Елена Анатольевна Кондрацкая

У Ворона две жизни

© Кондрацкая Е., текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

1

Пусть пляшут костры до самой зари

У Василисы был только один шанс. Нанести удар быстро и не выдать себя. С нечистью нельзя иначе. Либо ты их, либо они тебя.

Колосья пшеницы забеспокоились, пропуская меж стеблей тусклый зелёный отсвет. Неподалёку от места, где пряталась Василиса. Зелёный огонёк мигнул и поплыл точно в сторону чародейки. Вслед за ним, будто по команде, начали зажигаться другие огоньки. Всё больше и больше. Вот уже их тревожное сияние охватило всё поле. Василиса приготовилась. На кончиках пальцев заплясали искры, но она сжала кулаки, и искры потухли. Не выдавать себя.

Василиса задержала дыхание.

Огонёк подплыл ближе и замер. Василиса услышала приглушённое рычание и сдавленный писк полёвки.

Пора! Чародейка выбросила вперёд руку.

– Замри! – парализующее заклинание сорвалось с пальцев и попало точно в цель.

Зелёный огонёк дёрнулся и потух. Остальные огоньки заметались по полю и тоже принялись гаснуть один за другим.

Василиса улыбнулась, поднимаясь на ноги.

– Бегите-бегите!

Она подошла к своей добыче. Парализованный анчутка[1] лежал на земле рядом с растерзанной мышью. Жирненький, с два кулака. Зелёная шерсть была заляпана кровью и грязью, маленькие чёрные глазки смотрели злобно, острые ушки прижались к лысой серой голове, а огромный зубастый рот перекосило в оскале.

– Вы чего поля разорять повадились? – строго спросила Василиса. – Думаете, раз у нас полевика своего нет, так можно баловаться?

Анчутка задёргал когтистыми лапками, похожими на крысиные, – заклинание начало ослабевать.

– Порву тебя на куски, ведьма поганая! Это мы Хозяина поля разорвали и сожрали! И тебя разорвём и сожрём!

Василиса вздохнула и присела на корточки рядом с анчуткой.

– Правда, что ли? Вы полевика нашего сожрали? Сидели бы в лесу себе дальше, зачем пшеницу пришли портить?

– Сдохни-сдохни-сдохни! – орал анчутка, трясясь от ярости. – Я всех вас убью!

– Нет, дружочек. Ты вернёшься в лес, – Василиса взяла анчутку за шкирку и подняла на уровень глаз. Бесёнок поджал лапки, будто котёнок. – И пока к нам новый полевик не пришёл, убивать тут буду я. И преимущественно вас, если снова вернётесь. Ясно?

Говорить она старалась грозно, глядя бесёнку в чёрные, широко распахнутые глазёнки. Анчутки хоть были твари наглые и крикливые, но до жути впечатлительные и трусливые.

– Ещё раз вас тут увижу, сожгу к чубасьей[2] матери, – Василиса зажгла на кончиках пальцев пламя и поднесла его к зелёной сморщенной, как у летучей мыши, мордочке. Бесёнок завизжал. – Всё ясно?

– Ясно-ясно, гадюка уродская! Всё ясно! Пусти, больная!

– Вот и славненько, – улыбнулась Василиса и бросила анчутку на землю. – Беги.

Заклинание спало, и бесёнок тут же дал дёру. Василиса отряхнула руки. Некоторое время нечисти в полях можно не опасаться.

* * *

Утро выдалось ясное, на редкость прохладное, но обещающее привести за собой жаркий солнечный день. Пташки приветствовали солнце дивными переливами тоненьких голосков. В траве шуршали мыши, вдалеке мычали коровы и глухо лаяли псы пастухов.

Василиса лежала на стоге свежего, ещё влажного сена и наблюдала за облаками. Потянулась, наслаждаясь приятным напряжением в мышцах, и закрыла глаза. В животе урчало от голода, но Василиса не спешила покидать своё убежище. Она размышляла о ночной охоте. Неужели и правда анчутки прикончили полевика? Хозяина поля она видела всего пару раз. Дух – маленький лохматый старичок размером с кошку – уже сорок лет следил за посевами и урожаями, отгонял крыс и других вредителей, но не любил показываться людям. А потом просто исчез. Зато нагрянули полчища анчуток. Эти бесенята редко покидали леса и болота. Что вдруг заставило их уйти из насиженных мест и покуситься на полевика и посевы, оставалось неясным.

«Возможно, получится найти ответ в одной из книг Беремира, – подумала Василиса, зевнув. – Но сначала вздремну».

Вилы просвистели и жадно вгрызлись в сено в опасной близости от головы Василисы. Только вот в сено ли? Чародейка была уверена, что целилось это универсальное оружие против всех видов нечисти прямиком в её левый глаз, а то и сразу в оба.

С диким утробным воплем Василиса выпала из стога. Страх тут же сменился злостью и желанием покарать несостоявшегося убийцу.

– Ты куда вилкой своей тычешь, душегуб?!

«Душегубом» оказался Миколка – огромный бородатый мужик суровой наружности, но, впрочем, весьма доброго нрава. Поговаривали, что к пиву он пристрастился ещё с младенчества, отчего не вышел умом, но вымахал до богатырских размеров.

Миколка отступил, прижимая драгоценные вилы к груди. Мутные глазки испуганно глядели на Василису.

– Василиса? Васька, ты, что ли? – выдавил он.

– Ты меня убить вздумал? – проворчала чародейка, отряхиваясь от приставшего сена и вытаскивая колкие травинки из тёмных кос.

Миколка виновато топтался на месте и неловко улыбался.

– Да я ж это… Не знал, – пожал плечами он, почёсывая жёсткую каштановую бороду. – А ты чегой-то по стогам спозаранку ховаешься?

– Тебя жду! Чтобы в жабу превратить, а то в пруду запевалы не хватает.

Миколка почесал волосатой лапищей в затылке, видимо, сосредоточенно обдумывая предложение получения важной роли в местном водоёме.

– Не надо меня в жабу, – в итоге серьёзно изрёк он.

– Ладно, уговорил, не буду, – отмахнулась Василиса.

На окраине поля появился большой сивый пёс, издалека походивший на упитанного волка. Василиса вздохнула – конвой прибыл.

Не удосужившись попрощаться с Миколкой, чародейка поплелась навстречу псу.

– Васька! – крикнул Миколка вдогонку. – Сегодня ж гуляния начинаются у девок. Ты придёшь?

– Если дел поважнее не будет! – ответила Василиса и хмуро обратилась к псу: – Ну, Вой, чего пришёл?

Вой возвёл на неё карие глаза, смотрящие с откровенной укоризной, нравоучительно промолчал и отправился вниз по дороге.

– Ну да, я опять сбежала! В конце концов, имею я право на личную жизнь?

Василиса шла следом и пыталась придать себе как можно более виноватый вид. Пёс снова не удостоил её ответом, только слабо вильнул опущенным хвостом.

Деревенька Лютоборы, расположенная в Тригорской долине, что на самом краю Дарнецкого княжества, уже давно проснулась. Стоял конец лета – время сбора урожая, так что народ трудился на полях и в огородах. Детишки гоняли по улицам кур и гусей, а порой куры и гуси мчались за обнаглевшими мальцами. Деревянные домики смотрели на улицы разноцветными наличниками из-за низеньких плетеней. А каждое утро ветер приносил в Лютоборы свежий воздух с рек, запахи трав с соседнего поля или просто гонял меж домов дорожную пыль.

Деревня, окружённая тремя горами – отсюда и название долины, в которой она расположилась, – уместилась в устье двух рек, посреди огромного дремучего леса. Василиса ещё не забыла, как семь лет назад впервые приехала в долину. Тринадцатилетняя девчонка, сбежавшая из дома в поисках лучшей жизни. Она долго плутала по окрестным лесам, пока не встретила добродушную тригорскую знахарку. Та вызвалась проводить чародейку до деревни, по дороге заболтав до такой степени, что Василисе захотелось снова затеряться в чаще.

Под конвоем пса чародейка дошла до потемневшего от времени домика на самой окраине деревни. Маленький сруб с соломенной крышей заметно косил, обещая в один прекрасный день завалиться на правый бок. Левое крыло крыши зеленело сорняками, а по осени на нём даже росли грибы-дождевики. По одному взгляду на избушку становилось понятно: домовой отлынивает от дел.

Вой лёг у крыльца и устало положил голову на лапы. Василиса легонько потрепала пса по голове и проскользнула в дом.

Внутри было тихо. Беремир дремал в кресле у печи. Очки в костяной оправе сползли набок и грозили свалиться на пол.

«И этот спит!» – подумала Василиса и хитро улыбнулась.

Намереваясь хорошенько пошуметь, она направила взгляд на чугунные горшки, аккуратно расставленные на полке, и тут её заметил домовой Тирг – чёрный вредный кот с порванным ухом и плешивым боком.

– Яви-и-илась! – возопил Тирг, вскакивая на задних лапах.

Наставник подпрыгнул в кресле, разбуженный кошачьим воплем. А Василиса запустила в домового раскалёнными добела искрами. Стена позади него тут же покрылась копотью, а Тирг поспешил спрятаться за печкой. Запах палёной шерсти подсказывал, что хвост коту уберечь не удалось.

– Василиса-Василиса, – укоризненно покачал головой Беремир, плохо скрывая улыбку. – Достойные чародейки не гоняют домовых и уж тем более не портят стены в домах своих учителей.

Василиса опустила глаза и начала шаркать ножкой, всем своим видом показывая, как ей ужасно, ну просто смертельно стыдно. Впрочем, заметно переигрывая. Наставник тяжело вздохнул. А Василиса исподлобья покосилась на него: вроде бы не сердится. Наверное, опять думал о том, какая нерадивая ему досталась ученица.

– Ну, и где ты всю ночь пропадала? – поинтересовался Беремир.

Василиса знала, что Вой давно сдал её со всеми потрохами. Наставник любил посмотреть на мир глазами своего верного пса.

«Гадкий пес, ни одной кости у меня больше не получит», – зло подумала Василиса и не моргнув глазом доложила:

– На сеновале.

Наставник поднял на чародейку живые голубые глаза и сложил руки домиком. Точно так же – со смесью любопытства и недовольства – он смотрел на Василису в день, когда она внезапно объявилась у него на пороге и потребовала взять себя в ученицы.

– И чем, позволь поинтересоваться, ты там занималась?

– Анчуток ловила, – честно ответила Василиса. – Миколка жаловался, что они у него пшеницу портят. Они ещё и полевика…

– А меня предупредить? – развёл руками Беремир. – Ну, вот что мне с тобой делать? Нормальные девицы в её возрасте по ночам на сеновал целоваться бегают, а она то несчастных бесов гоняет, то по лесу шастает вурдалаков выслеживает, то бедных русалок из пруда на дубы перетаскивает. Семь лет уже прошло, а ума не прибавилось.

Василиса печально вздохнула: что ж поделаешь – не прибавилось…

Из-за печки выглянула хитрая морда домового.

– И меня, хозяин, ни за что ни про что обижает, – взвыл он и тут же юркнул обратно, атакованный очередным снопом искр.

Наставник обратил на ученицу долгий тяжёлый взгляд внезапно потускневших глаз. Василисе стало не по себе. Так порой смотрел старый Вой, а домовой вздыхал и без особых сожалений говорил, что недолго псу осталось. Но не успела Василиса толком испугаться этого взгляда, как Беремир улыбнулся, поднялся с кресла и подошёл к книжному шкафу. Василиса настороженно следила за наставником, ожидая обычного наказания, которое следовало за подобными ночными прогулками.

– Наказание, – пробормотал Беремир. Взял с полки книгу, начал медленно перелистывать страницы. – Пожалуй, в наказание мы сегодня займёмся бегом и фехтованием…

Василиса молчала. Не так всё плохо. Во всяком случае, интереснее приготовления зелий или помощи местным, которым обычно требовалось выгнать крыс и тараканов или вылечить похмелье.

– А потом, – Беремир сделал интригующую паузу, – ты отправишься на гуляния в честь начала Осенних Уз.

– Не-ет, – протянула Василиса. – Что мне там делать?

– Будешь помогать Милене и следить за порядком на площади. Через пятнадцать минут жду тебя на заднем дворе, – на этих словах Беремир сунул книгу под мышку и вышел из избы.

* * *

– Держи удар! – Беремир сделал два выпада двуручным мечом.

Василиса охнула, едва успевая отбить первый и увернуться от второго. Мечник из чародейки был, прямо скажем, так себе. Она не любила ближний бой, предпочитая холодному оружию боевые заклинания, но Беремир не уставал настаивать на том, что хороший Ворон должен владеть обычным оружием не хуже магического.

– Не расслабляйся! Что будешь делать, когда в бою опустеет резерв? Сдашься на милость врагу? – крикнул Беремир, продолжая наступать.

Василиса поморщилась. Начинается: «Сила чародеев не бесконечна… ля-ля-тополя…»

– Сила чародеев не бесконечна! Только глупец будет рассчитывать исключительно на заклинания. – За каждым словом Беремира следовал мощный удар. Василиса едва успевала отбиваться. – Будь умнее! И проучи такого глупца!

– Разве не для этого в пару чародею дают воина? Железками махать… – проворчала себе под нос Василиса, но наставник её услышал.

– Воин – твой партнёр, а не опора. Учись полагаться на себя!

Учитель не давал Василисе возможности перейти в наступление, вынуждая защищаться. Несколько раз он даже сумел достать её – задел правое предплечье и хорошо приложил по бедру. Будь мечи наточены, Василиса сначала лишилась бы руки, а потом истекла кровью, попрощавшись уже с ногой. Сейчас же ей грозили пара синяков и горечь обиды. Василиса стиснула зубы: надо что-то делать, иначе она скоро окажется на земле.

Вариантов было немного. Можно продолжать уворачиваться и надеяться, что наставник выдохнется, чтобы получить возможность нанести хотя бы один удар. Задача не из лёгких. Пусть Беремир и выглядел как старик, силе и выносливости его могли позавидовать многие воины. А уж не выспавшейся Василисе, которую учитель перед уроком фехтования успел погонять трусцой вокруг огорода, надеяться было и вовсе не на что. Пот заливал глаза, дыхание уже давно стало прерывистым, руки дрожали от усталости.

Но ещё можно было схитрить.

– Никакой магии, Василиса! – прорычал Беремир, безошибочно предугадывая намерения ученицы. – Превращу в козу на неделю!

– Так нечестно! – рявкнула Василиса и из последних сил ринулась в наступление. – У вас преимущество!

– Я порадуюсь, если в жизни тебе будут попадаться только честные противники, – засмеялся Беремир, легко отражая слабые удары чародейки, – которые не заденут твоё хрупкое эго!

– А-а! – закричала Василиса и кинулась в лобовую. Скорее от безысходности и усталости, чем надеясь пробить защиту Беремира.

Разумеется, удар не прошёл. Чародейка напоролась на меч, а в следующий миг грубая подножка уложила её на лопатки. Земля ударила в спину, вышибая воздух из лёгких, меч отлетел в сторону, и Василиса со стоном потянулась к ушибленному затылку.

– Не смей так легко сдаваться! – Беремир, который обычно со смехом встречал неудачи ученицы, сейчас говорил зло и грубо.

Василиса удивлённо смотрела на него с земли, не спеша подниматься.

– Но я устала, – протянула она обиженно.

– Лентяйка! Если хочешь попасть в Гвардию и стать Вороном, то у тебя нет права на усталость! – Беремир швырнул меч на землю. – Ты приехала сюда учиться чародейству, а не дешёвым фокусам!

Василиса ошалело смотрела на наставника. Она ещё ни разу не видела его таким. За все годы учёбы он никогда не повышал на неё голос. Отпускал саркастичные шуточки, превращал в жабу, козу и хомяка, называл неучью и бездарем, но ни разу не кричал.

Увидев замешательство на лице Василисы, Беремир вздохнул.

– Вольская Гвардия – это не развлечение. Это лучшие чародеи и воины Царства. И место среди них нужно заслужить. Иди в баню, помойся и поспи пару часов. И не смей сбегать с гуляний, пока Милена тебя не отпустит.

* * *

Когда Василиса проснулась, солнце уже пряталось за горизонт, выпятив на прощание упитанный красный бок. За окном стрекотали кузнечики. Снизу слышалось потрескивание дров в печи и ворчание Тирга.

Вечно недовольный домовой мог достать кого угодно. За домом он следил в самую последнюю очередь, предпочитая летом валяться на солнышке, а зимой проводить весь день на печи. Любил украдкой слизывать сливки из крынки и воровать колбасу из погреба. В общем, занимался Тирг всем тем, чем занимаются обычные коты, только что вдобавок бубнил, как ворчливый дед, и мышей не ловил, утверждая, что его нежная душа не способна на убийство. Готовил Тирг хорошо, но редко, чаще перекладывая эту обязанность на Василису или Беремира. Наставник не спешил ставить домового на место, отчего-то спуская ему с лап любые шалости и дерзости.

Спрыгнув с постели, Василиса оглядела комнату в поисках обуви. На самом деле это был просто чердак, который Беремир ей выделил за неимением лучшего в их маленькой избушке, где было всего две комнаты: просторная горница с печью и кабинет Беремира – с кроватью и письменным столом. Но и таким условиям Василиса была рада. Она согласилась бы жить хоть с Воем в конуре за право обучаться у одного из сильнейших боевых чародеев во всём Вольском Царстве. Пусть и у отошедшего от дел.

Беремир много лет служил в Гвардии и входил в четвёрку лучших гвардейцев. Их называли Всадниками. Сильнейшие чародеи, убившие столько нечисти и спасшие столько человеческих жизней, что не сосчитать. Их имена знал каждый в Вольском Царстве: Беремир, Белава, Аргорад и Мира. О них слагали песни и легенды.

Всадники возглавили Гвардию, когда им не было и двадцати. Беремир встал во главе Воронов – охотников на нечисть. Мира возглавила Соколов – элиту Гвардии, которая боролась с чернокнижниками[3]. Белава руководила целителями – Журавлями. А Аргорад встал у руля всей Гвардии.

Василиса мечтала стать Вороном сколько себя помнила. Нянька Дуня рассказывала ей истории про подвиги гвардейцев, про Великую Войну и страшные Тени. Маленькая Василиса забиралась под тяжёлое пуховое одеяло, а Дуня закатывала рукава вышиванки, обнажая белые полные руки, распускала косу – уже совершенно седую в её двадцать лет – и забиралась следом. Свет свечи освещал её круглое лицо в россыпи веснушек. Василиса прижималась к её тёплому мягкому животу и закрывала глаза, готовая слушать новую историю. Говорила Дуня шёпотом, чтобы не разбудить мать, которая спала в соседней комнате.

– Говорят, у ворона две жизни. Первая даётся ему с рождением, а вторая – на службе у Морены. Эти птицы могут сослужить добрую службу тем, кто знает, как попросить, или тем, кто нуждается в помощи. Именно такую птицу однажды встретил одинокий юноша – Ворон, служащий в Гвардии.

– Но ведь все Вороны работают в парах, – зашептала Василиса. – Чародей и воин. А этот один? Так не бывает!

– Это был могучий воин, и у него никогда не было напарника. Его боялись и сторонились, потому что он отличался от других. Никто не знал ни его имени, ни прошлого, он пришёл из-за снежных пустынь, нелюдимый и холодный. Его глаза – отблески синих морей Севера – смотрели на мир непроглядной тьмой глубин. Но был в его сердце росток любви, а в руках – острый меч, что побудили его встать на защиту людей от нечисти.

Однажды гнался этот гвардеец за страшным чудищем, решившим уничтожить наш мир ради собственной прихоти. Погубило то чудище столько жизней, что не пересчитать, и никто не мог его ни найти, ни победить. Длилось это так долго, что сама богиня смерти Морена устала от его злодеяний и отправила к гвардейцу своего ворона – указать верный след. И строго-настрого запретила помогать чем-то ещё.

Много недель гнались гвардеец и ворон за чудищем, вступали в сражения с нечистью, помогали страждущим, делили пищу и кров. И так они сроднились и сблизились в этом путешествии, что уже не представляли жизни друг без друга. И вот схлестнулся гвардеец в битве с чудищем. И бились они три дня и три ночи, пока оба не изнемогли от усталости. На исходе третьей ночи отрубил гвардеец голову чудищу своим острым мечом, но и сам пострадал от его острых зубов и упал замертво.

Опечалился тогда ворон и вопреки наказу Морены полетел в её царство к источнику живой воды. И принёс он капли её на своих крыльях, и напоил ими мёртвого друга. И ожил гвардеец, и обнял любимую птицу, которая теперь служила только ему. И с тех пор никто из них не был одинок.

– А Морена? – зашептала Василиса.

– Сперва Морена хотела наказать ворона за своеволие, но, признаться честно, они смогли ненадолго развеять её скуку. А богам порой бывает до смерти скучно в своих чертогах. И Морена сжалилась над гвардейцем и своей птицей и позволила ворону остаться при нём. Вот и сказке конец, а теперь давай засыпай скорей.

И Василиса закрывала глаза и воображала, как сражается с нечистью, выигрывает битвы и спасает мир от восстания чернокнижников.

А потом ей выпал шанс стать одной из таких бесстрашных чародеев: Беремир взял её в ученицы. Ради этого она сбежала из дома, пересекла половину Вольского Царства и несколько дней обивала порог дома Беремира, ночевала на крыльце и даже подожгла сарай в попытке продемонстрировать свои умения. Сперва Беремир был непреклонен и гнал её прочь, но Василиса не сдавалась, и однажды он сжалился и всё же впустил Василису в дом. Чародейка до сих пор помнила, какая страшная гроза разыгралась в ту ночь.

Характер у наставника был лёгкий: он любил пошутить и посмеяться. Особенно его радовало, когда Василиса оказывалась в выгребной яме или чернела от копоти после очередного неудачного заклинания. Ещё Василиса периодически виртуозно проделывала в крыше дыры, а в попытке улучшить свои умения подпаливала любимый ковёр учителя и его же любимую бороду. Такие проделки веселили Беремира меньше, но даже к ним он умел отнестись с юмором.

Иногда наставник позволял себе выпить и повспоминать былые сражения, старых друзей и врагов, а иногда и бывших любовниц. Впрочем, случалось это довольно редко, а в остальное время на расспросы Василисы о его работе в Гвардии Беремир отвечал неохотно и уклончиво.

Натянув свободные льняные штаны и длинную рубаху с вышитыми на рукавах жар-птицами, Василиса подпоясалась, сложила разбросанные по комнате вещи в сундук под небольшим окошком, создавая видимость порядка, и кинула покрывало на деревянную кровать – на случай, если наставнику, не любившему беспорядок, взбредёт в голову заглянуть в её «покои».

Выйти из избы, минуя общую комнату, было нельзя, а Василиса не хотела попадаться Беремиру на глаза, поэтому вылезла в окно, под которым очень удобно росла крепкая зелёная лоза. Её чародейка собственноручно вырастила несколько лет назад. Тогда она ещё не сбегала по ночам в поля и на болота и была усердной ученицей, крушившей всё вокруг себя только в дневное время и под присмотром.

Задание тогда ей досталось простое: обуздать стихию земли и вырастить огуречную лозу на одной из грядок с помощью заклинания ускоренного роста. Лозу-то начинающая чародейка вырастила – с неё даже сошли три вяленьких огурчика. Но на этом Василиса не успокоилась. Заинтересовавшись милым ростком, который нерешительно взбирался по стене дома, чародейка решила ему помочь. Заклинание сработало неожиданно мощно: в считаные мгновения стебель обвил всю заднюю часть избушки. Да так крепко, что даже Беремир не смог его вывести. Интересно, что потом, как Василиса ни старалась, подобные трюки с растениями у неё не срабатывали.

Василиса вышла на дорогу, ведущую к площади, и продолжила размышлять о переменчивости своих магических возможностей.

Обычно чародей пользуется резервом магической силы, который позволяет колдовать без вреда для себя. Если резерв опустошается, чародей расходует физическую энергию.

На начальных этапах обучения Василиса, ещё не умевшая различать магическую и физическую энергию, исчерпав резерв, принималась вытягивать силу из крови и мышц, отчего едва держалась на ногах и буквально засыпа́ла на ходу после колдовских упражнений. Со временем Беремир научил её чувствовать и разграничивать разные виды энергии. Рассказал, что у каждого чародея объём резерва разный и, как правило, постоянный.

У Василисы же с резервом творились странные чудеса. Иногда она могла колдовать часами, сплетая самые невообразимые заклинания и не зная усталости. Энергия не заканчивалась и била через край, а Василиса чувствовала, что способна сворачивать горы и осушать океаны. Но порой чародейка выдыхалась уже после пары-тройки простеньких заклинаний. Этому ни она сама, ни Беремир не могли найти объяснения.

От размышлений Василису отвлёк галдящий народ и громкая музыка – она и не заметила, как дошла до площади. Высокие костры рыжим пляшущим светом разгоняли темноту. Воздух пропах мёдом, дымом и жареным мясом. Музыканты на деревянной, наспех сколоченной сцене мучали гусли, трещотки и барабаны. Жители деревни уже вовсю веселились: плясали, пели песни и плели венки для будущих невест. Дети играли в салки, молоденькие девушки водили хороводы, юноши пили медовуху и украдкой поглядывали на девиц.

Сегодня они разобьются на пары, принесут друг другу клятвы и прыгнут, держась за руки, через костёр, а потом уединятся где-то от чужих глаз, чтобы познавать тела друг друга так долго, как только хватит сил. Согласно преданию, первая из невест, которая подарит этому миру младенца, станет любимицей богов, а ребёнку будет уготована судьба богатыря или богатырши.

На площади появилась пышная знахарка Майя в длинном сарафане. Увидев Василису, она поправила расшитый цветами платок и расплылась в улыбке. Щёки её украшал здоровый румянец, рукава рубахи были подвёрнуты, обнажая розовые локти, полные предплечья и грубоватые ладони. На правом запястье была повязана красная нить с рунным камнем – защита от сглаза.

– Василиса, золотце! Рада, что ты пришла! – воскликнула знахарка, перехватывая поудобнее корзинку с травами и ягодами. Похоже, она собиралась неплохо подзаработать этой ночью. – А ты чего это не веселишься со всеми?

Василиса остановилась и неопределённо пожала плечами.

– Опять старик Беремир замучил? – понимающе хохотнула Майя, демонстрируя ряд крупных крепких зубов. – Ну, ты, детка, сама к нему навязалась. Так что ни на кого, кроме себя, не серчай. Оно-то, знаешь, как бывает…

Василиса не знала и узнавать особого желания не испытывала. К сожалению, это не имело значения, потому что, если уж Майя ловила кого-то в цепкие сети своих речей, улизнуть из них было непросто. Знахарка была из тех одиноких людей, которым нужен слушатель, а не собеседник, так что говорить она могла без умолку, забыв про все дела. Василиса слушала её вполуха, изредка кивала и поддакивала.

– Так будешь сегодня жениха искать? – спросила Майя, кажется, уже не в первый раз.

– Ну, я…

– Знаю-знаю, не любишь ты все эти праздники, – перебила Майя. – Но ты же девушка молодая, красивая, хоть и с норовом. Глянь на себя – невеста! Коса русая, до самого пояса. А румянец на щеках? Сказка! Высокая, статная, кареглазая. И худобой лишней не страдаешь…

Василиса не сумела сдержаться и закатила глаза. Майя упёрла руки в боки и зацокала языком.

– Ты, девка, нос не вороти! – сказала она, впрочем, всё ещё добродушно. – Деревушка у нас немаленькая, да молодцев ещё щенками разбирают. Упустишь свой шанс – плакать будешь! Ты вон уже, считай, в девках засиделась.

То, что Василиса засиделась в девках, в Лютоборах не забывал напомнить каждый мало-мальски знакомый человек, начиная от Майи и заканчивая старухой Зозо, которой Василиса на прошлой неделе помогала избавиться от банника. Чародейке уже исполнилось двадцать лет, и местные женщины начинали косо поглядывать на Василису, сочувствующе качать головами и даже порой посмеиваться. Сама она не обращала на них внимания, предпочитая заниматься гораздо более важными вещами. В конце концов, в Лютоборы Василиса приехала не жениха искать, а учиться магии.

На сцене появилась Милена – староста деревни. В красном праздничном сарафане, полная и статная. Её круглое лицо украшали массивные височные кольца. Она вскинула к небу руки, призывая собравшихся замолчать. В этом году праздник Осенних Уз совпал с пятидесятой годовщиной окончания Великой Войны, и Милена ожидаемо начала свою торжественную речь именно с этого.

– Сегодня особенный день! – заговорила она. – Последний день лета. Начало Осенних Уз. И день торжества всего человечества. Слушайте все! Стар и млад! Это история нашей победы. Мы повторяем её, чтобы не забывать. История, благодаря которой мы можем сегодня пить мёд и гулять ночь напролёт. Без страха!

Милена замолчала и обвела взглядом толпу. Все слушали молча, даже дети прекратили резвиться и затихли, глядя на старосту во все глаза.

– Пятьдесят лет назад чернокнижники развязали войну. Великую Войну. Они хотели власти, задумали свергнуть царя-батюшку и учинить свои порядки на наших землях. Долго готовили они тот заговор. Долго прятались в пещерах и норах, взывая к Чернобогу, собирались в стаи, будто крысы, изучая древнее, тёмное колдовство. И вот пробил страшный час. Обрели они силу могучую и отворили врата Нави!

Музыканты ударили в барабаны, прогремели трещотки. По толпе пробежал взволнованный гул. Милена раскинула руки и возвела взгляд к небесам.

– И вырвалась на свободу нечисть страшная! Чудища мерзкие. Прежде бездумные и кровожадные, они стали оружием в руках чернокнижников. Куда указывал перст чернокнижника, туда и кидались нечистые твари. По их прихоти терзали волколаки наших детей, разоряли аспиды наши земли, опустошали вурдалаки наши деревни.

Снова грянули барабаны. Заплакал ребёнок.

– Царская дружина, придворные чародеи и весь вольский народ восстал против этой напасти. Но не нечисть и не чернокнижники оказались страшнее всего. По умыслу злому али по незнанию выпустили чернокнижники из Нави жутких существ, прозванных Тенями. Не видали мы прежде таких существ, а оказались они страшнее прочих. Днём и ночью Тени не имели силы. Ни увидеть их было, ни услышать, ни почувствовать. Но в предзакатные часы, когда над землёй сгущались сумерки, обретали Тени страшную мощь. Овладевали они телом человеческим и терзали его до последнего вздоха. А как испустит страдалец дух, брались Тени за следующего несчастного. Не было у них ни друзей, ни врагов. Терзали они и чернокнижников, и чародеев, и простой люд. Им – как и собственной тени – невозможно было нанести вреда. Ни одно заклинание, ни одно оружие их не брало. То была погибель людская.

И когда уж гибель всего живого была неминуема, появился молодой и сильный чародей Белогор Ратный, что принёс Очищающий Свет. Засиял тот свет в руках его подобно тысяче солнц, и исчезли Тени, будто их и не было!

Милена хлопнула в ладоши, заиграли гусли, и толпа разразилась восторженными криками и аплодисментами.

Василисе история казалась неполной. Не хватало в ней ответов. А вот вопросов было хоть отбавляй: «Что это был за свет?», «Как и где Белогор его раздобыл?», «Как вообще узнал о нём?» – всё это осталось тайной, которую легендарный чародей унёс с собой в могилу.

Тени исчезли, восстание чернокнижников подавили, Белогора приняли в Верховный Совет Чародеев. А через год он основал Вольскую Гвардию – восстание показало, что для защиты человечеству не хватает хороших чародеев и целителей.

– Интересно, как всё-таки Белогор сумел избавиться от Теней? – пробормотала Василиса.

– Может, если бы Белогор не исчез, то рассказал бы нам, – пожала плечами стоящая рядом Майя.

– Исчез? – удивилась Василиса. – Он же умер!

– Говорят, что Белогор ушёл в Тёмные Леса с двенадцатью учениками. И не вернулся. – Майя заговорщически прищурилась. – Царь отправил за ними дружину – ничего, как в воду канули. Гиблое место. Не зря люди до сих пор сторонятся Тёмных Лесов. Дальше Белого Камня заходить никто не решается.

– Думаешь, он жив? – спросила Василиса с нескрываемым любопытством. – Если так, то он, должно быть, уже старик!

Майя пожала плечами и поудобнее перехватила корзинку с травами.

– Многие чародеи доживают и до двухсот с лишним лет – правда, большинство из них становятся слабы умом. Вспомни, сколько Беремир баек про Кривого Рэма травил!

Василиса кивнула. Кривой Рэм – любимый персонаж историй Беремира. Двухсотпятидесятилетний чародей, самый старший председатель Совета. Бедняга совсем выжил из ума. Беремир рассказывал, как на одном из праздников урожая Рэм, впав в очередное помрачение рассудка, решил приготовить уху из мавки[4], которая вылезла из озера на звуки музыки и неосторожно попыталась его поцеловать. Несчастную едва успели вытащить из котла.

– Уверена, если Белогор и умер, то не тогда и не в том лесу.

– Ты сама сказала, что Тёмные Леса – опасное место, – возразила Василиса. – Там обитают существа пострашнее нашей милой и родной нежити.

– Может быть. Только неужели тот, кто победил Теней, не нашёл бы способ справиться с существами Леса? К тому же… Белогор не просто так туда пошёл, а с какой-то целью, о которой знали только ученики, – а они сгинули вместе с ним.

Тон Майи заставил Василису насторожиться.

– Ты так говоришь, будто не любишь Белогора, – задумчиво протянула она.

Майя пожала плечами.

– Сложно любить или не любить того, кого никогда не знал. Но вот вопрос. Если он действительно был таким добрым, каким его рисуют песни, то почему не раскрыл тайну борьбы с Тенями? Вдруг миру снова придётся встретиться с этими чудовищами? А этот его поход в Тёмные Леса? Никому не сказал, зачем туда идёт, даже жене…

Василиса не очень уверенно кивнула. Слова Майи звучали убедительно, но чародейка не была готова изменить мнение о человеке, о котором весь мир слагал легенды и песни. Белогор был национальным героем, на него равнялись все чародеи и чародейки.

На площадь выбежал Миколка:

– Пожар! Горим!

Василиса обернулась на крик. Нет! Ей, должно быть, показалось…

– Пожар!!! – ещё громче закричал Миколка, привлекая всеобщее внимание. – Скорее!!! Дом Беремира горит!

Люди засуетились, закричали женщины, а Василису будто молнией ударило. Вскрикнув, она кинулась обратно к дому, расталкивая всех на своём пути.

– Воды! Несите воды! – кричала Майя, а Василиса неслась по дороге, чувствуя, как взвыли от напряжения мышцы ног.

Она не пробежала ещё и половины пути, когда увидела, что на деревьях впереди пляшут рыжие блики, заставляя тени хаотично метаться и искривляться, словно в приступе истерического хохота.

Нет! Ноги ещё быстрее понесли Василису к избушке.

Дом был объят жадным красным пламенем. Горел. Её дом горел. А за ним один за другим вспыхивали другие. Люди бросались к своим жилищам с вёдрами наперевес, и пламя, словно изголодавшийся зверь, глотало селян живьём, едва они успевали приблизиться. Мужчины и женщины кричали, роняли вёдра и падали замертво, а пламя вздымалось всё выше и разгоралось всё ярче. Воздух наполнился жаром и едким запахом горящей плоти. Пламя выло и металось, будто живое. Нет, оно и было живое.

Василиса застыла, глядя на это безумие.

«Колдовской огонь».

Живот скрутило, а колени подогнулись от ужаса. Его не остановить, не потушить. Никому не спастись, никому не выбраться. Оно будет бушевать, убивать и жечь дотла, пока не утолит свой страшный голод, пока не поглотит всё, до чего сумеет дотянуться. В ночное небо взметались тысячи искр, затмевая собой звёзды. Чёрный дым поднимался следом и пеплом возвращался на землю.

Из горящего дома выбежала девочка, совсем малышка. Но не успела отойти от крыльца и на пару шагов, как пламя сделало её своей пищей. Сначала вспыхнули её белокурые волосы, и через мгновение уже вся она исчезла в огне.

– Мила! – женщина бросилась к девочке, но Василиса схватила её за руку.

– Нельзя! Пламя…

– Это моя дочь! – Женщина вырвалась и упала на колени рядом с ребёнком. Голыми руками она попыталась потушить тело дочери, но тут же завопила от боли. Её ладони вспыхнули, стали покрываться пузырями и чернеть. Кожа стекала с костей, будто оплавленный воск.

Женщина вскочила на ноги и бросилась к Василисе.

– Спаси!

Василиса спешно сомкнула дрожащие ладони, сплетая заклинание, но огонь в ответ на чары только плюнул рваными ошмётками ей в лицо и окутал женщину целиком. Она больше не кричала. Превратилась в бесформенный силуэт, лишь отдалённо напоминавший человека. Василиса закричала, попятилась и упала на землю. Ноги дрожали и отказывались слушаться. Она отчаянно хватала ртом воздух, чувствуя на языке горечь пепла, и потерянно оглядывалась по сторонам. Вокруг бегали люди, тщетно пытаясь потушить полыхающие дома.

«Где же Беремир? Почему он не спасает деревню? – Василиса оцепенело посмотрела на пламя, объявшее её дом, в надежде, что вот-вот из него выйдет Беремир. Выйдет, потушит огонь и всех спасёт. Он же сильнейший чародей Вольского Царства. – Неужели он?..»

У Василисы перехватило дыхание, грудь сдавило. Она вскочила на ноги и бросилась к дому. Наспех сплела сферический щит и вошла в горящую избу.

В лицо дохнуло жаром, от дыма защипало глаза. Щит защищал от пламени, но не от едкого дыма.

Огонь был повсюду. Чародейка плевалась и кашляла, проходя всё глубже внутрь дома, звала наставника, но не слышала ответа. И не могла услышать.

Сначала появился запах. Солоновато-железный запах свежей крови, яркий и отчётливый, почти перебивающий вонь горящего дерева. Василиса уставилась на тёмную лужу под ногами, боясь поднять взгляд. В ушах стоял вой пламени и крики. Сердце подкатывало к горлу, а Василиса всё никак не могла заставить себя посмотреть.

«Он не мог…»

Затрещала крыша, угрожая рухнуть и похоронить под собой чародейку. Этот звук заставил Василису прийти в себя и посмотреть.

В кресле у печи полулежал Беремир. Его остекленевшие глаза были широко раскрыты, а горло вспорото от уха до уха. Кровь. Сколько же было крови. На одежде, на кресле, на полу. Даже на белой печи багровел размашистый росчерк. Василиса захлебнулась собственным криком, набрав полные лёгкие дыма, и зашлась болезненным кашлем.

– Вася, – послышался слабенький голосок из-за печки. – Вася, это ты?

– Тирг?! – сипло откликнулась Василиса. Голова кружилась, а кашель не останавливался. Лёгкие сдавливали новые и новые спазмы. – Ты где, Тирг? Надо выбираться…

Василиса осторожно заглянула за печь и каким-то чудом выудила оттуда маленький чёрный комочек. Щит ослаб, и руки обожгло. Тирг вцепился когтями в Василису. Его тельце с каждым мгновением становилось всё более зыбким. Домовой умирал вместе со своим домом. Василиса знала, что не сможет его спасти, что он обречён, но всё равно не отпускала, ощущая под пальцами, как быстро-быстро вздымалась и опускалась его грудка.

– Сейчас. – Она ещё крепче прижала Тирга к груди. – Сейчас… Мы выйдем…

Пламя с жутким воем пожирало крышу. Над головой затрещала балка и с грохотом обрушилась где-то позади, заставив Василису в испуге отшатнуться. Ударившись боком о затерянную в дыму стену, она почувствовала, как пламя лизнуло щёку. Дышать Василиса больше не могла, лёгкие отказывались работать, замирая в груди нестерпимой резкой болью. Кашляя, Василиса огляделась по сторонам в поисках выхода – но уже ничего не видела. Сделав несколько отчаянных шагов наугад, она упала, заходясь кашлем.

– Вот леший, – выдавила чародейка, наверное, самые нелепые последние слова и провалилась во тьму.

2

Тени минувших дней

Он пришёл в этот мир с болью и отчаянием. Он не знал, кто он, не помнил ни имени, ни прошлого. Только где-то глубоко внутри, на границе между сознанием и забытьём, теплилось едва различимое, будто бы отдалённо знакомое «я».

Первое, что он услышал, – собственное дыхание. Хриплое, тяжёлое.

Он открыл глаза и осознал себя в комнате. По крайней мере, он подумал, что это была комната. Потолок, красные отблески света, тёмные, дрожащие тени. Он будто бы уже бывал здесь, когда-то давным-давно.

На его лоб легла чья-то ладонь. Сухая, словно осенний лист.

– Всё хорошо, мой мальчик, – незнакомый голос, должно быть, принадлежал старику. – Всё хорошо. Я здесь.

– К чему всё это? – Другой голос, женский. – Ты же знаешь, что он долго не протянет.

– На этот раз всё иначе!

Ответа не последовало.

А он продолжал лежать безмолвно, потому что, кажется, не знал слов. Не знал или забыл? Он не мог ответить на этот вопрос.

Тени на потолке напоминали ему о туманных сновидениях. Но видел ли он их? И откуда ему вообще известно, что такое сны?

– Ты меня слышишь? – снова этот старый голос. – Узнаёшь?

Он повернул голову – это правда был старик. Высокий, с глазами чернее самых глубоких теней.

– Мальчик мой… – пробормотал старик.

– Я… – сорвалось с его губ. В памяти начали всплывать картины.

Деревянный дом, солнце, лужайка, усеянная жёлтой россыпью одуванчиков, кот, уснувший на заборе. Что это? Сны? Или воспоминания?

А эти чёрные глаза? Он снова заглянул в них. Разве они всегда были такими?

– Ничего, тебе скоро станет лучше. – Руки старика приподняли ему голову, губ коснулась глиняная чаша, в горло хлынуло горькое варево.

Боль немного отступила, видения стали чётче. Просторные сени, валенки в снегу, запах маминых пирогов, жар печи. «Лучезар, обед!» – кричит женщина, и он бежит ей навстречу.

Старик протёр ему лицо влажной тряпкой. Он ещё раз взглянул в тёмные глаза.

– Папа?

* * *

«О, Перун, избавь меня от мучений», – молила Василиса. Но её молитвы не достигли ушей богов, лишь отозвались мучительной болью.

– Ты чего, помирать собралась? Просыпайся! – Кто-то с силой дал Василисе пощёчину.

Боль отозвалась резким звоном в ушах. Стало обидно. Она тут при смерти, а её ещё и бьют. Василиса набрала воздуха в грудь, собираясь хорошенько наорать на мерзавца, поднявшего на неё руку, но вместо этого зашлась кашлем. Лёгкие сдавило, горло тоже. Она почувствовала, как её перевернули на бок. Кашлять, а затем и дышать стало легче. Горло саднило, во рту было сухо, как в пустыне. Воздух с хрипом вырывался из лёгких.

Василиса не понимала, что происходит. Она знала, что должна встать и куда-то бежать, – её ждёт важное, очень важное дело. Но какое, вспомнить не удавалось. Она постаралась подняться. Глаза ничего не видели, руки обожгла такая сильная боль, что чародейка закричала, неловко дёрнулась и провалилась в забытьё.

Когда Василиса снова открыла глаза, над ней нависало нечёткое, но узнаваемое лицо Майи.

– Ох, деточка! – Она обхватила Василису за плечи, помогая ей сесть. – Ну, ты нас и напугала!

Василиса с трудом приподнялась и огляделась. Расставленные повсюду скляночки и развешанные по стенам скромно убранной комнаты пучки трав подсказывали, что она находилась в доме знахарки. Горло саднило, а лёгкие, казалось, были покрыты множеством ран. Болели щека и правая рука, на которых Василиса почувствовала тяжесть повязок. Майя поднесла ей кружку с каким-то отваром и заставила выпить. Отвар приятно пах, но оказался горьким на вкус. Василиса закашлялась.

– Это дурман-трава. Сейчас боль уйдёт, – Майя понимающе погладила её по спине и помогла снова лечь. Василису начала бить дрожь. Сознание всё ещё было затуманено, и она никак не могла понять, что происходит. Чувствовала только боль, страх и жуткую усталость, которая с каждой секундой всё больше и больше наваливалась на неё.

– Тебе повезло, что Миколка рядом оказался, он тебя из огня-то и вынес, – кудахтала Майя, хлопоча вокруг чародейки, обтирая её лицо и руки тряпицей, смоченной чем-то холодным. Василиса измученно стонала от прикосновений и слушала её слова сквозь подступающий сон, в котором нехотя, но прочно увязала.

– Поспи, детка, поспи, завтра оно полегче будет, – пробормотала Майя. – Засыпай. Утро ещё нескоро.

Прошло два дня, прежде чем Василиса наконец проснулась. Она открыла глаза, чувствуя, как яркий солнечный свет пробуждает в ней страшные воспоминания.

Нет, это был только сон! Василиса вскочила в постели. Майя сидела рядом, её скорбный вид отозвался ноющей болью где-то глубоко в груди. Василиса хотела кричать и плакать, но остатки дурман-травы из отвара Майи ещё бродили в крови, не давая волю боли, которая уже начала разъедать её сердце.

Майя помогла Василисе умыться, одеться и сесть за стол. Чародейка равнодушно отметила, что ожоги на руках почти сошли.

Завтракали молча. Василиса с трудом запихнула в себя треть тарелки пшеничной каши, а Майя – и того меньше. Знахарка то и дело бросала обеспокоенные взгляды на Василису, а та равнодушно ковырялась в еде. У Василисы просто не было сил на эмоции – вообще ни на что. Она знала, что разрыдается позже, когда окончательно примет реальность произошедшего и когда никого не будет рядом.

Майя тяжело вздохнула, поднялась с лавки и исчезла в сенях. Спустя минуту она вернулась с увесистой книгой в руках.

– Вот, – знахарка протянула объемный том. – Мы, когда дом потушили, вернее… когда он сам потух… Огонь-то колдовской оказался, его водой не потушить. Книга там была – не тронул её огонь.

Василиса взяла книгу в руки и стёрла с обложки копоть. Ну и на что ей эта книжонка по основам теоретической магии? Было невыносимо противно оттого, что какой-то ворох бумаги уцелел, тогда как всё остальное сгорело дотла. Василиса с раздражением пролистала страницы. Руки задрожали, и Василиса затаила дыхание. В страницах второй половины книги было вырезано углубление, в котором белел конверт, подписанный аккуратным почерком наставника. Письмо? Василиса взяла послание.

Внутри нашёлся лист пергамента.

«Василиса, – писал Беремир, – оставляю тебе моё последнее обращение и первое настоящее задание. С этого момента ты заступаешь на службу в Вольскую Гвардию. Я, пользуясь своими полномочиями, определяю тебя в отряд Воронов. Поезжай в столицу и отыщи Аргорада. Отдай ему мой перстень и это письмо. Знаю, не так ты представляла день, когда станешь Вороном, но так уж сплелись нити предначертанного. Думаю, сейчас ты ужасно злишься на меня. Что ж, имеешь полное право. Да, я знал, что погибну. Но, предупреди я тебя, ты бы никуда не ушла и погибла вместе со мной – ты это понимаешь. Но ты должна была выжить. Не могу сказать больше, прости. Ты воистину моя самая талантливая ученица, пусть и самая хлопотная. Но я знаю, что из тебя выйдет замечательный Ворон, а может, и Сокол. Ну, на худой конец – недурная ведьма. Завещаю тебе Тирга, он вредный малый, но всегда поможет. Желаю удачи и счастья. Беремир».

Чернила поплыли перед глазами, и Василиса зло вытерла слёзы. Конечно, она злилась! Он был так уверен в своей смерти! Что, если она могла спасти его? Помочь сбежать? Или хотя бы не дать огню поглотить его тело. Он должен был предупредить! Вдвоём они бы справились! Так нет же! Он не только не сказал, но и отослал подальше. Благодетель!

Василиса сжала зубы. В глубине души она понимала, что учитель не мог поступить по-другому, не мог позволить ей рисковать своей жизнью ради него. Внезапно обрела смысл и его грубость во время последней тренировки – он прощался, знал, что больше ничему не успеет её научить. А она разочаровала его. Оказалась слишком слабой, неготовой.

Чародейка всхлипнула. Она не могла по-настоящему злиться на наставника, могла только преисполниться благодарности и скорби.

Василиса заглянула в книжный тайник. Там лежали тяжёлый золотой перстень Беремира с крупным рубином и неприметная деревянная щепка размером с большой палец. Щепка была тёплой на ощупь, будто живой.

«Тирг», – поняла Василиса и не смогла сдержать вздох облегчения. Домовые погибают, когда разрушается их дом, их очаг. Василиса не знала, как Беремиру удалось провернуть такое, но, похоже, он сумел привязать дух Тирга к этому кусочку дерева – единственному, что осталось от дома.

– Майя, я видела, как горят дома…

– Вся улица сгорела. – В глазах Майи стояли слёзы. – Двадцать человек полегло. Даже детки…

Василиса схватилась за голову. Перед глазами снова возникло тело Беремира, ужасная рана на его шее, пол, залитый кровью, и отвратительный, едкий запах… смерти. К горлу подкатила тошнота, и Василиса со всей силы стиснула зубы так, что заныли челюсти и запульсировало в висках.

– Я найду того, кто это сделал, Майя, – выдавила она. – Найду и убью!

– Василиса… – Знахарка покачала головой и заплакала.

Спустя два дня, когда магия окончательно излечила тело, Василиса решила покинуть деревню. У неё не было сил оставаться здесь. Она не могла смотреть на пепелище, оставшееся от домов тех, с кем Василиса жила бок о бок семь лет.

Майя отнеслась к этому решению с пониманием и собрала для Василисы сумку, полную еды, одежды и трав на все случаи жизни.

Там же нашлось место и для книги Беремира с перстнем, а щепку с Тиргом Василиса спрятала в кожаный мешочек с цветами зверобоя, который обыкновенно носила на груди от сглаза.

– Держи, ночами в здешних местах холодно, – Майя накинула на плечи чародейке плотный дорожный плащ. Василиса обняла травницу.

Попрощавшись и поблагодарив за всё, она отправилась на конюшню – одну на всю деревню. Там её ждала Былинка – рыжая бойкая кобылица, на которой семь лет назад Василиса приехала из родительского дома в Тригорье.

Кобыла радостно поприветствовала чародейку, ткнувшись мордой в плечо. Василиса ласково потрепала лошадь между ушей.

– Уезжаешь? – Она услышала знакомый голос конюха Радомира за спиной.

– Да, нечего мне здесь больше оставаться, – ответила Василиса, набрасывая на Былинку сбрую. Лошадь послушно открыла рот, позволяя вставить удила.

Конюх грустно кивнул.

– Погоди, сейчас я тебе хоть на дорожку чего-нибудь дам.

Собирали Василису всей деревней: набили седельные сумки едой, тёплыми платками, дорожными картами и оберегами. Так что в путь она отправлялась в полной готовности. Даже старый кузнец, вредный и жадный, расщедрился и подарил Василисе серебряный нож.

Чародейка уже запрыгнула в седло, когда подбежала Майя.

– Держи, – протянула знахарка мешочек, в котором позвякивали монеты. – Куда ж ты без единого сребреника собралась.

Сердечно поблагодарив всех, кто собрался её проводить, Василиса тронула поводья и рысцой двинулась прочь из деревни, изо всех сил стараясь не прослезиться и не оглядываться.

На выезде она остановилась у чёрного пепелища, оставшегося от её дома. В радостных лучах осеннего солнца развалины не производили такого пугающего впечатления и выглядели даже мирно. Среди груды пепла Василиса разглядела зелёный побег огурца, уже стелившийся по обломкам. Похоже, заклинание роста так и не рассеялось.

Василиса вытерла слёзы. Она была рада, что уезжает, и благодарила богов за то, что воспоминания о мёртвом наставнике остались смутные, отравленные едким дымом пожара. Так было гораздо легче. Кинув последний взгляд на дом, который за семь лет стал родным, она пришпорила кобылу и больше не оглядывалась.

* * *

До столицы Вольского Царства – Даргорода – предстояло добираться четыре с лишним дня. Тракт пролегал через несколько мелких деревень и два города, в одном из которых располагался крупный порт, подаривший городу незамысловатое название – Порт. Бо́льшая же часть пути – сплошь леса да широкие степи. Василиса, никогда прежде не бывавшая в этой стороне Вольского Царства, всерьез побаивалась заблудиться, отчего при каждом удобном случае спешила свериться с картой, которая, к сожалению, оказалась не слишком точной. Например, на одной из развилок оказалось три дороги, тогда как карта упорно твердила, что их должно быть две.

– Анчутка тебя за ногу, – выругалась Василиса и, поразмыслив с минуту, решила двигаться по средней – общее направление на восток должно было остаться верным.

День выдался жарким, и к обеду выпуклые бока Былинки уже были в мыле. Василиса тоже то и дело вытирала пот с лица и чувствовала, как противные ручейки сбегают по спине между лопаток, а она сама, казалось, намертво прилипла к седлу.

Василиса давно выехала из Тригорского леса в широкую степь, где солнце палило так, что даже дышать было трудно. Чародейка снова развернула карту и вгляделась в обозначения. До ближайшей деревни она могла добраться только завтра ближе к вечеру, а пока тракт будет окружать сплошная степь. Но, если поторопиться, можно попробовать достичь леса до темноты и заночевать на какой-нибудь опушке под покровом деревьев. Василиса извинилась перед Былинкой и решила пропустить обеденный привал. За весь день остановились они лишь однажды, чтобы дать лошади напиться из мелкого ручья.

К вечеру жара спала, и незадолго до заката путница въехала под прохладную сень леса.

Отыскав уютный закуток под раскидистым дубом, Василиса вычистила Былинку, и та с удовольствием принялась щипать сочную влажную траву. Предвкушение спокойного отдыха сменилось страхом, как только зашло солнце. Одно дело представлять себе ночёвку в незнакомом лесу, совсем другое – взаправду оказаться в темноте чащи в полном одиночестве. Каждый шорох заставлял чародейку вздрагивать, озираться по сторонам и напряжённо прислушиваться. То тут, то там ей мерещились тени и чьи-то горящие глаза. Дневной лес всегда был для Василисы другом, ночной – таил в себе неведомые опасности. Но выбирать не приходилось – лес казался ей лучшим местом для отдыха, чем открытое и обдуваемое холодными ветрами поле…

Чародейка развела костёр и, очертив вокруг дерева большой круг, нашептала охранное заклинание, привязанное к огню. Теперь, пока пляшет пламя в центре круга, незваных ночных гостей с плохими намерениями можно не опасаться.

Былинка наелась, тяжело вздохнула и легла, подставив теплу упругий бок. Ночь была холодной, как и все осенние ночи, и Василиса устроилась рядышком с лошадью, плотнее закуталась в плащ и выудила из сумки яблоко. Завидев лакомство, кобылица тут же требовательно подала голос.

– Ну, бери-бери, – Василиса отдала Былинке яблоко и отыскала в сумке вяленое мясо – уже для себя.

Мясо было жёстким и не очень-то вкусным, но Василиса даже не заметила, как съела бо́льшую его часть, закусив ломтем ржаного хлеба и опустошив флягу с водой.

Умиротворённое стрекотание сверчков и размеренное дыхание Былинки успокаивали. Глаза начали закрываться. Звуки ночного леса стихали, уходя на второй план и становясь менее пугающими. Василиса мысленно убеждала себя, что в здешних лесах вряд ли можно встретить кого-то опаснее волка, да и магический круг надёжно защищал их с Былинкой от хищников. По крайней мере, ей хотелось в это верить.

Чародейка извлекла из мешочка на шее щепку, в которой спрятался домовой, и тихонько позвала его. Ответа не последовало. Тогда она попробовала парочку заклинаний по призыву домашних духов, но Тирг так и не появился. На мгновение она даже успела испугаться, что домовой не успел спастись. Но нет, он был жив – об этом говорила лёгкая, едва различимая пульсация в маленьком кусочке дерева. Василиса нахмурилась. Это значит, что дух не хочет выходить… Конечно, они никогда не ладили, но теперь-то у них кроме друг друга никого не осталось. Почему Тирг не хочет общаться с ней?

Осознание того, что она осталась совсем одна, навалилось на Василису невыносимой тяжестью, камнем легло на грудь и комом встало в горле. Ей стоило больших усилий сдержать подступающие слёзы. Нет, только не сейчас, когда она одна в лесу на пути к неизвестности. Сейчас надо быть сильной. Василиса не могла позволить себе слёз.

Глубоко вздохнув, она спрятала щепку обратно в мешочек, устроилась поудобнее на мягком лошадином боку и позволила векам сомкнуться. Оставалось только надеяться, что костёр не погаснет.

Спала чародейка на удивление спокойно. Она ждала кошмаров и видений о пожаре и смерти, но сон был пустой, из тех, которые забываются, стоит только открыть глаза.

Проснулась она от того, что Былинка нервно храпела. Василиса открыла глаза и замерла, затаив дыхание.

Ночь была в самом разгаре, вряд ли она проспала больше трёх-четырёх часов. Костёр плясал так же бойко, как и раньше.

Холодея, Василиса вгляделась в темноту, но ничего не увидела. Лес оставался спокойным и тихим, только где-то в глубине ухала сова. Тем не менее было у Василисы едва уловимое ощущение, что за ней наблюдают. Неприятное, колкое чувство, которое заставляло шевелиться волосы на затылке. Чародейка проверила охранное заклинание и подкинула веток в огонь.

«Успокойся. Всё в порядке, это просто лес», – уговаривала она себя, с облегчением отмечая, что лошадь беспокоиться перестала. Чтобы и самой отвлечься, Василиса достала из сумки кольцо Беремира. Рубин тускло поблёскивал в свете костра.

Учитель никогда его не снимал. Василиса аккуратно надела перстень на большой палец левой руки. Камень на миг полыхнул красным, и кольцо село как влитое. Василиса удивлённо заморгала – оно точно было ей велико секунду назад! Чародейка озадаченно свела брови и поспешила снять кольцо – не хватало ещё его испортить. Убедившись, что кольцо надёжно спрятано в потайном отделении сумки, Василиса повернулась на бок, снова прижалась к тёплой лошади и заснула.

* * *

Солнце ласково запустило лучи в лесную чащу, озарив все её уголки красноватым светом. Запахи трав и холод утренней росы бодрили, а звонкие переливы ранних пташек радовали слух. То тут, то там хрустела веточка, шуршала листва, возвещая о том, что все жители леса уже давно не спят и встречают новый день. Былинка паслась рядом с кустом бузины, неторопливо следуя за хозяйкой, которая пробиралась сквозь деревья на звук журчания ручья.

Среди ветвей блеснула пара водных искорок, и Василиса прибавила шагу. Раздражённо почесала руку: за ночь её здорово искусали комары, которых в лесу оказалась тьма-тьмущая, и, судя по количеству укусов, выпили они целую чарку крови.

До ручейка идти оказалось недолго: не больше трёх дюжин шагов от ночлега. Вода оказалась чистейшей, настолько прозрачной, что можно было разглядеть даже самые мелкие камешки, притаившиеся на дне. Ручеёк весело торопился вниз по склону, ослепительно переливаясь в лучах восходящего солнца, которое клочками прорывалось сквозь зелёную листву.

Набрав флягу воды и позволив Былинке вдоволь напиться, Василиса уже повернула назад к тропе, когда краем глаза заметила цветущий куст сиреневого вереска. Не веря своей удаче, она присела рядом с кустом и, выудив из сапога подаренный кузнецом нож, завела песню, срезая первый стебель с дюжиной мелких сиреневых цветков:

Когда вдали

Под сенью снов

В краю давно забытом

Цвёл вереск,

Цвёл у берегов,

Водой ручья умытый.

