сне. Без этих странных пышных воротников, без броских жестов, которые всегда любил изображать своей изящной рукой.

В зелёной рубашке, подвязанной коричневым кушаком. В таких же из тонкой шерсти штанах, заправленных в сапоги.

– Сапоги подошли? – с удивлением спрашиваю я.

Радагар кивает и с неменьшим удивлением смотрит на меня.

Дело, по-моему, не в сапогах, но я стараюсь даже в мыслях не показывать, насколько важно для меня в эти минуты всё, что связано с ним. Никогда раньше не замечала подобного за собой. Вспоминая наше прошлое, думаю, что мне всегда был приятен уже тот факт, что он находится рядом со мной. Что он ласкает меня и хочет… или делает вид, что хочет меня.

Сейчас я хочу, чтобы именно ему было хорошо. Рядом со мной.

Беру его за руку и тяну за собой. Лошади уже ждут у дверей. Не уверена, что Радагар сможет сидеть в седле – но он держится и вопросов не задаёт.

Всё-таки придерживаю поводья его лошади, направляю обоих коней к воротам. Тут довольно опасный момент. Я всё ещё опасаюсь, что он сбежит. Но Радагар не предпринимает никаких попыток изменить маршрут, и его конь неторопливо двигается рядом с моим.

Дорога петляет между скал. Отмечаю про себя, что снова зима – как и тогда, когда я видела Радагара в прошлый раз.

Рука скользит по гриве его лошади в нетерпеливом желании подобраться к руке. Искоса пытаюсь поймать его взгляд, но Радагар как будто бы и не здесь. В глазах его плещется знакомая мне серая мгла.

На мгновение пониманию, что он не сбежит и не попытается вернуться к своему безумному плану. Он не будет делать вообще ничего. Он уже мёртв – даже несмотря на то, что тело его движется рядом со мной.

Радагар оборачивается ко мне и произносит:

– Ты поняла.

Могу лишь яростно замотать головой.

– Нет, Радагар. Помнишь, двадцать лет назад, ты был моим проводником? Даже если это был не ты, а просто сон… не важно. Ты сказал, что никогда не вернёшься из этой мглы. Что ни одна душа не может вернуться назад. Ты ошибся. Ты здесь. И я заставлю тебя расстаться с этой мглой, отрежу её от тебя.

– С тех пор прошло ещё два десятка лет, – горькая усмешка скользнула по его губам, – знаешь… – в голосе Радагара наконец проскользнула тень эмоций, – я тогда уже знал, что это в последний раз. Что если ничего не выйдет… Я больше не буду делать попыток повернуть время вспять.

– Ты так одержим этой мыслью? – пускаю коня ему наперерез и тут же останавливаю. Чёрные, лишённые листвы деревья покрыты лёгкой дымкой снега, но я помню, что вчера ещё ветер доносил с гор запах магнолий, и собираюсь их отыскать.

– Ты знаешь об одержимости не меньше меня.

Щурюсь.

– Да. Похоже вопрос о том, чьё упрямство сильней.

– Нет, Гвендолин, – Радагар неожиданно улыбается, – вопрос о том, кому из нас шесть сотен лет. И кто уже перепробовал всё, что мог.

– И кто выдохся. Кому давно пора отказаться от своего безумия.

– В угоду твоему?

– Почему бы и нет?

Глава 38

Очередной разговор, ведущий нас в никуда.

В последующие дни таким разговорам несть числа.

Радагар остаётся равнодушен ко всему. Послушно следует моим прихотям, но по большей части молчит – если только слова клещами не тянуть.

Постепенно погружаюсь в чувство, что бьюсь о стену, которой настолько безразличны мои усилия, что она даже не пытается на них отвечать.

Невольно вспоминаю Радагара таким, каким он был. В глазах его пылал потаённый огонь, который мне не дано было разгадать. Этот огонь притягивал меня, как притягивает свеча мотылька. Да, к Радагару тянуло не только меня. Приходится смириться с этим и принять как факт. За шесть сотен лет у него было… даже боюсь предположить, сколько у него было таких дурочек, как я. Это обидно. Но ни одна дурочка не была такой упорной, как я. И я не собираюсь его отпускать.

Иногда – очень редко – Радагар принимается рассказывать мне о мире, в котором родился и жил.

– Я не скучаю по дворцам, по охоте и по балам, – объясняет он, – хотя не согласен с тем, кто ненавидит всё это. Я больше всего скучаю по чувству… завершённости. Мы управляли жизнью. Природа была послушна нам. Мы были хозяевами миров.

Он говорит это, когда мы сидим на одной из горных полян. Я не повела его на свой утёс – и сейчас рада этому, как никогда.

Мне не понять его. Я никогда не жила в мире, где магия правила всем. И вместе с этим я понимаю его более чем хорошо.

Не знаю, как сказать… как объяснить ему, что для меня «истинный мир» – тот, в котором мы были вдвоём. Что я всё отдала бы за то, чтобы вернуться в него.

Моя мечта для него – лишь незначительный эпизод, а мысли Радагара продолжают блуждать далеко-далеко.

– У меня такое чувство порой, – говорю я, – что твой мир утонул в этой серой мгле небытия, и ты пытаешься его отыскать.

– Отчасти это так, – признаётся он, – мой мир перестал существовать. Если у меня нет возможности его вернуть… я должен отправиться за ним в пустоту.

– Должен? – встаю, не в силах сдержать ярость, и делаю несколько шагов по пожухлой траве туда-сюда. – Должен – кому? Все, кому ты был должен – мертвы. Их нет.

Он смотрит на меня с высокомерной насмешкой, как мог бы смотреть на несмышленую девчонку старик.

– Должен себе, – просто говорит он, – ты не понимаешь, что такое – потерять всё.

Хочется вздёрнуть его на ноги и трясти, пока он не перестанет смотреть сквозь меня, пока не увидит, наконец, мир живых.

– Едем домой, – только и выдавливаю я.

Вопреки обыкновению, Радагар не сразу следует за мной. Только когда замечает, что я уже седлаю коня.

По дороге вниз вижу поворот, который ведёт на мой утёс.

Замедляю ход. Поворачиваюсь к Радагару.

– Если я отправлю тебя вперёд – ты не потеряешься по пути?

Пожимает плечами, а у меня нет больше сил. Захочет он потеряться – чёрт с ним.

– Поезжай, – твёрдо приказываю ему. Даже с учениками стараюсь так не говорить, но тут ясно, что иначе он не поймёт.

Сама сворачиваю на узкую тропинку, и минут пятнадцать конь несёт меня туда, где я проводила вечера до сих пор.

Вдали в сумраке вечерней зари, как мне кажется, виднеется силуэт башни, когда-то служившей мне тюрьмой.

Вглядываюсь в неё и не понимаю – почему так мечтала вернуться назад? В проклятый мир, где никогда не была нужна никому. Почему не могу принять Игвендол, где меня окружают друзья и любовь?

Может, это в нашей природе – всегда стремиться завоевать края, которые нам не принадлежат?

Сейчас я ненавижу своё прошлое. Мне почти физически тяжело смотреть на горизонт. Сжимаю поводья. Спускаюсь с коня, сажусь на траву.

Это единственное место, где я могу побыть по-настоящему одна.

Стены башни душат меня, напоминая ту тюрьму, в которой я росла. Потому я давно приказала разбить вокруг Академии сад, и большую часть времени провожу в нём.

Но в саду меня слишком легко отыскать. Кто-то постоянно зовёт. А сейчас слёзы подступают к глазам, и эти слёзы не должен увидеть никто. Даже Радагар. Особенно Радагар.

В глубине души мечтаю, чтобы он оказался здесь, подошёл ко мне со спины.

И себя же ненавижу за эти мысли, не желаю, чтобы он видел меня такой.

Давлюсь, силясь унять рвущиеся из горла всхлипы. Я оплакиваю свою мечту. Чувствую, как она умирает на моих руках. Ещё одна.

Последняя мысль отрезвляет и проходится волной усталости по груди.

Сколько можно переживать, Гвендолин, о том, что потеряла давным-давно? О том, что не был твоим никогда?

Разве не знала ты, что он не будет думать о тебе? Даже если ты сможешь его оживить.

Вечная самонадеянность. Вечная вера в то, что всё будет так, как ты хочешь – хотя по-твоему не бывает никогда.

Слёзы иссякают, но я ещё какое-то время сижу, глядя на океан. Спокойный, лишь лёгкие барашки набегают на песчаный берег далеко внизу. Чувствую себя частью его – и одновременно чужой. Это спокойствие занимает моё сердце, наполняет почти до самых краёв, и только в самом дальнем уголочке души продолжает тесниться боль.

– Я понимаю тебя, Радагар, – слова льются из горла сами собой. – Ты и не представляешь как.