Там много лет,

Забывши счёт,

Живёт лесной народ.

Из чаши в чашу всё течёт

Там вересковый мёд…

Там ведьма

С прялкою поёт

И колдовство прядёт.

Из чаши в чашу всё течёт

Там вересковый мёд…

Песня текла и переливалась странным аритмичным и завораживающим мотивом. Это была самая настоящая ведьмовская песня, оплетающая слушателей ласковыми, но цепкими сетями.

Этой песне Василису когда-то научила Майя, сама любившая её напевать во время сбора вереска, вот только ей от песни пользы не было никакой, ведь травница не обладала даже зачатками магических способностей, зато в руках чародейки растение напитывалось чарами, улучшающими его целебные свойства.

С удивлением Василиса обнаружила, что после песни и сама почувствовала себя гораздо лучше. На душе стало спокойнее, больше не терзали сомнения и опасения. Решив не тратить время впустую, Василиса наскоро позавтракала и пустилась в путь-дорогу.

По лесу пришлось идти пешком, пробираясь сквозь колючие заросли кустарника и отмахиваясь от вездесущей паутины. Тропинки не было – похоже, Василиса всё же свернула не туда. Попыталась разглядеть солнце сквозь ветви деревьев – общее направление всё ещё оставалось верным.

Лес шумел и жил своей жизнью: пели птицы, жужжали насекомые, хрустели веточки, то и дело проносился кто-то в листве.

Василиса развернула карту и снова сверилась с солнцем. Если всё указано правильно, и она продолжит идти на северо-восток, то набредёт на дорогу, а к вечеру доберётся до деревни.

– Ладно, пойдём, – прошептала чародейка и потянула Былинку за собой. В очередной колючий куст.

Василиса блуждала по лесу целый день, так и не найдя ни тропы, ни деревни. Только к ночи, когда солнце уже спряталось за горизонтом, Василиса, вымотанная и отчаявшаяся, разглядела вдали едва различимый огонёк. Сомнений не было – костёр!

– Слава богам, – пробормотала Василиса и направилась к свету.

Деревья становились реже, и вскоре чародейка вышла на поляну. У опушки леса плясал костёр. Вокруг него сгрудилось стадо овец. А чуть поодаль сидели пастух, два мальчика и старуха.

Почуяв приближение Василисы, вскинул морду дремавший пёс.

– Кто это к нам пожаловал? – добродушно поинтересовался пастух, вглядываясь в темноту.

Василиса вышла к свету.

– Прошу прощения. Я заплутала. Позволите провести ночь у вашего костра?

– Сегодня нам везёт на гостей, – засмеялся пастух и жестом пригласил Василису сесть. Ему было не больше сорока, на светлых кудрях играли отблески пламени, карие глаза смотрели на гостью добродушно. – Меня Тихон звать. А тебя как величать? Куда путь держишь?

– Василиса. Еду в столицу, чтобы поступить на службу в Вольскую Гвардию. А вы?

– Ого! – подскочил один из мальчиков. На вид ему было лет десять. – А ты воительница или чародейка?

– Яснорад, веди себя прилично, – цокнул языком пастух. – Ты, Василиса, прости моего сына.

– Ничего, – улыбнулась она и повернулась к мальчику. – Я чародейка.

– А я, когда вырасту, стану Соколом! – Яснорад ударил себя в грудь и ткнул пальцем во второго мальчика. – А ты, Богша, Вороном.

– А чего это я Вороном? Я вообще царём стану! – запротестовал Богша.

– Да куда царю до Соколов! Вот уж весело – в тереме сидеть, когда можно нечисть рубить!

– Мальчики, тише! – прикрикнул пастух и обратился к Василисе: – Мы в город идём овец продавать. Война уж год как кончилась, а жить легче не стало. Хорошо хоть живы остались.

– Какая война? – не поняла Василиса.

– Как какая? Великая. Спасибо Белогору и его воинам, отбили нас. А ты откуда вышла, что про войну не слыхала?

– Так война уж пятьдесят лет как кончилась… – Василиса ничего не понимала.

Старуха скрипуче засмеялась. Маленькая, щупленькая, совершенно седая, она куталась в чёрные лохмотья. В руках она держала флягу, к которой то и дело прикладывалась.

– Свезло нам всем собраться у одного костра, – старуха добродушно улыбнулась беззубым ртом. – Впору теперь быль да сказки сказывать – духов да бесов отпугивать.

Мальчишки радостно заверещали и захлопали в ладоши.

– Про лешего давай! – воскликнул Яснорад.

– Нет, про оборотней с Севера! – перекрикивал брата Богша.

– А что, коли я вам… – старуха сощурилась и понизила голос, – про Тёмных расскажу?

– О-о! – протянули мальчики.

– Моя любимая история, – прошептал Яснорад.

Василиса тоже её любила. Эту историю вечерами рассказывала няня у печи, когда мать уже уходила спать. В груди разлилось тепло от воспоминаний о детстве, и Василиса придвинулась поближе к костру, чтобы внимательно слушать до боли знакомое сказание.

– Тёмные – древний могущественный народ, правивший людьми много-много лет назад. Посланные Богами, они были нашими царями и царицами так давно, что только птица Нагай помнит, как всё было на самом деле. Ни один человек не мог сравниться умом и силой с этими существами, и они имели власть над каждым из людей, чьё имя знали. И правили они нами железной рукой. Если Тёмный узнавал истинное имя человека, то бедолага уже не мог не подчиняться его приказам, и неважно, чародей это был или простой крестьянин…

– Ужасно… – вырвалось у Василисы.

Старушка кивнула и продолжила:

– Конечно, со временем нашлись те, кому удавалось сохранить своё истинное имя в секрете, чародеи наловчились придумывать обереги, спасавшие от власти Тёмных. Это позволило людям сопротивляться, но власть Тёмных всё ещё была слишком сильна. И однажды пропела птица Гамаюн пророчество Тёмным. Родится в затмение сын, что принесёт конец их правлению. И повелели Тёмные, чтобы принесли им всех младенцев, родившихся в тот день. Всех их сбросили со скалы в море. Но одного ребёнка удалось утаить. По просьбе матери унёс мальчика старый пастух, у которого никогда не было детей. Звали мальчика…

– Пересвет! – выкрикнул Яснорад.

– Верно-верно, – заскрипела старуха. – Воспитал пастух Пересвета, надеясь, что тот однажды свергнет Тёмных и освободит народ. Долго ли, коротко ли, Пересвет подрос и стал помогать названому отцу своему. И вот однажды, когда мальчик пас овец на лугу, одна отбилась от стада и потерялась.

Три дня и три ночи искал Пересвет овечку, но так и не нашёл. И однажды ночью, когда лёг он отдохнуть под огромным дубом, разыгралась страшная буря. И из гнезда на том дубе выпали два птенца. Пересвет был доброго нраву, а потому вернул их в гнездо.

Оказалось, что были это дети великой птицы Нагай. Узнав, что мальчик спас её детей, птица Нагай сказала, что исполнит любое его желание. А желание у мальчика было только одно: свергнуть Тёмных. И тогда Птица Нагай поведала ему великую тайну Тёмных.

«Зная имя человека, они обретают над ним власть, – сказала птица. – Но сами они никогда не называют своих настоящих имён. Потому что, если человек узнает настоящее имя Тёмного, он получит полную власть над его силой, над его телом, над всем его существом…»

– Она сказала ему истинные имена Тёмных? – прошептал Богша, захваченный повествованием.

– Нет, – покачала головой старуха. – Их имена знала только Морена, богиня смерти, знающая имя каждого живого существа, ибо за каждым из них она рано или поздно придёт. И мальчику предстояло найти саму Смерть, и не просто найти, но и уговорить открыть ему имена. А, как известно, Морена славится своим строптивым характером.

Птица Нагай указала мальчику путь к владениям Морены. Но они были так далеко, что он достиг их, только когда уже стал сильным и прекрасным юношей. Естественно, Морена отказалась открыть Пересвету имена Тёмных. Но юноша ей очень приглянулся. Поговаривают даже, что она влюбилась в его чистую и добрую душу. Поэтому Морена предложила Пересвету сделку: она откроет пастуху одно имя, если он, исполнив свой долг, вернётся в её владения навсегда.

– И он согласился? – завороженно прошептал Яснорад, будто не знал ответа.

– Ну да, что ему оставалось, – пожала плечами старуха. – Он жил ради свержения Тёмных. Надо быть дураком, чтобы отказаться провести с богиней остаток своих дней. В знак их договора Морена подарила Пересвету свой серп. Тот, которым собирала души умерших, тот, что был намертво с ней связан. С его помощью Пересвет должен был вернуться к ней в Поля Нави.

– А имя? Она сказала?

– Да. Это было имя самого могущественного из Тёмных. Того, который имел власть над остальными. Пересвет пришёл к нему, назвал по имени и заставил дать Смертельную Клятву. Тёмные должны были уйти и больше никогда не посягать на власть над людьми. И ушли Тёмные в Мёртвые Земли без права на возвращение. А как известно, нарушивший Смертельную Клятву умрёт. Пересвет вернулся к Морене, и больше его никто не видел. А Тёмные, говорят, всё ещё бродят по пустошам Мёртвых Земель, гонимые всеми и отовсюду.

Старуха закончила рассказ и жадно отхлебнула из фляги.

– А я бы зарубил всех Тёмных! – захохотал Яснорад.

– Это я бы их зарубил! – толкнул брата Богша.

– Мальчики! – одёрнул их пастух.

– Давай ещё историю! – отмахнулся от отца Яснорад.

Старуха покачала головой.

– Нам всем пора спать, – проскрипела она. – Нас всех ждёт долгий путь.

Василиса вдруг почувствовала, что валится с ног от усталости. Она пыталась бороться со сном, прокрутить в голове странный разговор с пастухом, хотела ещё раз спросить его про войну, но глаза закрывались, будто кто-то против её воли тянул веки вниз. У Василисы не осталось сил даже на то, чтобы положить под голову сумку и закутаться в плащ. Она так и рухнула в траву под тёплый бок Былинки.

«Что-то не так», – пронеслось в голове и тут же рассеялось. Слова потеряли смысл и растворились в треске костра.

Сквозь смыкающиеся веки чародейка успела увидеть, как пастух поманил сыновей к себе, и они вместе улеглись среди овец, прижавшись друг к другу.

Старуха осталась сидеть у костра.

3

Два ворона и чародейка

Василиса проснулась с рассветом от холода. Села, стуча зубами, и растерянно огляделась по сторонам. Вокруг было чистое поле и ни одной живой души. Ни пастуха с детьми, ни овец, ни старухи с флягой. Только давным-давно остывшее кострище.

«Просто взяли и ушли? – возмутилась Василиса. – Бросили одну посреди ничего и даже не разбудили?»

Василиса сбегала в ближайшие кустики и снова развела костёр, удивляясь, как ей удалось так крепко заснуть, чтобы не заметить отбытия овечьего стада. Странно! Василиса огляделась, замечая, что высокая трава вокруг не примята и не истоптана, словно целого стада тут никогда и не было.

– Не может такого быть, – пробормотала чародейка и прошлась по поляне в поисках следов путников. Споткнулась обо что-то в траве и чуть не упала. Камень? Нет. Василиса наклонилась, чтобы рассмотреть, – овечий череп.

Чертовщина какая-то.

«Кто же это был? Мертвяки? Призраки? Или мне это всё приснилось?» – нахмурилась Василиса и перевернула ногой череп. Из него выпал на землю блестящий чёрный уж. Чародейка ойкнула, отскочила в сторону, а уж поспешил скрыться в траве.

Василиса снова окинула взглядом поле, оглядела кострище – оно явно было настоящим и свежим. Призраки не разводят костры.

Василиса содрогнулась и поспешила назад к Былинке. Захотелось как можно скорее уехать подальше от этого места.

Тракт нашёлся в конце поля, и чародейка, сверившись с картой, снова поехала на восток.

Больше от маршрута Василиса не отклонялась. То ли карта на этом участке оказалась точнее, то ли ей просто везло, но все дороги и деревушки встречались ровно там, где им и положено было быть. Порт, как и полагалось, встретил Василису на третий день пути и съел почти все монеты в кошельке за ночлег и скромный ужин из репы и капусты.

К столице Василиса подъехала на пятый день пути, с первыми лучами восходящего солнца. Даргород окружала высокая белокаменная стена с четырьмя проезжими башнями.

Василиса развернула карту Даргорода, которую купила у уличного торговца в Порту аж за десять медных монет. Город, словно три древних змея, опоясывали три городские стены, а Даргород-река пронзала тело города подобно стреле, разделяя его на две почти равные части. Внутри центрального кольца располагались Царские Палаты, гарнизон Вольской Гвардии и Звёздная Башня. За средней стеной была вотчина зажиточных горожан: здесь жили бояре, купцы и ремесленники. За последней, внешней стеной жили горожане победнее, перебравшиеся в город крестьяне, и – если верить неаккуратной приписке в конце легенды карты – здесь же можно было встретить упырей[5], мавок и другую разумную нечисть, которая стремилась жить по людским законам и которую в остальных частях города не жаловали.

Василиса прикинула примерный маршрут сквозь городские стены, спрятала карту и ударила Былинку пятками.

Первая стена встретила Василису яркими резными воротами с изображением медведей – символа царского рода. Предания гласили, что давным-давно предки нынешнего царя Радомира могли обращаться в огромных медведей, так же как до сих пор короли Северных Земель умеют обращаться в волков. Когда и почему царский род потерял эту способность, никто не знал.

Василиса въехала в город. За стеной её встретили маленькие деревянные домики, которые практически ничем не отличались от тех, что строили жители Лютоборов. Разве что ставни, наличники да коньки на крышах тут красили в яркие цвета, в основном красный, жёлтый и зелёный. Да и в целом атмосфера тут была скорее деревенская: по пыльным улицам бегали гуси да собаки, женщина в лаптях тянула за верёвку козу, а мужики пытались вытолкать из лужи застрявшую телегу. Сначала Василиса даже не поняла, почему Даргород называют красивейшим городом Вольского Царства. Но потом она добралась до второй стены – точно такой же, как предыдущая. Василиса проехала сквозь ворота, которые в точности повторяли первые, и тут же застыла на месте, разинув рот. Всё же правду говорили об этом городе. Сказка!

За второй городской стеной оказались искусные резные терема. Они важно поглядывали на приезжих и лезли один на другой, будто соревнуясь, какой из них краше. Рядом скромно глядели на улицы каменные домики с красными черепичными крышами. Широкие улицы были полны людей. Все они спешили, кричали, шумели, сливаясь в непрерывный пёстрый поток. На многих каменных домиках висели таблички, указывая на то, что внутри жили ремесленники. Вот поскрипывает на ветру кованый башмак сапожника, а рядом блестит на солнце начищенная табличка гончара. А через дорогу можно купить тканей или пошить платье.

Но в Даргороде была ещё одна стена. В самом центре, там, где над самыми высокими теремами нависали три здания, которые Василиса раньше видела только на картинках: Царские Палаты, Звёздная Башня и гарнизон Вольской Гвардии.

Василиса петляла по улицам Даргорода, стараясь не терять из вида блестящие шпили гарнизона, на каждом из которых было установлено по золотой птице: Журавль, Ворон и Сокол. Выше них была только многоярусная Звёздная Башня из красного кирпича – владения Совета Чародеев.

Белокаменный замок Вольской Гвардии окружала высокая железная ограда. У распахнутых ворот, опёршись на копьё, бдительно дремал закованный в латы дружинник.

– Стой! Кто идёт?! – встрепенулся он, грозно поглядывая на чародейку. Глаза у него были маленькие, карие – глаза любителя медовухи и азартных игр.

– Добрый день, – Василиса спешилась. – Я Василиса из Тригорской долины. Мне нужно попасть к Аргораду.

– Грамота есть? – зыркнул охранник.

– Нет, у меня есть письмо и…

– Без грамоты не положено.

– Но я ученица Беремира Красного. Должна заступить на службу Вороном! Мне нужно увидеть Аргорада.

– Э, сказочница, – усмехнулся охранник. – Ты мне давай сказки не рассказывай. Тебя я раньше тут не видал. При тебе ни кафтана гвардейского, ни грамоты. А набор воспитанников у нас только по весне. Я своё дело знаю. Мимо меня муха не пролетит.

К воротам приблизился светловолосый юноша в перемазанной грязью рубахе. Он не обратил никакого внимания ни на Василису, ни на бдительного стража и вошёл в ворота.

– А у него вы почему грамоту не спросили?! – воскликнула Василиса, тыча пальцем в спину юноши. – Он же выглядит как бродяга!

– Ты язык-то попридержи, болезная! – заорал охранник и схватил Василису за грудки.

Чародейка в ответ вцепилась в его руку и хорошенько пнула по ногам.

– Руки не распускай! А то глаза тебе выжгу! Я боевой чародей!

– Ты у меня в темнице будешь три дня сидеть!

– Что тут у вас происходит? – из-за ворот показалась голова того самого юноши. Вид у него был озадаченный.

– Нарушители тут!

– Я не нарушитель! – брыкалась Василиса. – Я ученица Беремира Красного!

– Ратко, пусти её. – Юноша улыбнулся. – Я во всём разберусь.

Выругавшись себе под нос, охранник отпустил Василису. Чародейка с облегчением вздохнула и поспешила догнать юношу, который уже скрылся за воротами.

– Спасибо!

Василиса оглядела своего спасителя. Он был высок и строен, кажется, немногим старше её самой. Одежда его выглядела просто: грязная холщовая рубаха и тёмные штаны, заправленные в сбитые кожаные сапоги. Но скромная одежда и грязь не могли скрыть его благородного происхождения. Василиса сразу подметила светлую кожу, которую не тронул крестьянский загар, гордую осанку и правильные, гармоничные черты лица, встретилась взглядом со спокойными выразительными глазами цвета малахита.

– Не за что. Как тебя зовут?

– Василиса, а ты…

– Атли.

Василиса удивилась. Имя не здешнее, Северное.

– Так ты ученица Беремира Красного? – спросил Атли, и теперь Василиса различила в его речи лёгкий, почти незаметный акцент.

Чародейка кивнула.

– Я обучалась у Беремира семь лет.

– Смелое заявление. Насколько мне известно, он отошёл от дел и не берёт учеников.

– Меня взял. Я… очень его просила. – Чародейка осеклась, голос задрожал, а к горлу подступил ком. Она изо всех сил сжала кулаки и постаралась успокоиться.

– Что случилось? – от Атли не укрылась её реакция.

– Беремир погиб. – Василиса сглотнула слёзы и отвернулась. – Поэтому мне очень нужно видеть Аргорада.

Атли шумно выдохнул, но ничего не сказал, только ускорил шаг.

Перед гарнизоном раскинулся прекрасный сад с фонтанами, бассейнами и аллеями кипарисов. Вход в здание предваряла белоснежная лестница из чистого мрамора и трёхметровые дубовые двери, на которых были изображены самые разные волшебные существа, известные миру: единороги, русалки, кентавры, феи – лишь малая часть того, что Василиса успела разглядеть, прежде чем Атли взбежал по лестнице и открыл резные створки.

– Лошадь оставь тут. Её отведут в конюшни и накормят, – бросил он и скрылся внутри.

Василиса похлопала кобылу по шее – Былинка уже начала объедать ближайший цветник – и поспешила следом за Атли.

Они оказались в просторном зале, совершенно пустом в этот ранний час. Потолок подпирали массивные мраморные колонны, стены украшали портреты и пейзажи в золочёных рамах. Наверх вела широкая парадная лестница, к которой уверенно двинулся Атли. Над ней гостей встречал огромный портрет мужчины средних лет, с тёмной бородой и карими глазами, строго взирающими на мир из-под густых бровей.

– Кто это? – спросила Василиса.

– Белогор, – ответил Алти. – Первый командующий Гвардии.

Василиса кивнула, заворожённо разглядывая острые черты лица на картине. Во всём облике Белогора – в наклоне головы, широких плечах и руке, сжимающей пергамент, – сквозили сила, уверенность и властность. Если уж портрет вышел таким впечатляющим, каким же могущественным был сам чародей!

– Аргорад точно сможет нас принять так рано? – спросила Василиса, отрываясь от картины и догоняя Атли.

Тот кивнул.

– Порой мне кажется, что он никогда не спит, – засмеялся он, сворачивая в ближайший коридор, просторный и светлый благодаря огромным панорамным окнам.

Атли открыл перед Василисой дверь, и они прошли в кабинет главнокомандующего Гвардии. Помещение оказалось небольшим и абсолютно захламленным. Столы и подоконники были завалены книгами, свитками и пергаментами, кое-где удавалось разглядеть тарелки и чашки с остатками еды и питья. В углу комнаты на узенькой софе полулежал худой длинноногий мужчина с болезненным блеском в глазах, что-то сосредоточенно помечая в длиннющим свитке, конец которого терялся в общей массе остального хлама. На длинных тонких пальцах, как и на заострённом лице, виднелись чернильные пятна. Мужчина окунал гусиное перо в чернильницу, которая стояла на самом краю трёхногого табурета у софы.

– Атли! – воскликнул Аргорад и соскочил с софы, задев табурет и едва успев поймать полетевшую на пол чернильницу. – Доброе утро, мальчик мой! Как прошла твоя ночная прогулка по лесу? Размял косто…

Василиса выглянула из-за спины Атли, и Аргорад осёкся, но тут же снова повеселел.

– А это что за красная девица?

Честно говоря, Василиса сильно сомневалась в своей прекрасности. В бане она последний раз парилась ещё до отъезда из Лютоборов и теперь стояла вся насквозь потная, припорошенная дорожной пылью. Василиса оглянулась на Атли, и тот ободряюще улыбнулся.

– Это Василиса. Ученица Беремира.

Аргорад непонимающе моргнул.

– Что, прости?

– Здравствуйте! Я прибыла со срочным посланием от Беремира Красного, – опомнилась Василиса.

– От Беремира? – расплылся в радостной улыбке Аргорад. – Надеюсь, он в добром здравии?

– Он погиб.

Аргорад так и застыл с глупой улыбкой на губах, которая медленно сползала с его лица. Он мгновенно посерьёзнел и многозначительно посмотрел на Атли вмиг потемневшими глазами, которые всего секунду назад были цвета весенней травы.

– Собери капитанов в малом зале.

Атли кивнул и пулей вылетел из кабинета.

Аргорад прошёл к креслу у окна и сел, облокотившись на стол. Внешне он был абсолютно спокоен, только кончики его ушей, выглядывающие из длинных светлых, почти белых волос, слегка подрагивали.

– Так что же Беремир просил мне передать? – ровным голосом поинтересовался Аргорад.

Василиса залезла в сумку и после недолгих поисков протянула ему тяжёлый перстень Беремира. Аргорад не торопился брать украшение и хмуро смотрел на него, уперев подбородок в сцепленные в замок руки.

– Ах, да! – Василиса положила перстень на стол и снова нырнула в сумку, на этот раз за письмом. – Ещё вот это.

Аргорад взял конверт и углубился в чтение.

Василиса наблюдала за тем, как менялось выражение его лица: брови сходились на переносице, губы вытягивались в тонкую линию, на лбу проступала глубокая морщина.

Василиса догадалась, что письмо было двойным. Наставник успел научить её такой технике – зачарованное послание, в котором каждый адресат видел своё.

Дочитав, Аргорад отложил письмо и некоторое время молчал, глядя прямо перед собой. Василиса начинала чувствовать себя неловко.

– Позволь узнать, сколько ты обучалась у Беремира? – наконец спросил он.

– Семь лет, – неуверенно ответила Василиса, стараясь сдержать дрожь в голосе.

– Сумасшедший старик, – выдохнул Аргорад, взмахивая руками. – Сумасшедший старикашка, так и не научившийся ладить с Советом!

– Простите? – не поняла Василиса и невольно бросила взгляд на Звёздную Башню, которая виднелась в окне за спиной Аргорада. – Как всё это связано с Советом?

К Совету Чародеев Василиса относилась с настороженностью, передавшейся ей от Беремира.

Наставник не питал к Совету нежных чувств, вечно бормоча что-то про «сборище старых дураков». В книгах и учебниках, которые читала Василиса, о Совете всегда отзывались как о необходимой силе, поддерживающей баланс власти в Вольском Царстве. Чародеи из Звёздной Башни улаживали вопросы, касающиеся магической сферы жизни: от стихийных бедствий до развития магических наук. Фактически они правили страной наравне с царём, хоть формально и подчинялись ему. Гвардия же была независимой, не вовлекалась в политику и занималась своим делом: защитой людей от нечисти и тёмных чар. Беремир же видел в Совете угрозу. Бывало, в праздники, перебрав медовухи, он делился опасениями со своей ученицей. Правда, Василиса едва ли понимала и половину из того, что говорил учитель. «Не представляю, что будет с Гвардией, когда нас не станет, – говорил чародей, прикладываясь к кружке. – Эти хмыри из Совета тут же приберут её к рукам. Им только дай волю – превратят Воронов да Соколов в своих слуг».

«Будем верить, что Аргорад не сдаст позиций, – продолжал Беремир. – Пусть он тощий, лопоухий и слегка придурковат, да и руки вечно грязные, но зато какой умище!»

Василиса взглянула на измазанные чернилами руки Аргорада и улыбнулась, поняв, о ком «тощем» и «лопоухом» любил вспоминать наставник.

– Здесь нет ничего смешного, – заметил Аргорад, неправильно истолковав её улыбку.

– Простите, – Василиса с трудом заставила себя перестать улыбаться. Характеристика командующего Гвардией никак не выходила из головы. – Вы не могли бы мне всё объяснить?

– Да уж теперь придётся, – вздохнул Аргорад.

Аргорад кивнул на лежащий на столе перстень.

– Этот перстень – пропуск в Гвардию. Отдав его, Беремир обеспечил тебе место в рядах Воронов. Ну, и на всякий случай изложил всё в письме мне.

Василиса не могла поверить своим ушам. Вот так просто?

– Разумеется, мы исполним его последнюю волю, – продолжил Аргорад. – Место среди Воронов найдётся. Выделим тебе отдельную комнату в гарнизоне и жалованье. А там – как себя проявишь. Согласна?

Василиса не раздумывала. Денег у неё не осталось, жить было негде, домой она возвращаться не собиралась, и тёплое место в Гвардии, сдобренное рекомендацией от Беремира и приправленное опасными приключениями, которых Василиса так искала, бродя ночами по Тригорским лесам да болотам, – всё, о чём она могла мечтать… Возможно, ей даже представится шанс найти убийцу и отомстить за смерть учителя. Это было как раз то, что нужно.

Василиса надела перстень и пристально посмотрела в зелёные глаза Аргорада.

– Согласна.

Командующий хлопнул в ладоши.

– Отлично! Я сейчас распоряжусь, чтобы тебе предоставили всё, что нужно. Отдохни, а вечером познакомишься со своим капитаном.

– Да, ещё кое-что. Беремир знал, что его собираются убить. Написал об этом мне в письме. Вы что-то об этом знаете?

– К сожалению, для меня это такая же тайна, – покачал головой Аргорад. – Но я сегодня же поручу Соколам начать расследование. Подожди здесь, я приглашу служанку тебя проводить.

Василиса почувствовала, что валится с ног от усталости, когда Аргорад вышел из кабинета, поставив точку в их тяжёлом разговоре. Она ждала, что слёзы придут во время беседы или сразу после, но кроме боли в мышцах и головокружения, Василиса ничего не чувствовала.

Она присела на захламлённую софу и тихонько застонала, пряча глаза от яркого солнца, лучи которого проникали в комнату через огромное окно.

Чародейка положила руки на колени и опустила на них голову, согнувшись пополам. Она уже почти задремала, когда услышала высокий, раздражающе звонкий голосок.

– Приветствую, ты Василиса? Пойдём, я провожу тебя.

Василиса с трудом разлепила глаза и увидела перед собой невысокую худенькую девушку лет пятнадцати, облачённую в серое платье служанки. Пшеничные волосы были заплетены в косу и переброшены на плечо, голубые глаза светились задором и любопытством.

Вежливо поздоровавшись, Василиса поплелась вслед за девушкой, которая без умолку что-то рассказывала. Чародейка её почти не слушала, слова превращались в неопределённое жужжание, от которого хотелось поскорее избавиться. К счастью, вопросов служанка не задавала – похоже, она была второй Майей, которой нужен слушатель, а не собеседник.

Девушка вывела Василису обратно к парадной лестнице и свернула в коридор.

– В центральном корпусе учатся и живут воспитанники, – тараторила она. – Гвардейцы живут в башнях. Восточное крыло – корпус Воронов. Западное – Соколов.

– А Журавли? – спросила Василиса.

– Журавли отдельно. Их корпус у реки.

Восточное крыло гарнизона встретило Василису чёрными знамёнами с вышитым на них вороном. Они висели под сводами потолка и выделялись на фоне белых стен и больших светлых окон. Здесь же Василиса увидела и гвардейцев в форме – чёрных кафтанах, расшитых серебром. Одни Вороны куда-то спешили, другие стояли у окон и непринуждённо разговаривали. И все бросали на Василису удивлённые и заинтересованные взгляды.

Служанка увлекла Василису на лестницу. Они поднялись на четвёртый этаж и снова попали в коридор. Здесь уже не было знамён, а на полу лежали ковры.

– А вот и твоя комната! – Девушка открыла перед Василисой первую дверь.

Чародейка заглянула внутрь. Просторно. Двуспальная кровать с периной, шкаф, письменный стол у большого окна, зеркало в уродливой позолоченной раме и ещё одна дверь. Как оказалось, вела она в комнату с большой круглой купелью, прямо в ней, за деревянной перегородкой, умостилась маленькая железная печь. Тонкая труба выходила из печи и исчезала в стене. Такого Василиса ещё не видела.

– Это вместо бани! – гордо пояснила служанка, проследив за удивлённым взглядом чародейки. – Придумали чародеи из Империи Хэ. Воду поднимает специальное колесо, печь греет, а если дёрнуть вон за ту верёвку, вода выльется обратно в реку, представляешь! Носить воду, правда, от колеса до купелей приходится вёдрами, но что поделать. Зато такая штука есть только у нас и у богачей из Хэ. Даже у царя нет!

К удивлению Василисы, купель уже была наполнена, рядом лежали мыло и мочалка. Служанка попрощалась и умчалась прочь, оставив чародейку в одиночестве.

Василиса с трудом заставила себя залезть в тёплую воду с запахом лаванды, прежде чем пойти спать. Мышцы слегка расслабились, головная боль утихла, даже усталость отступила. Чародейка тихонько порадовалась, что её отвели не в баню, где пришлось бы ещё воевать с противным банником – мелким существом, норовящим напакостить любому, кто пришёл помыться, и любящим беззастенчиво поглазеть на юных дев.

Вода окутывала теплом и уютом, и, наверное, впервые за последние пять дней Василиса почувствовала себя в безопасности. Подтянув ноги и обхватив колени руками, она сидела на дне купели и рассеянно разглядывала тёмный камень в кольце на руке. Василиса почувствовала, как заложило нос и защипало глаза. Несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоиться, и поняла, что сопротивляться невозможно, – слишком многое на неё навалилось.

Не в состоянии больше сдерживаться, Василиса обхватила голову и расплакалась. Слёзы текли по лицу и капали в воду, делая её немного солонее. Чародейка не сдерживалась, дрожа всем телом, рыдала, отпуская всё горе, страх и боль, которые носила в себе эти дни.

Было трудно дышать, а ещё тяжелее плакать тихо, чтобы никто не услышал. Она знала, что потом станет легче, – потом, когда иссякнет не первый и не второй приступ слёз.

Тяжело терять близких, но ещё тяжелее оставаться при этом прежней. Нет, не тяжелее – это невозможно, и она знала это. Беремир не хотел, чтобы ученица плакала о нём, он спас её, чтобы Василиса продолжала радоваться жизни. Завещал ей место в Гвардии, как она и мечтала.

Но сможет ли она? Василиса не была в этом уверена. Но одно знала точно: служба в Гвардии даёт ей замечательный шанс найти и наказать убийцу. А дальше… Может, и правда станет легче. Василиса съехала по спинке купели, позволив воде полностью укрыть себя.

После долгих слёз чародейка наконец почувствовала, что снова может дышать. Жуткое, пугающее чувство пустоты, которое грозило поглотить Василису, на время отступило.

Придя в себя, она поняла, что печь потухла, вода почти остыла и тело покрылось мурашками от холода. Завернувшись в полотенце, Василиса добралась до кровати. Рухнула в постель, скинула полотенце и забралась под одеяло полностью обнажённой. Как же здорово было ощущать кожей приятный хлопок простыней. Запустив руки под подушку, Василиса моментально забылась сном.

Чародейка проснулась, когда солнце уже начало скатываться к горизонту. Она не сразу сообразила, где находится. Вместе с воспоминаниями пришли неприятные мысли и пугающие вопросы, поэтому она быстро от них отмахнулась и поспешила вылезти из кровати.

Василиса чувствовала себя бодрой и посвежевшей впервые за последние несколько дней. Но отражение в зеркале её не обрадовало. Лицо осунулось, губы пересохли и потрескались от степного воздуха, под глазами залегли тени. Правда, на щеках наконец появился румянец.

На спинке кровати Василиса обнаружила новую одежду: нижнее белье, несколько хлопковых рубах, льняные и кожаные штаны и отличного качества чёрный дорожный плащ. У стола лежали седельные сумки с Былинки. На столе стоял поднос с едой и лежала записка, написанная аккуратным крупным почерком.

«Восточное крыло. Второй этаж. Красная дверь. Жду нашей встречи. Капитан А.», – прочитала Василиса.

Одевшись и заплетя волосы в тугую косу, Василиса перекусила остывшим супом с ломтем чёрного хлеба и покинула комнату.

В коридоре второго этажа не было никого, кроме вечернего солнца. Огромные арочные окна наполняли пространство воздухом и светом. Василиса оглядывала белые каменные стены, высокие потолки и чёрные знамёна Воронов и чувствовала себя необычайно маленькой. После тесной избы Беремира здешние коридоры казались ей предназначенными для великанов из нянькиных сказок. Василиса вытянула руку вверх. В избе ей хватало трёхногого табурета, чтобы коснуться потолка, тут же понадобилось бы пять табуретов, чтобы дотянуться до краешка знамени.

Василиса неторопливо ступала по серому камню, прислушиваясь к себе. В груди сплетались в клубок волнение и любопытство от предстоящей встречи с капитаном. Что она должна сказать ему? Поздороваться? Отдать честь? Вороны отдают честь? А её уже можно назвать Вороном?

«Добрый день, я получила ваше письмо… Нет, как-то глупо. Добрый день – так уже не день! Я прибыла по вашему распоряжению. Так вообще говорят? – Василиса перебирала варианты. – Нужно что-то попроще. Здравствуйте, вы хотели меня видеть? Ну, чубась, конечно, хотел. Зачем тогда писал записку!»

За этими размышлениями Василиса остановилась у окна. Внизу раскинулся просторный двор с лужайками, цветниками, фруктовыми деревьями и кустами сирени. В центре на свободном пятачке, к которому сходились усыпанные галькой дорожки, упражнялись Соколы в красных кафтанах. Их было четверо, две пары сражались между собой: воины схлестнулись на мечах, а чародеи пытались достать друг друга заклинаниями. Чародейка – смуглая женщина с короткими угольно-чёрными волосами – осыпала противника градом огненных «перьев». Её лёгкие стремительные движения напоминали диковинный танец. Она то бабочкой порхала по двору, то извивалась змеёй, сплетая всё новые и новые огненные заклятия. Она взмахивала руками, и пламя продолжением её движения неслось к цели.

Василиса завороженно наблюдала за этим зрелищем. И не она одна. Во дворе собралась стайка Воронов. Они улюлюкали и хлопали в ладоши. Кто-то даже взобрался на дерево, чтобы лучше видеть происходящее.

«Как знать, может, однажды я тоже надену красный кафтан», – подумала Василиса, переводя взгляд вдаль, на маковки Царских Палат и высокую стену за ними. Там, за стенами, жители спокойно занимались своими делами, возможно, даже не задумываясь о том, что за их покоем стоят сотни Воронов и Соколов, разбросанных по стране, каждый день рискующих своей жизнью в сражениях с нечистью.

После окончания Великой Войны землю продолжали разорять чудища, вырвавшиеся из Нави. И основание Вольской Гвардии стало лишь вопросом времени. Миру нужны были воины и чародеи, способные противостоять заразе. Белогор это понимал. Понимал он и то, что рано или поздно чернокнижники снова поднимут голову.

«Опыт Великой Войны показал, что ни человечество, ни Совет не были готовы к масштабной магической войне, – рассказывал Беремир во время урока. – Высшая магия всегда была привилегией элиты. Передавалась из поколения в поколение, от придворных чародеев – к их редким ученикам из знатных семей. Простолюдины же были вынуждены собирать крупицы знаний сами, перемешивать их с преданиями и суевериями и по наитию творить подобие чар. Таких чародеи до сих пор пренебрежительно называют ведьмами и ведьмаками. Чернокнижники увидели эту ошибку и сделали ставку на массы. Вербовали одарённых детей по деревням и сёлам, превращая их в оружие против власти».

«И после войны Белогор решил сделать то же самое», – кивала Василиса.

«Чтобы сохранить мир, нужно всегда быть готовым к бою», – отвечал Беремир.

Василиса вынырнула из воспоминаний и погладила перстень на пальце.

– Скажи, что я готова, – прошептала она.

Втянула носом воздух, закрыла глаза, выдохнула и уверенным шагом направилась к красной двери.

Капитан сидел за письменным столом, опустив голову, и что-то писал. Вокруг него ровными стопками лежали книги и свитки. В окно за спиной заглядывало закатное солнце. Он поднял на Василису малахитовые глаза.

– Атли? – вырвалось у Василисы. – Ой, простите, капитан! Я прибыла, записку получила…

Атли обворожительно улыбнулся и поправил воротник чёрного кафтана. На груди блеснула брошь – серебряный ворон на полумесяце.

– Можно просто Атли. Не люблю формальности. Присаживайся. – Он указал на кресло у стола.

Василиса приняла приглашение. Кабинет Атли казался удивительно пустым. Письменный стол, кресло и книжный шкаф – вот и всё, что здесь было. У одной стены лежала большая циновка с клочьями серой шерсти и крупная обглоданная кость. Шерсть обнаружилась и на чёрном кафтане Атли. Василиса машинально огляделась в поисках пса, но никого не увидела.

– Как тебе твоя комната? Всё нравится?

Василиса кивнула.

– Отлично, – Атли говорил непринуждённо, словно они были старыми друзьями. – Расскажи немного о себе. Откуда ты? Как попала к Беремиру?

– Я из Илланского княжества.

Атли не сумел скрыть удивления.

– С юга, значит. Далеко же тебя занесло.

– Я хотела учиться у Беремира, – пожала плечами Василиса. – Много слышала о нём в детстве. Мама была против магии. В смысле, она была слегка не в себе. Говорила, что меня хотят у неё отнять, запрещала покидать дом. Так что все отборы в Гвардию я пропустила. А потом мама наняла мне няньку. Дуней звали. И она оказалась ведьмой. Скрывала это от матери, разумеется. Но зато сумела понять, что и у меня есть способности. Сначала она сама учила меня тайком. Рассказывала про Гвардию, про Беремира. А когда мне исполнилось тринадцать, мы с Дуней сбежали.

– Что с ней стало?

– Наверное, вернулась назад, – ответила Василиса. – Мы расстались на въезде в Тригорскую Долину. Она сказала, что не может поехать дальше. Я несколько дней блуждала по лесу, но всё же смогла найти Лютоборы и Беремира.

– И он сразу согласился?

– Ну, не сразу, – протянула Василиса. – Я три ночи провела на его крыльце. Днём не давала ему проходу и всё показывала какие-то фокусы.

Василиса засмеялась, вспоминая.

– Я заставила летать ведро. Оно оказалось с навозом. Конечно, я его уронила.

Глаза Атли весело блестели.

– Надеюсь, не на Беремира?

– На домового, – Василиса коснулась мешочка на шее. – Наше знакомство не задалось.

Атли сделал несколько пометок на листе пергамента.

– Происходило ли что-то… необычное? – спросил он. – Беремир рассказывал тебе, чем занимался в Лютоборах?

Василиса прищурилась. О чём это он?

– Он говорил, что отошёл от дел. Не знаю. Нет, наверное, ничего необычного.

– Ладно, – Атли отложил перо. – Думаю, на этом мы можем пока закончить. Вообще я позвал тебя, чтобы потренироваться. Посмотреть, что ты умеешь и как будешь работать в паре.

Атли встал из-за стола. Василиса тоже поднялась.

– Моей… парой будешь ты? – спросила она. Щёки обжёг румянец.

Атли несколько секунд непонимающе смотрел на Василису, а затем звонко расхохотался. Малахитовые глаза наполнились слезами и оттого ещё больше напомнили диковинные драгоценные камни.

Василиса опешила от такой реакции, чувствуя, как щёки краснеют ещё сильнее, и поспешила опустить взгляд.

– Признаться честно, я польщён этим предположением, – отсмеявшись, ответил Атли. – Но, к моему великому сожалению, не мне быть твоей парой. Пойдём на поле, я вас познакомлю.

Он направился к двери, жестом пригласив Василису следовать за ним.

– Ты прибыла… рановато. Старшие воспитанники Гвардии завершат обучение только через полгода, поэтому выбор партнёров для тебя несколько ограничен. По правде сказать, его нет вовсе. В Гвардии сейчас только один воин без пары. Надеюсь, вы поладите.

– Почему он один? С его парой что-то случилось?

– Нет-нет, что ты, – заулыбался Атли. – С Кирши просто никто не хочет работать.

Василиса растерянно посмотрела на Атли. В груди разгоралось беспокойство. Нет, она, конечно, не рассчитывала, что в Гвардии её сразу поставят в элитную двойку. Но Кирши, с которым «просто никто не хочет работать»? По правде сказать, она не знала, как на это реагировать и что говорить. Подвох был очевиден: с её будущим напарником что-то не так. А прямолинейность Атли и та непосредственность, с которой он сообщил об этом, и вовсе сбивали с толку.

Атли будто прочёл мысли Василисы.

– У Кирши сложная история, – лицо его стало серьёзным. – И характер. Но он один из лучших в Гвардии. Многому сможет тебя научить.

Атли вернул на лицо озорную улыбку и добавил:

– Если ты не сбежишь раньше, конечно.

Василиса помедлила с ответом. В мыслях мелькнула слабая догадка: Атли хочет проверить, достойна ли она места в Воронах. Всё ясно: если она не найдёт общий язык с напарником, то не станет полноправным членом Гвардии, и тогда, возможно, ей придётся уйти.

– Не сбегу, – твёрдо ответила Василиса и с вызовом посмотрела в глаза Атли.

Она вложила во взгляд всю свою решимость. Сердце ускорилось, и щёки вновь запылали. Она не сдастся, не отступит и уж точно не сбежит. Слишком многое на кону.

Атли ничего не ответил, лишь снова очаровательно улыбнулся.

Капитан вывел Василису из дверей гарнизона и направился в сторону круглой, усыпанной песком площадки, с одной стороны которой полукругом росли деревья, с другой – разлился небольшой пруд в форме полумесяца. С возвышения лестницы и в лучах заката картинка выходила очаровательная. Жёлтая листва деревьев перетекала в синеву пруда, на которой играли красные блики, словно пламя, дерзнувшее охватить водную гладь.

– Здесь воспитанники тренируют чары стихий и рукопашный бой, – пояснил Атли. – Идём, Кирши уже нас заждался.

Заждался? Но Василиса никого не видела на площадке. Только когда они с Атли ступили на песок, она разглядела одинокую фигуру в тени деревьев. Чародейка невольно ускорила шаг – ей хотелось скорее взглянуть на Кирши. Волнение иголками взбежало вверх по позвоночнику, Василиса затаила дыхание. Ещё несколько шагов, и она уже могла разглядеть тёмные волосы, собранные в неряшливый пучок, острые скулы и тонкий прямой нос. Глаза были закрыты. Кирши будто дремал, прислонившись к стволу клёна и скрестив руки на груди. Чёрный кафтан с воротником-стойкой подчёркивал бледность кожи и ширину плеч. У левого бедра Василиса разглядела необычный двуручный меч с длинной чёрной рукоятью и узкой круглой гардой. Она видела подобные на картинках в книгах Беремира – это была катана. Такие мечи ковали только на Восточных Островах. Неужели служба Вороном заводила Кирши так далеко?

Василиса затаила дыхание, заворожённая обликом Кирши. Он был нечеловечески красив, словно сын самого Дажьбога, по ошибке оказавшийся в мире смертных. Но наваждение исчезло, стоило Кирши открыть глаза.

Синие, как вечернее небо, глаза встретили холодом и непроглядной тьмой. Василиса отпрянула, напуганная этим зрелищем. В груди защемило, по спине пробежали мурашки. Василиса не могла выдержать этот взгляд и отвернулась. Казалось… Нет, она была уверена, что, посмотри она хоть секундой дольше, тьма неизбежно поглотила бы её, не оставив в душе ни света, ни надежды. В голове в такт испуганному стуку сердца билась только одна мысль: «Что он такое?»

Но и это наваждение длилось всего мгновение. Кирши оттолкнулся от дерева, оказавшись выше Атли на добрых полголовы, и принял скучающий вид. Его глаза потухли и побледнели, как бледнеет небо туманным утром, и теперь не выражали ничего, кроме скуки. Василиса снова смогла дышать.

– И ради чего ты вытащил меня из постели? – Голос мягкий, как кошачьи лапы, низкий и тягучий.

Василиса бросила обеспокоенный взгляд на Атли. Кирши так фамильярно разговаривает с капитаном? Тот и ухом не повёл.

– Поздравляю, – сказал он. – У тебя наконец появилась пара. Знакомься, это Василиса.

Взгляд Кирши скользнул по лицу чародейки. Она расправила плечи и с вызовом посмотрела Кирши в глаза. Василиса была готова к возражениям и недовольству, была готова отстаивать своё право на место в двойке. Но Кирши уже на неё не смотрел.

– Это приказ? – спросил он у Атли.

– Приказ, – с очаровательной улыбкой ответил командир.

Кирши вздохнул. В этом вздохе не было ни разочарования, ни недовольства. Только вселенская усталость. Он отвязал катану от пояса и аккуратно положил на землю у ближайшего дерева.

– Ладно, – синие глаза вновь смотрели на Василису. – Давай посмотрим, что ты умеешь.

Василиса даже не заметила, как Кирши рванулся к ней. Спиной почувствовала его твёрдую грудь, одной рукой он заломил ей руку, другой – сжал горло. Не больно, но властно. Василиса даже вскрикнуть не успела.

– Какая тонкая шея. – Ухо запылало от его дыхания. – Её так легко сломать…

– Пусти! – прорычала Василиса.

– Нет, – шепнул Кирши, и его губы коснулись мочки уха. – Заставь меня.

Чародейка пришла в бешенство. Да как он смеет прикасаться к ней таким образом? Как смеет обращаться как с игрушкой? Отвратительный человек! Издав утробное рычание, Василиса сжала свободную руку в кулак и сделала резкий пасс.

Сильный поток воздуха отбросил Кирши на несколько шагов. Чародейка развернулась к нему, принимая боевую стойку, которой учил Беремир. Кирши победно улыбнулся и тоже приготовился к бою.

– Давай, ведьмочка, – хрипло проговорил он и покачнулся, но устоял, сделав шаг назад. Похоже, удар оказался сильнее, чем Василисе показалось на первый взгляд.

– Я чародейка! – крикнула Василиса.

Что ж. Хочет драться? Вперёд. Василиса сжала кулаки: она не собиралась его жалеть, втайне даже надеялась нанести пару глубоких и очень опасных ран. Внутри закипало пламя.

Василиса отвела назад сжатую в кулак левую руку, затем, очертив ею круг, резко выбросила вперёд, и тут же проделала то же самое правой. На всё потребовалась пара секунд, и к Кирши уже с бешеной скоростью мчались два огненных шара. Не дожидаясь, пока они достигнут цели, чародейка повернулась боком, присела и сделала руками пасс, повторяющий очертания гребня волны. Меж ладоней её сверкнула молния.

К её удивлению, Кирши легко смог уклониться от огня и перейти в атаку прежде, чем Василиса успела послать следом молнию. Чародейка едва увернулась от кулака, метившего точно в скулу. Молния взметнулась вверх и раздробила надвое ствол берёзы. Чубась! Кажется, стоит использовать заряды послабее, если она не хочет убить этого придурка.

Василиса послала в Кирши пару огненных «перьев», но и они не достигли цели, и, чтобы увернуться от следующего удара, чародейке пришлось помочь себе потоком воздуха. Василиса взлетела над землёй, перекувыркнулась и приземлилась, подняв облако пыли. Кирши не успел среагировать, когда мощный поток воздуха сшиб его с ног. Пролетев несколько метров, он каким-то чудом сумел повернуться и всё же приземлиться на ноги. Это разозлило Василису ещё больше.

Она наносила удары руками и ногами, используя доступные стихии, вспоминая всё, чему учил наставник, все позы и пассы. Сейчас она творила чары без заклинаний. Чародейка танцевала, эта сила была её частью. Агрессивной частью.

Совсем скоро Василиса начала уставать. Дыхание сбилось, резерв стремительно таял, а Кирши всё ещё был полон сил. Удивительно, как без помощи магии он мог противостоять чародею, уходить от атак, да ещё и успевать нападать. Нет, что-то здесь не так. Василиса видела, что несколько раз огонь всё же достиг цели, но вреда не причинил. Кирши будто рассеивал чары. Если удар и доставал его, то оказывался не настолько сильным, чтобы нанести серьёзную травму или хотя бы сбить с ног. Что за чертовщина?

Кирши начал теснить чародейку к воде. Она уже пропустила несколько ударов, с досадой понимая, что Кирши её жалеет, и, бейся он в полную силу, Василиса уже лежала бы на лопатках.

Ноги её коснулись воды, и чародейка чуть не упала, споткнувшись о корягу. Кирши провёл несколько ударов, Василиса заслонилась воздушным щитом и сумела поднырнуть под его рукой, шагнув ему за спину. Кирши тут же развернулся. Василиса уже не могла дышать, пот струился по всему телу, волосы налипли на лицо.

– Слабенько, ведьмочка, слабенько, – проговорил Кирши с усмешкой, но Василиса видела, что он тоже устал.

– Это ещё не всё, – выдохнула она и изобразила замысловатый, ужасно красивый пасс, один из любимых.

Кирши, наверное, ждал ещё один огненный шар или хлёсткую воздушную плеть и к тому, что Василиса сделала, оказался не готов.

Мощная волна поднялась из озера и, ударив в спину, сбила Кирши с ног. Василиса приготовилась отражать новые атаки, но Кирши не был настроен продолжать бой. Он поднялся с земли, вытер рукавом глаза, и на мгновение его лицо озарила довольная улыбка.

– Неплохо, – кивнул Кирши, быстрым движением руки убирая со лба мокрые волосы. – Ты и правда… необычная.

Поняв, что бой завершён, Василиса упала на траву, пытаясь отдышаться. Боги, давно её так не изводили.

– Необычная? – переспросила она.

– Владеешь несколькими стихиями, – пояснил Кирши. Даже без насмешки.

– И что в этом такого? – не поняла Василиса и приподнялась на локтях, чтобы видеть лицо своего соперника. Как оказалось, он уже сел рядом. Чубасья мать. Этот парень двигается тише призраков!

Кирши странно посмотрел на Василису, будто пытаясь понять, не шутит ли она.

– Что? – приподняла брови чародейка.

– Что в этом такого… – смеясь, повторил Кирши. – Обычно чародей способен владеть только одной из четырёх стихий.

– Нет! – не поверила Василиса.

– Да, – уверенно кивнул Кирши. – Большинство хорошо справляется с водой, она самая материальная из всех, и поэтому ею легче управлять. Реже – воздух. Земля даётся самым терпеливым. А чары огня… Думаю, будь огонь более контролируемым, было бы больше умельцев. Стихии слишком разные, чтобы уживаться в одном чародее. Но тебе как-то удаётся их совмещать.

– Ты удивлён, – с довольным видом улыбнулась Василиса, стараясь скрыть замешательство.

– Да, – Кирши неопределённо качнул головой. – Но не сильно радуйся.

Василиса нахмурилась.

– Почему?

– Такие способности не сулят ничего хорошего, – ответил Кирши и поднялся с земли. Кивнув на прощание, он пошёл прочь.

Василиса молча наблюдала, как он уходит, подбирает катану, кивает на прощание Атли и скрывается за деревьями, оставляя чародейку наедине с мыслями. Не самыми лёгкими мыслями.

Беремир никогда не упоминал, что владеть несколькими стихиями… ненормально. И Василиса так никогда не считала, пользуясь тем, что было ей доступно и давалось с такой лёгкостью. Она всегда ощущала эти стихии частью себя, неотделимой частью. Думала, что и Беремир способен пользоваться всеми. Попыталась вспомнить эпизоды, которые подтвердили бы её правоту, – и не смогла.

Если применение огненных чар Беремир всегда иллюстрировал собственным примером, то занятия по другим стихиям ограничивались лишь демонстрацией поз и пассов. Удивительно, как раньше у неё не возникало вопросов. Но теперь они появились. Почему? Почему Беремир ничего не говорил? Молча тренировал, помогал обуздать то, что обычному чародею было не под силу. Даже ему это было не под силу!

«Не ленись! Ты должна овладеть чарами земли! Или хочешь стать ни на что не годной деревенской ведьмой?» – качал головой он, когда у Василисы в очередной раз ничего не получалось. Единственным достижением в покорении стихии земли стал тот самый росток огурца, жадно обвивший заднюю часть дома. Ни до, ни после Василисе ничего подобного сотворить не удавалось.

Чародейка задумчиво посмотрела на воду. Что ещё учитель от неё скрывал?

4

Старые тайны Беремира

Следующим утром Василису разбудил стук в дверь. Чародейка подскочила в постели. Стук повторился.

– Погодите! – крикнула Василиса, озираясь в поисках одежды.

Выскочила из кровати, кое-как натянула штаны и рубаху. Пятернёй пригладила растрёпанные волосы.

За дверью оказался Атли.

– Доброе утро, – улыбнулся он и заложил руки за спину. – Аргорад хочет тебя видеть. Дать тебе время привести себя в порядок?

– Прямо сейчас? – Василиса не смогла скрыть досады.

– Прямо сейчас, – Атли склонил голову набок, сделавшись похожим на дружелюбного пса.

– Что-то случилось?

– Думаю, будет лучше, если он сам тебе расскажет.

– Ладно. Мне только нужно почистить зубы и причесаться. – Василиса жестом пригласила Атли войти.

– Я подожду снаружи. Спасибо.

Чародейка побежала в ванную комнату. Из зеркала на неё взглянуло взлохмаченное кареглазое нечто, отдалённо напоминающее болотную кикимору[6]. Рубаха оказалась надета задом наперёд. На щеках расползались пятна румянца. Василиса скривилась. Да уж. И в таком виде она предстала перед капитаном. Стыд-то какой.

«Сам виноват, что припёрся спозаранку», – проворчал голосок в голове.

Василиса плеснула в лицо холодной водой из таза.

Атли привёл Василису в светлый зал с высокими расписными сводами. Пол был устлан циновками, а посреди зала стоял массивный стол с четырьмя мраморными чашами. Поодаль на циновке лежал Аргорад. Лицо его было накрыто книгой, но длинные волосы и зелёно-золотая мантия выдавали главнокомандующего Гвардией.

– Аргорад, – окликнул его Атли. – Я привёл Василису.

Главнокомандующий встрепенулся. Книга упала на пол, и его глаза сощурились от яркого света.

– Что-то вы долго, – зевнул Аргорад, поднимаясь на ноги. – Впрочем, я успел прочитать потрясающую главу о пустынных гулях. Представляете, эти редкие прекрасные существа…

– Аргорад, – Атли вежливо улыбнулся.

– Ах, да, конечно. Не будем терять время! – хлопнул в ладоши главнокомандующий. – Прошу, Василиса, пройдём к столу. Атли рассказал мне о вашей вчерашней тренировке с Кирши и о том, что ты владеешь несколькими стихиями. Признаться честно, я подозревал, что мы увидим нечто необычное, но… Впрочем, об этом позже. Не будешь ли ты так добра, Василиса, продемонстрировать свои умения?

Аргорад провёл рукой над ёмкостями на столе. В одной были сложены сухие веточки. Вторую наполняла вода. Третью – земля. А в четвёртой лежало гусиное перо.

Василиса начала с простого. Запустила пару искр, и ветки в первой ёмкости вспыхнули. Так, теперь перо. Василиса выдохнула и попыталась почувствовать движение воздуха в зале. Зачерпнула рукой – от бедра к груди. И резко отвернула ладонь от себя. Перо взмыло к самому потолку. Решив покрасоваться, Василиса рассекла пространство ребром ладони снизу вверх, отправляя к перу острое воздушное лезвие. Оно медленно вернулось в ёмкость, разрезанное на две ровные половины.

Василиса метнула в Атли победоносный взгляд. Тот улыбнулся и одобрительно кивнул. Чародейка улыбнулась в ответ. В груди разлилось приятное тепло.

Василиса вернулась к столу. Теперь вода. Чародейка выставила вперёд правую ногу и сделала движение руками, будто управляла вёслами в лодке. Вперёд-назад. Вода пошла волной и закрутилась в шар.

– Это всё. С землёй я обращаться не умею, – сказала Василиса.

– Попробуй, – ответил Аргорад.

На его лице Василиса ожидала увидеть восхищение или любопытство, но обнаружила там лишь беспокойство и напряжение. Минуту назад весёлый и беззаботный, теперь Аргорад хмурился и задумчиво теребил серёжку в ухе.

Василиса протянула руку над ёмкостью с землёй. Обрести полный покой. Отринуть мысли и эмоции. Внутри должно быть тихо. Василиса выдохнула. У неё внутри никогда не было тихо. Тем более сейчас, когда на неё смотрели две пары обеспокоенных глаз.

– Не могу, – Василиса убрала руку. – Ничего не выйдет. Только три стихии. Всегда было три.

– Что ж, – сказал Аргорад без тени улыбки. – Тогда пройдём в мой кабинет.

– Присаживайся. – Главнокомандующий ука- зал на софу, а сам расположился за столом. Атли остался стоять у двери. – Слушать придётся долго, к тому же так будет мягче в обморок падать.

Слова Аргорада Василисе не то чтобы не понравились, но заставили насторожиться и заволноваться. Она так часто представляла себя Вороном, героиней нянькиных сказок, а теперь чувствовала, что независимо от своего желания оказалась втянута во что-то, что вовсе не являлось прекрасной сказкой. В голове моментально возникли десятки вопросов, но чародейка молча села на предложенное место, решив, что задаст их позже.

– Насколько я вижу, Беремир тебя ни во что не посвятил, как всегда, переложив всю ответственность на меня.

Василиса неопределённо передёрнула плечами. Ей нечего было ответить. А что она могла сказать? Очевидно, так оно и было.

– О том, что Беремир возглавлял Воронов, ты знаешь?

Василиса кивнула и не удержалась от глупой улыбки. Аргорад тяжело вздохнул.

– Вижу, и про меня ты наслышана…

Чародейка поспешила вернуть на лицо серьёзное выражение, но так нервничала, что уголки губ невольно подрагивали. Аргорад закрыл глаза, потёр переносицу и посмотрел на Василису с лёгким снисходительным упрёком.

– Ты никогда не спрашивала себя, что такой гениальный и выдающийся маг забыл в такой дыре, как Тригорская долина?

– Все вокруг спрашивали, – пожала плечами Василиса, смутно ощущая, что этот жест начинает входить у неё в привычку. – Вариант, что Беремир просто решил отдохнуть от вас и Гвардии, я полагаю, неверен?

– Правильно полагаешь, – кивнул Аргорад. – Формально он больше не состоял в Гвардии и удалился в Тригорскую долину на заслуженный отдых. Но на самом деле Беремир продолжал службу и выходил с нами на связь раз в месяц.

– То есть, – Василиса прищурилась, – в Лютоборах он не столько отдыхал, сколько работал?

– Именно, – на лице Аргорада появилась довольная улыбка. – Возможно, ты не такая уж дурная голова, как мне сперва показалось.

– Так что же это была за работа? – спросила Василиса, пропуская мимо ушей сомнительный комплимент.

– Знаешь ли ты, красна девица, что такое Источник магии? – с любопытством спросил Аргорад, наклонив голову, и Василиса заметила блеснувший изумруд серёжки в его ухе.

– Ну, – протянула она, напрягая память, – то, откуда черпают силу чародеи. Я знаю, что это, просто не могу объяснить…

Аргорад потёр виски, наверняка думая о том, что поторопился сделать вывод об уровне сообразительности Василисы.

– А что ты знаешь о теории Сфер?

– Существует несколько миров. Какие-то идентичны нашему, но с некоторыми отличиями, другие – абсолютно отличаются, так как находятся в другой плоскости, туда невозможно попасть… Э-э-э… энергия, которая течёт между мирами и по капелькам просачивается в них, называется магией и активно используется чародеями… Простите, я не очень люблю теоретическую магию.

– Всё верно, – кивнул Аргорад. – Несколько упрощённо, но верно. Итак, магия – это энергия, которую можно использовать. Источниками называют места, где количество этой энергии наиболее велико, например Белое Озеро в Инежских горах, куда каждый год стекаются паломники в надежде исцелить недуги, или Красный Дуб в Северных Землях…

У Василисы начала болеть голова, а в животе заурчало от голода.

– И как это всё связано с Беремиром и моими способностями?

– Мы к этому придём, – вежливо улыбнулся Аргорад, а у Василисы от этой улыбки свело зубы. Похоже, он не привык, чтобы его перебивали. – Когда два мира соприкасаются, пусть даже на десятую долю секунды, это создаёт брешь во времени и пространстве. Магия потоком проникает в эту брешь, как кровь из раны. Так и образуются Источники. Магия в чистом виде неконтролируема, слишком опасна, в ней таится не только великая созидательная сила, но и великая сила разрушения. Думаю, ты можешь представить, что произойдёт, если подобная сила окажется в руках чернокнижников или тех скопищ фанатиков, которые уже сотни лет пытаются устроить конец света. Поэтому Совет Чародеев закрывает эти бреши с помощью специальных печатей. Полностью закрыть брешь между мирами невозможно. Магия этого места по-прежнему будет сильна, но не так разрушительна. Оно превратится в обычный Источник, как Белое Озеро или Красный Дуб.

– Хотите сказать, что это и произошло в Лютоборах? Брешь? – Василиса вскинула брови, до неё начало смутно доходить. – А где?

– Прямо в доме Беремира.

Василиса растерянно кивнула. Итак, она жила на Источнике семь лет. Теперь всё встало на свои места. Вот почему в доме она могла чаровать часами и даже не уставать. Вот почему все заклинания в нём удваивали, а то и утраивали свою силу.

Но почему наставник ничего не говорил? Почему он вообще никогда не упоминал ни о каких Источниках? Конечно, Василиса знала о легендарном Белом Озере и Красном Дубе, но была более чем уверена, что всё это лишь сказки для паломников.

Аргорад, наблюдавший за тем, как постепенно менялось выражение лица чародейки, ответил на так и не прозвучавший вопрос:

– Мы с Советом решили не запечатывать Источник в Лютоборах, а сохранить его в тайне и изучить. Беремир не должен был ни говорить о нем кому-то, ни подпускать близко, и, конечно же, не имел права заводить учеников.

– Он просто обучал меня боевым чарам! – попыталась оправдать учителя Василиса.

Но Аргорад покачал головой.

– Дело не в этом. Дело в том, что он, как опытный чародей, мог оградить себя от влияния Источника. А ты, твоё незащищённое тело и детская душа… Семь лет ежесекундно каждую клеточку твоего тела насыщала колоссальная магическая энергия.

– Что за глупости? – дрожащим голосом проговорила Василиса. Её прошиб холодный пот. – Что всё это значит?

– Это значит, – мрачно продолжил Аргорад, – что твой резерв полон и практически неограничен. Ты – словно живая бомба. В тебе хранится сила, способная уничтожить Вольское Царство, а то и весь мир. И я очень удивлён, что Беремир допустил подобное. Он должен был понимать, какими будут последствия. Должен был хотя бы предположить…

– Что за вздор? Да я валюсь с ног от пары-тройки несерьёзных заклинаний!

– Стена.

– Что?

– Беремир написал об этом в письме. Когда он понял, что натворил, то установил стену, разделяющую твой резерв на две части. Одну ты можешь использовать, другая тебе недоступна.

– Ладно, – Василиса постаралась успокоиться. – Значит, всё нормально?

– Пока стоит стена – да. Но если она рухнет, то умрёшь либо ты, либо весь мир. Ну, а если умрёт весь мир, ты всё равно умрешь.

– И что же делать? – Василиса схватилась за край софы так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– Можно выпускать энергию постепенно, но на это уйдёт пара сотен лет. Можно сделать это за один раз, но боюсь, тогда ты не выживешь. Поэтому советую тебе жить спокойно – вероятность того, что рухнет стена, практически равна нулю. Даже не так – она равна нулю. Беремир знал своё дело.

– Тогда зачем вы мне вообще это рассказали? Жила бы спокойно…

– Ты имеешь право знать, – пожал плечами Аргорад.

Василиса тяжело вздохнула. «Ходячая бомба»! Спокойно, надо держать себя в руках. В конце концов, наставник всегда знал, что делает, а значит, беспокоиться и правда незачем…

Василиса попыталась сосредоточиться на другом вопросе: если наставник всегда знал, что делает, – предвидел ли он последствия? Неужели Беремир понимал, что будет, возьми он её в ученицы?

– И что теперь? – помедлив, спросила Василиса. – Я могу быть Вороном, или что?

– Ты уже Ворон, – отозвался Атли с ободряющей улыбкой. – Пойдём, я угощу тебя завтраком.

Народу в столовой почти не было. Три ряда длинных дубовых столов могли вместить несколько сотен человек, но сейчас здесь были лишь четыре Ворона и одинокий Сокол.

Под любопытствующими взглядами Воронов Василиса и Атли сели за стол. Тут же к ним подскочил невысокий конопатый парнишка лет тринадцати. В руках он нёс две тарелки, от которых поднимался пар.

– Доброе утро, капитан! Сегодня на завтрак у нас пшеничная каша с яблоком, – паренёк поставил тарелки на стол.

– Спасибо, Лад. Как мама?

– Уже лучше! Если бы вы не послали к нам Журавля…

– За это нужно благодарить капитана Белаву, – покачал головой Атли. – Но я очень рад, что всё обошлось.

– Всё равно, спасибо вам! – воскликнул Лад. – Я сейчас принесу ещё чаю с бубликами!

Лад поклонился и убежал, а Атли рассмеялся.

– Хороший мальчишка, – сказал он Василисе. – Мечтает стать поваром и открыть свой трактир.

– А что с его мамой? – спросила Василиса.

– Хладная хворь. Три дня пролежала в лихорадке. Лад был сам не свой. Я не смог остаться в стороне.

Атли говорил это просто, словно не женщину спас от смертельной болезни, а снял с дерева котёнка.

– А госпиталь? – спросила Василиса. – Журавли ведь помогают там бесплатно.

– Журавлей меньше, чем ты думаешь, а больных – больше. Да и приоритет Журавлей – раненые Вороны и Соколы. Конечно, положение сейчас не так плохо, как в первые годы после войны. Полчища нечисти поредели. Возможно, её количество даже сравнимо с тем, что было до Отворения Нави. Но их всё ещё достаточно, чтобы у Журавлей хватало работы. И у Гвардии в целом.

Лад вернулся с подносом. Чёрный чай с молоком, мёд и бублики с маком. Ароматы смешивались, оставаясь теплом в сердце. Василиса на мгновение почувствовала себя дома. Беремир всегда пил чай с молоком.

– Ты выглядишь удивительно спокойной. – Голос Атли выдернул чародейку в реальность.

– Если честно, я не знаю, как мне себя чувствовать, – Василиса неловко засмеялась. – Вся эта история сбивает с толку. Беремир всегда вёл себя так, будто всё происходит как должно. Я искренне считала, что все чародеи умеют управлять всеми стихиями. И что это я неправильная, раз никак не могу овладеть чарами земли. А тут выясняется, что я правда неправильная. Но совсем не в том смысле. Да ещё и могу… Что могу? Взорваться? А леший знает. Аргорад, как мне показалось, тоже не очень представляет себе, чем это всё грозит. Кто-то вообще представляет? Что-то мне подсказывает, что нет.

Василиса тараторила, ковыряясь ложкой в каше. Атли коснулся ее предплечья и заглянул в глаза.

– Я понимаю. Знаю, каково это, – чувствовать себя потерянным. Но я обещаю, мы во всём разберёмся. Ты теперь одна из нас, а мы своих не бросаем.

Тепло разлилось в груди чародейки и согрело испуганное сердце. Впервые с момента отъезда из Лютоборов Василиса почувствовала, что не одна.

5

По следам ушедших

Тренировки начались незамедлительно. Атли контролировал их лично. Каждый вечер они с Кирши приходили на площадку отрабатывать техники и схемы боя на воспитанниках-добровольцах. Важно было научиться работать в паре, стать единым живым организмом и понимать друг друга без слов. По крайней мере, так говорил Атли, когда Василиса, забыв обо всём на свете, вырывалась вперёд, чтобы оглушить воспитанника, игравшего роль врага.

– Но он открылся для атаки! – возмущалась Василиса. – Пока Кирши его обходил, я успела ударить. Все в выигрыше.

Воспитанник, поваленный на землю оглушающим заклинанием, тихонько постанывал.

– Но мы так не договаривались, – вздыхал Атли. – Суть этой тактики в том, чтобы ты отвлекала врага, пока Кирши заходит с тыла и уничтожает его.

– Но так же гораздо проще и лучше! – Василиса стояла на своём. – Пока Кирши крадётся к нему со своей зубочисткой, я быстрее сделаю всё сама.

– Это если твой враг – туповатый мальчишка, который даже увернуться от заклинания нормально не может, – заметил Кирши, помогая пареньку подняться на ноги. – В реальном бою всё не так однозначно.

– Мы учим схемы ведения боя, а не набираем очки в личном зачёте, – Атли похлопал Василису по плечу. – Давай ещё разок. На этот раз по схеме.

Василиса фыркнула. Схемы казались ей бесполезными и совершенно неприменимыми в бою. И главное, почти каждая из них предлагала держать Василису подальше от реального сражения. Что это за боевой чародей такой – сплошные фокусы для отвлечения внимания! Беремир не этому её учил.

Но не только глупые схемы заставляли Василису бросаться на врага, игнорируя приказы капитана. «Кирши проще без меня», – думала чародейка.

Иногда в тренировки включался Атли, на личном примере показывая Василисе, что такое работа в команде. Василиса стояла в стороне и злилась, наблюдая за тем, как слаженно работают они с Кирши. Ни слов, ни команд, ни даже взглядов. Они двигались синхронно и чётко. Кирши бился катаной в ножнах, Атли – врукопашную.

Атли рвался вперёд, Кирши следовал тенью, прикрывал слепые зоны, сметая воспитанников-врагов, на которых у Атли не оставалось времени. Так быстро, что Василиса едва успевала следить за их перемещениями.

С мечами и заклинаниями воспитанники бросались в бой смело, но безуспешно – и неизменно оказывались на земле. А Кирши и Атли замирали спиной друг к другу, сосредоточенные и даже не запыхавшиеся.

Иногда бой разыгрывался по другому сценарию. Атли давал короткую команду, и вперёд мчался уже Кирши. Он закрывал напарника от огненных шаров, отбивал запущенные чарами земли камни и принимал на себя основной удар, пока Атли подбирался к врагу вплотную, чтобы сокрушить его.

Идеальная боевая пара. Если бы один из них обладал даром магии, то – Василиса не сомневалась – им не было бы равных. И это злило Василису ещё больше.

– Я докажу, что не зря сюда пришла, – рычала она и переходила в наступление. И снова и снова получала нагоняй от Атли за своеволие.

Проходили дни, недели, но ничего не менялось. Разве что воспитанники стали настолько бояться Василисы и её заклинаний, что выгонять их на площадку Атли приходилось под страхом наказаний. И некоторые, нужно сказать, выбирали наказания.

– Ты так всех воспитанников уделаешь ещё до выпуска, – пошутил Атли после очередной тренировки.

– Значит, хреновые были воспитанники, – заметил Кирши и передал Василисе флягу с водой. – Куда им против нежити, если одну ведьму-недоучку не могут одолеть.

– Это не отменяет того, что вы всё ещё не научились работать в паре, – укоризненно напомнил Атли.

– Может быть, нам с Кирши попробовать больше времени проводить вместе? Узнать друг друга получше? – предложила Василиса.

– Нет, спасибо, – усмехнулся Кирши и отправился прочь с площадки.

А чародейка с досадой поджала губы. Он всегда приходил к самому началу тренировки и исчезал сразу после, не давая Василисе и шанса на сближение. Ну, и как им стать идеальной командой, если Кирши явно этого не хочет?

– Дай ему время, – дружелюбно улыбнулся Атли. – Кирши ещё никогда не работал в паре.

Василиса не хотела никому давать времени, она хотела поскорее покинуть тренировочное поле и приступить к настоящей работе.

В свободное время Василиса гуляла, выезжала на Былинке в ближайшее поле и Даргородский лес, чтобы проветриться, или наблюдала за тренировками других Воронов и воспитанников. Занятия Соколов проходили за закрытыми дверями, и посторонние на них не допускались.

Воронов в гарнизоне было немного – пара десятков тех, кто отдыхал между бесконечными заданиями по истреблению нечисти. Они собирались на площадке небольшими стайками и сражались друг с другом под гиканье и улюлюканье любопытствующих воспитанников. Василиса с завистью наблюдала за тем, как свободно работали в паре чародеи. Никто их не одёргивал, не заставлял держаться подальше от врагов. Они явно делали то, что хотели, и наслаждались этим.

Воспитанники тренировались большими группами под присмотром Воронов-наставников. Чародеи отдельно, воины отдельно. Чародеи отрабатывали стихийные чары, воины – фехтование и рукопашный бой. Скоро они разобьются на пары, а после выпуска рассыпятся по всей стране в поисках нечисти, тревожащей покой людей. Через года лучшие из них заслужат славу, станут Соколами и будут охранять покой Совета и самого царя, подавлять восстания чернокнижников и распутывать страшные и сложные магические преступления. Может, когда-нибудь и Василиса войдёт в их ряды, если, конечно, Атли позволит ей делать на поле хоть что-то стоящее.

* * *

– Да куда ты несёшься? – Кирши резко развернулся и с размаху ударил ножнами чародейку по ногам.

Василиса, бежавшая в атаку на воспитанника и не ожидавшая такой подлости, вскрикнула и рухнула, копнув носом землю. Подбородок и щёку обожгло болью.

– Сдурел?! – закричала чародейка, вскакивая на ноги.

Кирши ткнул Василису пальцем в лоб. Несильно и оттого ещё более обидно.

– Усмири наконец своё раздутое эго и научись держать себя в руках.

– А может, хватит сбрасывать меня со счетов? – Василиса толкнула Кирши в грудь и повернулась к Атли. – Я видела, как тренируются другие Вороны. Никто не заставляет чародеев скучать в тылу.

– Василиса, ты наблюдала за опытными бойцами. Я же предлагаю тебе для начала освоить основные схемы для…

– Для кого? – перебила Василиса. – Чародеек-недоучек? Сельских ведьм? Я способна на большее, чем дешёвые фокусы с воздушными щитами и ослепляющими вспышками.

Кирши закатил глаза.

– Пока что ты даже моих приказов слушаться не способна.

– Так, может, потому что приказы дурацкие?

– Прекратите оба, – строго сказал Атли. – На сегодня хватит.

Василиса стояла, стиснув кулаки, наблюдала за тем, как Кирши быстрым шагом покидает поле, и сгорала от злости. Атли положил руку ей на плечо. Тёплая ладонь подействовала успокаивающе. Злость выцвела, потухла и почти исчезла, оставив вместо себя упрямое раздражение.

– Я понимаю твои чувства и очень хочу, чтобы ты поняла, для чего всё это.

– Для того чтобы держать меня подальше от реального боя, – буркнула Василиса.

– Я переживаю за твою жизнь, это правда, – кивнул Атли. – Возможно, больше, чем мне следовало бы.

Василиса взглянула на Атли и тут же залилась краской, встретившись с его тёплым взглядом.

– Но это не единственная причина, – продолжил он. – Вы с Кирши в ответе за жизни друг друга. Вы зависите друг от друга. Ты вырвешься вперёд и оставишь спину Кирши без защиты. Возможно, ты победишь, а он успеет сориентироваться и перестроиться. Но что, если нет? Сможешь ли ты простить себя, если враг ударит Кирши в спину? Стоит ли момент личного триумфа жизни твоего напарника?

– Этого не случится.

– Это случалось уже сотни раз, просто ещё не с тобой, – Атли похлопал чародейку по плечу и грустно улыбнулся.

Тогда Василиса не придала значения его словам.

* * *

Они сидели на траве, потные и уставшие после очередной тренировки. Вдалеке за башнями гарнизона исчезало красное солнце.

Василиса молчала и вырывала из земли травинки. Кирши лежал рядом, закрыв глаза и закинув руки за голову. Атли прильнул к фляге с водой.

– Пора заканчивать с тренировками, – сказал он, напившись. – Нужно признать, команда из вас так себе, и в этом вина каждого из нас. Тянуть дальше смысла нет.

Василиса почувствовала, как сжался желудок. Атли хочет её выгнать. Наверняка решил, что назначение Беремира было ошибкой. Прекрасно. Она вылетит из Воронов, даже не начав службу. Чубасья мать.

– Я сказал Аргораду, что вы готовы к работе, – продолжил Атли. – Завтра выезжаете на задание.

– А мы готовы? – В голосе Василисы дрожала растерянность.

– Нет, – усмехнулся Кирши. – Но будем считать, что реальный бой сплотит нас куда быстрее. И, может быть, кто-то наконец научится слушаться старших.

– Насколько я помню, все члены команды равны и «могут самостоятельно принимать решения, способствующие успешному выполнению задания», – процитировала Василиса кодекс Гвардии.

– Когда тебя волколак за задницу цапнет, тогда и поговорим, – Кирши смотрел на Василису, как умудрённый жизнью родитель на бунтующего ребёнка.

– Уж с одним как-нибудь разберусь, – парировала она.

– Главное, не отдай при этом душу Морене, – язвительно добавил Кирши.

Василиса сжала кулаки, чувствуя, как в них разгорается пламя. В разговор вклинился Атли.

– Буду премного благодарен, если вы всё же позволите мне обрисовать суть вашего задания.

Выдержав паузу и убедившись, что перебранка закончилась, Атли продолжил:

– В окрестностях Старой Марги пропадают люди. Местные винят лешего. Тел не нашли, только следы на опушке, так что догадка вполне обоснованна. Первым исчез сын местной ведьмы, ведьмак Тихон, три дня назад. Вчера пропали кузнец и муж трактирщицы. Ваша задача выяснить, что произошло. Выдвигайтесь завтра.

Кирши покачал головой.

– Если мы хотим найти кого-то из них живым, лучше ехать прямо сейчас.

– В ночь? – удивилась Василиса.

– Тут пара часов езды. Если поторопимся, успеем к закату. Ночью бродить по лесу себе дороже. Но мы выиграем себе время и сможем начать поиски с рассветом.

* * *

Кирши оказался прав. Кони ворвались на улицы Старой Марги с последним лучом заходящего солнца. Узкие улочки погружались во тьму и стремительно пустели. Путь освещали только жёлтые прямоугольники окон в избах.

Василиса спешилась и взяла Былинку под уздцы. Сердце трепетало в предвкушении. Чародейка провела рукой по гладкой ткани чёрного кафтана с серебряной оторочкой. В точности как у Кирши.

«Я теперь Ворон!» – радостно звучало в голове. Эта мысль не утихала с тех пор, как Василиса несколько часов назад вернулась в свою комнату и обнаружила на кровати аккуратно сложенную форму и записку: «Носи с честью. Удачи на первом задании. Атли».

Воспоминания согрели щёки и теплом разлились под рёбрами.

– Продолжишь так же улыбаться, и местные сочтут тебя слабоумной, – бросил Кирши через плечо. – Люди и так Воронов не жалуют.

Василиса не стала убирать улыбку с лица, только ускорила шаг, чтобы поравняться с Кирши.

– Не жалуют? Глупость какая. Мы же защищаем их от нечисти.

– Ты росла в каком-то другом мире? – усмехнулся Кирши. – Люди ненавидят тех, кто сильнее. Тех, у кого власть. Тех, кого не могут понять.

И хоть голос его звучал ровно, а усмешка казалась дежурной, Василисе подумалось, что за этим прячется что-то большее, чем плохое отношение людей к Воронам. Что-то личное. У Василисы не было ответа, только желание доказать Кирши, что он неправ.

– Беремира в долине все любили, – сказала чародейка. – Он помогал жителям, а они – ему. Я ни разу слова плохого о нём не слышала.

– Думаешь, люди настолько глупы, что стали бы хаять чародея при его ученице?

– Нет, но… – Василиса не знала что ответить. Она вспомнила, как порой замолкали селяне, завидев её. Ну, нет, мало ли о чём они говорили. – Беремира все любили, – повторила она. – Меня всей деревней собирали в дорогу. Люди последнее отдавали, чтобы я…

– Скорее уехала? – с издёвкой перебил Кирши. – Неужели ни разу за семь лет ты не видела страха в их глазах? Этого испуганного, щенячьего выражения при взгляде на тебя?

Перед глазами Василисы всплыло растерянное лицо Миколки, когда она в шутку грозила превратить его в жабу. Внутри что-то неприятно шевельнулось, и Василиса поспешила отогнать воспоминания.

– Не бери в голову, – отмахнулся Кирши. – Пара-тройка заданий, и спорить нам будет не о чем.

Василиса хотела возразить, но аргументов у неё не нашлось. Она и сама понимала, что за свои двадцать лет видела непозволительно мало. Тринадцать лет она провела взаперти, не покидая родительский дом, а о жизни за пределами двора слышала лишь с рассказов няньки. В последующие же семь лет её мир расширился до размеров Тригорской долины и её немногочисленных жителей.

«Многое придётся наверстать», – протянул голос в голове.

Улицы Старой Марги окончательно опустели, укутанные в ночь. Кирши и Василиса приближались к островку света у широкого двухэтажного дома с соломенной крышей. Здание растеклось по двору, как подоспевшее тесто, выделяясь на фоне маленьких одноэтажных соседей. У распахнутых настежь дверей за пузатой бочкой сидели две женщины с чарками. Постоялый двор, поняла Василиса.

– Кого нелёгкая принесла? – проворчала одна из женщин, когда Василиса с Кирши привязывали лошадей под куцым деревянным навесом, с наполненными сеном яслями. Былинка тут же принялась жевать.

– Вороны, поди. Явились не запылились, – ответила другая. – Мужика твоего, поди, искать.

– И кто ж додумался их вызвать. Узнаю, ноги повыдергаю, – первая женщина, в которой Василиса угадала хозяйку постоялого двора, понизила голос, но чародейка услышала каждое слово.

Василиса бросила взгляд на Кирши. В его синих глазах и кривой ухмылке ясно читалось: «Ну? Что я тебе говорил?»

– Коек нет! – крикнула женщина. – Звиняйте, уважаемые!

Василиса стиснула зубы. Слова хозяйки звучали несправедливо и обидно: они же приехали помочь.

– Мы заплатим за ночлег, – Кирши отстегнул от седла катану и направился к женщинам. – Мы не собираемся жить за ваш счёт.

– Вы и так живёте за наш счёт. Мой и всех, кто платит подать в казну, – пробубнила хозяйка, но уже не так сурово. Видимо, мысль о прибыли смягчила её сердце.

– Ты умная женщина, – улыбнулся Кирши, а у Василисы от этой улыбки зашевелились волосы на затылке. – Могу я узнать твоё имя?

– Марфа я.

– Что ж, Марфа, – Кирши достал из кармана две монеты и положил на бочку, – нам нужна комната. Две кровати. Проводишь?

Монеты тут же исчезли с бочки и звякнули в кармане передника Марфы. Хозяйка проворно спрыгнула с табурета, взяла с бочки свечу и поманила за собой гостей.

– Пойдём.

В трактире, который занимал первый этаж, было темно и пусто. Марфа повела гостей к дубовой лестнице, ведущей на второй этаж.

– Так, значит, пропал твой муж? – Василиса решила не терять времени и расспросить Марфу о деле.

– Сожитель, – нехотя ответила Марфа.

– Сочувствую.

– Да туда ему и дорога. Слава Морене, если утащила его на тот свет. Жил за мой счёт, гадская душа. Паразит.

Василиса открыла рот от удивления и посмотрела на Кирши в поисках поддержки. Но тот не спешил присоединяться к беседе, вместо этого безучастно вглядываясь в темноту, которую не мог рассеять тусклый свет свечи в руках Марфы.

– Вы не ладили? – спросила Василиса.

– Как узнала, что он уж полгода как к Трифону захаживает, ласки как-то поубавилось.

Василиса ничего не понимала. Ну, ходил её сожитель к своему другу в гости. Что такого?

– Трифон – это, полагаю, кузнец? – подал голос Кирши.

– Ат ты ж догадливый, – хохотнула Марфа. – Сбежали эти паскуды. Как пить дать, сбежали! Да ещё и суму мою умыкнули. Я её втридорога на ярмарке купила. Кожаная, заговорённая, с рунами. Тьфу! А вас, видать, вызвала Трифонова сестрица? Переживает за братца. Было бы за кого переживать. Бросил её в долгах да ради мужика, так туда ему и дорога.

Василиса с трудом сдержалась, чтобы не ударить себя по лбу. Вот тупая башка: как сразу не поняла, о каких «захаживаниях» идёт речь!

Марфа остановилась у двери и забренчала связкой ключей на поясе.

– Милости просим, – буркнула она, открывая дверь.

Марфа прошла в комнату первой и зажгла от своей свечи другую, что стояла на столе у окна. В трепещущем свете Василиса разглядела две узкие кровати и два стула. На одном стоял таз для умывания, на другом – глиняный кувшин. На спинке висело полотенце.

– Доброй ночи, – Марфа направилась к вы-ходу.

– А юноша, что пропал три дня назад? Тихон, ведьмак, – бросила вслед Василиса. – Знаешь об этом что-то?

– Тишка-то? А он тут при чём? – удивилась Марфа. – Не знаю ничего. За этим лучше к мамаше его. У ней дом у реки.

С этими словами Марфа вышла, хлопнув дверью.

Кирши подошёл к кровати, аккуратно прислонил катану к стене, скинул с плеч кафтан, а с ног – сапоги и рухнул на тонкий тюфяк.

Василиса ждала, когда он что-то скажет, но, похоже, Кирши не собирался комментировать ситуацию. Он закинул руки за голову и закрыл глаза.

Василиса возилась с пуговицами на кафтане. Пальцы не слушались от волнения. С одной стороны, ей не терпелось начать расследование – прямо сейчас побежать к сестре кузнеца, а потом к местной ведьме, чтобы расспросить о случившемся. С другой, присутствие Кирши заставляло её нервничать. Буквально – само его присутствие в комнате. Впервые Василиса осталась с ним наедине вне тренировочного поля.

– Как думаешь, эти три исчезновения связаны? – Василиса попыталась завести разговор.

Кирши открыл синий глаз.

– Кто знает.

– Или! – Василиса скинула кафтан, оставшись в белой хлопковой рубахе. – Марфа сама и мужа, и его любовника прибила. Из ревности.

– Разве что из зависти, – ухмыльнулся Кирши. – А ещё они действительно могли просто сбежать. И сынок ведьмы, может быть, с ними никак не связан. В любом случае, узнаем обо всём завтра.

Василиса скинула сапоги, а потом замешкалась и бросила смущённый взгляд на Кирши. Тот всё ещё лежал с закрытыми глазами. Чародейка стянула остальную одежду, оставшись в одной нижней рубахе, и быстро забралась под тонкое одеяло из шерсти. Судя по запаху, овечьей. Вместо перины – колючий тюфяк. Чародейка откинулась на подушку, надеясь, что не придётся делить постель с клопами.

Несколько минут Василиса лежала молча, слушая тишину деревенской ночи и наблюдая за тем, как дрожат тени от свечи.

– Почему ты решил стать Вороном? – прошептала она в темноту.

– Спи давай.

– Это наше первое совместное задание…

– И нам было бы здорово выспаться.

Василиса надула губы. Взмахнула рукой. Огонёк свечи затрепетал, вытянулся, оторвался от фитиля и растворился в воздухе сотней невесомых искр.

* * *

– А ну, иди сюда! – кричит мать. Высокая и болезненно худая. Чёрная коса расплелась, на щеках пятна румянца, в белой жилистой руке – розги. – Кому говорила, за ворота не ходить?!

Василиса прячется за холодной печкой, обхватывает колени руками до боли в маленьких пальчиках и старается не дышать. Закрывает глаза, чтобы сделаться невидимой.

Но мать её находит. Хватает за ногу и вытаскивает из убежища. Василиса цепляется за половицы и кричит. Розги обжигают бедро. Спину.

– Будешь знать, как мать не слушаться!

– Мамочка, хватит! – плачет Василиса, пытаясь заслониться от гнева матери. – Мамочка, не надо!

– Так ты ж по-другому не понимаешь! – Удар, удар, ещё удар.

В комнату влетает Дуня – маленькая и толстая, совсем не похожая на мать.

– Хозяйка, остановитесь! – Дуня падает на пол, закрывая Василису собой. От неё пахнет хлебом и по́том. Василиса лежит под складками её сарафана и ищет убежища в этом родном запахе. – Это я не доглядела!

– А тебе я потом тоже всыплю! Уйди! Уйди, говорю!

Дуня не уходит, продолжает обнимать Василису. И тогда розги обрушиваются уже на неё. Дуня жмурится, слёзы бегут по усыпанным веснушками щекам.

Мать хватает няню за белую косу, чтобы оттащить от Василисы, но Дуня только крепче прижимает девочку к груди.

– Ты не знаешь, на что я пошла ради неё! – кричит мать. – Вы хотите всё разрушить!

Василиса мечтает вырваться, сбежать, выскочить за ворота и никогда не возвращаться, но не может даже пошевелиться.

Кирши разбудил Василису с рассветом. Чародейка с облегчением выдохнула, увидев вокруг скромное убранство постоялого двора. Села в постели и потрясла головой, стряхивая остатки сна.

«Лучше б суженый приснился», – подумала она. С тех пор как Василиса сбежала из дома, мама снилась ей всего несколько раз, и всегда это были неприятные воспоминания.

День из сна Василиса помнила хорошо. Ей было шесть. Дуня тогда куда-то запропастилась, и Василиса, воспользовавшись моментом, вышла за ворота. Её привлекли визги и смех соседской ребятни, которая гоняла гусей по пыльной улице. Она не знала, сколько пробегала с ними, прежде чем мать её заметила. Вряд ли больше нескольких минут. Почему Василисе нельзя покидать дом, мать никогда не объясняла. Говорила, что за воротами опасно, что она может потерять Василису. Прошло много лет, прежде чем Василиса поняла, что никакой опасности не существовало и мама просто была не в себе.

– Эй, ты чего сидишь? – Голос Кирши заставил Василису вздрогнуть. – Давай бодрее, у нас много дел.

Василиса спрыгнула с постели. Предстояло опросить жителей деревни и отправиться на поиски пропавших. Наскоро позавтракав в трактире у Марфы, Вороны покинули постоялый двор.

– Разделимся, – скомандовал Кирши. – Я к сестре кузнеца…

– А я к ведьме, – подхватила Василиса.

– Встретимся на опушке леса.

Василиса кивнула и побежала вниз по улице. Домик ведьмы – крохотная ухоженная избушка на самом краю деревни. Из-под соломенной крыши глазели на мир два окошка с красными ставнями. На покосившемся заборе темнели глиняные горшки. Во дворе щипали траву гуси.

Ведьмы дома не было, зато поблизости оказалась глазастая соседка.

– Эй, Ворона! Не ищи её, – крикнула она через забор. – Ведьма наша в соседнюю деревню умотала. Там у них кто-то захворал.

Василиса мысленно выругалась. Вот угораздило! Но шанс упускать не хотелось.

– А ты не знаешь, случайно, обстоятельств, при которых её сын пропал?

Соседка задумалась, поправила цветастый платок на седой голове и поджала губы.

– Я ничего не видала да за сынком её не приглядывала, – в итоге пожала плечами она. Но тут же цокнула языком и сощурилась. – Разве что… Не припомню толком, да вот заезжала к нам какая-то девка. Рыжая, что пламя. Говор столичный. Ночевала у Марфы. И Тишка – ведьмин сынок – к ней клинья подбивал. И, прокляни меня Перун, сгинули они в один день!

Так, а вот это уже интересно.

– Сбежали?

– А кто ж их знает. Может, и сбежали. Да только Тишка был парень домашний, тихий. Он как шрам заработал, с людьми стал мало общаться. Всё больше сидел в уголке да картинки свои рисовал.

– Шрам?

Соседка сочувственно закивала и коснулась левой щеки.

– Большой такой, красный, на пол-лица. Опрокинул на себя мамкино варево с огня, чудом жив остался. Так что нет, не сбежал бы он. Не похоже это на него. Я ж когда про клинья сказала, дак это он на эту рыжую девицу ток издалека глазел да вздыхал.

– Может, помнишь, как эту девушку звали? Что-нибудь?

Соседка помотала головой.

– Не, ничем больше не помогу. Ну, бывай.

Василиса проводила женщину грустным взглядом. В уравнении появилась некая столичная девка – лучше, чем ничего. Можно будет расспросить о ней Марфу. А пока лучше не терять времени и осмотреться. Возможно, получится найти что-то самой до прихода Кирши.

Лес стеной громоздился за голым полем, уже успевшим отдать свой урожай жителям деревни. Кирши видно не было, и Василиса нырнула под сень деревьев в поисках зацепок. Единственная тропинка быстро закончилась, превратившись в бурелом, через который недавно кто-то пробирался.

Хорошим следопытом Василису назвать было сложно, но здесь только слепой бы не заметил последствия пребывания людей. Сломанные ветки кустарников образовывали чёткий коридор, уходивший в чащу. На одной из веток Василиса даже разглядела тряпицу – путешественники явно помечали дорогу.

Влекомая любопытством, азартом и пометками, оставленными беглецами, Василиса уходила всё глубже в чащу. Тряпицы встречались всё реже, иногда водили чародейку по кругу. Похоже, путники заблудились и бродили по лесу не один час. И, признаться честно, Василиса уже тоже не была уверена, что сможет отыскать дорогу обратно.

День выдался пасмурный, а ветки плотно смыкались над головой, поэтому определить направление оказалось сложно, но поворачивать назад не хотелось. Столько времени убить на блуждания по лесу, чтобы вернуться ни с чем? Василиса тут же представила насмешливый взгляд Кирши. Вот уж нет уж! Чародейка решительно двинулась вперёд.

Василиса любила лес. Любила его движения и звуки, любила слушать, как он дышит. Иногда её брала с собой Майя – собирать лечебные травы. Осенью Беремир отпускал её с Миколкой за грибами. А когда Василиса подросла и осмелела, стала сама часто убегать в Тригорский лес, чтобы послушать птиц, наловить светлячков или отыскать лешего, который – поговаривали – жил в самой чаще под поросшим мхом валуном. Лешего Василиса не находила, зато её находили комары и клещи, которых – надутых и страшных – вытаскивать приходилось Майе. Но даже это не останавливало Василису от постоянных вылазок.

Этот лес тоже дышал. Скрипели стволы деревьев, трещали ветки, в листве вместе с птицами пел ветер и пахло осенней листвой и сыростью. По сосне взбежала потревоженная Василисой белка и замерла, настороженно поглядывая на незваную гостью. В кустах мелькнул рыжий хвост, вдалеке отбивал дробь дятел.

Но чем глубже уходила Василиса, тем тише становилось вокруг. Птицы смолкли, никто не шуршал под опавшей листвой, даже ветер, казалось, покинул это место. Лес будто замер, затаил дыхание или вовсе перестал дышать. По спине Василисы мурашками взбиралось беспокойство.

Чародейка продолжила путь, настороженно вглядываясь в чащу. «Лес молчит только от страха», – как-то сказал Миколка. И сейчас его слова звучали в ушах. Собственные шаги, дыхание, стук сердца казались чародейке оглушительно громкими. Она ощущала себя добычей, неосторожно забредшей в логово хищника. И когда он решит наброситься, чтобы утолить голод, – лишь вопрос времени.

Но хищник не появлялся. Лес стоял неподвижно, не выдавая присутствия ни жизни, ни нежити.

Скоро Василиса вышла на тропу. Только вот очертания её едва угадывались под высокой травой и сухими ветками. Похоже, ею уже давно никто не пользовался. За неимением лучшего Василиса двинулась по тропе, ведущей – она надеялась, – на восток. И вскоре ей улыбнулась удача.

Деревенька с жизнеутверждающим названием Утопкино встретила путницу покосившейся деревянной табличкой и угрюмым молчанием, хотя день едва ли успел перейти в вечер. Потемневшие от времени деревянные домишки, скромно устроившиеся по краям улицы, поглядывали на незваную гостью подозрительно скошенными оконцами без наличников и плотно закрытыми ставнями. Тишина стояла мёртвая – казалось, деревню давно покинули люди.

Но нет. Вот шмыгнула от сарая к дому хромая женщина в зелёном платке. Чародейка хотела позвать её, но та с удивительной скоростью скрылась в дверях своей избы.

«Что-то здесь не так», – подумала Василиса, хмуро оглядываясь по сторонам.

Она перемахнула через плетень и подошла к избе, в которой спряталась женщина. Постучав кулаком в дверь, набрала в лёгкие побольше воздуха.

– Эй! Хозяйка! – заорала она. – Я тут двух путников ищу. Может, видала?

Ответом ей послужила тишина. Василиса цокнула языком и повторила попытку, которая, как это ни печально, привела к тому же результату.

– Ладно. Нет так нет, – пробормотала чародейка и вернулась на дорогу. – Может, тут есть кто-то, кто не прячется.

Но, как она ни старалась, найти хотя бы одного не скрывающегося жителя Утопкино не получилось. Василиса стучала в двери, в ставни, но никто ей не открывал.

Остро встал вопрос о ночлеге. Было очевидно, что вернуться в Старую Маргу до темноты она не успеет, а мысль ночевать в лесу её не привлекала. Да и если жители Утопкино от кого-то прячутся, появлялся не менее важный вопрос, от кого – и на сколько этот кто-то опасен.

Может, упырь? Или василиск? Или леший? Василиса перебирала варианты, направляясь к покосившемуся амбару на краю деревни, который приглядела для ночлега. Но нет, леший вряд ли пришёл бы в саму деревню – эти существа охраняют свой дом, а не приходят рушить чужой. А василиска или упыря можно было бы легко уложить всей деревней. Нет, тут скрывалось что-то другое.

Василиса остановилась у двери амбара. Близился закат, она непозволительно много времени потеряла, блуждая по лесу и пытаясь выйти на контакт с местными. Делать нечего, придётся оставаться здесь и надеяться на лучшее.

Амбар был старый, на дверях висел замок, и, коли гостеприимством жители Утопкино не блистали, приходилось выкручиваться самой.

Чародейка осмотрела замок – тяжёлый, сделанный из чистого железа, уже ржавеющий с нескольких сторон разом. Взявшись пальцами за скобу, Василиса с удовольствием почувствовала, как по телу растекается тепло, заставляющее её дрожать. Металл стал горячим и мягким, дужка замка накалилась и покраснела. Василиса быстро дёрнула. Расплавленное железо поддалось легко, и замок упал под ноги чародейке. Она приоткрыла тяжёлые деревянные двери и заглянула внутрь.

Амбар оказался пуст – лишь пара тюков старого и сырого на вид сена. Как странно. Самое время собирать урожай и запасаться на зиму, а тут ничего. Желудок сжался, напоминая о том, что Василиса весь день ничего не ела. Чародейка оглянулась на покосившиеся заборы Утопкино – есть ли шанс разжиться хоть чем-то съестным в этом богами забытом месте?

Солнце медленно уходило за горизонт, окрасив всё, до чего могло дотянуться, в яркий клюквенный цвет. Чародейка внимательно оглядела ближайшие дома: создавалось впечатление, что за ними давно никто не ухаживал, всё выглядело кривым и косым, поросло бурьяном да волчьим аконитом. На дорогах даже не было видно таких обычных для любой деревни коровьих лепёшек.

Вдруг из-за поворота вывернула женщина в цветастой юбке. На голове – красный платок, за спиной – вязанка с хворостом. Несколько секунд они с Василисой удивлённо смотрели друг на друга, а после женщина расплылась в приветливой улыбке.

– Ай, кто ж это к нам в деревню забрёл? Потерялась, девица? Нечасто, нечасто у нас гости бывают.

– Конечно, если от гостей прятаться, – мрачно пошутила Василиса.

Женщина замахала руками.

– Ай, прости уж нас. Мы люди скромные, привечать не приучены. Тебе ночлег нужен? Пойдём-пойдём ко мне в избу. Накормим, напоим, спать уложим. Пойдём-пойдём.

Не дожидаясь ответа, женщина двинулась по дороге к крайнему дому. Василиса заспешила следом. Похоже, сегодня ей улыбнулась удача.

В маленькой избе пахло деревом и травами. Печка, две лавки и стол с пузатым самоваром – вот и всё, что здесь было. Через маленькое окошко виднелись поросший сорняками огород и вечернее небо.

– Меня, кстати, Рута зовут. – Женщина бросила хворост на пол у печи. – Ты садись-садись, не стесняйся. А тебя как звать-величать?

– Василиса. Может, помочь чем?

– Да нет-нет. Я сейчас быстро на стол накрою. Правда, у меня только баранки да варенье. Любишь варенье? А чаю, чаю с ромашкой?

– Я такая голодная, что буду очень рада баранкам и варенью. И горячему чаю в особенности.

Рута сняла платок, откинула за спину толстую чёрную косу, разожгла самовар и насыпала чай в две фарфоровые чашечки на блюдцах. Удивительно тонкой и искусной работы, с золотой каёмочкой. Интересно, где Рута раздобыла такую прелесть?

Чаинки закружились в горячей воде, моментально окрашивая её в тёмный цвет и разнося по избе терпкий запах трав.

– А ты какими судьбами в Утопкино? – спросила Рута, ставя на стол тарелку с баранками и блюдце с малиновым вареньем. – Ты же Ворон, верно?

– Заблудилась, – честно сказала Василиса. – А вообще мы ищем пропавших из Старой Марги. Трое мужчин. Не было у вас тут чужаков недавно?

– Нет-нет, не видела никого. К нам гости редко заглядывают. Вы, говоришь? Тут и напарник твой?

– Он в Старой Марге остался. А у вас тут кто-то завёлся? Чудище какое? Необычно пусто и…

– Разве что разруха и бедность, – со смехом отмахнулась Рута, весело глядя на Василису раскосыми карими глазами. – У нас же как? От столицы отъехал и утонул в нищете. Тут каждая вторая деревня – Утопкино. Ну да не будем, не будем о грустном. Хочешь, я тебе погадаю?

– Э-э, – протянула Василиса, не ожидавшая такой резкой смены темы.

– Давай-давай. На чайных листьях. Это я умею. Меня бабка научила. Она так хорошо гадала, будто вправду ведьмой была. Допила уже? Давай-давай мне чашку.

Василисе было любопытно – ещё ни разу ей не гадали. Да и Рута напирала с такой детской непосредственностью, что отказывать ей было неловко. Чародейка допила остатки чая и протянула Руте чашку. Та ловко перевернула её на блюдце и похлопала по донышку.

– Сейчас-сейчас узнаем, что тебе судьба приготовила, – подмигнула Рута, подхватила чашку и заглянула внутрь.

Улыбка исчезла, лицо её вытянулось, а чёрные широкие брови сошлись на переносице. Карие глаза колко посмотрели на Василису.

– Обещанное дитя, – прошептала Рута.

– Что?

– Боги меня не простят, – Рута вскочила с места и забегала по комнате, словно в поисках чего-то. – Тебе нужно уходить.

– О чём ты? – Сердце ускорилось, а ладони вспотели. – Что происходит?

– Ты не знаешь? – Рута обернулась к Василисе, в руках у неё была маленькая соломенная кукла. – Тебя пообещали богам. Кто-то из них оказал услугу твоему родителю и попросил тебя взамен. На тебе печать богов. А я не хочу их разозлить. Так что уходи-уходи.

– Что ты несёшь? – Василиса вскочила на ноги. – Объясни по-человечески.

Женщина упала на колени и припала лбом к соломенной кукле.

– О, Чернобог, защити меня и прости меня. Не хотела я прогневать тебя и братьев, и сестёр твоих.

Василиса отступила. Рута поклоняется Чернобогу? Неужели чернокнижница…

– Беги, скорее беги, прошу тебя, – закричала Рута. – Беги и ещё успеешь спастись от них!

– От кого? – Василиса тряхнула Руту за плечо, но та не ответила, только продолжала молиться.

Что делать? Если она чернокнижница, нужно её арестовать… Но – Василиса прикусила губу – она чего-то боится. Чего-то, кроме богов. Чудища, что завелось в деревне. Возможно, лучше и правда бежать. И вернуться сюда завтра уже с Кирши.

Василиса выскочила из избы. Нужно было понять, куда бежать и где прятаться. Хорошо бы ещё знать – от кого. Возвращаться в лес было опасно, а куда вели другие улицы деревни, Василиса не знала. Неуверенным шагом она направилась к выходу со двора, когда почуяла странный сладковатый запах. Он шёл из покосившегося хлева. Предчувствуя недоброе, Василиса решила заглянуть внутрь.

О чем немедленно пожалела.

Запах гниющей плоти врезался в нос с такой силой, что чародейка закашлялась и, зажав нос, принялась вытирать хлынувшие из глаз слёзы. Желудок свело болезненным спазмом, и пришлось срочно бежать на улицу, хватая ртом воздух.

Придя в себя, Василиса закрыла нос рукавом и снова заглянула в небольшое помещение. На полу лежали двое. Обглоданные до костей. Лиц было не различить, но бороды и остатки одежды указывали на то, что это мужчины. На одном из трупов валялась кожаная сумка с рунами. Неужели это о ней говорила Марфа? Василиса аккуратно взяла сумку. Внутри оказалось пусто, а на коже виднелись следы крови и когтей.

– Чубасья мать, – прохрипела чародейка и бросила находку.

В деревне обитало чудище. Теперь в этом не оставалось никаких сомнений. Ни один человек не превратит тела в такое месиво. Василиса выбежала на дорогу – нужно было скорее укрыться в амбаре. Тут её взгляд наткнулся на заросли волчьего аконита у забора.

Волчий аконит, или же попросту оборотничая трава, имел обыкновение расти у места обитания оборотней и волколаков, – вернее, только один вид волчьего аконита с тёмно-фиолетовыми цветами. Волколаки ненавидели это растение, потому что оно выдавало их норы, но избавиться от него не могли – цветы неизменно вырастали вновь.

Несколько секунд чародейка, затаив дыхание, смотрела на тёмные, почти чёрные лепестки растения, осознавая, что видела их абсолютно у каждого дома в этой деревне. Моментально нашлось объяснение отсутствию собак, скота, неухоженным домам, пустым огородам, влажному сену в амбаре.

Василиса вскинула взгляд на горизонт. Румяный солнечный диск уже практически скрылся за пшеничным полем.

– Ох ты ж, чубасья мать! – выругалась чародейка и сломя голову кинулась обратно в избу.

Василиса влетела в дом и дрожащими руками принялась закрывать двери. Скорее. Скорее! Сердце колотилось, по позвоночнику взбиралась паника. Целая деревня волколаков!

Рута продолжала молиться, сжимая в руках куклу.

– Ты знала! – крикнула Василиса. – Бес тебя возьми, ты знала и тянула время, чтобы скормить меня этим тварям?!

– Уходи-уходи, спасайся! О, Чернобог, помоги нам!

– Да некогда уже спасаться! Солнце село! – Василиса попыталась успокоиться и взять себя в руки. А вдруг это не волколаки, а оборотни, – мелькнула в голове надежда. Но тут же рассеялась. Нет, оборотни не запираются в собственных домах и не вырезают людей и скот так, что только кровавые ошмётки по всему двору! Это дело рук волколаков.

– Что делать? Как ты от них защищаешься? – Василиса тряхнула Руту за плечо.

– Меня они не тронут. Но тебя почуют и не пожалеют, – Рута разрыдалась. – Простите-простите меня, владыки мои! Я не знала, что она обещанная, клянусь!

Нужно было бежать отсюда как можно дальше. Последний луч солнца скользнул по стене избы и исчез. Она не успеет.

Выругавшись, Василиса ударила кулаками в дверь. Конечно, дверь её не спасёт, но поможет выиграть время. Возможно, она успеет что-то придумать до того, как в дом ворвутся чудища. Василиса села на пол, стараясь вспомнить всё, что когда-либо читала о волколаках.

Волколаки – полулюди-полуволки, не способные до конца принять звериную ипостась. Они не могли контролировать своё превращение, обращаясь каждый раз, когда их внутреннего зверя начинал одолевать голод. И в звериной форме они походили на огромных двуногих чудищ с лысыми волчьими мордами, длинными когтистыми лапами и полными длинных клыков пастями.

Их собратья – обычные оборотни – превращались в зверя полностью и превосходили волколаков размерами. Перекидывались оборотни по своему желанию и в звериной ипостаси сохраняли ясность человеческого разума, а вот волколаки не отличались умом и становились не умнее дворовых псов.

И если с оборотнями люди мирно жили бок о бок тысячелетиями, то волколаки появились лишь несколько сотен лет назад. Откуда они взялись, никто не знал. В народе поговаривали, что своим появлением волколаки обязаны чернокнижникам, но эта теория пока не находила подтверждения, хотя и звучала вполне разумно.

А то, что в Утопкино Василисе посчастливилось столкнуться со стаей именно волколаков, не вызывало сомнений. Но так много? Её учили, что волколаки – одиночки и не сбиваются в стаи. Но в этот раз что-то изменилось.

– Это твоих рук дело? – прорычала Василиса. – Ты чёртова чернокнижница!

Рута зарыдала ещё сильнее.

– Я лишь приглядывала за ними. Моя работа – приглядывать. Это большая тайна, секрет. Никаких свидетелей. Всех чужаков – на корм. Прости меня, Чернобог, царь мой, я лишь исполняла волю братьев и сестёр моих! Я не хотела вредить обещанной. Прошу, помоги и защити меня от гнева.

Василиса выругалась. Ладно, с Рутой и её бреднями она разберётся позже. Сейчас надо думать, что делать. Чародейка огляделась по сторонам. Рано или поздно зверолюди догадаются или забраться через маленькое окошко под потолком, или сделать подкоп, или разворотить соломенную крышу. Нужно срочно что-то придумать, что-то, что поможет спастись.

– Чего боятся волколаки? – пробормотала Василиса.

Серебра, огня, отсутствия собственной головы…

Вдалеке раздался протяжный хриплый вой, который один за одним подхватили десятки вторящих голосов.

Василису прошиб холодный пот. В своих ночных вылазках она частенько встречалась со всякой нечистью и даже один раз помогала деревенским мужикам изловить заблудшего волколака, который повадился резать скот.

Чародейка вспомнила, как сумела парализовать его заклинанием, а мужики ловко отрубили лысую уродливую голову. Но тогда волколак был один, и то загрыз одного из охотников, неосторожно приблизившегося к нему.

А теперь Василиса оказалась одна против целой деревни кровожадных монстров. Идти с ножом – пусть и серебряным – на несколько дюжин чудищ – непростительная глупость.

Дверь содрогнулась от глухого удара, но выдержала. Штурм начался.

Василиса всхлипнула от страха.

Дверь дрогнула ещё раз. Может, снова начертить круг? Нет, их слишком много – резерва не хватит сдерживать натиск до утра.

Дверь сотрясалась всё сильнее и сильнее, ещё немного – и волколаки поймут, что так им внутрь не попасть, и будут искать другой вход. Василиса в панике оглядывалась по сторонам.

– Чубась, – Василиса больно ударила себя по бедру. – Возьми себя в руки!

Выдохнула, стиснула зубы, расстегнула верхнюю пуговицу кафтана. Нужно успокоиться. Пальцы машинально коснулись перстня. Чародейка выдохнула, ощутив спокойную прохладу массивного камня. Думай, думай.

Василиса отошла подальше от двери и приняла боевую стойку. Похоже, придётся обороняться.

– Я должна искупить вину! – Рута вскочила на ноги.

Василиса не успела опомниться, как чернокнижница достала нож.

– Ты что творишь? – Василиса отпрыгнула, готовая защищаться.

– У тебя будет несколько минут, – прохрипела Рута, приставляя нож к своему горлу. – Потом они поймут.

– Эй, ты что?!

– О, Чернобог, дай мне сил! – крикнула Рута и вспорола себе горло.

Василиса закричала и отвернулась. Тело с глухим ударом повалилось на пол. В ноздри ударил резкий запах тёплой крови, лужа медленно растеклась по полу, подбираясь к сапогам Василисы.

– Чубасья мать!

Оборотни завыли, почуяв кровь, и с удвоенной силой начали биться в дверь.

Василиса приложила к губам перстень, стараясь прийти в себя. Выхода не было. Прошептала заклинание отвода глаз и подбежала к двери, за которой скулили и выли чудища. Притаилась сбоку от входа, стиснула кулаки и шепнула:

– Отворись.

Дверь сорвалась с петель, разлетаясь щепками по избе. Волколаки ошалело ворвались внутрь и бросились к телу Руты, даже не обратив внимание на Василису. Они, вгрызаясь в глотки друг друга, пытались первыми отхватить от добычи самый лакомый кусочек.

Василиса сломя голову бросилась наружу – бежать далеко смысла не было, чудовища очень быстро возьмут след чародейки. Действовать нужно было незамедлительно.

Василиса остановилась и развернулась. Пока за ней никто не гнался. Сосредоточившись, она начала плести сложное заклинание, собирая в тугой клубок весь свой страх, гнев и боль. Чародейка почти чувствовала, как языки жгучего пламени заплясали в её расширенных зрачках, а спустя мгновение охватили и всю избу с оказавшимися в огненной ловушке волколаками.

Василиса закричала. Резерв стремительно пустел, мышцы сводило судорогой. Одна за одной вспыхивали избушки угрюмого Утопкино. Не прошло и минуты, как вся деревня полыхала очищающим огнём. Из домишки Руты ещё некоторое время доносились визги и рычание горящих заживо чудовищ.

Василиса вытерла со лба пот дрожащими руками. Теперь надо бежать. Чародейка двинулась прочь по ночной дороге. Но не смогла пройти и десятка шагов – ничком рухнула в пыль. Она была полностью опустошена, выпотрошена. Не стоило и надеяться, что резерва хватит на столь мощное заклинание.

Голова раскалывалась, мышцы ныли, как после многочасовой пробежки, сердце стучало неровно и сбивчиво. Мир вокруг смешался в одно сплошное туманное пятно, в которое Василиса, словно в омут, ныряла, пытаясь сохранить сознание, которое яростно стремилось её покинуть.

«Что-то мне не везёт», – промелькнула дурацкая мысль. Василиса попыталась встать, но не смогла пошевелиться. Ей безумно хотелось спать, и бороться с этим желанием не было сил.

Она готова была забыться прямо тут, на земле, когда услышала рык.

Волколак нёсся прямо к ней. Обгоревший, безумный, он скалил длинные острые зубы. Василиса вскрикнула, из последних сил перевернулась на спину и попыталась сплести заклинание.

Резерв был пуст. Василиса закричала, начав биться в судорогах. Один укус – и она одна из них. Больше – и она мертва.

Волколак прыгнул. Блеснула вспышка, и его голова покатилась по земле, уродливое тело рухнуло у ног Василисы.

– С ума сошла?! – рявкнул Кирши.

Он стоял над чародейкой, и с изогнутого клинка катаны капала кровь.

Василиса облегчённо выдохнула и распласталась на земле. Кирши стряхнул с меча кровь, вытер лезвие о рукав и убрал в ножны.

Сильные руки подхватили Василису и поставили на ноги. Колени её подгибались, мышцы всё ещё болезненно сокращались.

– Я тебя обыскался. О чём ты думала? – рычал Кирши, пытаясь удержать Василису на ногах. – Ты могла погибнуть.

– Не то чтобы я рассчитывала заблудиться и встретиться со стаей волколаков, – огрызнулась чародейка, пытаясь ослабевшими пальцами ухватиться за кафтан Кирши.

– Вороны не просто так работают в паре.

– Хотела впечатлить тебя, – призналась Василиса.

– Не вышло.

– Врёшь ты так себе, – пробормотала Василиса и отключилась.

6

За дверями кровницы

Лучезар открыл глаза. Теперь он точно помнил – это его имя. Боль, отступившая на несколько часов, вернулась.

– Отец, – хрипло позвал Лучезар.

– Его здесь нет, – над Лучезаром склонилась женщина с седыми волосами. В сумраке он не мог разглядеть её лица. Кажется, он уже слышал этот голос.

– Мама?

Женщина усмехнулась.

– Дитя, твоя мать давным-давно бродит по Полям Нави, – ответила она.

– Всё болит, – простонал Лучезар. – Что со мной?

– Ты умираешь, – ответила женщина. – Снова.

– Снова? – переспросил Лучезар, но боль стала такой сильной, что он закричал, так и не услышав ответа.

* * *

Василиса поморщилась, приходя в себя.

– Ну ты и соня.

Она повернула голову на голос. Кирши полулежал на соседней кровати и читал книгу.

Стоп. Кровать? Где это она? Василиса привстала на локтях, оглядывая просторную комнату со скромным убранством, узнавая их с Кирши спальню на постоялом дворе.

– Как?.. – начала было Василиса и в следующее мгновение с удивлением обнаружила, что из одежды на ней лишь льняная рубаха. Причём ещё и с чужого плеча, на несколько размеров больше нужного. Чародейка ойкнула, ощущая, что нижнего белья на ней нет. – Что ты…

Кирши отложил книгу.

– Не волнуйся, – отмахнулся он. – Я к тебе не прикасался. Попросил Марфу обтереть тебя и переодеть. Тебе бы каши меньше есть, – ухмыльнулся Кирши. – Еле дотащил тебя.

Василиса не растерялась.

– Тебе бы каши больше есть. Что это за Ворон, что девицу до горницы дотащить не может.

Кирши хмыкнул, глаза его недобро сверкнули.

– Полагаю, ты нашла пропажу?

Чародейка зажмурилась. Воспоминания подбросили жуткую картинку из хлева.

– Да. Они правда сбежали. И, кажется, как и я, заблудились, – Василиса вздохнула и пересказала всё, что видела в Утопкино.

Кирши слушал молча, не перебивал и хмуро глядел сквозь Василису в серое окно. Василиса понимала его беспокойство. Целая стая волколаков так близко к столице, под самым носом у гвардейцев. Как их умудрились проглядеть?

– Что-то грядёт, – пробормотал Кирши, когда Василиса закончила рассказ. И продолжил громче: – Чёрт знает что творится. Впрочем, оставим волколаков и чернокнижницу Соколам. Это по их части. Хотя они вряд ли смогут что-то найти после твоих огненных фокусов.

Василиса смущённо улыбнулась и пожала плечами.

– А мальчик, сын ведьмы? Его не видела?

– Если Тихон там и был, то вряд ли от него что-то осталось, – покачала головой Василиса. – Я разговаривала с соседкой ведьмы. Она сказала, что мальчик был тихим домоседом. Если ей верить, то возникает вопрос, пошёл ли бы он так глубоко в лес? Ах да! Она ещё упомянула какую-то девушку. Рыжую, с зелёными глазами. Мол, была проездом и исчезла в один день с мальчиком.

– Да, Марфа тоже о ней упоминала, – Кирши встал с кровати и начал ходить по комнате из угла в угол. – Если это та, о ком я думаю, возможно, это связано с другим моим делом.

Кирши остановился посреди комнаты и замолчал, погрузившись в раздумья.

– Расскажешь? – напомнила о себе Василиса.

Кирши посмотрел на неё так, будто впервые увидел.

– Упырица. Зовут Сияна. Встретил её пару лет назад, но упустил.

– Думаешь, она сделала мальчика снедкой?

– Сомневаюсь. Упыри обычно берегут своих слуг и не меняют десятилетиями. Не так просто найти глупца, который позволит собой кормиться.

– В обмен на бессмертие-то? – вскинула брови Василиса. – Что-то мне подсказывает, что желающих предостаточно.

– Перспектива провести вечность бесчувственным ходячим трупом с непреодолимой тягой к крови звучит для тебя привлекательно?

Василиса пожала плечами. Упырей она никогда не встречала. Её знания ограничивались страшными сказками на ночь и страницами бестиария в доме Беремира.

Упыри занимали промежуточную позицию между людьми и нечистью. С одной стороны, они сохраняли человеческий разум и могли спокойно жить среди людей, питаясь кровью животных, или завести снедку – человека, готового делиться своей кровью. Таких упырей опасались, не любили, но не трогали.

А были упыри, которые не могли или даже не пытались сдержать своей жажды и начинали убивать людей. Некоторым настолько сносило крышу, что они выкашивали целые деревни. Таких Вороны уничтожали.

– Значит, ты думаешь, что эта Сияна мальчика убила? – спросила Василиса.

– Если это вообще она. Но если предположить, что да, то это будет как минимум четвёртый раз, когда рядом с ней пропал мальчишка с магическим даром. А с тем, как Гвардия ведёт записи, уверен, что пропавших на самом деле гораздо больше. Надо было довериться интуиции и обезглавить её в нашу прошлую встречу!

– Что тебе помешало?

– Атли, – горько усмехнулся Кирши. – Ему, видите ли, не хватило доказательств. Трупы пропавших так нигде и не всплыли.

– Ну, звучит логично. Это ведь могло быть просто совпадение. Даже сейчас. Ты же сам не уверен, что здесь была именно она. И думаешь, никто бы не заметил, что она упырица?

– Сияна необычная упырица, – взор Кирши устремился вдаль и опустел. Он словно пытался разглядеть ускользающую из памяти картинку. – У обычных упырей – неважно, разумных или одичавших – холодный взгляд. Не глаза, а осколки льда. Серые, пустые. Но не у неё. В её глазах была весенняя зелень и жизнь. Не знаю, как ей удалось сохранить это… тепло. Эти глаза ввели меня в заблуждение. Она сказала, что не трогала мальчиков, и я ей почти поверил. И отпустил. А на следующий день Сияна исчезла, – Кирши стиснул зубы, взгляд его стал колким и холодным. – И вместе с ней – один из воспитанников.

На лице Кирши промелькнула тень вины, и он отвернулся.

– Что теперь? Мы будем её искать? Прошло уже столько времени…

– Вернёмся в столицу и доложим Атли. А там посмотрим.

* * *

Выслушав доклад, Атли попросил Кирши и Василису подождать и вышел из кабинета. Василиса опустилась в кресло. Она валилась с ног от усталости – резерв ещё не успел восстановиться и продолжал тянуть силы из тела. Больше всего на свете чародейке хотелось оказаться в постели и забыться сном часов на двенадцать, а то и больше.

В памяти всплыли слова Руты. «Обещанное дитя», – фраза звучала в голове и тяжестью ложилась на уставшие плечи. Василиса не знала, правда это или бред сумасшедшей чернокнижницы, но уж слишком Рута была убеждена в своих словах, слишком искренне просила своего тёмного бога о прощении. В голове назойливо жужжали новые вопросы без ответов. И Василиса не знала, где эти ответы искать. И неужели, Василиса содрогнулась, неужели поэтому мать всю жизнь держала её взаперти, прятала от внешнего мира и… от самих богов?

Василиса застонала.

– Сходи после встречи к Журавлям, пусть подлатают, – Кирши истолковал её стон по-своему. Он стоял чуть поодаль, прислонившись к стене.

– Мне просто нужно поспать. И всё пройдёт, – Василиса закрыла лицо руками и с силой потёрла глаза, брови и лоб, чтобы взбодриться.

– Ты не восстановилась за ночь. Это может стать проблемой.

– Я вчера была в минусе. Такое за ночь не восстановишь. Да ещё и сегодня мы весь день провели в дороге, – в голосе Василисы появилось раздражение. Она понимала, что в некотором смысле провалила задание, но отчаянно хотела оправдаться.

– Ты же понимаешь…

– Понимаю! Прошу, давай без нотаций.

В кабинет вернулся Атли. За ним вошли Аргорад и высокая худая женщина. Её русые с проседью волосы были заплетены в косу и уложены вокруг головы наподобие короны. Острые скулы, тонкий нос с выраженной горбинкой и цепкий взгляд чёрных глаз делали её похожей на хищную птицу. Красный кафтан с золотом и брошь в виде пикирующей птицы выдавали в ней капитана Соколов.

«Мира», – догадалась Василиса.

Про Миру Беремир рассказывал мало. Как поняла Василиса, отношения у них не ладились ещё со времён обучения в Гвардии.

– Значит, вы нашли целую деревню оборотней с чернокнижницей в придачу, – Мира чеканила слова низким сухим голосом. – Можете обозначить место?

– Деревня Утопкино, вот тут, – Кирши указал пальцем место в развёрнутой на столе карте. – На глаз около двадцати-тридцати особей.

– Так близко, – Мира нахмурилась. – И вы всех уничтожили? Сами?

В голосе Миры слышалось сомнение, хотя лицо не выражало эмоций.

– Это я, – Василиса замешкалась. – Я не всегда могу контролировать огненные чары и случайно сожгла всю деревню, но…

– Как тебя допустили до службы, если ты не можешь контролировать свои способности? – перебила Мира и уколола Василису взглядом. – Как ты вообще завершила обучение?

– Мира, – встрял Аргорад с улыбкой. – Это Василиса, та самая ученица Беремира.

– Хм, – командующая Соколов кивнула и смерила Василису взглядом, будто после слов Аргорада всё встало на свои места.

Василиса хотела спросить, что всё это значит, но Мира продолжила:

– Я отправлю на место своих людей. Мы во всём разберёмся. Что-то ещё?

– Нет, – Аргорад улыбнулся. – Спасибо, что смогла уделить нам время. Сообщи, как всё пройдёт.

– Конечно, – отозвалась та и перевела взгляд на Кирши. – У меня освободилось место в отряде. Буду рада видеть тебя среди Соколов. Ты не передумал?

– Нет, – Кирши даже не взглянул на неё.

Мира кивнула и покинула кабинет. Аргорад вернулся к карте.

– А что насчёт упырицы? Есть мысли, как её выследить?

– Похоже, только ждать, пока она где-то объявится, – ответил Кирши.

– И снова кого-нибудь убьёт? – Василисе этот план не нравился.

– Похитит, – поправил Атли. – Мы пока не можем утверждать, что она их убивает.

– Отлично, то есть по обоим делам мы в тупике, – хлопнул в ладоши Аргорад и рухнул в кресло.

– Похоже на то, – Кирши равнодушно передёрнул плечами. – Мы можем идти?

– Да, можете быть свободны, – кивнул Атли.

Василиса с Кирши вышли из кабинета, оставив за закрытой дверью шелест голосов Аргорада и Атли. Коридор наполняло вечернее солнце, окрашивая белые стены в оранжевый цвет.

Кирши направился к лестнице, Василиса – за ним.

– Насчёт Сияны. Я не стала говорить при всех. Если честно, побоялась выглядеть глупо, но… В общем. Я в одной книге вычитала обряд. Я даже не знаю, работает ли он. Если мы как-нибудь сможем разузнать, кем была Сияна при жизни, и найти её могилу…

– Нет необходимости.

– Почему? – Василиса удивилась такому резкому ответу. – Соседка ведьмы сказала, что говор у девушки столичный, значит, есть маленький шанс…

– Забудь об этом. – Кирши явно не хотел её слушать, и Василиса не понимала почему.

Они уже достигли первого этажа, заполненного воспитанниками. Занятия закончились, и юные чародеи и воины в серых кафтанах без знаков отличия и нашивок плотным потоком покидали здание. Кирши грубо протискивался сквозь толпу. Вслед ему летели восхищённые взгляды и шепотки. Похоже, среди воспитанников напарник чародейки был хорошо известен.

«Куда он так спешит?» – Василиса едва поспевала за Кирши.

– Ты хочешь всё так оставить? – крикнула она ему в спину. – Сидеть и ждать, пока пропадёт ещё один мальчик?

Кирши не ответил и не оглянулся, но плечи его дрогнули, а шаг ускорился. Рука легла на рукоять меча. И в этот момент Василиса всё поняла.

«Он знает!»

Чародейка рванулась вперёд, расталкивая недовольных воспитанников. Вылетела на крыльцо. Кирши уже спускался по лестнице. Василиса перемахнула через перила, чтобы оказаться на земле быстрее, и преградила Кирши путь.

– Ты знаешь, где она! – выпалила чародейка.

Кирши замер. Всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы Василиса поняла, что попала в яблочко.

– Что тебе сказала Марфа? Где Сияна? – продолжила давить Василиса.

Кирши спрятал взгляд и прошёл мимо. Его рука продолжала сжимать рукоять меча. Василиса схватила его за рукав.

– Ты собираешься её убить?

Кирши развернулся так резко, что Василиса отпрянула, но не разжала пальцы. Сердце ухнуло в пятки и забилось с удвоенной силой.

Синие глаза обожгли холодом.

– Не стой у меня на пути.

Кирши вырвался из рук Василисы и пошёл прочь. Чародейка не сдавалась.

– Я иду с тобой.

– Нет.

– Мы с тобой одна команда. Я иду.

Кирши остановился и зло посмотрел на Василису.

– Ты не понимаешь слово «нет»?

Василиса выпрямилась и решительно ответила на взгляд Кирши. Сердце при этом трепетало от страха, а руки дрожали. Чтобы скрыть это, чародейка скрестила их на груди.

– Или я иду с тобой, или возвращаюсь и докладываю обо всём Атли, – с вызовом выпалила она.

Долгую минуту они смотрели друг другу в глаза. И Василисе понадобилась вся её смелость, чтобы не отвести взгляд. Кирши был пронизан тьмой, невидимой, но осязаемой. Кольни иглой – и она тут же вырвется из-под кожи и заполнит всё вокруг, поглотит, высосет мир до последней капли, не оставив ничего живого. Этого нельзя было допустить.

Кирши закрыл глаза и вздохнул. Тьма рассеялась. Дышать стало легче.

– Хорошо, – кивнул он. – Но не вздумай мне мешать.

– Не буду, если не станешь делать глупостей, – в тон ему ответила Василиса.

Кирши хмыкнул, но ничего не сказал.

– Куда мы идём? – спросила чародейка, когда они покинули гарнизон.

– Сияна сказала Марфе, что едет в столицу. И обмолвилась, что любит смотреть на закат над Перуновым мостом из окна своей комнаты.

– То есть она может быть ещё в городе. И ты как-то понял где, – Василисе название этого моста ни о чём не говорило.

– Рядом с Перуновым мостом есть кровница. Вряд ли это совпадение.

Василиса моргнула.

– Кровница? Что это?

– У тебя на родине таких нет?

Василиса пожала плечами. Если и были, она о них не слышала.

– В городе особо не поохотишься. Это в деревне скотина и лес под боком. Кровница – вроде постоялого двора для упырей. Можно переночевать, а ещё перекусить. Кроликом или местной снедкой.

– Стой. Я думала, снедка у каждого упыря своя.

Кирши кивнул.

– В идеале. Но я уже говорил, что отыскать таких глупцов сложнее, чем кажется. В кровнице оседают нищие, бродяги, те, кто готов делиться своей кровью за монеты или чарку вина. Кровь у них паршивая, но лучше, чем ничего.

Солнце катилось по крышам каменных домов, горожане неторопливо шагали по улице и с опаской поглядывали на двух Воронов, спешащих по своим делам. Василиса перехватила один из таких взглядов. Незнакомец в заячьем тулупе тут же отвернулся. А Василиса с грустью думала о том, как много она ещё не знает о мире, в котором выросла. Стаи волколаков, упырица с живыми глазами, кровницы – всё это было так непохоже на то, чему её учил Беремир, о чем она читала в книгах и что представляла себе. Она оказалась не готова к миру за пределами Тригорской долины, к битвам за пределами тренировок. И чародейка понимала, что дальше её ждёт ещё больше вызовов.

Василиса гадала, чем же обернётся сегодняшний вечер. Она набилась Кирши в сопровождающие, но не понимала, что сможет сделать, если он всё же найдёт Сияну и попытается убить. Можно попробовать применить обездвиживающее заклинание, но – Василиса украдкой покосилась на Кирши – едва ли она успеет произнести его до того, как напарник вышибет из неё дух.

Кирши молчал. Василиса молчала. Они свернули с шумной улицы на опустевшую к этому часу набережную. По обе стороны реки высились двухэтажные каменные постройки с красными черепичными крышами. Вдалеке горбатился мост. Когда Василиса подошла ближе, поняла, почему мост называют Перуновым. На сводах моста был высечен образ бога-громовержца с топором в могучей руке. Золотые усы и лезвие топора сияли в свете заката. На противоположной стороне моста был высечен дуб с вонзённой в него золотой стрелой.

Кирши остановился у неприметного двухэтажного дома – ни вывесок, ни фонарей. Только приглушённые звуки музыки и голосов.

Он открыл дверь. Музыка стала громче, а голоса смолкли. Десятки светящихся серых глаз уставились на двух Воронов. Полумрак зала клубился сладким дымом с привкусом крови и пота. Он стелился по грязному деревянному полу со шкурой бурого медведя вместо ковра, изящным бархатным диванам с изогнутыми ножками. В нём тонули столы с тощими белыми свечами и головы оленей и волков, развешанные по стенам. Упыри были повсюду: сидели за столами, лежали на диванах. Худые и толстые, молодые и старые, светлокожие и смуглые, но все с одинаковыми серыми глазами. Василиса сглотнула. Голова закружилась, а сердце забилось быстрее. То ли от дыма, то ли от страха.

– Посмотрите-ка, кто к нам залетел на огонёк, – прохрипел один из упырей. Он сидел на диване, а его тощие руки обнимали пышную женщину. Её голова лежала на плече упыря, а по белой шее стекала струйка тёмной крови.

Василиса сглотнула и отвела взгляд, по спине пробежал холодок.

– Пожрать спокойно не дают, – гоготнул другой и бросил под ноги Кирши выпотрошенного кролика.

Ворон не удостоил упыря взглядом и, перешагнув через кролика, направился к прилавку, за которым стояла высокая упырица с двумя чёрными косами до пояса. За её спиной вместо привычных бочек и бутылок высились клетки. Кролики, голуби, кошки и крысы беспокойно метались в них, предчувствуя скорую гибель.

У прилавка едва стоял на ногах рыжеволосый юноша, и его белая рубаха была в крови.

– Я накормил троих, – он еле шевелил языком. – Три золотых… мне… гони.

Упырица бросила на него презрительный взгляд и швырнула на прилавок золото. Монеты звякнули и укатились на пол, юноша выругался, наклонился за деньгами, но не удержался на ногах и рухнул, потеряв сознание.

– Кажется, ему нужна помощь, – прошептала Василиса.

– Оставь его. Пока он тут по своей воле, это не наша забота.

– Уважаемые Вороны, – хозяйка кровницы расплылась в хищной улыбке. Раскосые глаза изучали гостей. – Что привело вас в мой дом? Уверяю вас, я уважаю закон.

– Давно не виделись, Сэнгэ. Мы ищем упырицу по имени Сияна. – Кирши облокотился на прилавок. – Я знаю, она снимает у тебя комнату. Рыжая, зеленоглазая.

На мгновение лицо Сэнгэ вытянулось, но лишь на мгновение. Она снова расплылась в улыбке и облокотилась на прилавок подобно Кирши. Их лица оказались в пядд друг от друга.

– Госпожа Сэнгэ, – поправила хозяйка, склонила голову набок и продолжила сладким голосом: – И где это видано, чтобы у упыря были зелёные глаза. Али ты слеп, Ворон?

Все в кровнице дружно засмеялись.

– Будем в игры играть? – скривился Кирши. – Или мне самому наверх подняться и все комнаты перетрясти?

– Можем подняться вместе и потрясти кое-что другое, – Сэнгэ послала Кирши воздушный поцелуй и облизала длинные жёлтые клыки. – А потом я тебя попробую. И подружку твою попробую. – Упырица шумно втянула носом воздух. – Хотя от неё так разит страхом, что придётся её сначала хорошенько тра…

Голова Сэнгэ впечаталась в прилавок с такой силой, что тот треснул. К шее прильнуло лезвие меча.

Упыри повскакивали со своих мест и окружили Воронов. Василиса вскрикнула и закрыла спину Кирши. На пальцах чародейки вспыхнуло пламя.

– Ты что творишь?! – Василиса не слышала себя от страха.

– Разговариваю на их языке, – ответил Кирши. – Ну, госпожа Сэнгэ, так где я могу найти Сияну?

– Комната номер шесть, – прохрипела та. – Пусти, урод!

Кирши отпустил упырицу и направился к лестнице. Сэнге схватилась за шею и отпрянула к клеткам. Остальные не двигались, только пожирали Воронов глазами. Василиса поспешила за Кирши, на всякий случай продолжая гонять между пальцев искры. Они быстро разгорались, что позволяло атаковать без промедления.

– Почему они не напали? – прошептала Василиса.

– Нападать на гвардейцев в Даргороде плохой тон, – хмыкнул Кирши. – Завтра бы от их кровницы камня на камне не осталось.

– А гвардейцам на них нападать, значит, тон хороший? – Василиса не удержалась от иронии в голосе.

Кирши не оглянулся.

– Любой из них вцепится тебе в глотку, едва представится возможность.

– Да? А по-моему, они выбрали жизнь без убийств, раз грызут кроликов и голубей.

– Исключительно потому что боятся лишиться головы.

Василиса так не считала и хотела продолжить спор, но Кирши резко остановился. Они стояли посреди узкого коридора с двумя рядами одинаковых дверей. Василиса выглянула из-за спины Кирши – одна из дверей оказалась открыта. На ней была прибита ржавая шестёрка.

– Ну, заходите, не стесняйтесь, – послышался из комнаты бархатный женский голос. – Вы же так меня искали.

Небольшая комнатка с широкой кроватью тонула в красном свете заходящего солнца. На подоконнике у открытого окна сидела девушка в зелёном сарафане. Её рыжие кудри трепетали на ветру. На бледном лице рассыпались веснушки. В зелёных глазах смешались высокомерие и насмешка.

– Ну и шум ты там устроил, Кирши. Так и не смог меня забыть?

– Где мальчик, Сияна?

– Какой мальчик? – удивилась упырица и спрыгнула с подоконника.

– Которого ты похитила из Старой Марги, – Василиса шагнула вперёд.

– А ты кто?

– Не меняй тему, – Василиса сделала ещё шаг. – Где мальчик?

– Не знаю ни о каком мальчике, – Сияна беззаботно пожала плечами и заулыбалась.

– Ты его убила? – спросила Василиса. Она силилась увидеть ответ на лице упырицы, но оно сохраняло лишь выражение детской непосредственности.

– Я не убиваю людей, – закачала головой Сияна.

– Тогда что ты с ним сделала? – Кирши говорил спокойно, но Василиса чувствовала исходящую от него угрозу. – Что сделала с воспитанником? И с другими мальчиками? Почему никто из них не вернулся домой?

– Ничего я не делала, – голос Сияны стал жёстче. – Я даже не убежала от вас, хотя могла. Мне нечего скрывать.

– Зря не сбежала, – Кирши положил руку на рукоять меча. – Не хочешь говорить – останешься без головы.

Сияна отступила и покосилась на открытое окно.

– Кирши! – Василиса встала между ним и рыжеволосой упырицей. – Не глупи. Мы не можем знать наверняка.

– Что тут знать? Она их всех убила. Выпила досуха и хорошенько спрятала трупы. Она обычная убийца, как и все здесь.

– Нет! – крикнула Сияна. – Я не убийца!

– То же самое ты говорила в прошлую нашу встречу. И я тебе поверил. А потом из гарнизона пропал воспитанник. И только боги знают, скольких ещё ты убила. Скольким ещё детям вспорола глотки. Ты хоть знаешь, как звали последнего мальчика? Долго он кричал? Звал мать, просил тебя остановиться, пока ты, как животное, утоляла свой голод?

– Я их не ем! – выпалила Сияна. – Я никого не ем! Я не такая, как они!

Её зелёные глаза лихорадочно блестели, а если бы её сердце билось – Василиса не сомневалась, – щёки бы залил румянец. Она верила Сияне, но понимала, что это не вся правда.

– А что ты с ними делаешь? – тихо спросила Василиса. – Ты же что-то с ними делаешь?

Сияна бросила на чародейку странный взгляд. В нём смешалось столько эмоций, что это сбивало с толку: гнев, страх, боль, отчаянье, надежда, ненависть.

– Зачем они тебе? – Василиса доверилась интуиции. – Они важны для тебя. Почему?

– Они мне нужны, – оскалилась Сияна.

– Этого достаточно, – сказал Кирши и достал меч.

Сияна зарычала. Кирши сорвался с места.

– Нет! – Василиса бросилась на напарника, и они кубарем покатились по полу.

Кирши попытался встать, но Василиса навалилась на него всем телом, усиливая захват с помощью магии. Мышцы заныли от боли, напоминая, что резерв всё ещё пуст и любые чары ранят её тело. Василиса вдавила Кирши в пол. Меч со звоном отлетел в сторону. Кирши попытался вырваться. Он был очень силён, и Василисе пришлось усилить нажим. Магия хлынула в тело, и Кирши оказался обездвижен. Всего на несколько секунд, но этого хватило.

Краем глаза Василиса заметила, как Сияна выскользнула в окно.

– Что ты творишь? – зарычал Кирши.

– Это ты что творишь? – закричала Василиса. – Ведёшь себя как одержимый! Какого чёрта?! Мы могли узнать, зачем она всё это делает! Мы могли её арестовать, в конце концов!

– Какая разница, если они всё равно погибают! И благодаря тебе она похитит ещё кого-нибудь!

Действие чар закончилось, мышцы свело судорогой, и Василиса, задрожав всем телом, рухнула на грудь Кирши.

– Чубасья мать, – простонала она. Прямо под ухом беспокойно стучало его сердце.

Кирши схватил Василису за плечи, чтобы сбросить с себя, но остановился, разжал пальцы и вздохнул. Руки обессиленно упали на пол, он откинул голову и закрыл глаза. Василиса ждала, когда к ней вернутся силы, и не могла пошевелиться. Она чувствовала, как тело Кирши расслабляется, слышала, как замедляется его сердцебиение.

Последний луч солнца покинул комнату, погрузив её в синь сумерек. Застрекотали кузнечики, а с реки принесло запах тины. Тепло Кирши становилось её теплом, и Василиса закрыла глаза, ощущая внезапный прилив спокойствия. Неуместный, но до мурашек приятный.

«Как это странно», – подумалось Василисе. Упыри внизу продолжали веселиться, пить и вгрызаться в тушки кроликов, а два Ворона молча лежали в комнате прямо над их головами.

– Спасибо, что остановила меня, – тихо сказал Кирши.

– Обращайся, – пробубнила Василиса, едва шевеля губами.

Кирши поднял голову.

– Ты что, собралась отключиться?

– Не-не-не…

– Боги, у тебя слюни текут, – Кирши скривился.

– Ой, прости, – Василиса лениво вытерла рот рукавом. – Я не успела восстановить резерв после волколаков. И вот.

Кирши сел и отодвинул от себя Василису. Чародейка смущённо улыбнулась.

«Какие у него синие глаза-а».

– Дойти до корпуса сможешь? – Кирши бродил взглядом по лицу Василисы.

– Ага, – ответила чародейка и не сдвинулась с места.

Юноша вздохнул.

– Ладно, можешь взять немного.

– Чего звять? Взять.

– Моей силы. Второй раз я тебя на себе не потащу.

Василиса о таком слышала впервые, потому тупо уставилась на Кирши. Её брови съехались к переносице, губы недовольно изогнулись. Василиса не любила чего-то не знать.

– Беремир тебя научил чему-нибудь, кроме умения растрачивать резерв направо и налево?

– Фехтованию, – серьёзно кивнула Василиса.

– Прекрасно, – усмехнулся Кирши и расстегнул верхнюю пуговицу кафтана. – В нашем теле есть определённые точки. Сколько их и как они работают – не расскажу, я не чародей. Знаю, что Журавли через них исцеляют: вливают целительную магию в человека. И штука в том, что через эти точки силу можно не только отдавать, но и забирать. И одна из них – вот тут.

Он ткнул пальцем в ямочку между ключиц.

– Ого! – выдохнула Василиса.

– Ого, – подтвердил Кирши. – Клади сюда руку и попробуй нащупать во мне жизненную силу. Если нащупаешь, сама поймёшь, что делать.

Василиса была заинтригована. Она коснулась шеи Кирши. Кожа была мягкой и тёплой. Приятно. Скользнула пальцами к заветной ямочке и закрыла глаза. В подушечки пальцев стучался пульс. Василиса попыталась сосредоточиться на этом ощущении и отыскать в Кирши нечто похожее на то, что чувствовала в себе, когда по венам растекалась магия.

– Ты уже делал это? – прошептала она.

– Нет, но много раз видел, – каждое его слово отдавалось вибрацией в пальцах. – Не отвлекайся.

Василиса почувствовала, как ускоряется её сердце. Нужно было нырнуть глубже. Повинуясь любопытству и интуиции, Василиса отправила в Кирши маленькую невидимую искорку магии в надежде на отклик. Она читала, что магия притягивает к себе магию. Что вся магия мира всегда стремится слиться воедино. И искорка сделала своё дело.

Жизненная сила Кирши влилась в неё мощным потоком. Сбила с ног и поглотила, подобно горной реке. Она опьяняла, притягивала, возбуждала. Это был непроглядный, тёмный и пугающий космос, но настолько прекрасный, многогранный и таинственный, что Василисе захотелось вобрать его весь. Силы было так много, что Василисе казалось, будто она сможет свернуть горы и покорить весь мир, стоит только захотеть.

А потом она стала видеть картины. Заснеженный лес с соснами выше неба. Лицо прекрасной женщины с чёрными – точь-в-точь как у Кирши – волосами и нежной улыбкой. Юноша с раскосыми глазами, задорно смеющийся у костра. Бескрайнее море, бьющееся о скалы.

– Эй, полегче, – выдохнул Кирши. – Я думаю, уже хватит.

Василиса открыла глаза, но не убрала руку. Она смотрела на него и не могла оторваться. Ей казалось, что в этот момент происходило нечто большее, чем просто магия. Она коснулась его души, его сути, и он, кажется, сам этого не ожидал. Кирши тоже смотрел на неё во все глаза, будто видел впервые.

– У меня тут кровница, а не дом для утех! – в комнату вошла Сэнгэ.

Василиса отдёрнула руку и вскочила на ноги. Наваждение исчезло, силы вернулись, а сердце билось, как безумное, говоря о том, что всё случившееся ей не привиделось.

Кирши поднялся с пола, подобрал меч.

– Мы уходим.

На улице уже стемнело. Небо затянуло тучами, начал моросить дождь. Василиса шла рядом с Кирши достаточно близко, чтобы ощущать его тепло. По его растерянному лицу чародейка понимала, что произошедшее между ними имело мало общего с тем, что он наблюдал раньше.

– Я что-то сделала не так?

Кирш вздрогнул.

– Нет, просто… – его голос был низким и хриплым. – Возможно, стоит сходить к Журавлям и попрактиковаться. Эта техника может помочь в бою, если у чародея заканчиваются силы. И хорошо бы нам не выпадать из реальности, если решим ею воспользоваться.

Нам? Значит, он тоже что-то почувствовал. Василисе стало интересно, было ли это похоже на то, что испытала она. По лицу Кирши узнать ответ не представлялось возможным, а спросить Василиса не решалась.

* * *

Дверь в кабинет бесшумно открылась. Атли отвернулся от окна, чтобы разглядеть позднего гостя.

– Я уж думал, ты не придёшь, – улыбнулся он.

– Было одно неотложное дело, – отозвался Кирши.

– Надеюсь, всё прошло успешно? – Атли открыл стеклянную дверь, приглашая Кирши пройти на балкон.

– Вполне.

Ночная прохлада ворвалась в кабинет и потревожила листы пергамента на столе. Атли вышел на балкон, с облегчением ощущая холодный воздух на лице. Кирши встал рядом, облокотившись на перила.

– Как она? – Атли попытался заглянуть в синие глаза друга, но тот смотрел в сторону.

– Обычная девчонка. Не думаю, что опасна.

– Ты не должен был отпускать её от себя. Не позволять своевольничать. А она умудрилась не только ускользнуть от тебя, но и вступить в бой с волколаками. Это могло закончиться плохо. Если бы стена рухнула…

– Но стена не рухнула, – перебил Кирши и повернулся к Атли. – Ты сделал её Вороном, но хочешь держать вдали от сражений? Тебе следует поупражняться в логике.

– Это временно. Пока мы не удостоверимся, что она не представляет опасности.

Кирши не ответил, просто отвернулся назад в темноту.

– Я знаю, тебе не нравится быть нянькой…

– Да всё равно, – отмахнулся Кирши. – Что с волколаками? Думаете, чернокнижники готовят восстание?

Атли вздохнул.

– Пока сложно сказать. Но в последнее время нечисть ведёт себя странно. Что-то гонит её с насиженных мест. Не знаю, связаны эти случаи или нет. Если за всем стоят чернокнижники, то они хорошо заметают следы. Так или иначе, скоро у нас будет много работы.

Некоторое время они молчали, глядя в темноту сада.

– Как ты? – тихо спросил Атли. – Мы почти не говорили… с тех пор.

– Сойдёт.

– Ты вспоминаешь о нём?

Кирши не ответил и смежил веки. У Атли защемило в груди.

– Ты всегда вот так закрываешь глаза, когда думаешь о Хару. Той ночью у тебя было такое же лицо… Когда они убили его.

– Ты для этого меня сюда позвал? – огрызнулся Кирши.

– Уверен, мне бы понравился этот юноша, – Атли сделал вид, что не заметил недовольства друга. – Удивительно, как он смог проделать такой длинный путь от Восточных Островов до Северных Земель. Без денег, с отцовским мечом, который и держать-то толком не умел. Он был храбрецом и погиб, как настоящий воин. В бою.

– Он был глупцом, погибшим в битве, которая не имела к нему никакого отношения.

– Если бы не он, тебя бы убили, – тихо напомнил Атли.

Кирши криво улыбнулся, и пара тёмных прядей упала ему на глаза.

– Кирши…

– Тебе повезло, что нас связывает клятва, – Кирши оторвался от перил и почти вплотную подошёл к Атли. – Иначе я бы уже давно приказал тебе не лезть мне в душу.

– Но пока приказы здесь отдаю я, – сказал Атли, глядя другу в глаза.

Он чувствовал исходящую от Кирши угрозу, но знал, что тот не причинит ему вреда. Кирши тоже это знал и поэтому буравил Атли гневным взглядом.

– За что ты так меня ненавидишь? – Атли коснулся его щеки. Кирши вздрогнул, но не сдвинулся с места.

– Ты знаешь, за что… – процедил он.

Атли убрал с лица Кирши непослушную прядь и вздохнул.

– Можешь идти, – он отступил на шаг и отвернулся.

Хлопнула дверь, и Атли стиснул зубы. Он надеялся, что то, что связывало их с Кирши, можно назвать дружбой, но всё же не был в этом уверен. Кирши создавал впечатление человека, не способного испытывать тёплые чувства или привязанность к существам, хотя бы отдалённо похожим на людей. Казалось, он вообще не способен испытывать подобные эмоции.

Атли было известно, что Кирши потерял эту способность много лет назад, ещё до встречи с ним. Несомненно, Атли знал Кирши лучше, чем кто-либо ещё, ведь именно он нашёл его очень давно. Вовремя, чтобы сохранить ему жизнь.

Прошло семнадцать лет с их первой встречи. За эти годы Атли так и не смог завоевать его доверия. В отличие от Хару. Всего за пару месяцев этому юноше удалось сделать то, что не удалось Атли за столько лет. Обида больно кольнула Атли под ребра, но он отогнал её прочь. Пора было возвращаться к работе.

7

Журавлиные чары

Тихо звенели колокольчики где-то за спиной. Их тонкоголосое пение отдавалось эхом в теле. Темно, и только тыквенно-оранжевые листья клёна проносились перед глазами. Эти маленькие и бесполезные маячки света во мраке. Они никуда не вели, только обманывали, ласково шепча, что свет ещё существует.

Василиса обернулась, желая разглядеть колокольчики, которые – она это точно знала – связаны красной шёлковой лентой. Но ничего не увидела. Ничего. Вокруг были лишь темнота и невозмутимо парящие листья.

Колокольчики продолжали звенеть – эти маленькие серебряные создания. Василиса шагнула навстречу звуку.

Темно, как же здесь было темно. И холодно.

Вдруг колокольчики резко звякнули и умолкли, оставив чародейку в полной тишине, от которой зашумело в ушах. А в следующий момент она услышала голос. Низкий, мягкий, как чёрный бархат. Голос, который казался ей отдалённо знакомым, но Василиса никак не могла вспомнить, кому он принадлежал.

«Не уходи», – прошептал он ласково и нежно, а у чародейки защемило сердце от боли, которая звучала в нём.

«Я никуда не ухожу!» – хотела крикнуть Василиса, но из горла не вырвалось ни звука.

«Почему ты уходишь?» – голос ветром коснулся лица, и чародейка ощутила лёгкое тёплое прикосновение к губам.

Она очень хотела ответить, но не могла. Незнакомые ранее чувства расцвели в груди ворохом кленовых листьев, и Василиса почувствовала, что падает. Хотелось кричать от боли, одиночества и страха.

Беззвучный всплеск. Василиса наблюдала, как смыкается над ней тёмная водная гладь, чувствовала, как неведомая сила увлекает её на дно. Она бы захлебнулась, если бы дышала. Василиса знала: это не её чувства, но они ныряли в душу так глубоко, что тут же становились её неотделимой частью. Темнота сгущалась, и ярких листьев было уже почти не разглядеть. Василиса протянула руки вверх, словно это могло спасти её из омута.

«Не уходи», – снова прошептал голос…

Василиса открыла глаза и глубоко вдохнула. Сердце всё ещё щемило, а ресницы и вискѝ были мокрыми от слёз. Вытерев лицо, чародейка села в кровати и посмотрела в окно. Рассвет только начинал окрашивать небо в рыжий, разгоняя темноту ночи.

«Какой странный сон», – Василиса спустила ноги с кровати, коснулась губ, скользнула рукой ко лбу и зарылась пальцами в растрепавшиеся волосы.

Пришли воспоминания о вчерашнем вечере. Картины, проникшие в сознание вслед за силами Кирши. И Василисе подумалось, что и странный сон мог быть с ними связан. По крайней мере, ей так казалось.

Чародейка приложила руку к груди и попыталась мысленно отыскать в себе поглощённую силу. Это оказалось непросто. Сила ускользала от её внутреннего взора, как забытая в разговоре мысль, которую ты отчаянно силишься ухватить, но она ловко исчезает раз за разом. И оставляет тебя с мучительным ощущением неудовлетворённости и разочарования.

Промучавшись так минут пять, Василиса сдалась, бросила это занятие и отправилась умываться.

После завтрака чародейка направилась к Атли. Она не осмелилась сразу идти к Журавлям и решила прежде поговорить с капитаном. Атли внушал доверие, был похож на того, кого можно называть другом, к кому всегда можно прийти за советом.

Василиса рассказала Атли о событиях вчерашнего дня, о том, как черпала силу из тела Кирши. Пару фактов в истории она всё же изменила. Чародейка решила, что капитану незачем знать, что Кирши собирался убить Сияну. К тому же он от этой идеи отказался.

Атли некоторое время молчал, задумчиво глядя сквозь Василису, а потом усмехнулся.

– И Кирши сам это тебе предложил?

– Поделиться силой? Эм, да. А что?

– Нет, ничего, – Атли встал с кресла. – Спасибо, что рассказала. Пойдём навестим Журавлей.

Корпус целителей располагался у реки, в отдалении от здания гарнизона. Длинное двухэтажное здание из белого камня окружали ряды теплиц. Обычно Журавли носили белые кафтаны, но в повседневной жизни и вне работы в госпитале ходили в чём душе угодно. В основном это были разноцветные сарафаны или штаны с рубахой.

Из теплицы вышла девушка в юбке с передником, в вышиванке и с корзиной трав в руках. С первого взгляда не отличить от обычной крестьянки.

На деревянных дверях корпуса были вырезаны два танцующих журавля. Они расправили крылья и держали в клювах солнце – одно на двоих. Атли открыл дверь и пропустил Василису внутрь.

В нос ударил аромат пряностей. Гвоздика, зверобой, ромашка, лаванда – ароматы смешались и щекотали ноздри. В просторном зале всё свободное пространство занимали горшки с цветами, половины из которых Василиса никогда в жизни не видела.

Среди цветочных горшков на лавках и прямо на полу сидели Журавли. Кто-то читал книгу, кто-то непринуждённо болтал, кто-то дремал прямо на резной скамье. В корпусе царила расслабленная атмосфера спокойствия и неги.

Атли свернул в ближайший коридор, увитый диковинным фиолетовым плющом. Остановился у одной из дверей и постучал.

– Надеюсь, Белава уже проснулась, – шепнул он Василисе с видом нашкодившего ребёнка.

– Белава? Мы пришли к самой Белаве Сияющей? – Василиса прикрыла рот ладонью.

– С учётом твоей… особенности, думаю, так будет разумнее.

О Белаве ходили легенды. Вернее, о её распутном нраве. Чародейка была шесть раз замужем. А однажды устроила пиршество, в котором приняли участие двадцать чародеев и чародеек, десять оборотней и шестьдесят смертных. Нагими они водили хороводы на снегу, согреваясь вином, чарами и теплом друг друга. Вести об этом праздновании Масленицы разнеслись по всему царству.

Дверь открылась, и из-за неё выглянула молодая женщина поразительной красоты. Словно сошедшая со страниц сказок, высокая и статная, Белава смотрела на гостей пронзительными голубыми глазами, её пухлые губы застыли в вежливой полуулыбке. На шее блестел золотой кулон в виде летящего журавля. Она сделала шаг вперёд, и белоснежный сарафан, обхватывающий её тонкий стан, почти не шелохнулся.

Василиса поняла, что стоит, разинув рот. Совсем не так она представляла себе престарелую чародейку.

– О! – Белава очаровательно улыбнулась Атли, и пшеничные волны волос лениво качнулись. – Как я рада тебя видеть, Атли. Ты, как всегда, очарователен.

Белава перевела взгляд на Василису, улыбка её стала ещё шире.

– А ты, должно быть, Василиса? Аргорад успел рассказать о тебе. Прошу, друзья, прошу.

Белава пропустила гостей в кабинет и закрыла за ними дверь.

Василиса будто оказалась в оранжерее. По белой стене и деревянному книжному шкафу взбирался плющ с широкими розово-зелёными листьями – таких Василиса ещё не видела. Горшки пестрели цветами повсюду: стояли на полу и столе, свисали с потолка. Багульник, тысячелистник, барвинок, валериана, вербена, вереск, анис и много-много других растений, названий которых Василиса не знала. Деревянный пол порос мхом, по которому Белава ходила босиком. У окна примостилась софа на деревянных ножках. На софе и полу лежали разноцветные подушки, а рядом на изящном круглом столике стояли глиняный кувшин, серебряный кубок и ваза с фруктами.

– С чем пожаловали в мою тёплую обитель? – голос Белавы лился сладким нектаром.

Василиса вновь пересказала свою историю. Белава звонко рассмеялась.

– О, такое бывает, воронёнок. Редко, но случается. Я называю это явление поцелуем душ. Подозреваю, что ты была очень голодна, – Белава подмигнула Василисе и грациозно опустилась на софу. – Узнаю Беремира, упокой Морена его душу. Всё у него – о сражениях и битвах. И ничего – о действительно важном в этой жизни. Атли, милый, выхвати мне кого-нибудь из коридора. Научим нашего воронёнка азам магического искусства.

Атли выглянул за дверь и кого-то окликнул. В кабинет вошла девушка – низенькая, пухленькая, в синем сарафане.

– О, Аньяна, как удачно, – Белава махнула девушке рукой. – Проходи, не стесняйся. Мне нужна твоя помощь, родная.

Белава поднялась с софы и ловко уложила на неё Аньяну.

– Смотри, Василиса. Наши прекрасные тела тесно связаны с окружающим миром. Все мы – чародеи и простые люди – пропускаем через себя живительную силу этого мира. Потоки её неравномерны и местами сплетаются в целые узлы. Через эти узлы мы можем черпать или отдавать силу. Всего их три. Узел разума, – Белава провела пальцем по лбу Аньяны. – Сердца, – чиркнула от ключиц к груди. – И чрева, – хлопнула ладонью в районе пупка.

Аньяна вздрогнула и рассмеялась.

– Это же азы, капитан, – шепнула она.

– Повторять всегда приятно, лилия моя, – улыбнулась Белава.

И сказано это было так сладко, что Василису от смущения затопил румянец.

– Силу можно отдавать, – Белава вернула ладонь к голове Аньяны, пошевелила пальцами, и от их кончиков отделилась едва заметная золотая нить, похожая на вереницу трепещущих звёзд. Нить потянулась ко лбу девушки и скользнула под кожу. – А можно забирать.

Белава коснулась лба Аньяны, и её пальцы на мгновение окутало золотое свечение.

– Отдавая, мы исцеляем. Забирая – исцеляемся сами. – Белава жестом пригласила Василису подойти ближе. – Попробуй.

Василиса протянула руку ко лбу Аньяны и посмотрела на Белаву в ожидании указаний.

– Закрой глаза. Представь, что магия внутри тебя – это золотой ручей. Она рождается в сердце, в голове или в чреве и тоненькой струйкой бежит по твоему телу через руку, чтобы соединиться с другим человеком.

Василиса закрыла глаза и представила всё, как сказала Белава. Почувствовала, как магия движется по телу, как это бывало всегда, когда она колдовала. И вот она направила золотой ручей точно в лоб Аньяне.

И ничего не произошло.

– Начинай представлять, – подтолкнула Бе-лава.

– Да я уже. Ничего не выходит, – Василиса растерянно посмотрела на свой палец. Попробовала снова. Ничего не изменилось. – Может, есть другой способ? Что я делаю не так?

– Какой магией пользуешься обычно? – из голоса Белавы исчезла сладость.

– Огненной.

– Эмоциональная, значит. Зажги-ка пару искр.

Василиса не мешкала. Искры заплясали на пальцах, будто только и ждали повода вырваться на свободу.

– Хм, ладно, – Белава скрестила руки на груди. – Отдавать всегда сложнее, чем забирать. Давай попробуем наоборот. Возьми у Аньяны немного силы. Представляй всё то же самое, только в другом порядке. Магия рождается в Аньяне и торопится к тебе. Аньяна, будь открыта.

Василиса повиновалась. Она коснулась лба девушки, и почти сразу магический ручеёк защекотал пальцы. Он был нежный и слабый, совершенно не похожий на то, что Василиса испытала вчера. Это походило на касание первого весеннего ветерка, приносящего с собой пробуждение.

– Достаточно, – скомандовала Белава, и Василиса отдёрнула руку. – Значит, воронёнок у нас жадина. Брать – берём, а отдавать не хотим. Ну-ка, повернись ко мне.

Василиса повиновалась, и в лоб ей тут же уткнулись пальцы Белавы.

– Не сопротивляйся, – подмигнула она. – Я возьму всего капельку.

Василиса послушалась.

– Направь ко мне магию, – сказала Белава.

Василиса направила. Как умела. Белава больно ударила её костяшками по лбу.

– Ай! – Василиса отпрянула и схватилась за ушибленное место.

– Не хочет делиться, – сощурилась Белава. – Даже мне не даётся.

– Я делюсь!

– Это может быть связано с барьером, который выставил Беремир? – спросил Атли.

Белава задумалась на секунду.

– Нет, не думаю. Стена всего-навсего запирает часть её магии. С оставшейся частью она может делать что угодно. Другой вопрос, что делиться не хочет настолько, что даже я не смогла и капли вытянуть. Но! – Белава хлопнула в ладоши. – Такое тоже случается. Не быть тебе Журавлём, воронёнок. Но забрасывать это дело я, конечно, не советую. Целительные чары всегда пригодятся. Хотя вы, Вороны, вечно ими пренебрегаете.

– И что мне делать? – Василиса с грустью посмотрела на свои руки.

– Приходи ко мне в свободное от ваших вороньих вылазок время. Будем практиковаться. А теперь кыш! У меня утренняя медитация.

Василиса с Атли вышли на улицу, и Атли ободряюще похлопал чародейку по плечу.

– Не расстраивайся. Ты быстро всему научишься.

Василиса передёрнула плечами.

– Белава сказала, что это азы. Как я могу быть Вороном, не зная азов?

Атли рассмеялся.

– Это для Журавлей азы. Они целители, а не воины. А среди Воронов лишь немногие умеют исцелять. У каждого свой дар. Гораздо важнее, что у тебя получается подпитываться за счёт твоего воина. Но, конечно, учитывая твою способность к разным стихиям, было бы интересно, если бы ты ещё и исцелять научилась.

– Стихией земли я так и не овладела, – напомнила Василиса. – Возможно, с целительством та же история.

– Возможно, – пожал плечами Атли. – А может, и нет.

Они шли по дорожке вдоль реки. Василиса смотрела на солнечные блики на воде, наблюдала за тем, как на другом берегу темнели деревянные домики, а у воды паслись козы. После слов Атли на душе стало легче. Его ласковая улыбка и тепло малахитовых глаз дарили спокойствие и веру в свои силы. И Василисе стало интересно, что бы она увидела, если бы дотронулась до его ямочки между ключиц.

– Что ты думаешь про эту упырицу? Сияну? – вдруг спросил Атли.

– В смысле?

Они вошли в тень раскидистого дуба, и Атли остановился, задумчиво глядя вдаль. На его лице и кафтане дрожали пробивающиеся сквозь листву пятна света.

– Она фактически призналась, что похищала ребят, – продолжил Атли. – Но не ела их. Что же она с ними делала?

– Не знаю, – честно ответила Василиса. – Мне ещё показалось, что она… будто не считает себя упырём. «Я не такая, как они», – так она сказала.

– Странные вещи происходят, – вздохнул Атли. – Надо к чему-то готовиться. Знать бы ещё, к чему.

– А Беремир? Удалось что-нибудь выяснить?

Атли покачал головой.

– Соколы ничего не нашли. Основное предположение: кто-то хотел завладеть силой Источника, но Беремир успел его запечатать, прежде чем его… убили. Да, была ещё одна странность. Соколы исследовали останки Беремира – и не нашли в них ни крохи магии.

Василиса нахмурилась. Такого быть не могло. Да, после смерти магия покидает тело, сливаясь с окружающим миром, но не вся. Её крупицы навсегда остаются в костях, мышцах и внутренних органах человека. В достаточном количестве, чтобы этой магией могли воспользоваться некроманты и пробудить тело умершего.

– Это невозможно, – отрезала Василиса. – Даже в простых людях есть частицы магии.

– И тем не менее.

– Может, Соколы ошиблись?

– Не думаю.

– Значит, кто-то её забрал? Магию?

– Похоже на то.

Они замолчали. Василиса перебирала в голове возможные варианты, но ничего не находила. Никому это не под силу. Ни один чародей, ни один известный ей артефакт не могли опустошить человека настолько, чтобы в нём не осталось ни капли силы. Это находилось за гранью возможностей, которые Василиса могла себе представить. Но главное – зачем? Убийца хотел поживиться магией Источника, но не смог и поэтому решил выпить хотя бы силу Беремира? Но если так, если он на такое способен, то слава богам, что он не добрался до Источника.

Голова заболела от обилия вопросов. Василиса зажмурилась и потёрла переносицу, чтобы прийти в себя.

– Не переживай об этом и делай свою работу, – мягкий голос Атли отогнал боль. – Соколы знают своё дело. У Миры всегда всё под контролем.

В этот раз слова Атли не успокоили Василису. Ей казалось, что он пытается убедить не столько её, сколько себя. Похоже, он сам не был уверен в том, что у Миры всё под контролем. Что вообще хоть кто-то способен контролировать происходящее.

А ещё Василиса понимала, что ничем не может помочь. Она кое-как справлялась с собственной силой и уже дважды оказалась достаточно неосторожна, чтобы исчерпать свой резерв в бою. Хотя второй раз до боя даже не дошло.

Эти мысли больно били под дых. Осознание собственной беспомощности червём извивалось под рёбрами, вызывая чувство тошноты.

– Я подыщу вам с Кирши подходящее задание. А пока есть время, попробуй практиковать целительство с Белавой.

– А Сияна?

– Её будут искать все Вороны по мере возможности.

* * *

Василиса и не заметила, как они вернулись обратно к главному корпусу гарнизона. На крыльце размахивал красной меховой шапкой бирюч – царский вестник. Рядом скромно стоял Аргорад и вымученно улыбался, а внизу скучали и переговаривались застигнутые врасплох Вороны и воспитанники.

– …явиться в Царские Палаты! – кричал бирюч.

Атли поднялся по лестнице, заложил руки за спину и встал рядом с Аргорадом. Василиса не отставала. Бирюч тем временем закончил кричать, нахлобучил на голову шапку, поклонился Аргораду и помчался прочь.

– Что происходит? – с непринуждённой улыбкой поинтересовался Атли, наклонившись к командующему.

Аргорад переминался с ноги на ногу и кивал проходящим мимо Воронам и воспитанникам, которые, дослушав обращение бирюча, разбредались по своим делам.

– Да я совсем запамятовал, – вполголоса ответил Аргорад. – Царь вернулся из путешествия и вознамерился завтра вручить нам награды в честь годовщины Великой Войны. Как раз подходит к концу месяц празднеств. Он присылал грамоту в прошлом месяце, а я её… м-м… наверное, я её действительно получал, и она всё ещё где-то в моём кабинете.

– И царь, зная тебя, решил не полагаться на одну лишь грамоту и прислал бирюча, – рассмеялся Атли. – Не отвертеться.

– Не отвертеться, – беззаботно кивнул Аргорад. – Ты уж собери своих, кого сможешь. Пусть придут завтра, царя уважить.

– А Мира и Белава?

– Я сам им скажу, – с этими словами Аргорад спустился с лестницы и прогулочной походкой, напевая что-то себе под нос, направился в сторону корпуса Журавлей.

Атли повернулся к Василисе и вздрогнул, будто успел забыть о её существовании и теперь очень удивился, увидев её позади. Но замешательство длилось всего мгновение. Выразительные губы капитана растянулись в привычной улыбке.

– Всё слышала? Завтра важный день, не опаздывай.

* * *

Василиса стучала каблуками по мостовой, то и дело расправляла вспотевшими ладонями складки на кафтане и приглаживала волосы на затылке. Она увидит царя Радомира! А если повезёт, то ещё и царевича Дарена. В народе поговаривали, что царевич, как и его отец, – писаный красавец. Впрочем, про всех царей и царевичей так говорили. На деле же те часто оказывались совершенно не похожи на льстивые портреты придворных художников. По крайней мере, так рассказывал ей Беремир – сама Василиса ещё не встречала ни одного правителя.

Василиса достала из кармана серебряную монету и посмотрела на гордый профиль царя Радомира. Прямой нос, аккуратная борода и кудри, которые больше напоминали раковины улиток. С оборотной стороны монеты на Василису хмуро глядел медведь.

«Интересно, на кого из этих двоих царь похож больше?» – хихикнул внутренний голос.

Василиса закусила нижнюю губу, стараясь сдержать улыбку, и спрятала монету обратно в карман.

Улицу освещало вечернее солнце, отчего деревянные башни Царских Палат казались золотыми. Величественно возвышались они над Василисой, заслоняя собой небо и напоминая могучую горную гряду. К центральной – самой большой и высокой башне – вела длинная крытая лестница с витыми столбами. Позади растянулся главный терем с высокой округлой крышей, которая – если смотреть сбоку – напоминала разрезанную пополам луковицу. Справа и слева к терему тулились большие и маленькие пристройки с крутыми треугольными крышами и остроконечными башенками. На каждом домике гордо изгибался резной конёк. Стены и окна украшало сложное деревянное кружево, напоминавшее зимние морозные узоры. Гряду пристроек и башен, словно извилистые ходы в муравейнике, соединяли переплетения лестниц и балконов.

Василиса топталась у подножия лестницы и не решалась на неё ступить. Ей хотелось подольше полюбоваться сказочным зодчеством. В кружевах наличников она разглядела грациозных жар-птиц и диковинных рыб с крыльями, танцующих петушков и коней с огненными гривами.

Мимо торопились Соколы, Вороны и Журавли, вальяжно вышагивали бояре и дворяне в отороченных соболями и расшитых золотом одеждах с рукавами до самой земли. Женщины, румяные и статные, звенели массивными височными кольцами, в которых сияли драгоценные камни.

Василиса провожала их взглядом, щёки заливало стыдливым румянцем, а рука снова тянулась к затылку и гладила волосы. У чародейки не было даже гребня, чтобы украсить косу. Внезапно радостное волнение сменилось тревогой, и желудок неприятно сжался. Она осознала, что это собрание не будет похоже ни на один из деревенских праздников и сборищ, на которых ей приходилось бывать. И она совершенно не знала, как себя вести.

Беремир никогда не учил её манерам. Вдруг она опозорится, ляпнет что-нибудь не то, не сумеет поддержать светскую беседу, выставит на посмешище себя и всю Гвардию в придачу. Взмокшие руки снова принялись расправлять складки на кафтане.

– Ты чего тут стоишь?

Василиса вздрогнула и обернулась, встречаясь взглядом с синими глазами. Кирши выглядел так спокойно и расслабленно, будто видел царей каждый день. А ещё он, похоже, нисколько не переживал о своём внешнем виде: несколько прядей выбились из свободного пучка на затылке и спадали на лицо, воротник чёрного кафтана был небрежно расстёгнут, сапоги прибиты пылью. Что ж, по крайней мере, Василиса будет выделяться из толпы лощёных дворян не больше него.

Кирши молчал, всё ещё ожидая от Василисы ответа, но та лишь неопределённо пожала плечами, не решаясь поделиться переживаниями. Кирши вздохнул и покачал головой.

– Ладно, пойдём, а то опоздаем, – бросил он и, положив ладонь на рукоять катаны, прошёл мимо.

Василиса понимала, что откладывать дальше некуда и, нервно покусывая губы, поспешила следом. К тому же рядом с Кирши ей стало немного спокойнее.

Длинная лестница привела их к массивным резным дверям с изображением медведей в цветочных узорах. Точно таких же Василиса видела на городских воротах. У дверей их встретили два вытянувшихся по струнке стражника с копьями и красными щитами в форме капель. С щитов на гостей с подозрением глядели всё те же медведи, только золотые.

Двери отворились, и Василиса шагнула в просторный коридор, по светлым стенам струились красные и голубые ленты вырезанных в дереве цветов и кружева листьев. Под ногами пружинил мягкий красный ковёр, который уводил гостей к следующим дверям, должно быть, ведущим в главный зал.

Вдруг путь им преградил бородатый стражник и вежливо попросил сдать оружие. Кирши замер, рука стиснула меч, а брови сошлись на переносице. На мгновение Василисе показалось, что он откажет стражнику и разразится перепалка. Но, помедлив, Кирши всё же отстегнул от пояса катану и протянул стражнику.

– Я верну его вам, когда будете уходить, – пробубнил тот, с нескрываемым любопытством разглядывая необычное оружие.

– Хорошо, – кивнул Кирши и направился дальше, но через несколько шагов обернулся и добавил: – Кстати говоря, меч проклят и не любит чужаков. Достанешь его из ножен – умрёшь.

Он одарил стражника кривой улыбкой. Тот сглотнул, побледнел, меч едва заметно задрожал. Держа катану на вытянутых руках, подальше от себя, стражник поспешил скрыться за ближайшей дверью.

– Это правда? – Василиса догнала Кирши. – Про проклятие?

– Нет, – усмехнулся Кирши. – Просто не люблю, когда трогают мои вещи.

Главный зал гудел, словно переполненный улей. Звуки голосов эхом отражались от расписных арочных сводов, превращаясь в неразборчивое эхо. На правой половине зала в пёстрых, словно осенняя листва, одеждах толпились бояре и дворяне. Слева ровными рядами стояли гвардейцы: с десяток Соколов, дюжина Воронов и примерно столько же Журавлей – все, кто этим вечером не был на заданиях за пределами Даргорода. Василиса и Кирши влились в общий строй.

Перед огромным алым гобеленом с золотым медведем стоял пустой деревянный трон. Справа от трона на длинной лавке сидели двое мужчин и женщина – все в свободных светлых платьях до самого пола, которые отличались друг от друга только вышивкой. У первого красная вязь украшала ворот и широкие рукава, а в его чёрной бороде переплетались между собой три косы с золотыми украшениями. У второй – худой смуглой женщины, обритую голову которой украшали массивные височные кольца – золотые нити струились по всему платью, будто звёзды, внезапно расцветшие на дневном небе. У третьего – седобородого старика – голубые цветы тонкой каймой покрывали один лишь подол.

– Старшие чародеи Совета, – шепнул Кирши. – Видишь того старика с холёной чёрной бородой до колен? Это Драган. Он у них главный.

Василиса проследила за его взглядом. Драган сидел ближе всех к трону и о чём-то тихо беседовал со своей соседкой. Седобородый старик же, казалось, дремал.

– Я думала, в Совете десять чародеев, – прошептала Василиса.

– Десять, – кивнул Кирши и недобро ухмыльнулся. – Но царь пригласил только самых влиятельных. Пытается убедить народ, что у него есть власть над Советом и над Гвардией. Поэтому он и устраивает это дурацкое представление с награждением.

– Но Гвардия не подчиняется царю. Никому не подчиняется, – Василиса хорошо помнила уроки Беремира.

– Так и есть, но и царь, и Совет давно пытаются изменить положение дел. Разумеется, каждый в свою пользу.

– То есть… – начала было Василиса, но тут дверь распахнулась, в зал вошёл бирюч в красном кафтане, стукнул каблуками и закричал: «Прибыли командующий Вольской Гвардией Аргорад Славный. Капитан Журавлей Белава Сияющая. Капитан Соколов Мира Ярая. И капитан Воронов, принц Северных Земель Атли сын Великого Волка.

Василиса застыла, думая, что ослышалась. Но нет, в зал чинно вошёл Аргорад в изумрудной мантии, следом плыла Белава в белом, расшитом серебром кафтане, за ней – Мира в красном с золотом. И вот он Атли, в чёрном Вороньем кафтане.

– Принц? – выдохнула Василиса, провожая своего капитана удивлённым взглядом.

– И он будет очень зол, что его так представили, – отозвался Кирши.

Аргорад и капитаны кивнули чародеям из Совета и встали слева от трона.

– Почему? И что принц…

– …другого государства делает в Вольской Гвардии? – Кирши посмотрел на Атли долгим странным взглядом. Печальным. Тот перехватил его взгляд и улыбнулся. Кирши отвернулся. – Я бы сказал, что Атли пытается сбежать от судьбы.

Василиса хотела спросить, что всё это значит, но тут бирюч снова закричал: «Прибыли Царь Вольский Радомир Ясноликий и его сын царевич Дарен!»

Двери снова распахнулись, и в зал вошёл высокий широкоплечий мужчина в алом плаще поверх расшитого золотом чёрного платья. На тёмных кудрях лежал тонкий золотой обруч. На висках и в аккуратной бороде вилась седина. Зелёные глаза грозно глядели на собравшихся из-под густых бровей. Царевич Дарен тенью следовал за отцом и с любопытством разглядывал гвардейцев. Зелёные – точь-в-точь как у отца – глаза поймали взгляд Василисы, и царевич подарил ей ласковую улыбку. Он был чертовски хорош собой. Щёки тут же запылали, и Василиса поспешила отвести взгляд, но тут же встретилась взглядом с самим царём. Он стоял точно напротив и грозно смотрел на чародейку сверху вниз.

Всё внутри сжалось от страха и волнения. Царь смотрит на неё! Василиса схватилась за юбку кафтана и открыла было рот, чтобы сказать что-то вежливое и учтивое, когда рука Кирши цепко ухватила её за затылок и заставила опустить голову.

Василиса хотела огрызнуться и вырваться, но вовремя покосилась на толпу.

«Чубасья мать!» – она осознала, что оказалась единственной в зале, кто не склонился перед царём. Теперь она видела только его начищенные сапоги. Живот скрутило, а щёки запылали с утроенной силой. Ну, вот и опозорилась.

Царь Радомир хмыкнул, носки сапог повернулись, и он продолжил путь к трону.

Рука исчезла с затылка, и Василиса осторожно, будто провинившийся щенок, подняла голову. Больше царь на неё не смотрел.

Он сел на трон и махнул унизанной перстнями рукой бирючу. Царевич Дарен встал рядом.

Бирюч выбежал к трону, выпрямился, развернул грамоту и прочистил горло.

– Царский указ! Я, Царь Вольский Радомир Ясноликий, повелеваю: удостоить наград и почестей воинов, что отстояли наше Царство в Великой Войне, славных Всадников, построивших живую стену меж людьми и нелюдями! Велю наградить командующего Вольской Гвардией Аргорада Славного, капитана Журавлей Белаву Сияющую, капитана Соколов Миру Ярую и капитана Воронов… – бирюч запнулся и оглянулся на толпу: – Б-Беремира Красного!

Царь поднялся с трона, двери зала снова отворились, и вошли четверо слуг с подносами. На каждом подносе лежал меч на бархатной подушке и стоял украшенный драгоценными камнями кубок. Слуги подошли к царю, тот взял кубок с первого подноса и подошёл к Аргораду.

– Пусть всегда полной будет чаша твоя! – провозгласил Радомир и протянул дар.

Аргорад принял его, склонив голову. Царь потянулся за мечом.

– Пусть рука твоя не дрогнет, поражая врагов Царства нашего и врагов царя твоего!

«Врагов царя твоего» – Василиса нахмурилась. Об этой показательной власти говорил Кирши? Аргорад и бровью не повёл – смиренно принял и этот дар. Зато чародей Драган зло оскалился и прошептал что-то на ухо своей соседке. Та сжала кулаки, кивнула и шепнула что-то в ответ.

С теми же словами царь вручил дары Белаве и Мире. Перед Атли он остановился.

– Отчего же Беремир не смог почтить нас своим присутствием? – спросил царь. – Или царский приказ для него не приказ?

«Царь не знает?» – Василиса покосилась на Кирши, тот в ответ пожал плечами.

Атли поклонился, но не так низко, как другие.

– Не изволь гневаться, мой царь. Прошу, позволь принять дар твой вместо Беремира.

Радомир усмехнулся, вздёрнул подбородок и рассмеялся.

– Полно, дорогой племянник, – он по-отечески похлопал Атли по плечу и оглянулся на толпу. – Не я твой царь, а Вегейр твой король. Пусть уху моему приятно, но величать меня так нужды нет. Ты присягал на верность Вольской Гвардии, и, думаю, то уже был удар для твоего отца. И хоть сегодня короля Вегейра нет с нами, не будем расстраивать его ещё больше.

По толпе пробежали неуверенные смешки, Атли снова поклонился, а Радомир погладил бороду, явно довольный собой. Он поправил плащ и вручил Атли дары для Беремира. Затем царь повернулся к собравшимся гвардейцам.

– Пусть сражения приведут вас к славе, а Вольское Царство к процветанию! – провозгласил он и хлопнул в ладоши.

Толпа подхватила и возликовала.

Царь подал знак бирючу.

– За сим! – крикнул бирюч, привлекая внимание гостей. – Волею царя Радомира Ясноликого объявляю церемонию закрытой!

Прежде чем собравшиеся успели отреагировать, Драган встал, коротко поклонился царю и направился к выходу так быстро, что двое его спутников едва поспевали следом. И Василиса не сомневалась, если бы стражники не придерживали двери, Драган бы демонстративно ими хлопнул. Царь в сторону чародеев даже не взглянул.

* * *

Василиса плелась к выходу из Царских Палат и уныло глядела в спину Кирши. Она ловила на себе насмешливые взгляды знати, а некоторые не стеснялись громко обсуждать её оплошность.

– Не поклониться царю. Это ж надо, – громко сказала своему спутнику высокая женщина в расшитом золотом платье, когда Василиса проходила мимо. – В этой Гвардии одни деревенщины.

– Какой капитан, такие и гвардейцы. Наглец Беремир даже не соизволил явиться, – ответил ей мужчина с куцей рыжей бородой. – Царю давно уже пора взять этот сброд под надзор.

Василиса стиснула кулаки, но смолчала. Не стоило позориться ещё больше, а что бы она ни сказала, вряд ли смогла бы обернуть ситуацию в свою пользу.

– Да и мерзавцев из Совета давно пора поставить на место, – закивала женщина. – Думают, что раз у них есть чары, так всё дозволено. А этот Драган? У меня от него мурашки по коже.

– Спалить их надо вместе с их чёртовой башней!

А вот уже интереснее. Василиса замерла, прислушиваясь.

– Надо-надо. Ты видел его взгляд сегодня? Драган ни за что не подчинится. С тех пор, как он возглавил Совет…

– Ты чего? – перед Василисой появился Кирши. Он уже забрал у стражника катану и пристёгивал ее обратно к бедру. – Стоишь посреди дороги, как изваяние.

– Я просто… – Василиса обернулась в надежде поймать продолжение разговора, но говорившие уже растворились в толпе, стремительно покидающей Царские Палаты. Чародейка не смогла сдержать разочарованный вздох. – Нет, ничего. Пойдём домой.

Они вышли в ночь и молча шли бок о бок до самого гарнизона. А Василиса всё никак не могла выкинуть из головы события вечера. Не могла отделаться от мысли, что стала свидетелем чего-то гораздо большего, чем казалось на первый взгляд.

* * *

Прошла неделя, прежде чем Атли отправил Василису и Кирши на новое задание. Каждое утро по несколько часов Василиса проводила у Белавы, но ничего путного у неё так и не вышло. Ни разу Василиса не смогла ни залечить мелких царапин, ни хотя бы выдавить из себя щепотку магии.

Они медитировали, читали заклинания, пробовали использовать в качестве проводника воду и драгоценные камни – всё тщетно.

Белава злилась, закатывала глаза и заламывала руки, но сделать ничего не могла.

– Ты безнадёжна! – сказала она на седьмой день. – Думаю, пора с этим смириться. Не всем это дано, расстраиваться не надо.

– Но мы занимаемся всего семь дней! – возмутилась Василиса.

– Целых семь дней!

С этими словами Белава выставила Василису за дверь.

Василиса брела по берегу реки и пинала камни, злясь на себя, на Беремира и на весь мир за то, что у неё ничего не выходило. Незаметно она добрела до берёзовой рощицы, но в тени деревьев оказалась не одна. У воды стояли Мира и Аргорад. Они о чём-то говорили, глядя на воду. Василиса решила подкрасться поближе.

Аргорад повернулся к Мире и провёл рукой по её щеке. Мира засмеялась и отвернулась. Она заметила Василису, и улыбка тут же исчезла с худого лица, а взгляд стал холодным и непроницаемым. Мира расправила плечи и строго обратилась к Аргораду.

– Я занесу отчёт вечером, – бросила она и, стремительно развернувшись, пошла прочь.

Аргорад, растерявшийся в первое мгновение, тоже увидел Василису, расплылся в смущённой улыбке и покраснел.

– Ох, Василиса, здравствуй, не ожидал тебя здесь встретить, – он стал похож на нашкодившего щенка, отчаянно делавшего вид, что к луже на полу не имеет никакого отношения.

Василиса вежливо улыбнулась, притворившись, что ничего не заметила.

– Я учила целительные чары с Белавой, была тут неподалёку и решила прогуляться.

– Ах да, наслышан. И как твои успехи?

– Если честно, никак, – пожала плечами Василиса. – Белава сказала, что я безнадёжна.

– Понимаю, она очень… гхм… прямолинейная чародейка, – Аргорад почесал затылок, на его лицо вернулось прежнее выражение беззаботности. – Но ты не переживай. Мало кому удаётся то, что удаётся тебе.

– А кому-то удавалось всё сразу? – Василиса посмотрела на тёмную воду. – Четыре стихии и целительные чары.

– Пожалуй, на моей памяти был только один такой чародей. Великий чародей.

– Дайте угадаю, Белогор Ратный?

Аргорад кивнул, заложил руки за спину и вгляделся в жёлтую листву над головой.

– Его сын тоже подавал большие надежды.

– У Белогора был сын?

– Мы служили вместе. Он был прекрасным Вороном. Одним из лучших. Полагаю, именно его Белогор хотел видеть на посту главнокомандующего Гвардии. Но мальчик погиб на задании. Пожертвовал собой ради напарницы. Они, кстати, собирались пожениться. Белогора это подкосило. Думаю, он не просто так ушёл тогда в Тёмные Леса. Знал, что уже не вернётся.

– Считаете, он…

– Белогор назначил нас – четверых командиров – на должности накануне ухода. Велел мне хранить независимость Гвардии и посадил на своё место в Совете. И просто ушёл.

– Но с ним были ученики…

– Они пошли за Белогором добровольно. Честолюбцы, которые хотели раскрыть тайны Тёмных Лесов. Думаю, это не было самоубийством в том смысле, который мы привыкли вкладывать в это слово. Быть может, Белогор решил попробовать прыгнуть выше головы – и будь что будет. Он стал… безрассудным после утраты сына.

– Да, но тянуть за собой учеников…

– Это был их выбор, – ответ Аргорада прозвучал жёстко. – Белогор никого не заставлял следовать за собой.

– А та девушка? Напарница его сына. Что с ней стало?

– С ней ты встречалась недавно.

Василиса непонимающе уставилась на Аргорада.

– Сияна.

– Нет!..

– Все мы ломаемся. И все по-разному. Она ушла из Гвардии, связалась с упырями. Полагаю, это был её способ забыться. Отгородиться от прошлой жизни. Но не могу сказать точно. Я не видел её с похорон.

Василиса не могла поверить своим ушам. Неужели все эти похищенные мальчики – способ забыть своего жениха? Или приблизиться к нему? В груди всё сжалось от тоски и жалости.

– Что-то я разболтался с тобой, – на лицо Аргорада вновь вернулась беззаботная улыбка. – Пора бы и пообедать. Составишь мне компанию?

Василиса вежливо отказалась. Аппетита не было.

8

Четыре всадника Белогора

Расставшись с Василисой, Аргорад ещё долго вспоминал день, когда стал главнокомандующим Гвардии. Им троим – Аргораду, Белаве и Беремиру – едва стукнуло восемнадцать. А Мире не успело исполниться и семнадцать. Они не были готовы к этой ответственности, но им – как и многим в те годы – пришлось рано повзрослеть.

В тот день они охотились на болотах, где обосновалась стая гулей[7], разорявших кладбища на несколько вёрст вокруг.

– Это действительно гуль? – Мира встала в боевую стойку у края болота. – Они же в наших краях не водятся.

Аргорад пригляделся. Три десятка чудищ бродили по болоту, раскапывая кочки в поисках пищи. Они отдалённо напоминали людей. Сгорбленные, с ослиными копытами, они рыли почву руками с мощными чёрными когтями. Ни носа, ни ушей – зубастый череп, обтянутый серой кожей. Вместо глаз – два тлеющих огонька. Это были гули – без сомнения.

– Ещё не устала удивляться? После чёртовой войны у нас тут всё водится, – громко сказал Беремир, привлекая внимание трупоедов.

– Мы же хотели сделать всё незаметно! – шикнул на него Аргорад, но Беремир уже бросился в атаку.

– Кто бы сомневался, – проворчала Мира и принялась сплетать чары, чтобы прикрыть его.

Гули скопом бросились на Беремира, но тот ударил их огненным хлыстом. Чудища повалились на землю и заскулили, будто раненые псы. Аргорад тут же поднял ветер, позволяя разгореться пламени на их сухой мёртвой коже.

– Командная работа, помнишь? – Мира встала рядом с Беремиром, заставляя сразу пятерых гулей намертво увязнуть в земле. Ей для этого даже не нужно было делать пассы руками – хватило лёгкого движения указательным пальцем.

– Ну, так успевайте за мной, – подмигнул Беремир, заставляя ещё двух гулей вспыхнуть. – Ну что, Мира? Прыгнем через костёр? Дашь мне свою красивую ручку?

– Шут гороховый, – Мира закатила глаза. А Беремир задорно рассмеялся и скорчил рожу, будто подтверждая её слова.

– Где Белава? – крикнул Аргорад, оглядываясь по сторонам. – Она была за мной!

Гули оттесняли Белаву к центру болота. Она прыгала с кочки на кочку, уворачиваясь от острых когтей и зубов. Оказалась одна против десятка чудищ.

– Нужно ей помочь! – Аргорад бросился было на выручку, но опоздал.

Белава добралась до самого центра болота и взмахнула руками. Вода взметнулась коричневой стеной, поглощая гулей, которым не повезло преследовать чародейку.

– Мо́лодцы, вас матушка не учила мыться? Я за таких грязнуль замуж не пойду! – захохотала она, позволяя болотной мути с плотоядным чавканьем проглотить добычу.

– Вот и всё! – Беремир щелчком пальцев обратил последних гулей в горстки пепла. – Разочаровывающе скучно.

– Это не игры, Беремир, – Мира поправила красный кафтан. – Мы должны верой и правдой служить на благо людей, а не развлекаться. Мы первые ученики Белогора, Избранные Всадники, мы…

– О, бо-оги, Мира. Никакие мы не избранные, мы просто сильнее остальных остолопов, что Белогор набрал в Гвардию. Ты же видела этих воспитанников. Не чары, а пуки домового.

Лицо Миры вытянулось от богохульных слов Беремира, кулаки сжались, а земля под ногами едва заметно задрожала. Аргорад поспешил разрядить обстановку, пока спор не перерос в землетрясение:

– Давайте успокоимся и просто в следующий раз будем придерживаться плана.

– У меня план смыть с себя болотный запах и охмурить парочку красавчиков на постоялом дворе. Кто со мной? – к разговору присоединилась подоспевшая Белава. Она кокетливо улыбнулась Аргораду и приобняла его за плечи. – Тебе вот не мешало бы уже наконец расстаться с бременем невинности.

Аргорад залился краской и испуганно посмотрел на Миру. Та всё ещё пожирала глазами Беремира.

– Я не неви…

– Ой, да кому ты сказочки рассказываешь! – хохотнул Беремир и хлопнул друга по плечу.

Болото заволновалось и забулькало, его поверхность заволок туман, а воздух наполнил сильный запах серы.

– Ещё не всё, – пробормотала Мира.

– Кикимора болотная, – догадался Аргорад. – Похоже, гули её кормили.

– Чего? – отозвался Беремир.

– Белогор рассказывал, что разумная нечисть, вроде кикимор и упырей, научилась подчинять нечисть поглупее. Вот почему эти гули обитали здесь, а не в норах под кладбищем как обычно.

На поверхность болота вынырнула голая старуха. Синяя, костлявая, с чёрными спутанными волосами до земли. Её тяжелые сизые груди свисали так низко, что прикрывали промежность, а тощие руки с фиолетовыми когтями почти касались воды.

– Убили моих собачек, – плаксиво протянула она и улыбнулась, демонстрируя ряд чёрных зубов. – Теперь убью вас.

– Ну, да, конечно! – Беремир метнул в неё огненный шар.

Кикимора вскинула руку, закрываясь водяным щитом.

– Мира! – крикнула Белава и очертила большой круг руками. Водяной щит разлетелся брызгами, болото под ногами кикиморы расступилось, и старуха, оставшись без опоры, полетела на глиняное дно.

Мира топнула ногой и ударила кулаком воздух. Глина обвила кикимору и сковала по рукам и ногам.

– Жги! – Аргорад взмахнул рукой, разогнал туман и собрал испарения серы вокруг кикиморы.

Беремир метнул огненное «перо», и кикимора вспыхнула ярким синим пламенем. От её предсмертного визга зазвенело в ушах.

– Вот теперь всё, – довольно сказал Беремир и отряхнул руки.

* * *

– Как по мне, дурацкие названия. Вороны, Соколы, – Беремир отхлебнул медовухи. – Почему птички? Не лучше ли быть медведями, например? Нет! Волками! Вот это я понимаю – солидно!

Они сидели в шумном и пропахшем пивом и квашеной капустой трактире на постоялом дворе. Мира ела жаркое, Белава с интересом стреляла глазками в посетителей, а Аргорад скрипел пером, составляя отчёт об охоте на гулей.

– Белогор выбрал эти названия, потому что… – не отрываясь от пергамента, начал он.

– Да-да, потому что эти птицы чем-то там помогали на войне, – отмахнулся Беремир.

– Не «чем-то там», – устало вздохнула Мира. – Ручные вороны предупреждали воинов об опасности, а соколы помогали выслеживать нечисть. Ты будто не воевал.

– Я деревню свою защищал так, как умел, – хмыкнул Беремир. – Это вы втроём – благородных кровей – с пташками забавлялись. А у нас были вилы да моё пламя.

– А мама твоя? Она же ведьмой была? – припомнил Аргорад. – Не защищала деревню?

– Погибла в первый же день. К нам волколаки пришли. Мы сложили защитные костры вокруг деревни, она всю ночь их поддерживала. К рассвету отдала Морене душу.

– Резерв опустел? – тихо спросила Мира.

– Угу.

– Наши родители тоже погибли, – Мира смотрела в стол. – Тени убили. Одна и меня достала, но не успела закончить. Солнце село раньше.

– Как это было? – шёпотом спросила Белава.

Мира усмехнулась.

– Плохо. Будто кто-то… пытается надеть твоё тело. Как кафтан. Всё внутри словно трескается, ломается, рвётся, будто тебя самого ножом из тела выковыривают наживую, потрошат как рыбу. И всё, что ты можешь, – молить Морену прекратить твои страдания. Это… я думаю, это хуже смерти.

– А потом? – спросил Аргорад.

– А потом всё просто закончилось. Я потеряла сознание и очнулась уже утром. Ни боли, ни следов, только жуткие воспоминания. Ну, и… ночные кошмары с тех пор.

Некоторое время они молчали.

– Как думаете, когда мы с вами умрём? – пробормотала Белава, глядя в тёмное окно. – Со всеми этими сражениями. Мы бьёмся, бьёмся, а нечисть не заканчивается. Её всё ещё так много – просвета не видать. Я… я на прошлые Осенние Узы Милошу предложила пожениться. Мы с ним с детства были не разлей вода. А он мне отказал, потому что я в Гвардии. Сказал, что не хочет меня хоронить раньше срока. Я ему говорю: «Я Всадница. Лучшая чародейка. Разве не знаешь, как хороша?» А он говорит: «Как бы Вороны и Соколы хороши ни были, всех их ждёт один конец». А он, мол, человек простой – семью хочет, детишек и внуков нянчить.

– Ты поэтому во все тяжкие пустилась? – гоготнул Беремир. – Охмуряешь несчастных, потому что милый отверг?

– Поэтому, не поэтому – какая разница, – Белава отхлебнула медовухи. – Только он был прав. Сколько наших полегло за эти годы – не сосчитать. У Белогора сын погиб, и за нами смерть по пятам ходит. Глядишь, завтра волколак голову отгрызёт. Или послезавтра мавка на дно утащит.

Беремир отсалютовал друзьям кружкой.

– Я тебе вот что скажу, подруга. Главное, что не сегодня. Сегодня мы победили, а что будет завтра – только богам известно. Так что давай не будем их гневить, а будем веселиться.

Белава грустно улыбнулась и подняла в воздух свою кружку.

* * *

Когда Всадники вернулись в гарнизон, Белогора уже не было. Аргорад пришёл к нему с отчётом, но нашёл лишь подписанные рукой Белогора пергаменты на столе. Один – приказ о назначении Аргорада командующим Гвардии, а остальных Всадников – капитанами. Другой – приказ о наследовании Аргорадом места Белогора в Совете Чародеев. И третий – что-то вроде прощального письма.

В нём было всего две строчки: «Аргорад, я скорее всего не вернусь. Не позволяй ни Совету, ни царю использовать Гвардию в своих целях. Гвардия должна сражаться с нечистью, а не с людьми. Белогор».

Вот так. Просто короткое письмо – ни настоящего прощания, ни объяснений. Белогор просто оставил их одних в большом доме, который требовал ухода, ремонта и знаний. А у Всадников ничего этого не было. Ни инструментов, ни навыков, ни этих самых знаний. Всё, что они умели, – сражаться с нечистью. Брошенные дети, которым предстояло научиться выживать в новом мире. В мире куда сложнее и страшнее, чем три десятка гулей на болоте, чем самая хитрая мавка в тёмном озере. На них четверых осталась целая Гвардия, которая – как и они сами – нуждалась в лидере и защите.

Всадники долго ждали, что Белогор вернётся. Изо дня в день, из месяца в месяц. Они честно исполняли завещанный долг, сражались с нечистью, обучали новых Воронов, Соколов и Журавлей, отстаивали независимость Гвардии. При них Гвардия расцвела, выросла и окрепла. Они радовались успехам, переживали неудачи, учились на своих ошибках и всё ещё втайне ждали чуда. Как дети ждут возвращения своих родителей, чтобы услышать похвалу новой вышивке, смастерённой игрушке, начисто подметённому полу или другому достижению.

А потом они перестали ждать.

9

Лихо не спит

Когда Василиса через несколько часов всё же надумала прийти в столовую, там было полно народу. Соколы держались особняком и ни с кем, кроме других Соколов, не общались. Вороны сидели отдельно. И все они как один проводили вошедшую Василису недовольным взглядом. Стайка Воронов у окна о чём-то громко зашепталась. Как обычно.

Вороны отчего-то сторонились Василису, бесед не заводили, только поглядывали издали. Она не понимала почему, но спрашивать не торопилась.

В этот раз за обедом к чародейке подсела Аньяна.

– Привет! А ты чего тут одна?

– Да так, – пожала плечами Василиса. – Не завела ещё друзей.

– А-а, ну да…

На лице Аньяны промелькнуло странное выражение. Что-то среднее между смущением и сочувствием.

– Ну? – подтолкнула Василиса. – Просветишь меня?

– О чём?

– Ты поняла.

Аньяна поджала губы, огляделась по сторонам и понизила голос.

– На самом деле ты местная знаменитость. Особенно после истории с волколаками. Она разлетелась по всему гарнизону.

Василиса усмехнулась и отпила тыквенного сока из чарки.

– Звучит скорее как повод познакомиться, а не избегать.

– Скорее как дополнительный повод для недоверия. Сама посуди. Ты приезжаешь посреди года, тут же становишься Вороном, не проучившись ни дня. Попадаешь в пару к Кирши, который никогда не работал в двойке. Самого Кирши, к слову, неизвестно откуда притащил капитан Атли и взял к себе в Вороны. И вот ты на первом же задании истребляешь целую деревню нечисти, даже азов магии не зная.

– Про моё знание азов это, видимо, ты успела всем рассказать? – поинтересовалась Василиса с раздражением.

Аньяна смутилась и опустила взгляд.

– Это просто меня удивило, – засмеялась она, усердно ковыряя ложкой в супе. – В общем, некоторые Вороны тебе завидуют. Они изо всех сил учились и тренировались пять лет, чтобы вступить в Гвардию. А ты пришла на всё готовенькое, потому что Беремир за тебя поручился.

– Я тоже училась и тренировалась, – огрызнулась Василиса.

– Но они-то этого не знают, – зашептала Аньяна.

– Что за ребячество! – Василиса с досадой покачала головой.

– Что за ребячество? – сверху послышался бархатный голос Кирши.

Василиса вздрогнула и оглянулась. Аньяна охнула и зарумянилась, как спелое яблоко.

– Аньяна мне любезно поведала, что, оказывается, нас с тобой считают недостойными. Мол, мы здесь только потому, что за меня поручился Беремир, а за тебя – Атли.

– Так и есть, – пожал плечами Кирши.

Василиса опешила, а Аньяна протестующе замахала руками.

– Нет-нет, Кирши! Про тебя так никто не думает! Ты уже давно доказал всем, на что способен. И все знают, что командующая Мира считает, что ты достоин стать Соколом…

– Да без разницы, – оборвал её Кирши и повернулся к Василисе. – Пойдём, нам пора выдвигаться на задание.

Василиса поднялась из-за стола, и они с Кирши направились к выходу.

– Я думала, Атли нас к себе вызовет.

– Аргорад собрал у себя капитанов, поэтому Атли прислал ко мне гонца, – Кирши достал из кармана лист пергамента и протянул Василисе.

Она узнала крупный размашистый почерк Атли:

«Город Порт. На севере завелось Лихо[8]. Бродит по ночам, воет, пугает народ и таскает скот. Прогнать или уничтожить. Выезжайте сегодня. Удачи».

Василиса вернула пергамент Кирши.

– Мне нужно немного времени, чтобы собраться. Можешь сходить со мной или снарядить лошадей.

– Я уже попросил конюха.

Пока Василиса бросала вещи в седельную сумку, Кирши стоял у двери, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Василиса зашла в ванную комнату за гребнем, случайно задела забытый с утра таз для умывания. Тот с оглушительным звоном ударился об пол, мыльная вода расплескалась по всей комнате.

– Чубасья мать, – Василиса отскочила от лужи. – Кирши! Принеси мне, пожалуйста, тряпку. Она на окне сохнет.

Спустя несколько секунд он появился в дверях с половой тряпкой.

– Только осторожно, тут сколь…

Договорить фразу Василиса не успела, Кирши поскользнулся на луже и полетел на пол. Возможно, он бы даже сумел устоять на ногах, но Василиса попыталась его подхватить и сделала только хуже. Её нога поехала по луже, и оба они распластались на полу.

Несколько секунд они лежали молча, а потом Кирши расхохотался. Василиса тоже рассмеялась. Рубаха пропитывалась водой, холодом прилипая к коже. Воздух пах лавандовым мылом и солнцем. Тело покрывалось мурашками. Они взбирались по спине к затылку и разбегались по шее, ключицам и животу, заставляя ёжиться и смешно морщить нос. Василиса закрыла глаза и позволила себе раствориться в моменте чистого детского счастья.

– Никогда в жизни я так часто не оказывался на полу, как после знакомства с тобой, – отсмеявшись, Кирши закрыл лицо рукой.

– Согласна, с моей сногсшибательностью сложно спорить, – хохотала Василиса. – Боги, какая глу-упость!

– Ещё какая!

Василиса умолкла. Её рука соприкасалась с рукой Кирши. Совсем немного, но достаточно, чтобы почувствовать, как его сила, запертая в её теле, стремилась вернуться к хозяину. Она собиралась искрами на кончиках пальцев, но не могла оторваться от кожи и растворялась в воздухе, едва появившись на свет.

– Я… кое-что увидела тогда, – сказала Василиса. – Когда ты поделился своей силой.

Кирши напрягся, но не убрал руку.

– Что? – осторожно спросил он.

Василиса повернула голову набок, чтобы видеть его лицо.

– Зимний лес. Море. Кареглазый юноша у костра…

Кирши резко сел и закрыл лицо руками. Василиса поднялась следом.

– Что-то не так? – она хотела коснуться спины Кирши, но он вскочил на ноги.

– Всё в порядке. Наверное, ты увидела что-то из прошлого. Пойдём, а то не успеем добраться до ночлега засветло.

Кирши вышел из комнаты, а Василиса осталась сидеть на полу, глядя ему вслед. Сомнений не было – она увидела что-то важное. И будто переступила невидимую черту.

«Дело в юноше? – подумала она. – Кто же он?»

* * *

Всю дорогу до Порта Кирши был удивительно молчалив. А у Василисы утвердилось стойкое ощущение, что она сделала что-то не то. Лошади скакали быстро, и возможности поговорить особо не было.

В город путники прибыли на следующий день незадолго до заката. Порт встретил гостей людными улицами, разноцветными фонарями и музыкой. Люди пели, били в барабаны, стучали ложками и трясли бубнами. Их было так много, что передвигаться по улицам на лошади больше не получалось. Некоторые горожане шли с факелами, освещая дорогу двенадцати мужчинам, которые на своих плечах несли огромный деревянный идол Перуна. В мощных руках громовержца был топор, на голове – шлем, испещрённый рунами его имени. Люди искали у Перуна защиты, молили о помощи в избавлении от чудищ.

– Боги давно молчат, а люди всё ещё продолжают им молиться, – скептически протянул Кирши, провожая взглядом процессию. – От нечисти людей спасаем мы, а все благодарности этим деревяшкам.

– А я смотрю, ты не боишься гнева богов, – заметила Василиса.

– Думаю, им дела нет до меня. До всех нас.

Василиса с Кирши протискивались сквозь толпу, Былинка недовольно всхрапывала и мотала головой, отказываясь двигаться дальше. Конь Кирши держался спокойнее и послушно шёл за хозяином, лишь изредка бил хвостом и прижимал уши. К ногам Василисы упал, споткнувшись, случайный прохожий, увешанный девичьими венками из веточек тысячелистника.

– Что у вас за праздник, любезный? – поинтересовалась Василиса.

– Так, это, – мужичок оказался навеселе. – Лихо пугаем!

– Как вы его пугаете? – удивилась чародейка.

– Так это, волхв сказал, надо шуметь и праздновать. Мы, это, и празднуем. Новый идол Перунов смастерили – вона какой здоровенный! А тама вон, девки венки от нечисти плетут. Я аж три взял. Хочешь, подарю один?

– Где у вас тут переночевать можно? – встрял Кирши.

Мужик махнул рукой куда-то в толпу.

– В конце улицы «Старгородские хоромы». Берут по-божески и медовуху отличную наливают. Ты, это, возьми венок, пускай обережёт.

Мужик нахлобучил Василисе на голову пахнущий свежей зеленью венок и зашатался прочь.

– Не знал, что пьянки и тысячелистник помогают от Лиха, – Кирши усмехнулся и поправил венок. – Тебе идёт.

– Они и не помогают. Либо волхв совсем дурак…

– …либо хочет, чтобы люди не боялись, – закончил за Василису Кирши. – Возможно, нам это всё даже на руку. Найдём безлюдное место на окраине и поставим ловушку.

«Старогородские хоромы» приняли гостей радушно. Хозяин – невысокий щупленький старичок – выделил Воронам лучшую комнату и распорядился наливать бесплатную медовуху.

«Вы только нас от Лиха избавьте, уважаемые», – приговаривал он, беззубо улыбаясь.

– Вот видишь, а ты говорил, Воронов не любят, – Василиса толкнула Кирши локтем, когда радушный старик закончил раскланиваться и удалился. – Смотри, как встречают нас.

– Это пока мы им нужны, – усмехнулся Кирши. – Страх перед Лихо перевешивает неприязнь. Вот избавим их от чудища, гостеприимство как ветром сдует.

– И как ты живёшь на свете с таким отношением к людям? Может, они тебя не любят именно из-за того, что ты ничего хорошего от них не ждёшь?

– Горький опыт, – отмахнулся Кирши и больше на эту тему не разговаривал.

От старика Вороны узнали, что самое безлюдное место в городе – заброшенный порт. Его разрушила нечисть ещё во время войны. С тех пор место считалось проклятым, и горожане построили новый порт на юге, который стал самым крупным во всём Вольском Царстве.

Время терять было нельзя: раскинуть ловушку для Лиха следовало до полуночи. Примерно к этому времени, по словам жителей, оно появлялось на улицах города. Василиса достала из седельной сумки всё необходимое: соль, зверобой и уголь. Ей предстояло впервые приманивать и ловить Лихо, поэтому чародейка заметно нервничала, то и дело проверяя, всё ли на месте.

Кирши казался абсолютно спокойным. Он уверенно шагал по улице в обход толпы, которая, видимо, собиралась гулять всю ночь.

– Кто будет плакать и ругать Лихо? – спросила чародейка, чтобы заполнить тишину дороги.

– Ты, разумеется.

– Чего это – разумеется? – Василиса недовольно толкнула Кирши в бок.

Он усмехнулся.

– Боюсь, я буду смотреться неубедительно.

– Ну, да. А я вылитая Царевна Несмеяна. Нет уж, давай бросать монетку.

– Ты серьёзно?

Вместо ответа Василиса достала из кошелька на поясе медяк и завела руки за спину. Монета холодом легла в левую руку.

– Угадаешь, в какой руке, – я буду приманкой.

– Ну, давай поиграем, – Кирши остановился и развернулся к Василисе всем телом. Чародейка от неожиданности не успела затормозить и врезалась носом ему в грудь.

– Ой.

Кирши взял её за плечи и отодвинул от себя. Василиса встретилась с ним взглядом. Щёки тут же вспыхнули. Почувствовав себя невероятно глупо, она отвела взгляд.

– И нечего так резко останавливаться, – проворчала она.

Кирши скользнул ладонями вниз по её рукам, взял за запястья и отступил.

– Руки перед собой. Мне нужно найти монету, помнишь?

Василиса покраснела ещё больше. Тёплые пальцы Кирши коснулись её правого кулака, пересчитали костяшки. Обхватили левый, и Василиса вздрогнула.

– Нашёл, – синие глаза Кирши сверкнули, пальцы надавили, заставляя чародейку разжать кулак. Кирши подбросил медяак и сунул в карман. – Чур, ты приманка.

– Эй, верни медяк!

– В прошлый раз я платил за ночлег. Теперь твоя очередь, – пожал плечами Кирши и как ни в чём не бывало продолжил путь.

В заброшенном порту было темно и тихо. Пристань не сохранилась, осела в воду. О ней напоминали покосившиеся и почерневшие от времени ряды деревянных опор. Дороги поросли травой и бурьяном. Разрушенные портовые склады и торговые дома смотрели на реку тёмными провалами окон, а крыши и стены поросли мхом.

– Надо углём начертить четыре руны Силы по сторонам света, – сказала Василиса и повернулась лицом к городу, туда, где совсем недавно закатилось за горизонт солнце. – Я возьму южную и восточную. Чем больше расстояние между рунами, тем меньше вероятность, что Лихо их заметит.

– Понял, – Кирши взял у Василисы кусочек угля и направился на север.

Василиса двинулась на юг. Первую руну она написала на стене рыбацкой хижины. О том, что хижина именно рыбацкая, говорила обшарпанная табличка у двери. На ней облупившейся синей краской была нарисована рыба – две изогнутые линии, пересекающиеся в двух местах, и жирная точка, заменяющая рыбе глаз.

Для восточной руны Василиса приглядела двухэтажный деревянный склад в сотне шагов.

Решив пройти напрямик, чародейка нырнула в ближайший переулок. Она уже добралась до цели, когда её внимание привлёк свет в одном из покосившихся домов. Вот чубась! А порт не такой заброшенный, каким казался. Навстречу ей из дома вышли двое мужчин.

– А что такая красивая девица тут делает совсем одна? – мужик был явно пьян. Его дружок держался на ногах увереннее, но его выдавал сильный запах алкоголя.

– Не нарывайтесь, – покачала головой Василиса. – И лучше покиньте порт на некоторое время. Я Ворон и могу…

– Гляньте, и правда вороний наряд нацепила, – заржал мужик. – Какая цаца!

– Строптивая, – поддержал второй.

– Друзья, – Василиса старалась говорить спокойно и уверенно. – Давайте разойдёмся по-хорошему.

– А мы тут не для того, чтобы расходиться, – выступил вперёд первый. – Это ты к нам в гости забрела, птичка.

Василиса вздохнула и потёрла пальцами переносицу, чтобы сдержать раздражение. Магия начинала разогревать кровь. Главное, держать себя в руках и случайно не убить этих мужиков.

– Проблем хотите? – спросила Василиса, размышляя, что лучше: вырубить их сонным заклинанием или превратить на пару часов в свиней. Правда, трансформации давались ей с трудом – велик был шанс оставить их свиньями навсегда или случайно убить в процессе. Надо бы выбрать что-то полегче.

– Это мы твои проблемы, птичка, – в руке незнакомца сверкнул нож. – Кошель гони!

Василиса удивлённо охнула. Грабить решили! Ворона!

– Я тебя сейчас научу с девушками общаться, – огрызнулась Василиса, делая шаг навстречу. В правой руке было готово разгореться пламя.

Она не ожидала удара. Он прилетел сзади – прямиком в затылок. В последний момент Василиса услышала шаги за спиной, но не успела увернуться. Удар пришёлся вскользь. Достаточно сильный, чтобы потерять равновесие, но недостаточный, чтобы потерять сознание. Василиса покачнулась, в правом ухе засвистело. Так их трое. Ублюдки!

«Сожгу дотла!» – внутри вспыхнула ярость. В ладонях – пламя.

– Что тут происходит? – Свист в ушах едва позволял расслышать знакомый голос.

– Иди куда шёл, мужик! – гаркнул бандит.

– С кем имею честь?..

Василиса обернулась. Кирши стоял за спиной разбойника, который огрел её по голове.

– Тебе какое дело? – сплюнул мужик с ножом. – Хочешь тоже огрести?

– Вань, полегче, – забеспокоился его приятель. – Этот с мечом.

– Иван, – повторил Кирши. – Назови имена друзей.

Глаза Ивана опустели и стали похожи на тусклые стекляшки, рука с ножом безвольно повисла вдоль тела.

– Игорь и Старож, – послушно ответил он. С его лица пропала злость. Вообще все эмоции. Он говорил ровно и монотонно.

– Что ж, – в голосе же Кирши звучала сталь. – Иван, Игорь и Старож. У нас нет времени с вами болтать. Идите домой, проспитесь и больше никогда не занимайтесь подобными вещами. Это понятно?

И вот уже все трое смотрели на Кирши пустыми глазами.

– Понятно, – хором ответили они.

Василиса ошарашенно наблюдала за тем, как разбойники, будто послушные куклы, развернулись и побрели прочь. Кирши провожал их скучающим взглядом.

«Как он?.. – застучало в висках. – Что это было?»

Пламя внутри Василисы, не успев вырваться наружу, заволокло чародейку пеленой гнева. Магия не любила, когда ей не давали выхода.

– У меня всё было под контролем, – гаркнула она, зло глядя на Кирши.

– Я знаю, – спокойно ответил тот. – Я не тебя спасал, а их.

– И они просто тебя послушались?! – Василиса была уверена, что не слышала заклинания внушения. – Как это тебе удалось?

– Я умею убеждать, – туманно ответил Кирши и легонько коснулся шеи Василисы. Сердце чародейки пропустило удар. Злость улетучилась, сменяясь странным волнением, практически трепетом где-то в области солнечного сплетения. – Дай посмотрю. Извини, если бы я поторопился, он бы не успел тебя ударить.

Василиса наклонила голову, позволяя Кирши рассмотреть затылок.

– Сама виновата, – выдавила она, закрывая глаза и прислушиваясь к ощущениям. Пальцы Кирши зарылись ей в волосы, и стайка мурашек сбежала по шее вниз, к лопаткам. Магия в крови затихла и улеглась.

– Это правда, – протянул Кирши. – Развивать внимательность тебе не помешает.

Магия снова всколыхнулась, и Василиса недовольно сбросила руку Кирши.

«Что ты творишь, не увлекайся», – напомнила она себе, а вслух сказала:

– Голова цела! Пойдём, скоро полночь.

Развернулась и пошла прочь, к пристани.

– Василиса, – тихо позвал Кирши.

Сердце ёкнуло. Чародейка оглянулась, снова встречаясь взглядом с синими глазами.

– Что? – буркнула она.

– Ты забыла нарисовать восточную руну.

– Не забыла! – Василиса развернулась и потопала обратно под насмешливым взглядом.

«Боги, как глупо!» – Василиса провела углём по деревянной стене. Вниз, наискось вверх и снова вниз. Выдохнула и приложила ладонь к руне, ощущая, как та наполняется теплом. Досчитала до десяти. Это помогло ей справиться с чувствами, забросить их в дальний угол и сосредоточиться на деле. Она вернётся к своим эмоциям позже, когда будет одна. В безопасности.

Лихо – нечисть среднего звена. Ума у него немного, поэтому в ловушки попадается легко, но вот если разозлится… Сдержать силу Лиха будет непросто.

Вороны обошли рабочее пространство, проверяя, наполнились ли магией руны и нет ли в хижинах ещё людей. Одну из рун Кирши начертил прямо на опорном столбе. Близковато, но, возможно, чудище не заметит.

Близилась полночь. Василиса вышла к пристани и села на землю. Холодно. С реки подул ветер, принеся с собой запах тины.

Кирши обошёл вокруг чародейки с мешком соли, оставляя за собой тонкую белую дорожку.

– Сыпь побольше, чтобы ветром не сдуло.

Кирши послушно прошёл ещё круг.

– Хватит?

Василиса кивнула.

– Я спрячусь вон там, – Кирши показал на ближайшую лачугу. – Выйду, как только появится Лихо.

Василиса снова кивнула, достала из сумки цветы зверобоя, подожгла и положила у ног. Закрыла глаза и уже по привычке погладила перстень. Нужно было сосредоточиться.

Когда Кирши скрылся в темноте лачуги, Василиса закрыла лицо руками и набрала в грудь воздуха.

– А-а-ай, ты, горе-горе! – завыла она. – А-а-ай, ты, Лихо проклятое! Ай, за что ты так со мной! Лихо-Лихо-Лихо! Чтоб тебя хмыри сожрали, гадость лесная! Свинья болотная! Всю кровь ты мне, Лихо, попортило!

Василиса всхлипнула и прислушалась. Ночь была тиха, только со стороны города доносились едва различимые звуки праздника.

– О-о-ой! – продолжила Василиса. – Скотина ты, Лихо! Тварь! Змеюка подколодная! Лихо-Лихо-Лихо! Всё твоя вина!

«Давай. Где же ты? – думала Василиса, всматриваясь в темноту. – У меня так скоро голос сядет».

Стенания и завывания чародейки длились с полчаса. Василиса била себя в грудь, валилась на землю и проклинала Лихо. Она уже начала сомневаться в том, что приманка сработает. В конце концов, вдруг именно этому Лихо плевать на то, что его зазря поливают грязью?

– И пошём кришишь? – пронёсся в ночи гулкий шипящий голос над самым ухом. – Али Лиха на шею ишешь?

Василиса замерла и зажала рот рукой, чтобы не дёрнуться и не закричать. Страх ударил в ноги и сковал колени. Медленно чародейка обернулась.

Белое сморщенное лицо с торчащими во все стороны острыми зубами смотрело на неё белым же круглым глазом. Седые волосы лежали на земле, прикрывая согнутое в три погибели тощее тело. Лихо опиралось на длинные, похожие на изломанные ветви руки. Паучьи пальцы почти касались рассыпанной на земле соли.

– Здравствуй, Лихо. Ты прости меня, – сказала Василиса осипшим голосом. – Я поговорить с тобой хотела.

– Зашем ругалась? – прошипело Лихо. – Я тебя не трогала.

– Ты людей беспокоишь ночами, пугаешь, – Василиса старалась говорить вкрадчиво. – Тебя что-то выгнало из леса? Почему ты не спишь?

– Лес-с мертвеет. Я хошу жить. Я хошу с-спать.

– Кто-то тебя разбудил?

– Никому не ус-снуть будет. Ночь придёт, и с-солнце не вс-станет.

– Что это значит?

Лихо задумалось. Наклонило голову и улыбнулось, оскалив острые чёрные зубы. На землю закапала слюна.

– Я чую… – белый глаз скользнул по Василисе и бешено завертелся в орбите.

– Что?

– С-силу, – Лихо остановило взгляд на лице Василисы. – Ты пахнеш-шь с-силой. Я с-сожру тебя, и мне не будет страш-шна ночь!

Василиса стиснула зубы. Похоже, договориться по-хорошему не получится. Но решила всё же попытаться.

– Послушай, если ты вернёшься в лес…

Лихо облизало лицо длинным чёрным языком и резко поставило руку на дорожку соли. Кожа на руке вспухла и задымилась, Лихо завизжало, но не убрало руку.

– Того с-стоит! Терпи! – визжало оно.

Василиса с ужасом смотрела, как растворяется соль под рукой Лиха. Оно смогло разрушить круг. Что за?..

Чародейка вскочила на ноги и бросилась прочь – на безопасное расстояние. Бой предстоял не из лёгких.

– Кирши! – закричала она.

Лихо на четвереньках бросилось следом.

– Не с-сбежишь!

Василиса метнула в чудище два огненных «пера». Лихо увернулось. Шея его удлинилась, и зубастая голова метнулась к чародейке.

Кирши выскочил из укрытия, и Лихо его заметило. Распрямилось, оказавшись вдвое выше человеческого роста. Кирши почти достал мечом его ногу, но Лихо ловко изогнулось, избегая удара. Когтистая рука обрушилась на Кирши, и он едва успел отпрыгнуть в сторону. Взмахнул мечом – и два когтистых пальца упали на землю. Лихо завопило.

Василиса метнула в него ещё несколько «перьев», стараясь попасть в глаз. Но голова была слишком подвижной. Неестественно длинная шея извивалась змеёй, делая уродливую голову сложной мишенью.

Меч вспорол Лиху левый бок.

– Сзади! – крикнула Василиса, но опоздала.

Кирши не успел увернуться. Лихо сгребло его и отшвырнуло в сторону, словно тряпичную куклу. Кирши пролетел несколько метров и ударился о ближайшую хижину. Прогнившая стена не устояла и проломилась под его весом. Следом на Кирши рухнула крыша.

Василиса закричала и бросилась на Лихо. Огненный хлыст поджёг твари волосы, а затем и лохмотья, служившие ему одеждой. Пытаясь сбить пламя, Лихо бросилось к реке. И Василиса воспользовалась шансом.

Огромная волна поднялась из реки и утащила за собой Лихо. Чудище визжало, захлёбывалось и пыталось выбраться на берег. Но Василиса не пускала. Она вытянула перед собой руки и изо всех сил сжала кулаки, заставляя воду сомкнуться вокруг вопящей одноглазой головы.

Но так Лихо было не убить. Нужно отсечь голову.

Кирши молнией вылетел из-за спины Василисы – прямиком к чудищу. Чародейка тут же разжала пальцы. Волна всколыхнулась и вытолкнула Лихо высоко из воды. Чудище завопило, отчаянно молотя лапами воздух. Кирши оттолкнулся от опоры причала и взмахнул катаной.

Голова Лиха взмыла вверх, последний раз взглянула на Василису безумным глазом и упала в реку.

Василиса разжала кулаки, позволяя чарам раствориться, а реке – поглотить мёртвое тело. Сердце работало на пределе, дыхание сбилось. Резерв стремительно пустел, но Василису это не беспокоило.

– Ты в порядке? – она подбежала к Кирши.

Его кафтан был порван, по шее стекали струйки крови.

– Кажется, занозу посадил, – усмехнулся он, тяжело дыша.

– Дай посмотрю.

Василиса схватила Кирши за плечи и заставила повернуться. И правда, на спине и плечах из дыр на ткани кафтана торчали крупные щепки. Размером с мизинец. Но Василиса выдохнула и уткнулась лбом в грудь Кирши.

– Слава богам. Оно так тебя швырнуло, что я… испугалась.

– Почаще надо тебя так пугать, – засмеялся Кирши, а Василисе показалось, что она уловила в его голосе смущение. – Хорошо ты его…

– Ты тоже. Хорошо… сработали, – Василиса заглянула в синие глаза. Они смотрели на неё открыто, удивлённо. Этот взгляд, неожиданно искренний и уязвимый, заставил Василису отпрянуть.

– Пойдём. Надо вытащить из тебя эту гадость и обработать раны.

10

Перунов день

Весть о победе над Лихо в «Старогородских хоромах» была встречена ликованием и стуком кружек. Хозяин трактира пообещал Василисе и Кирши пожизненно снабжать их бесплатной медовухой. А завидев раны Кирши, тут же погнал свою внучку принести в комнату Воронов воды, полотенец и крепчайшего самогона.

– Раздевайся, – скомандовала Василиса, когда они с Кирши остались наедине.

Чародейка скинула кафтан, оставшись в пропитанной потом рубахе, и тут же замёрзла. Вымыла руки водой из глиняного кувшина и повернулась к Кирши. Тот уже сидел на кровати и послушно расстёгивал кафтан. Катана в ножнах лежала рядом.

– Нужна помощь?

– Справлюсь.

– То, что сказало Лихо… Про ночь и солнце, которое не взойдёт, – что думаешь?

– Брехня, – бросил Кирши. – Нечисть без конца предрекает конец света. Меньше слушай.

– Но что-то же разбудило его. Выгнало из леса.

– Могло быть что угодно. От чернокнижника-любителя до дурака, решившего разжиться медвежьей шкурой. Спутал логово Лиха с медвежьей берлогой и – до свидания.

Кирши кое-как скинул с плеч кафтан и схватился правой рукой за рубаху. Левую он старался не двигать и больше прижимал её к телу.

– Ушиб руку? – спросила Василиса, подходя ближе.

– Ничего серьёзного.

Василиса поджала губы. Ну, хочет казаться сильным – на здоровье. Она встала за спину Кирши и помогла стянуть рубаху, чтобы не потревожить раны. В спине нашлось три крупных занозы и пара мелких. Но внимание Василисы привлекло другое.

– Откуда это? – чародейка провела пальцами по белым росчеркам шрамов на спине и руках.

– У всех Воронов есть шрамы, – усмехнулся Кирши, и плечи его дрогнули. – Рано или поздно и ты первый заработаешь.

– Журавли могли бы их убрать, – Василиса ухватилась пальцами за занозу и вытянула наружу. По спине сбежала капля крови.

– Не хочу.

– Почему?

– Шрамы – это напоминание. И воспоминания.

– Плохие воспоминания.

– Важные.

Кирши помолчал немного, провёл рукой по рубцу на плече и добавил:

– И иногда шрамы напоминают о хорошем.

Василиса улыбнулась от посетившего её воспоминания.

– У меня тоже есть шрам, – она закатала рукав и показала неровное розовое пятно на предплечье. – Когда я приехала к Беремиру, Тирг – домовой – меня сразу невзлюбил. Мы вечно ссорились. Я метала в него искры, а он прятался за печкой. И вот однажды мы повздорили особенно сильно, и я запустила в него горшком, но споткнулась и задела рукой раскалённую заслонку на печке. Ревела белугой. А Тирг тут же забыл обиду и бросился меня жалеть. Даже пирогов мне напёк. Тогда я впервые подумала, что он не так плох и мы сможем подружиться.

– Подружились?

– Не-а, – засмеялась Василиса, возвращаясь к занозам в спине Кирши. – Но стали… беречь друг друга.

Василиса вспомнила, как прижимала Тирга к груди, пытаясь спасти из пламени горящего дома. Прикоснулась к мешочку на шее. Сквозь тонкий материал пробивалось слабое тепло, напоминая, что домовой ещё жив.

– А твоя история? – Василиса вытащила из-под кожи вторую занозу.

Кирши ойкнул.

– Вот когда от этих заноз останутся шрамы, буду с нежностью вспоминать, как ты их вытаскивала, – усмехнулся он.

Василиса закатила глаза.

– Я серьёзно спрашиваю!

– Я крайне серьёзен, – в подтверждение своих слов Кирши обернулся, скривил рот и свёл брови к переносице.

Василиса засмеялась.

– Я вижу. Ладно, не хочешь – не говори.

Василиса вытащила ещё две занозы и приложила к ранкам тряпицу, пропитанную самогоном. Кожа на спине Кирши тут же покрылась мурашками.

– Холодно?

Кирши покачал головой.

– Ещё пара щепок, и закончим, – сказала Василиса. – Наклони голову.

– У меня был… друг, Хару, – вдруг сказал Кирши. – Мы путешествовали вместе какое-то время. А наше знакомство началось с того, что я случайно набрёл на его костёр ночью. Он принял меня за разбойника и попытался зарубить. Но мечник из него был ужасный. Так что он чуть не зарезал сам себя. А эту засечку, – Кирши указал на шрам на плече, – я получил, пытаясь его остановить. Так мы и подружились.

Кирши отвернулся. Василиса вытащила последнюю щепку и коснулась шрама на плече Кирши. Сердце болезненно сжалось.

– Это его я видела, когда?..

– Судя по всему.

– Что с ним стало?

– Он умер.

Комната наполнилась молчанием. Тягучим и тяжёлым, как дурманящий дым маковой грёзы из раскуренной трубки. Кровь смывалась со спины Кирши и смешивалась в тазу с водой, такой холодной, что у Василисы немели пальцы. Взгляд упал на катану. Длинная, оплетёная чёрным шнуром, рукоять с одной стороны переходила в металлическое навершие с изображением облаков, с другой – в узкую круглую гарду, выполненную в виде переплетённых ветвей клёна. Изогнутое лезвие пряталось в блестящих деревянных ножнах, на гладком боку которых краснел маленький кленовый лист.

– Этот меч…

– Принадлежал Хару. – Кирши провёл пальцами по узорной гарде и сдавленно усмехнулся. – Я забрал его, когда Хару… В конце концов, покойнику оружие ни к чему.

Кирши сглотнул ком в горле, поднялся на ноги и натянул чистую рубаху. На Василису он не смотрел. Чародейка наблюдала, как его торопливые пальцы затягивают шнуровку на вороте, как сутулятся его плечи, как сжимаются челюсти и хмурятся брови. Кирши подошёл к окну и посмотрел на тёмное ночное небо, затянутое тучами, и оттого беззвёздное.

– Ты бывала в Северных Землях? – вдруг спросил он.

– Нет. Я никогда не покидала Вольского Царства.

– Поздней осенью, когда северное сияние особенно яркое, в небе над тундрой можно увидеть отражение другого мира. В зелёном сиянии можно разглядеть горы и каменные башни, до которых никогда никому не добраться. Учёные чародеи говорят, что это последствия давнего соприкосновения миров. И иногда я думаю: может быть, существует мир, в котором Хару всё ещё жив.

Василиса не знала, что сказать. Сердце ныло от боли, но во всём мире нельзя было отыскать слов утешения, которые бы прозвучали по-настоящему.

– Иди сюда, – Василиса протянула руку.

Кирши замер и посмотрел на неё настороженным зверем.

– Зачем?

– Больно не будет, – отшутилась она и жестом поманила к себе.

Кирши сделал шаг навстречу, синие глаза всё ещё глядели с недоверием.

Василиса притянула его к себе и обняла. Крепко, но ласково.

– Ты чего? – дыхание Кирши щекотало ухо.

– Тихо. Не надо болтать, надо просто постоять так немного.

Василиса прильнула к Кирши всем телом. Она хотела, чтобы он ощутил её тепло, почувствовал, что не один, что всё будет хорошо… Она хотела этими объятиями выразить сразу так много. Если бы она только могла сделать так, чтобы Кирши всё это почувствовал, понял.

«Скорбь – это неотъемлемая часть нашей жизни, – говорила ей няня. – Теряем мы, теряют нас. Скорбь делает нас людьми. Но никто не должен переживать её в одиночестве».

И Кирши ответил. Его руки заскользили по спине Василисы и притянули её ближе, стирая остатки надуманных границ. Кирши закрыл глаза и уткнулся носом ей в шею. Василиса слушала, как глухо бьётся его сердце, и чувствовала, как рвётся из груди её собственное.

* * *

Ночью у Кирши началась лихорадка. Раны, пусть и неглубокие, беспокоили. Он плохо спал и что-то бормотал во сне. Василиса лежала на соседней кровати и изнывала от чувства вины. Периодически она подходила к постели Кирши, чтобы поменять припарку из заговорённого вереска, собранного по дороге в столицу, – лучшее, что она могла сделать.

«Такие пустяковые раны. Журавлю на две минуты работы. Если бы я только могла лечить!» – Василиса застонала и закрыла лицо руками.

«Если бы у него была нормальная пара, а не ты, всё было бы иначе», – скептически заметил внутренний голос.

Василиса замотала головой. Нет, Атли сказал, что мало кто из Воронов умеет лечить. Да и Беремир говорил, что в сцепке «чародей – воин» воины получают ранения и гибнут чаще, потому что не владеют магией и вынуждены вести ближний бой. Но – Василиса повернула голову к Кирши, – справедливо ли это по отношению к нему?

Она вспомнила, как Кирши прогнал разбойников. Как они смотрели на него пустыми глазами и как легко выполнили просьбу. Нет, приказ. Без сомнений, это была магия. Странная, неизвестная, незнакомая. Василиса не чувствовала её и не понимала. Но любопытство разгоралось и росло, как пламя на ветру. В голове промелькнула страшная догадка. Воспоминание о древних существах, некогда правивших людьми. История, рассказанная у костра странной старухой. Василиса замотала головой, отгоняя воспоминания. Нет, этого не могло быть.

«Кто ты?» – Василиса подошла к Кирши и внимательно посмотрела на его профиль.

Кирши лежал на животе. Волосы разметались по подушке, несколько прядей прилипли ко лбу и щеке. Спина вздымалась и опускалась от неровного дыхания. Сейчас, когда глаза его были закрыты и не пугали чародейку демонической синевой, Кирши выглядел… обычно. Спящий мужчина со своими ранами, шрамами, тайнами. Было в нём и что-то уязвимое, слабое, почти детское. То ли изогнутые брови, то ли приоткрытые губы, то ли пальцы, сжимавшие простыню. Не было на лице ни надменности, ни привычного выражения скуки. И Василисе на мгновение показалось, что она стала свидетелем чего-то запретного, не предназначенного для её глаз.

«Он не может быть Тёмным».

– Не уходи, – простонал Кирши.

Василиса вздрогнула и коснулась его лба. Лихорадка еще не отступила.

– Я тут, – прошептала она, присаживаясь на край кровати.

– Не уходи, – повторил Кирши. – Хару…

В груди больно кольнуло. В памяти всплыл костёр и смеющийся юноша с раскосыми глазами.

* * *

Следующее утро началось с настойчивого стука в дверь. Оказалось, это пришёл хозяин трактира, чтобы отдать Воронам выстиранную и заштопанную одежду и пригласить их на праздник, который горожане устроили в честь победы над Лихом.

– Перунов волхв велел праздновать и славить Перуна, – кланялся он, почёсывая лысую голову. – Весь день и всю ночь. И просил вас явиться, чтобы… – он сделал паузу и сморщился, будто припоминая текст, – возложить, стало быть, свои благодарности… на вас.

– Слышал? Благодарности! – победоносно сказала Василиса, закрыв за хозяином дверь.

– Угу. Хорошо, что мы не будем тратить на это время, – Кирши сел в постели и поморщился. На плече за ночь разросся синяк.

– В смысле? Хочешь сказать, что мы не пойдём? – возмутилась Василиса и подошла к Кирши, чтобы проверить, как поживают раны на его спине. – Поворачивайся.

Он послушно развернулся к ней спиной.

– Изображать веселье, пить мёд, плясать и улыбаться незнакомым людям? Нет уж, воздержусь. – Василиса услышала усмешку в его голосе.

Василиса сняла припарку и оглядела раны. Она не особо разбиралась в целительстве, но, кажется, они выглядели уже лучше, краснота спала, никаких странных выделений, которые обычно пугали Майю. Василиса коснулась шеи Кирши – жара тоже не было.

– Поздравляю, жить будешь, – заключила она и принялась накладывать чистую повязку. – Что до праздника… Во-первых, нельзя оскорблять волхвов, если не хочешь вдруг обнаружить стрелу Перуна в своей заднице…

– Что, прости? – Кирши обернулся.

– Не перебивай. – Василиса ласково толкнула Кирши в плечо, заставляя отвернуться и не мешать ей накладывать повязку. – Во-вторых, я хочу пойти, чтобы насладиться своей правотой: многие любят Воронов…

– Тебя ждёт разочарование…

Василиса дёрнула ткань, заставив повязку туго обхватить торс Кирши. Тот охнул от боли.

– Просила же не перебивать. – Чародейка продолжила перевязку как ни в чём не бывало. – И в-третьих, я поулыбаюсь незнакомцам вместо тебя. Так будет лучше, от твоих усмешек у меня зубы сводит.

– Ты закончила? – осторожно поинтересовался Кирши.

– Закончила, – Василиса заправила конец ткани под один из слоёв повязки и похлопала Кирши по плечу. – И с перевязкой тоже.

Кирши встал с кровати и натянул рубаху.

– Хорошо, чародейка, мы пойдём на праздник, – он выдал, наверно, самую свою высокомерную усмешку. – Но только затем, чтобы посмотреть на твоё разочарованное личико.

Василиса закатила глаза и взяла с кровати кафтан.

– Не дождёшься.

Днём Порт выглядел совсем иначе. Разномастные деревянные домики с крутыми треугольными крышами подпирали друг друга на широких улицах. Жёлтые огни фонарей сменили разноцветные пятна цветов, которыми жители украшали окна и заборы в честь предстоящего праздника.

Хозяин трактира вызвался провести Василису с Кирши к капищу, где их уже ожидал волхв. Дорога пролегала вдоль реки, через порт.

Василиса с восторгом разглядывала огромные корабли с высокими изогнутыми носами, цветными парусами и щитами на деревянных боках. Некоторые из них ломились от обилия товаров, другие стояли пустыми. Люди трудились, будто муравьи: катили бочки, тащили ящики и большие тюки с товарами. Они двигались друг за другом стройными вереницами с кораблей на берег и с берега на корабли. Торговали прямо тут, у самой воды. Раскладывали на ящиках меха и ткани, бутыли с заморскими винами и ароматные травы, жемчуга и диковинную посуду. Другую часть товаров грузили на повозки, чтобы отправить дальше.

– Лучшие любовные зелья прямиком из Ранты! – кричал торговец. – Три скляночки по цене двух! Разбудит даже самого холодного любовника! Ведьмы Ранты знают толк в любви!

– Моржовая кость из Северных Земель! – перекрикивал его другой. – И лучший точильный камень! Таким пользуется сам король Вегейр!

Голоса торговцев сливались с голосами покупателей, превращаясь в неразборчивый гомон. Люди толпились вокруг бочек и ящиков. Одни спешили отхватить самый лучший товар, другие громко торговались, а третьи просто глазели на интересные побрякушки.

Поодаль прямо с маленьких лодочек продавали свежий улов рыбаки. А Василиса, проходя мимо, не удержалась и прикрыла нос рукой от сильного рыбного запаха, насквозь пропитавшего эту часть порта.

Капище располагалось ниже по реке на большой круглой площадке, половина которой выползла с берега в реку. Идолы богов стояли полукругом возле избы с высокой рогатой крышей – обителью волхва. Самый большой идол стоял в центре капища – Перун. Тот самый, которого вчера несли люди на своих плечах.

Жители Порта собрались на капище и ждали выхода волхва. На появление Воронов они никак не отреагировали, разве что пара детишек ткнула в Василису с Кирши пальцами и о чём-то зашептались, но тут же вернулись к материнским юбкам, одёрнутые взрослыми.

Хозяин трактира подвёл их к избе и постучал в дверь.

– Вороны здесь! – сказал он и, не дожидаясь ответа, юркнул в толпу.

Дверь скрипнула, и появился волхв – высокий старец в белом одеянии до пят. Таким его Василиса и представляла: длинная седая борода, горбатый нос и ясные голубые глаза.

– Рад видеть вас, Вороны, – медленно проговорил волхв, склонив голову. – Ещё более я рад, что Перун привёл вас в верный момент к вратам нашего славного града.

Волхв замолчал, ожидая ответа. Кирши говорить не торопился, поэтому Василиса поспешила исправить ситуацию.

– Это большая честь для нас, – она тоже склонила голову.

Волхв кивнул и повернулся к собравшимся, а Василиса метнула быстрый взгляд на Кирши, тот в ответ дёрнул бровью и победоносно ухмыльнулся.

«Чего это он так смотрит?» – не поняла Василиса, а волхв тем временем заговорил:

– Мы столкнулись со страшной бедой! Потревоженное Лихо мучило нас ночами и стремилось установить свои порядки! Наш славный град оказался на грани гибели…

– О чём это он? – недоумённо шепнула Василиса. – Какая ещё гибель? Какие «свои порядки»?

– Куплю тебе мёда, чтобы не расстраивалась, – прошептал в ответ Кирши, а чародейка снова не поняла, к чему он клонит.

– Но я не мог оставить наш славный град в беде! – продолжал волхв. – Каждый вечер и каждое утро я взывал к Перуну. Я приносил ему жертвы и просил услышать меня. И он говорил со мной!

По толпе пробежал взволнованный гул. Волхв приложил руки к груди и закивал.

– Да, он говорил со мной! Он велел вам шуметь и веселиться. Что вы и делали. И сказал, что в назначенный час приведёт к нашему порогу своих воинов! И они пришли!

Он махнул рукой в сторону Воронов, и толпа загудела сильнее. Василиса удивлённо уставилась на волхва. Она начинала понимать, к чему он клонит.

– И в доказательство своей силы и своего покровительства на волнах реки принес к своему капищу Перун голову поверженного им чудища!

Из избы появился мальчик с отрубленной головой Лиха в руках. Василиса охнула, но её никто не услышал из-за победно взревевшей толпы.

Волхв вскинул руки, призывая всех замолчать.

– Я взывал к Перуну, молил спасти вас! – крикнул он. – И Перун – отец наш – убил чудище!

Толпа вновь разразилась овациями.

– Так гуляйте же! Празднуйте! И славьте Перуна!

Музыканты ударили по струнам гуслей, и толпа рассыпалась, пускаясь в пляс.

Волхв поклонился им, развернулся и исчез в избе, даже не взглянув на двух Воронов, стоявших рядом.

Василиса проводила его ошарашенным взглядом.

– Вот же… Он присвоил себе нашу работу!

Кирши с показным сочувствием похлопал её по плечу и направился прочь от избы.

– Ты знал, что так будет? – Василиса поспешила его догнать. – Правда знал?

– С волхвами лучше держать ухо востро. Они не любят, когда кто-то отводит беду лучше, чем они со своими молитвами. Пойдём.

– Решил упрочить свою власть за наш счёт, – грустно протянула Василиса. – Только нас на это представление зачем было звать?

– Чтобы мы своим присутствием эту власть подтвердили, – Кирши пробирался сквозь танцующую толпу, которая снова не обращала на Воронов никакого внимания.

– Раз мы ничего не ответили на его заявление, значит, так всё и есть, – Василиса растерянно поджала губы. – А если бы что-то сказали против, объявил бы нас безбожниками?

– Глупцами, вздумавшими оскорбить самого Перуна, – засмеялся Кирши. – Может быть, даже проклял бы.

Чародейка с грустью оглянулась на капище. Не так она представляла себе это утро. Совсем не так. Лучи славы, восхищённые взгляды, рукоплескания – вот что должно было её ждать. А не жадный до власти волхв и равнодушная толпа.

– Не расстраивайся. Все новички через это проходят.

– И ты тоже?

Кирши неопределённо пожал плечами и рассмеялся.

– Можно сказать, мне повезло. Я разочаровался в людях ещё до службы. Но давай не будем об этом. Я обещал тебе мёду, помнишь?

– Ну, раз обещал. Давай сюда свой мёд, – грустно усмехнулась Василиса.

Кирши задумчиво посмотрел на небо и нахмурился, будто решаясь на что-то.

– Забежим за мёдом в трактир, – в итоге сказал он. – И я покажу тебе одно неплохое местечко.

«Неплохим местечком» оказался высокий зелёный холм за городом с маленькой берёзовой рощей на самой верхушке. С него открывался приятный вид на город и реку. Кирши лежал на прогретой солнцем траве, Василиса сидела рядом. Они пили сладкий мёд прямо из бутылки и наблюдали за тем, как медленно ползут по реке корабли.

В роще пели птицы, пахло прелой листвой и грибами, напоминая о вступившей в свои права осени.

Василиса передала Кирши бутылку и откинулась на спину. По безоблачному небу мчался стройный клин журавлей. По телу разливалось приятное тепло, превращаясь в лёгкое покалывание на кончиках пальцев, а щёки грел румянец.

Василиса взглянула на Кирши. Он закинул руки за голову и закрыл глаза, но не спал.

– Как ты нашёл это место? – спросила Василиса.

– Были тут года четыре назад с Хару. Приплыли в Вольское Царство из Северных Земель. Середина лета. Денег на ночлег не было. В итоге ночевали прямо тут, под открытым небом.

– А что собирались делать в Вольском Царстве?

– Жить, – Кирши пожал плечами. – Как и везде. Хару хотел увидеть весь мир.

Василиса повернулась на бок и подложила руки под голову.

– А чего хотел ты?

Кирши приоткрыл один глаз и посмотрел на Василису.

– В смысле?

– Ну, Хару хотел посмотреть мир. А ты? Ты чего хотел?

Он молчал, глядя в небо. Василиса терпеливо ждала.

– Я… никогда не думал об этом, – сказал он. – Наверное, ничего?

Чародейка рассмеялась.

– Так не бывает! Все чего-то хотят, о чём-то мечтают. Подумай.

– Прямо так уж и все, – усмехнулся Кирши.

– Без исключений, – уверенно кивнула Василиса.

Кирши тоже повернулся на бок.

– Тогда скажи мне, чего хочешь ты, чародейка? – в его глазах блестело любопытство.

– Стать Вороном, – Василиса не мешкала.

– Так ты уже им стала.

Василиса отвела взгляд и подтянула колени ближе к груди.

– Если честно, до поступления в Гвардию я была Вороном больше чем теперь, когда надела этот кафтан. Я была храброй, решительной, у меня всё получалось. Я никогда не сомневалась. А теперь я очень много сомневаюсь. Часто боюсь. Я столкнулась с первыми трудностями и испугалась. Я не стала тем Вороном, которым хотела стать.

– Ворон из тебя и правда так себе, – усмехнулся Кирши.

– Эй! – Василиса ткнула его пальцем в живот, а он перехватил её руку и прижал к земле.

– Но бояться нормально, – продолжил он уже серьёзно, глядя Василисе в глаза так внимательно, словно стремился разглядеть самую её суть. – Страх никуда не денется. Сколько бы ты его ни прятала, ни давила. Сколько бы нечисти ни вырезала. Страх останется с тобой. Тебе просто нужно идти вперёд. И если ты идёшь туда, где страшно, значит, направление верное.

Василиса высвободила руку и перевернулась на спину. Щёки горели, а сердце билось пленённой птицей. Ладонь всё ещё чувствовала тёплое прикосновение пальцев Кирши.

– Ты так и не сказал, чего хотел, – сказала она, с трудом узнавая внезапно охрипший голос. – У тебя было время подумать.

– Не знаю. Наверное, я хотел свободы, – бросил он, будто это ничего не значило.

11

Оборванные узы

В Даргород Вороны въехали под проливным дождём. Небо нависало над столицей и, казалось, готовилось обрушиться на землю тёмной тяжестью. Шпилей гарнизона не было видно за пеленой воды. Улицы пустовали, и Кирши с Василисой пришпорили коней, чтобы поскорее спастись от дождя. Василиса продрогла. Зубы стучали, и единственное, о чём мечтала чародейка, – горячая ванна.

В гарнизоне тоже оказалось удивительно пусто.

– Что-то случилось, – сказал Кирши, когда они миновали ворота.

– С чего ты взял?

– Дым.

И правда, из-за башен со стороны реки валил густой чёрный дым. Они подъехали ближе.

У реки был сложен погребальный костёр. Высокий, украшенный цветами и щитами, он пожирал чьё-то уже почерневшее тело. Пламя вздымалось к небесам, плясало и не гасло, несмотря на проливной дождь. Вокруг собрались Вороны и Соколы, провожая умершего в последний путь. Василиса и Кирши встали под раскидистым деревом, поодаль от толпы.

А потом люди запели:

Отворись, отворись,

Нави дверь в смертный час.

Там в полях да долах

Ждёт Морена нас.

Приходи, прилетай,

Урожай собирай.

На века теперь твоя

Душа мирная.

Точи серп, точи серп,

В жатвы скорбный час.

Приходи, Морена, к тем,

Чей огонь погас.

Василиса знала слова и тихонько подпевала, призывая Морену забрать почившего. Кирши молчал.

Когда песня закончилась, от толпы отделились двое. Это были Атли и Аргорад. Василиса направилась к ним.

– Вы уже вернулись, – Атли не улыбнулся. – Как всё прошло?

– Лихо пришлось уничтожить, – ответил Кирши. – Оно на нас напало.

– Ох, очень жаль, – вздохнул Аргорад. – Такие редкие создания…

– Что случилось? Чьи это похороны? – спросила Василиса.

Атли и Аргорад тянули с ответом. Аргорад, мертвенно бледный, беспокойно теребил серёжку в оттопыренном ухе и молчал. Атли потёр переносицу и вздохнул.

– Миру убили.

Василису будто молнией поразило. Она, должно быть, ослышалась. Лучшая чародейка Вольского Царства, глава Соколов, которую никому не удавалось победить, не может быть мертва.

– Подозреваете кого-то? – спросил Кирши.

– Возможно. Не знаю, – Аргорад откинул со лба мокрые волосы и закрыл глаза. На лице его не было и капли привычной беззаботности. – Похоже, это сделал тот же, кто убил Беремира.

И снова разряд вдоль позвоночника. Убийца в гарнизоне! Стало тяжело дышать, горло сковал спазм. Голова закружилась, а перед глазами заплясали красные мушки. Василиса стала хватать ртом воздух, стараясь загнать панику поглубже и прийти в себя.

Рука Кирши легла на плечо, привлекая её внимание. Синие глаза смотрели обеспокоенно, словно спрашивали: «Всё хорошо?» Василиса подумала, что он стоит достаточно близко, чтобы слышать, как бьётся в рёбра её сердце.

С трудом чародейка сглотнула и заставила себя выпрямиться. Аргорад с Атли, казалось, ничего не заметили.

– Из Миры выкачали всю магию, – продолжал Аргорад. – Перерезали горло и… – Он спрятал лицо в ладони.

Атли пришёл на помощь:

– Аргорад нашёл её дома. В ту же ночь, как вы уехали. Похоже, она сама впустила убийцу. На столе стояли две чашки. В обеих был недопитый чай. Ещё тёплый.

– Если бы я пришёл немного раньше… Она просила прийти раньше, – пробормотал Аргорад.

– То, возможно, у нас прибавился бы ещё один труп, – отозвался Атли. – Мира была самой сильной из нас. Даже сильнее тебя и Беремира.

Василиса снова ощутила подступающую панику.

Дышать стало трудно, голова закружилась, и она схватила Кирши за рукав. Ощущение опоры придало ей сил.

– То есть, – сказала Василиса громко, – убийца охотится за Всадниками?

– Возможно, – ответил Атли. – Не думаю, что это совпадение. Есть вероятность, что Белава и Аргорад в опасности. Поэтому я распоряжусь приставить к вам Соколов.

– Не нужно мне Соколов! – отрезал Аргорад. – Я хочу встретиться с ним. Посмотреть в глаза этому ублюдку и вырвать ему сердце!

– Аргорад, не руби сплеча, – мягко сказал Атли. – Ты слишком важен для Гвардии, для Совета…

– Мира была важна! Важнее всех нас. Я всё сказал! Никаких Соколов! – крикнул Аргорад и быстрым шагом направился к башням гарнизона.

Атли устало посмотрел ему вслед и снова потёр переносицу. Василиса бросила обеспокоенный взгляд на Кирши, но тот выглядел невозмутимым и внимательно смотрел на Атли.

– Простите за увиденное, – грустно улыбнулся Атли. – Аргораду сейчас непросто, как и всем нам. Все Вороны, которые находятся в столице, заступают в патрули. Отдохните с дороги и приступайте. Расписание висит в столовой.

Воронов в гарнизоне оказалось мало. В расписании значилось меньше двух десятков имён. Явно недостаточно для такой огромной территории.

Василиса вписала своё имя на ближайшее ночное дежурство по первому этажу. Кирши предпочёл патрулировать этаж выше.

– А мы разве не должны работать в паре?

– Наша задача не вступать в бой, а подать сигнал тревоги при виде врага. Тут двое не нужны. Да и нас слишком мало.

– Пообедаем вместе? – спросила Василиса.

Кирши окинул взглядом пустующую столовую.

– Ну, ладно. Только недолго, мне ещё надо заскочить к Журавлям – вылечить спину.

Лад принёс Воронам жаркое в пузатых глиняных горшочках и малосольные огурцы со сметаной. Василиса хотела спросить, как у него дела, но мальчик, бросив на Кирши испуганный взгляд, убежал на кухню так быстро, будто за ним кто-то гнался.

Кирши, казалось, не обратил на это внимания. Он молча черпал из горшочка обжигающе горячее варево деревянной ложкой и полностью сосредоточился на еде.

Василису стесняло молчание, оно давило на виски и плечи и словно стремилось отрезать ее от внешнего мира.

– Что теперь будет? – чародейка стряхнула тишину с плеч. – Кто займёт место Миры?

Кирши ухмыльнулся.

– Хороший вопрос. Насколько я знаю, преемника она не оставила, а значит, Совет обязательно захочет поучаствовать и пропихнуть кого-то из своих.

– Это плохо? – спросила Василиса, хотя уже знала ответ.

– Хорошего мало. Гвардия не подчиняется ни Совету, ни царю. И Аргорад старается не лезть в политику. Наша задача – защищать людей. Всех: крестьян, бояр, царя. Белогор считал, что так будет правильно. Он лично поставил Аргорада и остальных во главе Гвардии. И сейчас в Вольском Царстве относительное равновесие. На стороне Совета – магия, у царя – большая армия, которая в целом равносильна Совету по мощи. Это позволяет им сохранять диалог, не лезть на рожон и прислушиваться к мнению друг друга. Гвардия в эти отношения не лезет – у нас своя задача.

– Хочешь сказать, что если Совет возьмёт под контроль Гвардию, то попробует захватить власть?

– Не знаю, что тогда будет. Может, у них этого и нет в планах, но царя Совет точно заставит нервничать, и он попытается укрепить позиции. Остаётся гадать, во что тогда превратится Гвардия и как всё изменится для нас и для людей. После ухода Беремира стало ясно, что Совет хочет получить над Гвардией власть. Беремир выбирал между двумя преемниками на своё место. Не знаю, стал бы Атли капитаном, если бы не Совет.

– В смысле?

– Дядя Атли – Говен – член Совета. Слышала о нём что-то?

Василиса покачала головой.

– Говен – младший брат царя Радомира. Незаконнорожденный сын от придворной чародейки. Именно он предложил Атли место капитана в Гвардии, когда тот покинул Северные Земли. Не знаю, какие цели преследовал Говен и повлияло ли это на решение Беремира, но всем нам повезло, что Атли всегда был верен Гвардии, а не Совету. Лично у меня нет никакого желания попадать им в лапы.

Василиса удивлённо посмотрела на Кирши.

– А ты-то им зачем?

Кирши на секунду задумался и неопределённо мотнул головой.

– Да так. Неважно.

Жаркое исчезало из горшочков. Столовую осветила вспышка молнии, и дождь забарабанил по стеклу с новой силой. Василиса переваривала услышанное. Она никогда не думала о Гвардии с такой стороны. Для неё Вороны и Соколы всегда были героями, богатырями, далёкими от вопросов политики. Она даже не предполагала, что Совет может смотреть на Гвардию иначе.

Кирши истолковал её задумчивость по-своему.

– Не переживай. Аргорад будет отстаивать Гвардию до последнего.

– А если с ним что-то случится?

– Будем надеяться, что не случится.

* * *

Василиса заметно нервничала. Ладони вспотели, во рту ощущался металлический привкус – она и не заметила, как искусала губы. Коридор первого этажа, погружённый в ночную тьму, молчал. Чародейка стояла у окна и гоняла между пальцев огоньки. Она не просто так выбрала первый этаж.

Василиса бросила взгляд на кабинет Аргорада. Час назад он зашёл внутрь и с тех пор не выходил. Если убийца решит напасть – ему придётся пройти мимо Василисы, и тогда…

«И что я тогда сделаю? Подожгу его? Ударю ножом? Или умру на месте».

Здравый смысл боролся с чувствами. Василиса понимала, что вряд ли сумеет одолеть того, кто убил двух сильнейших во всём царстве чародеев. Но не могла заставить себя уйти от кабинета Аргорада, как и перестать прокручивать в голове варианты возможной битвы.

«Вдруг получится? Как тогда с волколаками. Мне повезёт. Пусть это будет стоить всего резерва».

Была ещё одна мысль. Она змеёй возилась в груди и не давала сосредоточиться на работе. Может ли Кирши быть Тёмным? Настоящим Тёмным. Тем самым Тёмным, который одним лишь словом сможет превратить Василису в игрушку, послушную куклу, готовую на всё.

Василиса прокручивала эти мысли в голове снова и снова. Вспоминала остекленевшие глаза разбойников, холодное спокойствие Кирши, представляла, как он называет её имя. Всего четыре слога. «Ва-си-ли-са». Четыре слога, и она уже не будет принадлежать себе. Чародейка представляла, что всё это правда, что её догадка верна, что Кирши действительно одно из самых страшных и опасных существ, навсегда оставшихся в памяти человечества. Если всё это правда, она – Василиса – должна быть в ужасе. Любой на её месте был бы в ужасе. Это правильно, это естественная человеческая реакция на опасность. Страх.

«Я его не боюсь», – эта мысль казалась страшнее всего прочего. Страшнее Тёмного, способного подчинить чародейку своей воле. Страшнее таинственного убийцы.

Кирши должен был пугать. И он пугал, с первого мгновения их встречи, но не настолько, чтобы не испытывать необъяснимой тяги к нему. Тяги, которая не отпускала чародейку с той самой ночи в кровнице, когда её рука коснулась его шеи.

Из кабинета Аргорада послышался шум. Что-то упало. За шумом последовали приглушённые голоса. Голоса!

Василиса нахмурилась. Она готова была поклясться, что никто не входил в кабинет. Она не спускала с двери глаз! Чародейка сомневалась всего мгновение.

Василиса на цыпочках прокралась к двери и прислушалась.

– …пришёл? – голос Аргорада.

– Хотел бы я, чтобы мы встретились при других обстоятельствах, – голос низкий, хриплый и очень грустный.

– Так ты знаешь про Миру? Про Беремира?

Василиса почти впечатала ухо в дверь. Голос молчал.

– Мы не знаем, кто творит эти зверства, я хотел сохранить всё в тайне, но раз ты здесь и всё знаешь!..

– Прости, Аргорад, – голос дрогнул. – Я должен был навестить тебя раньше. Мне так жаль, что ты потерял Миру. Позволь обнять тебя.

Василиса расслышала шаги и шелест одежды. Громкий вздох, хрип – и что-то тяжёлое упало на пол.

Нет!

Василиса дёрнула дверную ручку. Заперто. Прокричала заклинание и со всей силы ударила дверь плечом. Плечо заныло, а дверь не шелохнулась. Повторила заклинание снова. Ничего не вышло. К руке хлынул жар. Василиса схватилась за ручку, ощущая, как под пальцами плавится металл. Сосредоточившись, она направила магию вглубь, в замок. Повалил чёрный дым, дверь начала гореть, но Василису это не волновало.

Она ворвалась в кабинет, когда стало уже поздно.

Аргорад лежал на полу в луже крови, а над его телом в воздухе смыкалось чёрное жерло портала.

Василиса рухнула на колени перед Аргорадом, попыталась зажать рану на шее. Он был ещё жив. Хватал ртом воздух. Взгляд потерянно блуждал в пространстве.

– Помогите! – закричала Василиса, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Кто-нибудь!

Аргорад дёрнулся и затих. Голова безвольно упала набок. Невидящий взгляд остановился точно на Василисе.

– Нет. Нет-нет-нет! – Василиса продолжала зажимать рану. – Кто-нибудь!

Она не заметила, как комната наполнилась людьми и криками. Практически не помнила, как чьи-то руки поднимали её с пола, а она всё рвалась зажимать рану на горле Аргорада. Потом её куда-то вели. Усадили в кресло. Дали выпить что-то жгучее и горькое. Жидкость жаром растеклась в груди. Голова болела, уши заложило. Её руки были перепачканы кровью, а она никак не могла вспомнить почему.

Атли – кажется, это был он – попросил рассказать, что произошло. Но Василиса не могла. Она плакала и тёрла руки о штаны, а кровь не исчезала. Почему кровь не исчезала?

– Заставь её успокоиться, – сказал Атли. – Кирши, слышишь меня?

– Это плохая идея. Давай просто отложим…

– Нет времени. Мне нужно знать, что произошло. Заставь её. Это приказ.

Кирши вздохнул и взял Василису за руки, которые уже болели от попыток стереть с них кровь.

– Василиса, – сказал Кирши, и его голос эхом отозвался в теле. – Остановись.

И Василиса замерла. Её тело будто сковали невидимые путы. Нет, её тело само стало путами, клетью, ловушкой. Она словно оказалась заперта внутри самой себя. Всё, что она могла, – дышать и испуганно смотреть на Кирши.

– Всё хорошо, – прошептал Кирши. – Скоро всё закончится. Не бойся.

И она перестала бояться. Она во все глаза смотрела на Кирши. А в голове стучала оглушительная мысль: «Он Тёмный! Он Тёмный! Он Тёмный!»

– Пусть расскажет, что случилось.

– Василиса, – голос Кирши снова проник в неё. – Расскажи, что случилось с Аргорадом. Что ты видела?

И Василиса рассказала. Она едва различала собственный голос. И едва ли понимала, что именно говорила. Потом Атли попросил повторить всё заново. Он что-то не понял или не услышал. Василиса не видела его, только слышала издалека. Она всё смотрела на свои руки и продолжала тереть ладони друг о друга, но кровь не желала оттираться.

– Она в шоке. Давай отложим разговоры на завтра.

– Она сказала, что видела портал. Портал, Кирши. Единицы чародеев могут создавать порталы!

– И что? Раз он пришёл через портал, то уже далеко. Ты ничего не добьёшься, выпытывая у неё подробности.

Атли шумно вздохнул.

– Да, ты прав. Отведи её в комнату. Я пришлю Журавля.

Василиса очнулась уже у себя. Она стояла в ванной, а Кирши лил ей на руки воду. Кровь смывалась.

– Ты Тёмный? – спросила Василиса.

Кирши остановился на мгновение, а затем вода снова побежала по ладоням чародейки.

– Да.

Василиса вздохнула. Кирши отставил кувшин с водой и обернул её руки полотенцем.

Она чувствовала себя странно. Паника отступила, сердце успокоилось, но голова всё ещё кружилась, а движения были нечёткими, медленными. Словно тело не поспевало за мыслью. Лодыжки налились тяжестью.

Кирши вывел Василису из ванной, поддерживая под локти. Она позволила усадить себя на кровать.

– Почему я так странно себя чувствую? – она схватилась за голову, пытаясь заставить комнату перестать вращаться.

– Атли влил в тебя полфляги самогона. Он не очень умелый лекарь, – Кирши расстегнул на Василисе кафтан. – И ещё это последствия моей магии. Головокружение и спутанность сознания.

Кирши стянул с Василисы кафтан и бросил на стул. Снял сапоги и аккуратно поставил у кровати.

– Ты мне врал.

Настала очередь штанов соскользнуть с ног чародейки. Василиса осталась в одной рубахе, но её это не беспокоило.

– Ты не сказал, что ты Тёмный.

– Молчать и врать не одно и то же.

– Да один хрен! – Василиса дёрнула ногой, собираясь хорошенько пнуть Кирши, но тот ловко перехватил её лодыжку. – Не сказал, что ты Тёмный. Не сказал, что должен меня контролировать. Этого достаточно, чтобы я расстроилась.

– А это ты с чего взяла? – Кирши отпустил ногу.

– Да очевидно. Для чего ещё нужен Тёмный девочке, которая потенциально может разнести полстраны? И, знаешь, у меня бы не было вопросов, если бы ты мне рассказал. Я же всё понимаю. Я сама себя боюсь. Но вот так, втихую. Это по-одло. До-ве-ри-е! Слышал про такую вещь? Мы ж напарники, ё-моё.

– Ты пьяна. Поговорим об этом утром.

Василиса спрыгнула с кровати и подошла к Кирши вплотную. От него пахло дождём. Синие глаза смотрели настороженно.

– Я не хочу утром. Мы напарники или нет?

Кирши вздохнул.

– Напарники.

– Наши жизни зависят друг от друга, так?

– Так.

– Значит, мы должны доверять друг другу, верно?

– Верно.

– Больше, чем друзья. Больше, чем любовники. Это больше, чем дурацкая драма, чем любые слова. Это… это… это как Иван Царевич и Серый Волк!

– О-о, – протянул Кирши и отодвинул от себя Василису. – Ладно, пора заканчивать. Тебе нужно поспать. Ты много пережила сегодня.

– Я оказалась не готова. Снова. Я должна была подать сигнал, а я стояла и слушала! – Василиса ударила себя кулаком по голове. – Конечно, кто-то материализовался в комнате, чтобы просто поболтать!

– Ты не виновата.

– Ты бы так не напортачил, – Василиса отвернулась. Сознание потихоньку прояснялось, возвращая воспоминания.

– Я в жизни напортачил достаточно.

На глаза навернулись слёзы. Василиса быстро заморгала и задержала дыхание. Не хватало ещё расплакаться перед ним.

– Ладно, ты прав, извини. Давай завтра поговорим. На свежую голову.

– Лис… – Кирши коснулся её плеча.

– Как ты меня назвал? – Василиса обернулась.

– Больше не буду.

– Да нет, мне понравилось, – в груди разлилось приятное тепло. – Меня просто никто так не называл. Только Васькой.

Кирши криво улыбнулся, и его синие глаза на мгновение потеплели. Теперь это был не холодный северный океан, а согретое летним солнцем озеро. Его рука дёрнулась по направлению к Василисе, но остановилась.

– Отдыхай.

Чародейка видела, что он не хочет уходить. И она, если честно, тоже этого не хотела. Между ними словно натянули невидимую нить. И казалось, что та пара шагов, что разделяла их сейчас, – самое большое расстояние, на котором они могут находиться друг от друга.

– Я… – выдохнула Василиса и сделала маленький шаг вперед, – не буду против, если ты останешься.

Нить стала ещё короче.

– Лис… – снова позвал он, но остался на месте.

В его голосе звучали желание и мука. Василиса видела, что он хотел остаться. Она читала это в его глазах, в его позе, напряжённых плечах.

Потом расстояние между ними опять сократилось. Почти исчезло. Тепло и дыхание стали общими, и две тени слились в одну.

Василиса положила руки на грудь Кирши и привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Руки Кирши скользнули по её бёдрам, задели подол рубашки и сомкнулись на плечах.

– Прости, – Кирши отстранился, но не отпустил Василису.

Невидимая нить оборвалась, и образовавшаяся на её месте рана заныла от боли.

– Я не понимаю, – Василиса попыталась найти в глазах Кирши ответ, но он отвёл взгляд.

Кирши отпустил её, отступил на шаг и провёл рукой по волосам. Он хотел что-то сказать, но не мог.

– Кирши, – позвала Василиса.

– Я не могу, – покачал головой он. – Не могу.

– Но хочешь?

Кирши посмотрел на чародейку словно загнанный зверь.

Василиса хотела сказать что-то ещё. Подобрать слова, которые заставят его остаться, передумать, снова коснуться её, но не успела.

За Кирши закрылась дверь.

12

Воспоминания о Северных Землях

Лучезар снова открыл глаза. Боли не было, и комнаты не было. Лучезар огляделся – его окружал густой молочный туман. Где он?

– Ты умер, – из тумана вышла высокая женщина. Снежно-белые волосы спадали до самого пола, бездонно-чёрные глаза смотрели с интересом и нетерпением. Нагую грудь прикрывали нити массивных бус из камней, перьев и лент.

– Умер? – переспросил Лучезар, заворожённо глядя, как женщина приближается, покачивая крутыми бёдрами, едва прикрытыми лоскутами красной юбки.

Женщина кивнула.

– Много лет назад.

Лучезар отступил на шаг.

– Невозможно! – крикнул он. – Я помню. Только что… только что я был в комнате, и мой отец…

– Твой отец пытался тебя вернуть, – женщина подошла к Лучезару почти вплотную и провела холодной рукой по его щеке. – Но новое тело не приняло тебя. Снова.

Снова?

Лучезар оттолкнул женщину.

– Это вы! Вы тоже там были! Я узнал ваш голос!

Женщина устало улыбнулась.

– Была. И буду опять.

* * *

Атли перебирал бумаги Аргорада в поисках зацепок. Василиса сказала, что убийцу он знал. Возможно, они поддерживали связь. И Мира его знала. Возможно, и Беремир?

Атли потёр виски. Голова раскалывалась. И он боялся представить себе, что ждёт его дальше. Из Всадников осталась только Белава. Похоже, она следующая.

Атли закрыл глаза. Если так пойдёт и дальше, Гвардия развалится у него на глазах. Ни Мира, ни Аргорад не оставили после себя преемников, значит, в дело вмешается Совет. А это не сулит ничего хорошего.

Кирши, как всегда, зашёл в кабинет без стука. Вид у него был потерянный. У Атли заныло в груди: что-то случилось.

– Я хочу уйти, – сказал Кирши.

– Ты не можешь, – Атли старался говорить спокойно и твёрдо, но внутри всё сжалось от предчувствия тяжёлого разговора.

Кирши опёрся руками на стол и выдохнул.

– Дай Василисе другую пару. Беримир хорошо сделал свою работу. Она не опасна.

– Это не тебе решать.

Атли поднялся из-за стола и прошёл к книжному шкафу. Он не хотел смотреть на Кирши. Не хотел видеть его таким, как в ту самую ночь. Провёл пальцами по книжным корешкам в поисках нужного. «Порталы и их природа» – вот оно.

– Атли, ей не нужен Тёмный вместо няньки. Её не нужно контролировать.

– Нет, нужно, – Атли обернулся, заложил руки за спину и улыбнулся. – У нас лучшие чародеи мрут как мухи, нечисть взбесилась, а по царству разгуливает девчонка с силой чёртового Источника. Я вынужден разгребать дерьмо Гвардии, а завтра мне предстоит выплясывать перед Советом, пока Белава укатила за город устраивать праздник жизни. Прошу, хоть ты не создавай мне дополнительных проблем.

– Меня волнуют мои проблемы, – огрызнулся Кирши. – Ни до тебя, ни до Гвардии мне дела нет.

Атли склонил голову набок, будто дружелюбный пёс. Челюсти свело в улыбке.

– Очень жаль, но я не могу помочь тебе.

– Можешь. Отпусти меня.

Улыбка исчезла с лица Атли. Сердце ухнуло в пятки.

– Нет, – процедил он.

– Я не твоя игрушка.

Атли потерял контроль. Он знал, что позже пожалеет об этом, что будет ненавидеть себя и выть от ненависти к себе, но не остановился.

Атли схватил Кирши за грудки и со всей силы швырнул в шкаф. Книги полетели на пол. Кирши зарычал от боли, а Атли снова воткнул его спиной в книжные полки.

– Я уже отпустил тебя однажды, – в голосе Атли пела сталь. – И что из этого вышло? Нашёл тебя в глуши, в грязи, в дерьме. С одной-единственной мыслью на уме: «Как бы поскорее сдохнуть?» Думаешь, я не знаю, что будет, если я отпущу тебя? Ты завтра же влезешь в петлю или выпустишь себе кишки.

– Это моя жизнь! – Кирши занёс кулак, но рука опустилась безвольной плетью.

Атли проводил её взглядом и усмехнулся.

– Чёрта с два, Кирши. Клятва есть клятва.

Кирши бессильно зарычал. Атли знал, что в этот момент больше всего на свете Кирши хотел ударить его. Стереть с его лица усмешку, не чувствовать его горячее дыхание на коже. А ещё Атли знал, что уже от одной мысли его мышцы сводило судорогой, в глазах темнело, а виски начинали ныть так сильно, будто в них вогнали раскалённые спицы. Магические клятвы не щадили нарушителей. Атли тоже однажды это испытывал от Клятвы Верности, данной отцу.

Атли взял Кирши за затылок и притянул к себе. Их лбы соприкоснулись.

– Я всё помню, – прошептал он. – Я помню, что ты не хотел приносить мне клятвы. Помню, как тебя заставил мой отец. Помню нож у твоего горла. Отцу хватило духа приставить нож к горлу десятилетнего мальчика. Но как же он был доволен! Заполучить Тёмного в слуги. Идеальный телохранитель для принца, идеальное оружие. Для него ты был игрушкой. Но не для меня. Ты мой друг, Кирши. Можешь ненавидеть меня. Но я действительно забочусь о тебе.

Кирши упёрся руками в грудь Атли. Хотел оттолкнуть его, но не мог. Он ничего не мог. Всё его существо сопротивлялось, боролось, но клятва подавляла волю так же легко, как шторм, сметающий деревянную лодку. Атли знал это и обычно не упускал возможности воспользоваться. Но не сегодня.

Атли разжал пальцы и отошёл к окну.

– Уходи. И не смей возвращаться с подобными просьбами. Никогда.

Кирши повиновался. Как и всегда. Как бы он ни хотел и ни сопротивлялся.

Атли закрыл глаза. Больше всего на свете сейчас он желал вернуться в детство, в тот момент, когда они с Кирши встретились. Возможно, всё могло сложиться иначе.

Атли очень хорошо помнил тот день. Стоял холодный снежный декабрь. Принцу Атли едва исполнилось десять, когда они с отцом приехали в Белый Град – когда-то столицу Мёртвых Земель, а теперь – провинцию Северных. Это был визит вежливости к местному графу.

Граф Роан I встретил королевскую семью Северных Земель с распростёртыми объятиями. Отец Атли, Король Вегейр, надеялся обсудить торговые соглашения, а мальчику вся поездка казалась развлечением. Поэтому он очень удивился, когда ему запретили покидать поместье, раскинувшееся посреди заснеженной тайги. Но если что-то запрещают, значит, именно это и надо сделать. Маленький принц решил сбежать, чтобы исследовать окружающий поместье лес.

Стражу всегда было просто обмануть, Атли не сомневался, что побег не доставит ему особых хлопот. Так и вышло. Мальчик без труда прошёл мимо задремавшего стражника и перелез через забор на заднем дворе.

Лес поражал. Атли привык к засыпанным снегом хвойным деревьям, но здесь всё было по-другому. Огромные, невиданно высокие сосны тянулись верхушками в небеса, и маленький Атли не сомневался, что они царапают своими верхушками облака. Вокруг стояла звенящая тишина, не было слышно перешёптывания животных и птиц. Снег лежал гладким мохнатым ковром, без единой неровности или тёмного пятнышка. Только редкие солнечные блики пробивались сквозь густую хвою и мелькали то тут, то там.

Атли понял, почему эти земли когда-то назывались Мёртвыми. Мальчику казалось, что он попал в другой, потусторонний мир, где не ступала нога живого существа. И Атли – первый и единственный, кому позволено созерцать эту серебряную красоту.

Сказка рассеялась мгновенно, стоило только хрустнуть маленькой веточке где-то вдалеке. За хрустом последовал одиночный собачий лай, переросший в громкое многоголосье.

Атли огляделся. Охота! Но зачем, если невооружённым глазом видно, что тут нет ни единого зверя? Но не успел Атли толком задаться этим вопросом, как увидел среди деревьев тёмную маленькую фигурку, бегущую в его направлении. Он различил в ней мальчика в чёрной изорванной сорочке. За ним гналась целая свора охотничьих собак, а за ними следовали всадники. Атли сумел расслышать гиканье, смех, крики и лошадиное ржание.

Темноволосый израненный мальчишка упал в снег у его ног. Примчались собаки и застыли в нерешительности, затем появились всадники – сыновья графа.

– Да тут ещё зверёныш! – один из всадников навел на Атли лук и натянул тетиву.

Атли зарычал, заслоняя собой лежащего на земле беглеца.

– Погоди! – вскрикнул другой всадник. – Это, кажется, сын короля! Принц Атли, это вы?

– Оставьте его! – закричал Атли. – Как вы смеете охотиться на людей?! Он под королевской защитой!

Кирши проспал три дня. Вегейр так удивился находке сына, что даже не стал ругать за побег. Атли показалось, что он даже обрадовался, – король согласился забрать найдёныша с собой в Северные Земли. Причину, по которой на лице отца тогда гуляла такая радостная улыбка, Атли понял позже, гораздо позже.

Тёмных не видели уже много веков – большинство истребили, остальные научились хорошо скрываться, а тут – такая удача! Вегейр не мог отказаться от шанса использовать силу Тёмного, обязанного жизнью королевскому сыну. К тому же на оборотней его сила не действовала – только на людей.

Но король ошибся: даже ребёнком Кирши был не из тех, кто способен подчиняться.

Кирши был молчалив и замкнут. О том, что случилось тогда в лесу и кто его родители, он никогда не говорил. Лишь с годами Атли узнал – уже от отца – что так в этих краях истребляли Тёмных. Убивали взрослых и травили детей – всю семью, если кто-то из её членов был достаточно неосторожен, чтобы оступиться и позволить людям узнать о своей сущности. И король был уверен: Кирши последний в своём роде. Тогда Атли впервые испытал отвращение к отцу – с этого начались их разногласия.

Первое время Атли пытался разговорить Кирши. Сам дал ему это имя, потому что мальчик упорно не раскрывал своего. Но скоро Кирши начал понемногу оттаивать, идти на контакт. Через два месяца он заговорил. Через четыре – стал выходить из своей комнаты. Через год – следовать за Атли тенью. Через два – король приказал ему принести Клятву Верности и усердно тренироваться, чтобы стать телохранителем принца.

Для Атли Кирши стал самым близким другом, для Кирши Атли был единственной связью с внешним миром, не считая воинов-наставников, учивших мальчика защищать принца и убивать врагов.

Когда Кирши исполнилось восемнадцать, он попросил у Атли разрешения уйти. И Атли его отпустил.

Он не видел Кирши долгих четыре года, не знал ничего о том, где он и собирается ли возвращаться. Оказалось, не собирался.

Они случайно встретились снова три года назад на востоке Вольского Царства. Атли возвращался в Даргород после задания Совета и услышал крики, доносящиеся из леса. Там он и нашёл Кирши, израненного, полуживого, с окровавленным мечом в руках, среди десятка трупов.

Кирши тяжело дышал и напоминал дикого зверя, логово которого осмелились потревожить. Он стоял на коленях у тела мёртвого юноши и будто закрывал его собой. Кирши был серьёзно ранен и, возможно, погиб бы, если бы Атли вовремя его не нашёл. Снова.

И опять Кирши проспал три дня. И когда он – зашитый и перевязанный – наконец пришёл в себя, долго смотрел в стену и отказывался от еды.

А еще через три дня Атли впервые увидел, как Кирши плачет.

«Ты должен был дать мне умереть», – сказал он.

«Никогда», – ответил Атли.

13

Тайные желания

Лучезар не знал, сколько он бродил в тумане с тех пор, как таинственная женщина покинула его. Сначала он шёл, надеясь, что рано или поздно туман рассеется и приведёт его куда-нибудь. Но довольно скоро понял, что это невозможно. Он сел на землю, полагая, что должен чувствовать усталость, но усталости не было. Ничего не было. Лучезар приложил руку к груди. Сердце его не билось.

– Зачем ты мучаешь меня? – крикнул Лучезар в пространство. – Я знаю, это твоих рук дело! Отпусти меня к отцу!

– Бедное дитя, – женщина появилась за спиной и положила руки ему на плечи. – Это твой отец не отпускает тебя. Будит, мучает. Твоя душа уже так изранена, что воспоминания почти стёрлись. И мы снова и снова повторяем этот разговор.

– Неправда! – Лучезар вскочил на ноги. – Я всё помню! Мое имя Лучезар, мне пятнадцать лет, мой отец – великий чародей Белогор! И он точно задаст тебе жару, когда придёт за мной!

– Это всё, что осталось? – спросила она.

– Нет! – с вызовом бросил Лучезар и набрал в грудь воздуха, чтобы продолжить, но с ужасом осознал, что… это всё, что осталось.

Женщина грустно улыбнулась и протянула ему руку.

– Пойдём, Белогор снова зовёт тебя.

* * *

На рассвете Атли уже стоял у дверей Звёздной Башни и собирался с духом. Огромные двери – в несколько раз выше человеческого роста – заставляли чувствовать себя маленьким и никчёмным. На левой створке было высечено солнце со страшными, невидящими глазами и ртом, застывшим в блаженной полуулыбке. Такая же улыбка была у полумесяца на правой створке, а вот единственный глаз его был закрыт. Он откроется, как только сядет солнце.

Атли потёр шею и выдохнул. Тянуть дальше не было смысла. Чем быстрее он пообщается с Советом, тем скорее сможет вернуться к работе.

– Атли, сын Великого Волка прибыл по просьбе Драгана, – сказал он и расправил плечи. Спина тут же заныла, а голова загудела – наступала расплата за бессонную ночь.

Двери дрогнули и медленно и бесшумно открылись, пропуская гостя в тёмный коридор. По спине пробежали противные мурашки, и Атли, сжав кулаки, переступил порог.

Звёздная Башня не просто так носила своё название. Она насквозь была пронизана чарами иллюзий. Коридор был соткан из ночного неба. Звёзды искрились и переливались на стенах и под потолком, освещая путь. То тут, то там они срывались с иллюзорного небосклона, оставляя за собой яркие белые росчерки.

Атли подобные уловки заставляли нервничать. Он привык полагаться на свои обострённые чувства. Годы непрерывных упражнений научили распознавать тонкие запахи и едва уловимые звуки, а острое зрение всегда было его опорой. Но иллюзии… Атли поморщился от запахов летнего леса, о котором ненароком подумал, вспоминая занятия с отцом. Никакого леса в коридоре, разумеется, не было: даже запахи были навеяны чарами. Иллюзии сбивали с толку, лгали, сводили с ума. Они не вызывали у Атли ничего, кроме страха и желания сбежать. Он не видел красоты необъятного звёздного неба, он видел угрозу.

Коридор привёл его в большой зал, тоже сотканный из иллюзий. Белый мраморный пол устилали живые цветы, розовые кусты и виноградные лозы взбирались по стенам и оплетали чаши фонтанов. Пахло морем. Под потолком носились ненастоящие ласточки и ловили ненастоящих бабочек. Посреди зала стоял большой круглый стол с десятью стульями, но заняты были только три.

Драгана и Ярославу Атли увидеть ожидал, но до последнего надеялся, что Говена не пригласят.

Ярослава заметила Атли первой и поднялась на ноги. Височные кольца на бритой голове зазвенели, а золотые глаза недружелюбно сверкнули.

– Почему Гвардия не оповестила Совет… – загромыхала она.

– Яра, Яра, не нужно, – перебил Драган и положил руку ей на плечо, призывая сесть. – Я уверен, Атли нам всё объяснит.

Атли не хотел ничего объяснять. Он вообще не желал здесь находиться. У него были дела поважнее.

– Атли, мальчик мой, – заговорил Говен, а у Атли свело зубы от его ласкового голоса. – Помнится, когда я рекомендовал тебя на замену Беремиру, как своего племянника, мы обговаривали некоторые условия…

Атли его практически не слушал. Смотрел, как шевелятся его пухлые розовые губы под пышными русыми усами, и в очередной раз удивлялся, насколько Говен не похож на царя Радомира, хотя и был его единокровным братом по отцу. Низкий и круглый, как шар, он напоминал добродушного сытого кота. Маленькие серые глаза смотрели с искренней заботой и жалостью. Только Атли знал: взгляд этот так же обманчив, как и другие прекрасные иллюзии Звёздной Башни.

– Ты должен был стать связующим звеном между Советом Чародеев и Вольской Гвардией, – продолжал Говен. – Улучшить наши… гхм… сложные взаимоотношения, наладить доверие, так сказать. Но отчего-то ты скрыл от нас известия о смерти Беремира, не доложил о смерти Миры…

– Я обещал, что буду честно выполнять свой долг перед Гвардией, – отрезал Атли. – И присягал на верность я Гвардии. Не Совету.

Говен побагровел. Драган же улыбнулся и примирительно поднял руки.

– Кажется, произошло недопонимание, – сказал он. – Говен хотел сказать, что со стороны Гвардии было бы любезно и правильно предупредить Совет о возможной опасности. Если нашим чародеям что-то угрожает, а Гвардия это скрыла… Мы беспокоимся о наших людях, вот и всё.

– Нет оснований полагать, что Совету грозит опасность, – Атли старался говорить спокойно. – Думаю, цель убийцы – командиры Гвардии…

Атли замолчал. Кто-то хочет обезглавить Гвардию. Кто-то, кому, возможно, очень не нравилась её независимость и беспристрастность. Кто-то, кого знал каждый из убитых. Атли бросил быстрый взгляд на Драгана, и вдоль позвоночника пробежал липкий холодок.

Драган поднялся из-за стола, подошёл к фонтану и взмахнул рукой. На ладони его появился кубок, точно такой же, что царь вручил Аргораду и капитанам. Вода в фонтане стала золотой, в воздухе запахло мёдом. Драган наполнил сосуд, сделал глоток и стал любоваться тем, как свет играет в гранях драгоценных камней на стенках кубка.

– Кто же теперь возглавит Вольскую Гвардию? – задумчиво проговорил он, ни к кому не обращаясь.

– Мы с Белавой обговорим этот вопрос и оповестим вас, когда примем решение, – осторожно сказал Атли, внимательно следя за каждым движением Драгана.

– Слышала, что Белава сбежала, – Ярослава брезгливо скривилась. – Интересы Гвардии её явно волнуют мало. Её волнует только веселье. Как и всегда.

Атли хотел выступить в защиту Белавы, но Драган его опередил.

– Думаю, она просто напугана, – сказал он с лёгкой грустью в голосе. – Как и все мы. Потерять ближайших боевых друзей, так скоро и так… легко. Не удивлён, что она пытается спрятаться от горя и ужаса в вине и любви.

– Нам и царю нужны Соколы, – подал голос Говен. – Для защиты. Пока вы не схватите убийцу. Если ты окажешься не прав и опасность угрожает Совету, если пострадает кто-то из чародеев или сам царь, нас всех ждёт крах.

– Соколы будут охранять Белаву, – возразил Атли. – Моих Воронов слишком мало, и если Белава будет следующей…

– У Гвардии есть правила, – мягко прервал его Драган. – В случае подобной угрозы Соколы должны охранять царя и Совет – основу и опору Вольского Царства.

– В Звёздной Башне вы в безопасности. Сюда никто не может попасть без вашего приглашения. Если, конечно, в этом не замешан кто-то из ваших.

– Осторожнее, мальчик, – в голосе Говена прозвучала угроза. – Опасно кидаться подобными обвинениями в этих стенах.

– Зачем же вам Соколы, если вы сидите тут, в безопасности? – Атли бросил на Говена гневный взгляд.

– За тем, что есть правила, – повторил Говен слова Драгана. – Не ты ли говорил, что присягал Гвардии? Или, может, дело пахнет изменой?

Атли стиснул зубы. Он не был готов отстаивать Гвардию перед Советом, не был готов стоять здесь вместо Аргорада, он просто не знал, что делать. Но он понимал, что они делают. Даже если Драган и остальные не причастны к смерти Всадников, они не упустят шанса помочь убийце избавить Гвардию от последней уцелевшей головы. Забрать себе Соколов, чтобы Белаву было некому защитить. И если Атли встанет у них на пути, его объявят изменником. Его, принца другой страны, который наверняка преследует свою выгоду в этой ситуации. Говен не посмотрит на то, что они родственники. И царь тоже не посмотрит.

– Хорошо, забирайте Соколов, – процедил Атли и, не дожидаясь ответа, пошёл прочь.

* * *

Василиса лежала в кровати и смотрела в потолок, не зная, что делать. Чародей, который умеет открывать порталы. Разве что Беремиру такие чары были под силу, да нескольким чародеям из Совета.

Василиса попыталась вспомнить всё, что знала об этой магии. Знала она немного. Никогда даже не думала всерьёз изучать это искусство. Сложно, опасно, практически невозможно. Но одно она помнила – порталы можно открывать только туда, где ты уже бывал. Нужно чётко представлять место, чтобы не оказаться замурованным в стену и не навернуться с обрыва. Значит, убийца заходил в кабинет Аргорада, причём не единожды, раз сумел запомнить его в деталях. Но – Василиса перевернулась на бок – эта информация ей ничего не давала.

Сильный чародей, которого знал Аргорад. Похоже, знала и Мира. Возможно, и Беремир тоже. Все они подпустили его к себе. Достаточно близко, чтобы убийца сумел нанести удар. А Аргорад ещё и считал его погибшим. Василиса потёрла лицо руками – это мог быть кто угодно.

Сидеть сложа руки чародейка не собиралась. Осталась Белава. Она ещё жива и… Что – «и»? Василиса сможет её защитить? Очень вряд ли. Но и оставаться в стороне она не могла. Убийца наставника рядом. Она точно знала, где он будет.

«Я должна сделать всё, что смогу, – Василиса спрыгнула с постели и принялась одеваться. – Хотя бы просто взглянуть этому ублюдку в глаза».

Нужно узнать, как добраться до Белавы. Василиса схватилась за ручку двери – можно обратиться к Атли. Нет. Чародейка разжала пальцы. Он не отпустит её. Тогда к Кирши. При мысли о нём Василису накрыло волной стыда.

«Боги, я правда предложила ему остаться?» – Василиса застонала от жгучего клубка стыда в груди. Сглотнула подступивший к горлу ком – сейчас не время. Это всё неважно. Нужно торопиться. Вот только она не знала, где искать Кирши. В крыле Воронов сотни комнат, и Василиса понятия не имела, как отыскать нужную.

В дверь постучали. Очень громко.

– Всем Воронам собраться во внутреннем дворе! Немедленно!

* * *

Василиса встала в строй одной из последних, на ходу застёгивая кафтан. Во дворе собрались десятка два Воронов – все, у кого не было действующих заданий. В первом ряду Василиса заметила Кирши. Далеко…

Вышел Атли. Василисе показалось, что он сильно похудел, под глазами легли глубокие тени, сами глаза потемнели, и в них читалась решимость.

– Мы столкнулись с врагом там, где совершенно не ждали нападения, – обратился к Воронам капитан. – Враг пробрался в самое сердце гарнизона и лишил жизни наших командиров. Мы должны ответить! Сохранить то, что осталось, и уничтожить угрозу.

Атли сделал паузу и обвёл взглядом строй.

– Ваша задача – защитить капитана Журавлей Белаву Сияющую. Если понадобится, ценой своей жизни. Мы не знаем, чего добивается враг. Знаем только, что он отнимает у убитых магию. Очевидно, это часть чего-то большего, какого-то замысла. Что бы это ни был за план – мы не должны допустить его воплощения в жизнь.

* * *

К хоромам Белавы, затерянным среди дремучего леса, вела одна-единственная дорога. Она змеёй петляла среди деревьев и упиралась в высокие дубовые ворота.

К дому доехали десять Воронов во главе с Атли. Остальные остались охранять гарнизон: воспитанников и Журавлей.

Расписной терем стремился уколоть небо башенкой с флюгером в виде журавля. Светло-зелёная крыша выделялась на фоне тёмной шапки леса. Деревянные стены опоясывал красный орнамент с цветами и птицами, он же украшал окна и балкон на втором этаже.

– Кирши, Василиса, вы со мной. Остальные, занять посты во внутреннем дворе! – скомандовал Атли и направился к дверям терема.

– Так тихо, – пробормотала чародейка. – Совсем нет стражи.

– Других стража не уберегла, – отозвался Атли.

– А мы убережём? – спросила Василиса.

– А ты разве не для этого приехала? – с иронией спросил Кирши.

Василиса не ответила. Она начинала нервничать – решимости в дороге поубавилось. Она понимала, что даже десяток Воронов не справится с таинственным чародеем. И уж тем более она. Возомнила себя боевой чародейкой, хотя опыта боя с гулькин нос. Василиса опустила взгляд. Рубин в перстне на большом пальце тускло блестел, а сам перстень стал ужасно тяжёлым. Казалось, ещё немного – и соскользнёт с руки. Василиса покрутила перстень, убедившись, что сидит он крепко. Вытерла рукавом камень, и тот засиял немного ярче. Вот бы и в жизни всё было так просто.

За этими мрачными мыслями Василиса не заметила, как оказалась в светлице, где их встретила румяная служанка. Она поклонилась и попросила следовать за ней в трапезную.

Вместо привычной трапезной в хоромах Белавы была просторная комната, устланная коврами и подушками, посреди которых стояли низкие столы из красного дерева. На подушках сидели и лежали люди. Они пили, смеялись и веселились под звуки гуслей, которые играли сами по себе. Столы ломились от яств, а слуги то и дело подносили всё новые и новые блюда.

Белава полулежала на подушках и пила вино, увлечённо беседуя с гостями. Заметив Воронов, она расплылась в улыбке.

– Какие гости! Проходите, садитесь, сладкие мои, – Капитан Журавлей отсалютовала кубком. – Садитесь-садитесь, угощайтесь!

Атли покачал головой.

– Мы хотели бы обсудить детали…

Белава отмахнулась.

– Ничего не хочу слышать! Сначала обед, потом – может быть – дела.

– Но…

– Атли, мальчик мой, не перечь старшим, – цыкнула Белава. – Ты же меня знаешь. Можешь даже не пытаться.

Атли вздохнул и сел на свободное место. Василиса и Кирши последовали его примеру. Слуги тут же наполнили их кубки ароматным вином.

– За вновь пришедших! – Белава подняла кубок.

– Ура! – поддержали гости и осушили кубки.

Василиса тоже пригубила вино. Удивительно сладкое, с терпким ароматом трав, оно обволакивало горло и мгновенно согревало сердце, заставляя хотеть ещё. Ещё и ещё, осушить кубок до дна и схватиться за следующий, лишь бы не расставаться с прекрасным вкусом. Василиса будто попробовала лето: налитые спелостью вишни, тягучий запах липы, бесконечные ромашковые поля, дикие костры и сладкие поцелуи.

Чародейка тряхнула головой, сбрасывая внезапное наваждение, и отставила кубок в сторону. Какое необычное вино.

Гусли начали новую мелодию, и гости пустились в пляс. Белава не осталась в стороне. Полы её зелёного сарафана разлетались, демонстрируя стройные белые ноги. Она обнималась с гостями, целовалась в щёки и хохотала, когда кто-то из них пытался поцеловать её в губы.

Атли скромно сидел рядом на коленях – на восточный манер – Кирши привалился спиной к стене и хмуро изучал комнату, Василиса пыталась найти удобную позу, но у неё постоянно затекали ноги. Происходящее казалось ей странным. Странно веселиться, когда в любой момент твоя жизнь может закончиться. Странно плясать, будто никто не убил твоих друзей и товарищей, перерезав им глотки. Странно смеяться, будто ничего страшного не происходит.

Скоро в комнате стало душно. Запах вина смешивался с запахом разгорячённых тел. Голова кружилась, и хотелось на воздух.

Атли сидел смирно и терпеливо ждал окончания празднества. Кирши развалился на подушках и, кажется, заснул.

Ближе к вечеру Белава наконец решила обсудить дела. Упала на подушки рядом с Атли, пытаясь отдышаться после танцев.

– И что мы такие серьёзные, будто кто-то умер?

Атли вежливо улыбнулся.

– В моём распоряжении десять Воронов…

– Вороны? Значит, всех Соколов потребовали себе трусы из Совета? – Белава закинула в рот виноград.

Атли кивнул. Белава закатила глаза.

– Как это на них похоже. Убивать собираются меня, а охранять мы будем Совет.

– Так или иначе, что есть, то есть, – ответил Атли. – Мы будем дежурить…

– Я хочу, чтобы ты или Кирши каждую ночь оставались в моей спальне, – Белава пригубила вино. – Вы можете сами решить, в каком порядке.

Атли, успевший поднести кубок ко рту, поперхнулся.

– Не уверен, что это необходимо…

– А я уверена, – перебила его Белава. – Слышала, что убийца чуть ли не сквозь стены проходит. Если так, то какой прок от вас за дверью? Кто-то должен охранять мой сон.

Белава сверкнула взглядом в сторону Кирши. Тот разлепил глаза, но ничего не сказал.

– Не переживайте, со мной не будет скучно, – проворковала она и снова прильнула к кубку, всё ещё не сводя глаз с Тёмного. – Что думаешь, Кирши? Спишь на моём празднике? Может, ночью будешь веселее?

Василисе не нравился этот взгляд. Было в нём что-то… плотоядное. Словно смотрела Белава не на человека, а на сочный кусок мяса.

– Уверен, так и будет, – криво улыбнулся Кирши, а Василису неприятно кольнуло под рёбра.

Погодите, она что, ревнует? Этого ещё не хватало.

– Думаю, и я могла бы охранять твой сон… – начала было Василиса.

Белава бросила на неё снисходительный взгляд и не позволила договорить:

– Прошу прощения, душечка, но сегодня в спальне я предпочитаю видеть мужчин.

Василиса прикусила язык, чувствуя, что краснеет. Вот же высокомерная ведьма!

– Ты не выглядишь напуганной, – заметил Кирши, синие глаза его были прищурены.

Белава кокетливо рассмеялась, запрокинув голову.

– Годы научили меня сохранять спокойствие, – ответила она. – Вино прекрасно снимает тревогу. И, признаться честно, не думаю, что вы сумеете меня защитить. Но, я надеюсь, подарите некоторое удовольствие.

Она пробежалась пальцами по ноге Кирши и рассмеялась.

– Знаете!.. – Василиса вскочила с места. Она больше не могла слушать воркующий голос Белавы. – Я… Пожалуй, пойду проверю, всё ли спокойно во дворе.

Чародейка стрелой вылетела из трапезной под звонкий смех Белавы. Боги, эта женщина! Василиса мчалась по коридору в сторону двери. Ей нужны Вороны для защиты или для того, чтобы ночами ублажать старое тело?

Василиса выскочила на улицу. Начинал моросить дождь, но чародейку это не смутило. Она, уносимая мыслями, отправилась к заднему двору.

«Это в тебе говорит праведный гнев или ревность?» – поинтересовался противный внутренний голосок.

«Это негодование! Они Вороны, а не мальчики для утех! – ответила самой себе Василиса, но поняла, что не до конца честна. – Ну, может быть, я и ревную самую малость…»

«Кирши или Атли?» – не унимался язвительный голосок.

«А это имеет значение?»

«Тебе виднее».

Прекрасно, теперь она пришла в тупик даже при разговоре сама с собой. Василиса упала на влажную скамейку под высокой старой ивой. Задний двор оказался небольшим садом с прудом, ивами и яблонями. Отсюда прекрасно просматривались лес и дом. У ограждения чародейка заметила нескольких Воронов.

«Нет ничего плохого в том, чтобы влюбиться», – снова этот голос.

«Сейчас не время», – одёрнула себя Василиса.

«А когда будет время? Сердцу не прикажешь. Согласись, Кирши такой притягательный. Вся эта таинственность, невозмутимость, скрытая сила… Атли тоже хорош. Добр и заботлив, так и хочется согреться в его объятиях. Я бы и сам не знал, кого выбрать…»

Василиса замерла, широко распахнув глаза. «Сам»? «Не знал»? Только сейчас она осознала, что всё это время её внутренний голос звучал чертовски знакомо.

– Тирг? – робко позвала чародейка.

«Чубась, как я прокололся!» – отозвался голос.

– Вылезай из моей головы! – прорычала Василиса.

«Вот ещё! Тут так занимательно! Я считаю, ты должна выбрать Атли. Он…»

Василиса зажмурилась, выставляя ментальную защиту. Мешочек на груди, в котором сидел домовой, нагрелся. Запахло палёным деревом. Тирг недовольно ойкнул и утих. Вот засранец! Но всё же – Василиса вздохнула с облегчением – с ним всё в порядке.

– Сиди тихо, – проворчала Василиса, прикладывая руку к груди.

– С кем это ты разговариваешь? – в поле зрения появился Кирши. Вид у него был заинтересованный. Прищуренные глаза с любопытством глядели на чародейку.

– Сама с собой, – Василиса отдёрнула руку от амулета. – А ты что здесь делаешь?

– Не выношу общества знатных особ, – Кирши присел рядом и лукаво улыбнулся. – Решил помочь тебе с проверкой, но похоже, это был просто предлог, чтобы сбежать.

– Нет, – соврала Василиса.

– Значит, ты уже всё проверила?

– Решили, кто будет спать с Белавой этой ночью? – проигнорировала вопрос Василиса.

– Ты бы кого выбрала? – ответил вопросом на вопрос Кирши.

– На месте Белавы?

– На своём месте, – усмехнулся Кирши.

– Никого, – с вызовом в голосе ответила Василиса.

– Неужто никто из нас тебе не по нраву? – спросил Кирши. Синие глаза обожгли чародейку. – Вчера ты говорила другое.

– Не по нраву, – соврала она, и сердце пропустило удар.

Несколько секунд Кирши испытующе смотрел на Василису.

– Как спалось сегодня? – вдруг спросил он.

Василиса, не ожидавшая такой резкой смены темы, растерялась.

– Н-нормально. А что?

Кирши кивнул и посмотрел куда-то вдаль.

– Ничего. Я рад.

Несколько минут они сидели в тишине. Дождь усиливался, но, казалось, никого из них это не беспокоило.

– Сегодня с Белавой останется Атли, – нарушил тишину Кирши. – Ты будешь патрулировать первой. Я заступлю в три ночи. Держи, я не видел у тебя оружия. Может пригодиться.

Кирши протянул Василисе длинный серебряный кинжал в кожаных ножнах.

– Но у меня есть свой! – Василиса потянулась к сапогу, но заметила, что ножа в нём нет. Чародейка с досадой зажмурилась и шумно выдохнула. Похоже, она умудрилась забыть его в комнате. – Чубась…

– Вот и я о том же, – усмехнулся Кирши, продолжая держать кинжал.

Василиса смущённо отвела взгляд, чувствуя себя невероятно глупо, и протянула руку. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и Василиса ощутила, как участилось сердцебиение. Сейчас не время думать о своих желаниях!

– Спасибо, – чародейка повязала ножны на пояс, старательно изображая равнодушие.

– У тебя щёки красные, ты не заболела? – с серьёзным лицом поинтересовался Кирши.

– Н-нет! – Василиса замахала руками. – Просто в комнате было душно.

– Пойдём в дом. Не хватало ещё промокнуть и подхватить простуду, – Кирши взял чародейку за руку и потянул за собой.

Василиса запаниковала, ладонь вспыхнула огнём. В прямом смысле! Кирши с криком отдёрнул руку.

– Извини! – воскликнула Василиса, изо всех сил тряся рукой, стараясь сбить пламя.

– Ты точно здорова? – синие глаза смотрели с подозрением. – Отдохни-ка этой ночью.

– Всё в порядке! – запротестовала чародейка. – Твоя рука…

– Пройдёт, – Кирши недовольно посмотрел на руку. Ладонь слегка покраснела. Но, кажется, ничего серьёзного. – Пойдём скорее. Сейчас начнётся ливень.

И правда. Едва они оказались под крышей, небеса рухнули.

* * *

Ночь началась спокойно. Василиса бродила в тишине коридоров спящего терема, всматриваясь в темноту и вслушиваясь в каждый шорох. А ровно в три ночи, как и обещал, на смену пришёл Кирши, и чародейка с чувством выполненного долга отправилась спать.

Василиса долго не могла заснуть. Вертелась с боку на бок в постели и сгорала от стыда из-за собственных мыслей. Слишком откровенных, слишком смелых, слишком волнующих.

Ночью люди начинают мыслить иначе. Совсем не как днём. Затуманенный усталостью мозг отпускает поводья самоконтроля, предрассудков и навязанных обществом приличий. Ночью человек становится откровеннее с миром и с самим собой. Вот почему ночные разговоры обычно самые искренние, страстные, незабываемые.

Ночью мы будто можем позволить себе больше, признаться в том, о чём днём не позволяли себе даже подумать, отдаться чувствам, которые старательно прятали ото всех, наконец поддаться своим желаниям.

Василиса лежала в кровати и чувствовала, как внутри просыпается и набирает силу странное, необъяснимое желание, как путаются, сталкиваясь друг с другом, тайные мысли, а перед внутренним взором возникают, вытесняя всё остальное, пронзительные синие глаза.

Василиса застонала, перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку, стараясь отогнать наваждение. Но оно не отступало, заволакивало разум хмельным туманом и разносило по телу дрожащее тепло, какое бывает от крепкого вина.

Василиса втягивала носом воздух, и ей чудился запах кожи Кирши, который она чувствовала, когда просила его остаться на ночь. Когда стояла к нему так близко, что не могла бы точно сказать, где заканчивается её тело и начинается он. Василиса вспоминала, как сильные руки скользили по её спине, и щёки её пылали, а сердце жгло грудь.

Она бы всё отдала, чтобы вновь оказаться к нему так же близко и на этот раз не отпустить.

На мгновение Василиса даже была готова выскочить из постели, отыскать Кирши в тёмных коридорах терема и… Она зажмурилась и пальцами вцепилась в простыню, чтобы удержаться на месте.

Происходило что-то странное, неправильное, безумное, но Василиса никак не могла ухватиться за эту мысль, одолеваемая сладостными видениями и мучительным желанием близости.

Вскоре она всё же сумела задремать, и в беспокойном сне до самого утра Тёмный не отпускал её из своей власти.

* * *

Атли заметно нервничал. Белава уверенно шла в сторону спальни, а он уныло плёлся следом. Он хорошо знал Белаву и ожидал подобного расклада. Уступать ей Атли не собирался, но всё же не был до конца уверен в намерениях Белавы. Возможно, она напугана настолько, что ей нужен верный пёс у кровати.

«Белава Сияющая всегда берёт то, что хочет. Или кого хочет». Так про неё говорили, и это – Атли не сомневался – была чистейшая правда.

Белава вошла в свои покои, у входа в которые дежурили двое Воронов. Атли прошёл следом и остановился в нерешительности.

Большую часть комнаты занимала огромная кровать с десятками подушек самых разных форм и размеров. На кровати могли спокойно уместиться пять, а то и шесть человек. Остальное пространство было уставлено цветами в крупных глиняных горшках. Белые и нежно-розовые бутоны контрастировали с небесно-голубыми стенами, создавая ощущение прекрасного убежища в райском саду.

– Кровать всего одна, так что спать нам придётся вместе, – проворковала Белава и прилегла на подушки.

Атли смущённо кашлянул.

– Боюсь, моя работа не потерпит сна, – ответил он. – Я не могу подвергнуть твою жизнь опасности.

Белава коварно улыбнулась.

– Что ж, не спать на этой кровати я люблю даже больше, – чародейка похлопала по покрывалу, не отрывая глаз от Атли.

Атли остался неподвижен. Тогда Белава грациозно встала с кровати и подошла к Атли почти вплотную. Он отступил на полшага.

– Я понимаю, что ты напугана и таким образом пытаешься…

– Не будь занудой, – цокнула языком Белава, толкнула Атли в грудь и навалилась всем весом.

Атли, не ожидавший такого поворота, потерял равновесие и упал на кровать. Белава хищно нависла над ним и прижалась бёдрами.

– Прошу, слезь с меня, – Атли всё ещё был безукоризненно вежлив. – В таком положении я не смогу тебя защитить.

Белава нахмурилась.

– Ничего не понимаю, – пробормотала она, сползая с Атли.

Тот с облегчением выдохнул.

– Ты же пил за обедом заговорённое вино, – Белава задумчиво постукивала пальцами по одеялу. – Я сама видела! Специально попросила слуг налить тебе побольше.

– Ты – что?! – Атли резко сел.

– Заговорённое вино, – повторила Белава, словно это было нечто само собой разумеющееся. – Я великолепна в любовных зельях, и ты должен уже сгорать от страсти, но вместо этого…

Белава смерила Атли недовольным взглядом.

– Ты точно не сгораешь от страсти.

– Ты дала мне приворотное зелье?! – Атли не мог поверить своим ушам. – Это же запрещено законом!

Белава фыркнула, отмахиваясь.

– Любовное, остолоп, а не приворотное. Оно не должно было сделать тебя моим рабом до конца дней. Всего лишь на пару часов разбудить в тебе жуткое желание заняться любовью. Но что-то пошло не так.

– Всё пошло не так! – воскликнул Атли. – Это же почти насилие! А Кирши и Василиса?

– И им тоже, – кивнула Белава. – Всё должно было сработать. Если только…

– Это безответственно, – Атли поднялся с постели и одёрнул кафтан. – Когда ты укатила за город и устроила праздник, я смолчал, но спаивать меня и моих людей зельем? Это переходит всякие границы.

– Брось, Атли, – Белава махнула рукой, словно речь шла о сущих пустяках. – Мы оба знаем, что вам меня не спасти, не с тем жалким количеством Воронов, что ты притащил. Самой мне тоже не выстоять. Я всегда была самой слабой из Всадников, и если уж они погибли, то мне и рассчитывать не на что, – она горько усмехнулась. – Я просто хочу повеселиться напоследок.

Атли молчал. Он не хотел признавать её правоту, но что-то в нём стремилось с ней согласиться, принять поражение ещё до начала битвы, склонить голову перед неведомой силой, которая – он знал – была страшнее и разрушительнее той, что он мог противопоставить. И Белава тоже это знала.

Но нет – Атли отвернулся и сжал кулаки, – он не собирался так легко сдаваться. И если ему предстоит умереть, защищая Белаву, он встретит смерть с высоко поднятой головой.

Белава тем временем оценивающе взглянула на Атли, возвращаясь к теме, что интересовала её больше рассуждений о скорой смерти.

– Ты не интересуешься женщинами? – протянула она.

– Прости?

– Если бы тебе нравились женщины, то и я бы понравилась. Так зелье работает. А не сработало оно, потому что тебе не нравятся женщины.

– Может, мне просто не нравишься ты? – осторожно предположил Атли.

– Ты меня совсем не слушаешь? – Белава опрокинулась на спину, потревожив гору подушек. А потом перевернулась на бок и внимательно посмотрела Атли в глаза. – Или просто не хочешь признавать, что я права?

Атли молчал.

– Мальчик мой, тут совершенно нечего стесняться. – Белава легонько коснулась руки Атли. И впервые он заметил, что эта прекрасная дева гораздо старше, чем хочет казаться. В её глазах плескался океан мудрости, которую Белава отчего-то предпочитала скрывать за маской легкомыслия. – Мы такие, какие есть. И это делает нас прекрасными.

– Дело не в стеснении, – покачал головой Атли.

– Дело в неразделённой любви, – понимающе улыбнулась Белава.

– Как ты…?

– Поживёшь с моё, тоже будешь подмечать мелочи. – Белава встала с постели, взмахнула рукой, и откуда ни возьмись перед ней появился круглый столик, а на нём – пузатый самовар, две чашки, тарелка с пирожными и пряниками.

Белава наполнила одну из чашек горячим чаем.

– То, как помутнел твой взгляд, как поникли плечи, как незаметно ты вздохнул. Что это, если не печальная любовь? – Белава протянула Атли чашку с ароматным напитком. Добавила с усмешкой: – Этот без всяких зелий. С ромашкой.

Чашка обжигала руки, а её содержимое – язык, но Атли не отрывался от чая. Если б мог – забрался бы в чашку целиком, чтобы спрятаться от проницательного взгляда этой женщины.

Белава села на стул, который наколдовала следом за столом, наполнила вторую чашку и неторопливо потягивала чай, прикусывая пряник.

Комната наполнилась ароматом ромашки, теплом и тишиной. Руки задрожали, поэтому Атли обхватил чашку крепче, жадно поглощая её тепло.

– Он всё равно не полюбит меня, – в итоге сказал Атли, глядя прямо перед собой.

– Ты думаешь, что он не может любить? – вкрадчиво спросила Белава.

– Как?.. Вы что, залезли ко мне в голову? – воскликнул Атли, с подозрением посмотрел на чашку и поспешил отставить её в сторону.

– Атли, мне это не нужно, – устало улыбнулась Белава. – У тебя всё на лбу написано.

Атли поджал губы. Его пугала проницательность Белавы, но он ни разу ни с кем не говорил о своих чувствах и так долго держал их в себе, что просто не мог больше терпеть.

– Так это потому, что он не может любить? – повторила вопрос Белава.

Атли покачал головой.

– Потому что он не может полюбить меня. А я люблю его, сколько себя помню.

– Он знает о твоих чувствах?

– Сомневаюсь, что ему вообще есть до них дело, – пожал плечами Атли.

– Так, может, он просто…

– Нет, – прервал командующую Атли. – Однажды он любил. По-настоящему.

– И что случилось?

– Мальчишка погиб по его вине.

14

Незваный гость

Лучезар обессиленно лежал на кровати и смотрел в потолок. Он не помнил себя. Он помнил лишь боль и страх.

– Ты убиваешь его, – произнёс незнакомый женский голос.

– Он мой сын! – ответил какой-то мужчина. Кажется, старик. – Лучезар жив уже несколько дней. Этого хватит, чтобы найти ему новое тело.

– Он больше не узнаёт тебя, Белогор. Двадцать лет ты мучаешь мальчика. Двадцать лет, сотни тел, реки крови. Рано или поздно всё, что останется от твоего сына, – безумие и ненависть.

– Я успею раньше, – Белогор обхватил сына и помог ему сесть. Лучезар скользнул взглядом по лицу отца, но не узнал его.

«Он всегда был таким седым?» – промелькнула слабая мысль, но Лучезар тут же её упустил.

– Ты же знаешь, что гарантии нет. Это лишь твоя теория, – женщина появилась в поле зрения. Высокая, с седыми волосами и молодым лицом. Он уже встречал её?

Белогор погладил Лучезара по голове, поднёс к губам чашку с горьким варевом.

– Пей, сынок. Это поможет тебе поправиться, – приговаривал он. – Совсем скоро я разрушу границу миров и найду для тебя идеальное тело. Твоё собственное тело.

– Ты же понимаешь, что его двойника может не существовать ни в одном из миров? – женщина скрестила руки на обнажённой груди.

– Я всё рассчитал! – раздражённо ответил Белогор. – Заклинание безупречно. Оно соединит душу с телом двойника. Наш мир – лишь один из бесконечности. Двойник должен быть!

– Папа? – позвал Лучезар.

– Вот видишь! – торжествующе воскликнул Белогор. – Он помнит!

– Где мой папа? – спросил Лучезар.

– Отпусти его, Белогор, – прошелестела женщина и растворилась в воздухе.

* * *

Дождь барабанил по зелёной крыше терема до самого утра. Размеренный шум капель убаюкивал, отчего Василиса едва заставила себя подняться и отправиться на поиски завтрака. По дороге в трапезную чародейка встретилась с Атли.

– Ты не чувствовала себя вчера странно? – аккуратно спросил он, и Василиса непонимающе вскинула брови.

– В каком смысле?

Атли понизил голос:

– Белава подлила нам в вино любовное зелье. Хотела затащить кого-то из нас в постель.

Василиса вытаращила глаза. Но, – она тут же облегчённо выдохнула – это хотя бы объясняет её вчерашнюю тягу к Кирши.

– И ты с ней?.. – начала было Василиса.

Атли замотал головой и покраснел.

– Нет-нет! Похоже, со мной она не рассчитала дозу.

– А Кирши?..

– А Кирши, – вывернул из-за угла Тёмный, – в отличие от вас, знает своё дело и не тянет в рот что попало.

Василиса застыла на месте, глядя на напарника. Похоже, действие зелья ещё не закончилось – сердце предательски ёкнуло при его появлении.

– Что-то не так? – спросил Кирши.

– Похоже, действие зелья ещё не закончилось, – Василиса зачем-то повторила мысли вслух. – Ты всё ещё кажешься мне привлекательным.

Кирши опешил.

– Что?

– Чего? – Атли, похоже, тоже.

Василиса отмахнулась. Слова вырывались из неё, будто дрожжевое тесто из миски, бежали вперёд, опережая мысли, – ещё одно последствие любовного зелья.

– Да всё нормально, пройдёт. Но я рада, что поняла, почему сны о тебе мучили меня всю ночь. Я вчера думала, что схожу с ума. Но это оказалось любовное зелье! Какое облегчение.

– Я тебе снился? – переспросил Кирши.

Василиса присмотрелась: он что, покраснел?

– Кирши?! – Атли выглядел шокированным.

Василиса засмеялась.

– Да ладно вам, это же просто любовное зелье. Я как-то ставила эксперимент на соседском мальчишке, а он влюбился не в меня, а в нашу травницу. Месяц ей ромашки из её же цветника таскал. Но ничего, отошёл. Но это я постаралась, крепкое сварила. А тут, судя по ощущениям, ничего серьёзного. Отойду через день-другой.

В трапезной никого не было, но столы уже ломились от еды. Василиса заняла ближайшую подушку. Атли с Кирши сели рядом.

– Хочешь сказать, что без зелья я бы тебе не понравился? – зачем-то спросил Кирши.

– Не знаю, – пожала плечами Василиса. – Скорее всего, понравился бы. Иначе почему мне всю ночь снился ты, а не Атли, например?

– Но говоришь так, будто рада, что это влечение скоро закончится? – спросил Атли.

Василиса закивала.

– Ты не представляешь, как меня вчера мучила совесть! Какая я несобранная, позволила себе увлечься напарником в разгар задания. А это просто зелье!

– Ты так легко об этом говоришь, – выдохнул Атли, набирая в тарелку побольше булочек с корицей. – Обычно девушки такое скрывают.

Василиса задумалась. Она не знала, как это бывает обычно: мало общалась с тригорскими девицами и юношами, предпочитая общество Беремира и Тирга, а до этого строгая мать старательно ограждала дочь от внешнего мира, отдавая её на откуп няньке, которая тоже не была искусницей в сердечных делах.

– Возможно, это от того, что я ещё ни в кого не влюблялась, – пожала плечами Василиса. – И о подобных правилах мне не рассказывали. Но я читала пару книжек про любовь! Отыскала у Беремира в закромах. И одна была жутко похабная! Представляете, там царевну отдали в жёны медведю, и он в первую же ночь ка-ак…

– Думаю, подробности можно и опустить. – Лицо Атли стало пунцовым.

Кирши, не выдержав, расхохотался.

– А ты полна сюрпризов, чародейка! – отсмеявшись, он покачал головой и сменил тему. – К слову о сюрпризах. Где Белава? Разве ты не должен быть везде с ней, Атли?

– Она решила сходить в баню. Я отправил с нею двух Воронов, – ответил он.

– И не пожелала твоего прекрасного общества? Поняла, что ты – неприступная крепость? – вскинул брови Кирши.

– Как знать. Но так или иначе, сегодня ночью в осаде окажется твоя, – парировал Атли.

Василису неприятно укололи слова Атли. Она совершенно точно не хотела, чтобы Кирши оставался с Белавой наедине.

– Я могу пойти вместо Кирши! – встряла Василиса.

Синие глаза посмотрели игриво, неожиданно по-доброму.

– Не переживай, чародейка, – Кирши легонько щёлкнул Василису по носу. – Я ей не дамся.

– И вовсе я не переживаю, – проворчала Василиса, чувствуя, как наливаются жаром щёки. – Я же знаю, что тоже тебе нравлюсь. Даже без всяких зелий.

Кирши опешил. Атли закашлялся, подавившись булкой.

– Откуда такая уверенность? – спросил Кирши.

– Вот видишь, ты не сказал «Нет», – усмехнулась Василиса, встала из-за стола, так ничего и не съев, и покинула трапезную в надежде, что никто не услышал барабанной дроби её сердца.

Она почти бежала по коридору, не разбирая дороги, когда внезапно столкнулась с одним из Воронов.

– Ой, прости! – воскликнула Василиса, едва удержавшись на ногах.

Вместо ответа Ворон потерял голову. В прямом смысле. Василиса застыла, наблюдая за тем, как медленно, будто масло по лезвию ножа, сползает с шеи его голова, наклоняется набок, с глухим ударом падает на пол и катится по изумрудному ковру, оставляя за собой кровавую ленту.

Василиса, охнув, схватила тело за плечи, не давая упасть вслед за головой. Убийца в тереме! Шум может его спугнуть. Скорее, надо позвать Кирши и Атли. Нет, на это уйдёт слишком много времени. Дрожащими руками чародейка уложила тело на пол и быстро двинулась в сторону покоев Белавы, щелчком пальцев зажигая в ладони пламя.

У дверей спальни лежали ещё двое убитых Воронов. Он так легко и тихо расправился со стражей? Василиса испугалась. Только осознание того, что медлить нельзя, не давало ей сбежать. Собрав всю свою смелость, Василиса ворвалась в покои.

Белава распласталась на кровати с запрокинутой головой и распоротым горлом. Остекленевшие глаза смотрели в потолок. Кровь, пропитывая простыни, ритмично капала на пол. Над телом стоял старик, завёрнутый в тёмное одеяние, и сжимал в руке окровавленный серп.

– Чубась, – выругалась Василиса и, не раздумывая, метнула в убийцу огненный шар.

Магический снаряд изменил траекторию и рванул к серпу, который мгновенно впитал огонь в себя, на секунду раскалился докрасна и вновь погас, оставшись невредимым.

«Артефакт!» – поняла Василиса.

Старик победно улыбнулся.

Василиса спешно принялась плести ловушку, пальцы в бешеном темпе перебирали фигуры, но старик оказался быстрее. Василиса готова была поклясться, что он не сказал ни слова, не шевельнул и пальцем, но чародейка так и не доплела чары. Невидимые тиски сдавили Василису, тело свело судорогой, стопы оторвались от земли. От этого невозможно было защититься! Она даже не ощущала атакующей магии, а значит, не могла выставить щит.

Василиса захрипела – всё, что она могла сейчас.

Старик приблизился и замахнулся серпом. Чародейка зажмурилась в ожидании смертельного удара – но его не последовало. Василиса приоткрыла глаза. Старик с интересом смотрел на неё чёрными глазами, склонив голову набок.

– Ты вся искришься, – прошептал он. – Я такого прежде не встречал…

Серп изучающе коснулся её кожи. Василиса закричала, выпуская наружу панику и страх. Не успев стать чарами и обратиться в пламя, они сразу впитывались в артефакт. Серп снова раскалился, и старик выронил оружие – оно обожгло ему руку. Путы ослабли, и Василиса рухнула на пол.

– Умно, – ухмыльнулся старик, глядя на покрывающуюся чёрными волдырями ладонь. Она оплавилась и потеряла чёткие очертания, став бесполезной. Запахло глиной и ладаном.

Не тратя время на размышления и чары, Василиса бросилась на чародея.

Ни один мускул не дрогнул на старом лице, а Василиса уже вопила от боли, скрючившись у его ног. Невозможно! Невозможно творить магию без пассов или слов! Никто на это не способен!

Боль пеленой застилала глаза. В тело будто раз за разом вонзали десятки ножей, разрывая плоть, пронзая органы, терзая сознание.

Старик неторопливо поднял с пола серп, не очень ловко – левой рукой.

– Ты стала бы очень хорошей чародейкой, – улыбнулся он, а в следующий миг его сбило с ног что-то белое и огромное.

Боль стихла, и Василиса попыталась сфокусировать взгляд – это был огромный белый волк. Он вонзился зубами в шею старика, но тот даже не закричал. Волк мотал головой, терзая плоть своей жертвы и забрызгивая всё вокруг чёрной жижей. Вдруг он замер и разжал челюсти. Тело, почернев и иссохнув, безвольно распласталось на ковре. Волк озадаченно склонил голову.

– Это чучело, – Кирши помог Василисе подняться на ноги и быстро проверил наличие ран.

Волк недовольно фыркнул и отступил, открывая взору чародейки ошмётки чёрной глины. Вот как. Теперь понятно, как старик творил чары без слов. Заклинания произносил его хозяин где-то далеко. Но тогда это должен быть невероятно сильный маг! Сильнее, чем Василиса могла себе представить. Кирши присел рядом с чучелом, изучая остатки глины.

Волк заскулил и прижался к полу, оборачиваясь обратно в человека. Несколько мгновений – и перед Василисой уже лежал обнажённый Атли.

– Чучело, которое колдует? – Атли поднялся на ноги, тяжело дыша и совершенно не стесняясь своей наготы. – Раньше я таких не встречал.

– Раньше ты и с Белогором не имел дела, – пожал плечами Кирши. Снял с плеч кафтан и кинул его Атли.

– В смысле? – Атли ловко завернулся в ткань.

– А ты не узнал?

Василиса подошла к телу и охнула. Действительно! И как она раньше не заметила! Постаревший и исхудавший, но без всяких сомнений – перед ней лежал великий чародей с портрета в гарнизоне.

– Может, кто-то решил, что это будет отличной шуткой? – Атли с сомнением смотрел на глиняное лицо. – Чтобы чучело выглядело как Белогор? Или чтобы сбить нас со следа.

– Это невозможно, – покачала головой Василиса. – Чучело всегда принимает форму своего создателя. По-другому не бывает. Кстати, неплохо было бы упомянуть, что ты оборотень, а?

Атли поднял брови и неопределённо дёрнул уголком рта.

– Эм, не знаю. Разве этот факт определяет меня как личность?

Василиса ничего не ответила, только недовольно цокнула языком, гадая, что ещё скрывает этот парень.

Все в комнате продолжали молча глядеть на растерзанное чучело, старательно игнорируя мёртвое тело на кровати. Если не смотреть, закрыть уши и не слышать звуки капающей на пол крови, можно даже представить, что ничего не случилось, они не оплошали и Белава не погибла.

Атли нервно покусывал губы и смотрел на чучело невидящим взглядом. Ещё немного, и лужа крови на полу подберётся к его босой ноге. Василиса взглянула на кровь и вспомнила, как точно так же не могла поднять глаза на погибшего Беремира.

Кирши первым нашёл в себе силы оглянуться на Белаву.

– Она постарела, – хрипло сказал он, и теперь уже и Василиса нашла в себе силы посмотреть.

Горло вспорото, точно как у Беремира, лицо испещрили морщины, в выцветших глазах застыл ужас. Крови было столько, что одеяло вымокло насквозь и стало практически чёрным. Василиса закрыла глаза, медленно выдохнула, отгоняя подступающую тошноту. Кирши набросил на Белаву свободный край одеяла и отвернулся.

Атли на Белаву так и не взглянул.

– Опасная вещь, – пробормотал он, склоняясь над серпом. – На лезвии какие-то знаки.

– Артефакт, – отозвалась Василиса, вспоминая, как оружие поглотило огненный шар. – Впитывает магию. Всё так, как говорил Аргорад. Я не чувствую, чтобы в Белаве осталась хоть капля.

Василиса шагнула к серпу и тут же отпрянула. Казалось, воздух вокруг вибрировал, создавая странное притяжение. Она чувствовала: даже лишившись хозяина, серп жаждал напитаться её магией, выпить чародейку до капли. Василиса сглотнула, конечности наполнились тяжестью, ей безумно захотелось коснуться оружия и легонько, совсем легонько чиркнуть лезвием по запястью. Хватит даже маленькой капельки крови…

– Тогда он точно за ним вернётся, – голос Атли рассеял наваждение, Василиса встряхнула головой. – Нам останется его только встретить.

– Самого могущественного чародея всех времён? – усомнилась Василиса. – Не обижайтесь, ребят, но у нас от рук чучела только что погибла последняя из Всадников. Против Белогора во плоти у нас нет шансов. Чучело меня чуть по стенке не размазало. А вы даже не чародеи. Надо возвращаться в Даргород, собрать Совет и лучших гвардейцев.

– Лучшие гвардейцы закончились. Последняя из них лежит перед тобой, – Атли кивнул в сторону Белавы. – Трое других тоже вряд ли смогут поучаствовать.

– Значит, надо собрать лучших из оставшихся, – всплеснула руками Василиса. – Но точно не сидеть здесь и не ждать, когда Белогор нас убьёт.

– Оборотням не страшны многие ваши заклинания. А ещё у нас есть Тёмный и имя убийцы, – сказал Атли.

– На чучело твоя сила тоже действует, Кирши? – поинтересовалась Василиса.

Тот пожал плечами.

– Ни разу не пробовал, но что-то мне подсказывает, что нет.

– А я думаю, что Белогор придёт за серпом лично, – возразил Атли. – Одно чучело мы уничтожили, справимся и с другими. Но мы не можем рисковать жизнями Совета и Гвардии. Мы сейчас же отправим в гарнизон Ворона со всеми сведениями и попытаемся сами схватить Белогора. Если не выйдет – Совет успеет подготовиться. Будем надеяться, мы его хотя бы задержим.

Василиса ошарашенно смотрела на Атли.

– Но это же самоубийство, – выдохнула она.

– Ты можешь уйти. Мы тебя не осудим, – понимающе улыбнулся Атли.

– Я осужу, – хмыкнул Кирши. – После трусливого побега можешь даже не надеяться на свидание.

Василиса закатила глаза.

– Во-первых, флирт сейчас неуместен, – проворчала чародейка. – Во-вторых, с мертвяками я на свидания не хожу из принципа. А в-третьих, никуда я не сбегу.

– В таком случае, можешь выбрать, куда мы сходим, когда всё закончится, – подмигнул Кирши.

Василиса хотела разозлиться, возразить, едко поставить Кирши на место, но отчего-то размякла, застеснялась и уже была готова расплыться в глупой улыбке. Дурацкое зелье!

– У нас тут труп, имейте совесть, – воскликнул Атли. Пожалуй, чуть громче, чем того требовала ситуация. – Времени нет. Нужно спрятать серп и подготовиться.

15

Сделка со смертью

Шли часы, но Белогор всё не появлялся. Дождь набирал силу, терем окружил плотный молочный туман. Атли понёс тело Белавы в прохладный погреб, пока Кирши проверял периметр, а Василиса изучала серп в попытке разгадать его природу. Всё, что было понятно на первый взгляд, – артефакт умел впитывать магическую силу, и, вероятно, сила Всадников тоже пряталась в нём. Ни Василиса, ни Кирши, ни Атли с подобными артефактами не сталкивались.

Завёрнутая в простыню Белава пахла кровью и розами. Седые волосы будто светились в свете факелов. Лицо было испещрено морщинами. Молодость покинула покойницу вместе с магией.

Атли аккуратно положил тело на каменный пол, с трудом узнавая в хрупкой старушке властную женщину, которая легко заставила его поделиться сокровенным. Они проговорили до самого утра. И он оставил её одну.

Атли стиснул зубы и стукнул кулаком по стене. Кисть ответила ноющей болью. И это было просто чучело. Чучело, на которое не действует магия, но отлично действует грубая физическая сила оборотней. Будь он рядом…

Атли покинул погреб, оставляя в нём грусть и чувство вины. Сейчас эти эмоции будут только мешать. Белава – его урок.

Он вышел на крыльцо, чтобы проветрить голову и успокоиться. Там его уже ждал Кирши.

– Чучело пришло с западной стороны леса, – начал он. – Просто вошёл через заднюю калитку, убил двух часовых на подходе к дому. И троих – внутри. Выжили трое. Одного я отправил в гарнизон с вестями, остальных расставил у выходов.

– Странно, – пожал плечами Атли. – Раньше Белогор действовал аккуратнее.

– Предыдущие жертвы не особо пытались защищаться, – ответил Кирши. – С Мирой выпил чаю, заболтал Аргорада. Подозреваю, Беремир тоже крепости вокруг себя не строил.

– Она тебе нравится? – неожиданно для себя спросил Атли.

– Резко ты сменил тему, – усмехнулся Кирши. – Это имеет значение?

Атли удивленно посмотрел на друга – он же мог просто сказать: «Нет».

– Она тебе нравится, – выпалил Атли, со смехом качая головой. – Чёрт возьми, Кирши!

– Атли, – Темный устало вздохнул, – этот разговор имел бы смысл, будь у нас шанс выбраться из этой передряги живыми.

– Думаешь, его нет?

– Не хочу тебя разочаровывать, но если Белогор силён так, как я слышал, он прикончит меня прежде, чем я успею произнести его имя, – ответил Кирши.

– Чучело должно было его ослабить, – на крыльцо вышла Василиса. В руках она держала обёрнутый полотенцем серп. – Да и контролировать эту штуку сложно. Я даже дотронуться до рукояти не могу – серп тут же начинает поглощать мою магию. Так что какой-то шанс у нас, может, и есть.

– А мы можем использовать серп против Белогора? – спросил Атли.

Василиса покачала головой.

– Вряд ли. Я не понимаю, как им управлять. А если возьму в руки, то он опустошит мой резерв за минуту. – Василиса плотнее укутала артефакт в полотенце. – Даже не представляю, как Белогор от этого защищается.

Землю вспорола молния, открыв жерло портала. Появился Белогор, облачённый в такое же чёрное одеяние, что и чучело. Всё случилось так быстро, что Василиса не успела даже закричать. Невидимая сила отбросила её назад, серп вырвало из рук. Василиса влетела в дерево, ударившись спиной и затылком и едва не испустив дух. Чародейка ничком повалилась на землю, чудом удерживаясь на границе сознания.

Белогор неспешно огляделся по сторонам. Атли, обратившись в волка, бросился на чародея, но тот успел сложить печать. Атли едва увернулся от огненного потока, ринувшегося к нему. Запахло палёной шерстью, правый бок волка почернел.

Белогор снова замахнулся.

– Белогор, не двигайся! – закричал Кирши, пользуясь тем, что Атли отвлёк врага.

Тело чародея свела судорога. Огонь дождём осыпался на землю и исчез, а вытянутая в сторону волка рука задрожала.

Кирши бросился на Белогора. Молнией сверкнуло лезвие катаны, но не достигло цели. Старый чародей исчез на мгновение, тут же оказавшись за спиной Кирши. Он тяжело дышал – сопротивление давалось ему с трудом. Но, без сомнения, ему удавалось противостоять чарам Кирши.

Белогор занёс над Тёмным кулак.

– Сзади! – Василиса метнула в Белогора огненные «перья».

Белогор развернулся, взмахнул рукой, и те, увеличившись вдвое, понеслись обратно к Василисе. Чародейка повалилась на землю, спасаясь от жаркого пламени.

Атли снова прыгнул на Белогора, защищая Кирши от огня и снова выигрывая немного времени.

– Белогор! – взревел Кирши. – На колени!

Чародей закричал, упал и впился пальцами в землю.

Мощный поток воздуха окружил Белогора, свился в тугую сферу, а после с громким хлопком раскрылся, сметая всё на своём пути.

Василиса, не в силах противостоять такой мощи, кубарем покатилась по грязи, отчаянно хватаясь за землю, ломая ногти. Она зажмурилась, чтобы уберечь глаза от летящих камней и веток. Дерево над ней не выдержало, треснуло и рухнуло вниз. Василиса закричала, закрылась руками, но не почувствовала удара.

Открыла глаза: над ней нависла окровавленная волчья морда. Волк содрогнулся и закашлялся, забрызгав Василису своей кровью. Ствол скатился с его спины и упал в грязь. Атли дёрнул мордой, будто приходя в себя, и кинулся обратно на поле боя. Василиса рванула следом.

Белогор уже стоял на ногах.

– Где мой серп?! – закричал он, вскидывая руки к небу и оборачиваясь к несущемуся на него Атли. Его слова сопроводила яркая вспышка молнии. Она иглой впилась в землю прямо перед Атли.

Волк взвизгнул, а Василиса выбросила ладони вперёд, в последний момент успев захватить часть энергии молнии, чтобы защитить оборотня. Мышцы свело, позвоночник сковала острая боль, по верхней губе сбежала струйка крови. Контролировать такую мощь было практически невозможно.

– Атли! В сторону! – Василиса упала на одно колено.

Волк отпрыгнул, открывая Белогора. Василиса закричала, позволяя поглощённой энергии огнём вырваться на свободу.

Белогора окутало пламя, а Василиса всё продолжала и продолжала высвобождать чары, пока, обессиленная, не повалилась на четвереньки. Дышать было больно, дождь заливал глаза, ноги и руки дрожали от напряжения. Но она достала его. Она достала Белогора!

Василиса победно улыбнулась, глядя на сияющий огненный кокон. А потом её улыбка исчезла.

Пламя взметнулось в небо и рассеялось, а Белогор остался стоять на прежнем месте, совершенно невредимый.

– Чубасья мать… – Василиса задохнулась от ужаса. – Что ты такое?!

Она завыла и ударила ладонями землю. Попыталась подняться, но упала обратно в грязь. Ноги отказывались держать её. Резерв почти опустел.

Атли предпринял ещё одну попытку добраться до Белогора. Прыгнул на него, метя зубами точно в горло. Но старик был готов. Руки сложились в знаки печатей, правая ладонь взметнулась вверх и резко опустилась вниз, словно опуская невидимый рычаг.

Тело волка в полёте переломила судорога, Атли пронзительно заскулил и рухнул на землю. Попытался приподняться, но тут же обессиленно упал.

Василиса закричала.

Белогор пригладил седые волосы, протяжно выдохнул, опустив плечи и закрыв глаза. Отряхнул чёрные одежды и неторопливо прошёлся по двору. Остановился у крыльца и заглянул под лестницу.

– Вот и ты, – облегчённо пробормотал он, поднял с земли серп и развернулся, чтобы уйти в портал.

Не до конца осознавая, что делает, Василиса собрала последние силы и бросилась за Белогором. Она не могла позволить ему уйти.

Наспех сложив печать, Василиса послала в спину чародею огненный шар – единственное, на что у неё остались силы. Но удар не достиг цели, поглощённый серпом. Белогор обернулся и в мгновение ока оказался перед Василисой. Она вскрикнула и повалилась на спину, больно ударившись затылком. Белогор навис над ней чёрной неотвратимой тенью. В его глазах не было и капли света – лишь безумная решимость.

– Не стоило мне мешать, девочка, – перед лицом сверкнуло лезвие серпа.

Василиса зажмурилась.

– Белогор! – крикнул Кирши.

Он стоял спиной к порталу, преграждая чародею путь, тяжело дыша и держась за бок. Кирши не успел отдать приказ. Белогор молниеносно сложил печать – часть магии портала стянулась в тонкое чёрное копьё, которое пронзило Тёмного насквозь и, помчавшись к Белогору, исчезло в серпе.

Кирши захрипел и упал на колени. Белогор, забыв о Василисе, отпихнул Кирши ногой, ввалился в прореху пространства и исчез. Портал стянулся, будто его и не было.

Ужас накрыл Василису ледяной волной, выдавил воздух из лёгких и заставил желудок сжаться в болезненном спазме. Она пыталась вдохнуть, но не могла, пыталась подняться, но ноги не держали её.

Василиса подползла к Кирши и перевернула его на спину. Рана в его груди обильно кровоточила. Дыхание превратилось в хрип, из уголка рта стекала струйка крови, – похоже, было задето лёгкое.

– Всё в порядке, – Василиса огляделась по сторонам, сама не зная, в поисках чего. – Я тебя подлечу. Нужно только укрыться от дождя.

– Ты же не умеешь, – задыхаясь, ухмыльнулся Кирши.

– Всё я умею, – соврала Василиса.

Чародейка подхватила Кирши под руку, помогая подняться.

– Пойдём в дом. Нужно высушить тебя и обработать рану.

Краем глаза Василиса заметила, как подоспевшие Вороны подбежали к Атли. Он всё ещё сохранял облик волка.

– Как он? – крикнула Василиса.

– Жить будет! – отозвался Ворон, ощупывая тело капитана. – Пара переломов.

– Отнесите его в дом! – скомандовала Василиса и поудобнее перехватила Кирши.

Она затащила Кирши в ближайшую комнату. Служанка, встретившая Василису у порога, помогла уложить его на кровать, подбросила дров в огонь в печи и побежала за водой и чистой тканью.

Кирши лежал на спине и тяжело дышал. Воздух с хрипом вырывался из лёгких. На рубахе росло, расползаясь, пятно крови. Дело было плохо.

Василиса распорола ножом рубаху, и у неё перехватило дыхание. Рана оказалась больше, чем она думала. Чародейка сплела целительную печать, потом ещё одну, шептала одно заклинание за другим. Руки дрожали, в горле стоял ком.

– Хватит, – прохрипел Кирши. – Ты же знаешь, что ничего не выйдет.

– Заткнись! – Василиса боялась взглянуть ему в лицо. Всё, что она видела сейчас, – его разорванная грудная клетка. – Я, кажется, замедлила кровотечение.

– Жаль, свидание придётся… – Кирши не смог договорить и лишился сознания.

Василиса заплакала. Боль лезвием вспорола её от живота до самого горла, заставив согнуться пополам в бессильном крике. Кирши потерял слишком много крови, рана оказалась слишком страшной. А Василиса так и не научилась исцелять. Всё, что она могла, – ненадолго отсрочить смерть.

Василиса сжала руку Кирши. Холодную и безвольную.

– Прости, – прошептала она.

Огонь в печи заметался, и Василиса обернулась, отвлекаясь от Кирши.

В углу комнаты стояла женщина. Она вышла из тени бесшумно, неся с собой ночную прохладу. Высокая и крепко сложенная, с крутыми бёдрами, выглядывающими из двух длинных полос ткани, служащих ей юбкой. Небольшая грудь женщины была обнажена, её слегка прикрывали нити массивных бус из камней, перьев и лент. Снежно-белые волосы спадали до самого пола, бездонные чёрные глаза смотрели с нетерпением.

Василиса разглядела на её плече татуировку: красная руна «Мир», вписанная в древний орнамент, который чародейке приходилось видеть только в старых книгах.

– Кто ты? – спросила она, на всякий случай придвигаясь к Кирши чуть ближе.

– О, ты меня видишь… – с полувопросительной интонацией произнесла женщина и с любопытством смерила Василису взглядом.

По спине чародейки пробежали мурашки, а волосы на затылке зашевелились. Ей захотелось вскочить с места и бежать со всех ног, не оглядываясь и как можно дальше, спрятаться от этих непроницаемо-чёрных глаз.

– Интересно, – протянула незнакомка и приблизилась. – Впрочем, это не важно. Я пока не за тобой.

– Кто ты? – повторила вопрос Василиса.

Женщина ухмыльнулась. Недовольно.

– Я почти расстроена, что ты меня не признала. Что ж, вы, чародеи, в последнее время стали пренебрегать старыми богами. И вообще – богами.

Василиса всмотрелась в глаза незваной гостьи, полные непроглядной тьмы. Чувство тревоги усилилось и переросло в панику, когда она поняла, кто перед ней.

– Морена… – выдохнула чародейка.

Богиня смерти улыбнулась и подошла ближе.

– Так меня зовут, – довольно кивнула она. – И я пришла забрать своё дитя.

– Дитя?

– Тёмные пришли в мир из моего чрева. – Морена ласково коснулась волос Кирши. – И за каждым из них я прихожу лично.

– Нет! – Василиса оттолкнула руку богини и закрыла его собой. – Ещё рано! Я спасу его!

Морена посмотрела на неё с сочувствием.

– Ты знаешь, что это невозможно, Василиса. Иначе меня бы здесь не было.

– Неужели ничего нельзя сделать? – закричала чародейка, наспех сплетая чары над раной. Кирши застонал.

Морена призадумалась, постучала пальцем по подбородку, а затем испытующе взглянула на Василису.

– Есть один способ, – вкрадчиво сказала она.

– Забрать меня вместо него? – с замиранием предположила Василиса.

Морена звонко захохотала. За окном ей вторил гром.

– Не переоценивай свою жизнь, чародейка, – отсмеявшись, сказала богиня. – Ни одна человеческая душа не будет равноценна душе моего чада.

– А что тогда? – по спине Василисы теплом пробежала волна облегчения.

– Мне нужна одна услуга, – Морена щёлкнула пальцами, и в комнате материализовался стул. Богиня грациозно села, закинув ногу на ногу. – У меня кое-что украли. И я очень хочу это вернуть.

– И я смогу это сделать?

– Ты можешь попытаться.

– А если не выйдет?

– Тогда и поговорим.

– А Кирши…

– Сейчас я сохраню ему жизнь.

Василиса посмотрела на Тёмного. Он всё ещё был без сознания. На лбу блестели крупные капли пота, прерывистое дыхание говорило о том, что времени осталось мало.

Василиса не хотела, чтобы он умирал. От одной этой мысли ей становилось невыносимо больно. Так сильно, что хотелось кричать. А ещё она понимала, что мыслить трезво ей пока не удается, – любовное зелье до сих пор окутывало сердце, и Василиса не могла сказать, где заканчиваются чары и начинаются её собственные чувства.

Но это было неважно. Она уже всё решила.

– Я согласна. Что нужно делать?

Морена улыбнулась и подошла к Кирши. Коснулась двумя пальцами его лба. Темный застонал, а Василиса с трепещущим ужасом смотрела, как затягивается рана, как сплетаются между собой новые мышцы, как их укутывает новая розовая кожа. Пара секунд – и на груди Кирши белел неровный и на вид старый шрам, формой напоминавший солнце.

– А теперь, – Морена взглянула на Василису, – я должна кое-что тебе показать.

С этими словами богиня коснулась холодными пальцами лба чародейки. И мир перевернулся.

Василиса оказалась на залитой солнцем поляне. Вокруг желтели одуванчики, летали стрекозы и пчёлы. Посреди поляны стоял прекрасный златокудрый юноша и смотрел вдаль.

– Где мы? – прошептала Василиса, когда Морена возникла рядом.

– В моём воспоминании, – ответила богиня и двинулась вперёд.

Юноша, завидев Морену, расплылся в счастливой улыбке и простёр навстречу ей руки. Морена слилась с ним в объятиях.

– Я ждал тебя, любимая, – прошептал юноша. – Так долго ждал.

Василиса отступила. Не может быть. Это… Пересвет из легенды?

– Время в Нави течёт иначе, – голос Морены звучал мягко и тепло, лишившись прежней насмешливости. – Но теперь мы можем побыть вдвоём.

Пересвет поцеловал Морену, а в руке у богини сверкнул серп.

Василиса затаила дыхание. Она испугалась за жизнь юноши, хотела окликнуть Пересвета, но понимала, что он не услышит.

Но Морена не убила его. Она мягко отстранилась и протянула ему испещрённый рунами серп.

Серп Белогора! Нет, серп Морены.

– Это мой тебе подарок. Если захочешь вновь увидеть меня, просто возьми его и назови моё имя.

– Морена?

Богиня улыбнулась.

– Мое настоящее имя. – Она наклонилась к Пересвету. Губы коснулись его уха, и она прошептала ему что-то, чего Василиса не могла услышать.

В ответ Пересвет подарил ей поцелуй, а потом мир снова перевернулся.

Теперь Василиса оказалась в комнате, залитой лунным светом. И Пересвет снова был здесь.

– Ты обманул меня! – рычала Морена.

– А ты думала, я смогу полюбить чудовище? – богатырь смотрел на богиню без страха, вызывающе вскинув подбородок. – Чудовище, породившее скверну? Мерзких Тёмных, превративших нас в рабов?

– Мои дети прекратили войны! – в глазах Морены блестели слёзы. – Дали вам возможность жить в мире!

– Они лишили нас свободы! – Пересвет шагнул навстречу богине. Та отпрянула. – Я жил на этом свете лишь с одной целью – покончить с их властью. И лишь из уважения к тебе я не уничтожил их. Я дал им возможность покинуть наши земли.

– Из уважения? – Морена фыркнула. – Я доверила тебе своё истинное имя. Я полюбила тебя. И вот как ты этим воспользовался? Обрёл надо мной власть, заставил раскрыть имена моих детей, чтобы обрести власть и над ними! Так чем же ты лучше нас?

– Это другое, – покачал головой Пересвет.

– Всё едино, – плюнула Морена. – Я убью тебя!

Пересвет в ответ рассмеялся.

– Все мы знаем, что ты не можешь отнимать жизни до назначенного часа. Ты принесла клятву самому Перуну.

Морена бессильно сжимала и разжимала кулаки.

– Верни мой серп, – наконец выдавила она.

– Ах, серп, – Пересвет покосился на артефакт на столе. – Его ты не можешь забрать, ведь это был священный дар. Нет, Морена, я не отдам его тебе. На случай, если Тёмные или их потомки найдут способ вернуться и мне снова понадобится твоя помощь.

Легенда о том, как Пересвет одолел Тёмных. Василиса слышала эту историю сотни раз. Её рассказывала Дуня, бабки в Лютоборах, совсем недавно – старуха у костра, и ни разу предание не заканчивалось так.

– Разве Пересвет не вернулся к тебе? – спросила Василиса. – Легенда звучит совсем иначе.

– Пересвет рассказал людям свою версию, – голос Морены звучал отовсюду. – Вы, смертные, любите приукрашивать действительность. Всегда хотите выглядеть лучше, чем есть.

Мир снова пошатнулся, и Василиса перенеслась в другое место.

На этот раз посреди комнаты стоял мужчина, в котором Василиса узнала молодого Белогора. В руках он держал серп.

– Так-так-так, – Морена вышла из тени и покосилась на артефакт. – Ты посмел произнести моё истинное имя, Белогор. Откуда у тебя этот серп?

Чародей смущённо посмотрел на богиню.

– Он принадлежал моему предку и передавался из поколения в поколение вместе с твоим именем. Ты однажды помогла человечеству противостоять Тёмным. Но теперь случилась ещё более страшная беда.

– Помогла противостоять Тёмным, – повторила Морена, будто пробуя слова на вкус. – Время сильно меняет историю, да, Белогор? Что ж, ты про ту беду, что вы, люди, сами и призвали, выпустив души из моих владений?

– Прошу, помоги! – взмолился Белогор.

– С чего мне помогать вам, смертным? – усмехнулась Морена.

– У тебя нет выбора, – ответил Белогор. – Ведь имя твоё на моих устах.

Ещё один виток, и Василиса оказалась в другой комнате. Мрачной, пахнущей кровью и тёмной магией. На столе лежало тело юноши – на вид ему было не больше пятнадцати. Над ним склонился Белогор, и лицо чародея было искажено гримасой боли.

– Верни его! – кричал он в темноту. – Я приказываю!

– Я не могу оживить твоего сына, – отвечала Морена, не выходя на свет. – Я уже дважды возвращала в тело его душу, но оно не способно жить. Ты залечил его раны слишком поздно.

– Значит, нужно другое тело! – зарычал Белогор.

– Не вмешивай в это меня, – голос богини звучал угрожающе.

– Ты будешь возвращать его душу столько раз, сколько потребуется!

– Белогор, приди в себя!

– Это мой единственный сын! – Конец фразы превратился в душераздирающий вой. Рыдающий чародей прижался к телу мёртвого сына, и мир снова перевернулся.

Василиса вернулась в терем Белавы. Морена стояла напротив, Кирши мирно спал.

– Ты хочешь, чтобы я вернула серп? – спросила Василиса, пытаясь переварить увиденное.

Морена кивнула.

– Белогор зашёл слишком далеко. Он хочет открыть проход между мирами, чтобы вернуть к жизни сына. Это разрушит и без того хрупкий баланс. Я не могу забрать серп или пойти против воли Белогора, но это может сделать кто-то другой. Тогда Белогор больше не сможет призвать меня и заставить служить.

– Но почему я? – не понимала Василиса.

– А разве это важно? – пожала плечами богиня. – Не справишься ты – я найду кого-то ещё.

– Не справлюсь – то есть умру? – Подвох казался очевидным.

– Умереть или спасти мир. Не о такой ли судьбе мечтает каждый Ворон? Да и пути назад уже нет.

Василиса закрыла глаза и постаралась успокоиться. Перспектива скорой смерти заставляла сердце биться с удвоенной силой.

– Есть мысли, как мне это сделать? – спросила чародейка.

Морена кивнула и протянула клубок красных ниток.

– Брось его на землю, когда будешь готова.

Василиса приняла клубок и покрутила в руках. На первый взгляд он ничем не отличался от обычного.

– Даю тебе время до заката, – с этими словами Морена растворилась в воздухе.

Василиса осела на пол и обхватила голову руками. Выкрасть страшный артефакт у могущественного чародея для самой богини смерти. Скажи ей кто такое неделю назад – Василиса рассмеялась бы ему в лицо.

«Вот подлюка», – раздался в голове голос Тирга.

– Отстань, – огрызнулась Василиса.

«Да не ты. Морена. Да и ты хороша. Так легко согласилась. Хотя Беремир тоже ей быстро сдался».

– Ты о чём?

«Когда ты нам пороги обивала семь лет назад, я сразу Беремиру сказал гнать тебя в шею. Он меня послушался поначалу. А потом она пришла. Ночью. Дождь тогда лил как из ведра. Беремир даже хотел тебя в горницу пустить, но я отговорил. А тут она появляется посреди комнаты. Голая, злая – стыд один. Говорит, мол, от девочки этой судьба мира зависит, пусти её. А я ей сразу сказал, что девок нам не надо и она пусть проваливает подобру-поздорову…»

– Тирг!

«Ну, ладно, так я не сказал. Я, по правде, за печкой прятался. Она ж страшная – жуть. Глаза б мои не видели».

– Тирг, что было дальше? – Василиса дёрнула за шнурок кожаный мешочек, надеясь вернуть мысли Тирга в нужное русло.

«Да ничего. Говорит, вопросов не задавай, выполняй волю богов. Судьба мира на карте, ты, говорит, избранная. А когда, говорит, придёт час, ты, Беремир, должен будешь жизнь за эту девочку отдать. Представляешь, наглая какая, за такую соплячку, как ты, Беремиру пришлось с жизнью проститься!»

К горлу подкатил ком. То есть Беремир… То есть всё это…

– А что Беремир? – хрипло спросила Василиса, стараясь сдержать слёзы.

«А что он? Согласился. Сама богиня, видите ли, к нему пришла. Тоже мне, авторитет! Ты её видела вообще? Ходит голышо…»

Василиса стиснула зубы и усилием воли вытолкнула Тирга из головы. Она больше не могла его слушать. Так вот почему Беремир принял её. Вот почему позволил Источнику проникнуть в её душу и напитать своей силой! Чтобы позже Морена дождалась нужного часа и предложила Василисе сделку. Растил и обучал, зная, что ему придётся умереть, защищая Источник, защищая Василису. Зная, что оба они – просто инструменты в руках богов.

Чародейка вытерла слёзы и закрыла глаза. Она больше не хотела об этом думать.

– Всё равно ничего не изменить, – пробормотала она.

Сделка есть сделка. Тем более с богиней.

До заката оставалось ещё много времени. Василиса поднялась с пола и села рядом с Кирши. На секунду ей показалось, что он перестал дышать. Василиса, испугавшись, приложила руку к его шее. Сердце размеренно билось.

В комнату вбежала служанка, расплёскивая воду из лохани. Василиса посмотрела на неё, облегчённо вытирая слёзы.

– Всё позади. Всё хорошо. – Чародейка дрожала. – Давай сюда лохань. Надо смыть с него грязь. И затопи мне баню, пожалуйста. Я вся в крови.

– Конечно-конечно. – Служанка поставила воду у ног Василисы, дала в руки чистую ткань, поклонилась и убежала.

Василиса осторожно, стараясь не потревожить, стянула с Кирши одежду, окунула тряпицу в тёплую воду и провела по испачканному грязью и кровью лицу. Он едва слышно застонал, но не очнулся.

Василиса погладила его по волосам, очертила пальцами брови, скулы, подбородок, положила ладонь на новый шрам на груди и снова с облегчением вздохнула, ощущая, как уверенно бьётся его сердце.

Василиса бережно омывала тело Кирши, сосредоточенно, словно это было единственной и самой важной задачей в целом мире. Так она могла не вспоминать о сделке с Мореной, не возвращаться мыслями к ужасу, который она испытала от встречи с Белогором, какой беспомощной оказалась перед ним. Не думать о том, что ей предстоит встретиться с ним снова, с его нечеловеческой силой, с тьмой в его глазах. Совершенно одной. С истощённым резервом. Она не позволяла себе думать об этом, чтобы остатки храбрости не покинули её.

Когда в комнату вернулась служанка, они вместе с Василисой перенесли Кирши в ближайшую спальню.

По дороге в баню, Василиса заглянула к Атли. Он лежал на подушках в трапезной, всё ещё в облике волка. Тяжело дышал, рычал во сне, морда и лапы подёргивались. Василиса не много знала об оборотнях, но помнила, что исцелялись они даже быстрее и лучше чародеев, особенно во сне. Она потрепала волка между ушей, коснулась горячего влажного носа.

– Он очнётся через несколько часов. – В трапезную зашёл незнакомый Ворон. – Прости, что не пришли на помощь. Не успели вовремя.

– Всё произошло слишком быстро. Тут нет вашей вины, – Василиса утешающе улыбнулась. – Я пойду, попробую отмыться. У нас есть чистая одежда?

– Я уже попросил слуг найти что-то подходящее для капитана Атли.

– Пусть подыщут что-то и для меня с Кирши, пожалуйста.

* * *

Баня дышала паром и лавандой. И Василиса вдохнула полной грудью, надеясь, что запах трав успокоит тревогу в груди. Жар окутывал тело плотным коконом, помогая согреться и унять дрожь. Первый ушат горячей воды пролился на голову, плечи и грудь, смывая с кожи кровь Кирши, Атли и её собственную. Второй – ослабил боль в мышцах, помог наконец ощутить тепло. Василиса села на горячую деревянную лавку, привалилась к стене и закрыла глаза.

Жаркий влажный воздух с трудом проникал в лёгкие, от запаха лаванды кружилась голова. Пальцы нащупали мочало из жёсткого лыка, и Василиса начала соскребать с себя битву. Резкие, отрывистые движения, сжатые зубы, покрасневшие плечи – она хотела смыть не только грязь и кровь, но и воспоминания. Если бы могла, залезла бы мочалом под кожу, намылась до самых костей, лишь бы выбросить из памяти умирающего Кирши, поверженного Атли, безумные глаза Белогора и себя, совершенно беспомощную, распластавшуюся на земле, будто перевёрнутый на спину жук.

Забавно, но тогда ей было почти не страшно. Она просто делала, что считала нужным, не думая о том, что может с ней случиться, не боясь погибнуть от рук могущественного чародея. И Белогор не убил её одним только чудом. Она не боялась тогда, но сейчас страх пленил её. Щупальцами обвил ноги и руки, туго обхватил горло и медленно потащил сквозь тёмные холодные воды на самое дно. А со дна на неё смотрели чёрные глаза Белогора.

Василиса вскочила с лавки и перевернула на себя ещё один ушат с водой. Тот глухо ударился об пол и закатился под лавку, а Василиса упёрлась руками о стену, стараясь отдышаться. Сердце билось в горле, не позволяя полноценно вдохнуть.

– Всё хорошо. Всё хорошо, – уговаривала себя Василиса. – Это просто страх. Просто обычный страх.

Она прильнула губами к холодному камню в перстне и зажмурилась. Медленно вдохнула. Выдохнула ещё медленнее. Снова вдох. Выдох. По спине пробежала дрожь, плечи расслабились, и Василиса смогла нормально дышать. Страх отступил, но затаился между рёбер.

Василиса вышла из бани на улицу, нагая, как была, и подставила лицо холодным каплям дождя. Кожа тут же покрылась мурашками. Чародейка закрыла глаза и прислушалась к тому, как размеренно дождь барабанил по крыше бани, шелестел листвой, разбивался о её кожу. Вдохнула запахи леса и сырой земли. Природа была спокойна, и чародейка попыталась впитать это спокойствие, укутаться в него, стать им.

Пригладила мокрые волосы, ощутила ступнями шершавое дерево ступеней бани, выдохнула и стряхнула дождь с рук.

– Всё будет хорошо, – прошептала она и зашла в предбанник.

На лавке рядком лежали сухие веники, пустые ушаты и аккуратно сложенная одежда. Её принесла служанка взамен испачканной гвардейской формы.

Льняная рубаха с красной вышивкой на рукавах пришлась впору, а вот штаны оказались длинными, болтались на талии и явно принадлежали человеку гораздо крупнее Василисы. Впрочем, чародейку сейчас мало интересовало, кто был предыдущим хозяином одежды. Она подвернула штанины и подпоясалась – вышло вполне недурно. Повесила на шею мешочек с Тиргом, поправила перстень и откинула за спину влажные волосы.

Нужно возвращаться в дом и подготовиться к делу. Как к нему готовиться, Василиса не знала, но решила, что разберётся по ходу.

Прежде всего стоило забрать клубок, который она оставила на столике у кровати Кирши.

Во дворе и в тереме было тихо. Ни Воронов, ни слуг. И Василиса была этому рада. Меньше всего сейчас ей хотелось вступать в беседы. Но на входе в спальню Кирши Василиса всё же столкнулась со служанкой.

– Спит ещё, – прошептала та, краснея. – Я его одела. Подумала, что негоже воину нагим лежать.

Василиса в ответ кивнула и зашла в комнату. Кирши действительно спал. Чародейка подошла к столику у кровати и протянула руку к клубку.

– А твои чары лучше, чем я думал, – Кирши открыл глаза.

Василиса замерла на мгновение, глядя на него. Она хотела сдержанно улыбнуться, кивнуть и сказать что-то ободряющее, но вместо этого радостно вскрикнула и бросилась обниматься.

– Живой!

– И очень этому удивлён, – засмеялся Кирши, принимая сидячее положение. – Как тебе удалось? Я уже видел Поля Нави.

Василиса открыла было рот, чтобы рассказать о случившемся, но передумала.

– Сама не знаю, – пожала плечами она. – Наверное, с испугу всё получилось.

– Ну, тогда будет тебе свидание, чародейка, – усмехнулся Кирши и заправил ей за ухо влажную прядь.

Василиса поймала его взгляд, и по телу разлилось радостное тепло. От этих синих глаз, от этой раздражающей усмешки, от того, что он жив, дышит, рядом! Магия любовного зелья сжала сердце, и Василиса позволила себе подчиниться. Ей это было нужно сейчас: несколько минут нежности, несколько минут чужого тепла, несколько минут ласки – перед тем, что ждало её впереди.

– Давай не будем откладывать, – выдохнула она и поцеловала Кирши.

Тот сперва удивлённо отпрянул, посмотрел на Василису долгим вопросительным взглядом. Чародейка ничего не сказала, только пожала плечами и придвинулась ближе, выжидая, словно затаившийся зверь. Она не знала, что Кирши увидел в её глазах, но через несколько долгих секунд он вернулся к её губам. Поцелуй был мягким и нежным, почти нерешительным, и Василиса потребовала большего. Она поцеловала Кирши страстно и жадно, прильнула к нему, как путник, неделю бродивший по пустыне, припадает к источнику живительной влаги. Как нищий, случайно попавший на царский пир. Как наркоман припадает к трубке с маковой грёзой.

Василиса позволила себе потерять голову и не думать о последствиях. Какая разница? Ей уже было нечего терять.

Она скользнула руками вниз по торсу Кирши, нащупала шнуровку на штанах.

– Эй, постой, – Кирши оторвался от губ Василисы и накрыл ладонью её руки. – Не думаешь, что время и место слегка…

– Не думаю, – Василиса властно притянула Кирши к себе и продолжила целовать.

В ответ на эту властность Кирши подался вперёд, обхватил Василису за талию и опрокинул на спину, подминая под себя. А в следующий миг его руки уже изучали её тело под одеждой. Руки Кирши обжигали, заставляли каждую её клеточку откликаться, трепетать и стремиться к ним навстречу. Василиса прильнула к нему, она хотела утонуть в нём, раствориться, забыться. Она знала, что вряд ли увидит его снова, и это заставляло хотеть его ещё сильнее. Но Кирши отстранился.

– Василиса, стой, – зашептал он, убирая её руки. – Погоди.

– Что? Почему? – Василиса попыталась вернуть его губы, но Кирши ловко увернулся.

– По правде, я тоже хлебнул зелья. Так что это всё…

– Да какая разница! – Василиса обхватила его за шею и притянула к себе. – Может быть, так даже лучше.

Кирши нежно поцеловал Василису. И от этой нежности защемило сердце.

– Сейчас не время поддаваться эмоциям. Белогор, Атли…

Василиса застонала, закрыла глаза и уткнулась лбом ему в плечо. Некоторое время они молчали друг у друга в объятиях.

– Ты прав, – наконец сказала Василиса, стараясь унять дрожь в голосе и сдержать слёзы. – Прости…

Кирши хотел что-то ответить, но Василиса коснулась губами его уха:

– Туман дрёмы белёс – тебя ждут часы грёз.

Кирши дрогнул, непонимающе посмотрел на чародейку и отключился. Василиса обхватила его и аккуратно уложила на подушки. Он проспит несколько часов, достаточно – она будет уже далеко. Василиса сняла с шеи шнурок и надела на Кирши.

– Присмотри за Тиргом, – прошептала она.

«Ты же понимаешь, что поступаешь глупо? – зазвучал голос домового в голове. – Морена тебя использует».

– Знаю.

«Только не говори, что это любовь».

– Не знаю, Тирг.

16

Обещанное дитя

Василиса бросила клубок. Он дважды отпрыгнул от пола, покружился на месте и покатился прочь из терема. Василиса бросилась следом. Выбежала на улицу, пересекла двор и двинулась в лес.

Клубок бодро скакал по кочкам, не заботясь о том, поспевает ли за ним Василиса. Дождь закончился, но с ветвей деревьев всё ещё падали холодные капли, а сапоги вязли в размытой тропинке. Впрочем, клубок довольно быстро свернул с неё в куст бузины, на мгновение затерявшись среди ярких гроздьев красных ягод. Выпрыгнув из куста на землю, он запетлял между деревьев, уводя Василису в чащу. Наконец, когда чародейка забрела в лес так далеко, что уже едва ли могла бы отыскать дорогу назад, клубок остановился у большого сухого дуба.

Старое почерневшее дерево было расколото надвое. Похоже, когда-то давно в него ударила молния. Разлом в дереве светился приглушённым белым светом. Портал, оставленный самой богиней.

Василиса затаила дыхание. От белого провала отделялись серебристые светлячки, они хаотично танцевали в воздухе и уносились в небо, исчезая раньше, чем успевали достичь верхушек деревьев. Воздух дрожал, сделавшись тугим и плотным, будто застывший кисель. И чем ближе Василиса подходила к дубу, тем отчётливее слышала настойчивое жужжание, будто тысячи пчёл били крылышками по воздуху. А когда она подошла к порталу почти вплотную, звук стал настолько оглушительным, что казалось, звучал прямо в голове – нет, во всём теле чародейки.

Василиса протянула к порталу руку, и тут позади послышался звон колокольчиков. Вздрогнув и оглянувшись, она не увидела ничего, кроме тёмной, неподвижной лесной чащи. Должно быть, почудилось. Василиса снова протянула руку к порталу, но на этот раз никаких колокольчиков не услышала, только размеренное жужжание невидимых пчёл.

Руки дрожали от страха, но чародейка не позволила себе мешкать. Выдохнув, Василиса отступила на десять шагов, разбежалась и прыгнула в портал.

На мгновение её не стало. Василиса не чувствовала своего тела, не чувствовала ничего. На мгновение исчезли страх, боль, надежда, любовь. Исчезли время и пространство. Осталась только пустота бесконечности. Но лишь на мгновение.

Портал выплюнул Василису на влажную от недавнего дождя землю. Жужжание смолкло так же внезапно, как гаснет огонь свечи от резкого выдоха. Василиса оказалась в полной тишине. Пахло хвоей и влажной землёй. Чародейка жадно хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя. После невесомости портала тело казалось ей чужим, свинцово тяжёлым, будто земля пыталась намертво пригвоздить его к себе.

Василиса оглянулась. Вокруг был ночной непроглядный лес, а в воздухе – в метре над землёй – светилась тонкая белая расщелина.

«Морена оставила мне путь к отступлению? Что ж, это обнадёживает».

Василиса поднялась на ноги и огляделась, пытаясь понять, куда идти.

Ответ нашёлся быстро. Клубок выпрыгнул из расщелины и покатился дальше – в глубь леса. В чаще стояла мёртвая тишина: ни птиц, ни шорохов, ни шёпота ветра.

– Ну, никто не говорил, что здесь будет весело, – пробормотала Василиса. Звук собственного голоса её успокаивал. Возвращал ощущение реальности, которая в этом лесу будто становилась зыбкой, похожей на сон.

Василиса медленно шла между стволов сосен, таких широких, что не обхватить, и таких высоких, что не хватало взгляда, чтобы разглядеть их верхушки. Древние гиганты, возможно, были свидетелями сотворения мира и первыми его обитателями. Серо-коричневые стволы, испещрённые временем, держали на вечнозелёных макушках небеса, а их корни царапали Поля Нави. Сомнений не было – это Тёмные Леса.

Василиса шла по плотному ковру из сосновых игл, который крал звуки её шагов, сквозь серый туман, который впитывал её беспокойное дыхание. Капли падали с ветвей, но не достигали земли, превращались в дымку, становясь частью тумана.

Тишина будто поглощала Василису, стремилась завести её в самое сердце леса и сделать своей – такой же тихой, неподвижной, безмолвной. Василиса даже не слышала стука собственного сердца, только чувствовала, как оно тяжело и быстро бьётся под рёбрами.

Клубок вывел Василису к огромной плите вдвое выше человеческого роста. Вокруг неё деревья будто расступались, позволяя луне заглянуть в лес сквозь их густые кроны. Поросшая мхом плита слегка светилась и переливалась в лунном свете, а на её поверхности алели надписи.

«Белый камень», – догадалась Василиса и подошла ближе, чтобы рассмотреть символы. Заходить в Тёмные Леса дальше этого камня было нельзя. И ни один из тех, кто осмелился на такое, ещё не вернулся.

Света не хватало, и Василиса зажгла на ладони огонёк. Символы на камне ярко вспыхнули:

«Лес сей – владения сил неведомых да неподвластных ни человеку, ни чародею. Коли жизнь дорога тебе, путник, поверни назад, беги да не оглядывайся. А коли смел ты иль коли терять тебе нечего, ступай вперёд и навеки стань частью Тёмных Лесов».

– Да уж, обнадёживает, – пробормотала Василиса и сжала кулак, чтобы затушить огонь. Символы на камне тут же померкли.

Клубок сделал несколько кругов вокруг Белого камня, будто сомневаясь, куда двигаться дальше, подпрыгнул и покатился в чащу.

– Ну, разумеется, – Василиса размяла пальцы, чтобы немного успокоиться, бросила последний взгляд на камень, вздохнула и двинулась следом.

Она шла, настороженно оглядываясь по сторонам, но ничего не менялось. Не было видно ни чудищ, ни нечисти, ни других опасностей. Всё так же стеной стояли древние сосны, под ногами пружинил хвойный ковёр, а воздух кутался в тишину и туман. Василиса начала сомневаться в том, что в этом лесу вообще есть хоть кто-то живой.

Вскоре клубок вывел Василису к пещере и остановился у входа, который освещали два тусклых факела. Чуть поодаль высилось несколько каменных лож, покрытых копотью и застарелой кровью. Некоторые из камней треснули или были полностью разрушены, другие выглядели прочными и новыми. А Василиса содрогнулась от мысли о том, чем Белогор тут занимался. И что он может сделать с ней. Чародейка с сомнением посмотрела в чёрный каменный зев пещеры.

Василиса оглянулась. Ещё не поздно сбежать. Развернуться и ринуться обратно в портал. Сбежать и забыть обо всём, как о страшном сне.

Чародейка сделала неуверенный шаг назад. Перед глазами всплыло лицо Беремира, вспыхнувшая при пожаре в деревне девочка, Белава, Аргорад…

– Соберись, – процедила Василиса.

Чародейка шагнула во тьму.

Страх затопил её, схватил за рёбра и попытался выцарапать сердце. Василиса прислонилась к стене, чтобы устоять на ногах и успокоить дыхание. Стена была холодной и влажной, по ладони что-то пробежало.

Пальцы коснулись перстня, и страх немного притупился. Отступать некуда. Нельзя, невозможно. Она шла к этому с самого начала, с того дня, как Беремир взял её в ученицы. Или, может, ещё раньше. Это её звёздный час. Её шанс доказать, что она чего-то стоит, Беремиру, Кирши, Морене, самой себе. Наставник вырастил из неё настоящую чародейку, настоящего Ворона.

В ладони вспыхнуло пламя, освещая темноту. Василиса закрыла глаза и сосчитала до десяти. Всё будет хорошо.

«Я справлюсь», – Василиса пошла вперёд.

Пещера уходила всё глубже, проход расширялся, и скоро Василиса заметила впереди свет. На стенах появились факелы, а пещера стала больше походить на обжитой дом.

Василиса затушила пламя, спряталась в тени и выглянула в коридор. На полу лежал ковёр, на стенах висели картины с пейзажами. Они напоминали окна, которых здесь, в подземелье, отчаянно не хватало. Василиса разглядела несколько дверей. Дальше коридор сворачивал направо.

Василиса решила перестраховаться и шепнула заклинание отвода глаз. Вряд ли оно спасёт от Белогора, но хотя бы даст позволит выиграть пару секунд.

Василиса вышла в коридор и только сейчас поняла, что Морена не сказала ей, где искать серп. А ещё она забыла подобрать клубок. Он так и остался лежать у входа в пещеру.

Василиса, стараясь двигаться как можно тише, подошла к первой двери. Прислушалась. Тихо. Осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Это была спальня. Комод с дюжиной свечей и прохудившийся ковер на полу. На узкой кровати, застеленной лоскутным одеялом, лежал паренёк. Длинные чёрные кудри разметались по подушке, на щеке уродливой кляксой расплылся шрам, худые руки хватались за край одеяла. Не может быть! Василиса угадала в парнишке Тихона – сына ведьмы из Старой Марги. Проскользнула в комнату и подкралась к кровати.

Паренёк тяжело дышал и метался в лихорадке, на лбу блестели крупные капли пота.

– Тихон, – шёпотом позвала Василиса, касаясь его лба. Он был обжигающе горячим.

Тихон приоткрыл глаза и посмотрел сквозь Василису.

– Мама? – едва слышно прошелестел он.

– Нет, милый, – Василиса погладила его по волосам. – Но я обязательно отведу тебя домой, слышишь? Держись.

– Я не хочу возвращаться в туман. И та женщина… Я больше не хочу… – Тихон начал плакать, слова превращались в неразборчивое бормотание, а потом снова в слова, но их смысла Василиса уловить не могла. – Я так устал возвращаться.

– Тише-тише, – Василиса постаралась его успокоить. – Потерпи. Я только сделаю одно дело и тут же вернусь за тобой. Слышишь? Я не оставлю тебя здесь.

Тихон схватил её за руку.

– Не уходи.

– Я вернусь, обещаю, – прошептала Василиса, высвобождая руку из слабых пальцев. На прощание погладила Тихона по голове и выскользнула из комнаты. Осторожно закрыла за собой дверь и пошла к следующей.

Сердце сжималось от боли и ужаса. Василиса снова вспомнила безумные глаза Белогора, окровавленные алтари перед пещерой. Она не могла позволить Тихону оказаться на одном из них!

Следующая дверь открылась бесшумно. Это оказалась библиотека – небольшая комната, заполненная книгами сверху донизу. Полки для книг были высечены в камне, в углу рядом с маленьким столиком стояло драное кресло. На полу стопками лежали книги и пергаменты, занимая почти всё свободное пространство. Василиса открыла ближайшую к ней книжицу.

«Магия есть суть всего. Для магии нет ни жизни, ни смерти, а потому границы ей неведомы. Она может служить проводником и сутью», – прочитала чародейка.

– Ну, здравствуй!

Сердце пропустило удар. Василиса резко обернулась, но слишком поздно, чтобы успеть увернуться. Рыжие кудри взметнулись, глаза блеснули зеленью. Сияна!

Упырица бросилась на чародейку и повалила на землю. Её клыки клацнули у самого лица Василисы. Руки чародейки вспыхнули, и Сияна с визгом отпрянула, хватаясь за обожжённые плечи.

Василиса вскочила на ноги, готовая нападать.

– Убирайся! – заверещала Сияна. – Это не твоё дело! Иди прочь!

– Ты заодно с Белогором? Что вы задумали? – Василиса угрожающе выставила вперёд руку.

– Я сказала: уходи! Ты спасла меня в кровнице, и я даю тебе шанс. У-би-рай-ся!

– Нет, – Василиса шагнула навстречу Сияне, та вжалась в стену. Упыри боялись огня больше всего на свете. – Я пришла за серпом. Проводи меня к нему, и я тебя не трону.

– Ты не в том положении, чтобы командовать, – засмеялась Сияна.

– Да? А мне кажется, это ты меня боишься.

– Это пока Белогор тебя не увидел.

– Так сделай так, чтоб не увидел, – Василиса схватила Сияну за руку. – А если дёрнешься, то вспыхнешь факелом.

Для пущей убедительности Василиса слегка прижгла кожу на руке Сияны. Упырица вскрикнула.

– Я слышу, как колотится твоё сердце, Ворон, – прошипела Сияна. – Ты боишься.

– Боюсь. Но это не помешает мне тебя поджарить. Веди давай!

Сияна вывела Василису обратно в коридор и повела направо.

– Так, значит, Белогор убивает чародеев, а ты похищаешь мальчишек. Интересная у вас парочка, – Василиса крепко держала Сияну за локоть. – А говорила, что не убийца.

– Я не убийца!

– Угу. Значит, во всём виноват Белогор?

– И Белогор не убийца!

– Да? Я бы поспорила, – усмехнулась Василиса. – Он убил четверых чародеев. Мальчишек тоже он убивал? Я видела Тихона в комнате, Сияна. Едва живого, в бреду. Парнишку, которого ты похитила. Так что скажи мне, чем ты лучше? Это у вас развлечение такое?

– Мы просто хотим вернуть любимого человека!

Сияна стиснула челюсти и отвернулась.

Наконец она подвела Василису к двери. Чародейка осторожно заглянула внутрь. Это была лаборатория. Просторное помещение с низкими каменными сводами, деревянные полки и столы уставлены книгами и банками-склянками самых разных форм и размеров. Василиса затолкнула Сияну в комнату, прошмыгнула следом и закрыла за собой дверь.

– Где серп? – Чародейка толкнула Сияну в спину.

– Не знаю. Где-то тут, – плюнула упырица.

Василиса, не отпуская Сияну, направилась вдоль полок в глубь лаборатории. Из одних банок на неё смотрели отрубленные головы гулей и волколаков, в других свернулись клубками змеи и пауки. Под потолком висели высушенные когтистые лапы неизвестных Василисе животных и бесчисленные пучки трав. Наконец Василиса увидела то, что искала! На дальнем столе у стены лежал серп Морены.

За дверью послышались шаги. Василиса потянула Сияну под стол.

– Вякнешь, и я тебя сожгу, – шёпотом пригрозила чародейка.

Сияна покорно кивнула.

В лабораторию вошли двое.

– Этой силы не хватает! – прогремел хриплый мужской голос. – Я убил сильнейших магов в истории! А силы всё ещё недостаточно. Я не могу открыть даже маленькой щёлочки!

– Я предупреждала, Белогор.

Это был голос Морены.

– Я мог заполучить силу Источника! Но этот Беремир… Запечатал его быстрее, чем я опомнился.

– Что ж, очень удачно, что я привела силу Источника к тебе.

Василиса похолодела. Нет!

– Что ты несёшь? – раздражённо бросил Белогор.

Морена щёлкнула пальцами, и стол, под которым пряталась Василиса, отъехал в сторону.

– Ты привела Ворона? – Белогор взглянул на чародейку без интереса. – На кой она мне?

– Приглядись, Белогор.

Василиса вскочила на ноги и потянула за собой Сияну. Она понимала, что шансов мало, но живой даваться не собиралась.

– Ты обманула меня, – прокричала чародейка. – Одно движение, и я сожгу упырицу!

– Ой, как страшно, – пожала плечами Морена и обратилась к Белогору: – Ты видишь?

Чародей внимательно смотрел на Василису. И чем дольше он смотрел, тем больше вытягивалось его лицо.

– Вижу, – в итоге сказал он. – Но как это возможно?

– О, это очень увлекательная история, – протянула Морена и щёлкнула пальцами.

Мир для Василисы погас.

* * *

Кирши открыл глаза. В ушах жужжало, а голова раскалывалась, будто кто-то настойчиво стучал молоточком в висок.

«Проснись!» – прозвучал в голове противный голосок.

Кирши застонал и схватился за голову.

«Расслабься, и больно не будет», – голос не умолкал.

Кирши зажмурился.

– Что за чёрт? – он сжал пальцами виски.

«Эй! Не выпихивай меня! Василиса в беде!»

– Что… Что происходит? – выдавил Кирши. – Кто это?

«Я Тирг. Домовой. Я у тебя на шее. Нет времени на болтовню. Василису надо спасать!»

Кирши нащупал на груди мешочек. Он был тёплый и слегка пульсировал. Мешочек, который Василиса всё время носила на шее.

Кирши попытался расслабиться и позволить домовому нырнуть в его мысли. Боль отступила, а шум в ушах стих.

– Тирг, говоришь… Что стряслось? Где Василиса?

Кирши слушал историю домового, которая больше походила на бред сумасшедшего. Тирг назвал Кирши сыном Морены, рассказал про Пересвета, сделку с Василисой и серп. Факты накладывались друг на друга, домовой то и дело сбивался, скакал с темы на тему и отпускал бранные комментарии. Голова шла кругом, и понятнее не становилось. Кирши смог уяснить только, что Василиса в опасности. И это всё, что интересовало его сейчас – с остальным он разберётся позже.

«Она одна с Белогором не справится. Зуб даю! Помоги ей!» – кричал Тирг.

В комнату вошёл Атли. Он едва стоял на ногах и держался за рёбра.

– Этот урод сломал мне позвоночник, – выдавил он. – Думал, никогда не срастётся.

Кирши встал с постели.

– Одевайся. Нам нужен твой нюх. Василиса у Белогора.

– Он схватил её?

– Хуже. Она сама к нему пошла. Пойдём, расскажу по дороге.

* * *

Василиса не могла пошевелиться. Белогор крепко приковал её руки к каменной плите, на которой она лежала. Начался дождь. Капли били по лицу, заставляя жмуриться и отворачиваться, холодом стекали за воротник. Василиса тут же замёрзла и задрожала.

– Прости за такое обращение, – послышался голос Белогора откуда-то сверху. – Но открывать другие миры в замкнутом пространстве опасно. Давай накроем тебя. Не бойся. Скоро всё закончится.

На Василису опустилось одеяло. Белогор погладил её по голове.

– Не серчай. Все мы идём на жертвы ради тех, кого любим.

– Идти на жертву – значит жертвовать собой. А вы приносите в жертву других, – Василиса со всей силы дёрнулась навстречу Белогору, оковы больно впились в запястья, и она бессильно рухнула обратно.

– Ты права, пожалуй, – согласился старый чародей. Он ходил с кусочком угля вокруг алтаря, на котором лежала Василиса, и чертил руны. – Наверное, для меня это лишь попытка успокоить совесть. Я же был когда-то национальным героем, ты знаешь? Сражался за человечество.

– И до чего докатился?

– До любви. Я изменился ради сына. Превратился в чудовище. В то, что всегда ненавидел. В то, от чего так сильно желал избавиться, что создал Гвардию, Воронов и Соколов. Иронично, не правда ли?

– Почему ты просто не убьёшь её, как остальных? – Сияна встала с другой стороны алтаря. – Ещё и одеяло принёс.

– В ней слишком много силы. Даже серп Морены не сможет впитать её всю. А я не хочу упустить ни капли. Поэтому придётся использовать её как проводник уже во время обряда. У нас будет всего один шанс.

– Неужели всё получится… – прошептала упырица. – Спустя столько лет… Я снова увижу его. Настоящего. Как прежде.

– Нельзя загадывать, Сияна, – отозвался Белогор. – Его двойник может оказаться младенцем или глубоким стариком. Возможно… – он сделал паузу, поджал губы и тяжело задышал, будто не мог заставить слова сорваться с уст. – Возможно, его двойника не существует вовсе.

– Боги, так вы ещё и не знаете, что делаете?! – Василиса снова дёрнула цепи. Металл глубже впился в запястья, оставляя на коже кровавые борозды. – Всё это ради… Боги, ради чего?

– Ты не понимаешь! – Сияна схватила Василису за лицо и силой повернула к себе. – Мы готовы на всё ради него! Я стала упырицей, чтобы дожить до его возвращения. Я похищала чужих детей, чтобы дать его душе временное пристанище! Ты не знаешь, что такое любовь!

– Сияна, хватит, – Белогор говорил тихо, но грозно. – Пора начинать. У нас мало времени. Приведи Лучезара.

Сияна хмыкнула, отпустила Василису и удалилась. Белогор тоже куда-то ушёл.

Чародейка всматривалась в маленький клочок ночного неба, который проглядывал сквозь ветви деревьев, так пристально, словно звёзды могли указать ей путь к спасению.

Дождь усилился, и звёзды скрылись за тучами. Одеяло намокало и становилось всё тяжелее. Холодные капли стекали по лицу Василисы, напоминая о том, что всё происходит на самом деле.

Морена привела её прямо в лапы Белогора. Подала ему на блюдечке с голубой каёмочкой. И Василиса никак не могла понять – зачем. Картинка не складывалась. Сначала она делится воспоминаниями и заключает сделку с Василисой, а потом помогает своему пленителю и укладывает Василису на жертвенный алтарь. Происходящее казалось ей абсурдным, неправильным. Она не должна была здесь находиться.

Василиса со всей силы дёрнула цепи. Слишком крепкие. Попыталась призвать огонь, но ничего не вышло. Что-то ограничивало её магию. Руны на алтаре или сами оковы.

– Чубасья мать! – Василиса ещё несколько раз дёрнулась. Безрезультатно.

Вернулась Сияна, ведя под руки измученного Тихона. Вернее, это было только тело Тихона, в котором уже давно томился другой хозяин – Лучезар. Он едва стоял на ногах. Упырица помогла пареньку лечь на соседний алтарь.

– Кто это? – слабым голосом спросил он, глядя на Василису мутным взглядом.

– Она поможет нам вернуть твоё тело.

– Где папа? Мне снова очень больно.

– Скоро придёт. Не бойся, всё будет хорошо. Попробуй расслабиться.

– Ты такая добрая, – сказал Лучезар. – Как тебя зовут? Я снова забыл…

– Сияна, любимый, – упырица поцеловала его в лоб.

Василиса отвернулась. Всё так просто. Всему виной Лучезар – юноша, заключённый в чужом теле. Из-за него погибли Беремир, Аргорад, Мира, Белава. Из-за него сгорели десятки жителей Лютоборов. Из-за него родители теряли сыновей. Из-за него Василиса оказалась на жертвенном алтаре. Челюсти свело от обиды и несправедливости. А ещё – от собственного бессилия. Снова. Снова она – всего лишь перевёрнутый на спину жук.

Вернулся Белогор. Он подошёл к Василисе, сжимая в руке серп.

– Пора начинать обряд.

* * *

Атли с Кирши выпрыгнули из портала.

– Туда! – скомандовал Атли, втянув носом воздух.

И они бросились в темноту гигантских сосен. Кирши нёсся вперёд, ощущая, как по спине взбираются змейки мурашек. Этот лес был пропитан магией, дышал ею, создавал её. Подобное Кирши уже ощущал – в снежной пустыне Мёртвых Земель.

– Здесь опасно, – Атли догнал друга. – Волк рвётся наружу. Никак не могу его успокоить. И что Белогор забыл в таком жутком месте?

– Что жуткий убийца забыл в жутком месте? Действительно! Будут ещё глупые вопросы?

Атли не ответил.

Они промчались мимо огромного, испещрённого символами камня. Атли оглянулся.

– Это был Белый камень? Твою мать, Кирши, мы в Тёмных Лесах? Твою мать!

– Тише, – Кирши затормозил и схватил Атли за руку. – Мы пересекли границу. И мы не одни.

В темноте зажглась дюжина зелёных огней – шесть пар светящихся глаз. В следующий миг их обладатели вышли на свет. Высокие и худые, с оленьими черепами вместо голов. На огромных ветвистых рогах висели бусины, колокольчики и перья – они практически не колыхались от их движений. Тела их поросли мхом, а длинные худые руки, покрытые короткой чёрной шерстью, заканчивались острыми медвежьими когтями. Лешие.

Кирши с Атли встали спина к спине и приготовились к битве. Лешие неспешно приближались.

– Как Василиса в одиночку прошла мимо них? – шепнул Атли.

– Понятия не имею, – Кирши положил руку на рукоять катаны и сделал шаг навстречу лешим. – Возможно, её провела Морена.

– Задержишь их, пока я разденусь? Не хочу бегать по лесу голышом после того, как мы закончим.

– Конечно, – кивнул Кирши и ринулся в атаку.

Меч встретился с когтистой лапой, и она упала на землю, забрызгивая всё вокруг чёрной жижей. Леший не издал ни звука и попытался достать Кирши второй рукой. Вспышка лезвия – и голова чудища покатилась по ковру из хвои. Зелёные огни глаз потухли. А Кирши уже ринулся к следующему противнику. Одного он просто оттолкнул, повалив на землю, – огромные рога не позволят лешему быстро подняться. Второго – вспорол, будто рыбёшку. Третий оказался быстрее и успел атаковать. Кирши закрылся от удара мечом, но тут лешего смёл с дороги волк, и ещё одна голова покатилась по земле.

Кирши бросился к следующему врагу. Попытался разрубить его наискось, но леший увернулся. Колокольчики на его рогах звякнули, а когтистая лапа ударила Кирши в бок. Слишком вскользь, чтобы нанести глубокую рану, но достаточно сильно, чтобы свалить с ног.

Кирши упал на спину и в последний момент успел увернуться от вспоровших землю когтей.

Тёмный перекатился, вскочил на ноги и пнул лешего в грудь. Тот замахал руками, надеясь сохранить равновесие, но тяжёлые рога опрокинули его на спину. Кирши тут же снёс ему голову и откинул череп подальше от тела.

Атли тем временем успел разорвать ещё двоих.

Кирши огляделся, тяжело дыша. Вокруг было тихо. Все лешие неподвижно лежали на земле.

Атли зарычал и припал к земле, превращаясь обратно в человека. Кирши поднял и бросил ему сапоги.

– Шустрее, – бросил он. – Пока они не начали собирать свои головы.

Атли рукой вытер с лица чёрную жижу, что заменяла лешим кровь, и натянул рубаху.

– Шесть леших в одном лесу. Это что-то новенькое, – сказал он.

– Надеюсь, больше сюрпризов не будет, – ответил Кирши.

* * *

Белогор начертил на лбу Василисы какой-то знак. В нос ударил запах полыни, а кожу защипало. Сияна разорвала на Василисе рубаху, обнажив грудь, и Белогор начертил пальцем ещё один знак у сердца. Это была руна, незнакомая, странная, будто к рогатой руне «Мир» добавили лишних элементов – заключили её в круг и приписали пару новых изломов. Лучше рассмотреть Василиса не успела, руна вспыхнула золотом и исчезла, будто её и не было. Тем временем Белогор уже чертил руны на её запястьях.

Лучезар стонал на соседнем алтаре.

– Давайте поговорим, – Василиса не оставляла попыток образумить Белогора. – Всё ещё можно исправить, вы можете…

– Нам не о чем разговаривать. – Старый чародей перешёл к ее стопам. – Мы оба знаем, что не переубедим друг друга. К чему зря сотрясать воздух?

– Вы же были героем! Никогда не поздно всё исправить! – предприняла Василиса ещё одну попытку, но сама не верила своим словам. Ничего нельзя было исправить. Нельзя исправить смерть.

Белогор не ответил. Сколько бы потом Василиса ни пыталась заговорить с ним, получала в ответ только молчание.

Сияна принесла чашу с мутной белой жидкостью. Снова полынь, мак и что-то ещё, горькое и пряное, что Василиса не смогла угадать по запаху.

– Пей, – Белогор поднёс чашу к её губам, но Василиса отвернулась и плотно сомкнула губы. Так просто она не дастся. – Пей!

Сияна прижала голову Василисы к алтарю так сильно, что заныл затылок, и зажала нос. Белогор надавил ей на челюсти у ушей, и Василиса не выдержала.

– Вот так, – приговаривал Белогор, а она давилась горьким варевом, стараясь вырваться из цепких рук Сияны. – Ещё немного. Два глоточка.

Варево жгло губы и жаром разливалось в груди. Ноги стали ватными, сознание затуманилось, а сердце потяжелело и замедлилось, забилось гулко и сильно. Василиса чувствовала отголоски его ударов во всём теле, до самых кончиков пальцев. Глаза закрывались, и Василиса из последних сил сохраняла сознание. Она не сдастся так просто. Всё не может вот так закончиться. Это ещё не конец.

Она закашлялась, и Белогор вернул чашу Сияне. Упырица подошла к Лучезару. Он покорно выпил пьянящее варево. Сияна поцеловала его в лоб и осталась стоять у изголовья. Белогор встал за Василисой и положил сухие горячие ладони ей на голову. Его голос громом вознёсся к небесам. Голос Сияны вторил ему едва различимым эхом.

Проведи же меня сквозь миры,

Дверь вселенных ты мне отвори.

Путеводной звездой стань во тьме,

На чужой, неизвестной земле.

Отыщи, приведи мне того,

Кто для сердца важнее всего.

Отражение в мире чужом

Пусть у нас обретёт новый дом…

Василиса с трудом могла разглядеть Белогора. Его слова врезались в сознание, но она перестала понимать их смысл. В голове снова начал жужжать невидимый пчелиный рой. Он всё нарастал и нарастал, пока наконец не овладел всем её телом. Василиса поняла, что дрожит.

Она не заметила, как в руках Белогора появился серп. Вид блестящего лезвия отрезвил Василису, пелена рассеялась, а сердце забилось быстрее.

– Вот и всё, – сказал он. – Спасибо за твою жертву.

– Нет, – выдохнула Василиса. – Нет-нет-нет-нет!

Только сейчас она осознала весь ужас происходящего. Только сейчас, когда Белогор занёс над ней серп. Сердце билось о рёбра, стараясь вырваться из груди. В горле застрял крик. Василиса заметалась по алтарю, но цепи сверкнули и стянулись, пригвоздив её к месту.

Это конец, – поняла Василиса. Смерть настигла её так просто, так легко. И в ней не было ничего благородного, героического или прекрасного. В ней был страх, ужас и единственная наивная, глупая мысль: «Это не могу быть я…»

До последнего она надеялась, что вот-вот кто-то явится за ней. Оттолкнёт Белогора, разрубит сковавшие её цепи. Она не может умереть. Не так. Но лес молчал. Никто не спешил ей на помощь. Она была совсем одна.

Жизнь не пронеслась перед глазами. Василиса, затопленная первобытным страхом, с трудом осознавала, кто она сейчас. Загнанный зверь, кролик в тесной клетке кровницы – просто чья-то добыча.

Она не слышала слов Белогора, не слышала шума дождя. Мир сузился до острия лезвия, нависшего над ней. Серп дрогнул и вошёл в грудь. Провернулся, пронзая сердце.

Василиса закричала в последний раз.

* * *

– Они где-то близко! – крикнул Атли. – Не отставай!

Кирши стиснул зубы и побежал быстрее, стараясь не обращать внимания на раненный лешим бок. Они должны успеть. Пока ещё не слишком поздно.

Лес содрогнулся от душераздирающего крика.

– Василиса! – Кирши рванул вперёд, но не успел сделать и пары шагов, как земля под ногами задрожала.

Лес осветился ярким белым светом, воздух загромыхал, сосны затрещали, и Кирши с Атли отбросило назад мощной воздушной волной. Атли ударился спиной о ствол дерева и упал на колени. Кирши кубарем повалился на землю, чудом не потеряв сознание. В ушах звенело, из носа пошла кровь, а рёбра пронзила острая боль.

– Что за чёрт, – простонал Атли, держась за голову. – Мы опоздали?

Кирши не ответил, с трудом поднялся и заковылял в ту сторону, где затихал взрыв. Мир качался перед глазами, но он упорно шёл вперёд, спотыкаясь и хватаясь за деревья, чтобы не упасть.

Василиса. Она жива. Он не опоздал. Он не мог опоздать. Перед глазами возникло лицо Хару, худое и безжизненное. Кирши до сих пор помнил, как в его пустых глазах отражались звёзды. Он не допустит этого снова. Он не мог опоздать. Только не снова.

– Чёрт, – Кирши закричал от боли и побежал.

Он углубился в чащу. Одни гигантские деревья покрывали чёрные трещины, другие медленно тлели. Некоторые треснули или и вовсе оказались вырваны с корнем, земля под ногами стала рыхлой и горячей. Дождь паром возвращался в небо. Но то, что увидел Кирши дальше, было хуже.

Перед ним на земле разверзла пасть огромная чёрная воронка. Она сожрала лес, оставив только скрюченные огарки стволов. А в самом её центре стоял нетронутый алтарь, на котором белела маленькая женская фигурка.

– Василиса! – Кирши бросился к алтарю, земля поехала под ногами, и он кубарем покатился вниз по крутому склону.

Мир завертелся перед глазами, рёбра ответили болью. Кирши попытался остановиться, но земля упорно тащила его вниз. Так быстро, стремительно и неотвратимо, будто торопилась проглотить. Кирши зацепился за корень, но не удержался, соскользнул и полетел дальше, пока не стукнулся обо что-то мягкое. Опёрся не глядя и тут же отдёрнул руку. В нос ударил запах горелого мяса и волос.

Кирши приподнялся – перед ним лежало обугленное тело. Рядом – ещё два. Чёрные и сухие, как древесные угли. Кирши отпрянул – от тел всё ещё валил жар. К горлу подкатила тошнота, а от запаха защипало глаза. Кирши прикрыл нос рукавом, отполз от трупа и со стоном поднялся на ноги. Кажется, он всё же сломал пару рёбер. Но сейчас не время об этом переживать. Кирши пошатываясь дошёл до алтаря.

Василиса лежала на алтаре, и можно было подумать, что она спала. Если бы не огромная рана в груди. Кирши сдавленно завыл и опёрся на алтарь, чтобы не упасть. В глазах потемнело. Она не могла умереть. Не могла. Он спасёт её. Он ещё может её спасти. Мысли метались, сталкивались и путались, а Кирши не мог заставить себя посмотреть на страшную рану в груди Василисы. Если бы он взглянул туда, то всё происходящее мгновенно стало бы правдой.

Кирши провёл рукой по влажной от дождя щеке Василисы. Холодная.

– Не уходи, – прошептал он.

– О, боги, что здесь произошло? – послышался голос Атли, а потом он споткнулся об один из трупов. – Это… Это Белогор? А остальные?

Кирши сгорбился над телом Василисы. Она лежала перед ним, такая маленькая, хрупкая и беззащитная. Капли дождя стекали по бледному лицу и прятались в волосах. Если бы он очнулся на несколько минут раньше, если бы не мешкал, если бы не оттолкнул её объятия… Все могло бы быть иначе. Под рёбрами ныло, горло свёл спазм, хотелось упасть на землю, сгрести Василису в охапку и кричать что есть сил. Но Кирши сдержался. Стиснул кулаки, сжал челюсти. Атли не должен был видеть его слабость. Он не доставит ему этого удовольствия. Кирши выпрямился, аккуратно прикрыл обрывками рубахи грудь Василисы и обернулся.

– Одной проблемой меньше, – прохрипел Кирши. – Не знаю, что здесь случилось, но, похоже, всё кончено.

– А Василиса, она…

– Мертва.

Атли подошёл к алтарю и осмотрел тело Василисы. На его лице не было сожаления, только разочарование.

– Жаль, конечно, – протянул он. – Из неё вышел бы неплохой Ворон. Ладно, давай выбираться. Вернёмся сюда с Соколами.

Кирши кивнул и взял на руки тело Василисы. Мягкое и податливое, голова склонилась набок и прильнула к груди Кирши. И его сердце болезненно сжалось в ответ.

– Ты чего? Оставь её тут, – сказал Атли.

– Нет.

Эпилог

Сначала не было ничего. А потом Василису ослепил белый свет. Он лился сверху, заставляя часто моргать. Потом появились звуки, тонкие, резкие, похожие на пронзительный мышиный писк.

«Заставьте их замолчать», – хотела сказать Василиса, но в горле застряло что-то жёсткое. Оно давило и мешало дышать. Каждый вздох отдавался болью в груди и горле. Василиса ощупала свой рот, пальцы нашли что-то холодное и шершавое. Чародейка похолодела от ужаса, попыталась закричать, но горло сдавил болезненный спазм…

– Пожалуйста, не пытайтесь вытащить трубку! – послышался неприятно громкий женский голос. – Всё хорошо, не паникуйте. Вы в больнице. Сейчас мы удалим трубку ИВЛ из трахеи, и вы сможете нормально дышать.

Василиса не слушала, она не понимала и половины сказанного, продолжая хвататься за жёсткое белое нечто, выходившее из её рта.

– Нужна помощь! Подержите пациентку! – скомандовала женщина. На ней было странное белое одеяние.

Подбежали ещё две женщины, схватили Василису за руки и прижали к кровати. Женщина в белом коснулась лица Василисы, щёлкнула чем-то возле её уха и извлекла изо рта чародейки трубку.

– Всё хорошо. Вы молодец, молодец, – приговаривала женщина.

Василиса закашлялась и схватилась за горло. Его саднило, но дышать стало легче.

– Лёгкая дезориентация и страх – это нормально, – женщина присела на край кровати, и Василисе в глаза ударил яркий свет. Что это? Волшебная палочка? – Вы были в коме неделю. Помните что-то?

Василиса тупо смотрела на женщину во все глаза и не понимала ни слова. Женщина ласково улыбнулась.

– Как вас зовут? – спросила она.

– В-василиса, – прохрипела чародейка. – Это… Поля Нави?

Белая комната её пугала.

– Отметьте спутанность сознания, – женщина обратилась к своим спутницам, а потом вернулась к Василисе. – Вас зовут Светлана. Светлана Андреева. Помните, сколько вам лет?

– Двадцать…

– Верно. Можете назвать свой адрес?

– Я Василиса…

Женщина сочувствующе улыбнулась.

– Светлана, неделю назад вы упали во время лекции в университете. И впали в кому. Пока нам не удалось выяснить, что с вами случилось. Все анализы были в норме, однако вы не приходили в себя. Нам придётся провести несколько тестов, чтобы убедиться, что теперь с вами всё в порядке. А также провести восстановительную терапию…

– Я… я ничего не понимаю, – прошептала Василиса. Она хваталась за белое одеяло, словно это было единственное, что помогало ей сохранять подобие спокойствия.

– Не бойтесь, это пройдёт, – кивнула женщина. – Отдохните немного. Вечерами вас навещают друзья. Возможно, они помогут вам вспомнить.

Женщина легонько похлопала Василису по ноге и вышла из комнаты. Спутницы последовали за ней.

Чародейка откинулась на подушки. Последнее, что она помнила, – Белогор и серп, пронзающий её тело. Потом что-то случилось. Было много света. И что-то ещё.

Василиса поморщилась, виски свело резкой болью. Чародейка огляделась в надежде понять, что происходит и куда она попала. За странными ящиками, на которых светились непонятные символы, она увидела окно с обрывком серого неба. Попыталась встать, руку что-то не пустило. Ещё трубка. Прямо под кожей! Василиса сдавленно вскрикнула и выдернула её. На конце трубки оказалась длинная металлическая игла.

– Что за чёрт… – Василиса соскочила с кровати, зажимая ранку на руке. По предплечью сбежала струйка крови.

Неосторожно сделав шаг назад, чародейка налетела спиной на ящики, которые в ответ недовольно пискнули, будто живые. Василиса охнула, отпрыгнула, едва не поскользнувшись на гладком холодном полу, и бросилась к окну. Ноги слушались плохо, и пришлось ухватиться за подоконник, чтобы не упасть. От увиденного перехватило дыхание. Она стояла так высоко, что люди внизу казались не больше горошин. Гигантские уродливые дома, будто сосны в Тёмных Лесах, возвышались над каменной улицей, по которой мчались с бешеной скоростью странные блестящие повозки. Василиса закрыла рот руками, чтобы не закричать.

– Глядите-ка, – лукавый женский голос заставил Василису обернуться.

Морена!

Теперь она выглядела иначе. Вся в чёрном. Волосы собраны в высокий хвост, вместо бус и набедренной повязки – кожаная куртка, рубашка и обтягивающие штаны, тоже кожаные. На лице Морены играла плотоядная улыбка. Она оглядела комнату и неспешно прошла внутрь. Каблуки стучали по белому полу, звук шагов отдавался болью в висках. Василиса хотела попятиться, но упёрлась спиной в подоконник. Она хотела что-то сказать, спросить или просто выругаться, но слова застряли в горле.

– Тебе удалось то, о чём мечтал Белогор, – сказала Морена, будто читая мысли чародейки. Она подошла к окну и встала рядом с Василисой.

– Я умерла? Это Навь?

– Ты умерла, – кивнула Морена. – Но это не Навь.

– Это… – в голове Василисы мелькнула догадка.

– Другой мир, – расплылась в улыбке Морена. – Признаюсь, я удивилась, когда твоя душа не посетила мои владения. Пришлось потрудиться, чтобы отыскать тебя. Занимательная вышла партия.

– Партия. – Василиса вскинула брови. На смену растерянности подступала злость. Ногти впились в ладони. – Партия?

– Богам так сложно развеять скуку, – Морена развернулась спиной к окну и запрыгнула на подоконник.

– Можешь объяснить нормально? – Василиса сжала кулаки. – Это всё ты устроила? Ты мне солгала?

– Не совсем, – Морена сбросила туфли на каблуке и подобрала под себя ноги. – Всё, что я показала тебе тогда, – чистая правда. Белогор действительно дерзнул пленить меня. И я решила преподать ему урок. Все получили то, что хотели. Он – силу, которую искал. Я – свободу.

– А я?

– А тебе повезло остаться живой, – подмигнула богиня. – На это я не рассчитывала, но, согласись, отлично вышло.

Василиса шумно выдохнула.

– Отлично? По-твоему, отлично чувствовать, как тебе под рёбра вгоняют лезвие? Зачем вообще ты пришла?

– Разделить с тобой свой триумф, разумеется. Поблагодарить, что сумела меня развлечь. За тобой было интересно наблюдать. С самого детства.

– С детства?

– О, я всё спланировала задолго до твоего рождения, – Морена упивалась собой. – На самом деле ты не первая, кого я подсунула Белогору, но те попытки провалились. Что ж, у богов тоже бывают промахи, да?

Морена кокетливо засмеялась, запрокинув голову.

– Но потом мне пришла в голову идея с Источником. И удачно подвернулась ты. Обещанный ребёнок. Подхватила заразу, была при смерти, и твоя мамуля-ведьма очень усердно мне молилась, просила отсрочить смерть. Тут-то я и придумала план.

– Моя мать была ведьмой? – не поверила своим ушам Василиса.

– Хорошей ведьмой! Но очень плохим человеком. Пообещала отдать тебя, если я сохраню тебе жизнь, а потом спрятала. Думала, что я не отыщу.

Морена щёлкнула пальцами. Её лицо изменилось, седые волосы стали короче, глаза меньше, на кожу высыпали веснушки. Перед Василисой сидела её нянька.

– Нет, – выдохнула Василиса, не веря своим глазам.

– О, да, – расхохоталась Морена, возвращая свой облик. – Я уговорила Беремира учить тебя. Шепнула Белогору про Источник. Направила тебя на след Сияны. Сблизила тебя с Кирши. И предложила сделку. Могла ли я сделать всё проще? Конечно, но было бы не так весело, правда?

Морена расхохоталась и опять изменилась. Теперь перед Василисой стояла старуха в чёрных лохмотьях, которая рассказывала сказку о Тёмных – и исчезла утром вместе с призраками. Морена вновь изменилась и предстала в облике соседки ведьмы из Старой Марги, которая рассказала Василисе про Сияну.

Василиса попятилась. Ноги подкосились, и она осела на пол. Нет. Не может быть. Вся её жизнь… Вся её жизнь была подчинена воле Морены.

– А как же свобода?.. – пробормотала Василиса себе под нос.

– О, она у тебя была. Ты могла свернуть с пути в любой момент. Правда, тогда я бы просто забрала твою жизнь. Но ты не свернула. Очень похвально, Василиса.

Василиса сидела на полу, пытаясь унять дрожь в коленях. Её тошнило.

– И что теперь? – спросила чародейка. – Ты и дальше будешь мной управлять?

– Что? Нет. Я наигралась, займусь своими божественными делами. Ведь теперь я свободна – благодаря тебе. Живи до старости и береги здоровье, – Морена послала чародейке воздушный поцелуй.

– Вернёшь меня домой? – с надеждой спросила Василиса.

Морена сощурилась, задумавшись.

– Нет, – в итоге сказала она. – Это было бы неинтересно. Но, так и быть, я оставлю тебе подарочек.

С этими словами Морена исчезла, а к ногам Василисы упал клубок красных ниток.

Примечания

1

Анчутка – маленький вредный бес размером с котёнка. Обитают анчутки на болотах и в лесных чащах. Питаются бесенята падалью и мелкой живностью, редко сбиваются в стаи. Людей анчутки избегают, но речь людскую разумеют и любят при случае сквернословить. Отличаются особой трусостью и скудоумием. Казимир Полоз «Духи, умертвия и другая нечисть Вольского Царства». (Здесь и далее прим. автора.)

2

Чубась – домовой дух-вредитель. Эти маленькие существа, похожие на крыс, селятся в домах, которые покинули духи-защитники. Обитают в погребе и по ночам устраивают мелкие пакости: бьют посуду, прогрызают мешки с зерном, тушат огонь в очаге, кусают за пятки спящих. Страшно боятся котов и солнечного света. Казимир Полоз «Духи, умертвия и другая нечисть Вольского Царства».

3

Чернокнижник – чародей или ведьмак, отринувший учение и поклоняющийся Чернобогу. Чернокнижники практикуют тёмные, запрещённые законом чары и умеют подчинять нечисть своей воле. Казимир Полоз «Духи, умертвия и другая нечисть Вольского Царства».

4

Мавка – умертвие, разумная утопленница, отринувшая Поля Нави. Отличается серой кожей и чёрной, стылой кровью. Мавки питаются всем, что сумеют поймать, не брезгуя и человечиной. Обитают в реках и озёрах, но могут жить и среди людей. Казимир Полоз «Духи, умертвия и другая нечисть Вольского Царства».

5

«Упырь – разумное и крайне опасное умертвие. Упыри питаются кровью людей и животных. У всех упырей холодные серые глаза». Казимир Полоз «Духи, умертвия и другая нечисть Вольского Царства».

6

«Кикимора – болотный дух, чаще предстаёт в виде безобразной старухи. Утягивает на дно болота неосторожных путников и питается ими». Казимир Полоз «Духи, умертвия и другая нечисть Вольского Царства».

7

«Гуль – чудище, трупоед. Обитают на кладбищах, разоряют поля сражений. Зубы и когти гуля смазаны трупным ядом, посему укусы его очень опасны. Однако гули глупы, неповоротливы и обыкновенно не интересуются живыми». Казимир Полоз «Духи, умертвия и другая нечисть Вольского Царства».

8

«Лихо – крайне редкий и опасный лесной дух, обитающий в пустых медвежьих берлогах. Лихо нельзя назвать ни добрым, ни злым, единственное, чего хочет Лихо, – покой. И если покой этот потревожить, Лихо впадёт в буйство». Казимир Полоз «Духи, умертвия и другая нечисть Вольского Царства».

Content

Елена Анатольевна Кондрацкая
У Ворона две жизни

1 Пусть пляшут костры до самой зари

2 Тени минувших дней

3 Два ворона и чародейка

4 Старые тайны Беремира

5 По следам ушедших

6 За дверями кровницы

7 Журавлиные чары

8 Четыре всадника Белогора

9 Лихо не спит

10 Перунов день

11 Оборванные узы

12 Воспоминания о Северных Землях

13 Тайные желания

14 Незваный гость

15 Сделка со смертью

16 Обещанное дитя

Эпилог

Примечания