Поднимаюсь, беру коня под уздцы и неторопливо бреду к развилке, на которой оставила его. Мне некуда спешить. Меня никто не ждёт – и не будет ждать уже никогда.

Радагар стоит, придерживаясь за холку коня. Вижу его издалека. Раны уже зажили целиком, и если бы не эта усталость, я могла бы влюбиться в него ещё раз.

Он куда старше Физэна на вид. Возможно, дело в шрамах – но ещё и в манере себя держать. Спокойной и лёгкой, которую, похоже, не сможет изменить никакая боль.

По мере того как приближаюсь к развилке, всё более нестерпимо хочется прикоснуться к нему, поцеловать – и одновременно осознаю, что это не сблизит нас.

Нам обоим уже не помочь.

Подхожу вплотную, поднимаюсь на коня.

– Почему не уехал? – спрашиваю его, не оглядываясь. Не могу смотреть на него. Он – осколок того прошлого, которое может лишь причинять боль.

– Я беспокоился за тебя.

Легко вскакивает в седло и первым трогает коня. Моя непослушная лошадь следует за ним. Такая же дура, как я.

Едем в молчании и расходимся по своим комнатам – я поднимаюсь на верхний этаж, Радагару выделили комнату в покоях для гостей.

Оставшись в одиночестве, запираю спальню на ключ. Завожу руки за спину и принимаюсь распутывать шнурки, сдерживающие корсаж.

Сама не замечаю, как подхожу к окну.

Взгляд падает вниз – туда, где в комнате Радагара горит малюсенький огонёк. Не уверена, что это свеча – но магические светильники в нашей Академии не удивляют никого.

Тут же ругаю себя – отказаться от одного наваждения, чтобы мучить себя другим – как это похоже на меня!

И всё-таки стою и смотрю. Не проходит и минуты, как в окне появляется силуэт. Глаз в темноте различить нельзя, но я чувствую, что и он смотрит на меня. А может, это просто самообман…

В любом случае, отвести взгляд я уже не состоянии.

Так и стоим. Равнодушие и боль борются между собой. Разум, потерявший надежду быть услышанным, молчит.

Проходит мгновение – и Радагар шагает вперёд, в окно – и растворяется в темноте.

Меня охватывает страх. Понимаю, что он смотрел вовсе не на меня. Что кажется, всё это время в голове его собирался по кусочкам новый план, и вот теперь он ушёл – чтобы добиться своего и не вернуться ко мне уже никогда.

Отворачиваюсь и замираю, видя его перед собой. Ощущаю горячие руки на своей талии.

На совсем краткий миг прижимает меня к себе, и исступленный стук его сердца эхом отдаётся в моей груди.

Смотрит в глаза. Жадно и неуверенно в то же время.

Первой запрокидываю голову и прикасаюсь к его губам.

Радагар целует меня жадно и неторопливо, как будто пьёт – и не может напиться. Чувствую, как его язык завладевает мной, не оставляя ни капельки пространства мне самой. Растворяюсь в его руках, которые жадно бродят по моей спине.

Отстраняется и, снова вглядываясь в глаза, спрашивает:

– Я нужен тебе такой?

– Да, – шепчу и крепче прижимаю его к себе, – я без тебя не могу, Радагар.

– Быть может, это тоже… лишь твоё прошлое зовёт тебя?

Я не знаю и не хочу знать. Обнимаю его за шею и втягиваю в новый поцелуй. Его руки стаскивают с меня уже развязанный корсаж. Я тоже принимаюсь освобождать его от одежды и тяну за собой на кровать.

Эта жажда давно стала настолько невыносимой, что я забыла, что значит жить без неё.

Все чувства так мучительно остры, что каждое прикосновение его рук – как разряд молнии пробегает по телу.

Оказываюсь верхом на нём и какое-то время просто целую, изучая тело, которого не касалась раньше никогда. Думаю о том, как мечтала об этом и насколько сильнее ощущаю каждое мгновение. О том, как смогла бы жить, так и не испробовав его никогда.

Вижу, как Радагар улыбается. У меня нет сил обижаться на него, тем более что в глазах его, всегда тёмных, на долю секунды проглядывает спокойствие и, может быть, даже любовь.

Он переворачивает меня на спину и берёт инициативу на себя. Покрывает поцелуями каждую клеточку кожи, так что я плавлюсь, подчиняясь требованиям его рук и губ.

Разводит мои бёдра и замирает ненадолго, разглядывая меня.

Это необыкновенный интимный миг, которого раньше мы не позволяли друг другу никогда. Потом наклоняется, чтобы в последний раз коснуться поцелуем живота, и входит в меня.

Крепка сжимаю его бёдра своими, прижимаю так плотно, как будто боюсь, что он испарится прямо сейчас.

Я и боюсь. Мне не под силу поверить до конца, что всё происходит наяву.

Радагар двигается во мне, пробуждая радугу ощущений, которые я успела давно позабыть – если и испытывала когда-нибудь.

Бешеный ритм его толчков сливается в единый ритм с боем моего сердца, готового выпрыгнуть из груди и птицей сорваться в небеса.

Потом мы лежим, прижимаясь друг к другу, и я всё пытаюсь понять, можно ли верить тому, что произошло. Повторится ли это ещё раз?

Чувствую как никогда отчётливо, что в груди его скребётся тот же лисёнок, что терзает и мою – но всё равно ничего не знаю о нём.

– Радагар… – обращаюсь наконец, приподнимая голову с его груди и заглядывая глаза.

Он прикладывает палец к моим губам.

– Пожалуйста, – просит, – давай поговорим с утра.

Я молчу. Мне необыкновенно обидно, и я лишь крепче убеждаюсь в том, что всё происходящее – очередной обман.

– Я хочу побыть живым, – шепчет он, опуская в мои волосы лицо, – хотя бы одну ночь. Не думать о том, что прошло.

– Ты решил утешиться мной?

Радагар не отвечает. Но я всё равно не могу подняться и уйти. Только стискиваю зубы и прижимаюсь к нему плотней.

– Мне надо решить, – внезапно говорит он. Его рука на моей спине немного напрягается, давая понять, что Радагар не отпустит меня, пока не договорит. – Надо решить – может ли это быть любовь.

Эпилог

С самого утра за окном пасмурно. Капает дождь.

Я поднимаюсь первой – не могу находиться рядом с ним. Не потому что не хочу. Слишком больно думать о том, что он может уйти.

Даже не хочу представлять себе, куда. Не хочу знать ничего. Одна мысль о том, что он сейчас принимает какое-то решение, вызывает боль.

Прислоняюсь лбом к косяку и принимаюсь вспоминать прошедшую ночь. Его руки на моих плечах и груди… Его сердце бьётся рядом с моим… Он переворачивает меня, но что такое контакт взглядов, когда твой любимый проникает волнами сквозь тебя, когда твои мысли рикошетом отзывается у него в голове.

И будто ответом на свои слова доносится:

«Любимая».

Закрываю глаза и втягиваю ноздрями холодный воздух, силясь развеять наваждение. Не верю до конца.

Радагар подходит ко мне со спины, одеяло лежит у него на плечах. Обнимает, закутывая в одеяло и в себя.

– Ты знаешь… как больно… – шепчу я. «Было слышать твои слова».

Могу не говорить вслух. Он и так слышит… Слышит… Но понимает ли что-нибудь?

– Прости меня, – касается губами изгиба плеча, – я не понимаю. Но попытаюсь понять.

– Что изменилось? – стою неподвижно, не отвечая на его объятия. Сердце замерло и чего-то ждёт.

– Я понял, что боюсь тебя потерять.

Он крепче стискивает мои плечи руками, кладёт подбородок на правое и закрывает глаза.

– Я тоже не понимаю тебя, – говорю я и ниже опускаю голову, прикрываю веки. Хочу остаться в этом сне навсегда – но слишком боюсь проснуться. Слишком боюсь, что он снова решит причинить мне боль наяву.

– Ты нужна мне, – шепчет Радагар, – я больше никогда…

– Как мне поверить тебе?

Разворачиваюсь в его руках и заглядываю в глаза.

Чужое, удушающее чувство захлёстывает меня. Я вижу. Своими глазами вижу тот мир, о котором он столько говорил. Вижу, как исчезают в пламени изысканные дворцы, в сто раз более прекрасные, чем самые красивые здания Кахиллы. Вижу, как чёрные ураганы срывают с деревьев листву. Вижу, как цветущий, но такой усталый мир превращается в пыль.

Чувствую его боль. А затем нечто новое приходит ей на смену. Вижу саму себя – но такой, какой не видела ни в одном отражении в воде.

Собственные глаза, в которых затаился непонятный мне свет. Этот свет я вижу сейчас отражённым и в его глазах.

– Что такое истинный мир, – произнёс он тихо, – если не мир, которым мы живём? Если не мир, за который мы готовы отдать всё?

Content

Морвейн Ветер
Легенда о Гвендолин

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог