Ветер Морвейн

Шпионка в Академии магии

Глава 1

Честно говоря, семь лет назад, когда я не без проблем сдала последний экзамен и получила статус Проводника, я осенила себя знаком Семи Звезд и поклялась, что нога моя не ступит под своды этого помещения больше никогда.

Под «этим помещением» я имею в виду собственно Академию Звездной Магии, где мне довелось – и даже повезло – провести без малого пять лет.

Уже через неделю после того, как я произнесла эти слова вслух, я поняла, что соврала и себе, и другим, а через два месяца подала документы туда же еще раз – теперь уже с тем, чтобы написать диссертацию под патронажем тех же профессоров.

Спустя три года я благополучно распрощалась с этой затеей, коллекция моих наград пополнилась еще одной бумажкой, и вот тут уже я была уверена точно – больше никогда.

Но жизнь, как известно, любит бить пыльным мешком из-за угла. И шеф мой, сэр Йоханес Гинсбург, рассудил иначе. И дал понять, что мне придется вернуться сюда еще раз.

Люди, пригодные для определенных видов магии, рождаются нечасто. Так, например, в моем поколении родилось всего двадцать шесть Проводников, а в прошлом – вообще два. Но, как следует из этой статистики, лично мне не слишком повезло, потому что двадцать шесть Проводников не нужно никому. Зато на моем потоке не выявлено ни одного «Звездуна».

Звездуны – это я так «ласково» называю чародеев, которые могут читать будущее по звездам. По-настоящему читать, а не как астрологи и балаганные гадалки. Об этом искусстве мне известно не так уж много, но, говорят, Звездунов рождается разное количество в разные времена. Звездунов много, когда мир посещает какое-то открытие – например, их родилось более двух сотен после того, как была открыта система Врат. К слову, именно тогда пропала надобность в Проводниках – и за тридцать лет не родилось ни одного.

Теперь все наоборот. Врата Вратами, но Проводники оказались исключительно полезны в таких службах, как наша, когда оказалось, что порой нужно пробраться в чужой мир тихо и без всяких Врат. А вот на Звездунов всем наплевать – всех интересует сегодняшний день. Всех, кроме нас. Мы-то понимаем, что загадывать всегда нужно наперед.

Иными словами, именно Звездуна меня и отправил отыскать сэр наш благородный Йоханес Гинсбург. Ну, а почему меня – понятно. Само собой потому, что я – Проводник.

Тот вопрос, что для Академии я немножко старовата, никого не смутил – поступают сюда и в сорок лет, хотя магию открывают все чаще у тех, кто пока еще не окончательно поверил, что их мир – единственный возможный и самый правильный из миров.

Однако по здравом размышлении шеф признал, что в своем облике я буду несколько выделяться среди остальных – у меня нормальный для моих тридцати лет высокий рост, худощавая фигура, потому как с такой работой шоколада под одеялкой особо не поешь, рыжие волосы ниже плеч и неутолимая страсть к красной помаде.

В общем, шеф сказал: «Нет». Волосы разрешил оставить, остальное все – вон. Даже фена с собой взять не дал. Удалось спрятать только набор киролийской мимикрирующей косметики да пару туфель на каблуках.

Вместо этого из казенного фонда был выделен магический преобразующий жезл, который позволяет принимать чужую внешность раз в сутки. Очень хотелось спросить: а два – никак? Потому как «один раз в сутки» подразумевает, что я буду превращаться в тыкву каждый раз, когда часы пробьют двенадцать. Ну, не в прямом смысле, конечно… Я буду превращаться в себя саму. И пока не наведу заклятие опять…

Где мне его читать, когда в этой проклятой академии в общаге все блоки на пятерых? По две комнаты: на двоих и на троих, и один санузел на всех. Предполагалось, что мои «родители» выкупят мне комнату целиком, но что-то пошло не так – как всегда.

Стоило мне первого сентября разместить чемодан на кровати, выудить оттуда чайник, подключить к розетке и начать кипятить чай, как в дверь раздался стук, и комендант – высокая худощавая женщина по имени Абигейль Маршман с темными волосами и постным лицом – сообщила, что хочет познакомить меня с новой соседкой.

– Маргарет Трен. А это, – она ткнула на меня, – Эрнестайн Милтон. Надеюсь, вы подружитесь.

Три фальшивые улыбки озарили комнату своим светом. С каждым мгновением они сияли все ярче, пока, наконец, одна из лампочек не взорвалась – лицо мисс Маршман мгновенно стало таким же постным, как и было в то мгновение, когда она вошла.

– Размещайтесь, – распорядилась комендант, – у меня есть еще дела.

Мы с Маргарет остались вдвоем. Она стояла неподвижно в дверях, я – около единственного стола, чайник на котором уже начинал закипать.

Меня изменили не слишком сильно. Добавили немножко девчачьей плотности моему излишне худощавому телу, поубавили рост, ну и так, по мелочи – сделали более круглым лицо, удалили загар.

Марагарет была ростом примерно с мое нынешнее обличье, глаза у нее тоже были зеленоватые, как и у меня, но волосы черные и собраны в какой-то немыслимый пучок. Глядя на нее, я отчетливо понимала, как изменилась жизнь за последние семь лет и какое тяжелое задание мне предстоит.

– Присаживайся, – предложила я, снова натянув на лицо поплывшую было улыбку, – будешь чай?

– Спасибо, – Маргарет неловко указала на мой чемодан.

Она явно чувствовала себя не менее неловко, чем я. Но у меня, честно говоря, причин было больше – я заранее представляла, как теперь каждый вечер в двенадцать часов буду оккупировать туалет и шептать белому другу: «Сириус… Помоги!» Щеки заранее начинали краснеть…

Не считая этого нежданного подселения, первый день прошел достаточно спокойно. Я набрала столько предметов, сколько удавалось вместить в учебный план, чтобы увидеть как можно больше учеников.

Первой же парой мне выпало зельеварение – не самый мой любимый предмет, хотя по нему и было, кажется, пять. Я больше люблю практические занятия, в основном прямую работу с энергиями. Зельеварение же зрелищная, но, на мой взгляд, довольно бестолковая дисциплина – ты же не будешь смешивать все эти травки и греть их на зажигалке, когда противник в десяти шагах от тебя. Кому-то, конечно, нравится продумывать все на несколько шагов наперед, готовить ингредиенты заранее, а то и подсыпать их тайно врагу… Но это, как ни крути, не мое. Я, увы, прямолинейна, как топор, летящий в цель.

Едва ступив в аудиторию, в которой я, кажется, уже была, когда училась сама, я увидела Маргарет, сидящую за партой у самого окна. Та махала мне рукой.

Я вскинула брови. Вовсе я не была уверена, что хочу садиться около нее, потому как ее я еще вечером насмотрюсь… Мне бы познакомиться с кем-нибудь еще. Однако отталкивать возможную подругу я не решилась и, как положено новенькой, прижимая папку с тетрадями к груди, примостилась за соседнюю парту возле нее.

– Как хорошо, что ты тоже здесь, – прошептала она, – все друг друга знают, а я одна…

Ну да, про это меня предупреждали. Остров Ветров – своего рода блатной. Тут или очень талантливые детки, или те, кого родители заранее отправили в колледж Аустении Гудр. Они так компаниями и поступили на первый курс. Ну, мне-то внедряться не впервой, так что я не испытывала особого мандража… А вот Маргарет может превратиться в балласт, привязанный к ноге. Если только она сама не Звездун. А она не Звездун? Я внимательно всмотрелась вторым зрением в ее лицо. Нет… Вообще не могу разобрать, что у нее за талант. Немного то, немного се… Как она только поступила сюда?

– Я маг-универсал, – будто услышав мои мысли, сказала она, – в приемной комиссии не знали, что со мной делать, потому что общий уровень магии у меня около ста, но в каждой из специальностей не дотягивает и до десяти.

Около ста… Ого! Это правда, можно сказать, талант. Лично у меня восемьдесят пять, и мне хватает за глаза.

– А в колледже ты не была? – с надеждой поинтересовалась я. Если была – может познакомить меня еще с кем-нибудь.

– Была… – Маргарет погрустнела, и я поняла, что больше не добьюсь от нее ничего.

К тому же в класс вошла худощавая седовласая профессорша и водрузила поднос со склянками на стол. Пришлось сосредоточиться на ней – мне же, наверное, еще сдавать зачет. А я не помню ни-че-го.

После занятия, начав собирать вещи, я обнаружила, что Маргарет не спешит уходить, а ждет меня.

Сделав глубокий вдох, я заставила себя смириться с этим фактом, приклеила улыбку на лицо и, закинув сумку на плечо, взяла ее под руку.

– Пойдем, – решительно сказала я, – если ты училась с ними в колледже, наверняка сможешь рассказать мне, кто здесь кто.

Маргарет стремительно закивала, обрадованная своей полезностью, и мы вместе выбрались в сад. Осень еще не до конца вступила в свои права, и деревья оставались зелеными, как и трава. Мы присели на эту самую травку, расстелив на ней собственные форменные курточки, и стали разглядывать проходивших мимо людей.

– Это Ева, Жаклин и Зэлма, – она указала мне на компанию девушек, на которых даже ученическая форма сидела как-то совсем не по-форменному. Ева была светловолоса, и губы ее украшала та самая красная помада, которую запретили взять мне. Жаклин была темненькой, пониже ростом и более хрупкой. Она старательно смотрела на Еву снизу вверх, но что-то мне не нравилось в ее глазах. У Зэлмы волосы были рыжие – типичная ведьма. Она на Еву, явно бывшую в этой компании главной, не смотрела, но все равно всем телом старалась оказаться поближе к ней. – Ева – из рода сильфидов, – сказала тем временем Маргарет, – очень древняя семья. Жаклин – чародейка. Ну, насчет Зэлмы ты все поняла. Старайся не попадаться у них на пути.

Я кивнула и перевела взгляд туда, куда смотрела Ева.

Плечистый темноволосый парень, пристроившийся с ногами на скамейке, внимательно смотрел на нее, а еще двое сидели по обе руки от него. У всех троих на плечах были нашивки команды по страйкболу.

– Дэлрой, Сирил и Тимоти, – представила мне Маргарет всех троих, – то же самое, но в мужском лице. Ева, кажется, собирается в этом году закрутить с Дэлроем. Или с кем-то еще из них… Не поймешь.

Худенький парнишка в очках, как раз проходивший мимо них, оступился, и я увидела подставленную поперек его дороги ногу одного из парней. Стиснула зубы, но не стала ничего говорить – понятно и так.

– Это Мариус, – протянула Маргарет с неким подобием сожаления, – он вообще-то талантливый маг. Но мне кажется, они его доведут.

Я хотела было поподробнее расспросить о нем – такие часто имеют способности, незаметные со стороны, но тут взгляд мой упал еще на двоих парней, стоявших как бы в отдалении от всех остальных.

– Рован и Пэйс, – констатировала Маргарет, проследив мой взгляд, – вот к этим точно не подходи.

Я еще успела расслышать имена, но остальная часть фразы прошла мимо меня. Я смотрела в глаза Ровану, черные как ночь – такие всегда пугали меня. Смотрела и понимала, что вижу перед собой наваждение. Собственный незавершенный гештальт. Того, о ком я всегда мечтала, но с кем так и не встретилась никогда.

Глава 2

Академия Звездных магов насчитывает в общей сложности сорок шесть факультетов и примерно столько же научных центров. Фактически это мир-между-миров, который живет своей жизнью и практически не соприкасается с реалиями других вселенных.

Академию не трогают войны, противостояния политических партий и интриги королевских дворов. Сто тридцать восемь врат ведут с архипелага, на котором она стоит, в разные страны, миры и города.

Можно сказать, что Академия имеет полный статус-кво среди всех других игроков Сети. И даже для такого человека, как мой шеф, оказалось невозможным сдвинуть с мертвой точки ее бюрократическую махину, чтобы добраться до дел учеников. Мы знаем только по слухам, что Звездун в Академии действительно есть, но не представляем даже, по какому профилю он сюда поступил.

Кстати, факультета Звездунов вообще не существует вот уже пятьдесят лет – с тех пор как предсказание будущего было запрещено.

Потому мы вынуждены были действовать наобум. Определили несколько точек, куда имело бы смысл заслать людей… И решили «загнать пробный шар» в виде меня.

Моя задача состоит в том, чтобы обследовать обстановку на пяти направлениях – истории магии, аналитической магии, развлекательной магии, метафизики и здесь же, рядом, но в то же время особняком, на нашем же острове примостился филиал факультета магии боевой. Последний мне ближе всего – но, видимо, чтобы меня не сразу вычислили – читай, «чтобы жизнь медом не казалась», – меня пристроили вовсе не на него, а на исторический факультет. При моей любви к теоретическим дисциплинам… Остается радоваться, что меня не отправили на факультет магических вычислительных систем. Впрочем, маячок в голове намекает, что и туда работать поеду я.

В общем, вместо ведения какого бы то ни было расследования, вся первая неделя ушла у меня на то, чтобы разобраться с тем несуразным объемом бестолковых предметов, которые мне предстояло хотя бы для прикрытия изучать.

Белочка плакала, кололась, но продолжала грызть кактус, состоящий из древних языков, забытых магических рун, истории междумирных войн, устаревшей теории пузырьков и еще десятка таких же актуальных, интересных и знакомых мне дисциплин. На факультете Проводников изучали не более чем треть.

Еще одним замечательным открытием стала система рассадки в столовой, которая мне давно уже не виделась и по ночам. Каждый стол оккупировала своя кучка учеников, и подсаживаться к кому-нибудь без разрешения нельзя было ни-ни.

Немного освоившись в остальном, в конце недели я наконец обзавелась комплектом учебников и впервые пришла на завтрак – чтобы обнаружить эту самую систему во всей красе.

Маргарет сидела в уголочке. Рядом с Мариусом – что само по себе было хорошо. Наконец-то удастся завести хоть одно полезное знакомство через нее.

Маргарет помахала мне рукой, и я уже собиралась было направиться к ней, когда увидела полупустой столик, за которым устроились Ева, Жаклин и Зэлма – ровно посередине между Маргарет и мной.

Ева ослепительно улыбнулась и кивнула мне на скамью напротив нее.

Колебаться было нельзя. Ситуация требовала мгновенного решения, и я решила, что с Маргарет – а заодно и с Мариусом – переговорю как-нибудь потом.

Приклеив на лицо фирменную улыбку, я опустила поднос на стол к девчонкам и протянула руку для рукопожатия.

– Эрнестайн, – первая сказала я.

Имя, кстати, было настоящим. А вот фамилию взяли по матери.

– Мы тебя знаем, – Ева продолжала улыбаться, и, тем не менее, представилась сама, а затем назвала и подруг, – я – Ева. А это – Жаклин и Зэлма.

Она сидела, водрузив очаровательное личико на изящную ладошку, и с любопытством разглядывала меня.

– Ты вроде бы ничего, – наконец сказала Ева.

– Спасибо за комплимент.

Учитывая отсутствие фена и изоляцию от косметики – точно комплимент.

– Тебе бы только стилиста поменять.

Я постаралась придать улыбке еще больше сияния и ничем не выдать желания стукнуть эту маленькою судью по голове. И тем не менее я велась. Сама не понимая того, я на нее велась.

– Ты прибыла издалека?

«Издалека» – весьма условное понятие, когда речь идет о множестве миров. Но я Еву поняла. Имелось в виду: оттуда, где «все не как у нас».

– В некотором смысле. Мои родители – астрофизики. Всю жизнь занимались исследованием звезд. А я росла вместе с ними на корабле.

Почему легенда должна быть такой чудной – не имею ни малейшего понятия. Ее готовил аналитический отдел. Наверное, для того, чтобы мне не пришлось учить имена модных молодежных певцов.

Ева понимающе закивала.

– Тяжело пришлось?

Я пожала плечами. Покосилась на сосиски, которые давно уже стали остывать. И решила, что маленькая дикарка имеет право приступить к еде.

– Я бы не сказала, – призналась я, – люблю смотреть на новые места.

– В космосе же везде одно и то же, разве нет?

Я загадочно улыбнулась.

– Не совсем.

Мы поговорили еще немного о всякой ерунде, и она наконец произнесла, склонившись ко мне:

– Слушай. Хочу тебя предупредить. Эта странная… Которая таскается за тобой…

– Маргарет, – подсказала я. Ева посмотрела на меня с таким высокомерием, что я поспешила добавить: – Я сразу поняла, что если ты про «странную» – то точно про нее. Она моя соседка. Представляешь – повезло.

– Да, – подружки разделили сочувственный вздох.

– Ну, раз соседка, – предположила Жаклин, – наверное, можно.

– Только не за пределами блока! – возразила Зэлма.

– Не общайся с ней, – прошептала Ева, склоняясь еще ближе ко мне, – она не в себе.

Я озадаченно смотрела на нее. Маргарет, ну… Маргарет как Маргарет. Что в ней может быть такого, чтобы она была опасна для людей?

– Потом поймешь, – Ева снова откинулась на спинку, – если будешь держаться нас, мы покажем тебе тут все.

В общем-то, в списке ответов был только один вариант. Но я на всякий случай спросила, так же заговорщицки склонившись к ней:

– А фен у вас есть? Я за него хоть на тот свет…

Не то чтобы я сильно надеялась, что в одном из личных дел студентов деканат напишет: «Осторожно! Не трогать! Звездун!» – но все-таки решила для начала отработать этот вариант.

Дело, к слову, обстояло бы куда проще, если бы начальство не скупилось на бюджет и выделило мне второй жезл перевоплощения – тогда я бы подсмотрела, как выглядит кто-то из имеющих доступ в деканат, приняла его облик и спокойно изучила картотеку. Впрочем, и что потом? Я не смогла бы перевоплотиться назад и просидела бы в туалете, запершись на шпингалет, до тех пор, пока у первого жезла не закончится откат?

Одним словом, некоторая логика в поступках начальства была – хотя, подозреваю, руководствовалось оно вовсе не ей.

Не имея второго варианта этого ценного магического прибора, я решила пойти другим путем.

Навела морок, слившись со стеной, и так стояла в тени от открытой двери, пока последний сотрудник деканата не ушел. Пока комендант не совершил обход. И пока охранник не запер двери наружу.

Тут только я размяла затекшую шею, сняла морок и принялась изучать содержимое столов.

Разочарование, постигшее меня, было не то чтобы слишком велико… И все же было.

Вместо картотеки с данными каждого из студентов, именами, списком предрасположенностей и контактными данными… Я нашла лишь три служебных записки, в которых требовалось в срочном порядке завести это все.

Я аж присела на краешек стола. «Государство в государстве», чтоб его. Может, в базе данных и не был бы отмечен «Звездун», но, по крайней мере, можно было бы скопировать список студентов и позывные их магических шаров.

Однако руководство Академии, очевидно, твердо вознамерилось нам не помогать.

Я вздохнула, открыла окно и стала выбираться наружу через него.

На окружавший здание парк уже спускалась ночь. Фонари только начинали разгораться вдали, и кое-где на небосводе виднелись первые вечерние звезды.

Я почти не сомневалась, что доберусь до кампуса без приключений, потому как всех остальных давно уже должны были выгнать с территории учебного комплекса. Каково же было мое удивление, когда на небольшой смотровой площадке, уступом нависавшей над центральным сквером парка, над фонтаном, украшенным мраморным левиафаном, я увидела Его.

Рован Ривенгал стоял, положив нечеловечески изящные руки на потемневший от времени парапет. Один из его длинных пальцев, какие бывают скорее у музыкантов, чем у учеников старшей школы, украшал перстень с темно-синим камнем. Длинные черные волосы, собранные в хвост, слегка колыхал ветер. А глаза того же цвета, что и камень на пальце, смотрели на меня в упор.

В этот момент я ни разу не осознавала, что этот парень младше меня на восемь лет. У меня в голове не было и мысли о том, что я сама давно уже не студентка, а спецагент.

Меня притягивало к нему как магнитом, и я сама не заметила, как сделала шаг вперед.

Вопреки всякой логике, в голове не было ни одной ценной мысли, кроме идиотских: «Что я ему скажу?» и «А вдруг он просто хочет посмеяться надо мной?»

Голова отказывалась работать.

Мне снова было восемнадцать, и я смотрела на него глазами той себя, которая еще умела любить и доверять.

Я попыталась замедлить ход, но ноги сами несли к нему. Непослушное сердце требовательно колотилось в груди, намекая, что это единственный шанс поговорить со своей мечтой наедине.

«Какой, к чертовой бабушке, шанс?..» – несмело возражала голова, но она явно оставалась в меньшинстве, потому что ноги уже замедляли ход возле него.

– Привет, – я попыталась улыбнуться обаятельно, как могла, но все навыки актерской игры мгновенно вымело из головы.

Рован окинул меня таким взглядом, как будто бы внезапно обнаружил в парке инопланетный предмет.

– Привет, – ответил он.

Еще мгновение назад его глаза звали меня приблизиться, я падала в них, как падаешь в звездное небо летней ночью, запрокинув голову назад.

Сейчас его голос был абсолютно чужим. Он будто обдал меня ледяной водой.

Пробуждение настало так же внезапно, как недавнее погружение в сон.

Я снова улыбнулась – теперь уже так, как меня учили, и сказала:

– Ну, я пойду.

Развернулась и двинулась прочь.

Глава 3

К второй половине сентября ситуация со «Звездуном» так и не прояснилась, зато я потихоньку втягивалась в процесс и начинала привыкать к этому странному прикрытию.

В конце концов, кто откажется вернуться в школьные годы еще разок, исправить ошибки, которые совершил, и натворить новых?

Отражение в зеркале, первое время смотревшее на меня одутловатым незнакомым лицом, постепенно становилось привычным. Маргарет поглядывала на меня с плохо скрываемой обидой с тех самых пор, как я стала общаться с Евой вместо нее. Понавешала бирочки на все продукты в холодильнике и, видимо, твердо решила показать себя с обратной, темной стороны.

Мне было не то чтобы все равно… Все-таки жить в одной комнате с человеком, который при первом удобном случае задевает тебя плечом, не очень легко… Но вещи мои надежно защищали охранные заклятья, а сама я мыслями была далеко.

Поднимаясь в восемь утра – за час до занятий – я первым делом неслась в другой конец коридора, чтобы постучаться в двери к Еве и встать в очередь на фен. Жаклин и Зэлда уже были там, хотя Еве, в отличие от меня, и удалось каким-то чудом отжать себе весь блок целиком. Думать, что одна только принадлежность к роду сильфидов дает больше, чем покровительство такой серьезной организации, как моя, было немного неприятно и чуточку смешно, но без фена я жить не могла. К тому же девчонки любили поболтать обо всех, кто учился в Академии, и последние сплетни всегда водились – а то и рождались – здесь.

Не считая своего происхождения и несколько заносчивого характера, Ева не казалась мне такой противной, какой Маргарет пыталась ее представить. Я начинала подозревать, что между этими двумя просто произошел какой-то раздор в колледже, вот и все. Если и так, то Маргарет умудрилась от него проиграть – и дело здесь было не только в фене, которого она оказалась лишена, но и в том, что, кроме Мариуса, с ней на потоке никто не общался.

В Еву же половина курса была прямо-таки влюблена. Жаклин и Зэлма заглядывали ей в рот, Дэлрой со своими подручными таскался за ней щенком, оставляя меня радоваться тому, что их всего трое, а нас четверо, и, следовательно, я оказываюсь за бортом.

Эти «чемпионы всех видов спорта» откровенно раздражали меня, и лишнего общения с ними я старалась избегать. Хотя Сирил и поглядывал на меня так, как будто пытался на что-то намекнуть.

В общем, осенние дни в школе Звездной магии тянулись своим чередом, пока Жаклин однажды не поинтересовалась у всех нас:

– Вы в курсе, что на факультете Звездной Механики открывают ночной клуб?

До Факультета Звездной Механики от нас перебираться по тринадцати мостам тайком – совсем другая территория, и без личного транспорта, который был в Академии запрещен, идти почти что час.

Но ближе клуба открывать никто не собирался, а девчонок этот вопрос явно очень волновал.

Честно говоря, он заинтересовал и меня. Не помню, когда я развлекалась подобным образом в прошлый раз. В годы собственного обучения все думала «когда-нибудь потом», «сейчас бы получить диплом». А когда диплом появился – и подавно стало не до того.

– Думаешь, официально могут что-то приличное открыть? – фыркнула Ева. Стоя перед зеркалом, она старательно распределяла запрещенную помаду по губам.

– Надо посмотреть, – решила я за всех.

Девчонки с удивлением оглянулись на меня – обычно я старалась их деятельность никак не направлять, но в основном потому, что пойти куда-то могла и без них. И сейчас я твердо решила, что отправлюсь в это место даже и одна.

– Ну, пойдем, – протянула Ева, всячески демонстрируя, что делает нам с Жаклин одолжение. Впрочем, я решила, как обычно, не обращать внимания на ее тон.

Вечером мы собрались после занятий у нее. Процедура наведения марафета повторилась во всех деталях еще раз с поправкой на то, что теперь тени были ярче, прически покрывал лак, а платья мерцали пайетками.

– Все, – сказала Ева, оглаживая себя по затянутым в красное кружево бокам. Жаклин и Зэлма стояли по обе стороны от нее – одна в синем ассиметричном платье, другая в – коротком зеленом. Я платье одевать не стала – красота красотой, но вдруг что? Ограничилась открытым топом с блестками и вечерними джинсами.

– Тогда идем? – уточнила, поднимаясь с кресла, я.

– Куда? – вся компания с удивлением посмотрела на меня.

– Ну… к мосту?.. – теряя уверенность, переспросила я.

Ева фыркнула. Подошла к окну, распахнула его, так что ветер ворвался в комнату, срывая шторы, и, приложив палец к губам, свистнула два раза.

Вдалеке послышалось ржание, и две ярких точки замерцали в темноте, стремительно нарастая, пока наконец не стали отчетливо видны фигуры двух крылатых коней. С негромким ржанием они «припарковались» у окна. Ева шикнула на них, и пегасы тут же затихли, только продолжали бесшумно бить копытами по воздуху.

– Личный транспорт же запрещен… – прошипела я.

– Как и фен! – Ева окинула меня насмешливым взглядом. – А вообще. Поэтому только два. Больше могут разбежаться и кому-нибудь попасться на глаза.

Пока мы выясняли этот вопрос, Жаклин и Зэлма уже по очереди взобрались на подоконник и оседлали одного из Пегасов.

Ева изобразила пальцами магический знак, заставляя мерцающую полупрозрачную лесенку материализоваться в воздухе, и стала подниматься по ней.

Уже забравшись на спину своему пегасу, она махнула мне рукой, и я, минуя лесенку, вскочила в седло следом.

Теплый сентябрьский ветер ударил нам в лица, кони взмыли ввысь, выстукивая по невидимой мостовой замысловатый ритм.

Вся скачка заняла не более пяти минут, и вскоре мы уже увидели вдалеке плоскую крышу корпуса Звездной Механики.

– Это не разрешенный клуб! – услышала я голос Зэлмы, с трудом перекрывший свист ветра.

Я кивнула, потому что видела то же, что и она. Крышу здания укрывал искрящийся полупрозрачный золотистый купол. На первый взгляд за ним не было ничего, но если вглядеться, посмотреть другим зрением, можно было различить тени мелькающих в бешеном ритме фигур.

– Точно! – радостно подтвердила Ева. С разбегу ее пегас стукнул копытами о крышу, врываясь под купол, и океан звуков оглушил нас, навалившись в один миг.

Ева первая спрыгнула с коня, я повторила ее движение и, пока она отпускала коней, принялась оглядываться по сторонам. Стойка ди-джея, бар – все как у людей. Только вместо тесного потолка над головой – звездное небо, а за мерцающим пологом волшебного барьера далеко внизу колышутся деревья нашего парка.

Девчонки мгновенно рассосались кто куда, но я и не думала об этом жалеть. Первым делом нужно было закончить дела, развлекаться – уже потом.

Любая магия оставляет в поле ее обладателя искрящийся след. У меня – оранжево-золотистый цвет Проводника между миров, но среди его густых всполохов есть и огненные искорки боевой магии, и немного зеленых – закопанные в землю таланты магии жизни.

У Евы, пристроившейся у барной стойки и потягивавшей какой-то коктейль из высокого стакана, доверху заполненного льдом, аура искрилась бледно-желтым и золотым – магия воздуха и солнца, так типичная для сильфидов.

У «Звездуна», если он был среди гостей, в ауре должны были присутствовать голубые вкрапления, похожие на звезды у нас над головой.

В таком скоплении людей, да еще издалека, незадействованные нотки магической силы можно было и не разглядеть. На этот случай руководство расщедрилось еще на один магический прибор – безымянный палец моей правой руки украшал перстень со змеей, камень в котором должен был мерцать слабым голубоватым светом, когда рядом находился Звездун – и разгореться настоящим пламенем, если я дотронусь до него.

Внимательно вглядываясь в ауры всех, присутствовавших здесь, и не забывая посматривать на перстень, я двинулась по импровизированному залу, стараясь обойти все уголки.

Однако ни кольцо, ни собственная интуиция не спешили подавать мне знак. Зато несколько раз мне казалось, что я ловлю на себе чей-то взгляд – но разглядеть в толпе обладателя этих навязчивых глаз я никак не могла.

Наконец, устав от шума и начав подозревать, что не зря я до сих пор пропускала подобный отдых мимо себя, я протолкалась к окраине танцпола, выскользнула сквозь мембрану магического купола и замерла у парапета, глядя на парк.

– Такая девушка и одна? – уже через долю секунды раздалось из-за спины.

Я вздрогнула, обернулась и увидела перед собой темноволосого парня в обтягивающей белой футболке. Он стоял, спрятав руки в карманы, и смотрел на меня, а аура его переливалась красно-фиолетовым – боевая магия и демоническая кровь.

– Ноэль, – сказал парень, делая шаг вперед и останавливаясь вплотную ко мне.

– Эрнестайн, – ответила я. Хотела отступить немного назад, но обнаружила, что уже подпираю бедрами парапет. Конечно, он не может быть опасен для меня… Но не драться же с ним. А от человека с такими манерами, вполне возможно, не отделаешься без пары огненных шаров. – Но я хотела побыть одна. От музыки уши болят.

Кривая улыбка поселилась у Ноэля на губах.

– Я бы мог показать тебе места поромантичнее. Пойдем?

Он поймал мою руку раньше, чем я успела вырвать ее

– Ноэль! – знакомый голос, прозвучавший в темноте, заставил вздрогнуть нас обоих. Столько льда шелестело в нем, что стало страшновато даже мне.

Силуэт Рована выплыл из темноты, и Ноэль тут же отступил в сторону.

– Отойди от нее, – сказал Рован, не сбавляя тона, хотя этого уже и не требовалось, – она занята.

Последние слова ошпарили меня кипятком, и я прищурилась, приготовившись отражать новую атаку.

Мне показалось, что краем глаза я заметила, как Ноэль отвесил в сторону Рована подобие легкого поклона, а затем растворился в золотистой поверхности купола.

Рован смотрел на меня.

Как назло, у меня, напротив, будто бы отнялся язык. И Рован не спешил мне помогать.

– Не помню, чтобы меня кто-то занимал, – выдавила я наконец.

Улыбка, холодная и насмешливая, скользнула по губам Рована. Еще мгновение его глаза, такие же синие и бездонные, как небо у нас над головой, продолжали смотреть на меня.

– Дело твое.

И, заставив меня взвыть от собственной глупости, он тоже растворился в темноте.

Глава 4

Часть курсов начиналась уже с первого сентября, но добрая половина – только с октября. Поэтому до «Теории и практики междумирных контактов» мы дошли только двадцать второго числа.

И первым делом наставница по имени Тора Брюль предложила нам сотворить фамильяров. Большинство уже заигрывало с призывом потусторонних сил, а уж призвать магическое животное, как это сделала Ева несколько ночей назад, мог, наверное, любой… Любой, кроме меня.

Да, я Проводник и свободно перемещаюсь между мирами – очень узкая, надо сказать, специализация, и довольно бесполезная в повседневной жизни. Но живые существа, будь то демоны или магические ежики, хм… не для меня.

Они не отзываются на мой призыв, сколько магических кругов ни черти. Что поделать, видимо, не привлекательна я для них.

Потому с самого начала урока я сидела, подперев щеку кулаком, и размышляла, как мне выкрутиться из этой нелепой ситуации. Если застряну здесь надолго – а все к тому идет – зачеты надо сдавать.

– Фамильяр – волшебный териоморфный дух, согласно древним поверьям различных миров служащий ведьмам, колдунам и другим практикующим магию. Считалось, что фамильяры служили и помогали колдунам и ведьмам по хозяйству, в различных бытовых делах, но также при случае могли помочь околдовать кого-нибудь. Фамильяр обладает разумом на уровне обычного человека, имеет собственное имя и чаще всего принимает форму животного. Так как они выглядели как обычные животные, то они вполне могли шпионить за врагами хозяина. Некоторые колдуны полагаются полностью на фамильяра, как если бы он был их ближайшим другом, – знакомила нас с азами теории коммуникации госпожа Тора, потрясая в воздухе своими плохо закрепленными в пучок черными волосами.

Вообще она бывала довольно забавной. Да и именно теоретическая часть курса была мне, вопреки обыкновению, довольно близка. Но вот команда:

– А теперь приступаем к практике, – прозвучала как смертный приговор.

Со вздохом я начертила на деревянной дощечке круг призыва – круг специально делали небольшим, чтобы мы случайно не призвали слишком крупное существо. Расставила свечи по углам и произвела только что описанные госпожой Торой магические пассы. Вполне ожидаемо ничего не произошло.

Я посмотрела на Еву. Над ее кругом парила маленькая светловолосая фейри с крылышками как у стрекозы и разодетая в розовое воздушное платье.

Оглянулась на Зэлму – перед той сидела, задумчиво поквакивая, крупная зеленовато-серая жаба.

Даже перед Жаклин, которая обычно выполняла все заклятья спустя рукава, размахивал хвостом маленький рыжий лисенок.

Только у Маргарет, сидевшей в дальнем конце аудитории, не получалось ничего. Ну, и еще у меня.

– Мисс Милтон? – Тора выросла около меня как из-под земли, заставив вздрогнуть и пожалеть о своей беспечности.

– Да… госпожа Брюль, – протянула я с тоской.

– Не выходит?

Я покачала головой. Чувствовать себя нерадивой ученицей было… странно. Я вроде как давно уже миновала этот этап.

– Попробуйте еще раз при мне.

Я послушно провела ритуал в третий раз.

Тора насмешливо посмотрела на меня.

– Вы произносите слова, делаете пассы… Но вы не посылаете «зов».

Я подняла бровь. Я знаю, чем отличается простое произношение заклятья от того, в которое ты вкладываешь свою волю. Занимаюсь магией не первый год.

– Вы не хотите, чтобы рядом с вами обитало магическое существо. Пока вы не пожелаете этого – оно не придет.

Тора отошла к следующей парте и стала расспрашивать, что умеет призванный там крот. А я прикрыла глаза, сделала глубокий вдох и занесла руку для нового пасса, на сей раз намереваясь вложить в него всю свою волю… И замерла, глядя на безымянный палец. На котором. Не было. Кольца.

Я бы подскочила и понеслась разыскивать его по всем коридорам, но выдержка все-таки взяла верх над первым порывом.

Эксперимент, тем не менее, оказался напрочь забыт, и остаток занятия я думала только о том, где могла его потерять. Кажется, я одевала его с утра – я всегда одевала его! Но если забыла… Надо проверить комнату. И ванную Евы. И… И все места, где я успела побывать за прошедшие четыре часа.

– Великие Звезды, – прохныкала я. Мне не только отчитываться за это кольцо – без него я Звездуна не найду, а если и найду – ничего ни ему, ни начальству не докажу. Уникальный амулет, сделанный специально для меня… И, конечно же, я посеяла его черти где.

Пара закончилась напутствием госпожи Брюль для таких неудачниц, как мы с Маргарет – нам настоятельно рекомендовали разобраться с темой к следующему вторнику. Но я могла думать только о потерянном кольце.

Плюнув на «Историю магии», которая должна была начаться через десять минут, я бросилась по коридорам, заглядывая в каждый уголок. Вернувшись в кампус, обыскала собственную комнату. Дождавшись окончания занятий, заявилась к Еве и, запершись в ее ванной, тщательнейшим образом исследовала и ее.

Кольца не было. И хуже того, во взгляде каждого, кого я встречала – Евы, Маргарет, Жаклин – мне чудился хищный блеск. Я начинала думать, что кольцо украл кто-то из них. Но доказать, конечно же, ничего не могла.

В бесплодных поисках прошли следующие три дня. Я допросила Маргарет, которая старательно делала вид, что мои ковыряния в вещах не имеют к ней отношения, затем осторожно расспросила Еву, Жаклин о Еве, Зэлму о Жаклин… и дальше по кругу. Никто ни у кого моего кольца не видел – или тщательно скрывал.

Зато госпожа Тора беспрестанно попадалась мне на глаза и интересовалась моими успехами в деле призывания фамильяров, как будто я была единственной ученицей на потоке.

– Я вижу в вас большой потенциал, леди Эрнестайн, – говорила она, – постарайтесь его не растерять.

Да куда уж мне! Только найти бы проклятое кольцо!

Не выдержав давления, в четверг я отправилась в библиотеку, решив убить двух зайцев: подобрать поисковое заклинание, которое указало бы мне на кольцо, и, может быть, найти способ если не призвать фамильяра, то хотя бы создать иллюзию какого-нибудь кролика, чтобы Тора успокоилась и отстала от меня.

Однако строило мне затереться между стройных книжных рядов настолько, чтобы не было видно ни стойки библиотекаря, ни двери, и потянуть с полки заинтересовавший меня том, как из ниоткуда вырос тот, кого я ожидала здесь увидеть меньше всего.

– Ищешь что-нибудь? – Рован стоял, спрятав руки в карманы черных брюк и привалившись к книжной полке ссутуленной спиной.

Я едва не подпрыгнула на месте от неожиданности.

– Нет. То есть да. То есть – не то чтобы.

Я мотнула головой, разгоняя туман воцарившийся внутри нее.

– Я пришла подыскать книгу к занятиям. И… не ожидала увидеть здесь тебя.

– Не ожидала, что я умею читать?

Честно говоря, вроде того. Такие обычно предпочитают более активный отдых, чем штудирование книг.

– Не ожидала, что ты делаешь это без необходимости, – попыталась я смягчить то, что вертелось у меня в голове.

Рован улыбнулся. Интересно так, одним уголком губ. Зато насмешливые искорки заплясали в его глазах. Я невольно сфокусировала на них взгляд и ощутила, как падаю в бесконечность межзвездной тьмы.

– Я могу помочь?

Голос его донесся как сквозь слой ваты. Но на сей раз я не собиралась упускать свой шанс. Я открыла было рот, чтобы сказать: «Да», когда из-за полки вынырнула Жаклин, поймала меня за локоть и потянула на себя.

– Вот ты где! Эсти, ты мне срочно нужна!

Ну не сейчас же! Я с трудом сдержала рвавшийся из горла стон.

– Ты что здесь делаешь? – прошипела я, когда мы оказались достаточно далеко. Вот уж кто точно ничего умнее журналов мод не читал.

– Учебник забежала взять, – Жаклин отмахнулась от моего вопроса рукой, – Эста, ты знаешь кто он такой?

Я пожала плечами.

– Рован Ривенгал. Что-то не так?

– И все?

– И все.

– Ты что, собираешься с ним флиртовать? Не спросив нас?

Ах да, как же я могла забыть, что с подругами надо советоваться обо всем.

– Вообще-то… да. А что?

Жаклин наклонилась ко мне и заговорщицким шепотом сообщила:

– Ева встречалась с ним в прошлом году. Ей будет неприятно, если он будет встречаться с тобой.

Я аж растерялась на несколько секунд. Ну, с одной стороны, могу ее понять. С другой… Мне что, еще раз упускать свой шанс?

Звезды, о чем я думаю вообще… Мне тридцать лет, а ему восемнадцать. Какой у нас может быть шанс?

– Ты должна обсуждать такие вещи с нами, – твердо резюмировала Жаклин, – мы тебе глупостей наделать не дадим.

– А если… нет?.. – осторожно поинтересовалась я.

– Подруги должны делиться всем.

Резонно.

– Если ты не хочешь делиться – значит, мы не будем с тобой дружить.

Угроза могла бы звучать смешно… Если бы ее произносила не подружка Евы из рода сильфидов, некоронованной королевы первого курса и… девушки, которая могла познакомить меня со многими полезными людьми.

– Я поняла твою мысль, – сказала я, невольно прижав схваченную с полки книгу к груди, – Жаклин, я позаниматься к занятиям пришла. Ты иди.

– Ага, – Жаклин с подозрением посмотрела на меня, – не думай крутить с ним за нашей спиной.

Да тут и подумать не успеешь ни о чем, с такой как ты…

Я натянула улыбку на лицо и, по-прежнему прижимая книжку к груди, поплелась к столу. Уселась за него, открыла на первой попавшейся странице и надолго зависла.

Ну почему все всегда бывает… вот так? Почему всегда надо выбирать? Были бы они мне просто подружками – послала бы я их. Так тут ведь еще и работа… А Рован, ну… Рован… Красивое слово «гештальт», а, вообще говоря, просто блажь. Захотелось мне, старой дуре, молодого мальчика соблазнить. Что я буду делать с ним? Ничего. Закончится миссия, и я даже попрощаться с ним не смогу.

Так стоит ли воду мутить? Расслабься, Эрнестайн, и получай удовольствие. То, которое дают получить.

Глава 5

Мне все же удалось совместить два в одном. Весь вечер воскресенья Маргарет крутила пальцем у виска и жаловалась, что я не даю ей отдыхать, но в понедельник утром я таки пришла на занятие к госпоже Торе с клеткой в руках.

– Белая ворона, – Тора подняла аккуратно выщипанные брови. – Почему такой… оригинальный выбор?

– Ну, во-первых, сова уже занята. А во-вторых… Люблю всякие побрякушки, – призналась я.

Собственно, в этом и заключался секрет моего успеха: я очень, очень хотела, чтобы ворона отыскала мое кольцо. И впервые в жизни по-настоящему хотела кого-то призвать.

Первый следственный эксперимент я провела сразу же после занятий. Ворона долго кружилась над парком, пока не вернулась назад. В клюве у нее, к сожалению, не было никакого кольца.

Я вернулась в библиотеку, поставила клетку на стол и стала думать, чтобы еще предпринять.

Способности я своей птичке вроде бы подобрала правильно: в книге говорилось, что для того, чтобы придать фамильяру необходимые навыки, нужно в процессе призыва использовать определенные травки и камешки. Травки отвечают за физические особенности – например, дальность полета, размер клюва, ну, и цвет оперения, само собой. В моем случае в дело пошли одуванчик и майоран. Камни придают способности ментальные – как, например, любовь к золотым кольцам с синими камнями и умение их искать. Я использовала порошок азурита и медный купорос. Может, надо было подождать и запросить у шефа золотой сплав? Да ладно, все равно бы не дал. Пришлось работать с тем, что было под рукой.

Я отвернулась от книги, подперла подбородок рукой и посмотрела птичке в глаза.

– Ну что? – спросила я угрожающе. – Отказываешься мне помогать?

Птичка ответила горестное:

– Кар! – и отвернулась от меня.

Я снова погрузилась в книгу с головой. Ну ладно, способности нам уже не поменять. Можно попробовать усилить те, что есть.

Оставив птичку ненадолго в одиночестве, я отправилась на кухню искать необходимую для заклятья яичную скорлупу. Добыть ее оказалось не так просто, как можно было ожидать: кухарка смотрела на меня с подозрением, как будто я собиралась подкинуть ей в суп змею, и разве что расписку не потребовала написать.

– Мне просто задали усовершенствовать фамильяра! – убеждала я.

– Почему тогда никто не приходит за скорлупой, кроме тебя?

Мне оставалось только руками развести.

– Наверное, потому, что птица только у меня.

Последний аргумент оказался на удивление действенным, и кухарка наконец позволила мне расколоть яйцо, а затем унести с собой столь необходимый мне и в то же время нелицеприятный предмет.

Вернувшись в библиотеку, я замерла, держа пластиковый мешочек со скорлупой в руках, потому что обнаружила, что птичка моя давно уже не одна.

Рован сидел за столом, низко наклонившись к клетке, и глазел на нее.

– Привет, – осторожно сказала я и пристроилась на соседний стул. Как бы мне его не спугнуть? Удивительно, что он вообще оказался здесь.

Все предупреждения Жаклин в одно мгновение выветрились из головы.

«Я не флиртую с ним у них за спиной, – весьма убедительно сказала я себе. – Он сам… флиртует со мной?»

К сожалению, до этого было еще далеко, и Рован уделял куда больше внимания моей птице, чем мне.

– Интересное создание, – заметил он, – и такой… необычный цвет.

– Да перестань, неужели никогда не видел белых ворон? – я закатила глаза. Ну что, теперь все будут спрашивать про этот несчастный цвет? Ну не было у меня под рукой угля, и пришлось использовать мел.

– Я ожидал чего-то более романтичного от тебя, – заметил Рован и наконец поднял на меня взгляд.

– От меня? – переспросила я, чувствуя, что начинаю стремительно глупеть. Звезды, да когда же это пройдет?! Все повторяется один в один, как в мои несчастные шестнадцать лет!

– Ну, да. Может, лиса? Под цвет волос…

– Лиса была у Жаклин, – рассеяно ответила, стремительно теряясь в его глазах, – жабу… тоже можешь не предлагать.

Усмешка засветилась у Рована на губах.

– А знаешь, кто у меня? – спросил он.

– Волк, – не думая ответила я.

Рован поднял бровь и покачал головой.

– Нет. Ворон. Почти как у тебя. Только черный как ночь.

Я сглотнула. Только не надо сейчас говорить мне, что это судьба. Эрнестайн, давай, сделай глубокий вдох и приди в себя!

Сделала. Не помогло.

– Так ты пришел на мою птичку посмотреть? – я наконец заставила себя отвести взгляд от его глаз. – Или у тебя тут еще дела?

Рован неопределенно повел плечом.

– Я просто люблю здесь бывать, – внезапно признался он.

– В библиотеке?! – вырвалось у меня.

– Ну да, – Рован снова едва заметно улыбнулся, – здесь тихо. И нет никого.

– Поклонницы достали, – догадалась я. Проклятый язык, а ну перестань позорить меня!

Рован рассмеялся – бархатистым, не злым смехом.

– Поклонники, можно сказать.

Я обнаружила, что снова смотрю на него и опять начинаю тонуть.

– А ты решила птичке цвет поменять?

Я качнула головой и наконец-то справилась с собой.

– Нет. Цвет пусть остается такой. Хочу ее парочке новых трюков научить… Точнее, даже усилить те, что есть.

– А что она умеет? – Рован опять посмотрел на мою ворону.

Признаваться или нет? Очень хочется… Хотя и глупо. Вообще, такие вещи не говорят никому, кроме самых близких друзей. Мало ли что…

– Драгоценности искать, – сама не заметила, как это произнесла.

– И хорошо ищет?

– Пока ни одного клада не нашла.

Рован улыбался.

– Можно посмотреть, как будешь улучшать?

Теперь уже я повела плечом.

– Наверное. Да.

Рован мне даже немного помог. Мы вместе начертили круг и вместе засыпали в него нужные ингредиенты. Я произнесла заклятье, полыхнуло и запахло серой.

– Кар! – сказала птица.

– Сработало или нет? – поинтересовался мой нежданный ассистент.

– Хотела бы я знать, – мрачно ответила я, – вечером буду проверять.

Посмотрела на него, улыбнулась и добавила:

– Спасибо тебе.

– Да не за что.

Рован встал и направился к выходу. Я тоже поднялась, спрятала книгу, взяла в руки клетку и двинулась к себе.

Маргарет уже была в комнате. Мрачная как туча, она сидела на своей кровати и таращилась на меня.

Некоторое время я пыталась делать вид, что не замечаю этот взгляд. Поставила клетку с вороной на общий стол, включила чайник и стала ждать.

Когда я обернулась, клетка оказалась сдвинута на самый край стола, в ту сторону, где стояла моя кровать.

– Слушай, Каркуша не виновата, что у тебя плохое настроение, – сказала я и подвинула клетку назад.

Маргарет продолжала буравить меня злым взглядом.

Я вздохнула.

– Ну, что не так?

– Ты мне спать не давала всю ночь.

Я подняла бровь.

– Мэгги, а ты кого-нибудь призвала?

– Нет. Это здесь при чем?

– Да при том, что ты и не должна была спать. Могла бы позаниматься вместе со мной и уже получила бы зачет.

Маргарет фыркнула и отвернулась, а я поняла, что веду себя не совсем так, как должна бы была в восемнадцать лет.

Я тоже отвернулась, освободила место под клетку на тумбочке в ногах моей узенькой кровати и поставила клетку туда.

– Если тебе так хочется дуться на меня – не буду мешать, – я налила чай, села на кровать и принялась неторопливо потягивать его. Мне не хотелось ссориться с Мэгги. Тем более что началось наше знакомство вполне сносно. Но я не понимала, чего она добивается?

Вообще складывалось такое чувство, что все девчонки тут ополчились против меня.

– Я думала, мы станем подругами! – наконец взорвалась Маргарет.

Я подняла глаза от чашки и посмотрела на нее.

– Я не против.

– Но ты дружишь с Евой!

Звезды, спасите меня!

– А мне обязательно выбирать?

– Ты же знаешь, что да. Я просила тебя не дружить с ней. А она наверняка запретила тебе общаться со мной.

Я подняла бровь.

– Нет, мне этого не понять, – честно ответила я.

– Что тут непонятного? – Маргарет наклонилась ко мне. – Ева ненавидит меня.

– Непонятно зачем тратить время и нервы на то, чтобы страдать ерундой. Через десять лет вы будете вспоминать это время и жалеть, что упирались как две овечки, вместо того, чтобы ловить момент.

– Говоришь как моя бабушка.

Достойного ответа я не нашла и потому снова уткнулась носом в чай.

Наконец, разделавшись с чаем и перекусив бутербродами, я взяла в руки клетку и двинулась по направлению к коридору.

– Опять ночью мне спать не дашь? – донеслось со спины, но я не обернулась, понимая, что Маргарет просто продолжает злиться на меня.

Выйдя из общежития, я огляделась по сторонам, выбирая наиболее удачное место, и, наконец пристроив клетку с птицей на небольшой балкончик, нависавший над очередным фонтаном, каких в парке было множество, открыла дверцу.

Каркуша захлопала крыльями и понеслась прочь.

Какое-то время я стояла, выжидая, вернется она или нет. В прошлый раз ворона прилетела спустя полчаса.

Я отыскала взглядом скамейку и, присев на нее, стала смотреть на струи фонтана. «Хорошо бы Рован опять попался мне на глаза», – думала я. Но, похоже, больше мне удачи было не видать.

Стало смеркаться, в небе над Академией появились первые звезды, но не было видно ни Рована, ни вороны.

На этот случай я вычитала еще один прием.

Запустила руку в карман, зачерпывая волшебную смесь из трав и камней, поднесла к лицу и дунула на нее.

Мерцающая дорожка высветилась в воздухе, указывая направление, в котором скрылся мой фамильяр.

Следуя за ней, я миновала несколько аллей и замерла, увидев, что дорожка исчезает за небольшой калиткой. По обе стороны от калитки тянулась плотная ограда, сквозь которую пробивались давно не стриженные ветви кустов. Сад, похоже, был заброшен. И намертво закрыт.

Каркуша залетела туда… Но почему не вернется назад?

Я подошла к калитке и подергала за ручку. Конечно, та и не думала поддаваться. Ну, тут уж моих собственных знаний вполне хватит – и в книги не придется лезть. Только бы не попасться никому на глаза.

Я огляделась по сторонам, но парк был пуст. Приложила ладонь к калитке там, где находилась замочная скважина, и прикрыла глаза, мысленно сливаясь с механизмом замка.

Раздался щелчок, и, негромко скрипнув, калитка распахнулась, открывая моему взору продолжение аллеи – только заброшенное и поросшее травой.

– Каркуша! – негромко позвала я, но ответом мне стала тишина.

Я хмыкнула и двинулась вперед. Аллея заканчивалась шагов через тридцать, и не успела я выйти из нее, как в глаза мне ударил свет, а уши оглушило громогласное:

– Кар-р!

Каркуша спикировала мне на плечо и несильно ущипнула за ухо, как будто упрекая в чем-то. Я же замерла, разглядывая то, что предстало передо мной – сверкающий мириадами радужных всполохов первородный портал, которого не было ни на одной из карт.

Краткий миг я боролась с желанием нырнуть в него и посмотреть, что находится с другой стороны, а потом развернулась и торопливо двинулась прочь.

Закрыла за собой калитку, бережно заперла. Отыскала в парке клетку и направилась домой. Снова без кольца.

Глава 6

Всю следующую неделю шел дождь. Октябрь вступал в свои права, и нам оставалось только соглашаться с ним.

Девчонки потихоньку начинали мечтать об осенних праздниках, после которых всех отпускали «на волю» на несколько дней.

Ева планировала грандиозную вечеринку, а Жаклин и Зэлма обсуждали, что на нее надеть.

Вся Академия пребывала в сонном состоянии, когда по утрам не хочется вставать, а на лекции тянет уснуть прямо за столом.

Погода интересовала всех, кроме магистра Друиса, который вел занятия по Окружающей среде. А если быть точной, то именно его погода интересовала больше всего: в первую субботу октября он велел всем собраться у входа на факультет, захватив с собой магический арсенал, бутерброды и свитера. Мы отправлялись в поход на целых два дня, и целью этого мероприятия было научить нас подстраивать погодные условия под себя. А так же разжигать костер и спать на твердой земле.

Полезная практика, как на мой взгляд. Да и вообще, я дикую природу люблю, хотя работать в лесу приходится не так уж часто – в большинстве миров основные события творятся в городах, а значит, и меня засылают по большей части туда.

И все же я едва не опоздала – с самого утра не могла отыскать зубную щетку, которая, в конце концов, обнаружилась под кроватью давно убежавшей вперед Маргарет. Потом долго ловила ворону, которая как приличный фамильяр должна была отправиться в путешествие на моем плече, но вместо этого носилась по комнате под потолком, так что я задумалась: не наколдовать ли для нее ошейник и поводок?

– Твой охотничий сокол просто шикарен, – бросил мне Пэйс, и так я, к собственному сожалению, обнаружила, что Рован с нами в поход не идет.

– А где твой друг? – поинтересовалась я вроде бы невзначай, но пристальный взгляд Жаклин тут же впился мне в затылок.

Пэйс пожал плечами.

– У него освобождение от подобных… дел.

Пэйс, в отличие от своего обычного спутника, был рыжеволос, хотя и не конопат. Тоже довольно высок ростом и даже чуть пошире в плечах.

– Хочешь, побуду за него? – усмехнулся он, не отводя взгляда от меня.

– Посмотрим. Я пока сама.

Взгляд Жаклин продолжал сверлить у меня на затылке дыру.

Наконец магистр Друис трижды хлопнул в ладоши, привлекая внимание к себе. Этот худощавый и невысокий, но очень моложавый на вид человек был одним из моих любимых учителей. Дисциплину он контролировать не умел, зато любил изобретать такие «инновационные» формы студенческой активности, как этот поход. Как ни крути, а это все-таки повеселей, чем на лекциях сидеть.

Дав нам вводную и ознакомив с правилами безопасности, он спросил, все ли помнят заклятье левитации. Помнили все, и по его команде мы хором произнесли нужные несколько слов. Стайка обвешанных рюкзаками бабочек поднялась в воздух над островами, и следом за магистром мы спикировали в раскол, разделивший на части острова.

Именно это событие заставило меня снова вспомнить о том загадочном саду, который я недавно нашла.

Сначала я думала о том, как вышло, что в воздухе оказалась эта гигантсткая, расколотая на множество частей, гора. Законы физики в каждом мире свои. И Академия – один из немногих миров, где тяжелые предметы могут парить в невесомости, как парим сейчас мы. Будь мы в каком-нибудь другом мире, вовсе не факт, что от простенького заклятия, разученного с Друисом, был бы толк.

Есть заклятия, которые одинаково работают в большинстве миров. Есть те, которые предназначены для одного. На этот случай выпускают многотомные справочники и энциклопедии, где не только представлены заклятия, подходящие для каждого конкретного мира, но порой и подробно объясняется, почему они работают именно так. В других случаях о магии той реальности, куда направляемся, мы не знаем ничего.

Но одну из загадок, единую для всех миров, представляют перворожденные порталы. Те, что появляются сами собой там, где захотят, и исчезают также когда захотят. Куда они ведут? Сегодня в один мир, а завтра – в другой. Они куда хаотичнее той системы Врат, оставшуюся от наших далеких предков, которую мы обнаружили несколько десятков лет назад и которой пользуемся теперь.

На сегодняшний день, несмотря на все лаборатории и академии, люди так и не разобрались толком в том, что представляют из себя Врата. И не научились строить их.

Много веков назад существовала теория о том, что Многомирье похоже на тысячу пузырьков, где порталы помогают попасть из одного в другой. Затем, что миры – лишь отражения друг друга. Эта теория запутала всех окончательно, и, наконец, пару десятилетий назад появилась гипотеза о том, что то, что мы считаем «мирами» – всего лишь планеты в одной вселенной, связанные лабиринтом пространственных Врат. А затем, точно в насмешку над ней – теория параллельных миров, которая снова привела нас к мысли о том, что возможен любой мир, с любой комбинацией обстоятельств и исторических событий, надо только знать, как туда попасть. Правда, эта теория, в отличие от самой древней, «теории пузырьков», так и не смогла объяснить, почему в некоторых мирах острова могут летать, а животные – говорят на человеческом языке, а в других – нет.

И в любом случае, все они остаются только теориями, потому что люди так и не сумели построить ни одних стабильных Врат.

Куда ведут те Врата, которые я обнаружила в саду? Вот в чем, пожалуй, состоял основной вопрос.

Но рядом с ним теснились и другие, например: почему Каркуша привела меня туда? Могло ли мое кольцо исчезнуть в этом портале? Если да – то как? Это уже не походило на игры завистливых подружек… Разве что кто-то из них рискнул сунуться в портал.

Почему портал оказался в огороженном саду? Учителя, стало быть, знают про него? Или это совпадение? А может, портал выбрал именно это место потому, что там не бывает никто?

Соваться в портал было рискованно – для любого, кроме Проводника. Потому что подобные нестабильные Врата могут закрыться в любой момент.

А моя задача – совсем не в том, чтобы обшаривать в Академии потаенные места. Мне нужно просто найти Звездуна, завербовать его и вернуться домой. Все ведь легко… Было бы еще у меня кольцо!

Одним словом, размышления о неожиданной находке увлекли меня настолько, что я перестала замечать, где нахожусь, и пропустила момент, когда мы приблизились к одному из нижних островов. Никаких корпусов здесь не было – только дикий лес и болотистый водоем посреди него. Именно к водоему и повернул магистр Друис, а мы все – следом за ним. Я летела, не оглядываясь по сторонам, пока не ощутила весомый толчок в плечо. Каркуша взвилась в воздух с диким криком, а я, наоборот, кубарем рухнула вниз вместе с набитым походным снаряжением рюкзаком. Прямо в грязь. С головой.

Захлебнулась на пару секунд, не сразу смогла восстановить равновесие и только через некоторое время, поднявшись на ноги и вынырнув из воды, услышала многоголосый хохот, а протерев глаза от липкой жижи, успела различить мелькнувшее рядом лицо Жаклин.

– Духи, малышка, с тобой все хорошо? Говорили же в лес на каблуках не ходить! – прозвучал, к моему удивлению, сосем рядом голос Евы. Она протянула руку, помогая мне выбраться из болота, но стоило мне оказаться на берегу, затрясла ей, силясь избавиться от грязи.

– Все просто супер, – подтвердила я, – никогда еще мое путешествие не начиналось так хорошо.

Некоторое время я оставалась центром всеобщего внимания, в котором хихиканье в общем и целом преобладало над сочувствующими вздохами, а потом Друис взял управление на себя, велел разбивать лагерь, собирать валежник и сушить меня.

В рюкзаке у Евы отыскалась смена одежды – специально, что ли, взяла? В ответ на мой вопросительный взгляд она лишь пожала плечами и сказала:

– Ну, а вдруг бы со мной случилось что-нибудь?

Слова ее звучали более чем правдоподобно. Уверена, если бы белая маечка и розовые брючки запачкались, Ева бы этого не пережила.

Небольшой привал подошел к концу, мои вещи были подсушены магическим огнем и вместе с сыпавшимися с них комьями грязи спрятаны в мой же рюкзак, а вся группа продолжила поход.

Друис, пользуясь случаям, показывал нам травы, которые сами мы никогда бы не сумели разглядеть: например, корень мандрагоры, замаскировавшийся под пень, или фиолетовые цветы спрятавшейся в траве сенполии. Уже ближе к вечеру мы сделали вторую остановку, и пока остальные ставили палатки и раскладывали спальные мешки, Друис подзывал нас к себе по одному и давал нетрудные задания – вызвать дождь или разогнать облака. Остальные изо всех сил прикрывались магическими щитами, необходимость поддерживать которые основательно замедляла процесс установки лагеря. Но мне нравилось. Практически полевой эксперимент. Кто успел, тот и не промок.

Наконец Друис переговорил с каждым и разрешил всем отдыхать.

Я издали смотрела на костер своих подруг. Не хотелось подходить к Жаклин. Впрочем, Ева довольно быстро перехватила мой взгляд и махнула рукой, подзывая к себе.

– С тобой сегодня что-то не так, – заявила она.

– Ну… Я промокла, вымазалась в… грязи. Устала. А так – все хорошо.

– Нет, – фыркнула Ева, – что-то еще. Садись.

Я села. Еда моя, состоявшая из бутербродов с бужениной и бутылки воды, погибла вместе с остальным содержимым рюкзака, так что поначалу мне не оставалось ничего иного, как голодным взглядом пожирать остальных.

– Девочки, скинулись и помогли подруге в беде, – распорядилась Ева, и уже через минуту меня снабдили какими-то булочками, персиками, которые взяла с собой сама Ева, и компотом, за который отвечала Зэлма. Я принюхалась… Пахло вполне вкусно.

Дождавшись, пока я перекушу, Ева снова обратила внимание на меня, явно ожидая услышать рассказ о том, что со мной не так. Но рассказа не было. Зато вопросов было хоть отбавляй. И я решила, что нужно пользоваться случаем и задавать.

– А правда, что ты с Рованом встречалась? – спросила я, старательно делая вид, что меня ни капельки не волнует ответ.

Жаклин поперхнулась булочкой.

– Ну-у… – протянула Ева, устраиваясь поудобней и явно наслаждаясь тем, что все внимательно смотрят на нее, – он ухаживал за мной, да.

«То есть просто – да», – отметила я с тоской.

– Я быстро поняла, что это не мой вариант, – пояснила она, – видишь ли… Он думает только о себе.

«Не исключено», – подумала я и вспомнила длинные ухоженные пальцы, лежавшие на каменном парапете. Не знаю почему, но именно от пальцев я всегда схожу с ума.

– В общем, мы расстались сразу, как только я это поняла. И теперь меня больше интересует Дэлрой.

«То есть ты была бы не против, если бы с ним стал встречаться кто-нибудь из нас?» – хотела спросить я, но покосилась на Жаклин и поперхнулась словами. «Ладно, – подумала я, – спрошу как-нибудь в другой раз».

Мы стали расходиться по палаткам – по двое в каждой – и каким-то чудом оказалось, что мне предстояло засыпать именно с Жаклин, хотя я сейчас выбрала бы любую из девчонок, кроме нее.

В молчании мы заворачивались в мешки, и только когда в палатке наступила полная тишина, я услышала голос соседки:

– Я тебя предупредила, Эрнестайн. Я знаю, что ты говорила с ним опять. Лучше вообще не вспоминай о нем.

Я перевернулась на другой бок и сделала вид, что давно уже сплю.

Глава 7

К концу недели кольцо так и не было найдено, а вопрос о порталах снова встал передо мной, когда мы оказались на занятиях по истории магии.

Магистр Окулюс – пожалуй, самый респектабельный из наших преподавателей, с короткой, но очень ухоженной седой бородой и в «профессорском» пиджаке с заплатками на рукавах наподобие того, что носил Индиана Джонс, рассказывал нам об основании Академии.

– Изначально, – говорил он, – в состав Академии входила всего одна башня и сад – тот сад, который теперь находится под окнами Факультета Истории Магии. Башня, стоявшая на месте нынешнего здания, простояла почти шесть сотен лет. Никто точно не знает, что произошло потом, но, судя по всему, тело островов не выдержало ее, и башня рухнула вместе с землей, на которой стояла – вниз. Так что восстановить ее не удалось.

Следуя за движением его руки, я выглянула в окно. Рассказ был мне не очень интересен, но Окулюс умел увлечь тембром своего голоса и небрежно изысканными движениями рук.

– Первой хозяйкой башни и основательницей Академии была Гвендолин, Дочь Островов, как стали называть ее потом. Но сама Академия тогда еще не стояла на архипелаге, парящем в небесах…

Окулюс продолжал рассказ, но я уже не слышала его слов, потому что взгляд мой выцепил за окном сначала названый факультет, а затем и сад, окруженный оградой со всех сторон. Отсюда, сверху, не был виден портал, но сомнений быть не могло – это был именно тот сад.

– Мисс Милтон! – звукам его голоса, похоже, не с первого раза удалось пробиться в мой мозг. – Что я сказал о Первой Чародейке и Порталах сейчас?

– Вы сказали… – о Гвендолин, честно говоря, всегда повторяли одно и то же. И я знала эту историю назубок еще с тех пор, как училась на факультете Проводников. Потому что Гвендолин, Первая, как и я была Проводником, – что она первой открыла систему Врат. Но это очень большой вопрос. Легенды говорят о так называемом «лабиринте зеркал». Но, во-первых, у нас нет никакой уверенности, что он существовал. Во-вторых, судя по тем обрывкам знаний, которые мы можем отыскать в самых старых летописях Академии, этот лабиринт абсолютно не походил на то, что мы понимаем под Вратами сейчас.

– Я вижу, эта тема вам очень интересна, – с тенью насмешки произнес Окулюс, – вы, очевидно, хотели бы подготовить по ней доклад.

Тихое «вжик» раздалось у меня в голове.

– Могу, – со вздохом согласилась я.

– Чудесно, к следующему четвергу.

Профессор вернулся к лекции, а я продолжала смотреть на сад. Нет, находиться рядом с необследованным порталом и не войти в него мне было невмоготу.

Я уже твердо решила было, что сразу же после окончания занятий отправлюсь в этот сад, но стоило Окулюсу разрешить всем покинуть аудиторию, как меня окружила компания подруг.

– Ева подобрала платье для Ночи Духов, – возвестила Жаклин, – идем смотреть?

«Идем…» – я испустила вздох.

– А ты уже выбрала что-нибудь? – в этот раз Зэлма оказалась ко мне ближе всех и не преминула подтолкнуть в плечо.

– Не знаю, – рассеянно ответила я, – а нужно идти?

– Конечно! – хором произнесли все втроем.

Нужно – так нужно… Пообщаемся с людьми.

– Нет, платья у меня нет. Здесь, конечно, негде купить?

Ева покачала головой.

– Мне мое из дома привезли, – поделилась она шепотом, – как передали – не скажу, – и она подмигнула мне. К чему бы это? Знает, что я Проводник, и могу выбраться отсюда когда захочу? Кстати, если Ева тоже уже умеет читать ауры, то для нее это неплохая причина, чтобы взять меня в друзья. Я ведь действительно могла бы таскать сюда всякие мелочи из других миров, да и просто сводить подружек на выходные отдохнуть. Только я не собираюсь рисковать – боюсь, что спалюсь. И потому буду старательно делать вид, что не знаю о своих способностях ничего.

Мы добрались до кампуса и надолго заперлись в комнате Евы. Платье и правда было роскошным – белое, с блестками, юбка в пол и открытые плечи.

– А вот мое! – возвестила Зэлма и предстала перед нами в красном платье, таком же длинном, но с открытым бедром.

– Ты уверена, что это карнавальный костюм? – поинтересовалась я.

Зэлма провела перед лицом рукой, и в воздухе перед ней материализовалась алая, украшенная серебром, маска.

– А так? Я – Хозяйка Огня!

Не знаю, из какой это мифологии, но Зэлма подала мне отличную мысль. Наколдую и себе что-нибудь… Если вообще пойду. Уж с моим-то опытом иллюзия должна продержаться несколько часов.

– А что у тебя? – спросила Ева, и девчонки повернулись к Жаклин.

Та сидела на кровати немного в отдалении и без особой радости смотрела за тем, что творится у нас. Она повела плечом.

– Пока не придумала ничего.

Мы еще обсудили мифических существ, в которых Ева с Зэлмой советовали переодеться мне и Жаклин, и только к вечеру я вырвалась из их цепких лапок, чтобы свистнуть Каркушу и направиться в «свой» сад.

Легко открыв калитку прежним способом, я ступила внутрь.

Каркуша зашлась хриплым кашлем, так что пришлось цыкнуть на нее.

Портал был на месте. На той же поляне, что и в прошлый раз. Я протянула руку вперед и осторожно коснулась его.

Портал был настоящим, сомнений быть не могло.

Шумно выдохнув, я зажмурилась и шагнула вперед. Тут же отругала себя за боязливость, открыла глаза, приготовившись встретиться с возможной опасностью, приготовила самое простенькое заклятье, которое всегда висело у меня «на быстром пуске» – ледяные кинжалы – и замерла, оглядываясь по сторонам.

Место, в которое мы попали, походило на пещеру. В центре стояла мраморная статуя, изображавшая девушку в длинном платье. В руках, поднятых над головой, девушка держала жезл с навершием в виде полумесяца.

Что-то проскользнуло у меня в голове, что-то смутно знакомое…. Промелькнуло молнией – и тут же растворилось в небытие.

Я оглянулась и мгновенно обнаружила, что портала за моей спиной уже нет. Класс. Что еще сказать. Ладно, координаты Академии у меня в памяти сидят так крепко, что не забуду их никогда.

Я огляделась по сторонам и увидела еще несколько порталов, ведущих, похоже, в абсолютно разные места. За одним виднелся песчаный берег моря. За другим – высокие скалы и дорога, серпантином убегавшая вдаль. А за третьим была темнота. Не полная. В тусклом свете портала у самого его «окна» еще можно было разглядеть обломки мраморных колонн.

Было абсолютно ясно, что первые два портала никакого интереса не представляют, и я шагнула к тому, за которым скрывалась загадка. Еще шаг – и на меня пахнуло холодом. Я встряхнула головой, быстро сменила основное заклятье на светящийся шар и огляделась по сторонам.

Место походило на разрушенный зал дворца. А может быть, даже храма. Уцелевшие колонны рядами тянулись вдоль стен с обеих сторон, а впереди между ними стоял каменный пьедестал.

Я сделала несколько шагов по направлению к нему и обнаружила, что над пьедесталом разгорается тусклый голубоватый свет. Только приблизившись вплотную, я поняла, что свет исходит от небольшого предмета – броши или пряжки, изображавшей восьмиконечную звезду. Кто сказал, что нельзя хватать что не попадя в руинах незнакомых заброшенных храмов? Это точно была не я! Если я и колебалась, то не больше секунды, после чего брошь сама оказалась у меня в руках.

Раздался грохот, я увидела, как подкашиваются колонны, будто деревья, срубленные топором. Потолок рушился, лишенный опоры, и времени на сомнения уже не было.

Я начертила в воздухе магический знак, открывая портал, и вывалилась в укрытый золотисто-красной листвой академический парк.

Несколько секунд лежала неподвижно, приходя в себя и пытаясь понять, не сломала ли чего, а потом услышала голос, заставивший меня вздрогнуть.

– Эй! С тобой все хорошо?

Я поспешно спрятала свое приобретение во внутренний карман форменного пиджака и огляделась по сторонам.

– Пэйс? – улыбка сама поселилась у меня на губах.

– Ходишь в город погулять? – Пэйс усмехнулся в ответ. – Хотя бы открывай портал куда-нибудь, ну… В подвал. Тут тебя могут застать.

– Открыла куда смогла, – буркнула я. Опомнилась и пояснила: – В смысле, у меня пока наводка барахлит. Да и не знаю, где тут можно отыскать укромные места.

– Могу показать, – Пэйс продолжал улыбаться. Все это время он сидел на корточках рядом со мной, но теперь вдруг будто опомнился. Поднялся на ноги и, тут же став серьезным, протянул мне руку, помогая встать. – Я тебя весь вечер искал, – сказал он вдруг, наблюдая, как я отряхиваю с юбки листву.

– Да? – я замерла и с удивлением посмотрела на него.

– Да. Нужно было кое-что тебе передать. Только не спрашивай ни о чем. И не открывай, пока не уйду.

Я кивнула, не переставая недоумевать. А Пэйс вложил мне в ладонь небольшую коробочку и стремительным шагом двинулся прочь. Даже удачи не пожелал.

Выполнив обещание, я дождалась, пока он уйдет, и только потом открыла футляр. На белой бархатной подложке лежала мое драгоценное кольцо.

Глава 8

Той ночью уснуть я так и не смогла – отвернувшись лицом к стенке, лежала и разглядывала загадочную брошь, переливавшуюся тусклым голубоватым светом. Свет стал слабей после того, как я совершила переход, но все равно лучики звезды продолжали мерцать.

Просто так магические предметы не кладут на каменные пьедесталы. И тем более не возводят ради них храмы. А если храм рушится после того, как ты берешь реликвию с алтаря, это совсем уж нездоровый знак.

Однако, увы, тот, кто оставил эту диковину в найденном мной зале, не догадался приложить к ней инструкцию.

Или…

Внезапная мысль озарила меня. Инструкция вполне могла быть. Сам зал, росписи на стенах, едва видневшиеся между колонн. Если бы только мне хватило ума сначала рассмотреть их… Но мне, конечно же, хотелось сразу добраться до главного, и вот результат: артефакт у меня есть, а что он из себя представляет – я понятия не имею.

Если к амулету меня привел портал, находившийся в саду, разбитом еще Гвендолин… Мог ли сам артефакт быть каким-либо образом связан с ней?

Воспоминание об Окулюсе и проклятом реферате заставили меня застонать. Ну ладно, доклад для первого курса я как-нибудь напишу… Хотя литературу все равно придется подобрать. Как раз и выясню, нет ли в ее мемуарах упоминаний об этой штуке.

«Хотя… – тут же одернула себя я. – Сад никак не выглядел местом, куда не заходили пять тысяч лет. Может быть, года три, не более того. Дорожки даже не успели зарасти до конца».

Значит, портал появился не так уж давно. И снова мы приходим к вопросу о том, по какой логике первородные порталы вообще возникают тут и там. На этот вопрос ответа ни в одной библиотеке не найти. Разве только что-нибудь романтическое, наподобие: судьба. Портал… Ждал меня? Ведь только Проводник мог войти в него и вернуться назад живым. А нас всего двадцать шесть. И на факультете сейчас вообще я одна.

И хотя такая версия выглядела не слишком правдоподобной, я все же решила наутро проверить, в каком состоянии находится сад.

Калитка оказалась открыта со вчерашнего дня, а вот портал, находившийся за ней, исчез.

Едва дождавшись окончания занятий, я отделалась от девчонок, звавших меня выбирать платья, и бросилась к библиотеке. Круг поиска был слишком широк: Гвендолин, первородные порталы, разрушенный храм и талисман… Я решила начать с Гвендолин по той простой причине, что это позволило бы мне установить, существовал ли портал в те времена. Ну, и заодно сделать несколько выписок для Окулюса.

Про портал в ее воспоминаниях я ничего не нашла, зато нашла кое-что еще. Описание того самого древнего лабиринта, который некоторые называют «первой системой Врат». Гвендолин, изгнанная со своей родины, по легенде бежала оттуда через портал. Тот вывел ее в пещеру, в которой находилась статуя богини Луны, говорившая с ней и дававшая напутствия. Богиня помогла Гвендолин найти другие порталы, и так, минуя их один за другим, она добралась до наших краев. Однако мемуары Первой обрывались на том месте, когда она обретала свою любовь. Не было ничего о том, использовался ли в дальнейшем этот лабиринт. Зато в своем путешествии с островов Гвендолин, кажется, видела тот же вход, в который вчера ступила я.

Я отложила книгу и потерла глаза, раздумывая, как это все понимать. Моя судьба переплетена с ее? Вряд ли… У нас с ней нет ничего общего, кроме магии путешествий между мирами. А кроме того, она так и не ступила в стены древнего храма, где побывала я.

– Мисс Милтон, – услышала я голос Торы совсем рядом с собой, – удивительное прилежание. Мне казалось, вы больше тяготеете к практике, чем к научным изысканиям.

Я вздрогнула и подняла взгляд на наставницу, стоявшую, как оказалось, у меня за плечом.

– Практика невозможна без научных изысканий, – сказала я.

– Вы правда так считаете? – Тора обошла стол и присела напротив меня.

– Ну да, – я пожала плечами. В кои-то веки не приходилось врать. – Откуда бы взяться таким боевым заклятьям, как Сеть Асмодея или Стрелы Таиры, если бы их создатели не проводили в лаборатории по многу часов?

Тора хмыкнула неожиданно для меня.

– По крайней мере, Таира изобрела свои стрелы исключительно экспериментальным путем. История знаменитых магов – явно не ваш конек.

Вот это зря…

– Вообще-то, я как раз люблю читать про знаменитых чародеек древности, – я продемонстрировала Торе обложку своей книги, – и не только когда мне задают по их биографиям реферат.

– А, так это доктор Окулюс вас сюда заслал! Теперь все становится на свои места!

Я приподняла бровь. Хорошего же мнения Тора обо мне. Впрочем, может, она и права. Если бы не амулет – вряд ли я бы сюда пришла. Тора по-своему интерпретировала мой взгляд.

– Представьте себе, учителя тоже общаются между собой. А что это? – Тора ткнула пальцем в зарисовку, лежавшую передо мной.

– Видела в одной книге этот чертеж. Не знаете, что это может быть за амулет?

Тора качнула головой.

– Амулет – нет. А вот знак… Можете поискать в «Легенде о происхождении миров». Ладно, не буду мешать, – Тора поднялась из-за стола, – удачи вам, мисс Милтон, в работе над докладом.

– Спасибо, – я улыбнулась, и Тора ушла.

В тот вечер увидеть «Легенду о происхождении миров» мне так и не удалось – оказалось, что это какое-то исключительно редкое издание, и на руки мне его могут выдать только через несколько дней.

За это время я легко закончила доклад для Окулюса, еще пару раз поссорилась с Маргарет, и в ожидании выдачи книги попыталась установить наблюдение за Мариусом. Подойти к нему достаточно близко, чтобы проверить кольцом, случая пока не представлялось, но я разобралась, как послать Каркушу за ним и как смотреть ее глазами. «Прямо еще немного, и освою мысленную связь», – думала я. Честно говоря, мне хотелось, и я завидовала Еве с ее феей, умевшей говорить вполне человеческим языком. В Академии не было человека, которому я могла бы целиком доверять. Речь даже не о том, чтобы рассказать, кто я и зачем прибыла сюда. Самые элементарные вещи наподобие того, что мне второй день снится Рован, я не могла поведать никому. Мне по-прежнему оставалось непонятно, что на уме у Жаклин. Теперь уже я сомневалась, что ее в самом деле подослала Ева. Но и с Евой выяснять подробности случившегося на болоте не хотелось – если она и виновата, то не скажет все равно.

Честно говоря, я привыкла иметь друзей, которым можно доверять. У меня их не так много, но там, в нормальной жизни, у меня есть друг по имени Марк. Он работает в аналитическом отделе, и я всегда уверена, что он не подставит меня. Есть еще Нори, мы с ним иногда работаем вдвоем и даже изображаем парочку – говорят, получается очень правдоподобно. Мы можем долго ссориться о полной ерунде, но я знаю, что если потребуется, то он всегда поддержит меня.

Ни о ком из студентов Академии я подобного сказать не могла. Впрочем, и не удивительно – меня прислали сюда не заводить друзей.

Об этом я и думала, когда, наконец, добралась до библиотеки в четверг и получила на руки «Легенду». Это оказался огромный том в кожаном переплете, так что я быстро поняла, почему мне не хотели его выдавать.

Содержание же несколько разочаровало меня. Это была не «Легенда» с большой буквы, а просто одна из множества легенд. В ней говорилось о том, что некогда существовал один-единственный мир, но демон по имени Радагар уничтожил его, и истинный мир разлетелся осколками на сотни миров. С тех пор демон потерял дом и веками обречен странствовать между миров. Он пытается восстановить мир, который потерял.

На этом месте я отвлеклась и прекратила читать, вспомнив, где видела это имя – Радагар – в прошлый раз. Так звали возлюбленного Гвендолин, которого та силилась вернуть из-за грани миров.

И вернула… Если верить дневникам. Значит, у нас были сад, принадлежавший Первой чародейке, и ее любимый демон, который, судя по всему, первым освоил систему Врат. Обрывки все равно не складывались пока в цельную мысль, и я стала листать книгу, пропуская огромные куски Легенды, надеясь случайно наткнуться на изображение амулета на полях – гравюр в этом старинном фолианте было полно.

– Ты становишься книжным червем, – донеслось из темноты.

Я вскинулась и обнаружила, что Рован стоит между полок, спрятав руки в карманы.

– Кто бы говорил, – я покосилась на книгу, раздумывая, убрать ее или нет. Вряд ли он может что-то знать про амулет. Я решила оставить книгу на столе.

– Хотел почитать один старинный гриммуар… А его кто-то уже заказал, – Рован вынырнул из темноты и, приблизившись ко мне, присел на краешек стола.

Его глаза по-прежнему заставляли меня терять над собой контроль, и я на несколько секунд зависла, глядя в их темно-синюю глубину.

– Надеюсь, это была не я, – наконец сказала я. Мысленно выдала себе подзатыльник и добавила: – Но вообще-то я рада, что ты здесь.

«Эрнестайн, ты помнишь, что решила не связываться с ним?» – ядовито поинтересовалась голова.

Но внутренний голос поспешил отмахнуться от нее, а пока в сознании длилась эта борьба, Рован спросил:

– Ты собираешься на осенний бал?

– Осенний бал? – я догадывалась, конечно, что он имеет в виду хэллоуин, но очень уж странно он его назвал.

– Ночь духов, – пояснил Рован.

– Ты романтик. Никто уже так не говорит.

Уголки губ Рована тронула легкая улыбка.

– Это не романтика, это факт. А те, кто недооценивают эту ночь – просто еще недостаточно знают магию… и жизнь.

Я хмыкнула.

– Ночь, когда открываются врата между миров, – откидываясь на спинку стула, протянула я, – нынче кругом столько врат, что еще одни не поменяют уже ничего.

Рован продолжал улыбаться, загадочно глядя на меня.

– И все же первые маги считали, что оставаться в эту ночь в одиночестве нельзя. Сиды могут прийти за тобой.

– Ну, – протянула я, – если так, то, конечно, я туда пойду.

– Хорошо, – Рован поднялся и двинулся к двери.

В последнее мгновение я решилась остановить его.

– Рован!

– Что? – он обернулся через плечо.

– Правда, что Ева была с тобой… в прошлом году?

Рован поднял брови и теперь уже всем корпусом повернулся ко мне.

– Правда. Ну и что?

– Это не мое дело, да?

– Не ее.

Я молчала, а он снова шагнул ко мне и остановился настолько близко, что я прокляла послуживший границей между нами стол.

– У нее нет на меня прав. Если она надумает их заявить – это будет смешно.

Он замолчал на секунду, а потом спросил:

– Ты же не собираешься слушать ее?

Я повела плечом и тоже улыбнулась краешком губ.

– Посмотрим. Может быть, и нет.

Глава 9

Может быть-не может быть, а всю последующую неделю я больше занимаюсь созданием платья, чем работой или учебой.

К моим обычным волосам подходит фиолетовый, и это самый мой любимый цвет. Поэтому вначале я обратилась к нему и сделала себе длинную юбку в пол.

Довольно быстро поняла, что тому несуразному пупсу, который отражается в зеркале по воле начальства, это не подойдет. Поменяла несколько расцветок и фасонов, но постепенно стала приходить в отчаяние.

Весь этот спектакль происходил в нашей с Маргарет небольшой комнатушке перед зеркалом, наскоро сотворенным на стене. В какой-то момент я начала подумывать: может, это зеркало вышло кривым, а не платье?

Первый день примерок оканчивается ничем – прямо в длинном, со шлейфом, одеянии падаю на кровать, зеркало сползает по стене каплями воды.

Маргарет задумчиво наблюдает за мной, пожевывая бутерброд.

– А чей это вообще костюм?

С удивлением смотрю на нее. Это первые слова, которые Маргарет произнесла без раздражения, обращаясь ко мне.

– В смысле – чей? Мой.

– Я к тому, что там же маскарад.

Да… Это как-то выскользнуло у меня из головы.

Поворачиваюсь на бок, подсовываю локоть под голову и задумчиво смотрю на нее.

– А ты пойдешь?

Маргарет пожимает плечами.

– Надо, – говорит она, – нельзя же оставаться одной. Но я надену черное, встану в углу и буду изображать мертвеца.

Брр…

– Веришь во всю эту ерунду?

– Это не ерунда.

Я поворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. Не хочу ее разубеждать, тем более, что отчасти она действительно права. В Ночь Духов открываются двери между миров. Только какая разница теперь, когда мы вовсю используем Врата?

Доклад о Гвендолин проходит на «ура». Окулюс, правда, похоже, начинает ненавидеть меня только сильней.

Он предлагает мне остаться после занятий и сообщает радостную новость, предварительно предположив:

– Вы в самом деле увлекаетесь биографиями великих чародеев, как сказала леди Тора.

Хмыкаю. Быстро же слухи разлетаются среди учителей.

– Увлекаюсь, – признаю я, – честно говоря, не всех.

«И это единственное, что интересует меня в истории магии», – добавляю про себя.

– Чародеек, надо полагать.

Киваю.

– Вы хотите поручить мне еще одно задание?

Окулюс задумчиво покручивает в пальцах какой-то предмет, похожий то ли на изысканную шариковую ручку, то ли на миниатюрный магический жезл.

– Я хотел бы, чтобы вы расширили свой доклад, – говорит наконец он, – осветили не только ранние годы жизни Первой, но и то, что произошло потом.

Поднимаю брови.

– Но дневники оканчиваются…

– Я знаю, когда оканчиваются ее дневники. Я предлагаю вам обратиться к другим источникам.

– Каким… например?

– Поищите. И ваш доклад будет выставлен на конкурс, сможете на будущий год получить солидный исследовательский грант.

Отказываться неудобно, хотя я и уверена, что на следующий год буду уже далеко, и потому остается только поблагодарить. И направиться домой. Я, конечно, понимаю, что Гвендолин – легенда Академии, но почему так необходимо сваливать эту проблему на учеников?

Надо бы зайти в библиотеку, но у меня в голове разброд. Накануне, перед тем как я занялась платьем, вроде бы удалось выяснить, какое значение имеет этот амулет – Серебряная Звезда или Звезда Ветров. По одной из легенд Серебряная Звезда горит над сумраком запредельной мглы, в пустоте между миров, где никогда не встает солнце, и указывает путь странникам, заблудившимся среди вселенных. По другим Серебряная Звезда – последнее, что осталось от истинного мира, погибшего по воле Радагара много веков назад.

Это, однако, вовсе не означает, что мой амулет имеет какое-то отношение к самой звезде. Он может быть просто символом. Хотя, не обладай он магической силой, вряд ли стал бы светиться в темноте.

От этих мыслей я снова возвращаюсь к размышлениям о предстоящей вечеринке. Если бал будет костюмированный, то я могу не привязывать себя к этому пухлощекому тельцу… Что если мне предстать… собой?

Со вздохом отгоняю эту мысль. Слишком велик шанс засветить свою личность перед теми, кому ничего не надо про нее знать. Можно было бы навести иллюзию и использовать вообще абсолютно другое лицо, но и этот вариант плох. Тогда Рован может не узнать меня, и все мероприятие потеряет смысл.

Может, я могла бы хотя бы сделать эту тушку немного похудей? Задумчиво мну мясистые бока своего альтер эго. Оно не толстое, конечно… Но и анорексией явно не больно.

В конце концов решаю все-таки отказаться от радикальных мер. А вот платье сотворить больше не пытаюсь. Что там говорил Пэйс о том, что в Академии есть укромные места, где можно спокойно совершить переход? Похоже, правила здесь не нарушаю только я. Ну, может быть, Маргарет еще…

Отправляю Каркушу искать одно из таких мест. Она возвращается через полчаса и манит меня за собой.

Миновав пустынную аллею парка, попадаем в заброшенную беседку. Глядя на академический парк в первый раз, никогда бы не подумала, что здесь такое количество безлюдных мест. Все участки вокруг корпусов тщательно ухожены и подметены, кустарники подстрижены, на клумбах – идеально высаженные цветы. Но, оказывается, стоит немного побродить, и разглядишь совсем другой парк, где можно спрятаться от людей и несколько часов провести в абсолютном одиночестве и тиши.

Отсюда, из пустынной беседки, открываю Врата и ныряю в них.

Шумный город окружает меня со всех сторон. Низенькие домики с черепичными крышами тянутся по обе стороны от узенькой улочки, многоцветные вывески смотрят на меня со всех сторон. Это Бриджхилл – городок старинных лавочек и антиквариата. И я почти не сомневаюсь, что в одном из местных сундуков смогу отыскать винтажное платье, в котором буду похожа… На миг задумываюсь, задавая себе вопрос – на кого? И тут же улыбаюсь, легко отыскав ответ.

Платье и туфли уже находятся у меня в руках, остается расплатиться, когда я замираю, видя за окном магазина знакомый силуэт. Ну надо же, Жаклин тоже здесь… И тоже наплевала на запрет.

Сам вечер на сей раз проходит ни в каком-то запрещенном клубе, а в гигантском зале центрального корпуса нашего острова. Все присутствующие девушки одеты в вечерние платья, хотя маски на лицах и говорят о том, что они пытаются соблюдать традицию. Мое платье на их фоне выглядит даже слишком театральным – старинное, с широкой шелковой юбкой, обнимающей ноги, и открытыми плечами, оно, конечно, куда лучше смотрелось бы на моем настоящем теле.

После первых торжественных танцев зал погружается в полумрак, и этикет становится несколько свободней. Я подхожу к столику с пуншем и вижу подружек, стоящих у стены вдалеке. Жаклин в черной маске и с красными рожками похожа на какую-то демоницу. Остальные в тех платьях, которые показывали мне.

Помахав им рукой, отворачиваюсь. Маргарет стоит в противоположном углу. Как и обещала – во всем черном, и маска полностью закрывает лицо. Честно говоря, приближаться к ней я тоже не хочу – и никакое милосердие не может на меня повлиять. Каждый должен решать свои проблемы сам. И мне хватает собственных, более серьезных, чем у нее.

Я наливаю пунш и отправляюсь в путешествие по закоулкам зала, тонущим в сумраке между колонн. Меня сегодня интересует только один человек, но я никак не могу его отыскать.

«Это смешно, – говорю я себе, – тебе тридцать лет, а ему девятнадцать. Или около того». Но все равно не могу отделаться от желания увидеть Рована еще раз…

Я уже отчаиваюсь его отыскать и выхожу на балкон, чтобы сделать глоток свежего воздуха, когда спиной ощущаю тень, которая вырастает у меня за плечом.

Резко оборачиваюсь и вижу Рована – в черном плаще и кожаных брюках, с маской в половину лица. Но все равно не узнать его нельзя. Тем более, что он снимает маску и делает шаг ко мне. Как ни странно, в этом пафосном наряде он вовсе не выглядит смешно. Напротив, каждая деталь идеально сливается с ним – с его белой кожей, мягкими волнами распущенных волос, с синими глазами – потемневшими, как небо у нас над головой.

– И чей это костюм? – спрашиваю я, пытаясь спрятаться за бокалом, который держу в руках. Думаю, подобных героев во всех мифологиях можно отыскать не меньше пятисот.

Рован замирает вплотную ко мне. Пока я в этом облике, он заметно выше меня, хотя, наверное, на самом деле от силы на полголовы.

Чувствую его дыхание на своих губах, когда Рован говорит:

– Радагара. Губителя миров.

Меня бьет дрожь. Почему из всех демонов Многомирья нужно было выбрать именно этот наряд?

– А кто ты?

Он выжидающе смотрит на меня. Боюсь сказать.

– Гвендолин… – выдыхаю я наконец, – первая чародейка Игвендола.

«Его последняя любовь».

Рован как будто бы и не слышит моих слов. Он смотрит прямо в глаза, а мне внезапно становится неуютно. Поцелуй как продолжение этого странного затишья напрашивается сам собой. Но что мне толку, если мой герой поцелует ее, эту пухлую девчонку, которая стоит на моем месте в эту ночь?

Лицо Рована приближается ко мне. Меня охватывает болезненное чувство – как будто мою мечту украли у меня за мгновение до того, как она могла перестать быть мечтой и превратилась бы в явь.

Его губы уже совсем рядом, когда я отодвигаюсь в сторону и бросаю через плечо:

– Извини, мне надо найти подруг.

Чувствую себя дурой. Дурой тысячу раз, когда бреду по темной аллее прочь. Каблук подламывается, и я без сил опускаюсь на скамейку, которая оказывается рядом со мной. Бросаю картонную маску, разукрашенную золотом, в грязь. Почему я не могу точно так же выбросить свое лицо? Лицо, которое видят другие, когда смотрят на меня.

Эти маски одна за другой сменяются, почти всегда заслоняя настоящую меня. Так что я порой начинаю забывать, кто такая Эрнестайн. И проживаю чужие жизни одну за другой, но своей у меня по-прежнему нет – как и десять лет назад. Может быть, поэтому я так боялась и в то же время хотела вернуться сюда, в те годы, когда жизнь моя совершила крутой поворот?

Ничего я уже не хочу. Даже образ Рована померк в моей голове. Только добраться до комнаты и уснуть. Но и этой мечте сбыться не суждено, потому что я внезапно слышу голос в темноте – наполненный десятками отголосков эха, механический и чужой:

– Не трогай его. Ты меня поняла?

Вскакиваю со скамейки, оглядываюсь по сторонам, но не вижу никого. Над аллеей снова повисла тишина.

Глава 10

Лучшая защита – это нападение. К такому выводу я пришла уже давно. У каждого человека есть какой-то предел неудач, после которого отступать бесполезно и приходится броситься в бой.

Имена эта нелепая угроза, которую в первый момент я приняла за дурацкую выходку Жаклин, обозлила меня больше, чем все, что произошло до того.

Я прочесала кусты, просветила все окружающие дорожки вторым зрением, но, к своему сожалению, не нашла ничего. У этой дурочки – независимо от того, действовала она по указанию Евы или додумалась до этого мелкого пакостничества сама, явно не хватало мозгов, чтобы вовремя нажать на тормоза. Потому, едва вернувшись домой и вместо того, чтобы лечь спать, оккупировала стол и принялась готовить расширенный набор боевых и защитных заклятий – на случай, если у нее все-таки совсем съедет крыша. А так же на тот случай, если угрожала мне все-таки не она. Если одно-два заклятья можно свободно подвесить на руку и включать жестами, то для десятка уже нужны нормальный концентратор и магические слова, которые гарантируют удачный пуск. Я огляделась, раздумывая, что бы взять, и взгляд мой остановился на амулете, который я вынесла из лабиринта. С одной стороны, было бы довольно-таки глупо рисковать и использовать совсем незнакомый предмет – сила и свойства заклятий в значительной мере зависят от того, к какому объекту их прикреплять. То есть магическая стрела, подвешенная на щелчок пальцев, это, скорее всего, просто магическая стрела. А вот магическая стрела, прикрепленная к старинному посоху из красного дерева с навершием в виде дракона, уже вполне может обернуться хорошим таким кислотным плевком – а может и ледяными осколками, или чем-нибудь еще. То есть свойства концентратора всегда нужно тщательно изучать, прежде чем что-либо к нему прикреплять.

Однако именно это меня в броши и привлекло. Прежде чем использовать ее всерьез или, наоборот, сдавать на экспертизу, мне хотелось самостоятельно провести пару экспериментов и выяснить, каким магическим потенциалом наделен этот артефакт. И я решила рискнуть, использовав несколько самых простых, но действенных заклятий – сон, древесные корни, парочку стихийных снарядов и короткометражный телепорт – чтобы прыгнуть за спину врагу или, наоборот, отпрыгнуть от него в случае чего. Подумав, добавила туда же Врата в свою комнату, невидимость и пару видов лечения. Ничего, что могло бы нанести окружающему миру непоправимый вред, и в то же время все, что могло потребоваться в небольшой случайной стычке – чтобы убить противника или обезвредить, не причинив ему вреда.

В течение нескольких дней в моей жизни царила тишина. Я продолжала ходить на занятия, потом в библиотеку, посещала максимум общественных мероприятий и старалась увидеть как можно больше людей. Именно с этой целью в среду, во второй половине октября, я и отправилась на отборочный тур по страйкболу. Подобные туры проходили каждую осень, и смысл их состоял в том, чтобы дополнить команду факультета талантливыми первокурсниками.

Игра меня мало интересовала – я не слишком-то увлекалась спортом, а страйкбол, по моему скромному мнению – всего-лишь попытка перенести на магическую почву человеческие игры с мячом.

«Мячом» служил сгусток энергии, который можно было отбивать чем угодно с учетом того, что он горячий, как настоящий огонь. Форма игроков предполагала несколько защитных пластин – на коленях, на локтях и на запястьях, но, по большому счету, снаряд быстро раскалял металл, так что отбивать все равно приходилось магическими полями, которые участники игры уже в процессе наращивали там, где они нужны.

Настоящей игры сегодня не ожидалось. Претендентов просто должны были выпускать на поле по одному, где тренер запускал в них один снаряд за другим, пока кандидат не закричит: «Стоп!». Бригада лекарей дежурила тут же, в сторонке. А в команду принимали тех, кто отбивал больше всех «мячей». То есть, сдулся после первой неудачи и отбил две-три подачи – пролетел. Продержался двадцать подач и отбил четыре снаряда – у тебя уже есть шанс.

Бегло оглядев команду вторым зрением, я быстро поняла, что звездуна тут нет и не может быть: среди участников преобладала склонность к магии огня и к воплощению – иногда. Я, однако, не спешила уходить, потому что такие мероприятия могли принести и сюрприз – например, Мариуса, который, стоя в сторонке от остальных, старательно разминал колени. Видимо, намеревался попробовать себя. Однако и в его ауре ничего похожего на голубые искорки я уловить не смогла. Зато увидела уже знакомого парня, которого, помнится, звали Ноэлем. Тот тоже стоял в одиночестве и готовился к вступительному испытанию. Троица чемпионов уже закончила разминку и, судя по неуклюжим взмахам рук и ног, обсуждала, кто и как далеко закинет снаряд. А вот Рована не было… Не то чтобы я ожидала увидеть его в таком месте, но….

– Не ожидал встретить тебя здесь, – бархатистый голос, прозвучавший прямо над ухом, едва не заставил меня подпрыгнуть на месте.

– Привет, – против воли улыбка расползлась по губам. Честно говоря, я успела напрочь забыть свой недавний приступ хандры и теперь была просто рада увидеть Рована еще разок. Так что когда он спросил:

– Что на тебя нашло в прошлый раз? – щеки мои залились краской. Но скорее всего этот эффект никак не отразился на кукольной маске-лице.

– Я как Золушка, – соврала я первое, что в голову пришло, – мне в двенадцать надо возвращаться домой, иначе платье превратится в прах.

– Оно что, волшебное у тебя?

– Точно. Я же не Ева, чтобы мне кто-то посылки из дома присылал.

Мы оба невольно обратили взгляды на троицу моих подруг, сидевших в первых рядах по другую сторону поля. Пришли они вроде бы, чтобы понаблюдать за Дэлроем, но вместо этого почему-то и Ева, и Жаклин сейчас смотрели на нас. Только Зэлма, казалось, была на самом деле увлечена игрой.

– Похоже, у тебя будут проблемы из-за того, что ты общаешься со мной, – насмешливая улыбка заиграла у Рована на губах. Ему явно не было ни капельки стыдно за то, что он подставляет меня. Скорее, наоборот, он меня как будто бы… проверял.

– Да, – согласилась я. – Наверное, подсунут мне жабу в кровать.

Улыбка Рована стала веселей.

– Боишься жаб?

– До одури, – соврала я.

Рован не ответил. Он переместился так, чтобы его лицо оказалось напротив моего, и некоторое время молча смотрел на меня, а потом серьезно произнес:

– Я все же хотел бы знать… Случайно ты сбежала или нет?

– Случайно?

– Да. Стоит ли мне понимать случившееся, как отказ?

Я сглотнула.

– Отказ… от чего? – уточнила я. Не помню, чтобы он мне что-то предлагал.

Он нахмурился, вглядываясь мне в глаза.

– Я хочу чтобы ты поняла. Я не буду предлагать дважды. Сейчас я сделаю исключение и спрошу: ты хочешь встречаться со мной?

Это был какой-то слишком радикальный подход для меня. Но у Рована был такой вид, как будто если я скажу: «Нет» – он в самом деле уйдет, и я больше уже не увижу его.

– А как насчет ухаживаний и цветов? – попыталась отшутиться я, хотя, честно говоря, мне в этот миг было абсолютно не до цветов. Я просто выигрывала время, пытаясь за эти жалкие несколько секунд уложить в голове то, что услышала только что, и выработать план относительно того, что мне делать теперь.

– У нас не так много времени, чтобы тратить его на тех, кому мы не нужны, – он коротко улыбнулся, – разумеется, будут и цветы. Если я буду уверен, что ты хочешь быть со мной.

Какое-то очень наглое заявление для восемнадцатилетнего парня, которого я вижу в четвертый раз. И в то же время… Рован был чертовски прав. Не знаю как у него, а у меня-то времени точно нет. Я могу отыскать «Звездуна» в любой момент, и все. До свидания, служебный роман.

– Да или нет?

– Да.

Еще мгновение мы смотрели друг на друга, а затем Рован наклонился и коснулся своими губами моих. Дрожь побежала по всему телу от этого неожиданного и обжигающего прикосновения, которое длилось всего миг, а когда Рован отстранился, улыбка играла на его губах. Совсем другая. Наполненная теплом.

– Вечером зайду за тобой. Хочу показать тебе кое-что, – сказал Рован и тут же растворился в толпе.

А я выдохнула, поднесла руки к лицу, чтобы коснуться пылающих щек, и обнаружила, что кольцо на моем пальце сверкает ярко-синим огнем.

Все случившееся однозначно требовало осмысления. Начиная от странного поведения моего избранника и заканчивая тем, что кольцо среагировало на него. И тем, что вернул мне потерянное кольцо его приятель – если уж на то пошло. Может, кто-то из них вообще его подменил?

Однако никто не собирался давать мне время на размышления, и стоило мне миновать холл, отгораживавший стадион с игровым полем от остальной части острова, на котором он располагался – на сей раз это был не только летающий, но и самый обычный остров, со всех сторон окруженный рекой – как на другом конце моста, пересекавшего реку, я увидела своих дорогих подружек во всей красе.

Ева стояла, скрестив руки на груди. Жаклин – в той же позе у нее за правым плечом. Зэлма явно чувствовала себя несколько неуверенно и не понимала, зачем ее сюда привели – она замерла слева, чуть в стороне.

Я ступила на мост и как только оказалась достаточно близко, Ева склонила голову вбок и поинтересовалась:

– Жаклин тебя предупреждала или нет?

– Может быть, – дурочку строить не хотелось. Надоели они мне, все втроем. Не помогали даже мысли о фене.

– Она тебе сказала, что Рован ее?

Вот оно как! Вот уж чего Жаклин мне точно не говорила… Впрочем, я могла бы догадаться и сама.

– Допустим, и что?

– Ты должна советоваться с нами, прежде чем заводить себе парня.

– Пропустите, а? – это было последнее предупреждение, но Ева его не поняла. Можно было, конечно, напомнить им, как искупали меня в грязи, но я так не люблю лишние слова…

Ева не сдвинулась и на шаг, хотя я и двинулась вперед, демонстрируя, что намереваюсь пройти.

Тогда я молча достала брошь, произнесла несколько коротких слов, и все трое взмыли вверх, подхваченные магической паутиной.

Я указала паутине куда их следует отнести, и все трое рухнули в реку, размахивая руками и вопя.

«У меня точно будут проблемы», – без особого сожаления подумала я и двинулась дальше, к себе домой.

Глава 11

Праздничный уик-энд я твердо решила использовать с толком.

Школьную форму, как оказалось, было обязательно носить только на занятиях, но я, как и многие другие первокурсницы, об этом не догадалась. Рован догадался, надо сказать, и выглядел как с разворота журнала.

Я не собиралась отставать. Вернувшись в собственную уютную двухкомнатную квартирку, я не стала тратить много времени на сон – отоспаться можно и в Академии. Здесь же я завела будильник на семь утра, но даже и его звонка не дождалась – уже в половине шестого включила любимую музыку и принялась готовить завтрак. До невозможности утомила кухня в общежитии, вечно забитая людьми. Я не любитель готовить, но тут уж оторвалась – соорудила себе домашний завтрак и салат, сделала кофе и выпила его на кухне, за барной стойкой, глядя в окно, за которым неторопливо полз по трассе вечный и нескончаемый поток машин. Никогда еще моя квартира не казалась мне такой просторной, как сейчас.

Вообще, я любитель скорее техногенных миров. Магическая специализация у меня довольно узкая, и я больше привыкла использовать магию на работе, а дома отдыхать. Потому не слишком люблю кипятить воду на волшебном огне и творить еду из ничего. Пусть за меня это сделают мультиварка и кухонный комбайн. А в случае чего всегда можно сходить в кафе. Было бы время… Я посмотрела на часы. Время как раз таки уже близилось к семи, будильник должен был зазвонить вот-вот, и, не дожидаясь сигнала, я двинулась его искать. Отключила после первого пилик и тут же просмотрела телефонные звонки – пара сообщений от коллег, но в целом, похоже, обо мне никто особо не вспоминал.

Я вздохнула. За пределами Инициативы близких знакомых у меня нет. Родня давно затерялась в бесконечной цепочке миров, которые я успела переменить. А заводить друзей за пределами организации… даже не то, что запрещено. Просто большой геморрой. Это надо каждый раз объяснять, что у меня командировка, что я не отвечаю на звонки не потому, что слышать не хочу, а потому что сигнал не проходит на другие уровни миров. А сигнал действительно не проходил – только капсулы с запечатанными в них сообщениями, и те передавались «магическим» путем. Хотя как тут разберешь, где магия, а где наука, когда в один и тот же страйкбол играют как в магических, так и в техногенных мирах. И там и там отбивают пылающий снаряд энергетическими полями, только вызывают их разным способом. А может, и одним – просто одни могут его объяснить, а другие нет.

Так, размышляя о своем, но не меняя внешности, я оделась в бесформенный комплект «джинсы плюс балахон», который одинаково нелепо смотрелся на обеих моих ипостасях, и, захватив с собой сумку, двинулась по магазинам. Внешность оставила школьную – чтобы подобрать одежду именно под нее.

Пробродив по магазинам несколько часов и пополнив запас абсолютно необходимых девятнадцатилетней девушке вещей, я побросала их в чемодан, не забыла сверху пристроить косметику и фен, и села писать отчет.

Надо сказать, с точки зрения продвижения по делу, мне вообще лучше было не уезжать. Я подобралась к своему звездочету настолько близко, насколько было возможно. Оставалось его завербовать. Теперь уже я удивлялась, как не заподозрила его в Роване с самого начала – его синие глаза светили как две звезды и этим, похоже, затмили такие же звездные искорки в ауре моего «объекта».

Мне ужасно нравилась мысль, что он будет работать в Инициативе, как и я. Конечно, фактор возраста никуда не делся… Но если на то пошло, время порой по-разному идет в разных мирах. А значит, и без этой разницы мы не застрахованы от того, чтобы один постарел быстрее, чем другой. А может быть, еще и сравняем счет. К тому же в распоряжении Инициативы едва ли не самые совершенные медицинские технологии, так что я и через пятнадцать лет буду выглядеть так же, как сейчас.

Я бросила взгляд на монитор, на котором постепенно вырастал отчет, и поняла, что несколько замечталась – хорошо хоть в тексте не стала рассказывать о том, как мне повезло.

«Да и не слишком ли я тороплюсь с выводами? – попыталась я отрезвить саму себя. – Я абсолютно не знаю его». Странный каприз, на котором меня заело – идея вернуть то прошлое, которое я не сумела правильно прожить – превратившись в реальность, начинал немного пугать. Одно дело завести роман с таким загадочным парнем, когда тебе девятнадцать лет – тоже глупость, но, по крайней мере, можно понять. А в тридцать-то это зачем?

Чувствуя, что опять начинаю загоняться, я заставила себя сосредоточить внимание на отчете. Проверила, не ляпнула ли лишнего, сохранила файл и, прицепив его к письму, нажала: «Отправить».

Ноутбук пиликнул ответом раньше, чем я успела встать и включить чайник.

«Будь осторожна. Кто-то работает против нас».

Вот так. Я ненадолго зависла, задавая безмолвствующему монитору единственный вопрос: почему по-человечески все не рассказать?

Подумав, набрала номер Марка и прежде всего поинтересовалась, не он ли меня «ведет». Марк ответил, что нет, и что куратора лучше сейчас не искать.

Оставалось только смириться. Подумав, я предложила вечером, несмотря на это, встретиться и посидеть в кафе. Марк ничего против не имел.

Так прошел первый день дома. Второй день я провела в прогулках по побережью. Основной блок покупок был сделан, но я решила выбрать с собой еще несколько фильмов и книг – чтобы не скучать, глядя на постную физиономию Маргарет по вечерам.

На третий день я начала скучать. До Нори дозвониться удалось только к середине дня, и то жена его ответила мне, что его в ближайшие два месяца можно не ждать. Вот так. Кто-то женат. Как ему это удалось? Кто-то готов его месяцами ждать…

Я повела плечом, отгоняя внезапный приступ хандры. Сама же знаю, что эти игры не для меня. Вон, месяц с Маргарет отлично показал, насколько присутствие второго человека, обитающего в том же замкнутом пространстве, что и я, будет меня душить.

Вечером взяла в руки загруженный чемодан, повесила на плечо сумку с ноутбуком и, сев в машину, направилась к Вратам. Внешность решила сменить уже там. А вот с перемещением не стоило рисковать – в Академии около официальных Врат контрольно-пропускной пункт, и если я не зарегистрируюсь на нем, будет считаться, что я вообще не прибыла.

В Академии шел дождь. Холодный ветер срывал с деревьев листву. Я пожалела, что не надела даже ветровку, и поставила чемодан, размышляя, достать ее или нет.

В следующее же мгновение смутная тень мелькнула рядом со мной. Я потянулась к амулету, закрепленному на поясе под форменным жакетом, и замерла, когда на плечи мне упала кожаная куртка. Слишком большая для Рована – как по мне.

С удивлением я оглянулась через плечо и улыбнулась, увидев его рядом с собой.

– Привет, – первым сказал он. Рован в форму переодеваться не стал. На нем были черные джинсы и черная водолазка, и смотрел он на меня так же изучающе, как и в самую первую встречу. Будто пытался заглянуть под маску, но лишь напоминал лишний раз о том, что она есть у меня на лице.

Я отвернулась, улыбка сошла с моих губ.

– Помочь?

Я покосилась на его собственную спортивную сумку.

– Да не стоит. Я привыкла сама.

Не слушая моих возражений, Рован отобрал у меня чемодан и покатил вперед. Я подняла бровь. Неужели это выглядит вот так – когда настоящий красивый парень ухаживает за тобой? Ну… Может быть, стоит привыкать? Он ведь сам потребовал немедленного ответа на свой пугающий вопрос.

Я поспешила следом и нагнала Рована уже на повороте к жилым корпусам.

– Тебе хотя бы по дороге со мной? – не без заднего умысла поинтересовалась я.

– Вообще не по дороге, – признался он, – я живу вон там.

Рован замедлил ход, махнул рукой на запад, а затем и вовсе остановился. Повернулся лицом ко мне и заглянул в глаза.

– Хочешь зайти?

– Хочу, – я тоже решила быть честной. Помимо того, что я действительно хотела, было бы весьма полезно знать, где его искать если что.

– Ну… Тогда вещи завезем.

– Давай лучше вечерком, – предложила я, – распакуюсь и чуть-чуть приду в себя.

Рован нехотя кивнул.

– Вообще, я не люблю ждать, – уже снова двигая чемодан по дорожке, усыпанной гравием, сказал он.

Я хмыкнула.

– Кто же любит…

«В девятнадцать лет», – добавила я про себя.

– Думаю, есть люди, которым все равно. Но я предпочитаю принимать решения здесь и сейчас, а не откладывать на десять лет.

Я вздрогнула, услышав эту цифру, и невольно подумала, что я-то, пожалуй, склонна делать именно так… Во всяком случае в тех вопросах, которые касаются мужчин.

– Я могу думать быстро, – продолжила я вслух свою мысль, – но если речь идет, скажем, о делах. Если на меня обрушится потолок, я не буду сомневаться, в какую сторону отпрыгнуть. Но вот в жизни… Или, может быть, вернее сказать – в тех ситуациях, когда от решения зависит, какой станет моя жизнь в ближайшие десять лет.

Рован снова замедлил ход, повернулся ко мне и насмешливо изогнул бровь. От этого легкого движения по венам пробежал огонек.

– Разве когда на тебя падает потолок – от этого не зависит твоя жизнь?

– Не знаю, – покаялась я и, отобрав у него чемодан, сама покатила вперед. – Значит, дело в чем-то другом.

– Например, в том, – Рован нагнал меня через несколько шагов, и его рука легла на ручку чемодана поверх моей, заставляя остановиться, – что ты боишься людей.

Я фыркнула и ответила ему таким же насмешливым взглядом, каким он сам смотрел на меня полминуты назад.

– Ты плохо знаешь меня.

– Я вижу тебя насквозь.

По позвоночнику пробежала дрожь, но я тут же уверила себя, что это лишь фигура речи.

– Ты приучила себя делать все так, как будто не боишься ничего. Но правда в том, что меня ты боишься куда больше, чем потолка.

Я сглотнула и, отвернувшись от него, попыталась продолжить движение вперед. На сей раз Рован не стал мне мешать: только опять подхватил чемодан, и мы молча проделали остаток пути.

«Боюсь ли я его?» – я переваривала этот странный, как и все в Роване, вывод в голове. «Скорее уж, я боюсь, что он узнает правду обо мне».

Я прислушалась к собственным чувствам. Тревога действительно была – я опасалась, что этот вечер может прерваться в любой миг, и мне придется возвращаться в реальную жизнь.

И в то же время присутствие Рована, его близость, вселяли в меня странное спокойствие, как будто впервые за долгие годы все шло так, как и должно было идти.

Уже у самых дверей я повернулась к нему и поблагодарила за помощь.

Рован мгновение смотрел на меня молча, а потом спросил:

– Ты не злишься?

– За что? – я подняла бровь.

– За то, как я повел себя на стадионе. Я не хотел обидеть тебя.

– Нет, не злюсь, – я усмехнулась и, выпустив из рук чемодан, коротко его обняла, – ты был прав. Прежде чем бросаться в омут с головой, нужно точно выяснить, что ждет тебя там.

Глава 12

Когда я вернулась в комнату, там еще не было Маргарет – похоже, она намеревалась появиться к ночи или вовсе с утра.

Я спокойно распаковала чемодан и, напевая вполголоса, принялась раскладывать вещи по местам.

С каждой секундой перспектива навестить Рована и увидеть, как он живет, казалась мне все менее удачной. С точки зрения дела – да. Нужно было выяснить, чем он интересуется, чтобы найти к нему подход. Но в сознании невольно всплывали картинки, на которых я входила в обшарпанную дверь его блока и видела захламленную комнату подростка с грязной посудой на всех горизонтальных поверхностях и плакатами с одетыми в кожу парнями на стенах.

«Может быть, мечте порой лучше оставаться мечтой?» – думала я. Тогда, десять лет назад, я мечтала завести роман с таким парнем, как он. Наверное, тогда я бы ничего не имела против плакатов и даже простила бы ему тот факт, что он не убирается в комнате. Но с какого-то момента мысль о том, что нельзя судить о людях по обложке, показалась мне весьма наивной. На самом деле наши привычки, манера одеваться и говорить – очень многое рассказывают о нас. Красиво и романтично было бы придумать себе юношескую влюбленность, благо атмосфера располагала – кругом подростки, и я как будто бы вернулась в прошлое, став моложе на добрый десяток лет. Но если задуматься, сама идея этого романа была смешной. Я знала о Роване только то, что он предпочитает черный цвет, редко ходит в парикмахерскую и не слишком уважает общественный уклад. Если честно, ни один из трех показателей не говорил в его пользу, потому что все они вместе означали, что он самовлюблен, не адаптирован к окружающему миру, не умеет или не хочет ладить с людьми.

«Никто не предлагает тебе длительных отношений, – напомнила я себе, – просто небольшой роман, который закончится вместе с этой командировкой».

Последняя мысль несколько успокоила меня, и я направилась было в душ, чтобы приготовиться к «почти свиданию», которое ждало меня впереди. Рован обещал зайти за мной в восемь часов.

Однако стоило мне сделать несколько шагов по направлению к ванной, как в дверь раздался стук. А поскольку соседняя комната тоже выглядела запертой и пустой, пришлось идти открывать.

– Мисс Маршман, – я подняла брови, увидев по другую сторону двери госпожу коменданта.

– Милтон?

– Да…

– Тебе приказано зайти к куратору.

Хм…

Я пожала плечами, сунула ноги в туфли и вышла в коридор следом за ней.

Кураторы отвечали за дисциплину на каждом потоке, так что мой – Дана Готфрид, дама, занимавшаяся с нами теорией магии – так же курировала и всех моих подруг. Рован с Пэйсом в ее введенье не входили – вообще я до сих пор не успела узнать, на какой они специальности.

Одним словом, нежданное приглашение не могло меня обрадовать.

Маршман не стала провожать меня до конца – наши пути разошлись в конце этажа, а на кафедру теории магии, где обитала Готфрид, я отправилась уже одна.

Поминутно поглядывая на часы и жалея о том, что здесь не работают мобильные телефоны, я добралась до нужного корпуса, поднялась на второй этаж и, постучавшись, вошла в нужный кабинет.

Готфрид, похоже, уже перестала меня ждать, но на месте все же была.

– Мисс Милтон, – она подняла глаза от бумаг.

– Да, это я.

– Знаю, что ты, – Готфрид нахмурилась и поднялась из-за стола, а мне указала на стул, предлагая присесть.

Обойдя стол, она примостилась на него бедрами, так что теперь ее пристальный взгляд смотрел на меня сверху вниз.

– Твоя подруга говорит, что ты злоупотребляешь магией.

Мои брови поползли вверх. Я сразу догадалась, о каком эпизоде идет речь. А вот какая из подруг решила пожаловаться на меня – оставалось только гадать.

– Не совсем понимаю, – все-таки сказала я.

– Боюсь, понимаешь, – не согласилась Готфрид, – а я понимаю, что в твоем возрасте еще трудно осознать, что не любую проблему стоит решать при помощи магии. Магия – сложное и ответственное искусство, не даром многие верят, что за каждое магическое действие существует своя цена.

Я повела плечом. «Цена» была одним из самых древних предрассудков, получившим распространение, когда люди еще не поняли до конца, что магия – лишь явление физической реальности, существующее в ряде миров. Не более того. Нет никакой цены. Нет потусторонних сил, которые рассчитают за тебя, что можно делать, а что нельзя. За свои поступки каждый несет ответственность сам. И если честно, с моей точки зрения Жаклин понесла ответственность за свой.

– Не знаю, насколько это может в чем-либо тебя убедить, – продолжала мисс Готфрид тем временем, – но по уставу академии я вынуждена надеть на тебя блокирующий браслет. Поскольку это первый случай, пока – всего лишь на три дня. Но если на тебя снова поступят жалобы – срок придется увеличить.

Я озадаченно смотрела на нее.

«Какой еще браслет?» – билось в голове.

А мисс Готфрид тем временем в самом деле извлекла откуда-то широкий обруч с вделанным в него синим камнем, взяла меня за руку и ловко застегнула его на запястье.

– Но… – попыталась воспротивиться я, но было поздно.

– Можешь идти, – сказала она и указала мне на дверь.

Едва очутившись в коридоре, я проверила, правильно ли поняла, что произошло. Воздела руку, пытаясь начертить в воздухе огненный знак – ничего.

Хорошо, что я все-таки сообразила подвесить боевой набор на новый амулет. Хотелось бы верить, что амулеты этот браслет не блокирует… Иначе я крупно попала, потому что мне же необходимо поддерживать иллюзию.

Не удержавшись, я ударила кулаком по стене, но это, конечно же, не помогло. Выругалась про себя и двинулась в направлении выхода в парк.

За окнами уже почти стемнело – стояли первые числа ноября, и ночи становились все длинней.

Я шла по аллее и думала о том, что одно дело – предпочитать обходиться без магии, а другое – лишиться ее. Даже на несколько дней. Ощущение было такое, как будто меня связали по рукам и ногам.

Конечно, радовало то, что поисковая часть моей работы окончена и проверять всех прохожих необходимости пока нет. И все-таки даже в общении с Рованом магия могла бы помочь. Направить на правильный путь, позволить предугадать его реакцию на те или иные поступки.

Когда я миновала очередную развилку аллей и повернула к своему корпусу, над парком уже окончательно повисла ночь. Ветер становился все холодней, и я начинала жалеть, что не догадалась накинуть куртку. Так я и шла, потирая озябшие плечи, когда невидимая сила ударила меня в живот так, что от неожиданности я отлетела на пару метров назад и едва успела прикрыть руками затылок. Гравий проскреб по спине и локтям, раздирая тонкую ткань джемпера и, наверное, обдирая кожу. На секунду мне показалось, что я разглядела светящийся силуэт, но свет этот тут же погас, а я ощутила чьи-то настойчивые прикосновения на своих боках.

Времени понять, что от меня хотели, мне не хватило, потому что фигура в черном, почти сливавшаяся с ночной темнотой, возникла совсем рядом. Я увидела несколько вспышек, скрестившихся в воздухе, а затем со свистом прочь промчалась почти невидимая тень.

Нежданный защитник обернулся ко мне и протянул руку, помогая встать.

– Все в порядке? – спросил он. Я продолжала лежать, вглядываясь Ровану в глаза.

– Ты, – наконец выдавила я.

– Шел к тебе. А тут смотрю, какая-то ерунда.

– Да уж… – я наконец взялась за его руку и позволила себя поднять. Ощупала бока – локти и правда кровоточили, и свитер был порван в нескольких местах.

– Что они хотели от тебя?

– И кто эти – они? – поддержала я вопрос.

Рован склонил голову.

– Ты не видела? – с недоумением в голосе спросил он, а в следующую секунду потянул мою руку на себя, поднес к глазам и вгляделся в браслет. – Что это?

– Наказание… – буркнула я, – плохо себя вела. Применяла магию в неположенных местах.

Рован насмешливо поднял бровь.

– Пэйс рассказывал, что ты пользуешься порталами посреди парка. Кто-то тебя спалил?

Я замерла. До сих пор мне эта мысль в голову не пришла. Может быть, девчонки вовсе не при чем? Я зацепил кого-то еще? Маргарет, например?

– Ева с Жаклин немножко наехали на меня, – призналась я, – пришлось связать их и бросить в ров.

– В ров? – насмешка все отчетливее прорисовывалась на губах Рована.

– Ну да, вокруг стадиона. Помнишь, когда…

Рован замер, сжимая мою руку и вглядываясь в глаза.

– Это из-за меня, – неожиданно твердо сказал он.

– Ну, я бы не стала преувеличивать твою роль, – нехотя протянула я, – они были бы стервами, даже если бы на твоем месте был кто-то другой.

– И все-таки это из-за меня, – повторил он, – не стоило целовать тебя при всех.

– Жалеешь? – обида сдавила грудь, и я выпрямилась, но продолжала смотреть ему в глаза. Он оказался невозможно близко. Его горячее тело касалось моего, а глаза казались огромными и бездонными, как небесный свод.

– Хочешь, чтобы я доказал, что нет? – спросил Рован, и мне почудилось, что голос его звучит как будто бы издалека.

– А ты хочешь доказать? – задала встречный вопрос я, и собственный голос тоже услышала как будто бы со стороны.

Ничего не говоря, Рован наклонился и прикоснулся губами к моим губам. Руки его сами собой возникли на моей спине, и волна жара охватила меня, увлекая в бездонную глубину. Я плавилась в этих руках, переставая понимать, в какой галактике нахожусь. Я опустила веки, чтобы полностью погрузиться в этот поцелуй, и словно звездное небо окружило меня со всех сторон. Вихри космических ветров подхватывали меня и уносили прочь, и только его руки не позволяли мне затеряться в окружающей темноте.

Поцелуй длился бесконечно, а когда, наконец, прекратился, я почувствовала себя рыбой, выброшенной на берег.

Нехотя я подняла веки.

Это был не сон. Рован все так же стоял напротив меня. Он был серьезен, а на мои губы безудержно рвалась улыбка.

– Пойдем, – произнес он, разбивая охвативший меня дурман, – я провожу тебя. Уже поздно идти ко мне домой.

Глава 13

– Ты когда-нибудь слышала об Истинном мире?

Вопрос, заданный Рованом во время прогулки неделю спустя, застал меня врасплох.

Тем вечером, когда я пережила необъяснимое нападение, он проводил меня домой, а на следующий день, спустившись к выходу из женского общежития, я увидела, что он стоит неподалеку с сигаретой в руках.

– Курить вредно, – заметила я, приближаясь к нему.

– Да, – согласился Рован, – никак бросить не могу.

У меня брови поползли вверх. Как-то я не ожидала признания собственной слабости от человека, похожего на него.

– Слишком давно курю, – пояснил он.

– Давно? Это сколько же лет?

Рован проигнорировал мой вопрос. Он бросил окурок в урну и, протянув мне руку, твердо сказал:

– Пойдем.

– Куда?

– На пару, конечно, – подумал и добавил: – после вчерашнего боюсь отпускать тебя одну.

Я хмыкнула.

– Рован, спасибо, конечно, но я могу за себя постоять.

Эти слова он тоже пропустил мимо ушей, а я, в принципе, была не против позволить ему меня провожать.

Погода становилась холоднее день ото дня, но по утрам светило яркое солнце, и потому наша недолгая дорога к учебному корпусу скорее походила на утреннюю прогулку.

На второй день я спросила:

– Рован, а ты не опоздаешь из-за меня?

Рован усмехнулся.

– Я на первые пары редко хожу.

Ну да… Кто бы сомневался.

– Лень вставать?

– Как видишь, нет.

Мы замолкли на какое-то время, а затем он первым сказал, отвечая на мой невысказанный вслух вопрос:

– Я с боевой. Решил пойти по пути наименьшего сопротивления.

– Это почему? Потому что боевая магия – более простой путь? – я замедлила шаг, чтобы получить возможность заглянуть ему в глаза, и демонстративно вскинула брови. – По-моему, самая опасная и полезная часть всей магии вообще.

– Ты мне льстишь, – Рован улыбнулся одним уголком губ.

Я фыркнула.

– Сама бы училась там, если бы…

– Если бы не что?

– В общем, семья решила, что история магии мне больше подойдет.

Почти не соврала.

– Меня, видимо, поленились заставлять, – улыбка снова едва тронула его губы. – Сама не пробовала боевую изучать?

– Пробовала, конечно. Я же говорю – смогу за себя постоять. Но в итоге от разного рода зельеварения и астрологии у меня уже пухнет голова.

– А по-моему, астрология – это интересно, – возразил он, – хотя я ей толком не занимался почти. Но когда я смотрю на небо, мне кажется, что звезды могут многое нам рассказать.

Я с подозрением покосилась на Рована.

– Может, ты еще и будущее умеешь по ним читать?

– Нет, не умею. Хотя говорят, что раньше встречались те, кто мог. Но таких не рождалось уже несколько десятков лет.

Я кивнула.

– Пришли, – Рован указал на корпус, к которому мы подошли вплотную.

Я остановилась, разглядывая его лицо – все такое же таинственное, как и неделю назад, пусть и в свете дня.

– Я зайду за тобой после занятий, – сказал Рован на третий день.

И зашел. Компания подруг смотрела на меня со смесью зависти и презрения. Жаклин буравила таким взглядом, как будто хотела прожечь насквозь. Ева с Зэлмой реагировали поспокойней, и тем не менее именно Ева отозвала меня в сторону, не давая вместе с Рованом отправиться домой.

– Эсти, я просто хочу тебя предупредить…

Я подняла бровь.

– Он не тот, кем кажется на первый взгляд. Большего я обещала не говорить.

– Спасибо, – от всей души поблагодарила я и отодвинула ее руку, неведомо как оказавшуюся на моем плече. – Твои слова очень много значат для меня.

И это в самом деле было так. Если уж Ева знала, что Рован скрывает какую-то тайну, то мне разобраться с этим секретом сами звезды велели.

И тем не менее я, разумеется, не стала отменять прогулку.

Мы долго ходили по парку, и Рован, к моему удивлению, легко и свободно рассказывал мне о себе и о своей семье.

– Эта старый род, – говорил он, – но в нашем мире родовая знать давно не имеет власти над другими, так что по большей части это всего лишь… слова.

– Разве магия не дает власть?

– У нас – нет. Да и в семье у отца не было магов. Чародейкой была моя мать. Он женился на ней и принял в семью, но на нее до сих пор смотрят как на чужачку.

– А на тебя?

Рован повел плечом.

– Я привык, – просто сказал он.

Я остановилась и, поймав его руку, развернула лицом к себе.

– Глядя на тебя издалека, не ожидала, что ты будешь так откровенен со мной.

Рован пожал плечами.

– Я не вижу ничего плохого в откровенности. Мне нечего скрывать.

– Зная твои слабости, люди смогут использовать их против тебя.

– Нет, – Рован улыбнулся и покачал головой, – никто не сможет использовать против меня мою семью. Я так привык быть пятым колесом, что мне давно уже на это наплевать.

Мы оба замолкли и какое-то время просто стояли, рассматривая друг друга.

– А ты… – произнес он наконец, – расскажешь мне о себе?

Меня пробила дрожь. Необыкновенно отчетливо я осознала, в какую ловушку загоняю себя.

– Может быть, как-нибудь потом, – я потянула его дальше, надеясь отвлечь.

– Боишься, что я использую сказанное против тебя?

– Не совсем.

– Тогда что?

Я задумалась, подбирая слова.

– Моя семья сейчас далеко, – сказала я, – мне не хочется о них вспоминать.

– Ты же говорила, они выбрали для тебя этот факультет.

– Да, это так.

Я не стала ничего объяснять, решив, что пробелы в противоречивых обрывках моей биографии он вполне может заполнить сам – так, как нравится ему.

На четвертый день Рован пригласил меня к себе.

Я немного мандражила – изодранные плакаты все еще стояли перед моим мысленным взором, но вместо этого я увидела полностью выкупленный на него одного блок, в котором царил идеальный порядок. Вся мебель была завезена с собой – аккуратная, минималистичная, но явно дорогая. Студентам такую обычно не дают.

Перед въездом, похоже, был проделан серьезный ремонт, потому что от стандартных блоков отличалось все, даже расположение светильников на стенах.

– Ты собрался с комфортом провести ближайшие пять лет, – сказала я, оглядываясь по сторонам.

– На самом деле нет, – Рован ответил мне легкой улыбкой, – здесь должен был жить другой человек. Вот он действительно любил комфорт.

Я хмыкнула, про себя откладывая сказанное на полочку. Обошла основную комнату, разглядывая черно-белые фотографии, висевшие на стенах.

– Значит, это все не твое? – я кивнула на одну из них.

– Нет. Но мне пришлось по вкусу, и я решил оставить себе.

– Мрачно, – констатировала я, разглядывая изображение белого лебедя в черной воде.

– Это делает его более похожим на настоящего.

Я была не согласна, но спорить не стала.

– Хочешь… чего-нибудь? – спросил Рован.

– Чаю, может быть, – сказала я, присаживаясь на диван.

Я бы предпочла что-то покрепче, но понятно было, что в Академии, да еще наедине с малознакомым парнем, лишнего лучше не пить.

Рован сделал чай, который мы так и не стали пить. Он присел на диван рядом со мной, и мы целовались часа три, пока губы не стали болеть, а я не вспомнила, что мне рано вставать с утра.

Пятый день выпал на субботу, но, потянувшись и выглянув из окна, я все равно увидела, что Рован уже стоит там. Я быстро натянула на себя джинсы и джемпер и выскочила к нему.

– У меня сегодня лекций нет, – предупредила я.

– Значит, провожу тебя куда-нибудь еще.

– Куда, например?

Рован подмигнул.

– Если готова – покажу прямо сейчас.

Я была готова. Правда, на улице уже становилось слишком прохладно для свитера, но любопытство оказалось сильнее страха простыть.

Рован поймал мою руку и отвел меня в узкий проулочек между двух корпусов. Достал из кармана какой-то предмет, который мне не удалось разглядеть и который тут же замерцал тусклым оранжевым светом, и открыл проход между миров.

– Пошли, – он кивнул на портал и потянул меня за собой.

Поколебавшись секунду, я ступила в переливавшийся радужными красками овал и через мгновение обнаружила, что стою на мостовой какого-то городка, по бокам улиц которого стояли низенькие здания, лепившиеся вплотную друг к другу. Многие фасады украшали искусные скульптуры, изготовленные с такой тщательностью, что сами дома становились похожи на кондитерские изделия.

– Это Таунхил.

– Твой мир?

– Нет, – Рован улыбнулся, – просто место, где я люблю бывать.

– В смысле – водишь сюда девушек? – уточнила я.

Рован как-то странно посмотрел на меня, так что я тут же пожалела о своих словах.

– Извини, – я отвела взгляд.

Рован шагнул ко мне и замер рядом. Коснулся свободной рукой щеки и заставил снова посмотреть на себя.

– Я редко доверяюсь кому-нибудь, – сказал он.

– Так я же о доверии и не говорю.

– И редко… обращаю внимание на кого-нибудь.

Возможно, это должно было мне польстить, но я лишь почувствовала себя еще глупей.

– И почти никогда, – продолжил Рован тем временем, – не пускаю посторонних в свою жизнь.

Я повела плечом.

– Давай забудем этот разговор, – попросила я и первой двинулась по извилистой улочке вперед.

Однако забыть не удалось. То, как Рован говорил только что, не укладывалось даже не в мои представления о нем… Скорее, в мои представления о том, как должен разговаривать и вести себя восемнадцатилетний бунтарь, каким я считала его. Но к чему придраться в его словах – я не нашла. И потому спросила только:

– А как же Пэйс?

– С Пэйсом я знаком уже очень давно. Я доверяю ему как себе.

Я замолкла, не зная, что на это сказать, но после долгой паузы все же решилась поинтересоваться:

– У тебя нет друзей кроме него?

Рован качнул головой, и больше мы не поднимали личные темы в тот день. Просто смеялись, осматривали город, покупали карамельных петушков и мороженое и вернулись в Академию, когда уже начинало темнеть.

Уже засыпая, я заставила себя задуматься о том, что за артефакт использовал Рован. Если бы где-то умели делать столь маленькие предметы, открывающие Врата – не нужны были бы проводники наподобие меня. И в то же время – не могло ли быть так, что Рован сам был проводником? Я не смогла ответить себе на этот вопрос.

Все воскресенье я пролежала простуженная у себя в комнате, проклиная тот миг, когда решила не одевать куртку. И вот в понедельник, хотя простуда еще давала о себе знать, я не смогла отказать себе и Ровану в совместной прогулке. Между парами у меня образовалось окно, и у него тоже была пара свободных часов, и мы отправились осваивать часть парка, в которую не заглядывали до сих пор.

Я ожидала обычных воздушных разговоров, рассказов о семье, может быть, о Пэйсе или о чем-нибудь еще. Но вместо этого Рован спросил ни с того ни с сего:

– Ты когда-нибудь слышала об Истинном мире?

Я пожала плечами.

– Мы проходили его по истории магии, – соврала я.

Рован остановился и посмотрел мне в глаза.

– А ты веришь, что он в самом деле существовал? – спросил он.

– Нет, – честно ответила я, – а если и существовал? Какая разница теперь. Нужно жить в том мире, который есть.

Рован не ответил. Взял меня за руку и двинулся дальше по алее, не говоря больше ничего.

Глава 14

К концу недели выпал первый снег. Я проснулась и увидела, что им покрыты все веточки до одной. Небо, нависшее над парком, походило на белое ватное одеяло, и больше всего хотелось забраться обратно в постель и больше оттуда не вылезать.

Время наших прогулок подходило к концу, и мне было жаль его, потому что те пара недель, что я провела с Рованом в этом парке, оживили меня и позволили напрочь забыть о том, кто я и зачем оказалась здесь.

Процедура перевоплощения стала привычной, как если бы я просто чистила зубы лишний раз, и, рассматривая себя с утра в зеркале, я уже не искала в отражении собственный острый подбородок. Я вполне смирилась с той шкурой, в которую меня запихнула судьба, и больше не думала о том, что Рован, глядя мне в глаза, видит вовсе не меня.

Зато я все отчетливей ощущала странности именно в его поведении. Может, просто стерлись воспоминания о том, как ведут себя парни в девятнадцать лет? В конце концов, студентов первого курса я давно уже видела только в кино.

Поначалу я никак не могла отделаться от опасения, что мне будет скучно с ним. В какой-то степени я даже радовалась этой мысли, понимая, что быстро удовлетворю свое любопытство и успокоюсь, отстреляю еще одну гильзу и забуду, что в моей жизни когда-то был этот глупый период, как делала это всегда.

Однако чем больше я общалась с Рованом, тем очевиднее становилось, что ему есть что мне рассказать. И дело тут было далеко не в юности и свежести, которые иногда привлекают тех, кто уже утратил эти качества. Напротив, в те редкие моменты, когда я задумывалась о его возрасте и о своем, Рован казался мне намного старше своих лет. Может быть, даже старше моих.

В основном же, разговаривая с ним, я вообще не чувствовала разницы. Он говорил больше меня, и о магии знал больше меня. Может быть, потому, что сам родился в мире, где магия – не такая диковинка, как в моем. Все это было странно. Но когда он снова заговорил о том, что, похоже, очень интересовало его, я уже не была удивлена. Случилось это в самом конце ноября.

Лишенные возможности проводить время в парке, мы стали искать новое место, и я предложила окружить магическим куполом заброшенную беседку в дальнем его уголке. Мы устроили внутри магический подогрев и часами могли сидеть в этом уютном островке, наблюдая, как снаружи падает снег.

В тот вечер занятия у нас закончились довольно рано, и, взяв с собой термос и бутерброды, мы уже привычно уединились в своей беседке. Беседа шла в основном о повседневных делах. Я рассказывала Ровану, что нам поручили организовать группы и сделать экзаменационный проект. Вообще-то, я надеялась продолжить тему о Первой Чародейке, которую знала довольно хорошо, но Ева записала меня к себе, хотя я толком не общалась с ней весь последний месяц. А за компанию нам навязали и Маргарет, как мою соседку – отчего Ева пришла в безумный восторг и долго ругалась на тему того, что ей подсунули этот балласт. За три осенних месяца Маргарет так толком и не продвинулась в магии, она не слишком-то и старалась, но, кроме того, разрозненность способностей давала о себе знать – ей явно требовались особый подход и больше внимания, чем всем остальным, а никто, как водится, не хотел брать на себя этот груз.

Рован слушал вполуха, что не особо-то и задевало меня – я не стремилась его заинтересовать, мне просто нравилось находиться рядом с ним. А ему, наверное, со мной, раз он меня пригласил.

– Говорят, после того, как Радагар разрушил Истинный мир, на его месте остались лишь серые пустоши и руины древних городов, – сказал он ни с того ни с сего, когда я замолкла и взялась за термос, чтобы сделать глоток, – а до гибели его обитатели были бессмертны, и каждый из них владел магией.

Я внимательно посмотрела на него, чувствуя, что эта тема значит для него куда больше, чем его собственный студенческий проект.

– Ты собираешься к экзаменам писать о нем? – спросила я.

– Нет, – Рован покачал головой, – сделаю что-нибудь попроще… Например, анализ огневой мощи Артезианского способа запуска огненных стрел.

Ага, проще некуда… Я хмыкнула.

– Тогда почему вспомнил сейчас?

Рован долго молчал и только потом сказал:

– Не знаю. Это место… – он свел брови и, отвернувшись от пелены снега, медленно ползущего над парком, посмотрел на меня, – оно напоминает мне о нем.

Рован снова замолк, подбирая слова.

– Обычно я очень остро ощущаю, что мир, в котором нахожусь – это только отражение чего-то большего. Места, которое я готов искать всю жизнь.

– А теперь? – я встала и, не выпуская термоса из рук, пересела на скамейку, на которой сидел Рован. Наши бедра соприкоснулись, обжигая друг друга, но я так и не поняла, ощутил он это прикосновении или нет.

– А иногда… Когда мы здесь… Мне кажется, что истинный мир – он тут, под куполом. Что представления древних были верны. И мы сейчас сидим в самом настоящем пузырьке, а все, что находится за пределами нашего купола – только отражения и блики в гранях пузырьков.

Я молчала. Это было хороший момент, чтобы поцеловать его, потому что я отлично понимала, что он имеет в виду. Меня никогда не мучили мысли о том, в настоящем мире мы живем или нет. Но именно здесь и сейчас все казалось мне куда более настоящим и важным, чем всегда.

И все же я не стала его целовать. Просто положила голову на плечо и какое-то время смотрела на снег, так же как и он.

– Ты хочешь туда попасть? – после долгой паузы спросила я.

– Не знаю… – сказал Рован задумчиво, – иногда лучше сохранить мечту, чем увидеть, что там, где она была, остался только тлен.

Мы сидели так, пока не стемнело, почти не разговаривая и просто наслаждаясь тем ощущением, которое связало нас, а когда Рован проводил меня до женского корпуса, и я легла спасть, мне впервые приснился странный сон.

Я брела по серой гладкой поверхности, не имевшей краев. Все четыре горизонта тонули в серой мгле. Там, в тумане, мерцали блудные огоньки, то вспыхивавшие, то исчезавшие в сизом сумраке. А если поднять голову, можно было разглядеть на небе единственную яркую звезду, свет которой заливал эту бесконечную пустошь.

Я осознавала, что попала сюда через портал, но как ни старалась, не могла вспомнить, где его искать.

Мысли путались, в памяти то всплывали лица давно забытых людей, то, напротив, я не могла назвать, как ни пыталась, имен тех, кто окружал меня каждый день.

Я шла, не имея ни цели, ни ориентиров. Не зная даже, двигаюсь ли по прямой или давно уже хожу по кругу.

И лишь спустя долгое время, когда усталость навалилась уже с такой силой, что хотелось осесть на землю и не шевелиться, увидела вдалеке проступающий во мгле темный силуэт.

Фигура пугала и в то же время притягивала. С новым напором я двинулась по направлению к ней, но она лишь маячила во тьме, каждый раз отдаляясь и не позволяя мне приблизиться к себе.

«Гвендолин…» – почудился мне шепот вдалеке.

Я вскинулась, села на кровати и уставилась в темноту. Сон явно отражал тот бардак, который в последнее время творился у меня в голове. Наверное, если бы я подождала еще чуть-чуть и не проснулась так быстро, из материализовавшихся посреди пустоши кустов на меня выпрыгнули бы Ева с Маргарет с криками «Ты принадлежишь мне», и, не дав принять решения, возникшая за спиной Жаклин пнула бы меня пониже поясницы и уронила личиком в грязь.

Глава 15

Впрочем, подружки дали о себе знать уже на следующий день.

Ева подкараулила меня перед первой парой и спросила, почему я перестала приходить к ней по утрам.

– Не хочу тебя затруднять, – я попыталась улыбнуться, – я привезла свой…

Я замолкла, представив, что будет, если компания обнаружит мои припасы косметики, и решила не договаривать до конца. Впрочем, Ева, похоже, и не слушала меня.

– Моя семья на протяжении нескольких столетий работает над над созданием живого существа силами магии. И это навело меня на мысль о том, какой мы можем взять проект.

– Разве фамильяры – не жизнь, которую мы создаем?

– Нет, – Ева качнула головой, – фамильяры питаются твоей энергией и живут только до тех пор, пока ты помнишь о них. Сильфиды же столетиями изучают способы создать настоящую жизнь. В общем, это не важно. Мы все равно ее не создадим. Но мы могли бы создать маленький мир.

Я хмыкнула и подняла бровь.

– Пусть растения и животные в нем существуют по принципу фамильяров, – продолжила она, – но это должна быть настоящая маленькая вселенная, в которую каждая из нас сможет войти и привнести туда что-то свое.

– Ты не думаешь, что для первого курса это перебор?

– Думаю. Поэтому на будущий год продолжу эту тему, а в перспективе буду писать по ней диплом.

– Это ведь не с бухты-барахты пришло тебе в голову, да? – с подозрением спросила я, но Ева проигнорировала мои слова.

– По некоторым старинным теориям мир был создан на перекрестье четырех стихий. Их то мы и попробуем смешать. Зэлма ладит с водой и землей, Жаклин – с огнем.

– Магия стихий – точно не моя стезя.

– Я знаю, – Ева улыбнулась, – ты – Проводник. И ты откроешь для нас Врата в новый мир.

Моя бровь снова поползла вверх.

– Брось, – заявил Ева, не дожидаясь возражений, – я видела, как ты бегаешь в город. Жаклин застала тебя за покупками.

– А как туда попала Жаклин?

– О, – Ева снова улыбнулась, – у нас тоже есть свой маленький секрет. Если поможешь – я открою его тебе.

Честно говоря, меня заинтересовал и секрет, и весь этот безумный проект, так что мысли о собственной теме напрочь выветрились из головы.

– Итак, – подвела итоги Ева, заметив, что я уже дошла до кондиции, – жду тебя в лаборатории в четыре часа.

– Но…

В это время мы обычно ходили с Рованом в парк.

– Никаких но! Учеба прежде всего!

Рован принял известие о том, что у меня другие планы на вторую половину дня, стойко – как оловянный солдатик.

– Мне тоже нужно готовиться к турниру, – сказал он.

– К чему? – я приподняла бровь.

– К турниру. Тем, кто выйдет в финал и победит команду с факультета технотронной магии, разрешат не сдавать проект.

– Да, – вздохнула я, – как же Картезианские стрелы теперь без тебя…

– Артезианские, – машинально поправил меня Рован, – и… – замолк, – ты смеешься, да?

– Ну, разве что чуть-чуть, – я улыбнулась и потянулась к нему, напрашиваясь на поцелуй.

– Вообще-то, это очень важная проблема. Ее активно исследуют не первый год.

– Все, молчу! – демонстрируя капитуляцию, я подняла руки вверх. Рован сжалился и тоже улыбнулся.

– А ты придешь посмотреть на турнир? – спросил он.

– Почему бы и нет. Боевая магия – это повеселее, чем страйкбол.

– Тебе вообще стоит немножко расслабиться, – сказал Рован, поднимаясь с нашей скамейки и за руку утаскивая меня за собой, – наверняка у девчонок тоже хватает развлечений, а ты, кроме библиотеки, и не ходишь никуда.

– Хватает, – подтвердила я, – Маргарет вот подала заявку на пробы в театр фей.

– Маргарет? – теперь уже Рован с трудом сдерживал смех. – Это там, где летают по залу над головами зрителей?

– Она позавчера смогла наколдовать себе крылья! Правда, одно получилось длинней другого. В общем, думаю, ты понял, почему я обхожу стороной студенческий досуг.

– Наверняка не все занимаются такой ерундой, – Рован вышел из беседки, и, сняв купол щелчком пальцев, я последовала за ним. Небо в тот день выдалось ясным, но снег все равно хрустел под ногами. А Рован обнял меня так, как будто опасался, что я замерзну. – Я бы тоже пришел за тебя поболеть.

– Я подумаю, что можно тебе показать. Жаль, что нам не предлагают заменить турниром проект.

Так, обсуждая последние новости, мы добрались до корпуса, на первом этаже которого располагалась лаборатория.

– Я зайду за тобой после тренировки, – пообещал Рован напоследок и запечатлел у меня на щеке прощальный поцелуй.

Я же вошла внутрь и направилась по длинному коридору, по обе стороны от которого тянулись двери экспериментальных аудиторий, туда, где должны были ждать меня Ева и компания.

Еще не успев открыть дверь, я расслышала обрывок спора, который заставил меня замедлить шаг.

– Как ты вообще можешь разговаривать с ней после того, что она сделала? – спрашивала раздраженно Жаклин.

– Прекрати, – голос Евы звучал резко, как никогда. До этого момента я вообще не слышала, чтобы она повышала его хотя бы раз, – она нам нужна. И нужна больше, чем ты.

Короткое время царила тишина – наверное, Жаклин сжимала кулаки.

– Зэлма, скажи ей! – наконец выпалила она.

Именно этот момент я выбрала для того, чтобы распахнуть дверь.

– Что сказать? – поинтересовалась я.

– Привет, – Ева попыталась улыбнуться, но не смогла до конца совладать с собой, – Жаклин пытается извиниться за то, что сегодня с нами не пойдет.

– Что?.. – Жаклин с удивлением посмотрела на нее.

– Не пойдет куда? Я думала, мы попытаемся провести эксперимент.

– Жаклин пойдет! – снова вмешалась Жаклин.

– Тогда Жаклин не будет меня раздражать! – процедила Ева, и, после того как несколько противоречивых эмоций сменили друг друга у Жаклин на лице, та наконец выдохнула:

– Да…

– Итак! – Ева хлопнула в ладоши, и дверь с громким щелчком затворилась за моей спиной. – Можно приступать!

– Кто-нибудь объяснит мне, что мы собираемся делать? – поинтересовалась я, приближаясь к ним.

– Мы собираемся соединить четыре стихии.

– Это я поняла.

– Но стихии в чистом виде не смешиваются между собой, – продолжила Ева, – поэтому нам нужно отыскать квинтессенцию каждой из них, чтобы затем… – она замолкла и опустила глаза в книгу, – в общем, для начала мы просто должны их отыскать.

Примерно было понятно. Затем мы будем смешивать их в ступке или в огненном горниле… Или в чем-нибудь еще. «Наковальня» для создаваемого предмета выбирается по тому же принципу, что и артефакт, на который подвешиваются заклятья. Для создания «мира», наверное, понадобится что-то по-настоящему исключительное, и Ева не хочет радовать нас этой новостью раньше времени.

Ну, меня лично трудности не смущали никогда, и потому я кивнула, подтверждая свое согласие продолжать.

– Открывай портал! – скомандовала мне Ева.

– Куда? – я подняла бровь.

Ева посмотрела на Зэлму.

– На болото, – коротко ответила та.

Зэлма вообще, сколько я ее знала, была самой молчаливой и серьезной из всех троих. Иногда я задавалась вопросом – как она вообще попала в эту компанию? А теперь, кажется, начала понимать. Ева была далеко не так проста, как хотела показать. И подружек выбирала вовсе не для того, чтобы целыми днями слушать лесть. Но вот чего она хотела, в сущности, добиться? Могло ли быть так, что для нее на самом деле был настолько важен этот проект? Иногда люди преподносят сюрпризы, и вполне вероятно, что она действительно хочет написать исключительный диплом. Но с тем же успехом за ее мотивами могло крыться и что-то еще.

– Ну, – поторопила меня Ева.

Я сосредоточилась, начертила в воздухе магический знак, а затем изобразила приглашающий жест.

Девчонки проследовали в портал одна за другой. Первой шла Ева, за ней Зэлма. Жаклин задержалась. Пару секунд она смотрела на меня, брови ее были сведены к переносице, а на лице читалась нескрываемая ярость.

– Вперед, – напомнила я, и когда Жаклин наконец пересекла магический предел, шагнула за ней. В следующий миг портал закрылся за моей спиной.

Все вчетвером мы стояли по колено в воде и оглядывались по сторонам. Обманчивые холмики, поросшие мхом, виднелись из-под ее поверхности тут и там. Присутствие берегов выдавал только редкий кустарник, видневшийся кое-где.

Я шагнула вперед, осторожно нащупывая дно, и предупредила:

– Будьте осторожны, тут зыбучая топь.

Ева кивнула и, прыжком оттолкнувшись от земли, взмыла вверх. Небольшие крылышки из чистой розовой энергии взвились у нее за спиной.

Зэлма и Жаклин тут же последовали за ней, у обоих крылья оказались красными, только у Жаклин – с черными прожилками, а у Зэлмы – с коричневыми.

У меня по визуализации магии уже второй раз выходил твердый трояк. Поэтому я взлетела просто так – без всяких крыльев. Чтобы не позориться лишний раз.

– Что теперь? – Ева оглянулась на Зэлму. Я отметила, каким сосредоточенным стало ее лицо. В Академии я не видела ее такой собранной никогда. Предел интересов Евы обычно сводился к сочетанию цветов в одежде и подбору новых туфлей. Однако, она продолжала удивлять…

Зэлма сложила руки перед грудью в замок, склонила голову и прикрыла глаза. Лицо ее отразило немалое напряжение, когда она принялась шептать магические слова, которые с моего места было не разобрать.

Затем резко развела руки в стороны. Поток ветра всколыхнул ее волосы, срывая заколку и роняя ее в грязь, но Зэлма не обратила внимания на случившееся. Рука ее сама собой взлетела, указывая вперед, и с пальцев сорвалась стрела зеленовато-голубой энергии. Коснувшись воды, энергия вспенила ее, прочерчивая извилистую дорожку, бегущую вдаль в обход берегов.

Вопросов не возникло ни у кого. Мы с Евой одновременно двинулись по следу, едва не столкнувшись плечами. В последний момент обе сменил курс, выравнивая полет, и так, нос к носу, двинулись к цели. Зэлма и Жаклин летели на полкорпуса позади нас.

– Ева, – спросила я вполголоса, пользуясь тем, что мы оказались так близко друг к другу, – зачем тебе этот проект?

– Чтобы сдать зачет, – ровно ответила она.

– И все?

Ева бросила на меня быстрый косой взгляд, но ответить не успела, потому что поодаль раздался голос Зэлмы:

– Вот оно!

Там, куда она указывала пальцем, дорожка заканчивалась, а из-под воды торчал поросший мхом валун.

– Как мы его понесем? – впервые за время путешествия подала голос Жаклин.

Ева не стала отвечать. Молча прочертила пальцем в воздухе спираль, и, следуя за траекторией ее ногтя, валун стал подниматься вверх. Вода захлюпала, нехотя выпуская его, а Ева коротко приказала мне:

– Открывай портал, быстрей.

Я подчинилась, и через несколько мгновений мы уже снова были в лаборатории вместе с валуном.

Жаклин и Зэлма привалились к стенам, переводя дух, Ева прислонилась к столу. Я видела, как дрожит ее рука. Только мне переход дался легко.

– Это земля, – констатировала я, когда портал захлопнулся у меня за спиной, – а что насчет воды?

– Мох, – пояснила Зэлма, отклеиваясь от стены и приближаясь к валуну. Она провела над ним рукой, и камень вместе с растительностью, покрывавшей его, слабо замерцали зеленым и голубым. – Он лежал в этом болоте тысячу лет, – задумчиво пробормотала она, – лежал, как будто ждал, когда мы за ним придем.

– Так и было, – сказала Ева. Голос ее звучал отстраненно, как будто мыслями она находилась далеко. Однако уже через секунду Ева вскинулась и как обычно весело посмотрела на нас. – На сегодня все. Лично я собираюсь наведаться вечером в клуб. Кто со мной?

Зэлма и Жаклин подтвердили свое желание продолжить совместный отдых, а я покачала головой.

– Нет, – отказалась я, улыбнувшись уголком губ, – меня ждут.

Жаклин нахмурилась.

– Я ведь предупреждала тебя, – процедила она.

– Жаклин! – совсем другим голосом оборвала ее Ева. – Нет – так нет. Сегодня повеселимся без тебя.

Ева проследила, чтобы мы вышли из лаборатории – я обратила внимание, что прежде чем выйти, она дождалась, пока выйдем мы. Потом быстро, но внимательно оглядела камень, тоже шагнула в коридор и заперла за собой дверь.

– Мне надо сдать ключи, – она продемонстрировала связку.

Я хотела было пройтись с ней и проверить, действительно ли она намеревается их сдавать, но как только мы покинули корпус, как я разглядела неподалеку фигуру Рована, пристроившегося под деревом.

– Пожалуй, мне пора, – не сдержав улыбки, сообщила я.

Ева проследила за моим взглядом и усмехнулась. Пожелала удачи и свернула в другую сторону. Девчонки последовали за ней. А я дождалась, пока Рован приблизится ко мне, и принялась его целовать.

Глава 16

В лицо мне дул ветер. Серая пустошь тянулась и тянулась со всех сторон.

На сей раз вдалеке, на горизонте, в тусклом мареве я видела черные контуры города. Я шла и шла в полной уверенности, что это мой единственный шанс выбраться из бесконечной пустоты, но чем дольше длился мой путь, тем больше отдалялся силуэт.

– …. Гвендолин… – голос снова шелестел в темноте. Он звал меня? Нет. Я не чувствовала, что он обращается ко мне. Имя прозвучало раз, затем еще раз, а затем его сменил тихий речитатив двух голосов, говоривших на незнакомом языке.

Женщина и мужчина. Звуки их слов перекрывали свист ветра, который, казалось, становился с каждым мгновением все сильней. Я стискивала собственные плечи в инстинктивном страхе, что ветер вот-вот уронит меня и потащит по земле.

Ни одного укрытия на много миль вокруг. Только серая бесконечная гладь.

Речитатив утих, и на его место пришла тихая песня, больше похожая на плач. Слова казались знакомыми, но никак не хотели складываться в единый текст.

Я замерла, пытаясь прислушаться и разобрать их, и тут же почувствовала чье-то присутствие совсем близко.

Развернулась и замерла. Пустые глазницы смотрели мне в глаза с обгоревшего лица. Черный плащ незнакомца развевался на ветру, заслоняя собой небо.

Я невольно вскрикнула и выбросила руку вперед, инстинктивно поднимая щиты, когда он потянулся ко мне.

– Ты дашь мне поспать или нет? – голос Маргарет в темноте металлом скрежетал по стеклу.

Я сделала судорожный вдох и уставилась в потолок.

– Я не приглашала тебя подселяться ко мне! – не выдержала я. Страх всегда делал меня злой. Помолчала и добавила: – Извини. Большего соленого на ужин не ем.

Я встала с кровати и поплелась в ванную. Несколько раз брызнула себе в лицо холодной водой и уставилась в зеркало, из которого на меня смотрело чужое лицо. Оно казалось продолжением кошмарного сна. Я отчетливо ощущала, что темная фигура все еще стоит у меня за спиной.

Вернулась в комнату и, взяв со стола часы, посмотрела на время. Половина пятого утра. До занятий еще три с половиной часа, но я догадывалась, что не смогу уснуть.

За окном мерно падали хлопья снега.

Я встала, застелила кровать и начала одеваться.

В пять утра окна стадиона еще были темны, но я знала, что Рован начинает тренировки в шесть. Мне бы его выдержку, честно говоря…

Я подождала чуть-чуть, побродила кругом. В парке тоже все еще было темно, и тем не менее эта темнота не казалась мне такой угрожающей. Тут всюду были места, где мы проходили с ним вдвоем, и даже сейчас мне представлялось, что Рован держит меня за руку. Вопреки всякой логике, это ощущение придавало уверенности в себе.

– Эрнестайн?

Я ничуть не удивилась, когда его голос прозвучал в сумраке у меня за спиной. Резко обернулась, понимая, что улыбка расцветает у меня на губах.

– Привет.

– Привет, – Рован подошел ко мне и, заключив в объятия, поцеловал. Я опустила голову ему на плечо, с облегчением осознавая, что последние отзвуки кошмара улетают прочь. – Я думал, ты с головой застряла в своем проекте, и тебе не до меня.

Не хотелось признаваться ему, что я в самом деле пришла не просто так.

– Я всегда думаю о тебе, – сказала я, запрокидывая голову и заглядывая ему в глаза. Рован не улыбался, но его глаза словно видели меня насквозь.

– Хотел бы я верить, что это потому, что… – он замолк и качнул головой. Мне стало неуютно, и я вывернулась из его рук.

– Зайдем внутрь? – я махнула в сторону стадиона. – Руки скоро отвалятся от холода.

Рован кивнул, и мы двинулись к дверям. Вошли в вестибюль. Рован поздоровался с вахтершей как будто давно ее знал.

– Я здесь каждый день уже неделю, – пояснил он.

– Волнуешься?

Рован уклончиво повел в воздухе рукой.

Мы поднялись на второй этаж и присели в холле для зрителей, который сейчас был абсолютно пуст.

– Почему мне кажется, что ты пришла не просто так? – спросил Рован, пытаясь поймать мой взгляд.

– Наверное, потому… – я помялась, – что ты прав.

Стоило, конечно, завести разговор издалека, но чего уж там.

– Рован, ты ведь увлекаешься легендами об Истинном мире? – спросила я.

– Можно сказать и так.

– О Гвендолин и Радагаре?

– Не совсем. Спрашивай, что хотела узнать.

– Меня интересует пустота между миров.

Рован взглянул на меня.

– Продолжай.

– Как она выглядит? Ну, если верить легендам…

Рован вскинул бровь.

– Я там не был. А как ее описывают, ты, наверное, сама знаешь. Серая пустошь… Горизонт, которой тонет в тумане. И там, в сумраке, огоньки заблудившихся душ.

– И оттуда нельзя вернуться…

– Считается, что невозможно. Но мы ведь знаем, что прецедент был.

Я покивала головой. Да, Радагар. Демон, дважды изгнанный за грань, и дважды вернувшийся назад.

– Души, блуждающие в пустоте, могут вернуть лишенные тела. Маг может призвать одну из них и заключить Контракт.

– Да, – подтвердил Рован.

Я точно не могла определить, что хочу узнать. Что может значить этот сон? Я не хотела рассказывать про него. И про существо, которое видела во сне.

– А ты что-нибудь слышал… О призрачном городе в серой мгле?

Рован вздрогнул и прищурился, взгляд его стал еще более пристальным.

– О городе в пустоте?

– Да… Я видела гравюру в одной из книг. О Гвендолин. Помнишь, Окулюс отправил меня читать?

Рован нехотя кивнул. По-моему, он не верил.

– Так вот… Там изображен город… Силуэт города, чернеющий во мгле.

– Тогда в книге должно быть написано, что это за город, – резко ответил Рован и встал.

Я молчала, словно физически осязая, как обрывается протянувшаяся между нами связь. Нужно было сказать… Но я не могла.

– Извини, – он бросил взгляд на часы, – я уже опоздал, но постараюсь позаниматься хоть чуть-чуть. Мне на семинар к девяти.

Рован ушел, оставив меня в одиночестве с ощущением, что он знал – что-то знал об этом странном месте, но обиделся на то, что я не доверилась ему.

Посидев еще немного, я тихонько зашла в приоткрытую дверь, ведущую на одну из трибун.

Рован был внизу, на круглой арене, предназначенной для состязаний. Иллюзия огненного элементаля парила перед ним, а Рован искусно отбивался от его атак длинным изогнутым клинком, иногда пуская в противника снаряд тьмы. Я, наверное, могла бы часами смотреть на его молниеносные увороты и прыжки.

Что-то скреблось у меня внутри… Я нахмурилась, пытаясь понять, что.

– Кто твой наставник? – крикнула я, перегибаясь через парапет.

Рован тут же оступился, буквально на глазах его движения замедлились и стали куда более неловким. Движением руки он убрал иллюзию и сделал несколько шагов по направлению ко мне.

– Магистр Дайдест, – сказал он, предоставляя мне самой волноваться о том, слышны его слова или нет.

Магистр Дайдест… Не знаю, кто это такой, но определенно нужно узнать, потому что ученик у него уж больно хорош. И эта манера заводить клинок в блок над головой, одновременно пуская снизу снаряд… Где я могла ее встречать?

Хмурюсь, но делаю вид, что принимаю ответ. Я не честна с тобой, ты не честен со мной. Туше.

Перепрыгиваю через парапет и спускаюсь к нему на арену.

– Рован, ты обиделся на меня? – спрашиваю напрямик.

– Нет.

Стена между нами с каждой секундой становится плотней.

– Ладно. Тогда мне пора идти.

Утренние события испортили мне настроение на остаток дня – а ведь самое неприятное было еще только впереди. После занятий я сразу направилась в лабораторию и впала в ступор, обнаружив, что меня ожидает одна только Жаклин. Она стояла, прислонившись бедрами к столу, на котором теперь обитал найденный Зэлмой булыжник, скрестив руки на груди, и явно ждала, когда появится возможность придраться ко мне.

– И где все? – поинтересовалась я.

– Ева сказала, чтобы ты открыла для меня портал, – проигнорировав вопрос она и лишь откинула на спину завиток темно-коричневых волос.

– О, – я скопировала ее позу и подняла бровь, – прелесть моя, а я не подчиняюсь Еве. И тем более тебе.

Жаклин несколько мгновений буравила меня яростным взглядом, а затем шагнула вперед. На миг мне показалось, что она сейчас швырнет в меня какой-нибудь огненный снаряд, но рука ее взлетела в воздух и так же быстро опала вниз.

– Ты пожалеешь о том, что не слушала меня, – выпалила она.

– Все может быть. А сейчас, если ты хочешь попасть туда, где хранится твой артефакт – лучше скажи «пожалуйста», или мы так и останемся без него.

– Я скажу Еве…

– Что ты ей скажешь? Что я отказываюсь подчиняться тебе? Ты чего-то не понимаешь, Жаклин. Но в мои планы не входит учить тебя манерам. Просто перестань мне хамить, или мы никуда не пойдем.

Жаклин стиснула зубы и с полминуты смотрела на меня в упор.

– Ладно, – сдалась она наконец, – извини. Мне нужно попасть к вулкану.

Я кивнула, начертила в воздухе портал и пригласила Жаклин пройти вперед, а затем последовала за ней.

Горячий ветер ударил нам в лицо, заставляя волосы взмыть вверх. Жаклин, не обращая на меня внимания, расправила пылающие крылья и, поднявшись вверх, устремилась к жерлу вдоль склона горы. А я осталась стоять. Просто чтобы показать, что без меня она отсюда не уйдет.

Жаклин не было с полчаса. Когда же она вернулась, в ладонях держала магический сосуд, похожий на золотую чашу, а внутри него плескался огонь. Она взглянула на меня с таким видом, как будто что-то доказала мне.

Я без единого слова открыла портал и пропустила ее вперед.

Когда я сама вынырнула в лаборатории, чаша уже стояла на столе. А Жаклин – около нее. Она отошла на шаг назад и покосилась на портал.

– Все, – тихо и устало выговорила она. А потом неожиданно добавила: – У тебя это получается так легко…

Я пожала плечами.

«Тренировки…» – чуть не сорвалось с губ.

– Мне иногда кажется, что магия выжигает меня изнутри. Что не я управляю ею – а она мной.

Вот это мне уже не понравилось. Я свела брови к переносице.

– Тебе нужно рассказать об этом кому-то из учителей.

Жаклин рассеянно посмотрела на меня.

– И что они скажут? – губы ее искривились в улыбке. – Отправят меня домой. А я не могу вернуться назад.

– Если ты чувствуешь, что не справляешься с магией…

– Зря я сказала тебе, – перебила меня Жаклин, – нужно было догадаться, что не поймешь. Идем, я закрою дверь и сдам ключи.

В молчании мы вышли в коридор, Жаклин занялась запиранием двери. Я ждала ее. Чтобы точно знать, что она не пойдет назад. «Магия в самом деле может обладать человеком», – так и крутилось у меня на языке. И Жаклин иногда очень уж становилась похожей на одержимую огнем. Но вряд ли она стала бы слушать – и тем более прислушиваться к моим словам.

Глава 17

Город в серой мгле – еще одна легенда, которой нет ни подтверждения, ни опровержения. Хотя бы потому уже, что нет среди живых никого, кто сам побывал бы в Серой Мгле.

До последнего времени я вообще считала существование этого пространства между миров такой же сказкой, как и легенду о Радагаре и Истинном мире.

Ну, впрочем, не совсем так. Гвендолин ведь существовала – это подтверждает тот факт, что Академия стоит. Это подтверждают мемуары, написанные ее рукой. А тогда почему бы не предположить, что существовал и Радагар?

Демоном он был или нет… Вот тут я начинаю путаться в словах, потому как демон – одно из устаревших и излишне эмоциональных названий для пришельцев из иных миров. Об этом, кстати, свидетельствует и то, что описания демонов и степень их материальности в разных историях весьма различны. А дело все в том, что войти в чужой мир можно довольно удачно, если ты находишься с ним в одной частоте. При перемещении через Врата нам иногда даже выдают специальный генератор, который позволяет нам обретать плоть в несинхронизированных с нашими телами мирах. Так и в сказках – порой демона удерживает во плоти волшебный предмет, кольцо например, или кулон. Неудачные же материализации приводят к тому, что путешественник может выглядеть полупрозрачным для обитателей мира, в который попал, может проходить сквозь стены… А обладая должными навыками – и завладевать их сознанием, управлять. Так появляются «одержимые демонами». Демоны приходят из самых разных миров, порой совсем непохожих на те, в которых мы привыкли жить – отсюда и легенды о Преисподней и прочих мрачноватых вещах.

Иными словами, Радагар, может, и был демоном, с точки зрения тех, кто жил в его времена. Я даже могу предположить, что он в самом деле прожил шесть сотен лет. Но Истинный мир… Тут моя фантазия пасует. Истинным может быть только тот мир, в котором ты находишься в данный момент.

Однако город, который привиделся мне во сне, судя по некоторым неканоническим обрывкам дневников Первой, как раз и представлял собой Тень Истинного Мира. Как может быть Тень Истинного? Гвендолин, когда писала это, явно перешла от теории пузырьков к теории теней. Но, от старости или еще от чего, стала противоречить самой себе. Истина – это истина. Тень – это уже ложь.

Истина не может быть недосягаема, она не может быть миражом, потому что она просто есть. Тень же всего лишь Тень, и зачем придавать такое значение очередной Тени, существующей в мире, полностью состоящем из теней – в Серой Мгле.

Эта путаница в определениях на третий день расстроила меня в конец. А ко мне, тем временем, продолжали приходить сны. Теперь уже не было никаких сомнений, что человек без лица, который привиделся мне, был Радагаром – таким он явился Гвендолин, когда та возродила его к жизни второй раз. И, видимо, надо было завязывать читать легенды о нем перед сном.

За одним из таких исследований и застала меня Жаклин. Похоже, она какое-то время стояла в отдалении и наблюдала за мной, прежде чем я ощутила, как ее рука легла мне на плечо.

– Так, так, так. «Истина и Тень, тайны погибших миров». Надеюсь, это ты готовишься активировать наш проект?

От прикосновения ее пальцев по коже пробежал озноб, и я поспешила сбросить ее руку прочь.

– У меня есть интересы помимо вашего проекта. Хотя подожди… Что значит – «активировать» его?

Жаклин переместилась в поле моего зрения и повела острым плечом.

– Я условно сказала. Ведь мы можем создать мир, но войти туда не сможем без тебя.

Я хмыкнула.

– А как же ты вошла в Бриджхилл?

Жаклин отвела взгляд. «Что-то она темнит», – промелькнуло в голове, но прежде чем я задала очередной наводящий вопрос, Жаклин сменила тему:

– Ева тебя зовет, – сказала она, снова решительно поднимая глаза на меня, – вы, наверное, пойдете вдвоем.

– Почему же так?

Жаклин поджала губы, и я не преминула воспользоваться нащупанной слабостью.

– Она не доверяет вам!

– У меня есть другие дела, пока ты поднимешь свой…

Мои брови взлетели вверх, а Жаклин резко замолкла. До сих пор я подобных выражений не слышала от нее никогда.

– Ладно, – сжалилась я и, захлопнув книгу, направилась к полкам, – можешь заниматься своими делами. А у нас с Евой хватает своих, и мы будем делать их без тебя.

Жаклин еще некоторое время дышала пламенем в мою сторону, а затем стиснула кулаки, развернулась на сто восемьдесят градусов и, стуча кабулками, понеслась прочь.

Я посмотрела на часы. Те показывали пять. До сдачи проекта оставалось еще две недели, а до турнира боевых магов – три дня. Рован всю последнюю неделю проводил на арене и даже перестал заходить за мной. Я сама заглядывала к нему, но часто засиживалась допоздна в библиотеке и когда приходила, уже не заставала его.

Со вздохом я поплелась к лаборатории, понимая, что и сегодня выйдет точно так же.

Ева ждала меня, сидя за одним из столов. Вид у нее был непривычно серьезный. Светлые волосы собраны в хвост, не хватало только очков на носу. Она перелистывала какие-то записи, сделанные от руки, а как только я появилась на пороге, вскинулась и кивнула собственным мыслям.

– Прикрой дверь, – попросила она.

Я прикрыла. С каждой секундой Ева все менее походила на саму себя.

Она побарабанила пальцами по столу, похоже, соизмеряя, что стоит мне сказать. То, что она скажет не все, уже не вызывало у меня сомнений.

– Остался последний ингридиент, – заявила она наконец, – ты должна просто открыть Врата. Я войду в нужный нам мир сама.

Я подняла бровь.

– Ева, это исключено. Я не могу обещать, что портал продержится больше пары минут. Я должна пойти с тобой.

Ева поджала губы.

– Это касается только меня, – упрямо повторила она.

– Но это наш общий проект, разве нет?

Ева посмотрела на меня, и взгляд ее отчетливо говорил о том, что в данную секунду ей на проект наплевать.

– Ева, – я повысила голос, и, к моему удивлению, она сдалась. Поднялась и сказала:

– Ну, хорошо. Идем.

– Куда? – я приготовилась чертить в воздухе знак.

– Во дворец сильфидов. В комнату грез.

Я замешкалась. Примерные координаты дворца сильфидов я представить себе могла – хотя это было уже куда более сложное перемещение, чем прошлые два. А вот про «комнату грез» и вовсе слышала в первый раз.

– Я же сказала, тебе не нужно идти со мной, – повторила Ева устало. Вернувшись к столу, она вынула что-то из-под кипы бумаг и протянула мне.

Это оказалась гравюра, выполненная на деревянной дощечке. Она изображала залу, отделанную голубоватым и розовым мрамором. В самом центре гравюры находился альков в обрамлении квадратных колонн, а между ними – каменный постамент.

Я нахмурилась – место выглядело священным и уж всяко непредназначенным для прогулок незваных гостей. Однако, сосредоточившись на картине, приготовилась открывать Врата.

– Почему ты просто не сходила туда? – спросила я, замерев с протянутой вперед рукой. – Это же ваш дворец.

– Покой закрыт, – призналась Ева, – но без него никак.

– Студенческий проект стоит того, чтобы так нарушать правила?

– Да, этот проект стоит того.

Мне оставалось лишь пожать плечами. Я прочертила знак, и Врата вспыхнули перед нами. Ева шагнула внутрь, а я – следом за ней.

Лучи солнечного света, падавшие из окон, находившихся под высоким сводчатым потолком, на мгновение ослепили меня. Я не заметила, как Ева прошла вперед. Зрение вернулось ко мне, только когда она уже стояла у постамента. Теперь я рассмотрела, что на этом каменном ложе покоится высокая женщина с бледно-золотыми, как у самой Евы, волосами.

Я шагнула вперед, чтобы лучше разглядеть спящую, но Ева тут же зашипела на меня, и я отступила назад. Отсюда, вглядевшись, тоже можно было рассмотреть ее безупречное, будто выточенное из мрамора лицо, так похожее на лицо самой Евы.

В воздухе промелькнуло лезвие – солнечные лучи сверкнули на нем. Я бросилась было вперед, но Ева воздела руку, и передо мной выросла невидимая стена.

Прядь бледно-золотых волос осталась в ее руках.

Ева направилась ко мне и молча нырнула в портал. Я последовала за ней.

– Вот видишь, – буркнула она негромко, – я могла бы справиться и одна.

Мне не хотелось отвечать. Я еще не до конца пришла в себя. К тому же заклятие вымотало меня – наверное, потому, что портал был самым дальним и прицельным из тех, что я творила в последнее время.

Я потерла виски и признала:

– Да. Ты справилась быстро.

«Только вот с чем?»

– Это королева Эйлин, – сообщила Ева, не глядя мне в глаза. – Она – воплощение солнца и воздуха. Таким даром наделила ее кровь сильфидов. И этот дар однажды примет на себя ее старшая дочь.

Я нахмурилась. Не то чтобы я очень хорошо разбиралась в нюансах династических отношений между сильфидами, но…

– Она – твоя мать?

– Мне нужно поработать над заклятьем, – сказала Ева вместо ответа, – ты не могла бы оставить меня?

Этого мне делать не хотелось, но я вынуждена была выполнить просьбу.

Немного постояв в коридоре в раздумьях о том, куда направиться теперь, я решила попытаться заглянуть на стадион – раз уж освободилась так рано.

По заснеженным аллеям я добралась до входа туда и на минут пять остановилась, глядя на заледеневший ров. Трудно было поверить, что совсем недавно по этому парку мы гуляли с Рованом вдвоем, и щеки наши ласкал теплый ветерок.

Со вздохом я пересекла мост, поднялась на второй этаж и тихонечко замерла в тени.

Рован в самом деле был на арене. Против него находился Пэйс, и они по очереди обменивались атакующими заклятьями. Цветные искры отлетали от защитных полей. Я смотрела и думала, как это странно и неожиданно, что Рован не просто заинтересовал меня… Я чувствовала, что заболеваю им все сильнее с каждым днем. И тот факт, что мы не разговаривали с ним почти неделю, зарождал в груди почти что физическую боль.

За два прошедших месяца я так и не решилась сказать ему, чего от него хочу. Нужно было прекращать плыть по течению и наконец-то переходить к делу. Но я чувствовала, что не могу. Слишком боюсь его потерять.

Они так и не заметили меня, а я тихонько выскользнула за дверь, решив, что еще один день не изменит ничего.

Глава 18

– Я нашла себе хобби! – возвестила я, опуская поднос с пирожными и горячим чаем на стол и наклоняясь, чтобы поцеловать Рована.

Он ждал меня в студенческом кафе, куда мы переселились, когда холод на улице стал невыносимым.

– Да? – Рован с удовольствием ответил на поцелуй, но, уже отодвигаясь от него, я испытала странное чувство, как будто кто-то смотрит на нас. Огляделась по сторонам, но никого не нашла.

– Гонки на кондорах, – продолжила я, хотя энтузиазм мой немного поугас.

– На кондорах? – уточнил Рован.

– Да.

– Почему именно на них?

– Ну… – я задумалась, – потому что они летают. И потому что я люблю летать. Соревнования будут в конце марта, перед весенними праздниками. Ты придешь на меня посмотреть?

– А ты уже пробовала взбираться на кондора когда-нибудь?

Я загадочно улыбнулась одним краешком губ, только чтобы не признаваться, что мне пришлось провести еще в одном, совсем не похожем на этот, облачном городе целый год. И вот там я налеталась на две жизни вперед. Но мне понравилось. Кондоры – очень послушные существа, если подойти к ним с правильной стороны.

– Так ты придешь или нет?

– Приду…

Некоторая растерянность прозвучала в его словах, и повисшая в воздухе тишина звенела в унисон моим мыслям: «Если я еще буду здесь».

Да, если я буду здесь…

Я качнула головой, отгоняя ее, и пересела на диванчик поближе к Ровану, приникла к его плечу, втягивая в тактильный контакт.

– Рован, – сказала я, осторожно заглядывая ему в глаза, – мне нужно с тобой поговорить.

– Обычно подобные обещания из уст девушки ничего хорошего не сулят.

Вот уж точно….

Я нахмурилась, отодвинулась от него и прокашлялась.

– Ты нашла кого-то еще?

Мои брови медленно поползли вверх.

– Что… Нет. Дело в другом. Я хотела спросить… Много ли ты знаешь о тех способностях, которыми наделен?

Рован тоже поднял бровь.

– Как и все здесь, – сказал он.

– Ты пошел по пути боевой магии… Но ты знаешь, что у тебя в ауре присутствуют и другие тона?

Рован помолчал. Взял со стола чашку кофе и поднес к губам, видимо, выигрывая время.

– У всех есть нереализованные таланты, – сказал он.

– Ты знаешь, что можешь предвидеть будущее? – наконец спросила я напрямик.

Рован молчал. Покручивал чашку в руках.

– Видимо, да.

– Может быть.

– Почему ты не хочешь их развивать?

Рован поднял на меня взгляд.

– А ты бы хотела? – спросил он.

Я нахмурилась и выжидающе посмотрела на него.

– Например, – пояснил он и сделал еще глоток, – я знаю, что тебя не будет в Академии на будущий год.

Я вздрогнула.

– Что еще? – спросила я.

Рован пожал плечами и ничего не сказал, снова сделав вид, что полностью увлечен своим напитком.

– Как это происходит? – спросила я, наконец. – Это видения или что-то еще?

Рован, кажется, задумался. Поднял глаза к потолку и какое-то время молчал.

– Что-то еще, – наконец сказал он, – как игра в холодно-горячо. Пожалуй, это даже нельзя назвать магией в полном смысле этого слова. Иногда я просто думаю о том, что будет… И понимаю, что будет так. Или не будет никогда.

– И все сбывается?

– Не всегда. Может быть, судьбу можно изменить? А может быть, я просто плохо умею предсказывать ее.

– А звезды?

– Что – звезды?

– Ты должен читать будущее по звездам.

«Мне так сказали…» – едва не добавила я.

Рован снова повел плечом.

– Звезды тут не при чем. Хотя не буду скрывать – когда я смотрю на них… Ко мне приходят ответы, которые не приходят днем.

Теперь уже задумалась и я. Аналитический отдел бы ему подошел.

Существуют и другие формы дара. Видения, которые возникают при смещении потоков реальности. Видения из других миров, видения из других времен. Некоторым, чтобы активировать их, нужны зеркала или магические чаши с водой, других ведения навещают просто так… Но никогда не разберешь, правду ли видишь, или нет.

А есть более прозаический вариант. Такие, как Рован, видят переплетения вероятностей. Иногда интуитивно. Но если развивать дар, то он сможет просматривать их, перебирать как нити в спутанном клубке, чтобы выбрать ту, которая его интересует, и прийти в ту точку, которая ему нужна.

– Почему тебя интересует мой дар? – спросил Рован тем временем, и я поняла, что он пока не готов довериться мне до конца.

– Мне кажется, если у тебя есть такие редкие способности, нельзя просто отказываться от них.

Рован поднял бровь.

– Кто бы говорил.

Наступила тишина. Мы посидели еще, уткнувшись каждый в свою чашку. Я попыталась завязать разговор по новой, но он не клеился и, в конце концов, посмотрев на часы, сказала:

– Мне нужно идти. Не обижайся на меня. Завтра…

– Я буду здесь. Что бы ни произошло.

В то мгновение я не придала значения его словам.

Меня в тот день ждала последняя часть эксперимента. С самого утра девчонки колдовали над своей заготовкой, но я особо не была нужна в этой части процесса. С утра заглянув в лабораторию, некоторое время понаблюдала, как они смешивают жутковатого вида варево в огромном котле и чертят на полу магические круги, и ушла по своим делам.

Однако теперь, по моим расчетам, процесс должен был подходить к концу, и я направилась в лабораторию второй раз.

Дверь я открыла как раз в тот момент, когда девушки дочитывали последние слова заклятья, и потому успела разглядеть тот миг, когда установленный посреди пентаграммы котел с погруженным в него булыжником взрывается вспышкой света и медленно, конденсируясь из самой сердцевины холодного белого пламени, возникает покрытый белесой оболочкой тумана голубоватый шар.

– Вау, – только и смогла сказать я. Честно говоря, до конца не могла поверить, что у них получится что-нибудь, – это настоящий мир?

Я закрыла дверь за спиной.

– Да, – ответила Ева. Помолчала и добавила: – Четыре ключевые сущности, объединенные взрывом магической силы, создали новый сплав вероятностей. Новый мир, как миллионы других миров, которые связаны лабиринтом Врат.

– А он не слишком… мал?

Ева пожала плечами.

– В разных мирах измерения времени и длины имеют разный смысл.

Впервые с начала разговора она оглянулась на меня.

– Нужно посмотреть, что находится внутри.

– А если там сплошные азот и аммиак?

– Очень может быть.

– Тебе стоит захватить скафандр, – вклинилась Жаклин.

– Мне? – я подняла бровь. Не то чтобы они мне были так уж нужны внутри… Но мысль о том, что они так легко собираются отправить меня в мир, откуда не предусмотрено дороги назад, немного напрягла.

– Я могу пойти с тобой, – предложила Ева.

Предложение было щедрым, но бессмысленным.

– Ладно, – согласилась я, – если вам не интересно посмотреть самим. Что вы хотите, чтобы я узнала?

Ева медленно отошла от края пентаграммы, и я увидела, что по мере того, как она отдаляется, шар увеличивается. Только когда он стал достаточно большим, чтобы в нем в самом деле поместился человек, она сделала несколько пассов, которые помощницы тут же повторили следом за ней, и мир, вздрогнув напоследок, перестал расти.

– Для начала нам достаточно будет знать, что внутри действительно существует пространство, в которое можно войти, – сказала Ева, – так что просто зайди туда и выйди назад.

Я кивнула и, достав из-за пазухи амулет, на который к тому времени записала несколько заклятий для этого путешествия, начертила в воздухе знак.

Амулет вспыхнул, воронка портала раскрылась передо мной.

Я ступила внутрь и на несколько мгновений оказалась в кромешной темноте. Но это я поначалу приняла ее за темноту, но затем поняла, что меня лишь окружает очень плотный туман.

Я сделала несколько шагов сквозь него и обнаружила себя стоящей на серой равнине – туман, из которого я, казалось бы, только что вышла, был уже далеко позади.

Оглядевшись по сторонам, я поняла, что увидела это «место» – если его можно было бы назвать «местом» – во сне.

Серая бесконечная равнина тянулась во все стороны от меня. Туман клубился над горизонтом, а далеко впереди маячили контуры города, которых, как я знала, невозможно достичь.

Однако стоило мне подумать об этом – и раньше, чем на меня нахлынуло знакомое отчаяние бесконечной дороги, как стены города оказались прямо передо мной. Ворота, украшенные фигурами животных с рогами и клешнями, были чуть приоткрыты и манили заглянуть внутрь.

Ева была права. Теорию сущности миров она знала, похоже, хорошо. Пространство и время действительно были разными в разных мирах – но до сих пор я не попадала во вселенную, в которой магический эфир был бы настолько плотным, что одна только мысль, одно только желание мгновенно обретали плоть.

Чтобы проверить свое предположение, я представила, что Каркуша сидит у меня на ладони, вытянула руку перед собой и тут же услышала негромкое:

– Кар!

Я представила, как Каркуша меняет цвет, и та мгновенно стала черной, как у меня в голове, а затем красной, повинуясь новому движению мысли.

Такая отзывчивость мира могла бы показаться мечтой, но я представила себе, что каждое желание обретает плоть – и мне стало страшно при мысли о том, что все может быть так легко. Случайная обида, случайное пожелание смерти в тот же миг станут реальностью? Или все же другие люди, попав сюда, смогут сопротивляться чужой воле?

Пока ответов у меня не было. Зато были ворота, и, отпустив Каркушу, я представила себе, что они открываются передо мной.

Ворота мгновенно подчинились. Они распахнулись, не издав ни звука, и от этой молчаливой мощи меня пробрал озноб.

Я переступила невидимую границу города и двинулась вперед, разглядывая разномастные здания, тянувшиеся по обеим сторонам. Улица, по которой я шла, похоже, когда-то была просторной, и по ней ходило множество людей.

С двух сторон от нее тянулись русла пересохших каналов, а за этими почерневшими оврагами виднелись ветхие решетки мертвых садов. Кое-где еще чернели остовы обугленных деревьев, которым никогда уже не суждено покрыться листвой. Деревья защищали от взглядов несуществующих прохожих потемневшие от времени камни особняков.

Сколько лет уже здесь не было никого? Дома не могли прийти в негодность меньше чем за несколько веков, но тогда и последние деревья уже рассыпались бы в прах.

Некогда эти руины, должно быть, были красивы. Их украшали колонны и скульптуры, и кое-где можно был разглядеть их оплывшие силуэты. Пустые глазницы окон взирали на меня, заставляя отводить взгляд.

Мне стало холодно под этими пристальными взглядами давно покинувших собственный мир мертвецов, и, выходя на площадь, которой заканчивалась улица, я потерла локти и посмотрела на небо, лишенное солнца и луны. Единственная звезда мерцала на нем, играя серебристыми лучами на руинах города, которого нет.

Глава 19

Что мы знаем об истинном мире?

Да, по большому счету, ничего.

Одни считают, что он был рожден из цветка. Другие – что его родила гигантская кобыла. Одним словом, до него не было ничего, даже богов. Только хаос и пустота, в которую, по легендам, отправляются души мертвецов, чтобы заблудиться навсегда.

Я как человек двадцать шестого века не верила ни одной из этих версий. Каждый младенец в наше время знает, что миры возникли в результате Первого Взрыва, породившего множество реальностей реализованных на тысячах планов.

То есть, истинного мира в принципе нет. А создать новый мир может каждый идиот: достаточно представить его у себя в голове. Другое дело – установить с ним контакт и попасть в него. Как сделали только что девочки и я. Попасть, кстати, имея соответствующие способности, довольно легко, а вот материализовать реальности в достаточной мере, чтобы они не схлопнулись обратно, едва туда ступит человек…

Иными словами, самое сложное сделали Ева, Зэлма и Жаклин, а самое рискованное досталось мне. И все равно то, что они создали, могло бы быть чем угодно – только не истинным миром, потому как даже по легенде, он, погибший от заклятья Радагара, разлетелся на множество миров. И значит, чтобы вернуть ему плоть – придется схлопнуть все ныне существующие миры назад. Что по определению нельзя совершить, потому что не во всех можно хотя бы побывать.

Однако окруживший меня пейзаж способствовал тому, чтобы верить в чудеса.

По преданию истинный мир населяли беспредельно могущественные существа. К тому времени, когда Радагар их погубил, каждый из них обладал властью над материей и магией, способной одной только силой мысли создавать предметы из ничего.

Люди истинного мира были бессмертны как боги – да они и были богами, которых мы запомнили как создателей наших миров.

На что могли быть похожи существа, обладавшие таким могуществом? Оставалось только гадать. Если они могли менять материю по своему желанию, должно быть, и постоянная форма была им не нужна.

Я вздрогнула при мысли о том, что, может быть, они все еще присутствуют здесь, сейчас, и только я, слишком примитивная, чтобы увидеть их, не могу их опознать.

Однако здания, которые окружали меня, хоть и служили образчиками погибшего великолепия, очевидно предназначались для людей. Скульптуры устрашающих существ встречались тут и там, около ворот опустевших особняков как молчаливые охранники навечно запертых дверей – но в то же время я могла увидеть и скульптуры людей.

Так, в самом центре площади, на которой я замерла, стоял фонтан, струи которого умолкли навсегда. Семеро похожих на людей крылатых существ держали в руках кубки и рога. Они стояли друг к другу спиной, и стоило вглядеться в лицо одного из них, начинало казаться, что он внимательно смотрит тебе в глаза.

Я вздрогнула и поспешила отвести взгляд. Попятилась, отступая за угол одного из домов, хотя теперь и свет звезды, пылавшей в самой сердцевине неба, казалось, норовил высветить меня и продемонстрировать последним каменным обитателям этих мест.

Страх требовал немедленно открыть врата и вернуться домой.

Любопытство, старательно маскировавшееся под долг оперативного наблюдателя – заглянуть в один из домов.

«Долг» победил. Я подошла к ближайшим воротам и толкнула их, заставляя приоткрыться. Скрипнули створки. Горгульи сидевшие по бокам оскалились мне, обещая неземное наслаждение и кратчайший путь за пределы миров. Я напомнила себе, что это просто камни, и ступила внутрь.

Сад навевал тоску. Я протянула руку, прикасаясь к одной из почерневших ветвей, и та осыпалась прахом под моими пальцами раньше, чем я успела отдернуть их.

Больше не пытаясь трогать ничего, я торопливо направилась ко входу в дом.

Двери, так же как и ворота, украшенные фигурами угрожающего вида существ, тоже были сделаны из дерева, но мне пришлось рискнуть. Створки оказались достаточно прочны и, распахнув их, я вошла внутрь.

Холл, открывшийся моему взгляду, напоминал холлы старинных музеев и дворцов. Мраморный портик скрывал края помещения.

Света звезды едва хватало, чтобы озарить порог, а дальше воцарилась тьма. Не задумываясь о том, что здесь хватает силы мысли, чтобы творить магию, я потянулась за амулетом и, подняв его над головой, отдала команду зажечь свет.

Результат превзошел все мои ожидания. Вместо того чтобы над головой появился тусклый огненный шарик, который я вызывала обычно, в пространстве посреди комнаты расцвел пылающий огненный цветок. Заклятье обрело не только троекратную силу, но и незнакомое мне изящество. Одновременно с этим по углам комнаты замерцали голубоватые спирали порталов – археологи встречали такие в некоторых из миров, но никто не знал, кому они принадлежат.

Я еще раз напомнила себе, что нужно уходить – и двинулась к ближайшей спирали. Ступила в нее и мгновенно струи искрящегося ветра подхватили меня, унося прочь.

Возможно, я попала на второй этаж. Пришлось снова зажечь свет – на сей раз я решила сделать это без амулета, но заклятье все равно походило на изысканный цветок, а не на ту ерунду, которую я создаю всегда.

Огляделась по сторонам.

Вдоль стен тянулись полки, но не с книгами, как можно было бы ожидать. По ним были расставлены изящные треножники, удерживавшие камни всех форм и цветов.

После того, как отреагировал на меня амулет, я не решилась прикасаться к незнакомым камням, и, вернувшись в зону портала, стала ждать, когда ветер унесет меня назад.

Однако, не произошло ничего.

Я попробовала еще раз, и еще – но портал, похоже, иссяк.

Тяжело вздохнув я начертила в воздухе собственный, нацеленный на нашу лабораторию, и ступила в него.

После мира, где я побывала только что, вселенная Академии показалась мне тусклой и неживой – как старый фильм в плохом разрешении после 3D. Я огляделась по сторонам и увидела глаза подруг, выжидающе нацеленные на меня.

Что-то будто бы поменялось во мне. Презрение, которое я испытывала к ним и их детским играм до сих пор, растаяло без следа. Возможно, причина крылась в том, что я узнала силу их истинных способностей. А может быть, «истинный мир» так подействовал на меня.

Я стояла и не могла избавиться от чувства, что стоит приказать, и предметы этой реальности так же подчиняться мне, как было несколько секунд назад. Я не принадлежала миру, который принял меня.

Однако я решила не проверять, и услышав выжидающее:

– Ну! – произнесенное Жаклин, попыталась подобрать слова.

Сделать этого я так и не успела, потому что дверь в лабораторию распахнулась, и я с удивлением обнаружила, что в проеме стоит мой дорогой «звездун» – с уже знакомым мне по путешествию в город магическим жезлом наперевес.

Поза была однозначной, я поняла это сразу. Ева, похоже, тоже поняла – но никто кроме нее.

Мы обе синхронно выставили щиты, а в следующее мгновение поток энергии хлынул на нас, сметая Жаклин и Зэлму прочь. Обе отлетели к стене, и только мы двое остались стоять.

Ева мгновенно воздела руку, призывая солнечный удар, но Рован легко отразил его зеркалом тьмы. Ева лишь вздрогнула, принимая в себя безвредную для сильфов энергию солнечного света, а вот Жаклин коротко вскрикнула, когда край атаки пришелся ей в плечо.

Ева снова подняла руку, на сей раз призывая десяток солнечных стрел, но Рован оказался быстрей. Похоже, пеленающее заклятье было подвешено у него на быструю атаку, потому что нас обеих оплели черные щупальца. Ева пронзительно вскрикнула, скорее от ярости, чем от страха, а я так и не шевельнулась, не в состоянии решить, на чьей я стороне.

Не обращая внимания на поверженных противников, двое из которых оставались распластаны по стенам, а еще двух удерживали его магические путы, Рован подошел к нашему «эксперименту». Прочертил над ним руками несколько спиралей и тот стал стремительно уменьшаться, пока, наконец, не превратился в небольшую радужную жемчужину, которая легко поместилась ему в карман.

Рован бросил короткий взгляд на меня, как будто хотел что-то сказать – но промолчал и, развернувшись, вышел за дверь.

Щупальца продолжали удерживать нас, но стоило двери закрыться за его спиной, как в мгновение ока осмелевшая Жаклин выпалила:

– Ты! Ты могла его остановить!

Она явно обращалась ко мне, но прежде чем я успела ответить, ровный и какой-то незнакомый голос Евы перебил ее.

– Тихо, – сказала та, и Жаклин замолкла. Ева, до сих пор смотревшая на дверь, повернулась ко мне, но так ни слова и не произнесла, пока щупальца не отпустили нас и не растворились в небытие.

Она потерла плечи, покрывшиеся прохладной слизью, как и у меня.

– Тебя предупреждали не общаться с ним?

Я подняла бровь.

– Если считать попытку утопить меня в болоте предупреждением – то да.

– Неважно как, – Ева вздохнула, – выйдите все.

Жаклин и Зэлма подчинились, однако стоило мне попытаться последовать за ними, как Ева преградила мне проход. Дождавшись, пока двери закроются у них за спиной, она извлекла из складок промокшей блузки амулет, который был мне слишком хорошо знаком.

– Внутренняя безопасность дома Сильфов. У меня санкции для работы здесь. А что насчет тебя?

Я сглотнула. Мне было не положено говорить, но Ева взмахнула рукой и морок менявший мою внешность мгновенно спал. Решать приходилось на ходу.

– Я просто… не хотела светить свой возраст лишний раз. Знаешь, на взрослых учеников так смотрят…

– Что ты делала на факультете? – перебила она меня. – Ты используешь некоторые порталы как мастер магических наук. Правда, другие заклятья получаются у тебя через раз – но по-моему ты просто пытаешься отвести нам глаза.

– Да нет, – я прокашлялась, – я правда плохо создаю фамильяров. Я самоучка, – наконец нашлась я, – чтобы найти работу как Проводник хотела получить официальный диплом.

Ева молчала, как будто решала, доверять мне или нет.

– Что здесь только что произошло? – спросила я ее.

Ева поджала губы и нехотя произнесла:

– Оракул Сильфов предсказал, что Радагар скоро снова проделает дырку в ткани миров. Кто-то возродил его, и теперь, обретя плоть, он снова пытается восстановить истинный мир. Но Мы знаем – она с особым ударением произнесла это «Мы», – что для этого ему потребуется уничтожить все остальные миры. Меня послали его остановить. Я догадывалась, кем овладел демон – но мне нужно было найти доказательства, прежде чем я смогу его захватить. Не было другого способа вынудить его проявить себя, кроме как создать для него приманку – болванку, использовав которую он сможет предпринять попытку восстановить истинный мир.

– Значит, вы знали, что он унесет наш шар? – с облегчением спросила я.

– Нет. Я должна была его остановить.

Некоторое время мы обе молчали.

– То есть теперь он в самом деле может восстановить истинный мир? – спросила наконец я.

– Не знаю, – Ева потерла глаза, – мне надо отдохнуть. Пожалуйста, больше не пытайся увидеться с ним.

Глава 20

Парня, воспоминания о котором не давали мне покоя последние восемь лет, звали Дункан.

Я заканчивала обучение и уже собиралась писать диплом, когда мы встретились с ним в библиотеке в первый раз – он тоже что-то читал. На столе перед ним лежала стопка толстых фолиантов, и он сосредоточено выписывал из них что-то, абсолютно не обращая внимания на меня.

У него были черные волосы, собранные в короткий хвостик, светлая кожа и очень правильное лицо. Такое, что ему бы сниматься в кино. Черная футболка и расстегнутая черная рубашка подчеркивали этот контраст цвета кожи и волос. Синие, как ночное небо, глаза, я рассмотрела только потом – когда он поднял голову от книг, и первой мыслью, которая промелькнула в моей голове, было: «черный принц».

Я не ожидала, что Дункан со мной заговорит. Такие обычно не торопятся идти на контакт, да и девчонок вокруг них всегда полно – более «идеальных» чем я.

Я хоть и не была серой мышкой, но не отличалась такой, как у Евы, красотой. Мне всегда было немножко «не до того», чтобы следить за собой. Я гордилась клетчатой рубашкой, которую могла носить, не снимая, по нескольку дней, и рыжими волосами, которые не знали, что такое фен.

Я считала, что имею право быть такой, какая есть, и никогда мне не хотелось подражать принцессам, залакированным в гламур – никогда до тех пор.

К моему удивлению Дункан поднял на меня взгляд и сказал:

– Привет.

Спокойно и мягко, как будто знал меня много лет.

Улыбка взлетела на губы сама собой, и я ответила растеряно:

– Привет… я обычно сижу за этим же столом.

Дункан подвинулся, но уже через несколько минут оказалось, что он занял не только мой стол – в стопке отложенных им книг лежал и единственный на всю библиотеку фолиант по созданию метала для магических клинков, который собиралась заказать я. Завязался разговор, и как-то само собой получилось, что мы решили встретиться еще раз – уже без книг. Потом еще, и еще. Я поверить не могла, что он в самом деле влюбился в меня так же, как я в него.

Так я и не поверила – до самого конца. И когда на новогодней вечеринке увидела, что он целуется с одной из моих лучших подруг, решила, что отношения надо прекращать.

Потом был диплом, и по большей части мне было не до него. Хотя Дункан и звонил мне еще несколько раз – но я попросту не стала отвечать. А когда пришло время защиты, на меня нахлынули воспоминания, и больше всего мне хотелось, чтобы он был рядом со мной. Я давно уже забыла тот поцелуй, но… Дункан просто исчез. Его не было ни на вручении дипломов, ни на последнем звонке. И мне оставалось только гадать, что произошло.

Из-за него я попала в Инициативу – потому что самым главным для меня оказалось его отыскать. Но за те годы, что я провела в организации, о Дункане мне так и не удалось выяснить ничего.

Сейчас, стоя в парке Академии с закрытыми глазами и ловя губами падавший с неба снег, я не могла отделаться от чувства, что снова возвращаюсь туда, в свой последний год обучения. Что жизнь моя готова расколоться пополам, и какую бы половину я не выбрала, все равно буду жалеть.

Как бы я не хотела поверить, что Ева лжет, она вполне успешно доказывала свои слова знаком службы безопасности дома Сильфов.

Конечно, следовало проверить все от и до, прежде чем решать. Нужно было выслушать, что скажет другая сторона. Отправить запрос в центр в просьбой выяснить, что делает эмиссар Сильфов здесь. Проверить саму Еву в конце концов – ведь если она тоже агент, то должна зависеть от смены внешности так же, как и я.

Нужно было проверить все, но я заранее знала, что ничего не получится доказать до конца. Что Рован будет утверждать, что именно он желает человечеству добра. Что, скорее всего, Сильфы откажутся ответить на запрос – а могут, напротив, прикрыть свою дочь и соврать. И что, в конечном счете, сколько бы доказательств не удалось получить, решать придется мне самой.

А я не хотела. До коликов не хотела решать судьбу парня, который так походил на моего Дункана, что я едва не приняла Рована за него.

Неторопливо я побрела домой, стараясь не думать о том, что терзало меня. Ева была абсолютно права – следовало поспать. Отдохнуть, чтобы с утра собраться с мыслями и разобраться со случившимся со свежей головой. Может быть, тогда флер эмоций наконец сойдет, и я смогу сосредоточиться на том, что за шар создала Ева, на том, что находится внутри него, и на том, что я увидела с полчаса назад.

Мысли о внезапной атаке Рована пока затмевали все, как бы я не старалась справиться с собой. «Зачем мне вообще этот мир», – думала я, – «Если в нем я всегда буду одна?».

Как и следовало ожидать, к утру наваждение несколько прошло. Зевая с зубной щеткой в руках, я уже могла здраво соображать, и решила начать утро с того, что отправлю сообщение в центр.

«Лучше будет, если кто-то сменит меня», – подумала я. Это было все, на что хватило моего здравомыслия, и потому для начала я решила воплотить в жизнь этот план.

Забив на первую пару я отправилась в медиацентр, где стояли магические шары, пригодные для связи с другими пространствами, и, устроившись в уголке, представила себе кабинет своего куратора.

В кабинете Даллы царил полумрак, сама она щелкала по клавишам где-то в стороне, но услышав мой зов довольно быстро ответила на звонок.

– Милая? – поинтересовалась она. Со стороны все должно было выглядеть так, как будто у нас личный разговор.

– Да. Я хочу домой, – сигнал, что все идет кувырком.

– Что произошло?

– Я влюбилась, и он бросил мена. Подруги меня ненавидят. И я чувствую, что экзамены не сдам.

Далла задумчиво побарабанила пальцами по столу.

– Все так плохо?

– Мне нужно поговорить с тобой, но это не телефонный разговор.

– Хорошо, – Далла нахмурилась, – я попробую что-нибудь придумать. Но экзамены все-таки придется сдать. Никто не сделает этого кроме тебя.

Ага…

Остается только вздохнуть.

– Мне оставаться здесь до лета?

– Видимо, да.

– Мне очень нужно поговорить с тобой, – повторила я. – Это все куда серьезнее, чем может показаться на первый взгляд.

– В твоем возрасте все кажется серьезнее, чем оно есть, – вздохнула Далла, но я так и не поняла, на публику она говорит или в самом деле думает так. – Я постараюсь приехать к тебе. А ты постарайся не наделать глупостей, пока меня нет.

На том мы и расстались. Я откинулась на спинку стула и стала думать, что мне делать вот прямо сейчас, если в самом деле придется доигрывать спектакль до конца.

Приближались экзамены, и хотя на фоне грядущего возрождения истинного мира они могли бы показаться сущей ерундой, я отчетливо осознавала, что если не сдам их, меня попросту вытурят из Академии, вот и все. И миссию все-таки придется заканчивать кому-то еще.

Поразмыслив, я решила попробовать убить двух зайцев разом и, вернув шар, направилась в библиотеку: посмотреть, не сохранилось ли каких-то либо описаний Истинного мира, узнать, по каким книгам Ева могла создавать свой экспериментальный мир, и восстановить знания по рунической магии, которых у меня и не было никогда – не имею я ни малейшей способности к иностранным, хоть и магическим, языкам.

Для того чтобы найти ответ на первый вопрос я закопалась в каталог, и, выбрав с десяток книг с самыми старинными мифами, отправилась к столу заказов – но тут же узнала, что получить их на руки смогу только завтра. Это меня не слишком разочаровало, потому что я не имела особо желания рыться в пыльных томах, которые успела перечитать уже по нескольку раз.

Со вторым пунктом дело обстояло довольно легко. Я объяснила библиотекарше – молоденькой ведьмочке по имени Линда, которая и сама, наверное, училась на одном из старших курсов – что делаю вместе с Евой проект, и мне нужно почитать то же, что читала она, а названий книг не помнит никто из нас.

Линда поворчала для виду, но подняла ведомости, в которых нашлось еще несколько десятков книг – все предстояло внимательно просмотреть.

– Я здесь состарюсь, – пробормотала я, и уже собиралась попросить, наконец, учебник по рунической магии, когда услышала знакомый мягкий голос за спиной:

– Не думаю, что тебе это грозит.

Я вздрогнула и резко обернулась.

– Рован?

Рован или Радагар, кем бы он ни был, но мой гештальт стоял прямо передо мной перекрывая проход.

– Снова собираешься на меня напасть? – поинтересовалась я, на всякий случай нащупывая под жакетом амулет.

– Нет. Я никогда бы не напал на тебя, – Рован шагнул вперед и внимательно вгляделся мне в глаза. – Я знал, что найду тебя здесь. Нам нужно поговорить.

– Нужно, – согласилась я. Хотя абсолютно не хотелось говорить с ним сейчас, когда чувства еще не улеглись.

Впрочем, Рован не предлагал мне выбирать. Вынув из моих рук последнее требование и положив перед Линдой на стол, он подтолкнул меня в читальный зал.

Я плотнее сжала в руке амулет, но подчинилась.

Рован позволил мне остановиться, только когда мы забрались достаточно далеко, чтобы нас не смог расслышать никто со стороны.

Рован молчал, хотя и не думаю, что он ждал, что я начну разговор первой. Скорее подбирал слова. Он стоял, глядя в окно у меня за спиной, как будто не видел меня.

– Я читал «Способы создания металлов для магического оружия», – сказал, наконец, он.

Я вздрогнула, потому что название этой книги не смогла бы забыть никогда. Несколько секунд потребовалось мне на то, чтобы совладать с собой.

– Ты видишь будущее. Наверное, можешь и в прошлое заглянуть, – выдавила я.

Рован перевел взгляд на меня и покачал головой.

– Ты сама знаешь, что не могу. Моя магия не работает так.

Я сглотнула.

– Ты мог прочитать мои мысли или увидеть отражение моего прошлого в осколках других реальностей.

Холодная улыбка коснулась губ Рована.

– Ты снова не веришь мне. Смешно.

Он развернулся, и пошел прочь, оставив меня смотреть ему в след.

Глава 21

Сессионная пора прошла в мрачном молчании.

Никто из участников конфликта не пытался завести со мной разговор – я тоже предпочитала наблюдать за событиями со стороны.

Рован почти не появлялся в наших краях, так что мне оставалось только наблюдать за ним через каркушу. Я даже подготовила новое заклятье, чтобы видеть ее глазами, хотя мне и не нравилось даже на несколько мгновений терять контакт с собственным телом.

Ева полностью сосредоточилась на экзаменах – похоже, готовилась остаться здесь надолго, как и я. Это немного обнадеживало, потому что означало, что в ближайшую пару недель ничего не произойдет.

Жаклин и Зэлма держались от нее в стороне – как будто поняли, чем грозит им эта дружба. Они всюду ходили вдвоем, но не выглядели довольными – с лица Жаклин не сходило высокомерное выражение, как будто она уже не сомневалась, что стала новой королевой курса. Зэлма оставалась молчалива, но меня не покидало ощущение, что она находится где-то далеко и на притязания подруги ей попросту наплевать.

Зэлма вообще оставалась загадкой для меня. За те недели, что мы общались достаточно тесно, я так и не сумела толком ее узнать. Она почти всегда молчала, а заговаривала только чтобы озвучить то, что и без того являлось непреложной истинной для всех нас. Ни впутывалась в интриги Жаклин, и ни повторяла сплетен Евы… И честно говоря, если б уж моей задачей было вычислить, кто из них агент, я первым делом подумала бы на нее. Однако, чутье меня подвело.

День изо дня валил снег, светало поздно, темнело рано и все время хотелось спать. Небо неизменно оставалось белым, как ватное одеяло, и, глядя на глухую безысходность, поселившуюся за окном, я с трудом могла поверить, что всего пару месяцев назад все было иначе, мы с Рованом верили друг другу и были вдвоем.

Голова работать отказывалась, и я могла только ждать, что центр выйдет на связь, и я смогу доложить обо всем, что произошло. Но, как на зло, и на этом направлении был полный глушняк. А звонить Далле второй раз я не рискнула.

Далла была моим куратором шесть лет из восьми. Первые два со мной работал мужчина, его звали Блейн, и мы с ним так и не нашли контакт. Блейну я казалась слишком взбалмошной, он мне – слишком замороченным на правилах и кодексах. А в довершение всего вопреки собственному нелицеприятному мнению решил влюбиться в меня. Подобное, конечно же, запрещено, и потому, хотя я не давала никаких поводов рассчитывать на ответ, вышел небольшой скандала.

Меня переключили на Даллу. С ней тоже порой бывало нелегко. Она была женщиной со стальной волей – и в то же время безупречно воспитанной, всегда спокойной. Невольно закрадывались мысли о том, что творится у нее на уме – но определить это было нелегко. Скорее она нашла подход ко мне, чем я к ней. И ситуация, в которой я не могла предсказать ее планов, была слишком естественной для нас.

Сессия наконец подошла к концу, и я уже стала было надеяться, что смогу как и все отправиться на зимние каникулы домой, однако мне, как всегда, не свезло.

Я уже начинала паковать чемодан, когда в комнату к нам с Жаклин заглянула комендант и сообщила, что ко мне приехала мать.

Особых сомнений в том, откуда у меня взялась «мать» быть не могло, и, бросив свои вещи валяться на кровати, я поспешила следом за комендантом в комнату для встреч.

Такая располагалась на первом этаже. В ней стояли парочка потрепанных кресел, диван, торшер. Кофейный столик и магический прибор для нагревания воды в углу – электричество в академии было запрещено, так как техно– и маго– приборы обычно не любят друга, и какие-то из них обязательно начинает коротить. Даже фен Евы работал на магических кристаллах, что уж говорить обо всем освещении и отоплении в Академии. Конечно, с точки зрения такого уроженца техногенных миров как я – каменный век. Но такие как Рован и Ева, полагаю, восхищаются изяществом устройства местно быта.

«Рован…» – имя, промелькнув в голове, который раз вызвало в груди тупую боль, и я выпала из жизни на несколько секунд. Потом тряхнула головой, прогоняя наваждение, и, закрыв за собой дверь, подошла к нагревателю.

– Будешь чай? – спросила я.

– Да. Прослушки нет.

Я кивнула, хотя и сама еще от входа заметила небольшое зеркальце, лежавшее на столике рядом с креслом, где сидела Далла – генератор помех.

Я побросала пакетики в чашки, стоявшие тут же, залила подошедшим кипятком и перенесла плоды своего труда на кофейный стол. Села напротив нее.

Излишнюю вежливость Далла проявлять не стала – видимо, спешила. Я тоже предпочитала перейти сразу к делу.

– Рассказывай, – сказала она.

И я принялась пересказывать все, что здесь произошло.

– Покажи амулет, – потребовала она, когда я дошла до первого своего путешествия через портал.

Я достала брошь из кармана и передала Еве. Та взяла ее в руки, но не успела даже поднести к глазам – металлическая звезда растаяла у нее в пальцах и снова оттянула мне карман.

– Та-ак… – протянула я, и вопросительно посмотрела на Еву, ожидая, что у нее найдется объяснение, но она сказала только то, что я знала и сама:

– Энергетическая связь. Эта вещь зафиксирована на тебя.

Я нахмурилась. Не признавать же версию о том, что этот портал и эта брошь, в самом деле, ждали меня?

– Продолжай, – приказала Далла тем временем, и я продолжила.

Рассказала о странном эксперименте, о снах, о мире, подозрительно похожем на истинный мир, и о заявлении Евы. С каждой фразой Далла становилась все мрачней. Наконец рассказ подошел к концу, и я замолкла, испытующе глядя на нее.

– Твоей задачей было найти провидца и завербовать. – Жестко сказала она. – Не понимаю, почему у тебя ни один план не проходит так, как записано в техзадании.

– И я, – я изобразила горестный вздох, хотя меня давно уже перестал удивлять этот вопрос. В нашей жизни все и всегда идет не так, как предполагает план – на то оно и пересечение вероятностей множества миров.

Мы помолчали и я напомнила:

– Я бы не обиделась, если бы вы отозвали меня и назначили кого-то более компетентного.

– Как ты это видишь? – мрачно поинтересовалась Далла. – Середина учебного года. К тому же, амулет настроен на тебя – а он явно часть этой головоломки.

– Середина учебного года… – медленно повторила я. – Далла, а как может быть, что Еву и Рована все знают еще с колледжа, если они – не ученики?

Далла нехотя пожала плечами.

– Если Ева права, и Рованом управляет Радагар, то замена личности вполне могла произойти во время каникул. Что же касается Евы… – Далла помолчала, размышляя, – нужно проверять. Если она из дома Сильфов, то могла приехать под личиной настоящей Евы. А может быть, она и есть Ева. Кто ее мать?

– Не знаю. Она показывала мне ее… в хрустальном гробу.

– Сильфы используют хрустальные емкости, настроенные на вечный сон, как альтернативу смертной казни. Но Ева при этом, очевидно, в доме на хорошем счету.

– Если на хорошем… – задумчиво продолжила я за нее.

– Надо проверять, – повторила Далла. – У меня жезл на шесть часов, из них два занимает дорога – нужно было запутать следы.

Я кивнула, принимая как факт.

– Минут двадцать я прождала тебя, так что мне пора – а то превращусь в тыкву, не добравшись до дома.

Она поставила полупустую чашку на стол и поднялась с кресла.

– Когда ты сможешь передать мне следующую информацию? – спросила я.

– Не знаю, – нехотя ответила Далла, – пока что точно могу сказать одно – тебе нельзя возвращаться домой. Если в деле замешаны Сильфы – они вычислят тебя на раз.

– То есть все рождественские каникулы я проторчу здесь? – без энтузиазма переспросила я.

– «Каникулы» у тебя будут, когда выполнишь задание. А пока что: «Да».

Далла попрощалась и вышла за дверь, а я осталась сидеть, с тоской думая о том, что самое трудное только начинается, и никто, похоже, не собирается мне помогать.

Наконец, собравшись с силами, я встала, помыла посуду, и поднявшись на второй этаж, принялась раскладывать вещи назад. Маргарет с любопытством следила за моими действиями, но я не собиралась ничего объяснять.

Закончив, я накинула куртку, высвободила волосы из-под воротника и, плотно закутавшись в шарф, стала спускаться обратно на первый этаж.

В тесной комнатушке вдвоем с соседкой я находиться не могла. Казалось, ей больше нечего делать, кроме как наблюдать за мной. Библиотека тоже навевала сейчас мысли далекие от дела, потому и туда я не пошла.

Пару месяцев назад в подобной ситуации я направилась бы в нашу беседку, но сейчас специально повернула в другую сторону и, стараясь не обращать внимания на то, как мерзнут уши, побрела вдоль заснеженной аллеи.

Нужно было думать о том, какого черта добивается Ева, но думалось только о том, откуда Рован узнал про мои мысли. И о том, может ли он, в самом деле, быть тем, кого я искала столько лет. Мне слишком хотелось поверить ему, чтобы я могла здраво рассуждать.

Я завернула за очередной поворот, и замерла, увидев фигуру, закутанную в коричневую дубленку, подбитую лисьим мехом. Пелена снега застилала мне глаза, и только хорошенько приглядевшись, я спросила:

– Зэлма?

Зэлма шагнула вперед.

– Не останавливайся, – сказала она, – я тоже хочу погулять.

Мне показалось, что она врет. Зэлма абсолютно точно ждала здесь меня. Однако я послушалась, и мы нога в ногу двинулись вперед. Присутствие Зэлмы не мешало мне размышлять – думать плохо получалось и без нее.

– Мы жалеем о том, что произошло, – внезапно сказала она, и я вздрогнула.

– Мы? – я оглянулась на нее, и тут же снова отвернулась, чтобы не оступиться и не рухнуть в сугроб.

– Ева и я. Ты не должна была узнать обо всем так.

«Чтобы значил этот визит?» Мне могло бы стать любопытно, если бы не было так хреново.

– Ева хочет с тобой поговорить.

– И поэтому подослала тебя?

– Нет. Поэтому я пришла сама. Она не знает, может ли тебе доверять. Ведь ты соврала.

– Да?

– Ты сказала, что прибыла сюда, чтобы получить диплом. Но мы видели твое настоящее лицо.

Я резко остановилась и уставилась за ней.

– Вы что, подглядывали за мной в ванной?

– Да, – Зэлма спокойно выдержала мой взгляд. – А ты за нами разве нет? Кстати, в парке не так уж много белых ворон.

Это, конечно, да… И чтоб мне было не выбрать нормальный цвет?!

– Радагар в одно мгновение раскусит тебя, если ты не станешь осторожней.

– Что вы хотите от меня?

– Зайди к Еве. Как можно раньше. Чем быстрее мы проясним возникшие недоразумения, тем будет лучше для всех.

Я не успела ответить, потому что фигура Зэлмы колыхнулась и растаяла в снежной пелене, оставив меня гадать – она ли это была вообще?

Глава 22

Экзамены были сданы, и большая часть обитателей Академии разъехалась по домам. Уехала и Маргарет, так что на некоторое время я осталась в комнате одна.

Ее отъезд дал мне определенную свободу действий: я могла уже не следить так тщательно за тем, чтобы морок, наложенный на мою внешность, не спадал ни на минуту. Благо все, кого я могла интересовать, уже опознали меня.

Соседний блок тоже пустовал, так что я могла бы почувствовать себя почти свободной, если бы не ощущение угрозы, явственно нависшей над всеми нами.

Первые дни я провалялась в кровати, позволяя себе отоспаться за все прошедшие месяцы. Поднималась поздно и только для того, чтобы сделать себе чаю и снова нырнуть под одеяло. Снег продолжал мерно кружиться за окном, и только тот факт, что мне все равно не с кем было бы встретить Рождество, немного успокаивал меня.

Планшет не работал, как и мобильная связь, и потому ни позвонить кому-либо, ни связаться по телефону возможности не было. Идти же медиатеку и светить свои контакты на общих шарах я себе позволить не могла.

От Даллы новостей не было, из чего я могла сделать вывод, что меня бросили выплывать саму.

На четвертый день я наконец-то заставила себя подняться на ноги, упаковалась в самый толстый джемпер и пуховик и, заперев за собой дверь, поплелась в библиотеку – продолжать изыскания на тему, которая всю нашу компанию сейчас заботила больше всего.

Книги, заказанные Евой, уже лежали там, и, взяв их у Линды, я устроилась в самом углу, между книжных полок. Хоть и понимала, что Академия сейчас пуста, но все же хотела быть уверенной, что никто не наткнется на меня.

Скрывать, в сущности, было нечего. Мне просто не хотелось видеть никого. Все прошедшие дни я ощущала себя брошенной и разбитой, как старый фарфоровый чайник, который, походя, смахнули со стола и затолкали в угол ногой.

В дополнение ко всему я простудилась, и постоянно хлюпала носом, так что как бы я ни старалась оставаться незаметной, это давалось нелегко.

Я взялась листать книги по порядку, не зная до конца, что же ищу. Мысли постоянно сворачивали не в ту сторону, и в голове всплывали воспоминания о Дункане. Как он казался меня и как поглядывал искоса, с легкой улыбкой, будто не хотел привлекать внимания к себе.

Дункан всегда был закрыт от меня. Он не рассказывал ни о семье, ни о друзьях. Не уверена, что у него вообще был кто-то из них. По большей части он слушал, как я без умолку трещу обо всякой ерунде. Мне нравилось рассказывать ему о своих увлечениях. О великих чародейках. И о Гвендолин – в том числе. Никто другой не изъявлял желания слушать меня, потому как историей в моей группе не интересовался больше никто.

С подругами обычно приходилось поддерживать долгие нудные разговоры ни о чем. «Как с Евой и ее подружками», – промелькнуло в голове, и у меня заломило виски.

Мою лучшую подругу тогда звали Кэт. Внешность у нее была ничего, но что могло объединять ее с Дунканом? Представить себе не могу. Может, я была просто ревнивой дуррой, вот и все?

Я подумала о том, что за то время, что провела вместе с Рованом, не многим больше сумела узнать о нем. Только то, что он родом из мира, где недолюбливают колдовство, хотя и знают о нем. Откуда родом Дункан я узнала только потом, когда стала его искать. Его мир назывался Андерлайт. В Инициативе хранилось не много сведений о нем, потому что там не творилось ничего выходящего из ряда вон.

Я резко выпрямилась и накрыла руками страницы книги, которую никак не могла дочитать.

Может, я не так уж много знала о них обоих, но о мире узнать что-то вполне могла. Правда, и Рован мог начитаться об этом Андерлайте в библиотеке – благо, постоянно здесь торчал.

Кто он вообще такой? И какого лешего делает здесь? Даже если поверить, что он тоже подсадной… Чего он хочет добиться? И при чем здесь Гвендолин и Радагар?

Предприняв последнюю попытку отогнать навязчивые мысли, я снова заставила себя сосредоточиться на книге, и кое-как долистала ее до конца, но так ничего в ней и не нашла.

Второй том облегчения тоже не принес, как и следующие два. И только в пятом фолианте я с удивлением обнаружила то, во что верилось с трудом.

Описание ритуала по сотворению миров. Но эта была еще ерунда. Быстренько пролистав несколько страниц текста, я поняла, что макет, который мы создали, вряд ли смог бы просуществовать дольше нескольких недель. Я пролистала еще с десяток страниц и перешла к пояснениям старого магистра, занимавшегося исследованием теории миров – и истинного мира в том числе.

«Для того чтобы мир был сотворен ему нужна плоть, – писал тот, – плоть и кровь мира есть сущность любого из миров. Только уничтожив один мир, мы можем создать другой».

Я сглотнула и уставилась перед собой. Вот зачем этот макет так понадобился всем. Но разве могло хватить «плоти» всего лишь одной ученической поделки, чтобы создать самый реальный из миров?

Предположим, Ева, в самом деле, хотела лишь создать приманку. Как могло купиться на эту приманку столь древнее существо, как Радагар?

А если Ева была таким же профессионалом, как я, то разве могла она сработать так халтурно? Это все равно что ловить крупную рыбу на пластикового червя.

Я захлопнула книгу и встала, твердо решив, что нужно услышать вторую версию событий. Собрав все фолианты в стопку, я взяла их в руки и собиралась уже относить к стойке библиотекарши, когда, свернув за очередную книжную полку, нос к носу столкнулась с Жаклин. Та стояла, сложив руки на груди и внимательно смотрела на меня. Книги в руках не давали мне обрести контроль над ситуацией, но мне не хотелось отвлекаться на то, чтобы искать, куда их положить.

– Следишь за мной? – поинтересовалась я.

Жаклин, конечно, не собиралась отвечать.

– Чего ты добиваешься, Жаклин? – спросила тогда я. Этот вопрос был куда важней, чем могло бы показаться на первый взгляд. Я никак не могла понять, в чем ее интерес.

К моему удивлению, Жаклин принялась отвечать.

– У меня нет другой магии, кроме власти над стихией огня. Мои родители – чародеи, известные в нескольких мирах. Само собой имелось в виду, что их достижения продолжу и я. Но я плохо управляюсь с магией огня. Это самая непослушная из стихий, и она не для меня.

Я молчала, предпочтя не перебивать.

– Ева сказала, что поможет мне. Показала парочку трюков. К тому же, я думала, что дружить с дочерью Сильфов будет хорошо. Как раз по мне.

– Честно, – признала я, хотя у меня пока что и вызывали сомнения ее слова.

– Но Ева ведет себя все более странно. Я не подписывалась помогать ей в различных опасных вещах.

– Опасных вещах? – уточнила я.

– Я могла бы многое рассказать, – Жаклин улыбнулась и отступила в тень. – Только пока не понимаю, зачем это мне?

Отличный вопрос.

– Чего ты хочешь? – повторила я.

– Подумай. Я тебя еще найду.

Жаклин отвернулась и растворилась в тенях. В отличие от управления магией огня, это у нее получилось очень даже хорошо.

Глубоко вздохнув, я потащила книги к стойке и, попросив оставить их за мной, выбралась наконец на улицу. Над парком снова кружились снежные хлопья, и я подумала, что уже начинаю уставать от этой зимы. А ведь она еще только началась.

«Может быть, все-таки не придется оставаться здесь до лета», – без особой надежды подумала я. Надо только выяснить поскорей, кто же из них задумал возрождение истинного мира, и чем это нам грозит. Ну и, само собой, остановить.

Я плотнее запахнула пуховик, натянула шапку на самые уши и, спрятав руки в карманы, поплелась в направлении мужского общежития, на ходу раздумывая о том, как попасть внутрь. Не было особых оснований надеяться, что вахтерша пропустит меня.

Так и не придумав ничего толком, я остановилась в стороне от здания, снизу вверх глядя на окна Рована. Там горел свет. Он никуда не уехал, так же как и я. Но все равно больше ни разу не пытался заговорить со мной. А у меня скопилось столько вопросов… и при этом не было ни тени уверенности в том, что он даст на них правдивый ответ.

Наконец, почувствовав, что даже спрятанные в карманы руки начинают леденеть, я ударила одним сапогом о другой, и с удивлением обнаружила, что взлетаю вверх.

Я, конечно, умела летать, но обычно для этого требовалось сконцентрироваться и серьезно захотеть. Однако на сей раз все получилось так естественно, как будто я просто взмахнула крылом.

Я сосредоточилась на окнах Рована, замедляя полет и выставила перед собой руку – конечно же, в метре от здания находился магический барьер. И сделанный на совесть – его создавали лучшие маги Академии много веков назад.

Меня удивило другое. Стоило моим пальцам коснуться мерцающей поверхности магического поля, как по кисти до самого запястья пробежали мурашки, а щит расступился, пропуская меня внутрь. Я, может, и могла бы его сломать, но, как и полет, такая атака требовала немалых усилий. А сейчас мне оказалось достаточно просто захотеть. «Как в том мире, где я недавно была», – пронеслось в голове, – «В мире, где в небе светит единственная звезда».

По спине пробежал холодок, но я решила не тратить времени на сомнения и, скользнув вперед, преодолела барьер. Подлетела к окну и на мгновение замерла, увидев свое отражение в стекле. За спиной бились крылья, сотканные из темно-коричневых, как перья кондора, потоков энергии.

Не успела я осознать эту новость до конца, как увидела силуэт по другую сторону окна. Секунду Рован просто смотрел на меня, а затем решительно распахнул раму и, отступив в сторону, кивнул на комнату, давая понять: «Заходи».

Я влетела внутрь и, стукнувшись ногами о пол, перевела дух. Потянулась к застежке пуховика, думая, снимать или нет – надолго ли я тут?

Рован определиться мне не дал. В одно мгновение я ощутила себя прижатой к стене. Его губы давили на мои, требуя пропустить внутрь. Ладони оказались на моих щеках.

Мгновение я не знала, как это вообще понимать, а потом забилась в его руках – оказавшихся неожиданно сильными, и только когда Рован сам ослабил хватку, мне удалось его оттолкнуть.

– Ты окончательно с катушек съехал? – поинтересовалась я.

– Ты сама ко мне пришла.

– Поговорить! Ты вообще-то на меня напал!

– А… – Рован нехотя отошел назад. – Ты опять об этом?

– А еще о чем?

Он отвернулся и, подойдя к холодильнику, на котором стояли нагреватель, чайник и две чашки, принялся делать чай.

Еще мгновение я поколебалась, но потом решила все-таки раздеться. Сняла куртку и вышла в коридор, чтобы пристроить ее на вешалку. В комнатах Рована меня накрыло странное чувство – будто я вернулась домой. Я знала тут каждый уголок и каждую полочку. Знала, что можно брать, а что нельзя. Рован не любил, когда прикасались к его вещам. У него вообще было много заморочек, но мне бы и в голову не пришло делать что-то поперек его желаний…

Когда я вернулась в комнату, чай уже стоял на столике перед диваном. Судя по расположению чашек, Рован ждал, что я сяду рядом с ним – но я опустилась в кресло напротив.

Пригубив чай, он посмотрел на меня.

– Я жду, – сказал он.

Вопросы медленно расплывались в голове и все мысли сводились к понимаю того, что его глаза смотрят на меня. Прямо сейчас. Я многое отдала бы, чтобы они так же смотрели на меня всегда.

Глава 23

За окнами тихонько кружились хлопья белого снега, небо заволокли тучи, так что как ни старайся, не разглядеть было ни единой звезды. Свистел ветер, и вой его был слышен даже сквозь стекло. Во всей академии не горело ни одно окно.

В комнате Рована было тепло. Верхние лампы не горели – только пара ночников, висевших на стенах. Рассеянный желтоватый свет бликами плясал на лице хозяина комнаты, когда он наклонялся, чтобы поставить чашку на стол – или, напротив, поднимал ее.

Я сидела и смотрела на него. Несвоевременно появилась мысль, что я ведь уже и не помню толком, как выглядит тот человек, на которого, как мне показалось, Рован похож. Он был для меня самим собой – тем, с кем я провела несколько почти счастливых недель. Здесь и сейчас, а не когда-то давно.

– Рован… – тихо сказала я. Потом подумала и поправилась, – Дункан?

Рован молчал, и я чувствовала, как повисшая между нами неловкость заводит меня.

– Или, может быть, Радагар? – я чуть наклонилась к нему, пытаясь в воцарившемся сумраке вглядеться в глаза мужчины, сидевшего напротив меня. – Кто ты такой и как тебя называть?

– Не злись на меня, – Рован поставил чашку на стол и снова налил в нее чай. Потом взял в руки и, как ни в чем не бывало, пригубил.

– Ты мне врал. Не знаю когда и в чем – но ты мне абсолютно точно врал.

– А ты была честна со мной?

Я умолкла, не зная, что ему возразить.

– Если ты не веришь мне, то зачем пришла? – спросил он.

– Я не понимаю ни-че-го, – призналась я. – Моя задача здесь, в Академии, была проста. Кольцо указало мне на тебя. Но если хоть кто-то из вас – ты или Ева – говорите правду – то ты не имеешь никакого отношения к моему «звездуну».

– А Ева, стало быть, сказала, что я – Радагар? – Рован поднял бровь.

– Разбирайтесь между собой.

Рован кивнул.

– Я с ней поговорю.

– Значит, у вас общие тайны от меня, так?

– Это очень странный взгляд.

– Другого у меня нет. Если хочешь, чтобы я поняла – объясни, что к чему.

– Не могу, – в неверных бликах света мне почудилось сожаление на его лице. – Ты можешь оказаться врагом.

– И обязательно окажусь, если всю правду о происходящем узнаю от Евы.

Рован помолчал.

– Могу я, по крайней мере, узнать, как тебя зовут?

Рован задумался.

– Мое имя ведь ничего не скажет тебе, – ответил наконец он.

– Давай ты не будешь цитировать мне «Мемуары Первой», я читала их без тебя. Ты в самом деле демон, которого называли Радагар?

– Нет.

– Но ты демон?

– Эрнестайн, демоны – это предрассудок. Всего лишь следствие манеры некоторых людей видеть зло во всех, кто не похож на них.

– То есть – да?

– Демоны – всего лишь пришельцы из других миров. Ты это знаешь не хуже меня. Если так рассуждать – ты здесь такой же демон как я.

Я промолчала, не зная, в какое еще небо пальцем ткнуть.

– Те, на кого я работаю, считают, что Сильфы могут попытаться восстановить истинный мир, – сказал наконец он. – Моя задача – это предотвратить. Потому как последствия подобного эксперимента пока не ясны.

– Правдоподобно, – пришлось признать мне. – Кто может быть заинтересован в том, чтобы их остановить?

– На самом деле, все. Потому что в самом негативном из сценариев эта попытка приведет к гибели всех остальных миров.

По спине пробежал холодок. Мне в это мгновение безумно не хватало информации от Даллы, но время шло, а она до сих пор не связалась со мной.

– Радостная весть состоит в том, – продолжал тем временем Рован, – что для того чтобы провести финальную часть ритуала Еве потребуется собрать энергетический потенциал, который будет сконцентрирован здесь только в ночь на 14 марта – когда звезды выстроятся в ряд.

Я в самом деле испытала облегчение при мысли о том, что какова бы ни была развязка, близость ее не зависит ни от кого из нас. Если, конечно, Рован не врет.

– До тех пор тебе стоит определиться, веришь ты мне или ей, – продолжил он. – Если же не можешь – я просто прошу тебя не мешать.

Странная просьба. Я смотрела в его глаза и не могла понять смысла того спокойствия, которое царило в них.

– Ты так уверен в себе? – спросила я.

– Сейчас ты снова спросишь, кто я такой.

– Спрошу, потому что Рован, студент факультета боевой магии, не может быть так убежден в том, что ему ничего не грозит.

Рован пожал плечами.

– У меня так же много имен, как у тебя, – сказал он. – Я здесь ни в первый раз и…

– Это твое настоящее лицо? – перебила я его.

Рован замешкался.

– Почти, – наконец сказал он.

Потом встал, включил свет и провел перед глазами рукой. Морок моментально слетел. Я сжала кулаки, потому что человек, стоявший передо мной, почти не изменился. Разве что немного постарел. У него были все те же черные волосы собранный в короткий хвостик и маленькая серьга в ухе, которая сводила меня с ума много лет назад. Он показался мне чуть выше, да еще, пожалуй, кожа на лице не была теперь столь упругой – все остальное осталось по прежнему. Внимательный прищур глаз, горькие складочки в уголках губ.

– Я думаю, было бы вежливо, ответить мне тем же, – сказал он.

Я кивнула, хотя и знала, что до полуночи обратно перевоплотиться не смогу. Встала и так же провела ладонью, возвращая себе истинное лицо.

Рован молчал. Как будто увидел не то, что ожидал.

– Ты хотя бы помнишь меня? – не выдержала я. Я искала его. Столько лет искала, чтобы теперь понять, что все, во что я верила – было обманом. Чьей-то миссией, не более того.

– Ты изменилась, – сказал он. Но я не знала, как понимать его слова.

– Я хочу понять, – повторила я, – что произошло тогда.

– Все же просто, Эрнестайн. Мне нужно было выполнить поставленную задачу. Уже не важно, какой она была.

– Эта задача касалась меня?

– Нет. Она касалась Кейт.

– А я… – я не сразу смогла подобрать слова, – просто попалась под ноги, так?

Рован в мгновение ока оказался напротив меня и поймал в ладони мое лицо.

– Тебя не было в плане. Но я влюбился в тебя.

– Я не верю тебе, – я попыталась высвободиться из его рук, но не смогла. – Все твои слова – ложь.

Рован усмехнулся. Убрал руки и отошел.

– Поэтому, я и не стал тебя разубеждать. Знал, что ты не поймешь.

Я сжала пальцы в кулак, потому что к горлу подступил непрошеный ком.

– Продолжай, – потребовала я, – как может быть, что Ева знала тебя в прошлом году?

– Ева не знала. Ее не было в колледже Аустении Гудр, как и меня. Для нас обоих было логичным об этом молчать.

– Ложная память… Это бесчестно.

– Это было необходимо, чтобы ее нейтрализовать.

Я потерла виски.

– Почему мое кольцо сработало на тебя?

Рован улыбнулся, а я внезапно сама поняла, какой дуррой была.

– Пэйс… – сказала я и, запрокинув голову назад, расхохоталась. – Вы украли кольцо, чтобы меня обмануть. Чтобы я поверила тебе. И теперь я должна поверить еще и в то, что Ева мне лжет? Когда мне это говорит лжец подобный тебе?

– Мы украли кольцо, потому что тебя не было в схеме. И ты могла нам помешать. Ева собиралась использовать тебя. Только мы не понимали: для чего?

– И для чего?

– Я до конца… не понимаю и сейчас, – Рован поморщился. – Видишь ли… я не вижу причин, по которым нужно было отправляться в ее искусственный мир. Разве что проверить – удачно ли прошел эксперимент?

– Может, таким образом она просто пыталась меня убить?

– Может быть. Или думала, что я не решусь уничтожить ее творение, пока ты внутри.

– Я – проводник. Я не могла там застрять.

– Могла, – возразил Рован. – Искусственные миры не обладают той же стабильностью структуры что и те, в которых мы живем. Есть все основания полагать, что ты не смогла бы открыть Врата.

– Класс, – только и сказала я. Подумала и уточнила: – Если все это правда… То, полагаю, теперь ты уничтожил ее «проект»? И кстати, как быть с остальными? Жаклин, Зэлма, Пэйс – все они замешаны в ваших делах?

– Я не знаю про Жаклин и Зэлму ничего. Они в самом деле перешли сюда из колледжа – вот все что мне удалось узнать. А Пэйс – со мной. Мы часто работаем вдвоем.

Я кивнула и спрятала вздох. У всех здесь была группа поддержки – кроме меня. Белая ворона – вот и все мои друзья.

– Так ты уничтожил проект? – задав вопрос, я тут же поняла, что он не имеет смысла. Нет никакой гарантии, что Рован мне не соврет.

– Нет. С этим должны разбираться маги более квалифицированные, чем я. Я не знаю, какие последствия это принесет.

– Где он теперь?

Рован промолчал, и я решила задать другой вопрос.

– Почему проворачивать всю операцию им нужно было здесь?

– Не знаю, – Рован качнул головой. – Мне не так уж много удалось узнать. Ева – профессионал.

– Это уж точно, – я не смогла сдержать истерический смешок. Все тут профессионалы, кроме меня. – А меня ты давно опознал?

Улыбка расплылась у Рована на губах.

– Когда встретил тебя в парке в первый раз

– Я так плохо изображаю школьницу? – поинтересовалась я.

– Тебе не нужно ее играть. Может ты и изменилась лицом, но глаза… тебе все так же шестнадцать лет.

– Класс…

Поток моих вопросов иссяк. Я чувствовала себя дурой, но об этом было совсем не обязательно говорить.

– Ладно. Спасибо, что поговорил со мной, – сказала я и, отвернувшись, направилась к прихожей, чтобы забрать свой пуховик.

У самой вешалки я спиной ощутила, что Рован касается меня, стоит совсем рядом. Его руки легли мне на живот, но я лишь напряглась, не зная, оттолкнуть его или нет.

– Эрнестайн, я хотел, чтобы ты была на моей стороне.

– И все? – я чуть повернула голову. Мне стало грустно от этих слов.

Рован молчал.

– Больше ты ничего не хотел?

По горлу Рована метнулся кадык.

– Я хотел, чтобы ты была со мной, – повторил он, так что не понять было, о работе он говорит или нет. – Хотя бы то время, что мы оба здесь.

– Я была, – я развернулась в его руках и посмотрела ему в глаза. – Я была, пока думала, что ты мне не лжешь.

– Пока сама мне лгала.

Я отвела взгляд.

– Значит мы оба врали слишком много, – сказала наконец я, – теперь я не знаю, кто стоит передо мной. Не знаю даже, как тебя называть. У тебя определенно есть преимущество передо мной.

– Я хочу тебя узнать.

– А у меня нет уверенности в том, что ты мне снова не соврешь, – я осторожно убрала его руки со своего тела, накинула пуховик и вышла за дверь.

Глава 24

Той ночью мне с трудом удалось уснуть. В комнате было душно, и казалось, темнота стала плотной, почти обрела плоть. Я никак не могла избавиться от мыслей о Роване, Дункане, и всех остальных именах, которыми он себя называл.

Все, во что я верила, оказалось ложью. И хотя казалось, давно уже пора было смириться с тем фактом, что я не увижу его больше никогда, встреча лишь разбередила старые раны, которые я давно уже привыкла считать ерундой.

Мне все отчетливее казалось, что прошлое и настоящее замкнулись, образовав один бесконечный день сурка. Что я никогда и не покидала Академии, а вся моя настоящая жизнь приснилась мне. «Ведь если истинного мира нет… как понять, что было на самом деле, а что нет?»

Я чувствовала что, начинаю сходить с ума. Поднялась с кровати и, прошлепав босыми ногами по холодному полу, подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрело лицо взрослой женщины. Еще молодой, но давно уже не школьницы. Я провела рукой по всклокоченным волосам и пробормотала:

– Ну и дура же ты…

Эти слова произвели волшебный эффект, и, немного успокоившись, я вернулась в свою постель.

На место липкой бесконечной ночи пришел наконец сон.

Пустынная равнина окружала меня. Единственная звезда горела в небе, и я брела вперед. Там, за горизонтом, истинный мир ждал меня. А может, это снова была только тень из теней? Я успела запутаться в этих тенях, в словах, в бесконечной лжи, в отражениях отражений, каждое из которых пыталось убедить меня в своей правоте.

Город оказался передо мной в одно мгновение, но попытавшись повернуть и зайти в один из садов, я обнаружила, что не управляю собой. Сон тащил меня вперед. Я поняла, что это сон, в один миг – но даже тогда не смогла остановить собственных ног.

Шаг за шагом я миновала один заброшенный особняк за другим, пока очередные ворота не открылись, впуская меня внутрь. Противный скрип резанул по нервам, заставляя всколыхнуться страх, но остановиться я все равно не могла.

Я вошла внутрь и, миновав внешний двор, прошла дом насквозь. Внутри он был заброшен и пуст, как, должно быть, и все здешние дома.

Вышла на веранду, расположенную во внутреннем саду и замерла. Здесь, среди тьмы и смерти, несколько деревьев были покрыты розовато-белыми цветами, и двое людей сидели среди них. Я сразу же узнала их. Стройная женщина имела непримечательное лицо. Каштановые волосы мягкими волнами лежали на плечах. Встретила бы я ее на улице – не заметила бы в толпе. Но я видела на множестве старинных гравюр это лицо. Гвендолин, Первая чародейка, основательница Академии Звездной магии. Платье ее казалось почти бесцветным – а может быть, такие шутки играла с моим зрением звезда. Она брала с серебряного подноса виноградинки и опускала их в рот, одну за другой.

Того, кто сидел напротив нее, тоже нельзя было не узнать. Его портретов не было нигде, разве что в словах, записанных Гвендолин давным-давно. Но ведь и она описывала не настоящее его лицо. Я просто знала, что этого мужчину, с разрезанным шрамами лицом и волосами черными как ночь зовут Радагар. Он сидел напротив нее и, как ни в чем не бывало, вытягивал виноградинки у нее из-под носа.

Демоны едят виноград?

Картинка дрогнула, и я испуганно замерла, снова концентрируясь на ней, чувствуя, что теряю что-то важное, крайне необходимое мне. Что должна услышать их разговор – но не могу. Сад перед моими глазами расплывался, и, как я ни старалась вслушаться, смогла разобрать только несколько слов.

– Ты солгал мне, Радагар. Я никогда тебя не прощу.

– Простишь, – улыбаясь, ответил тот, кто сидел напротив нее. – Ты моя. И всегда будешь моей.

Я резко села и ударила по кровати кулаком. Черти что. И вовсе не Гвендолин принадлежал голос в моем сне, и не Радагару, которого я не видела вообще никогда. Он принадлежал мне. И тому, о ком я знала еще меньше, чем о демоне из снов.

– Ненавижу тебя, – прошептала я. Оглянулась за окно. Все еще было темно, но часы показывали восемь часов, и я твердо решила, что нужно вставать.

Начинался первый день третьего семестра, и пусть Маргарет еще не вернулась, расслабляться больше было нельзя.

Я поднялась и, подхватив спрятанный под подушкой жезл, скользнула в ванную. Залезла под душ и какое-то время нежила под горячей водой тело, с которым мне снова предстояло проститься на много дней.

«Конец марта», – подумала я. – «Что ж, времени полно. Но медлить все-таки нельзя».

Закончив принимать душ я воздела жезл к потолку и как требовал того ритуал прошептала:

– Сила Сириуса, измени меня!

Преображение вышло красочным, у меня такого не получалось никогда. Но после необычных визуализаций заклятий последних дней меня уже ничто не могло удивить. Я замоталась в полотенце и стала выбираться из душевой – как раз вовремя, Маргарет уже кряхтя затаскивала внутрь чемодан.

– Как отдохнула? – поинтересовалась я.

Маргарет хмуро посмотрела на меня. Потом не выдержала и созналась:

– Мать сказала, что если я так и не разберусь в своей силе, то на будущий год вернусь домой.

Кто бы мне такое сказал…

– Ты так хочешь быть магом? – поинтересовалась я, заходя в комнату следом и начиная одеваться.

– Не знаю, – только и ответила Маргарет и, водрузив чемодан на кровать, полностью погрузилась в распаковку вещей.

Я тоже не знала, чего хочу. До сих пор. Но чего я точно не собиралась больше делать, так это ждать, пока кто-нибудь решит это за меня.

Как только пары закончились, я отловила Еву державшуюся поодаль от подруг и, взяв за запястье, потянула за собой.

– Что ты делаешь?! – возмутилась она, но я лишь отрезала:

– Надо поговорить.

Жаль, что найти в учебном корпусе укромный уголок оказалось не легко. Пришлось тащить ее до самой библиотеки – благо сопротивляться Ева давно перестала и послушно семенила следом за мной.

– Итак, – сказала я, когда затащила ее внутрь и, не обращая внимания на обеспокоено следившую за нами Линду, зажала в уголке.

– Руки убери, – Ева сама отцепила мои пальца от своего плеча.

– Ты использовала меня.

– Это тебе сказал Радагар?

– Нет, твои глаза. Но я все еще хочу выслушать твой рассказ. Правда, сама ты, похоже, не планируешь меня просвещать.

– Мне запретили продолжать контакт.

– Вот оно как? Я что, опасна для вас?

– Ты не понимаешь насколько серьезно то, что должно произойти.

– А ты меня просвети. Потому что я в самом деле начинаю догадываться, что это был ни разу не студенческий проект.

Ева вздохнула. Прошла мимо меня, так что я уже подумала было, что она собралась уйти, но нет – обернулась ко мне и, встав в простенке у окна, прислонилась к нему спиной. Руки скрестила на груди.

– Главное я тебе уже сказала, но ты так ничего и не поняла.

– Попробуй повторить.

Ева вздохнула еще тяжелей.

– В теле Рована обитает демон. Демон, одержимый идеей разрушить миры, в которых мы живем, чтобы воссоздать самый первый, истинный мир. Много веков назад он разрушил его в порыве ненависти и неразделенной любви, но с тех пор раз за разом пытается вернуться и исправить свою ошибку. Он заключает контракты с теми, кто поддается на его ложь. Такими, как Гвендолин, например.

– Мне он никаких контрактов не предлагал.

– А ты попробуй вспомнить.

Я задумалась, но лишь покачала головой.

– Никогда.

– Он мог иметь другое лицо, и ты могла его не узнать. Но на самом деле, я не думаю, что он в самом деле заключил контракт с тобой. Скорее его добычей стал Рован. Радагар мог предложить ему многое… Силу… Бессмертие… Вечную молодость…

По моей спине пробежала дрожь.

– Ты давно знаешь Рована? – перебила я ее.

Ева молчала, изучая мое лицо.

– Ты ведь говорила, что встречалась с ним, да?

– Нет, – медленно произнесла она, – это не так. По крайней мере, не совсем так. В колледже Аустении Гудр не было ни меня, ни его. Когда я поняла, что он внедрил остальным память о себе, то решила, что нет смысла рассеивать его ложь.

– Вы знали друг о друге. В чем же тогда смысл?

– Смысл в том, что для проведения ритуала Радагару нужно уничтожить мир. И наш маленький мирок может вполне подойти.

Ева помолчала, видимо, подбирая слова.

– Лучше, если он уничтожит модель, а не настоящий мир – вот и все.

– Разве ты не должна была его остановить?

– Должна… но лучше так. Иначе погибнет слишком много людей.

Я молчала. Впервые за все время нашего знакомства мне казалось, что Ева говорит правду. Или, по крайней мере, не врет.

– Ева, – продолжила я, – что еще нужно, чтобы провести ритуал?

Ева вскинулась и внимательно посмотрела на меня.

– Нужна ночь… особенная ночь… Когда звезды выстроятся в определенный узор. Мы считали, и пришли к выводу, что это произойдет в середине апреля. До тех пор у нас есть шанс… возможность попытаться его остановить. А ты ничего не хочешь мне сказать?

Я тоже молчала. Если бы только Далла дала мне отмашку… Но от нее по прежнему не было никаких вестей. Так что мне оставалось только покачать головой.

– Тогда не лезь в это дело, – решительно произнесла Ева, – еще раз увижу тебя рядом с Рованом – придется стереть.

Ева отклеилась от стены и двинулась прочь, оставив меня гадать – почему не сделала этого до сих пор? По инструкции – если она в самом деле из сб – она должна была подправить мне память в первый же момент, как поняла, что я западаю на него. Если только Ева не хотела, чтобы я с Рованом сошлась. Чтобы что? Чтобы рассказать ему про наш проект и помочь похитить шар? Ерунда.

Сделав глубокий вдох и улыбнувшись Линде на прощанье, я поплелась домой.

Единственный приятный сюрприз за всю неделю ждал меня в пятницу. Когда начинались занятия по боевой магии. Меня заранее немного смущало то, что придется скрывать свои навыки – уж этот-то предмет я знала хорошо. И в то же время было приятно, что я наконец смогу тренироваться – хотя бы вполсилы.

Однако реальность превзошла самые смелые мои ожидания сразу по двум пунктам.

Когда, переодевшись в более удобный костюм, я вошла под тренировочный купол, то первым делом взгляд мой зацепился за подтянутую фигуру Ролана. Одетый в черную футболку и свободные черные брюки он стоял на противоположной стороне арены. Пэйс – рядом с ним. Все остальные ребята обтекали их стороной по широкой дуге.

Но куда сильнее оказалось мое удивление, когда я услышала знакомый женский голос, накрывший арену:

– Всем занять стартовые позиции. Время пошло.

Я торопливо огляделась по сторонам и выцепила в первом зрительском ряду стройную фигурку Даллы. Та скользнула по мне равнодушным взглядом, затем посмотрела в упор и уточнила:

– Мисс Милтон, вам все нужно по два раза повторять?

Глава 25

– Далла Ханиган, – прошептала мне на ухо Маргарет, каким-то чудом оказавшаяся рядом со мной, – мымра, да?

– Не знаю, – уклончиво ответила я, – как по мне так ничего.

– Мисс Милтон, предлагаю вам показать ваш базовый уровень в спарринге, а не на словах, – сказав это, Далла поднялась из-за стола и под тихие охи мужской части студентов прошла к центру арены. На ней был надет белый обтягивающий комбинезон, волосы скручены в пучок и сейчас она выглядела еще моложе, чем всегда – хотя, кажется, и не использовала никакую магию.

Я кивнула и вышла вперед.

– Мне вас атаковать? – спросила я.

Мы с Даллой устраивали спарринги не в первый раз. Изначально обучала меня не она, но Далла любила выпустить пар в тренировочном зале – как и я. Видимо, поэтому она взялась вести именно этот курс.

– Нет, – к моему удивлению ответила Далла и отошла в сторону, – Жаклин Ханигон. Прошу, первый бой ваш.

Жаклин огляделась по сторонам, видимо, в надежде отыскать рядом другую Ханигон, но, так и не найдя, вышла вперед и остановилась передо мной.

Она явно не знала, с чего начать. А мне внезапно стало ее жаль. Сейчас под шумок у меня были все возможности хорошенько отделать ее, но это было куда круче, чем окунуть ее лицом в пруд.

И, вынув из-за грани теневой клинок, я занесла его, намереваясь ударить плашмя. Однако, уже увидев, что достаю, я впала в некий транс. Далла поспешно подскочила ко мне и прошипела в самое ухо:

– Ты что творишь! Это же тренировочный бой!

Я и сама отлично понимала, что бой тренировочный, но поделать с собой не могла ничего – из подпространства, повинуясь моей воле, вылезал сияющий алым пламенеющий клинок, от одной близости которого становилось горячо.

– У меня с визуализацией что-то беда, – попыталась оправдаться я и стала поспешно прятать оружие назад.

– Попробуй сделать кинжал, – прошептала Далла, а вслух сказала: – Вот типичный пример того, к чему приводит неумение контролировать свою энергию.

Пока я возилась с кинжалом, Далла говорила что-то еще, а я чувствовала, что две пары глаз – Рована и Евы – внимательно смотрят на меня. И не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдает кто-то еще.

– Кто-то еще… – одернула я себя. – Да две сотни человек следят за тобой!

– Очень своевременная мысль. А теперь убери и попробуй еще раз.

Я в отчаянии посмотрела на оказавшийся у меня в руках живой кинжал – клинок, способный помимо воли хозяина находить цель.

С третьего раза мне наконец удался деревянный посох. Магического в нем на вид не было ничего, и Далла вздохнула с облегчением – а заодно с ней и я. Облегчение появилось и на лице у Жаклин, хотя та все еще с опаской поглядывала на палку, которой мне предстояло ее избивать.

Жаклин тоже справилась не с первого раза. Ей вообще не удавалось ничего кроме огня, и кое-как она смогла, наконец, сотворить слабенькую огненную плеть.

– Щиты, – скомандовала Далла. Мое тело откликнулось на команду мгновенно – щит тоже преподнес сюрприз. Жаклин отскочила в сторону, когда мой полыхнул синим светом, ослепляя ее.

– Кончай выделываться! – процедила Далла потирая глаза.

– Да не выделываюсь я!

Далла, похоже, уже подумывала о том чтобы убрать меня в сторону, но в это мгновение Жаклин, наконец, справилась со своей частью подготовки и, оттолкнувшись от земли, на лету отрастила огненные крылья и ударила плетью наискосок. Плеть зашипела, ударившись о щит, я подпрыгнула ей навстречу и начался бой.

Жаклин дралась плохо. Если у нее и был какой-то секрет, она явно скрывала его лучше меня. Я старалась сдерживаться изо всех сил, но уже через две минуты Жаклин рухнула на землю, подняв руки в защитном жесте – знак поражения в бою.

– Попробуйте еще раз, – сказала мне Далла. Жаклин испуганно посмотрела на нее, но Далла дала ей знак уносить ноги и назвала следующее имя: – Ева Сильфид.

Ева вышла вперед. Она теперь тоже с опаской поглядывала на меня.

– У тебя что, предохранитель сломался? – поинтересовалась она вполголоса, материализуя в пальцах сверкающий солнечными лучами жезл и поднимая руку, чтобы закрыться щитом.

– Вроде того, – призналась я, – так что коли что – не вини.

Ева серьезно кивнула, и эта серьезность выдавала ее куда лучше, чем любая магия недоступная ученикам.

– Щиты!

Щит Евы мгновенно полыхнул светом, ослепляя меня, и не дожидаясь, пока она нанесет первый удар, я подпрыгнула и атаковала ее. Два жезла скрестились, оружие Евы легко отразило удар. Еше раз, и еще.

Ева не пыталась атаковать – я поняла это, как только снова смогла видеть. Она дралась вяло и даже лениво, лишь методично отражая мои удары.

Я тоже убавила пыл и стала больше внимания уделять красоте атак. Ева тоже вышла из глухой обороны, и мы перешли, наконец, к неторопливому обмену зрелищными, но не опасными ударами.

– Достаточно! – Далла подала нам знак двигаться вниз, и мы, мгновенно опустившись на землю, синхронно сняли щиты.

К моему удивлению, Ева сделала шаг вперед и протянула ладонь для рукопожатия. Я ответила ей тем же, и, как только мы сблизились достаточно, она произнесла вполголоса ритуальную фразу:

– Я не держу зла.

Я вздрогнула, не зная до конца, что именно она имеет в виду, а Сильфида уже отступила, ожидая команды Даллы.

– Ева, благодарю. Рован Ривенгал.

– Подозрительно будет выглядеть со стороны, – прошептала, приблизившись к Далле, я. – Этакий парад.

Я понимала, чего она добивается – нужно было прощупать всех, кто впутался в нашу историю, и все же не стоило так спешить.

Далла пожала плечами.

– Нам уже нечего скрывать.

Рован вышел вперед и остановился в паре шагов от меня. Азартная улыбка играла у него на губах.

– Смени оружие, – попросил он.

– Что?… – переспросила я.

– Ну, знаешь, драться палками я не привык.

Договорив, Рован красивым движением извлек из-за Грани блеснувший в свете софитов стальной клинок. На мече не было украшений, и он не мерцал силами стихий, но я не могла избавиться от ощущения, что меня ожидает подвох.

– Хорошо, – я усмехнулась ему в ответ и отступила на шаг назад. Убрала посох и закрыла глаза, раздумывая, какое оружие выбрала бы против него. Меч Рована был немного изогнут, наподобие катаны. Не хотелось выставлять против него тяжелый европейский клинок, но у меня появилась идея получше и, разведя руки в стороны, я вызвала к жизни такой же обычный на вид, но имеющий двойное лезвие меч.

Рован усмехнулся и занял боевую стойку. «Пижон», – подумала я, но улыбка сама собой расцвела на губах.

– Щиты!

Два щита полыхнули – ярко красным и бледно голубым, и мы одновременно метнулись вверх и вперед.

Клинки столкнулись со звоном. Рован явно тоже решил, что ему уже нечего скрывать. Я легко отразила первую атаку и ударила сама, вложив в удар всю свою злость.

«Ты меня обманул!» – пронеслось в голове.

«А ты меня!»

На мгновение я широко распахнула глаза, едва не пропустив удар, но ярость оказалась сильнее удивления и, вывернувшись из-под атаки, я ударила сама, заходя к нему с правого плеча. Рован молниеносно отклонился в сторону и снова оказался ко мне лицом. Он ударил по ногам, но я мгновенно подтянула их и ударила сверху. Клинок Рована молниеносно метнулся, врезаясь в щиты уже с другой стороны – по диагонали сверху вниз.

– Хватит! – прозвучала команда Даллы снизу, но я слышала ее как сквозь туман. Метнулась вперед, но Рован снова меня обманул, ушел в сторону и ударил опять.

Новый удар заставил щиты затрещать, но я лишь стиснула зубы и атаковал опять.

«Вон из моей головы!»

«Не могу, слишком громко орешь»

Я нанесла новый удар, Рован и не думал подставлять клинок. На мгновение меня охватил страх при мысли, что сейчас мое оружие найдет свою цель, но Рован скользнул в сторону. Меч мгновенно исчез из его рук, и я обнаружила, что Рован удерживает меня, почти обнимая. Горячее тело прижалось к моей спине.

– Я не хочу тебе зла, – прошептал он.

– Ты предал меня.

– Я иначе не мог.

– Почему?

Ни говоря более ни слова Рован стал спускаться вниз. Он поставил меня на пол, и, как только он отстранился, мне показалось, что я не удержусь на ногах – позорно рухну мордой в пол.

– Простите, – сказал он вслух, так чтобы слышали все, – увлеклись.

Негромкий гул пронесся по рядам:

– Чемпион…

И тут я вспомнила, что так и не пришла на его турнир. Так и не узнала, победил он или нет.

Отпустив меня жестом. Далла продолжала руководить учебными спаррингами, а после занятий попросила меня задержаться и провела к себе – в небольшой учительский кабинет.

– Ну, – сказала она, включая нагреватель и выбирая в стеклянном шкафчике чай.

Я покачала головой.

– Ты все видела. Далла… вы выяснили что-нибудь?

Дала поджала губы и покачала головой. Поставила чашки на стол и, сев напротив меня, принялась размешивать сахар в своей.

– Сильфы отказались информировать нас.

– А Рован? – тут же спросила я. – Есть вариант, что он никакой не Радагар. Но если он тоже засланный… то на кого работает?

Далла молчала, делая вид, что больше всего ее интересует чай.

– Хотя бы скажи, что ты здесь, для того чтобы мне помочь.

– Я здесь, для того чтобы тебе помочь, – послушно повторила Далла, – но я могу лишь наблюдать и передавать тебе то, что увижу. Все самое главное тебе придется сделать самой.

Я испустила усталый вздох.

– Да ладно, – Далла протянула руку и хлопнула меня по плечу, – не в первый же раз.

– Не в первый, – согласилась я. Ни в первую встречу, ни в эту, я так и не сказала ей, что Рован значит для меня. Поднялась и, одернув футболку, служившую мне спортивной формой, поплелась прочь.

В ту ночь мне снова снился этот проклятый город. Я все бродила и бродила по нему, силилась отыскать людей, хотя и знала, что не найду никого. Наконец двери одного из домов открылись передо мной, я прошла анфиладой залов, в каждом из которых царствовал тлен, а у открытых дверей, ведущих в самый последний зал, замерла. Гвендолин с гравюры сидела передо мной и читала книгу, тихонько нашептывая строчки про себя. Она казалась единственным пятном цвета в этой серой мгле, но когда я протянула к ней руку, рука прошла насквозь. Гвендолин расплылась разноцветным облачком, и я осталась одна.

– … и разве есть истинный мир, кроме того, в котором мы живем?… – повисли в наступившей тишине ее последние слова.

Глава 26

Когда, спустя неделю, Гвендолин явилась мне во сне в третий раз, я поняла, что это уже перебор.

Все мои дни состояли из занятий по проклятой теории магии, которой я была сыта еще в годы первого своего ученичества, и затяжных поисков в библиотеке, где мне все еще не удавалось найти никакой полезной информации ни о сущности истинного мира, ни о ритуалах, которые способны его возродить, ни о тех, кто может быть в этом заинтересован.

Присутствие Даллы тоже помогало мало. Она считала, что вся идея возрождения истинного мира – нездоровый бред фанатичного разума, и тех, кто занимается этим надо брать тепленькими и лечить.

– Дождемся Ночи Силы, – предлагала она, попивая после занятия по боевой магии чай в своей учительской вместе со мной. – Это самый верный вариант. И если наша подруга из дома Сильфов замешана в этом – у нас будет отличный козырь против ее хозяев.

Я тоже потягивала чай и молчала. Мне почему-то вспоминался тот день, когда Ева взяла меня с собой чтобы добыть эссенцию своей стихии. Когда показала свою мать. Правда это была или ложь? Оставалось только гадать.

Эта загадка и навела меня на мысль подготовить зелье правды и дать каждому из них. Но я никак не могла решиться: я, наверное, плохой оперативный агент, но мне стыдно вторгаться в чужую личную жизнь.

Ева, Рован, Зэлма и даже Жаклин давно уже перестали быть для меня просто элементами операции. Я почти подружилась с ними. А может быть, и не почти… Если в первые дни Ева казалась мне поверхностной и пустой, то в последние недели я просыпалась с мыслью о том, что увижу ее, спешила на завтрак чтобы провести его вместе с ней… Мне на самом деле было с ней хорошо. И это началось задолго до того, как я узнала, что она тоже не из числа учеников. Теперь же я не могла отделаться от мысли, что мы могли бы поладить с ней. Знать бы только, что у нас общая цель.

И еще – если бы она не испытывала необъяснимую ненависть к Ровану. Ева, похоже, твердо решила уничтожить его.

– Я подумаю, что можно сделать, – сказала я поднимаясь и давая Далле понять, что на этом на сегодня все.

Та кивнула, и закрыла за мной дверь, а я побрела по коридорам спортивного комплекса к себе. За окнами падал снег, и зиме, казалось, не будет конца никогда.

Я поправила шарф и невольно подумала о том, как устала от этих постоянных холодов. От сугробов. От курток толщиной с подушку, от вечной темноты и света магических шаров, который озарял коридоры, аудитории и жилые блоки.

Это была пятница. А в ночь на субботу мне опять приснился проклятый сон. Тело сковывал холод, и я бродила по пустым улицам города, пока не забрела в тупик. Равнодушно стоя в сумраке мертвого города, я смотрела на каменную стену, преградившую мне путь, когда луч звезды сверкнул на металлическом завитке, украшавшем ее и, отбросив блик, ударил мне в глаза. Я вскрикнула, зажмурилась и увидела, что Гвендолин стоит передо мной. Глаза ее, колкие и серьезные, пристально смотрели на меня.

– Ты заблудилась, – сказала она.

– Это факт, – согласилась я.

– Зачем ты пришла?

Я молчала, не зная, что сказать.

– Ты должна была уйти далеко вперед.

Я начинала понимать. Впервые она заговорила со мной и будто видела меня насквозь.

– Я должна была вернуться, – сказала я, – у меня был приказ.

– Ложь.

Я молчала. И правда. С самого первого моего дня здесь, в Академии, меньше всего меня волновал приказ. Я ненавидела это место и думала, что это Далла заставила меня прийти сюда, но если бы я действительно старалась, наверное, нашла бы Звездочета уже давно.

Правда состояла в том, что я хотела вернуться в академию. Хотела завершить то, что не давало мне покоя все прошедшие года.

– Я хотела увидеть его… – прошептала я и закрыла глаза. – Дура, да?

– Да.

Наступила тишина, и мне стало страшно – вдруг она покинула меня? Я поспешно распахнула глаза.

– Но я нашла его, – упрямо сказала я, – я сумела вернуться назад.

– Что же не так? – усмешка заиграла у Гвендолин на губах.

Я не могла сказать. Лишь бессильно осела на мостовую, понимая, что не хочу уже ничего.

– Все не так, – прошептала я, – он не такой…

Я вскинула голову и попыталась поймать ее взгляд.

– Проклятие отражений преследует нас, – сказала я, – это ведь твои слова. С тех пор, как был разрушен истинный мир, все, чем мы владеем, лишь отражения, скользящие бликами в сотнях миров. Каждое из них – ложь. Все что мы получаем – обман.

Гвендолин сухо рассмеялась и качнула головой.

– Нет истинного мира, кроме мира, в котором мы живем.

Она растворилась у меня на глазах, а я не нашла сил шевельнуться и попытаться ее удержать.

Сон прервал звонок будильника, и едва открыв глаза я поймала пристальный взгляд Маргарет, устремленный на меня. Дернула плечом и посмотрев на часы, показавшие половину седьмого, поплелась в душ.

– Сама не спишь, хоть дай поспать другим! – донеслось мне в след. Я решила не размениваться на спор. Привела себя в порядок, оделась, закуталась в шарф и вышла на улицу.

Стоял неслабый мороз, но я не хотела тянуть. Нервы плясали джигу, и я не знала способа успокоить их лучше, чем заняться делом – хотя и этот способ, честно говоря, почти перестал помогать.

Для изготовления зелья требовалось получить по предмету от каждого, кого я намеревалась заколдовать. Конечно, светить свои планы и лишний раз показываться противникам на глаза не стоило.

Вместо этого я направилась к нашей с Рованом беседке и, тщательно обследовав ее, выудила из-под скамейки пустую пачку сигарет.

– Курение до добра не доведет, – пробормотала я и сунула ее в карман. Сомнений в том, что пачка осталась от нашей встречи, быть не могло – беседка находилась так далеко от магистральных аллей, что я ни разу за все время не видела тут никого, кроме нас.

Отряхнув руки, я двинулась по направлению к учебным корпусам, но все они оказались заперты.

Пришлось прибегнуть к трюку, который вышел у меня недавно сам собой – взлетев, я преодолела защитный барьер. Сконцентрировалась, отодвигая щеколду запиравшую окно изнутри, и нырнула внутрь.

Меня интересовала лаборатория, где мы готовили наш проект, и я ее нашла. На столе все еще лежала пара брошенных карандашей. Я хотела подцепить один из них, но тот покатился и упал. Пришлось лезть под стол. Наклонившись, я увидела еще и заколку – сообразить, кому она принадлежит, не смогла. Просто запихнула в карман и уже по дороге домой поняла, что видела ее у Жаклин пару раз.

Маргарет мешалась под ногами как только могла, и, в конце концов, я просто повернулась к ней и скомандовала:

– Спать!

Маргарет в одно мгновение осела на пол, так что я едва успела подхватить ее и уложить на кровать.

Оставшаяся часть процесса заняла с полчаса. Два флакона стояли на столе передо мной к середине дня, и еще оставался состав, в который я, поразмыслив, погрузила заколку Жаклин. Не помешало бы и для Зэлмы изготовить еще флакон, но приходилось отложить до следующего раза.

Итак, я снова надела куртку, распихала флаконы по карманам и, плотно закрыв за собой дверь, отправилась на поиски друзей.

Жаклин попалась мне первой – она сидела в библиотеке и читала какой-то фолиант. Беспардонно вылив зелье ей за шиворот, я прикрыла Жаклин рот рукой, чтобы Линда не прибежала на крик.

– Поговорим, – дождавшись, когда Жаклин перестанет кричать, я отпустила ее и с улыбкой переместилась на противоположную сторону стола. – О чем ты хотела мне рассказать?

С мгновение Жаклин боролась с собой, а потом ее понесло.

Она рассказывала мне обо всех парнях, которые были у Евы за весь прошлый, не существовавший ни для нее, ни для Рована год. О сережках, платьях, туфлях и всех прочих обидах, которые Ева умудрилась ей нанести.

– Я тоже люблю красный цвет! – чуть не плача говорила она. – Почему его может носить только она?

К концу исповеди у меня так распухла голова, что я едва не отложила до завтра остаток плана.

– Я поняла, – согласилась я, в конце концов, – спасибо, Жаклин. Ева и правда – вселенское зло.

Оставив Жаклин преодолевать отходняк, я продолжила поиски. Ева обычно спускалась выпить кофе в общий буфет в три часа дня. Застать ее там оказалось так же легко, как и вылить зелье в чашку, которую я же ей и принесла.

– Что за дрянь, – Ева поморщилась, пробуя напиток на вкус.

– Хочешь, поменяемся? – предложила я.

Ева из вежливости хотела возразить, но вместо этого ответила:

– Хочу, – и выпучила на меня глаза.

Она попыталась встать, но я накрыла ее ладонь своей и тихонько прошептала:

– Дайс на ар.

В глазах Евы поселился страх, когда заклятье подействовало, и ноги перестали слушаться ее.

– Милая, я не причиню тебе зла. Просто поговорю.

– Дрянь… – прошептала она.

– Не надо так. И не отвлекай меня. Вопрос прост. Рован – в самом деле Радагар?

– Да.

– Он в самом деле хочет восстановить Истинный Мир?

– Да.

– В чем твой интерес, Ева?

– Я… – она замолкла, силясь побороть себя.

– Кто ты такая? – настойчиво повторила я.

– Ева… – выдохнула она, – из дома Сильфов. Я… работаю… на них.

– Чего ты добиваешься, Ева?

– Моя мать… – сдалась наконец она. В глазах ее блеснули слезы, – я просто хочу ее разбудить.

– При чем тут Радагар?

– Они обещали… Если я приведу… к ним… его…

– Кто – они?

– Королева, кто же еще?

Я молча смотрела на нее. Ева не лгала. Никак не могла лгать. Значит, вариантов не было. Рован в самом деле хотел уничтожить всех нас.

– Множество миров… – прошептала я.

Мне нечего было сказать. Оставив Еву сидеть неподвижно и ждать, когда оба заклятья спадут, я поднялась и, с трудом передвигая ноги, направилась прочь.

Был ли смысл идти к Ровану после того, что я узнала только что?

Я прижала ладонью карман, в котором лежал последний флакон.

Другое зелье было мне сейчас нужно. Зелье, которое изгонит его. И, может быть, тогда окажется, что мой Дункан, в самом деле, еще там.

Я повернула за угол и коротко вскрикнула, увидев его в метре от себя. Радагар стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня.

– Молодец, – сказал он. – Ты мне помогла.

Я вздрогнула, но мне было не до того, чтобы разбираться в этот миг в его словах.

– Что ты предложил ему? – спросила я.

Радагар протянул руку.

– Дай зелье сюда, – ровно сказал он.

Я молча смотрела на него, раздумывая, хватит ли сил его парализовать.

– Тебе не справиться со мной, – спокойно сказал он, – по крайней мере, не сейчас. Дай. Сюда. Флакон.

Сама не зная, почему делаю это я достала флакон и протянула ему.

Радагар откупорил его и влил себе в горло целиком. Поморщился и мотнул головой, прогоняя отвратительный вкус.

– Я – не Радагар, – сказал он уверенно глядя мне в глаза. – Я никому не хочу причинить зла. Мне нужно только остановить ритуал.

Я качнула головой.

– Зелье не подействовало, потому что ты – не Рован.

– Пачка сигарет – моя. Спроси меня. Спроси о чем-нибудь.

Я вскинулась.

– Как тебя зовут? – зло процедила я.

Рован, Радагар или как там его, замешкался. Было очень похоже, что он борется с собой.

– Дарен, – выдавил наконец он, – Дарен Колахам.

Меня охватило внезапное торжество. Взмахнув рукой, я выпустила путы, на несколько минут приковавшие его к стене.

– Черт! – выдохнул тот, кто стоял передо мной.

– Как тебя зовут? – повторила я.

– Дарен Колахам, – повторил он упрямо.

– Сколько тебе лет?

– Тридцать два.

– Что тебе предложил Радагар?

– Ничего…

Я смотрела ему в глаза и понимала, что он тоже не врет. Просто не может врать.

– На кого ты работаешь? – задала я последний и главный вопрос.

– Монолит. Мне… приказано… им… помешать…

Мне не хватило времени, чтобы осмыслить его слова, потому что сзади послышался топот ног, и, обернувшись, я увидела Еву, несущуюся прямо на меня.

– Ты! – выдохнула она. – Ты с ним заодно!

Прежде, чем я успела помешать, потоки воздуха подхватили меня, отбрасывая к стене. Я тщетно боролась с ними пытаясь подняться на ноги, но ветер не стихал. Ева же отвернулась от меня и, повернувшись к нему, воздела руку, в которой замерцал солнечный клинок. Оружие коснулось горла Рована и тот вскрикнул, как будто клинок обжог его.

– Где шар?! – выдохнула Ева. – Говори! Сейчас!

– У меня его нет… – выдавил Рован.

Мы с Евой посмотрели друг на друга, одинаково отчетливо понимая, что Рован все еще не может лгать.

– Где он?! – повторила Ева, снова оборачиваясь к нему, – У кого?

– Не знаю… – выдохнул Рован. – Он исчез… вчера.

Мгновение они смотрели друг на друга, а потом оба заклятья разом потеряли силу – Евино и мое. И мы с Рованом осели на пол, а в коридоре наступила тишина.

Глава 27

Нельзя было их отпускать. Я поняла это внезапно и абсолютно отчетливо. И поскольку заклятье пут я уже израсходовала, то сумела придумать только одно.

Начертив в воздухе знак открыла портал – и, взмахнув рукой, обоих швырнула в него.

Ева возмущенно завопила. Падая она ушибла локоть.

Рован молчал. Только оглядывался по сторонам.

– И что это было? – поинтересовался он.

Я и сама не успела до конца сообразить, куда открываю портал. Мне просто нужно было запереть их в замкнутом помещении и заставить спокойно поговорить.

Рован видимо только того и ждал. Ева же – или как там ее следовало теперь называть – говорить не собиралась ни с кем.

Я обвела взглядом помещение, где мы оказались. Она оказалась небольшой. На первый взгляд в ней не было дверей – ровно как я и хотела, открывая портал. Зато вдоль стен тянулись полки, плотно уставленные книгами.

– Где мы? – спросила Ева, наконец снизойдя до нас. Она все еще сидела на полу, потирая ссадину на руке.

– Дай помогу, – предложила я и потянулась к ней. Ева хотела было вырваться, но передумала, и позволила мне пройтись магией по ее руке.

– У тебя же по целительству два, – обижено заметила она, как будто я сознательно обманывала ее.

– На тройку с минусом натянуть могу, – возразила я. – Хотя это и не самая моя сильная сторона.

Мы обе замолкли, глядя друг на друга. На ее лице не было ничего настоящего, кроме глаз. Как и на моем. Упрекать ее во лжи не хотелось. Она же не Рован, в конце концов. Она мне вообще никто. А отнеслась ко мне между тем вполне хорошо.

– Ева… – произнесла было я. Подумала и уточнила: – Это имя настоящее? А то у некоторых столько имен… – я покосилась на Рована, стоявшего за спиной.

– Настоящее, – сказала она.

– А лицо?

– Да.

Я прищурилась. Верилось с трудом. Но Ева пожала плечами.

– В роду Сильфов живут до ста двадцати лет, – сказала она. – Мне -двадцать два. Твоя очередь, если на то пошло.

Я кивнула и провела в воздухе рукой, снимая морок и показывая свое настоящее лицо.

– Да уж, – Ева усмехнулась. – Врят ли в обычной жизни мы нашли бы о чем поговорить.

– Мне было интересно с тобой. Иногда.

Мы замолкли, не зная, что еще сказать.

– Имя тоже настоящее, – добавила я. – И как ты наверное уже поняла, я здесь не для того, чтобы получить диплом.

Из горла Евы вырвала истерический смешок.

– Дамы, не хочется прерывать ваш увлекательный диалог, – раздался голос Рована из-за спины, и мы обе посмотрели на него, – но если макет не у меня, и не у вас, то у кого же он?

Наступила тишина.

– Предлагаю, – после долгой паузы сказала я, – раскрыть карты. Потому что иначе мы и дальше будем портить друг другу игру. Меня, например, ваш макет вообще не интересовал. Я здесь, чтобы найти провидца. Думала, что это Рован – но, похоже, просто впуталась в чужие дела.

Рован и Ева посмотрели друг на друга. Никто, похоже, не хотел начинать первым. Наконец, Ева вздохнула и сдалась.

– Меня зовут Ева Хокайнен, – сказала она, – младшая ветвь дома Сильфов. Моя мать… нарушила закон, вступив в запретный брак, и была наказана вечным сном. Это случилось двадцать три года назад.

Однако до того, как мать постигла кара Дома, от этого брака родилась я, и, едва я появилась на свет, как меня определили в семинарию для Стражей Рубежа. Нас всех готовили защищать дом Сильфов во что бы то ни стало. Про родителей не рассказывали ничего. Их не было ни у кого из нас.

Когда мне было шестнадцать лет, мой отец, простой человек, попытался связаться со мной. Так я узнала, что случилось с матерью. А еще через некоторое время сумела проникнуть в залы Сна, где покоятся такие как она. Ты… видела ее.

Ева замолкла и отвернулась от меня.

– Продолжай, – попросила я.

– Каждый из Стражей имеет право на особую награду из рук королевы. Если ему выпадет выполнить особую миссию, с которой не справится больше никто. Мне повезло. Мне предложили внедриться сюда. Я должна была вычислить того, кто пытается возродить Истинный мир. Мы подозревали, что это Радагар.

– Почечу ты не попыталась взять его до сих пор? Ты говорила о доказательствах – но о каких доказательствах может идти речь в наших делах?

– Потому что, – Ева вздохнула, – я понимала, что если это настоящий Радагар – мне его не удержать. Как минимум мне нужно было узнать его имя. Настоящее имя. Но даже в «Исповеди Первой», по которой только мы и можем судить о его прошлом пришествии в наш мир, этого имени нет. И тогда я разработала план с приманкой – которая должна была стать ловушкой для него.

– Так… Это ведь наш макет?

– Да. Ступив в него Радагр не смог бы выйти назад.

– И ты отправила в него меня?! – я дернулась, пытаясь встать, но Ева удержала меня.

– Тебя предупреждали, чтобы ты не связывалась с ним. Но ты не послушала нас. Тогда я решила подкинуть настоящего живца, вот и все.

– Но Радагар – это не я, – произнес Рован, когда Ева закончила говорить. – Вы так уверены, что ритуал, в самом деле, пытается провести он?

– Стоп, – перебила его я. – Если макет был всего лишь приманкой, то о каком ритуале мы вообще говорим?

Ева и Рован переглянулись между собой.

– Много веков назад, – нехотя произнес Рован, – в этом мире уже начинали проводить ритуал. По всей видимости, это был Радагар. И, по всей видимости, он тогда уже намеревался восстановить истинный мир. Так и появился Парящий архипелаг.

– Но в легенде о Гвендолин говорится, что она сумела его остановить, -возразила я.

Рован покачал головой.

– Это было потом. Но да, ему, в самом деле, не удалось довести ритуал до конца. Считается, что Гвендолин пожертвовала собой, чтобы прервать его колдовство – хотя спустя столько веков, вряд ли мы можем что-то утверждать. Одним словом… Это уже не важно, – продолжил он. – Ритуал был начат. Сферы мира приведены в движение. И теперь сам этот мир – он обвел комнату взглядом, – один огромный макет. Который собирается использовать для возрождения Истинного мира какой-то маг. И если это не дело рук Сильфов… то я не знаю чье.

– Откуда ты вообще узнал, что это произойдет? – спросила я, когда он замолк.

– Я видел это. Я в самом деле вижу будущее… хотя и не совсем так, как ты думала.

– Ты – не мой предсказатель? – уточнила я.

– Не знаю. Я же не знаю, откуда вы вообще взяли, что он здесь есть.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, что наступает моя очередь, и не зная, с чего начать.

– Моей задачей было просто найти звездуна, – сказала наконец я. – Я ничего не знала ни про знамения, ни про истинный мир, но… Уже через некоторое время после того, как я попала сюда, со мной стали происходить странные вещи.

– Например? – Ровану надоело стоять, и он присел на пол напротив нас.

– Для начала Жаклин чуть не утопила меня.

– Думаю, она действовала сама, – сказала Ева. – У нее дурная голова. Иногда.

– Потом в парке я услышала голоса. Мне кто-то угрожал.

– Полагаю, и это была она, – снова ответила Ева.

– В третий раз на меня напали при тебе, – я кивнула Ровану.

– И это точно была не Жаклин, – подтвердил тот.

Ева ничего не ответила. Лишь кивнула мне, предлагая продолжать.

– Кроме того, мне стали сниться сны. Я видела пустошь Истинного мира, Радагар и Гвендолин говорили со мной. Хочешь сказать, это тоже Жаклин пыталась меня запугать?

Ева прокашлялась.

– Не совсем, – призналась она. – Это была я. Я хотела убедить тебя, что наш приятель, – она кивнула на Рована, – демон и его надо остановить.

– Класс, – только и выдала я. Помолчала, раздумывая. – А откуда ты узнала, как должен выглядеть истинный мир? И почему решила, что я узнаю его?

– Так ведь он описан в «Исповеди». А ты делала по ней доклад. Я слышала, как ты говорила Окулюсу, что биографии великих чародеек – твое хобби. Быть не могло, чтобы ты не знала «Исповедь» наизусть.

Теперь уже прокашлялась я.

– Так… – произнесла я. – А что насчет портала? – поинтересовалась я, – Его тоже открыл кто-то из вас?

Ева и Рован переглянулись между собой.

– Какой портал?

– Портал в саду Первой.

– Сад всегда закрыт.

– Да. И, тем не менее, там был портал. Он как будто бы ждал… меня. После того как я вошла туда, он исчез, и на следующий день я его уже не нашла.

Наступила тишина.

– И что было там… за порталом? – спросила Ева наконец.

Я достала из-за пазухи амулет и на ладони протянула перед собой.

– Белая Звезда, – выдохнула Ева.

– Похоже, что так, – подтвердил Рован.

– Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? – поинтересовалась я.

Глава 28

К тому времени, когда человечество открыло систему Врат, насчитывался уже с десяток цивилизаций, которые свободно пользовались ими. Сильфов по праву можно считать наиболее древними и могущественными из них.

Это закрытый дом, который целиком удерживает власть в своем мире. Настолько закрытый, что мы, сторонние наблюдатели, до сих пор не представляем, что происходит внутри него.

Ходят слухи о том, что обитель Сильфов – Арменея – воплощение Рая. Что предки Сильфов происходят от последних обитателей Истинного Мира, но отказавшись от зла, наполняющего души людей, они сумели построить мир, в котором царствует порядок или добро.

Слово «порядок» здесь не менее ключевое, чем «добро». Ходят легенды и о том, что жить в Арменее – означает слиться с ней телом и душой. Что те, кто входят в дом, не имеют своей воли, а те, кто приближен к Королеве – становятся продолжением ее, руками, которые не могут ослушаться ни в чем.

Многое говорят. Например, говорят еще, что Королева Сильфов бессмертна. Что представители дома считают ее богиней, и что она читает их мысли, видит малейшее зло и «исправляет» его.

Что дворец ее – самый прекрасный из дворцов в миллионах миров, и что он – точная копия Истинного Императорского дворца.

Одним словом, о Сильфах вообще много говорят. И хотя первое впечатление о Еве не очень-то подтверждает все эти слова, поверить в то, что Сильфам могло прийти в голову восстановить Истинный Мир – довольно легко. Такие как они ради своей гордости порой способны истребить тысячи людей.

Я смотрела на стройную, как стебелек, девушку, с длинными платиновыми волосами и пыталась понять, как далеко она зайдет. Как далеко зайдут те, на кого она работает. И что она вообще представляет из себя?

Качнув головой, я перевела взгляд на Рована.

«Орден пяти звезд». О нем тоже говорили немало, хотя никто и не знал до конца, существует он на самом деле, или нет. В «Инициативе» существовал даже специальный отдел, в задачи которого входило собирать следы присутствия «Ордена» в тех или иных мирах.

По слухам, «Орден пяти звезд» ставил своей задачей не позволить мирам объединиться между собой. Даже несколько миров, вступивших в альянс, с их точки зрения несли угрозу равновесию мироздания, а значит – и самому существованию множества миров.

Пять звезд они противопоставляли единственной звезде, светившей над истинным миром с тех пор, как тот погиб. И по легендам адепты Ордена считали, что именно попытка объединить Истинный мир под одной рукой привела к его гибели.

У «Ордена Пяти звезд» не было ни структуры, ни предводителя – или, по крайней мере, нам ничего не удалось выяснить о нем. Если Орден и существовал в самом деле, то приказы, поручения, или как их еще назвать, передавались его адептами из уст в уста. Система была аморфной, и хотя Инициатива тоже не блистала организованностью и единством, как они могли осуществлять координацию – укладывалось в моей голове с трудом.

«Орден пяти звезд» не признавал законов, будь то их собственные законы или законы иных миров. Не признавал этики, определенной десятком деклараций, регулирующих отношения между миров. Если у них вообще и была какая-то мораль… то и о ней мы не знали ничего.

Если происходил катаклизм, распадался едва наметившийся альянс, случался междумирный скандал – кто-нибудь обязательно обвинял в этом «Орден», потому что «Орден пяти звезд» априори был виноват во всем. И кто-нибудь обязательно начинал возражать, утверждая, что «Орден» не существовал и не мог существовать.

Однако в данный момент существование Ордена очень многое могло бы мне объяснить. Например то, почему Рован так владеет мечом. Почему он здесь, и почему Ева ненавидит его. Почему он пытается остановить самый глобальный из возможных актов единения – акт воссоздания Истинного Мира.

– Ева, – произнесла я неожиданно для самой себя, – а зачем тебе останавливать Радагара и его ритуал?

Ева непонимающе посмотрела на меня.

– Разве Сильфы не хотели бы, чтобы миры вновь обрели единство?

– Ты в своем уме? – во взгляде Евы теперь появилась злость. – Это он тебе наплел, да? Он сказал, что Сильфы мечтают уничтожить множество миров?

– Я кое-что знаю и сама. А кроме того, согласись, ты ведь тоже не отрицаешь, что Сильфы далеко не так добры, как о них порой говорят.

Губы Евы дернулись. Похоже, она собиралась вспылить, но передумала и ответила спокойно:

– Я думаю, что каждый из нас верит в ту силу, которой служит. Хотя, полагаю, что каждый из нас и понимает, что она не совершенна. И порой творит не только добро.

Мы синхронно посмотрели на Рована. Почему-то подумалось, что уж он-то точно в своей правоте убежден на все сто.

– Не важно, кто во что верит, – догадавшись о нашем невысказанном вопросе, сказал он, – важно только то, что фанатика, который взялся провести ритуал, нужно остановить.

– И лучше, если мы наконец займемся этим втроем, – со вздохом согласилась я, – вместо того чтобы искать способы друг друга подсидеть или уколоть.

Рован кивнул. Я перевела взгляд на Еву, и она тоже ответила кивком.

– Так кто-то мне объяснит, что за портал открылся в саду и какое отношение к происходящему имеет «Золотая звезда»?

Теперь уже Ева и Рован переглянулись между собой.

– По легенде, – осторожно сказала Ева, – «Золотая звезда» – один из артефактов, который удалось унести с собой последним беженцам, покидавшим Истинный Мир. Она наполнена силой Последней Звезды. Это очень древний предмет. Но какую пользу он может принести нам?

Я стиснула звезду в ладони и прижала к груди.

Посмотрела на Рована.

– Я могу сказать не больше, – сказал он. – Из того, что известно мне, этот предмет принадлежал первой возлюбленной Радагара, Эйлин. Той, ради которой он уничтожил Истинный Мир. Она наполнила амулет силой, чтобы обрести новую жизнь в одном из едва зародившихся миров. Но покинуть Истинного Мира так и не смогла – магией, о которой мы ничего не знаем, она была связана с ним. Звезда должна была позволить ей преодолеть это колдовство, но ее похитили незадолго до того, как были открыты врата, и начался Исход.

– Были открыты врата, и начался Исход, – медленно повторила я. – Но как это возможно, если наше множество миров соткано из плоти Истинного Мира? Ведь ваши легенды, кажется, так говорят?

Я, как существо, привыкшее к частой и хаотичной смене условий проживания, перемене технотронных миров на магические и наоборот, привыкла и быстро принимать новую информацию и новую картину миру. Однако за те восемь лет, что я провела в Инициативе, ни одна моя миссия не была связана со «спасением мира». Мне даже трудно было представить, что кто-то в самом деле попадает на такие дела. Однако, похоже, сомневаться больше было нельзя. Приходилось принимать те правила игры, которые навязывают мне другие игроки.

– Это ведь было тысячи лет назад, – мягко произнесла Ева, хотя я и не смотрела на нее. – Почти не сохранилось ни летописей, ни хроник. Легенды… противоречат одно другой. Полагаю, многие вообще не верят в существование Истинного Мира, как не верили ваши народы совсем недавно и в существование множества миров.

– Ева хочет сказать, что мы ничего не знаем точно, – продолжил Радагар за нее. – Мы даже не знаем, как именно произошло крушение истинного мира. «Воспоминания Первой» – самый надежный источник о тех днях, а ведь он написан со слов чародейки, которая записала лишь толику того, что сказал ей Радагар – а он наверняка рассказывал не обо всем. Вполне можно предположить, что Истинный мир погиб не в один миг.

– Или вовсе не погиб, – добавила я, и оба, почему-то, ответили мне молчанием. – Ладно, – глубоко вздохнув, я отвернулась и начертила в воздухе магический знак, открывая портал. Однако прежде чем позволить остальным войти в него, перегородила проход. – Я очень вас прошу, – сказала я повернувшись к порталу спиной и глядя на них, – прекратить свои разборки до тех пор, пока мы не найдем макет и не уничтожим его. А еще лучше – до тех пор, пока не минет эта проклятая ночь, в которую должен произойти ритуал.

Ева с Рованом переглянулись. Еще какое-то время молчали, а затем Ева первой протянула руку, и Рован ответил ей рукопожатием.

– Возвращаемся, – я отошла в сторону, и оба, один за другим, сначала Рован, а затем и Ева, запрыгнули в портал.

Я шла последней. Напоследок огляделась по сторонам – так я и не поняла, куда нас занесло. Первый портал оказался почти стихийным, в будущем надо будет думать о координатах наперед. Я нырнула в него, и на несколько мгновений мне почудилось, что я оказалась там, в пустоте между миров, где царит вечная мгла и светит единственная звезда. Это было неправильно. При переходе никогда не бывало так. Обычно я видела свет и радужные всплески… однако осмыслить это мгновенное видение я не успела, потому что свет все-таки полыхнул. Я прорвала невидимую мембрану и шагнула в тот мир, который мы с Евой и Рованом покинули около часа назад.

Я, по крайней мере, думала так.

– Святые Врата… – пробормотала я, оглядываясь по сторонам. Ева и Рован стояли по обе руки от меня. Они были единственным в этом мире, что я сумела узнать, потому что парк, еще недавно покрытый снегом, теперь тут и там полыхал огнем. Высотная башня центрального здания Академии пронзала почерневшее небо обломанным клыком.

Не было здесь другого света, кроме света пожара, объявшего парк. Тени людей изредка проскальзывали вдалеке, но не было слышно голосов.

– Что здесь произошло? – спросила я, не глядя на спутников.

– Добро пожаловать домой, – сказала Ева, не скрывая злости, – мы ждем тебя уже третий час. А сколько не было нас всех – угадай.

– Семнадцатое марта? – спросила я с надеждой.

– Полагаю, уже апрель.

Глава 29

Я еще раз огляделась по сторонам, пытаясь осознать, что, все-таки, произошло.

– Рован, а ты сколько здесь сидишь?

– Часов шесть, – Рован достал из кармана пачку сигарет и поднес ее к губам. Я заметила, что и он, и Ева, остаются в своих истинных обликах – видимо, решив, что уже нечего терять.

– Дай-ка и мне одну, – попросила я.

Я очень редко курю. Но думаю, наступление апокалипсиса – повод немножко побаловать себя.

Рован протянул мне сигарету. Я приняла ее из его рук и на мгновение наши пальцы соприкоснулись. Мы были так близко, как не были уже несколько недель, его глаза притягивали меня, парализуя круче любой магии. И я вдруг абсолютно отчетливо осознала, что теперь между нами не стоит ничего. Он никакой не ученик, и даже не демон. Да, он состоит в какой-то засекреченной организации, а вокруг нас небесные сферы сходят со своих орбит – но это такая ерунда по сравнению с тем, что он может смотреть на меня вот так…

Я качнула головой, отгоняя наваждение. Затянулась, помогая ему поджечь мою сигаретку, и замерла с Рованом плечом к плечу. Ева недовольно посмотрела на нас. Потом шагнула вперед и остановилась по другое мое плечо, будто опасалась, что мы забудем про нее.

– Итак… – протянула я, все еще разглядывая пылающие деревья, черные глазницы студенческих корпусов и небо, затянутое мглой.

– Как это произошло? – спросила Ева.

Рован молчал, а вот у меня была парочка идей. Только вот делиться ими не очень хотелось.

– Думаю, – наконец призналась я, – я случайно закинула нас в мир, где время течет быстрее, чем здесь… в несколько десятков раз.

– Просчитать, куда открываешь портал, тебе в голову не пришло? – Рован даже не посмотрел на меня, и я ощутила укол обиды в груди.

– Во-первых, пространственная магия немножко сложнее, чем махание мечом. Чтобы создать просчитанный портал мне бы потребовалось много часов. А во-вторых, вы не дали мне этого времени. Крутили как могли, скрывали все, что можно было скрыть… Так что поздравляю. Вот итог. Не стоило использовать меня и не стоило заигрывать с проводником.

Последний камень предназначался Еве, так что теперь насупилась еще и она.

– Довольно по-детски обвинять в своих ошибках других, – заметила Ева. – Ты же вроде профессионал, и должна была думать наперед.

Я пожала плечами.

– Значит, я плохой профессионал. Или импровизация – мой конек.

– На второе не похоже, иначе ты вернула бы нас ровно к моменту, когда наш злодей начнет колдовать.

Комментировать ее слова я не стала, задумавшись вместо этого о том, что мы стали бы делать, если бы могли успеть вовремя.

– Я думаю, – медленно произнесла я, – нам все равно надо осмотреть место, где проходил ритуал. Пока не знаю, что нам это даст… Но насколько я понимаю, никто из вас толком не знает, как он, собственно, происходит. Может быть, его еще можно обратить вспять?

Ева нехотя кивнула и двинулась вперед. Я оглянулась на Рована. Тот сделал последнюю затяжку и бросил сигарету на гравий, позволив маленькому оранжевому огоньку дотлевать – очевидно, тут уже ничего нельзя было поджечь. Он шагнул следом за Евой, и я последовала его примеру.

Так мы шли какое-то время в тишине. Особых сомнений в том, что Ева знает, куда нас ведет, не было – слишком уверенно она шла. По обе стороны от нас продолжали пылать деревья, и я невольно подумала о том, что по этим же аллеям мы с Рованом ходили вдвоем. Тогда листва лишь начинала покрываться позолотой, и пределом проблем казалось то, что он на несколько лет моложе меня.

– Рован… – позвала я и тут же оговорилась: – можно, я буду называть тебя так?

Рован кивнул.

– Я привык к самым разным именам.

Я снова помолчала, подбирая правильные слова.

– Мне с самого начала казалось, что с тобой что-то не так, – сказала я. – Такие как ты не могут прожить обычную человеческую судьбу.

Рован усмехнулся краешком губ. Пожал плечами и снова потянулся за сигаретой.

– Что же такого особенного в моем лице?

Я отвернулась, чтобы не позволить ему разглядеть боль в своих глазах.

– Видишь ли… – сказала я. – Парни подобные тебе или очень избалованны, или вечно против всех.

– Это из-за черных волос?

Я покраснела.

– Они сыграли свою роль.

– И серьга.

– Да.

– Там, где я родился, она всего лишь означает, что я миновал двенадцать миров.

Под ложечкой засосало при мысли о том, как же я мало знаю о нем.

– А все-таки, – продолжила я, справившись с собой, – зачем тебе это все?

Рован вопросительно посмотрел на меня.

– Ну… это правда? То, что говорят об «Ордене Семи звезд»?

Рован ответил коротким смешком.

– Если о том, что мы по всему миру сеем рознь – то конечно же нет.

И снова наступила тишина.

– Расскажи, – попросила я.

– О них или о себе?

– И о том, и о другом.

Рован затянулся и выпустил струю дыма, слившегося с темнотой.

– Существует несколько организаций, считающих, что они вправе устанавливать порядок между миров. Ваша «Инициатива» – в том числе.

Я кивнула, предлагая продолжать, хотя меня куда больше интересовала личная часть.

– Мы считаем, что такого права не имеет вообще никто. Что миры могут развиваться и сохранять свои особенности только сами по себе.

– И навязываете это всем.

Рован хмыкнул.

– В этом вопросе мы с тобой не договоримся не до чего. Но согласись… идея объединить все миры в один Истинный мир немного… экстремальна?

Я не сдержала нервный смешок.

– И поэтому ты пришел туда? Не могу поверить, что ты так переживал из-за других миров.

– Нет, я не переживал, – признал Рован. – Но в моем мире, как ты знаешь, магия была под запретом. Мы, маги, знали секрет Врат, и искали способа вернуть себе уважение обычных людей. С этой целью мы и обратились за помощью, – он хмыкнул, – к вам. Мы не хотели радикальных изменений – просто чтобы нам позволили жить, как мы хотим.

– Чувствую, все прошло «не совсем так».

– Точно. Под предлогом помощи нам Инициатива начала переговоры с Сенатом, и в обмен на запрет творить магию в наш мир были организованы поставки автомобилей, компьютеров, электрических щипцов… прочей ерунды, по которой вы сходите с ума. Можешь догадаться, в каком положении оказались мы?

– Смертные получили право выбирать, магия или техника.

Рован издал злой, похожий на карканье, смешок.

– Из чего тут выбирать, если они ненавидели нас? А техника – это бесплатные рабы. Да, нам перестали что-либо запрещать. Мы просто оказались… ненавидимы и не нужны.

Рован поджал губы и помолчал.

– Мне не нравится «Инициатива», – сказал он. – Она делает вид, что лучше, чем «Монолит», но по сути они – одно.

Ответить я не успела, потому что голос Евы раздался впереди, и мы с Рованом синхронно поспешили к ней.

Остановились, стоя на выходе из центральной аллеи. Дальше располагалась небольшая площадь, в центре которой находился фонтан: Первая чародейка с кувшином в руках изливала на мир колдовство.

Так было пару месяцев назад. Теперь же фонтан оказался под корень снесен, а там, где раньше журчала вода, бурлила похожая на расплавленную смолу черная кипящая масса.

– Аглухар, – сказал Рован и сделал еще шаг, чтобы остановиться вплотную к фонтану. – Ева, как это понимать?

Ева молчала некоторое время, и когда я уже хотела было озвучить то немногое, что знаю об этом веществе, заговорила, почти перебив меня:

– Аглухар, – повторила она, – вещество, которое лежит в основе этого мира. Оно не может расплавиться, даже если поместить его в жерло вулкана.

– Но оно явно кипит, – вклинилась я.

– Да. Могущественная магия использовала его, чтобы преобразовать саму сущность этого мира, разорвать его ткань и вывернуть наизнанку. Ритуал проходил здесь.

– И еще в восьми местах, – послышался голос из темноты, и все мы обернулись на звук.

Сгорбленный женский силуэт едва виднелся в скопище теней. Обладательница его опиралась на длинную палку, и только когда она выступила на свет, я поняла, что знаю ее, а посохом ей служит отломанная рукоятка швабры.

– Далла! – не выдержав, я бросилась вперед, но Рован преградил мне путь, и Далла тоже выставила руку перед собой, останавливая меня.

– Эмоции потом, – сказала она. – Я уже почти перестала надеяться, что дождусь.

– Меня? Я не хотела… – я замолкла, не зная, что еще сказать. И, наконец, сообразила: – Почему ты не отправила сигнал домой?

Далла качнула головой.

– Все врата заблокированы, – сказала она. – Никто из нас не может выбраться отсюда… никто из тех, кто выжил.

– Далла, что нам делать теперь? – не выдержала я, потому что слишком привыкла, что у нее всегда есть ответ. – Кто сотворил это все?

Однако Далла молчала, и я внезапно поняла, что на сей раз ответа у нее нет.

– Их было много, – нарушила Ева наступившую тишину. – Если вы говорите, что было несколько точек ритуала, значит, фанатик был не один, так?

– Я не знаю, – Далла качнула головой и вышла еще чуть-чуть вперед. Теперь я видела, с каким трудом она ступает на правую ногу – видимо, повредила ее. – Я проверила всех студентов. У меня на примете было несколько целей, но мы с Эрнестайн еще на занятии по бою отсеяли большинство из них, вас и Жаклин.

– Зэлма… – почему-то сказала Ева, – я все думала, в чем ее мотив?

– Я тоже думала о ней, и установила слежку. Она готовила какое-то колдовство, в этом сомнений быть не могло. Потому я потратила все силы, чтобы изолировать ее… Это случилось за день до ритуала. И только когда посреди ночи парк объяло пламя, а затем часы показали утро, но рассвет так и не наступил…. Только тогда я поняла…

– Что ошиблась… – закончила я за нее.

Далла теперь стояла в паре шагов от нас, и я хорошо видела ее вымотанное, исхудавшее лицо.

– Какое число сегодня? – спросила я.

– У нас больше нет календаря. Думаю, что еще длится апрель.

Я кивнула.

– Нет календаря, – повторила я. Какая-то мысль билась на грани сознания, но я никак не могла поймать ее за хвост.

– Это уже не имеет значения, – прервала нас Ева, – Сейчас важно только одно: как обернуть это вспять?

– Никак, – сказал Ролан с тихим смешком и поднес очередную сигарету к губам. Никогда не видела, чтобы он так много курил. – Этот мир будет разрушаться день за днем, пока вся его сущность не превратится в новый Истинный Мир. Полагаю, расслабиться и получать удовольствие – все, что мы можем сделать сейчас.

– Как обернуть это вспять… – повторила я слова Евы, отогнав от себя прозвучавший в его голосе пессимизм, – обернуть время вспять. – Далла, – я инстинктивно посмотрела на нее в поисках поддержки, – ведь есть же миры, в которых время движется медленнее и быстрей. А есть миры, в которых время движется в обратную сторону?

– Полагаю, что да.

Глава 30

Осматривать остальные места проведения ритуала мы не стали, на слово поверив Далле, которая сказала, что они выглядят точно также.

Она отвела нас в один из корпусов, сохранившихся настолько, чтобы там по-прежнему работали магические системы защиты.

– Студенты сходят с ума, – сказала она, пока мы шли туда. – Мы пытались организовать их и навести порядок, но это получается не всегда. У учителей нет такого авторитета, чтобы предотвратить хаос и вандализм. И, будто подтверждая ее слова, компания хохочущих отморозков выскочила перед нами прямо из темноты.

– Сзади, – крикнула я, но к этому времени Ева уже бросила замораживающее заклятье вперед, а Рован, молниеносно обернувшись, погрузил оставшихся в сон.

– Не всегда это так легко, – сказала Далла, не замедляя хода и проходя мимо компании замороженных ребят вперед. – Спать лучше там, куда никто не сможет войти, а в большинстве зданий сломаны замки. Все они работали на магии… магии этого мира.

– А что с магией? – я поспешила поравняться с ней.

– Законы магии зависят от того, что лежит в основе мира… Какая стихия и какой материал.

Я кивнула, предчувствуя очередной урок по теории магии, но Далла сказала просто:

– Структура мира изменилась. Мы можем только радоваться тому, что он не перестал существовать совсем.

Я оглянулась на Еву.

– Что-то мне кажется, – сказала я, – что они использовали как основу создания мира вовсе не твой макет.

Ева нахмурилась, но ничего не сказала в ответ.

Дальше мы шли вперед в молчании, думая каждый о своем. Перебирая в голове собственные ошибки и пытаясь отыскать способ их исправить.

Позволив Далле уйти немного вперед, я поравнялась с Рованом и вполголоса спросила:

– Ты знаешь, кто еще это мог быть?

Рован ответил не сразу.

– Я думаю, – сказал он, – такие вещи делаются в основном из гордыни. Поэтому я и подозревал Еву.

– Я все слышу! – донеслось из-за спины, но никто из нас не обернулся.

– Очевидно, ты ошибся, – предположила я.

– Я так не думаю. Просто гордыня надевает разные маски. Возможно, речь идет о ком-то, кого мы упустили из поля зрения, потому что не разгадали в нем подобный «потенциал».

Я всдохнула. Очень уж был уклончивый ответ. Но большего никто из нас и не смог бы предположить.

– А ты когда-нибудь уже… – я замялась, подбирая слова, – ну… спасал мир?

Мне очень хотелось верить, что да. Но Рован промолчал.

Так мы добрались наконец до того места, где обосновалась Далла. Это была одна из лабораторий, расположившихся в полуподвальном этаже.

– Лабораторный комплекс цел, – отметила я, пока мы шли по коридорам туда.

– Здесь защита была организована тщательнее всего. На самых нижних этажах хранятся артефакты, которые нужно в случае необходимости защищать даже от учеников.

Она вошла в лабораторию и, не дожидаясь, когда мы подберем себе места, прошла в угол, чтобы включить нагреватель. Далла принялась делать чай.

Большая часть мебели была свалена у окна, стулья лежали на партах, а в самом дальнем от окон углу на полу была расстелена постель, состоявшая из физкультурного мата, пары пледов и лежавшего сверху кремового пальто – похоже, в нем Далла приехала сюда.

– Сколько времени прошло? – спросила я, наблюдая, как Далла делает чай.

– Пара недель, – не оборачиваясь сказала она и провела по волосам рукой – видимо, невозможность ухода за собой всерьез расстраивала ее.

Далла выдала нам кружки с чаем – впервые я увидела, что она пьет из чего-то попроще, чем форфор – и, рассевшись кто куда, мы принялись обмениваться информацией и догадками. Я мысленно отметила, что Ева и Рован выдали, мягко говоря, скорректированные версии того, на кого они работают и зачем. Но удивляться и спорить не стала – было не до того.

– Мы все это время провели в мире, где за наши несколько недель прошла всего пара часов, – сказала я, когда очередь дошла до меня. – Поэтому я и думаю, что мы могли бы попробовать вернуться в прошлое через другой мир. Только надо определиться, сколько времени мы хотим отмотать? Достаточно ли вернуться в ту ночь, когда был проведен ритуал?

– Не только, – перебила Далла, – основная проблема состоит в том, что катаклизм заблокировал Врата. Стабильная система Врат настроена не столько на координаты мира-цели, координаты в междумирьи теряют смысл, сколько на характеристики того мира, куда происходит телепорт.

– И настройки сбились, когда наши друзья принялись плавить аглухар. Но ведь для этого и нужны проводники, – я выпятила грудь, демонстрируя себя.

– Отсюда ты портал может и откроешь, – сказала Далла, – а как собираешься вернуться назад?

– Если все пройдет хорошо, возвращаться мне не придется.

Однако я замолчала и задумалась Далла была права в том, что прежде чем открывать портал, надо точно решить куда – иначе все случится так, как только что вышло у нас.

– Может, уцелели какие-то справочники по ахронологическим мирам? – задумчиво сказала я. – Иначе я просто не знаю, куда нас отправлять…

– Библиотеку опустошили первым делом, – обрадовала Далла меня.

– Уцелели, – сказала Ева, и все обернулись на нее. Ева сидела на одной из парт, подтянув ноги к груди и обхватив горячую чашку двумя руками. Выглядела она не очень хорошо – длинные светлые волосы разметались по плечам, спина ссутулена. Саму девушку, кажется, трясло.

Только поняв, что все смотрят на нее, Ева подняла глаза от кружки и обвела взглядом нас.

– Для того чтобы сделать макет, я взяла из библиотеки «Энциклопедию посещенных миров». Мне нужно было попытаться реконструировать максимально точно, как выглядел Истинный Мир.

– Зачем? – спросила я.

– Так ведь… – Ева замолкла на полуслове, – Зэлма посоветовала мне так…

Я посмотрела на Даллу. Потом на Рована.

– Она точно не замешана в этом деле? – спросила я у Даллы.

Та пожала плечами.

– Просто ученица… – сказала Далла. Без особой, впрочем, уверенности.

– Ладно, с этим разберемся потом, – я спрыгнула с парты и отставила чай. – Давайте заберем энциклопедию, и пока я буду подбирать подходящий мир, вы можете сколько угодно болтать и играть в «Мафию».

– Она у меня в комнате, – Ева залпом осушила чашку и тоже спрыгнула со стола. Чуть покачнулась, так что я невольно шагнула к ней, чтобы поддержать.

– Ева?

– Все… хорошо, – Ева потерла висок. – Идем.

Она направилась к двери, а мы двинулись следом за ней.

Общага сохранилась куда хуже, чем лаборатории. Здесь тоже нигде не горел свет, но кроме того многие комнаты были распахнуты. В одних царил разгром, в других сидели компании студентов, смотревших на всех проходящих мимо затравленно и зло. Оставалось радоваться тому, что нас трое, и минимум у двоих репутация хороших бойцов.

Комната Евы, однако, оказалась заперта. Девушка приложила к замку ладонь, активируя замок, и по полотну побежали спирали алого света.

– Незадокументированный замок, – заметила я. – Почему у всех такое хорошее обеспечение, кроме меня?

Ева никак не отреагировала на мои слова. Ей явно по-прежнему было не хорошо. Мы вошли внутрь. Рован, шедший последним, закрыл за собой дверь.

– Свет! – скомандовала Ева, и потолок тускло замерцал.

Как и Рован, Ева занимала целый блок. Мы прошли в гостиную следом за хозяйкой, и Ева почти сразу рухнула на диван.

– Секундочку, – пробормотала она, выставляя ладонь перед собой.

– Что-то все-таки не так, – мы с Рованом почти синхронно присели на корточки перед ней. Рован взял в руки ее ладонь, а я попыталась заглянуть Еве в глаза.

– Она распадается, – сказал Рован.

Я вскинулась, недоуменного глядя на спутника.

– Ева, что ты вложила в макет? – спросил он.

Ева лишь слабо пожала плечами.

– Они все трое вкладывали эссенции своих стихий, – ответила за нее я.

– Как может быть одна универсальная эссенция стихии? – спросил Рован.

– Понятия не имею, я больше по части ахронических миров.

– Никак, – ответил он сам себе и, подняв взгляд, попытался тоже заглянуть Еве в глаза, – Ева, вы понимали, что делаете?

– Я – да, – слабо ответила она.

Я продолжала выжидающе смотреть на Рована, пока тот не сказал:

– Не эссенцию стихий вложили они, а эссенцию своих душ. Те объекты, которые для каждой из них означали мечту. Вот поэтому я и не рискнул уничтожать макет. Его разрушение повлечет за собой уничтожение и их душ. Или уже повлекло.

– Ты знал… – пробормотала я.

– Нет, – Рован качнул головой, – просто предположил, что нельзя создать целый мир, и не отдать взамен ничего.

Я облизнула губы и посмотрела на Еву. Хотелось спросить: «Зачем?» – но я понимала, что это бесполезно.

– Нужно спешить, – только и сказала я. – Ева, где книга?

Она махнула рукой в сторону письменного стола, стоявшего в углу, и я отправилась на поиски. Энциклопедия лежала под кипой бумаг.

– Нужно отвести ее к Далле, – сказала я, кивая на Еву, – толку от нее не будет.

– Нет времени, – сказала Ева. – Эта комната достаточно защищена.

– Я отнесу, – перебил ее Рован. Посмотрел на меня. – Ищи мир, который нам подойдет.

Я тоже кивнула. Рован взвалил Еву на плечо и направился к двери, ведущей в коридор.

Я же села за стол и полностью погрузилась в фолиант.

Рован вернулся примерно через полчаса. К тому времени я уже выписала несколько координат.

– Далла погрузила ее в сон, – сказал Рован, – Так она будет терять силы не столь быстро. Но если мы не сможем обратить ритуал, будет уже все равно.

Я кивнула.

– Я нашла то, что нам подойдет, – сказала я и встала из-за стола. Огляделась по сторонам и заприметив сумку Евы, брошенную на кресле еще несколько месяцев назад, перекинула ее через плечо, а энциклопедию засунула внутрь. – Идем.

Я подошла к Ровану и почувствовала, как с каждым шагом сердце ускоряет бег. Это был не страх. Я достаточно владела собой. Сама близость его тела одуряющее действовала на меня.

Рован тоже шагнул вперед и замер, почти соприкасаясь со мной телами.

– Ты меня простила? – спросил он.

– Самый важный вопрос, – из моего горла вырвался нервный смешок.

– А простишь? – продолжил он.

– Посмотрим.

Я отвернулась, начертила в воздухе магический знак и открыла портал. Рован первым шагнул в него. Я следом – закрывая пространственное окно за собой.

Глава 31

Мир, где мы оказались, не походил ни на что из того, что я видела до сих пор. Собственно, посещать асинхронные миры вообще не рекомендовано, и туда, как правило, попадают по недоразумению. В миры же, где время движется в обратную сторону, люди, обычно, не решаются заходить, потому как до конца пока еще не изучены закономерности, по которым функционирует тело в таких мирах. Оно может войти в зацикленный поток, и путешественник будет раз за разом переживать один и тот же день, а может попытаться рвануться вперед во времени и сгореть. Есть и еще один сценарий – все внутренние процессы могут обернуться вспять, и тогда путешественник рискует превратиться в младенца и закончить свою жизнь сперматозоидом.

– Выходим! – крикнул мне Рован, и, сфокусировав на нем взгляд, я поняла, что мы пошли последним путем: Рован стоявший передо мной был моложе своего настоящего лица на пять, если не на десять лет.

Я поспешно прочертила в воздухе магический знак, отркывая портал, и, взявшись за руки, мы шагнули в него.

Вывалились наружу и, не сразу справившись с навалившейся силой тяжести, рухнули в траву.

Несколько секунд мне потребовалось на то, чтобы отдышаться, а затем я принялась судорожно ощупывать свое лицо. Не нащупала, конечно, ничего. Посмотрела на Рована – тому на вид было где-то двадцать. Он выглядел чуть старше, чем в те дни, когда я встретила его в первый раз.

– И куда нас занесло? – спросила я.

– Ты же Проводник, – Рован сел на земле и, стряхнув с рукава несколько травинок, огляделся по сторонам.

Стояла весна. Над корпусами Академии светило солнце, и лучи его играли на зеленых островках листвы.

– У тебя еще и наводка в пространстве барахлит, – констатировал Рован.

– Радуйся. Тот корпус, откуда мы прыгали, построили три года назад.

Я встала. Потерла ушибленное запястье и тоже принялась отряхивать с себя траву. Рован продолжал сидеть, глядя то по сторонам, то на меня.

– Так куда ты хотела нас забросить? – спросил он.

– Я ставила наводку на то время, когда структура мира еще была стабильна. То есть до того, как начался ритуал. Не очень понимаю, как могла промахнуться на… десять лет?

– Снайпер.

Захотелось врезать ему по башке.

– Рован, или как тебя там… Если бы ты был таким же противным когда меня соблазнял, хрен бы я с тобой сошлась.

– Как будто ты не играла чужую роль.

Я задумалась.

– Нет. Передо мной не стояла задача искажения личности. Только не взывать подозрений о возрасте, вот и все.

Рован тоже поднялся и удивленно вскинул бровь.

– Не поверю, что ты настолько не изменилась за десять лет.

Я пожала плечами и отвернулась от него. А что я могла сказать? Я вообще не запомнила, где все это время была. Тренировки в Управлении, миссии, где моей задачей в основном была разведка обстановки в предельно безопасном мире или вербовка агента, как сейчас… Все это казалось скорее игрой, и я не заметила, как время прошло. «А прошло ли оно вообще?» – подумала я теперь. «Вот, мы снова здесь. И нам почти по восемнадцать лет».

Последняя мысль отблеском озарения сверкнула в голове.

– Слушай, – сказала я, – а не может быть так, что весь этот ритуал начался еще десять лет назад? Зачем ты был здесь в прошлый раз?

Рован помолчал.

– Давай отойдем, пока кто-нибудь из сотрудников не пришел выяснять, зачем мы топчем газон, – вместо ответа попросил он. Пришлось согласиться, и мы двинулись в тень.

Это было странное чувство – понимать, что мы гуляем с ним здесь, вдвоем. Что деревья снова покрыты листвой. Что между нами сейчас нету вражды и мы, наверное, даже можем никуда не спешить – ведь я теперь всегда смогу отмотать время назад еще на чуть-чуть.

– Видишь ли, – сказал Рован когда мы зашли в аллею, тонущую в тени. – У нас не принято спрашивать, что и зачем.

– То есть? Тебе просто сказали: сделай так – и ты побежал исполнять?

– Не совсем, – Рован похлопал себя по карману в поисках сигарет, но, видимо, пачка оказалась пустой. – Нам передают весточку. Скажем, письмом без обратного адреса. В письме присутствует код. Он подтверждает, что отправил письмо один из нас. Кто и зачем – не спрашивают. Если ты хочешь помогать «Семи звездам» – ты просто делаешь, как тебя просят. А сам, в свою очередь, можешь послать такое же письмо… Каждый из нас знает пять адресов. У каждого агента – свой код. Но никто не знает адресов тех, кто может послать письмо ему.

– Не вижу, что мешает допросить, к примеру, тебя, и выведать у тебя код и чей-то адрес.

Рован помолчал.

– Риск есть всегда, – признал он. – И, тем не менее, так он не слишком велик.

– Мальчишеские игры, – поморщилась я. – Ладно, надо узнать, какое сегодня число. Может, моя догадка и не верна.

Сойдясь на этом, мы направились в сторону центральных корпусов, где должны были висеть расписание и разного рода объявления. Правда, и то и другое могло на полгодика устареть, но в нашей ситуации и узнать год уже было бы хорошо.

Однако, мы не успели добраться туда, когда перед самым поворотом на другую широкую аллею Рован толкнул меня спиной к дереву и принялся целовать.

В первую секунду я попыталась его оттолкнуть, но Рован оказался заметно сильней.

Во вторую меня уже повело, и я растворилась в его жадных и сладких губах, в будоражащих движениях его языка, скользившего по моим зубам, в обжигающем пламени его рук, комкавших мой свитер на спине.

Мое персональное время замедлило бег настолько, что мне стало казаться, мы стоим так уже несколько часов, когда Рован внезапно отстранился от меня и спросил:

– Видела?

Ничего я не видела. И мне стало невыносимо обидно от того, что он еще мог во время поцелуя следить, что творится вокруг.

Однако Рован на мои эмоция внимания не обратил, развернул меня и, потянув за собой, заставил из тени соседнего дерева посмотреть на аллею, куда мы собирались свернуть.

Парочка – темноволосый парень с коротким хвостиком и девушка в клетчатой рубашке и рыжими непослушными волосами, разметавшимися по плечам, шли по аллее, держась за руки.

– Вот черт… – пробормотала я.

– Расписание можно не смотреть.

Отвернувшись, я прислонилась к дереву спиной и сползла на траву, массируя виски.

– Нельзя попадаться им на глаза, – сказала я. – Последствия непредсказуемы.

Рован кивнул

– Нам в любом случае не стоит показываться на глаза никому, – сказал он, опускаясь на траву напротив меня. – Нельзя вмешиваться ни в чью судьбу.

– Спасибо за краткий обзор инструкции для новичков, – огрызнулась я и вздохнула. – Мы пришли все к тем же вопросам… кто и как организовал ритуал?

– Думаю, мы могли бы начать с того, чтобы выяснить, кто еще присутствовал в Академии и в эти дни, и в те, из которых мы пришли.

– И как ты собираешься это сделать? – спросила я.

Рован лишь пожал плечами.

– Ты так уверен, что ритуал завязан на ночь построения звезд? – задала я тогда другой вопрос.

Рован кивнул.

– Я же угадал, в ту ночь все и произошло, – сказал он.

Мне очень понравилось это «угадал».

– Что бы найти виновника нам надо знать, что он сделал. А чтобы узнать это, надо выяснить, в чем состоит ритуал. Я уже всю библиотеку перекопала, но так ничего о нем и не нашла.

Рован задумчиво смотрел на меня.

– Ты, наверное, все книги о подобных вещах уже знаешь наизусть?

– Ну, не то чтобы наизусть… но введение прочитать успела во всех.

– А не может быть так, что и наш «объект» тоже искал, как провести ритуал?

– Может, – поколебавшись, согласилась я, – не гарантия, но пойти в библиотеку он мог. Благо только здесь хранится «Исповедь» в оригинале, да и просто собрано огромное количество книг по теории миров. Здесь одна из самых крупных и известных магических библиотек.

– Идем, – Рован поймал мою руку и потянул меня за собой.

Дорогу к зданию библиотеки мы проделали молча, и я все думала о том, что в первый раз увидела его именно здесь… Что он тогда на самом деле искал?

Однако уже у самого входа в библиотеку я поняла, что нам не повезло.

– Понедельник, – сказала я уже издалека разглядев закрытые двери.

Мы все-таки подошли вплотную и Рован подергал дверь.

– Последний понедельник месяца – выходной, – сказала я, и мне стало смешно.

– Нырнем на пару дней назад? – предложил Рован.

Я колебалась, но все-таки покачала головой.

– Не хочется рисковать. А то улетим в прошлое еще на десяток лет…. – я помолчала. – Надеюсь, за сутки наш подопечный ничего необратимого не натворит.

Рован обернулся ко мне и какое-то время смотрел на меня, как будто пытался разглядеть в моих глазах нечто ведомое одному ему.

– Тогда идем, – скомандовал он голосом, не допускающим возражений, и потащил меня от библиотеки прочь.

Что он задумал, я поняла, только когда мы вывернули к общественным корпусам и свернули в сторону небольшого кафе. Я успела забыть, что когда-то оно стояло здесь, потому что в дни моего возвращения в Академию, да и в дни обучения в аспирантуре его уже снесли.

А сейчас оно стояло, зажатое между нескольких учебных корпусов, под металлическим козырьком, и, несмотря на учебное время, в «зале» было полно людей.

Рован затащил меня внутрь и, усадив у витого чугунного парапета, исчез. Я знала зачем, и даже знала, что он принесет. Только не могла понять, радует это меня или нет.

Внезапно я осознала, насколько хорошо знает меня этот человек. Знает обо мне вещи, которых не знает больше никто.

Рован вернулся через несколько минут. В руках у него был поднос, на котором стояли два маффина, стакан с холодным кофе и клубничный суп. Себе он взял только бутылку холодной воды.

– Дункан… – сказала я и обнаружила, что голос не слушается меня. Это был первый раз, когда я назвала его старым именем, с тех самых пор как узнала, что Рован – это действительно он, – Врата и Ветра… – я уронила лицо на ладони, опасаясь, что слезы выступят на глазах.

– Я не хотел расстраивать тебя, – сказал Рован и коснулся кончиками пальцем тыльной стороны моей ладони, – Эрнестайн…

Я лишь покачала головой. Дело ведь было не в маффинах, и даже не в том, что он единственный всегда выговаривал мое имя целиком. Дело в том, что я давно перестала надеяться, ждать и мечтать. Давно перестала верить, что он существует хоть в одном из миров.

– Ненавижу тебя… – прошептала я. И больше не смогла выговорить ничего.

Проклятый Рован тоже сидел и молчал.

Глава 32

Мне все-таки удалось совладать с собой. Рован вряд ли мог не заметить мой порыв, но развивать тему не стал.

– Давай решим, что будем делать, – сказала я, стараясь незаметно вытереть рукавом глаза.

Рован медленно кивнул.

– У меня есть одна мысль, – ответил он. – Если мы точно знаем, где будет проводиться ритуал, то могли бы поставить блокаторы магии в этих местах.

– Блокаторы… – повторила я. – Ты предлагаешь сделать их здесь, или у тебя есть с собой?

– Они есть в кабинете у директора, в комнатах охраны… у некоторых учителей.

Я побарабанила пальцами по столу, размышляя.

– Наверняка такие «хранилища» хорошо защищены, – заметила я.

– Как и мой блок.

Я вскинулась и посмотрела на него.

– Пожалуй, да.

Рука сама леглаопустилась на лежавшую в нагрудном кармане школьного блейзера брошь.

– Но где гарантия, что за столько лет никто не сможет снять блок? – спросила я. – Может, попробуем предупредить кого-то из учителей?

– А они не решат, что у нас плохо с головой?

Я невольно подумала о Торе, которая всегда старалась понять и услышать, что я говорила ей.

– Пожалуй, кое-кто из них не решит, – сказала я. – Только не знаю, работает ли этот человек уже здесь.

Рован кивнул и наступила тишина. По большому счету все было решено, а детали обсуждать я не видела смысла – как, наверное, и он. Глотнув кофе, я спросила:

– Ты не слишком-то детально прорабатываешь планы, да?

Рован улыбнулся краешком губ.

– Обычно озарение приходит само собой.

Я невольно улыбнулась в ответ и откинулась на спинку стула. Стакан я по-прежнему держала в руках и медленно потягивала прохладный напиток глоток за глотком.

Рован внимательно смотрел на меня – как будто ждал, что меня сейчас опять накроет, и я разревусь.

– Это… так много значило для тебя? – осторожно спросил он.

Я отвернулась, не в силах смотреть ему в глаза. Я сама не знала, как это объяснить.

– Рован… – медленно сказала я наконец. – Я не знаю, может, это была просто первая любовь? Или первый обман? В сущности это ведь одно и то же, да?

Рован пожал плечами. Я заметила это краем глаза и посмотрела на него.

– Неужели у тебя не было человека… С которого для тебя все началось?

– Не знаю, – сказал он и, взяв со стола свою бутылку с водой, поднес к губам. На меня он так и не посмотрел, сделав вид, что его очень увлекает крышка. – Человек, который был для меня первым… давно мертв. Я предпочитаю об этом не вспоминать, но чтобы закрыть вопрос – ее сожгли.

Я поежилась.

– Наверное, ты никогда не забудешь ее.

– Нет, – сказал Рован и теперь только посмотрел на меня, – но я четко знаю, что прошлое осталось позади. Я живу тем, что происходит сейчас.

– А тем, что будет завтра?

Рован покачал головой.

– У меня такой возможности просто нет. Я не знаю, куда меня отправят в следующий раз.

– Да… – согласилась я и перевела взгляд с его лица на ветку дерева, покрытую весенней листвой. Рован был прав. Стоит нам вернуться назад, как все наши чувства потеряют значение. Никто из нас не контролировал свою жизнь настолько, чтобы строить планы на завтрашний день.

Я снова опустила взгляд на бумажное блюдце с маффином. И все-таки, прошло восемь лет… Как он мог помнить, что я люблю есть? Этих проклятых маффинов давно уже не подавали в студенческом кафе. И никто не помнил их, кроме меня… и его.

– Ладно, – сказала я, доев пирожное, и поднялась из-за стола. – Идем искать место, где удобнее заниматься воровством.

Рован поднялся следом за мной и, покинув двор, где стояло кафе, мы вернулись в парк.

Какое-то время ушло на то, чтобы обойти интересовавшие нас корпуса – мы выбрали лабораторный комплекс, корпус администрации и, по-моему предложению, седьмой корпус, где вела занятия Тора.

Первые два не открыли нам ничего нового. А вот третий порадовал – Тора, еще довольно молоденькая, стуча каблучками спешила с занятий домой.

– Она ведет занятия на третьем этаже, – сказала я. – И лабораторная у нее там же, за стеной.

Поманив за собой Рована, я сделала вдоль дома с десяток шагов и указала ему на окно.

– Подождем ночи? – спросил он.

– Я бы не откладывала, – призналась я. – Если моя наводка оказалась достаточно точна, то ночью и наш противник займется приготовлениями к ритуалу. У него немного возможностей сделать это днем, когда в парке полно людей. А вот когда наступит темнота…

Рован кивнул.

– Что мне делать? – спросил он.

– Прикрой меня. Если кто-то появится в зоне видимости, отвлеки его как-нибудь.

Рован снова кивнул и отвернувшись полностью сосредоточился на отслеживании прохожих. Я же достала брошь и, стараясь случайно не наколдовать огненный цветок или двухметровые крылья, стала подниматься вверх. К счастью, все прошло без происшествий. Я удачно открыла окно, забралась внутрь и, перебравшись через подоконник, огляделась по сторонам. Отыскала среди множества лежащих тут и там тетрадей чистый лист бумаги и ручку. А затем вывела на нем несколько строк. Подобрать слова было нелегко. Трудно сказать человеку, что хотя он тебя и не знает – обязательно должен помочь спасти мир от апокалипсиса. Но ничего лучшего мне в голову не пришло.

Закончив, я снова огляделась по сторонам решая, где бы оставить листок, чтобы Тора заметила его… Подошла к ее письменному столу и замерла, увидев в коробочке под прозрачным колпаком свою брошь.

Секунду я колебалась, а потом быстро положила листок на стол, схватила брошь, спрятала в другой карман и бросилась к окну. Никто за мной не гнался, но страх и стыд подгоняли меня.

Вылетая из здания, я даже забыла закрыть за собой окно, но Рован, в руки которого я рухнула, вспомнил об этом вместо меня – взмахнул рукой и то закрылось у нас над головой.

Я же замерла в его объятиях, тяжело дыша. Лицо Рована оказалось нестерпимо близко, мое сердце бешено стучало, и я с трудом удерживалась от того, чтобы поцеловать его. Рован ждал. Смотрел на меня и все. И после недолгой борьбы с собой я коснулась губами его губ.

Руки Рована сжимали меня бережно, но твердо. Язык ласкал мои губы, и я стремительно терялась в бездне ощущений, окруживших меня.

Когда поцелуй закончился, я так и не смогла отстраниться от него. Судорожно вцепилась в плечи, прижимая к себе.

– Я ждала тебя, – сказала я, уткнувшись носом в изгиб его шеи. – Дункан, я не знаю почему, но ждала. Зачем ты так поступил со мной?

– Я уже говорил.

Рован осторожно погладил меня по спине.

– Ты даже не вспоминал обо мне.

Рован молчал. Меня охватила нестерпимая злость при мысли о том, что он не может даже соврать.

Я резко отстранилась от него и пошла прочь.

Рован постоял какое-то время, и, позволив мне удалиться на пару десятков шагов, двинулся за мной.

Это спокойное равнодушие бесило нестерпимо – и в то же время волшебным образом охлаждало пыл. Бесполезно было злиться на этого человека. Бессмысленно злиться на того, кого не интересует твоя злость.

В конце концов, я остановилась и, глубоко вдохнув, сошла с дорожки, а затем опустилась на траву.

Рован подошел и сел рядом – но все же чуть в отдалении от меня.

– Я оставила письмо, – не дожидаясь вопроса, сказала я. И замолчала, машинально прикрыв карман с брошью рукой. Рован пристально смотрел на меня.

– Что-то еще произошло, – сказал он.

Я нехотя кивнула и достала из кармана брошь.

– Она не ждала меня в лабиринте, – сказала я. – Она была у Торы до последних лет. Не знаю, откуда она у нее и зачем. Но я думаю… мы должны замкнуть время в кольцо. Поместить Звезду туда, откуда я ее заберу.

Рован протянул пальцы к Звезде, но почему-то не коснулся ее.

– Может быть, – согласился он. – Но если так, то это значит, что наше появление здесь, в прошлом, было предрешено. Что мы ничего не сможем изменить.

Я потерла висок.

– Давай без головоломок, – попросила я. – Сделаем что можем, вернемся назад так же, как и пришли. А если не получится – попробуем еще раз.

Рован кивнул.

– Я бы все-таки предложил отложить эту часть плана до завтра, – сказал он. – Разберемся сначала с ограничителями. У Торы ты их не нашла?

– Даже в голову не пришло искать.

Рован поднялся и протянул мне руку, приглашая встать. Я вложила свою ладонь в его и на мгновение натолкнулась на улыбку, от которой мне захотелось улыбнуться в ответ. В следующее мгновение Рован рванул меня вверх и почти прижал к себе. Сердце гулко ухнуло и замерло от такого поворота, но я больше не собиралась поддаваться на эту близость. И сам Рован тоже не попытался меня поцеловать.

Всдохнув я развернулась в его руках и, не выпуская его пальцев из своих, потянула Рована обратно к дорожке.

– Идем, попробуем взять штурмом административный корпус.

Здесь дело прошло не так легко – очевидно, в кабинете ректора было что красть, и она тщательно охраняла свои документы.

Пока Рован стоял внизу, мне пришлось несколько раз облететь угол дома, в котором располагался кабинет, и я уже всерьез начала подозревать, что нас вот-вот спалят, когда мне, наконец, удалось нащупать брешь в защитном барьере. Я приникла к окну – по другую сторону стекла не было никого. Попыталась повернуть защелку, но она, похоже, была зачарована.

Я испробовала этот метод со всеми четырьмя окнами, которые вели в кабинет и приемную, но не добилась ничего.

Вымотавшись, опустилась на подоконник и посмотрела вниз, раздумывая, не смог бы Рован мне помочь?

Рован как по заказу задрал голову и посмотрел на меня. Я развела руками и попыталась продемонстрировать, как открываю замок. Улыбка заиграла на губах моего спутника и, не двигаясь с места, он начертил в воздухе магический знак.

Окно со щелчком раскрылось у меня за спиной, так что я едва не полетела вниз. В последний момент повисла в воздухе, открыла его и шмыгнула внутрь, а еще через мгновение услышала снизу голоса:

– Вы кого-то ищите?

Рован что-то отвечал. Я же замерла, разглядывая великолепный сейф. Может, Рован и смог бы его открыть, но я – точно нет.

Оставалось надеяться, что кристаллы-ограничители для Академии не так ценны, чтобы прятать их под кодовым замком. Лишением магии время от времени наказывали учеников, и не лазить же в эту махину каждый раз?

К счастью, в этом предположении я оказалась права. Обшарив директорский стол и заглянув в ящики, я нашла коробочку с необходимыми мне артефактами. Спрятала в карман и осторожно выглянула в окно. Собеседник Рована уже скрылся, так что я получила возможность спокойно выбраться из окна и спуститься вниз.

Рован снова поймал меня, но я сразу же отстранилась, позволив ему держать себя на вытянутых руках.

– Готово, – сказала я. – Идем осматривать места, где будет проходить ритуал.

Кивнув, Рован щелкнул пальцами, и окно закрылось у нас над головой.

Глава 33

– Далла сказала, что этих точек девять, – задумчиво сказала я, когда мы приблизились к первому фонтану. – Думаешь, стоило узнать, где остальные восемь?

– Думаю, да.

Разумность Рована время от времени начинала выводить меня из себя.

Остановившись у фонтана я огляделась, раздумывая, куда бы пристроить блокирующий кристалл. Бросить его на дно было бы проще всего – но откуда тогда гарантии, что за десять лет его никто не найдет?

– Сюда, – Рован потянул меня за руку, и сам присел на корточки перед каменным парапетом, изукрашенным вязью фруктов и цветов. Он поднес мою руку к небольшой впадинке и, кивнув, я приложила к ней кристалл, а затем закрепила несложным заклятьем.

Потом поднялась и снова огляделась по сторонам.

– Хватит одного? – спросила я, думая уже о другом.

– У нас их не так много, придется рискнуть.

– Смотри, – перебила я его и пальцем указала на доску с планом парковой территории, какие были разбросаны вокруг корпусов Академии тут и там. Приблизилась к ней и остановилась, рассматривая план.

– В парке восемь таких фонтанов, – озвучил Рован то, что видела и я.

– В честь восьми великих чародеек, – подтвердила я. – восемь точек напрашиваются сами собой.

– Что насчет девятой?

Я молчала, размышляя.

– Чародеек было девять, Рован. Это вроде как… золотая коллекция островного мира. Но девятая, Эридана из Лендервона, предана забвению. Считается, что она сотворила слишком много зла… Хотя история о ней полна спорных мест. В общем, это не столь важно. Фонтана, построенного в ее честь, в парке нет.

Рован покосился на меня.

– Нет – или больше нет?

Я пожала плечами, потому как внятного ответа дать не могла.

– Давай будем решать проблемы по мере их поступления. Разберемся с теми точками силы, которые лежат перед нами – а потом уже будем искать еще одну.

Рован кивнул, и мы направились вдоль аллеи к следующему фонтану, располагавшемуся на сотню метров южнее от нас.

Фигура девушки в окружении струящихся лоскутов ткани, казалось, парила в воздухе над водой.

– Элейна Лазурное Крыло, – сказала я. Присела и, пристроив жучок под бортик, продолжила: – Она открыла факультет целительной магии и победила свирепую болезнь, едва не уничтожившую десятки миров.

Рован проследил за моими действиями и, дождавшись, когда я закончу, вместе со мной направился к следующему фонтану.

– Ты знаешь их всех? – спросил он.

– Конечно, – я улыбнулась краешком губ, – каждая из чародеек оставила мемуары. И хотя я росла в технотронном мире, но в детстве всегда мечтала, что вырасту и стану одной из них.

– И поэтому приехала учиться сюда?

– Я с детства знала, что поступлю в Академию Звездной Магии. В моей семье чары передаются по наследству. Моя мать пришла из какого-то другого мира, я ничего не знаю о нем. Но осела на Таурусе. И мне нравилось там жить. О нас никто не знал, но это никогда не смущало меня. Моя магия не так уж бросалась в глаза, разве что я могла не тратить на дорогу от дома до школы полтора часа, или в любой момент отправиться к морю…

– А мой мир кастрировал себя, – сказал Рован, наблюдая, как я устанавливаю третий жучок. – Ни техники, ни магии, ничего… Можешь представить, как там был обустроен быт.

– Ну, ты же справился, – вставая, я с улыбкой посмотрела на него, и мы двинулись к пятому фонтану.

– Мой мир научил меня скрывать, кто я есть. И дважды думать, прежде чем довериться кому-нибудь.

– Это грустный опыт, – я внезапно ощутила эту его ношу применительно к себе. Ведь сколько я знала Рована, он всегда старался сказать как можно меньше, и как больше скрыть. Я поднялась, подошла к нему и остановилась в шаге напротив него. – Но мне-то ты можешь доверять?

Бровь Рована насмешливо взлетела вверх.

– Эрнестайн, тебе? С чего? Ты работаешь на людей, которые на моих соратников вешают все возможное вселенское зло. Как ты представляешь себе доверие к тебе?

Я молча отвернулась и двинулась по аллее вперед.

Рован нагнал меня через некоторое время и поймал за локоть. Попытался заставить остановиться, но я продолжала двигаться.

– Я не хотел тебя обидеть, – сказал он.

– Я сама прекрасно понимаю, что ты прав. Помнишь тогда, на стадионе… Ты сказал, что у нас мало времени?

Краем глаза я заметила, что Рован кивнул.

– Ты тогда уже имел в виду, что мы расстанемся, едва твоя миссия подойдет к концу?

Рован молчал.

Я инстинктивно провела кончиками пальцев по глазам, и тут же отдернула руки, не желая выдать себя.

Так, в молчании, мы миновали следующий фонтан, и еще один.

– Наверное, – сказала я, когда время уже клонилось к закату и семь фонтанов остались позади, – мы с тобой никогда не сможем найти общий язык. Ты всегда будешь бояться меня.

– Скажешь, я делаю это зря? – Рован в упор посмотрел на меня.

Я пожала плечами.

– Я никогда бы не использовала твои тайны против тебя, Рован. Все, чего я хочу – это знать правила игры, в которую оказалась замешана и сама.

– Твое руководство всегда держит тебя в курсе «правил игры»?

– Может, и нет, – признала я, хотя пока что мне везло, – но я предпочитаю оставлять подозрительность и сомнения за пределами своего дома. А тебя… – горло сдавил спазм, и я прокашлялась, – а тебя я хотела бы видеть внутри него.

Рован долго молчал.

– Ты знаешь, что это невозможно, – наконец сказал он.

Я снова пожала плечами, отвернулась и направилась вдоль аллеи к последнему фонтану интересовавшему нас. Да, я знала, что он прав. Но тогда и не видела смысла в словах. Потому что слова могли лишь выразить наши желания – и в первую очередь наше желание быть вдвоем. А оно не интересовало никого. Мы сами не могли позволить себе его.

– Все, – сказала я наконец стоя напротив скульптуры, изобравжавшей Мелюзину, последнюю из великих фей.

Рован не ответил. Он переместился ближе к стенду с картой и стал рассматривать его.

Я подошла к нему и тоже принялась ее изучать.

– Восемь статуй стоят на восьми островах, – сказал он. – Если провести линии, соединяющие их, мы получим Белую Звезду.

Я нахмурилась, вглядываясь в схему и жалея, что не захватила с собой карандаша.

– Да. Девятая должна вписываться в узор.

Рован прочертил пальцем несколько линий, намечая схему расположения фонтанов, а затем указал на единственный остров, лежавший на пути его ногтя, но свободный от всяческих павильонов и скульптур.

Мы переглянулись, и, молча кивнув, я направилась по аллее, ведущей в том направлении, куда он указал.

Нам пришлось пересечь несколько мостов и миновать несколько корпусов, фонтанов и беседок, прежде чем мы оказались там, где по нашим расчетам должно было располагаться последнее место силы.

Аллею, ведущую на круглую вымощенную плоскими камнями площадь, перегораживали железные ворота.

Мы замедлили ход, чтобы случайно не напороться на магический барьер, но все равно пропустили тот момент, когда защитное поле ударило нам в лоб и отбросило назад.

– Отлично… – выдохнула я, мотая головой и пытаясь подняться. Рован, уже успевший встать, протянул мне руку, чтобы помочь.

– Стой, где стоишь, – сказал он, а сам подошел к барьеру, выставил ладони перед собой и стал медленно продвигать их вперед. Спустя несколько десятков секунд барьер заискрился, отталкивая его, но теперь уже Рован был готов.

Я увидела, как сверкнуло разноцветное поле над аллеей, и мгновенно погасло.

– Идем, – Рован первым шагнул вперед.

Ворота легко удалось открыть даже мне: видимо, они служили скорее предупреждением, чем настоящей защитой.

Ступив на площадь, мы огляделись по сторонам. Ни статуи, ни фонтана не было здесь. Зато вдали, по другую сторону площади, находился каменный грот. Я собиралась уже было подойти к арке, ведущей в него, когда Рован обратил мое внимание на себя.

– Здесь что-то было, – сказал он, подковыривая обломок каменной плиты ногой.

Я подошла к нему и вынуждена была согласиться. Мостовая оказалась взломана, как будто объект, стоявший здесь, выкорчевали с корнем.

Я прикрыла глаза, вслушиваясь в магический эфир. Рован, наверное, сделал то же самое, потому что спустя минуту я услышала его голос:

– Она была тут. Остался след.

Кивнув, я открыла глаза и присела на корточки. Закрепила последний блокатор в ложбинке между разломанных плит.

– Остается надеяться, что мы предусмотрели все, – сказал Рован.

Я качнула головой.

– Осталось кое-что еще, – сказала я и направилась ко входу в грот. Рован последовал за мной.

Стоило мне пересечь невидимую черту, как полыхнул магический свет, и на мгновение я увидела серую пустошь, где уже бывала во сне. Силуэт Истинного города темнел вдалеке. Однако в следующее мгновение все потухло, и я обнаружила, что стою в пещере, под сводами которой царит полумрак – только стены слабо мерцают в царящей темноте.

Статуя из белого мрамора, изображавшая женщину с жезлом в руках стояла передо мной.

– Рован! – позвала я, и в следующее мгновение Рован возник около меня – шагнул на пол прямо из стены.

Я оглянулась и коснулась рукой того места, откуда он появился – пальцы легко утонули в камне.

– Иллюзия, – сказала я, – даже не портал.

Рован тоже оглядывался по сторонам.

– Что это за место? – спросил он.

Я пожала плечами. Одна догадка у меня была, но я не хотела озвучивать ее. Сказала только:

– Я здесь уже была.

Я пересекла пещеру и на одной из стен наугад начертила знак. Под пальцами тут же высветился портал, ведущий на берег моря.

– Из такой пещеры я попала в храм, где нашла брошь, – пояснила я.

Рован кивнул.

Я обошла все стены одну за другой, отыскивая то место, где уже была. Наконец, нужный портал открылся передо мной, и я оглянулась на Рована.

– В прошлый раз, когда я была там… я взяла брошь, и это повлекло за собой обвал.

Рован кивнул еще раз.

– Идем, – сказал он, – я прослежу, чтобы сейчас такого не произошло.

Он первым шагнул внутрь, а я – следом за ним. Рован остался стоять, прикрыв глаза, у самого выхода из портала, наверное, следил за магическими контурами, опутавшими это место.

Я же подошла к постаменту в дальнем конце зала и, достав из кармана брошь, взятую у Торы, опустила на него.

Ничего не произошло. Потолок не спешил падать мне на голову – и это было уже хорошо. Я поспешно вернулась к Ровану, открыла портал, и мы нырнули назад.

Глава 34

Вернувшись в пещеру, из которой вело несколько порталов, мы несколько минут стояли, оглядываясь по сторонам и размышляя, что делать теперь.

– Хорошо бы понять, помогли наши манипуляции или нет, – сказала я вслух, присаживаясь на пол возле бортика каменной чаши расположившейся под ногами статуи.

Рован не стал садиться, и лицо его оставалось хмурым.

– Это место… То о чем я думаю? – спросил он, обойдя пещеру по периметру несколько раз.

Я подняла на него вопросительный взгляд.

– «Лабиринт Странников», – пояснил он. – Легендарная система сообщения беглецов, покинувших истинный мир.

Я пожала плечами и огляделась по сторонам.

– Не думаю, что то, о чем ты говоришь, вообще существовало когда-нибудь.

– Ты не верила и в то, что существовал Истинный Мир.

Я хотела возразить, но замерла, с удивлением глядя на него.

– Когда я успела тебе об этом сказать?

Рован молчал и я со стоном откинула голову назад.

– Ты тоже проникал в мои сны, – констатировала я, – Великие Врата, какая же я дура…

– Я должен был противостоять влиянию Евы на тебя.

– Зачем весь этот маскарад? – спросила я. – Вы решили всей компанией свести меня с ума? Как же хорошо, что я не поверила вам.

– А ты не поверила? – Рован присел напротив меня, скрестив ноги перед собой, и заглянул мне в глаза.

Я поджала губы и отвернулась, не желая признаваться, что были минуты, когда…

– Нельзя так играть с людьми, – сказала я, снова глядя на него в упор, – тебе бы понравилось, если бы я поселилась у тебя в голове?

– Может, тогда нам стало бы проще друг друга понять?

Я встала, не желая продолжать этот разговор.

На душе было тошно и я ничего не могла поделать с собой. Рован ведь даже не пытался сейчас скрывать, как относится ко мне. Хотела бы я знать, если бы мы вернулись свое время и продолжили отношения… Если бы закончилась эта миссия и мы смогли стать самими собой… Все было бы так же? Он продолжал бы недоговаривать, таиться, проникать в мои сны?

– Конечно же, да, – вслух сказала я. «И ты бы все равно любила его, Эрнестайн».

– Что? – спросил Рован, видимо, расслышав мои слова.

– Когда мы спустились сюда уже начинало темнеть. Если мы хотим выяснить, кто задумал этот ритуал, то нам пора идти.

Рован опустил взгляд на часы, которые все равно показывали черти что, и кивнул.

Мы вышли из пещеры так же, как и вошли. Над Академией в самом деле уже царила ночь. Звезды здесь были яркими, как в горах – наверное потому, что острова располагались на огромной высоте.

– А ведь кто-то из вас говорил мне, что ритуал в этих местах был начат уже давно, – сказала я, продвигаясь к аллее, по которой мы пришли.

– Да, но все было бы слишком просто, если бы мы знали, что Радагар сделал тогда.

– И все же…

– Есть легенда о том, что он пытался использовать аглухар – вещество, из которого построен этот мир – чтобы удвоить его, сделав структуру более редкой. Таким образом он создал бы настоящий, полноценный мир. Не такой, какой делали вы. И предал бы ему черты Истинного мира.

– Но это был бы самообан?

Рован пожал плечами.

– Говорят под конец жизни – я имею в виду его долгую жизнь, полную скитаний за пределами миров, длившуюся несколько веков, а не ту, что он прожил с Гвендолин здесь – так вот, говорят, что к концу этой жизни Радагар сошел с ума. Он перестал понимать, чем истина отличается от вымысла, и решил, что просто хочет вернуться туда, где начался его бесконечный путь. Это случилось после того, как Гвендолин умерла.

– Вряд ли кто-нибудь из нас может похвастаться тем, что понимает, где истина, а где сны.

– Истина порядком размылась с тех пор, как люди открыли другие миры, но я все же думаю, что она по-прежнему есть. Она внутри. Тот мир, ради которого мы готовы умереть – и есть наш Истинный Мир.

Я пожала плечами. Я не мыслила так. Все миры были для меня равны.

Пустынная аллея тянулась перед нами, пока не уткнулась в мост, и я ненадолго замедлила ход, глядя на пропасть, разверзшуюся между двух островов.

– У него в любом случае ничего не вышло, – сказал Рован, останавливаясь рядом со мной. – Он разрушил основание мира, вырвав из земли несколько десятков островов. Чудом обитателям Академии удалось спастись, создав магические купола. Хотя многие корпуса-башни тех времен погибли.

– А что теперь там? – спросила я, кивая вниз. – Мы однажды выбирались за пределы обитаемых островов, но не нашли там ничего особенного… болота и лес, вот и все.

– Скорее всего, вы были на нижних островах. Но что находится еще ниже их – не знает никто. Если даже это известно учителям, то они не спешат об этом говорить, но… – Рован на несколько секунд замолк, подбирая слова, а потом продолжил: – Я думаю, именно то, что находится там, внизу, делает мир особенным. Благодаря тому, что сотворил Радагар, это место принимает любые виды магии и позволяет их изучать. Академия ведь не ограничивается корпусами для учеников. В первую очередь это исследовательский институт, которому уже много, много веков.

– И люди, которые изучают магию так давно, до сих пор не выяснили, что находится у них под ногами? Не верю.

– Я думаю, там хаос, – сказал Рован, – изнанка мира.

Я хмыкнула и, отклеившись от перил, поймала его руку.

– Идем, – сказала я, – а то ритуал опять закончится без нас.

Нам было по большому счету все равно, к какому фонтану идти, и мы остановились у ближайшего, скульптура над которым изображала Мелинду, покровительницу магии искусств. Мелинда первая научилась рисовать картины, которые обретали плоть, и теперь ее методы продолжал разрабатывать целый факультет.

Оглядевшись по сторонам я потянула Рована в тень деревьев и мы пристроились там, приготовившись долго ждать. Я прислонилась к стволу спиной, а Рован стоял напротив меня, держась за дерево одной рукой.

– Мы собираемся ему помешать? – спросил он. Я чувствовала его дыхание у себя на губах, и от того думать становилось тяжело.

– А зачем? – спросила я, и собственный голос с трудом расслышала за шумом крови в висках. – Ограничители остановят его. Пусть думает, что ему все удалось.

– Ты не хочешь его задержать?

Великие Врата! Как можно было думать о каких-то арестах, находясь в такой близости от меня? Еще мгновение, и я начала бы комплексовать, но губы Рована внезапно коснулись моих губ, и он мягко проник мне в рот языком.

Я выгнулась, всем телом прижимаясь к нему. Вцепилась в плечи и провела ладонями по горячей спине.

Рован вплел пальцы мне в волосы и продолжал целовать меня, пока не стало трудно дышать.

Чуть отстранившись, он заглянул мне в глаза.

– Ты так никогда и не поверишь мне? – спросил он.

– А должна?… – следить за разговором все еще было тяжело.

– Там, в пещере… ты обиделась на меня.

– Не говори, что я не права.

– Просто установи правила. Я способен разделить работу и любовь.

– Любовь? – сознание прояснилось в один миг. Никто из нас до сих пор не произносил подобных слов.

Рован некоторое время молчал, вглядываясь в мои зрачки.

– Я люблю тебя, – наконец тихо сказал он.

Я опустила веки, не зная, что ответить ему.

– Это не ложь. Можешь снова дать мне свой эликсир и допросить.

Я зажмурилась, обняла его за шею и прижалась лбом к его плечу.

– Если бы это было так…

– Это так. Тебе решать – принимаешь ты мою любовь или нет.

Я продолжала стоять неподвижно, чувствуя, как одна рука Рована поглаживает меня по спине, а другая перебирает прядки волос.

– Ты же знаешь, что когда мы вернемся, нам придется разлететься по своим мирам.

– Тебе решать, – повторил он. – Ты хотела бы, чтобы я остался с тобой?

– Мы не сможем.

– Нет ничего, чтобы сдерживало меня. Все зависит от тебя.

Я вздохнула, чуть отстранилась от него и поцеловала в ответ. Я все еще боялась произнести вслух те же слова, но когда губы Рована сомкнулись на моих губах, мир расплылся, превращаясь в один горячий туман, и мне стало абсолютно все равно, где истина, а где ложь. Если и был среди тысяч миров тот, за который я хотела бы умереть, то это был мир, в котором Рован был рядом со мной.

– Я люблю тебя… – прошептала я, на мгновение отстраняясь от него, и снова коснулась губами его губ. Рован все настойчивей гладил меня по плечам, хоть мы и понимали, что не сможем позволить себе большего здесь.

А потом он отстранился резко, заставив меня в одно мгновение ощутить холод и пустоту.

Поймал мою руку и потянул, привлекая внимание, а пальцем свободной руки указал на фонтан.

Бесформенный силуэт в темном балахоне двигался по направлению к статуе. Лицо и волосы скрывал капюшон.

Мы с Рованом переглянулись. Нужно было решать, задержим ли мы его. Я качнула головой.

Время шло мучительно медленно, полы черной мантии шуршали по плитам мостовой, сливаясь с шепотом листвы. Потом незнакомец остановился у фонтана и, вскинув руки, произнес несколько слов, которые нам расслышать не удалось.

Черная пыль посыпалась с его пальцем и осела в воде. Кивнув самому себе он обошел фонтан и двинулся дальше по аллее, видимо, по направлению к мосту, через который пришли и мы.

Очень осторожно мы двинулись следом за ним. Нарастающее возбуждение требовало что-нибудь предпринять, но я не могла решиться – взять его и допросить или проследить и выяснить, куда он уйдет?

Рован, видимо, склонялся к второму, потому что молча следовал за незнакомцем по пятам.

Так мы и двигались, иногда позволяя ему уйти вперед, чтобы человек в балахоне не заметил нас, а иногда стараясь немного нагнать.

Наконец, знакомые ворота замаячили вдалеке.

Незнакомец замедлил ход, видимо, удивленный тем, что они открыты. Замешкался, оглянулся назад, но тут же решительно двинулся вперед.

Мы проскользнули следом и уже выходя на плоскую площадку, где некогда стоял разрушенный ныне фонтан, успели заметить, как край его черной робы исчезает в темноте грота.

– Он нас заметит, – выдохнула я, перегораживая Ровану путь.

– А иначе мы потеряем его.

– Есть одна мысль, – сказала я. – Подожди пару минут. Пусть идет.

Мы остановились тяжело дыша. Я ждала, когда незнакомец, куда бы он ни шел, минует первую пещеру и переместится через портал.

Глава 35

Прошло несколько минут, и я кивнула Ровану, решив, что если только наш беглец не собрался в пещере ночевать, наверняка должен был выбрать портал по вкусу и уйти через него.

Мы миновали мощеную камнем площадь. Рован шел по правую руку от меня, и я почти чувствовала его близость своим плечом.

У самого входа в грот я остановилась и посмотрела на него. Такого же, каким встретила его давным-давно. Только взгляд стал немного более усталым…

Меня одолело странное чувство, что стоит мне ступить в пещеру, как я уже не смогу вернуться назад. Это было странно, потому что умом я понимала, что освоив этот способ использования асинхронных миров, смогу перемещаться так когда захочу. И все же интуиция говорила о другом.

– Рован, кто ты такой? – спросила я.

Рован моргнул.

– Мы ведь, кажется, уже обсуждали этот вопрос.

Я осторожно опустила руки ему на бока, не в силах справиться с ощущением, что он через мгновение может оказаться безмерно далеко.

– Ты не выглядишь на двадцать два, – сказала я. – Ты почти не изменился за десять лет. И мне кажется, ты соврал, сказав, что тебе тридцать два.

Улыбка коснулась губ Рована.

– Какая разница сейчас? – спросил он. – Разве мы не должны поспешить, чтобы остановить того, кто задумал ритуал.

– Разница есть. Мы переместились на десять лет назад. Если и ты умеешь странствовать не только между мирами, но и во времени… Что, если может и это существо?

Рован улыбнулся уже обоими уголками губ и, как мне показалось, с облегчением, покачал головой.

– Вот ты о чем… – сказал он. – Нет, Эрнестайн. Я не умею путешествовать во времени. Просто есть много миров… где люди… Если их можно назвать так… живут не семьдесят, и не восемьдесят лет.

Я молчала, начиная понимать.

– Ты бессмертен? Как Радагар?

– Куда менее, чем он. Я расскажу тебе… Потом. Если ты еще захочешь разговаривать со мной. А сейчас нам нужно спешить, разве нет?

– Я не хочу уходить, – призналась я вдруг. – Понимаешь, Дункан, не хочу? Я хочу навсегда остаться тут, с тобой.

Рован качнул головой.

– Это невозможно, – сказал он. – Если я захочу сделать так… Если ты захочешь сделать так… За нами придут. И мы все равно вернемся домой, только к тому же потеряем все, что имели полгода назад.

Я закрыла глаза. Наверное, он был прав. Если появление Врат между мирами породило «Инициативу», то наверняка возможность путешествовать во времени приведет к зарождению новых организаций, новых способов контроля… Далла станет первой, кто выступит за создание таких. И нас найдут. Все равно нам не остаться здесь.

Сделав глубокий вдох я шагнула вперед.

На сей раз не было никаких видений, и даже радужных всполохов не было. Я четко осознавала, что не вхожу в портал, а всего лишь миную призрачную преграду.

Вот так легко, в самом центре парка спрятан легендарный Лабиринт, в существование которого я ни за что не поверила бы еще несколько недель назад.

Стены пещеры слабо мерцали призрачным зеленоватым светом. Таинственная дева высеченная из мрамора, имя которой давно оказалось забыто безмолвно взирала на нас. Тихо журчала в подземной речке вода.

Я огляделась по сторонам. Конечно же, сбежавший заклинатель не оставил и следа. Ни обрывков одежды на камнях, ни следов от ног в вековой пыли, толстым слоем покрывшей каменный пол.

Заклинатель не оставил ни следа здесь, в мире сотканном из плоти и крови, но тот, кто прошел Вратами, оставляет другой след.

Я провела в воздухе рукой и произнесла несколько слов. Тут же на уровне моего плеча замерцала дрожащая, полупрозрачная алая лента.

– След энергии Врат, через которые он пришел сюда… – сказала я. Подумала и добавила, – и через которые, видимо, уйдет назад.

Рован кивнул, ожидая, что я стану делать теперь.

– Ты уверена, что это «он»? – только и спросил мой спутник.

– Конечно, нет, – устало ответила я. Подошла к стене, перед которой растворялась в воздухе алая лента, и прочертила в воздухе магический знак.

Прежде, чем войти, обернулась к Ровану и предупредила его:

– Нам лучше двигаться на некотором отдалении от нашего беглеца. След будет становиться ярче если мы подойдем слишком близко. Но поскольку мы не видим, что находится по ту сторону врат… Можем ненароком наткнуться на него. В общем… будь готов. И слушайся меня.

Рован ответил еще одним кивком и я ступила во портал.

Огляделась по сторонам. Не изменилось почти ничего. Только статуя, стоявшая в центре этой комнаты, оказалась расколота пополам. След же вел в следующий портал.

– Кто это сделал?… – машинально спросила я, не ожидая, конечно же получить ответ, но, тем не менее, Рован сказал:

– По некоторым легендам беглецы, успевшие покинуть Истинный мир, были расколоты между собой. Одни преследовали других. Возможно, то, что мы видим – результат их войны.

Я подошла к статуе и оглядела ее с разных сторон.

– Какая мощь нужна была, для того, чтобы расколоть мрамор?

– Они владели магией не хуже нас. Мы сейчас выжидаем, когда беглец уйдет вперед, или просто стоим?

Я оглянулась Рована. На последнем этапе пути он стал ощутимо спешить, но я не могла понять – почему. И все-таки я кивнула и сказала:

– Идем.

Подошла к следующему порталу. Активировала его и шагнула внутрь.

Так мы миновали одну пещеру за другой, и во всех царили только запустение холод.

– Как они могли путешествовать таким… неудобным путем? – выдохнула я через пару часов, опускаясь на пыльный пол. Икры ныли, в голове нарастала усталость, какая бывает после долгой однообразной работы – ума не приложу, сколько раз я открывала порталы в этот день.

– Думаю, у них не было выбора, – Рован присел на корточки напротив меня. Он выглядел чуточку бодрей. – Я сказал, что древние так же владели магией как и мы… Но все же она должна была сколько то развиться спустя века.

– Развиться, развеяться, и снова обрести мощь… – я вздохнула. – Рован… что мы будем делать, когда найдем его?

На самом деле я хотела спросить о другом. Я хотела спросить: «Что мы будем делать друг с другом?» Но Рован увидел собственный смысл в моих словах.

– Мне ведь некуда его доставлять, – сказал он. – «Ордену» просто нужно знать, кто задумал этот ритуал. А исполнителя можешь оставить себе.

– Да… – я откинула голову назад и закрыла глаза. Меня укачивало даже так. – Ладно, – сказала я через пару минут отталкиваясь от бортика каменной чаши, – идем.

Ноги подкосились, и я чуть не рухнула в воду – в последнее мгновение Рован успел меня поддержать.

– Еще с десяток переходов – и тебе придется тащить меня на руках, сказала я, не пытаясь вырваться из его объятий.

– Если другого выхода нет… – Рован улыбнулся, а потом, к моему удивлению, внезапно коснулся поцелуем моих губ.

Пещеры казались бесконечными, а поскольку в них не было ни единого окна, я так и не узнала, сколько времени прошло. По крайней мере, еще пять переходов мы сделали до того, как я провела пальцами над стеной, вычерчивая магический знак, и увидела по другую сторону открывшегося портала не новый каменный свод, а равнину, убегающую вдаль. Там, снаружи, накрапывал дождь, но после затхлого воздуха пещер я была бы только рада ощутить прохладные капли на щеках. Вдалеке темнела рощица, и в небе кружились какие-то птицы.

Все, чего угодно я ожидала, но не такого обыденного мирка.

Я обернулась и посмотрела на Рована.

– Идем? – спросил он и шагнул вперед.

Я перехватила его руку и почувствовала, что слезы наворачиваются на глаза.

Рован обернулся и теперь озадачено смотрел на меня.

– Рован… – прошептала я.

– Что?

– Мы не сможем вернуться сюда.

Рован молчал. Не спрашивал, с чего я взяла. Не спрашивал: «И что». Может быть, потому что понимал?

Я прильнула к нему и принялась целовать, так что Рован не успевал мне отвечать.

– Я не хочу, не хочу, не хочу… – в промежтуках между поцелуями шептала я. – Дункан, я не хочу тебя терять!

Рован несколько секунд стоял неподвижно, а затем обнял меня в ответ и принялся гладить по волосам.

– Не будь ребенком, Эрнестайн, – вполголоса сказал он, и мне захотелось его оттолкнуть, но Рован сумел меня удержать. – Ты знаешь, что я прав, – продолжил он чуть отстраняясь, и заглядывая мне в глаза. – Дело не в Ордене, ни в «Инициативе», и ни в ком-то еще. Как бы ты не хотела вернуться назад – ты никогда не сможешь отправиться в прошлое и остаться там.

Я молчала, разрываясь между желанием влепить ему пощечину и уткнуться носом в плечо.

– Я люблю тебя… – прошептала я.

– Я тоже тебя люблю. Но как бы мы ни хотели, от мира нельзя сбежать.

Я молчала, зная, что он говорит верные слова, но все равно не желая соглашаться с ними до конца.

– Я просто хотела… чтобы ты был со мной. Неужели это так много, Дункан?

– Много. Если для этого ты хочешь отказаться от всего, чем живешь.

– Я только тобой и жила эти восемь лет!

– Значит, пора начать жить самой.

В то мгновение, когда он произнес эти слова, я впервые по-настоящему возненавидела его.

– Ты уйдешь от меня, – твердо сказала я.

– Эрнестайн, нам нужно вернуться домой.

Было бы глупо продолжать настаивать, и я отпустила его. Сделала глубокий вдох и шагнула в портал.

Едва ноги коснулись земли, как земля под ними провалилась вниз. Я взвизгнула, и если бы не Рован, более удачно осуществивший переход, так бы и погрузилась с головой в зыбкую топь.

Несколько секунд он тащил меня наверх, преодолевая сопротивление топи, а потом мы оба рухнули на твердую землю.

– Болото! – выдохнула я, тут же мячиком подскакивая на ноги и принимаясь отжимать насквозь промокшую одежду. Занятие было бестолковое, потому как с затянутого серыми тучами неба накрапывал, усиливаясь с каждым мгновением дождь.

Рован тоже встал и отряхнул джинсы. Ничего не говоря, он принялся оглядываться по сторонам, и я последовала его примеру.

– Где этот проклятый беглец? – озвучила я общую мысль, но кругом не было никого. Только мокрая ярко зеленая трава, камыш и дождь.

– Можешь проявить след? – спросил Рован.

Я попыталась, но толи местный эфир оказался слишком плотным для моей магии, толи я слишком устала от бесконечного открытия порталов – ничего не произошло.

– Может, у тебя есть какой-нибудь способ его выследить? – с надеждой спросила я.

Рован рассеяно покачал головой.

– Идем, – сказал он, направляясь по узкой полоске твердой земли между двух болотистых озер.

– Куда?… – бросила я ему в след.

– Не стоять же тут, под дождем, – ответил он, не оборачиваясь, и мне не оставалось ничего кроме как пойти следом за ним.

Глава

35

Прошло несколько минут, и я кивнула Ровану, решив, что если только наш беглец не собрался в пещере ночевать, наверняка должен был выбрать портал по вкусу и уйти через него.

Мы миновали мощеную камнем площадь. Рован шел по правую руку от меня, и я почти чувствовала его близость своим плечом.

У самого входа в грот я остановилась и посмотрела на него. Такого же, каким встретила его давным-давно. Только взгляд стал немного более усталым…

Меня одолело странное чувство, что стоит мне ступить в пещеру, как я уже не смогу вернуться назад. Это было странно, потому что умом я понимала, что освоив этот способ использования асинхронных миров, смогу перемещаться так когда захочу. И все же интуиция говорила о другом.

– Рован, кто ты такой? – спросила я.

Рован моргнул.

– Мы ведь, кажется, уже обсуждали этот вопрос.

Я осторожно опустила руки ему на бока, не в силах справиться с ощущением, что он через мгновение может оказаться безмерно далеко.

– Ты не выглядишь на двадцать два, – сказала я. – Ты почти не изменился за десять лет. И мне кажется, ты соврал, сказав, что тебе тридцать два.

Улыбка коснулась губ Рована.

– Какая разница сейчас? – спросил он. – Разве мы не должны поспешить, чтобы остановить того, кто задумал ритуал.

– Разница есть. Мы переместились на десять лет назад. Если и ты умеешь странствовать не только между мирами, но и во времени… Что, если может и это существо?

Рован улыбнулся уже обоими уголками губ и, как мне показалось, с облегчением, покачал головой.

– Вот ты о чем… – сказал он. – Нет, Эрнестайн. Я не умею путешествовать во времени. Просто есть много миров… где люди… Если их можно назвать так… живут не семьдесят, и не восемьдесят лет.

Я молчала, начиная понимать.

– Ты бессмертен? Как Радагар?

– Куда менее, чем он. Я расскажу тебе… Потом. Если ты еще захочешь разговаривать со мной. А сейчас нам нужно спешить, разве нет?

– Я не хочу уходить, – призналась я вдруг. – Понимаешь, Дункан, не хочу? Я хочу навсегда остаться тут, с тобой.

Рован качнул головой.

– Это невозможно, – сказал он. – Если я захочу сделать так… Если ты захочешь сделать так… За нами придут. И мы все равно вернемся домой, только к тому же потеряем все, что имели полгода назад.

Я закрыла глаза. Наверное, он был прав. Если появление Врат между мирами породило «Инициативу», то наверняка возможность путешествовать во времени приведет к зарождению новых организаций, новых способов контроля… Далла станет первой, кто выступит за создание таких. И нас найдут. Все равно нам не остаться здесь.

Сделав глубокий вдох я шагнула вперед.

На сей раз не было никаких видений, и даже радужных всполохов не было. Я четко осознавала, что не вхожу в портал, а всего лишь миную призрачную преграду.

Вот так легко, в самом центре парка спрятан легендарный Лабиринт, в существование которого я ни за что не поверила бы еще несколько недель назад.

Стены пещеры слабо мерцали призрачным зеленоватым светом. Таинственная дева высеченная из мрамора, имя которой давно оказалось забыто безмолвно взирала на нас. Тихо журчала в подземной речке вода.

Я огляделась по сторонам. Конечно же, сбежавший заклинатель не оставил и следа. Ни обрывков одежды на камнях, ни следов от ног в вековой пыли, толстым слоем покрывшей каменный пол.

Заклинатель не оставил ни следа здесь, в мире сотканном из плоти и крови, но тот, кто прошел Вратами, оставляет другой след.

Я провела в воздухе рукой и произнесла несколько слов. Тут же на уровне моего плеча замерцала дрожащая, полупрозрачная алая лента.

– След энергии Врат, через которые он пришел сюда… – сказала я. Подумала и добавила, – и через которые, видимо, уйдет назад.

Рован кивнул, ожидая, что я стану делать теперь.

– Ты уверена, что это «он»? – только и спросил мой спутник.

– Конечно, нет, – устало ответила я. Подошла к стене, перед которой растворялась в воздухе алая лента, и прочертила в воздухе магический знак.

Прежде, чем войти, обернулась к Ровану и предупредила его:

– Нам лучше двигаться на некотором отдалении от нашего беглеца. След будет становиться ярче если мы подойдем слишком близко. Но поскольку мы не видим, что находится по ту сторону врат… Можем ненароком наткнуться на него. В общем… будь готов. И слушайся меня.

Рован ответил еще одним кивком и я ступила во портал.

Огляделась по сторонам. Не изменилось почти ничего. Только статуя, стоявшая в центре этой комнаты, оказалась расколота пополам. След же вел в следующий портал.

– Кто это сделал?… – машинально спросила я, не ожидая, конечно же получить ответ, но, тем не менее, Рован сказал:

– По некоторым легендам беглецы, успевшие покинуть Истинный мир, были расколоты между собой. Одни преследовали других. Возможно, то, что мы видим – результат их войны.

Я подошла к статуе и оглядела ее с разных сторон.

– Какая мощь нужна была, для того, чтобы расколоть мрамор?

– Они владели магией не хуже нас. Мы сейчас выжидаем, когда беглец уйдет вперед, или просто стоим?

Я оглянулась Рована. На последнем этапе пути он стал ощутимо спешить, но я не могла понять – почему. И все-таки я кивнула и сказала:

– Идем.

Подошла к следующему порталу. Активировала его и шагнула внутрь.

Так мы миновали одну пещеру за другой, и во всех царили только запустение холод.

– Как они могли путешествовать таким… неудобным путем? – выдохнула я через пару часов, опускаясь на пыльный пол. Икры ныли, в голове нарастала усталость, какая бывает после долгой однообразной работы – ума не приложу, сколько раз я открывала порталы в этот день.

– Думаю, у них не было выбора, – Рован присел на корточки напротив меня. Он выглядел чуточку бодрей. – Я сказал, что древние так же владели магией как и мы… Но все же она должна была сколько то развиться спустя века.

– Развиться, развеяться, и снова обрести мощь… – я вздохнула. – Рован… что мы будем делать, когда найдем его?

На самом деле я хотела спросить о другом. Я хотела спросить: «Что мы будем делать друг с другом?» Но Рован увидел собственный смысл в моих словах.

– Мне ведь некуда его доставлять, – сказал он. – «Ордену» просто нужно знать, кто задумал этот ритуал. А исполнителя можешь оставить себе.

– Да… – я откинула голову назад и закрыла глаза. Меня укачивало даже так. – Ладно, – сказала я через пару минут отталкиваясь от бортика каменной чаши, – идем.

Ноги подкосились, и я чуть не рухнула в воду – в последнее мгновение Рован успел меня поддержать.

– Еще с десяток переходов – и тебе придется тащить меня на руках, сказала я, не пытаясь вырваться из его объятий.

– Если другого выхода нет… – Рован улыбнулся, а потом, к моему удивлению, внезапно коснулся поцелуем моих губ.

Пещеры казались бесконечными, а поскольку в них не было ни единого окна, я так и не узнала, сколько времени прошло. По крайней мере, еще пять переходов мы сделали до того, как я провела пальцами над стеной, вычерчивая магический знак, и увидела по другую сторону открывшегося портала не новый каменный свод, а равнину, убегающую вдаль. Там, снаружи, накрапывал дождь, но после затхлого воздуха пещер я была бы только рада ощутить прохладные капли на щеках. Вдалеке темнела рощица, и в небе кружились какие-то птицы.

Все, чего угодно я ожидала, но не такого обыденного мирка.

Я обернулась и посмотрела на Рована.

– Идем? – спросил он и шагнул вперед.

Я перехватила его руку и почувствовала, что слезы наворачиваются на глаза.

Рован обернулся и теперь озадачено смотрел на меня.

– Рован… – прошептала я.

– Что?

– Мы не сможем вернуться сюда.

Рован молчал. Не спрашивал, с чего я взяла. Не спрашивал: «И что». Может быть, потому что понимал?

Я прильнула к нему и принялась целовать, так что Рован не успевал мне отвечать.

– Я не хочу, не хочу, не хочу… – в промежтуках между поцелуями шептала я. – Дункан, я не хочу тебя терять!

Рован несколько секунд стоял неподвижно, а затем обнял меня в ответ и принялся гладить по волосам.

– Не будь ребенком, Эрнестайн, – вполголоса сказал он, и мне захотелось его оттолкнуть, но Рован сумел меня удержать. – Ты знаешь, что я прав, – продолжил он чуть отстраняясь, и заглядывая мне в глаза. – Дело не в Ордене, ни в «Инициативе», и ни в ком-то еще. Как бы ты не хотела вернуться назад – ты никогда не сможешь отправиться в прошлое и остаться там.

Я молчала, разрываясь между желанием влепить ему пощечину и уткнуться носом в плечо.

– Я люблю тебя… – прошептала я.

– Я тоже тебя люблю. Но как бы мы ни хотели, от мира нельзя сбежать.

Я молчала, зная, что он говорит верные слова, но все равно не желая соглашаться с ними до конца.

– Я просто хотела… чтобы ты был со мной. Неужели это так много, Дункан?

– Много. Если для этого ты хочешь отказаться от всего, чем живешь.

– Я только тобой и жила эти восемь лет!

– Значит, пора начать жить самой.

В то мгновение, когда он произнес эти слова, я впервые по-настоящему возненавидела его.

– Ты уйдешь от меня, – твердо сказала я.

– Эрнестайн, нам нужно вернуться домой.

Было бы глупо продолжать настаивать, и я отпустила его. Сделала глубокий вдох и шагнула в портал.

Едва ноги коснулись земли, как земля под ними провалилась вниз. Я взвизгнула, и если бы не Рован, более удачно осуществивший переход, так бы и погрузилась с головой в зыбкую топь.

Несколько секунд он тащил меня наверх, преодолевая сопротивление топи, а потом мы оба рухнули на твердую землю.

– Болото! – выдохнула я, тут же мячиком подскакивая на ноги и принимаясь отжимать насквозь промокшую одежду. Занятие было бестолковое, потому как с затянутого серыми тучами неба накрапывал, усиливаясь с каждым мгновением дождь.

Рован тоже встал и отряхнул джинсы. Ничего не говоря, он принялся оглядываться по сторонам, и я последовала его примеру.

– Где этот проклятый беглец? – озвучила я общую мысль, но кругом не было никого. Только мокрая ярко зеленая трава, камыш и дождь.

– Можешь проявить след? – спросил Рован.

Я попыталась, но толи местный эфир оказался слишком плотным для моей магии, толи я слишком устала от бесконечного открытия порталов – ничего не произошло.

– Может, у тебя есть какой-нибудь способ его выследить? – с надеждой спросила я.

Рован рассеяно покачал головой.

– Идем, – сказал он, направляясь по узкой полоске твердой земли между двух болотистых озер.

– Куда?… – бросила я ему в след.

– Не стоять же тут, под дождем, – ответил он, не оборачиваясь, и мне не оставалось ничего кроме как пойти следом за ним.

Глава 36

К вечеру дождь начал стихать. Мы с Рованом все шли и шли, то и дело оскальзываясь в жидкой грязи. Покрытые мхом пушистые кочки с расстояния в пару метров казались твердой землей – но стоило ступить на них, как нога по колено уходила вниз. И самое главное – никаких мыслей относительно того, правильно ли мы идем, не было ни у кого из нас.

– Ты бывал когда-нибудь в таких местах? – спросила я, чтобы хоть как-то развеять воцарившуюся тоску.

– Бывал, – сказал Рован. Я ждала продолжения, но он ничего больше не сказал.

– А я большую часть времени работала в городах. Даже если феодальных – все равно городах. Неуютно чувствую себя вдали от людей.

Мы оба помолчали. Рован не помогал мне поддерживать разговор. Может быть, просто устал, а может, думал о своем. Но мне в тишине, нарушаемой лишь негромким шелестом дождя, казалось, что время растягивается в десятки раз, и потому я продолжила наседать на него:

– Может, тебе это место напоминает какой-то из миров, где ты бывал?

Рован покачал головой. Я уже думала, что и в этот раз он не снизойдет до ответа, но после долгой паузы Рован произнес:

– Все болота похожи одно на другое. Точно так же как все леса и все города.

Я хмыкнула.

– Откуда такой пессимизм? – спросила я и, обнаружив, что Рован остановился, тоже замерла. – Раньше ты был более романтичен.

– На тебя эта грязь навевает романтические мысли? – поинтересовался он, оборачиваясь ко мне. – И желание поболтать?

– Почему бы и нет, я люблю дождь. И если бы мне было с чем сравнивать, попыталась бы рассказать тебе о других подобных местах.

– Все миры отражают друг друга, болото, еще одно болото, болото болот.

Я закатила глаза.

– Тебе определенно нужно отдохнуть.

Я огляделась по сторонам. К сожалению, место это для меня ни капельки не отличалось на вид от того, где находился портал. Все та же серо-зеленая хмарь, все та же чавкающая топь под ногами, все та же плотная пелена туч и падающий из них крупными холодными каплями промозглый дождь. Ни солнца на небе, чтобы понять который сейчас час и в каком направлении мы идем, ни гор, башен, городов или лесов – не было даже блудных огоньков. Последняя мысль заставила меня поежиться, я вспомнила легенды о запредельной мгле, в сером сумраке тонут далекие огоньки – души умерших, заблудившихся навек.

– Может нам какого-нибудь демона призвать? И заставить разведку провести? – предположила я.

– Нам только демонов не хватало, – ответил Рован. Он тоже оглядывался по сторонам.

Мы прошли еще с пару десятков метров, когда твердо уверились, что начинает темнеть.

– Там что-то чернеет… – сказал Рован, указывая вперед. – Может, избушка старой ведьмы, или там обитает наш активист?

– Или еще один старинный портал, – сказала я, пристально вглядываясь туда, куда он указывал. Однако, как ни старалась, я так и не смогла разглядеть ничего. Повела рукой в воздухе, выявляя след путешественника, перешагнувшего портал, но если наш объект здесь и проходил, то не оставил за собой ничего. – Идем. На месте будет видней, – сказала я и первой шагнула вперед.

Однако ни избушки, ни путешественника мы так и не обнаружили. Рован остановился, разглядывая развалины старой башни уже вблизи. Потемневшие камни некогда, должно быть, были белыми, а теперь поросли мхом.

– Сколько же им лет… – невольно пробормотала я.

– Много, – сказал Рован. Я в изумлении оглянулась на него, и он пояснил: – Просто чувствую. Это обратная сторона… того, что тебя во мне привлекло.

– Обратная сторона чтения звезд?

Рован кивнул.

– Я думала, ты просто зачаровал мне кольцо.

– Не совсем. Я просто усилил эффект собственной ауры, который иначе был бы предельно мал. Я чувствую прошлое, будущее, присутствие существ из других миров… Я вижу тени грядущего и минувшего на небе. Но это чутье слишком слабо, чтобы я мог что-нибудь предсказать. Может быть, если бы я с детства его развивал… А впрочем, не думаю, что будущее вообще можно увидеть. Шарлатанство и самоуверенная наглость, не более того.

Я задумчиво посмотрела на него.

– Интересно. Я не верила в прошлое. А ты не веришь в будущее? Получается, так?

Рован пожал плечами.

– Предлагаю здесь переночевать, – резко меняя тему разговора сказал он. – Если за этими тучами есть солнце, то оно определенно уже скатывается за горизонт. Становится все холодней, и если мы продолжим путь в сумраке, то только заблудимся в конец.

Рован был прав. На болота уже опускался вечерний туман, и земли было не видать в двух десятков шагов.

– Как ты собираешься разжигать костер? – поинтересовалась я. Скинула на землю пиджак, который вряд ли еще мог пригодиться мне, и уселась на него.

Без лишних слов Рован присел на корточки рядом со мной. Достал из одного кармана какой-то коробок, а из другого – зажигалку. Бросил коробок на землю, щелкнул зажигалкой около него – и тот запылал сильным ровным пламенем, не обращая никакого внимания на дождь.

Рован тоже снял верхнюю часть формы и, бросив на землю рядом со мной, тоже сел. Откинулся на мокрые камни и, запрокинув голову назад, прикрыл глаза. Похоже, он в самом деле собирался спать.

Поколебавшись с минуту, я придвинулась к нему и опустила голову на плечо. Необычайно отчетливо я ощутила, что это, возможно, единственная ночь, которую мы проводим вот так вдвоем.

– Уже спишь? – спросила я и тихонько погладила его по плечу.

Рован качнул головой.

– Но нам лучше отдохнуть, – сказал он. – мало ли… что будет с утра.

– Расскажи мне о себе.

Рован приоткрыл один глаз и скосил его на меня.

– Я часто думаю… – сказала я. – Что ни в первое знакомство, ни во второе… ты ничего толком не рассказывал про себя. Я не спрашиваю, как ты работал на «Семь звезд». Могу понять, что о таком не говорят. Но где ты вырос? Что любишь читать?

Рован едва слышно усмехнулся.

– Нечего рассказывать, – сказал он. – О своем мире я тебе уже говорил. Когда я родился, колдовство просто недолюбливали, к тому времени, когда мне исполнилось шестнадцать – его уже стали запрещать. Тогда я и встретил… людей, которые хотели помочь. Таких, как ты. Я сам был виновен в том, что в наш мир попала техника – и я должен был исправить все. Хотя бы попытаться. Поэтому я сам стал искать «Семь звезд». Конечно, они ничего не могли изменить. Но я стал работать на них.

– Не могли? Или не хотели?

Рован пожал плечами.

– Я не думаю о том, что могло бы произойти «если бы».

– И не заглядываешь вперед.

– Как и ты.

– Ты как-то сказал, что я закрыла часть своей силы под замок. Отказалась от нее. Что ты имел в виду?

– Ничего, – Рован пожал плечами, и я уже думала, что не дождусь от него ответа, когда он продолжил: – Ты – проводник. Количество открытых для тебя миров зависит от того, как широки границы того… что ты можешь допустить. Во что можешь поверить. Но мне иногда кажется, что ты не веришь ни во что.

– Я верила в то, что смогу тебя найти.

Рован усмехнулся.

– Возможно, ты сделала бы это быстрее, если бы не ограничивала свою силу только тем, что «действительно может быть».

Я не стала отвечать. Мне и так хватало путаницы, которую породила возможность путешествовать между миров.

– Думаю, ты тоже мог бы добиться большего, – сказала я, – если бы не прятал свои силы от себя самого.

Мы оба замолкли и постепенно стали засыпать, слушая воцарившуюся над болотами тишину.

Я не заметила, как погрузилась в сон, в котором не было ничего, кроме теплых рук обнимавших меня. Впервые за долгое время я чувствовала, как силы восстанавливаются, заполняют меня.

А потом что-то нарушило мой покой. Я поняла это раньше, чем открыла глаза. Лежала, прислушиваясь к собственным ощущениям, и вдруг поняла: Рован тоже не спал.

Я приподняла голову и взглянула ему в лицо. Он лежал, широко раскрыв глаза и глядя на звездное небо. Несколько секунд я просто любовалась светом небесных огней, озаривших его лицо. Костер еще потрескивал сбоку от нас, и от него исходило куцее, не разгонявшее промозглой сырости болот тепло.

– Что ты видишь там? – спросила я. Будущее? Прошлое? Себя самого?

Рован не повернул голову, только рука его коснулась моих волос.

– Посмотри, – сказал он.

Я перевернулась на спину и, опустив затылок на его подставленную руку, тоже посмотрела на небо.

– Звезды, – сказала я, – незнакомые звезды иных миров.

– А еще?

Я пожала плечами.

– Темнота.

Темнота, повисшая над болотами, в самом деле была густой, хоть режь ножом. Кроме звезд – ни единого огонька. Но Рован, кажется, имел в виду что-то другое, и я, приглядевшись, стала понимать.

Звезды были не такими яркими, как недавно, в Академии. Казалось, они находились дальше от нас. Но еще они складывались в странный узор, как будто в нескольких местах из неба вырвали огромные куски, за которыми не было ничего – никаких огней.

– Облака, – предположила я, все еще не понимая до конца, что так заинтересовало Рована.

– Может быть, – согласился он. – Иди сюда.

Рован притянул меня к себе и принялся целовать. Губы его гуляли по моей спине, а я не знала, остановить его или нет. Наконец мне удалось оторваться от его губ, и я прошептала:

– Рован… Дункан… послушай, давай не будем расцарапывать застарелый шрам. Все скоро кончится. Ты уйдешь, а мне придется снова вспоминать тебя… Вспоминать единственную ночь, которую я никогда уже не смогу повторить.

Рован долго молчал, своими неописуемыми глазами глядя мне в глаза.

– Хорошо, – наконец сказал он. – Мне отодвинуться?

– Холодно же…

Усмешка отразилась на его губах. Рован прижал меня к себе, и мы снова попытались уснуть.

Меня разбудил лучик солнца, бегущий по щеке. Наверное, солнце было редкостью в этих местах, но нам повезло.

Спина и плечи ныли, не хотелось открывать глаза, потому что тут же я представляла себе, как придется вставать и снова тащиться пешком по вязкой земле.

– Подъем, – услышала я сбоку, и тут только поняла, что Рована уже нет в моих объятьях. Это развеяло всякий сон. Я резко села и обижено посмотрела на него.

Рован устроился около костра и, протянув над огнем веточку с нанизанными на нее коричневыми плотными комочками, вертел в руках. В воздухе разносился аппетитный запах жареных грибов, и тут только я поняла, что не ела с тех самых пор, как попала сюда.

– Позавтракаем и пойдем, – сказал он, протягивая прутик мне.

– Они не ядовитые? – с опаской спросила я, но прутик приняла. И тут же, забыв о своих словах, продолжила: – Куда мы пойдем, Рован? Кругом одно и то же, болота, камыш и вода.

Рован насмешливо посмотрел на меня и указал пальцем в небо. Я машинально подняла взгляд, следуя за его рукой, и выронила прутик в траву.

– Великие Врата! – выдохнула я и подскочила на месте. В небе над нами парили каменных глыбы летающих островов. – Академия, да?

– Думаю, да, – сказал Рован, – но я все же советую поесть…

Уже не слушая его, я выпустила крылья и рванулась вверх.

Глава 37

Крылья взрезали воздух, метр за метром я поднималась вверх, и Ровану ничего не оставалось кроме как последовать за мной. Так мы миновали первую пелену облаков, массивные каменистые основания островов, похожие на перевернутые вершины гор, блестели в лучах утреннего солнца. Затем я увидела корни деревьев, впившихся когтями в твердую почву, и наконец – кромку самого нижнего острова, территории факультета Магических Искусств.

Обрадованная возвращением в Академию, почти успевшую стать мне домом, и светом солнца, которого не видела уже пару дней, я не сразу поняла, что вижу перед собой, а поняв – рухнула на землю и ударила по земле кулаком.

– Не вышло! – выдохнула я. Рован, приземлившийся рядом, разглядывал разрушенный фонтан, статуя над которым некогда изображала Мелинду, прародительницу магических искусств.

– Ограничители оказались слишком слабы?… – задумчиво произнес он. – А может мы вообще попали в то время, когда фонтан рухнул от старости, а?

Все могло быть. Его слова несколько обнадежили меня, и, заставив себя подняться с земли, я поплелась в направлении фонтана, намереваясь рассмотреть его вблизи.

Рован поймал меня за локоть и остановил.

– Лучше обследуем основные острова. Выясним, есть ли разрушения там. И попытаемся разобраться, в каком мы году. По этим обломкам ты ничего нового не поймешь.

Я кивнула, признавая его правоту. И послушно поднявшись в воздух направилась к самому большому из островов, на котором и располагались два наших факультета.

Мы пролетали над аллеями парка и мраморными фонтанами, и к своему разочарованию я видела, что все они точно так же превратились в руины.

– Но солнце светит, – в недоумении сказала я, замедляя полет, – и листва уже начала зеленеть. Похоже, что начинается май.

– Может, в этом и дело? Последствия ритуала немного развеялись?

– Но он все-таки был проведен! Как такое могло быть? Ведь мы же должны были его предотвратить!

Устав носиться над парком, я опустилась на землю у подножия фонтана со статуей, изображавшей Гвендолин, и присела на газон.

– Если бы мы предотвратили ритуал целиком, то не смогли бы узнать, что должны отправиться в прошлое, чтобы ему помешать, так? – задумчиво произнес Рован.

– Может быть, – нехотя признала я.

– Что если само время сопротивляется, стремится сохранить упругость? Потому мир изменился не так сильно, как мог бы.

Я вздохнула, вынуждено признавая его правоту.

– Мы очень мало знаем о путешествиях во времени… Можно только гадать.

Едва я успела договорить, как знакомый голос послышался вдалеке:

– Эрнестайн?! – я вздрогнула и подскочила на ноги, увидев перед собой куратора.

– Далла!

Далла держалась прямо, и нога ее явно была цела, что, впрочем, не значило ничего: рана могла попросту зажить.

– У вас ничего не вышло? – приближаясь, спросила она.

«Так значит, Далла помнит, что мы отправлялись в прошлое…» – отметила про себя я, пока еще не поняв, плохо это, или хорошо.

– Что произошло в наше отсутствие? – спросила я и поднялась на ноги, – Какой сейчас месяц? Ритуал… какие последствия он имел?

Дала помешкала, ненадолго остановившись перед нами и, видимо, размышляя, стоит ли говорить прямо здесь или нет.

– Идемте, – сказала она, и призывающее махнув рукой первой двинулась по аллее ведущей к куполу боевой магии.

Я двигалась следом и невольно любовалась ее стройной фигуркой, волосами, аккуратно уложенными во французский пучок, и грациозной плавной походкой. Дела у Даллы явно шли хорошо, и это немного обнадеживало меня.

Устав смотреть на нее я принялась оглядываться по сторонам – парк больше не напоминал мне заброшенные сады «Истинного мира» – если, конечно, то место, в котором я побывала, было именно им. Газоны покрылись ровной ярко-зеленой травой, деревья шелестели кронами, а на некоторых зацветали маленькие белые цветы. Кое-где даже пели птицы, и я с удивлением подумала, что хотела бы провести в такой Академии несколько дней, а то и недель. Тем более, если бы Рован остался со мной.

– Нам все же что-то удалось… – пробормотала я.

Однако ни Далла, ни Рован не обернулись на меня.

Так мы добрались до корпуса, где обосновалась Далла. Купол оказался проломлен и наскоро залатан магическим полем – я не присматривалась к этому зданию в прошлый наш визит сюда, но мне показалось, что он все-таки был целей.

Вошли в холл, и Далла кивнула пожилому охраннику, сидевшему за стойкой, а затем прошли дальше, по длинному коридору выгнутому дугой, и зашли в ее кабинет. Тот самый, где мы пили чай, когда Далла только оказалась здесь, но на арену из него вела другая дверь.

Далла привычно уже стала ставить чай, и на сей раз я была только рада тому, что она собирается нас накормить.

– Что с Евой? – только и вспомнила я.

Далла недовольно прицокнула языком.

– Ее не удавалось спасти. Как только заработали врата, пришлось отправить ее к Сильфам. Боюсь, там ее будут судить.

– За что?

– За неудачу, – мрачно произнес Рован. – Сильфы не любят проигравших.

Я сочла за благо промолчать, и, получив свою чашку чая, уткнулась носом в нее.

– Так что тут произошло? – немного отдохнув, повторила я вопрос.

Все время пока я пила чай, Далла пристально смотрела на меня, как будто дождаться не могла, когда я начну разговор.

– Сейчас четырнадцатое мая, – наконец сказала она. – Почти два месяца назад, в ночь парада звезд, был проведен ритуал, который разрушил места силы и едва не отправил всю Академию вниз, в хаос, раскинувшийся под ней.

– Так там все-таки хаос? – вклинилась я. – А я уже начинала подумывать, что кроме болота ничего и нет.

– Не знаю, – отрезала Далла. – Знаю только, что острова стали падать, и нам с трудом удалось их удержать. Вы отправились в прошлое, чтобы предотвратить ритуал – но видимо, не преуспели. Мы потратили последние два месяца на то, чтобы привести балансировку в норму.

– А Истинный мир? – поинтересовалась я.

– Что?..

– Мы ведь думали, что эти заговорщики хотели восстановить Истинный мир.

Далла в недоумении смотрела на меня. И, не выдержав, я начала свой рассказ.

Рассказывать пришлось долго. Далла постоянно переспрашивала, как будто забыла все предыдущие наши разговоры об этой миссии.

К концу рассказа я осушила уже третью чашку чая и наконец замолкла, поняв, что голос охрип. Далла посмотрела на Рована и без особой надежды спросила:

– Тебе есть что добавить?

Рован ожидаемо качнул головой. Делиться информацией он не любил.

С минуту Далла молчала, задумчиво потягивая чай.

– Ты мне не веришь? – спросила я, наконец, не выдержав повисшей над нами тишины.

– Верю, – сказала она. – Просто пытаюсь собрать воедино все, что знаю я, и все, что рассказала ты. Эрнестайн… Я хочу, чтобы ты прошла «считывание», – сказала она и, заранее предчувствуя протест, добавила: – Я сейчас объясню почему.

«Считывание» – магический ритуал, позволяющий прочитать память напрямую, более точно, чем можно передать воспоминания словами или даже образами, потому что любая телепатическая связь может передать только то, что ты помнишь, а «считывание» восстанавливает все. Каждую эмоцию, каждое впечатление, каждый вздох. По уставу «Инициативы» считывать человека, не нарушившего закон, без его разрешения нельзя. Да и с тем, кто его нарушил – все не так легко.

Я колебалась и, видя мои сомнения, Далла продолжила:

– Я вижу, что твои представления о случившемся сильно отличаются от моих. Мы считали, что вы отправляетесь преодолеть опасность локального характера. Если все было действительно так, как ты говоришь – а я в этом почти не сомневаюсь – то вам удалось в значительной мере смягчить последствия ритуала. Видимо, ограничители удержали магию замедленного действия, заложенную в фонтаны, но точки силы, которые находятся в этих местах, оказались разбалансированы, и острова едва не сошли с «орбит». Для меня новость так же и то, что острова Академии парят в воздухе за счет силы заложенной в этих девяти фонтанах. Если это так – как они смогли удержаться в воздухе, когда девятый фонтан был разрушен? И как вышло, что порталы Лабиринта Странников оказались перенесены в пространстве, но сами Врата в них остались активны?

– Девятая точка сохранила потенциал магии, – вклинилась я, – мы поставили ограничитель и туда.

– Но ваш заговорщик не производил ритуал на закрытой площади перед Лабиринтом?

– Возможно, он сделал это ранее… – с сомнением произнесла я. – Или почуял слежку и забыл…

– Скорее первое. Тогда он должен был успеть сделать это, пока вы находились внутри пещеры. В это время ворота были закрыты?

– Да, ведь мы не хотели привлекать внимание к себе.

– Поэтому он и удивился, обнаружив их открытыми. А вот про магический барьер видимо ничего не знал. Но! Вопросов все равно остается множество. И едва ли не главный из них – кем был этот человек? Он сбежал сюда, в Академию. Значит, нужно все же искать среди тех, кого мы успели здесь узнать.

– Академия очень велика. Сколько бы человек не участвовали в заговоре, они могут быть от нас безмерно далеко.

Мы обе обернулись к Ровану, одновременно подумав о том, что он-то, в отличие от нас, с самого начала ожидал найти заговорщика именно тут, на нашем острове.

– Я ничего не смогу сказать, – Рован качнул головой.

– Но ты собираешься продолжить его искать?

– Скорее всего, да.

– А что делать мне? – я снова повернулась к Далле.

– Как я уже сказала, я хотела бы считать все характеристики этого существа. Возможно, аналитическому отделу удастся установить его личность.

– И я остаюсь здесь до июня, как ты и говорила зимой?

– Мне надо подумать, – Далла встала, давая понять, что нам пора идти, – пока отправляйся к себе. Занятия можешь не посещать – я тебя освобожу.

Кивнув, я тоже встала, и вышла в коридор. Рован последовал за мной.

– Вот и все, – сказал он, – я же говорил, что тебя не будет здесь на будущий год.

– Мне бы твою уверенность… – пробормотала я и поплелась домой.

Глава 38

Однако Рован в самом деле оказался прав. Всего одну ночь я провела в узкой подростковой кровати. Маргарет спала рядом со мной, и я была рада, что она перебралась через все эти магические колдобины живой.

Наутро в окно ворвались лучи весеннего солнца. Было почти жарко, и нежась в постели я подумала, что у меня, наверное совсем нет одежды для такой погоды – я же не была дома с октября. И пусть почти три месяца я провела «вне времени», те дни все равно казались мне бесконечно далекими.

Я жила в городе у моря – логичный выбор для того, что всегда может ступить в портал и переместиться далеко-далеко. И сейчас думала, что дома уже можно было завалиться на пляж, и пролежать на этом солнышке – в моих краях куда более теплом, чем здесь – целый день.

Однако в такую погоду мне всегда вставалось хорошо. Я зевнула, потянулась и направилась в душ. Успела пройти полпути до двери, когда услышала стук, и вместо душа, завернувшись в халат, поплелась открывать.

– Да? – спросила я.

За дверью стояла комендант и держала в руках письмо.

– Милтон, тебя вызывает госпожа Далла. Кто она тебе, мать?

Мисс Маршман явно не была обрадована тем, что ее разбуди в такую рань ради кого-то из учеников.

– Просто знакомая, – честно ответила я. Взяла из ее рук письмо, поблагодарила, и, вернувшись в комнату, взялась распечатывать его.

Ничего особенного Далла не писала, и если бы здесь работали телефоны, вполне могла бы обойтись эсэмэской. В записке было сказано, чтобы я собирала вещи. Далла хотела, чтобы я зашла к ней как можно скорей.

Хмыкнув и пожав плечами, я спрятала письмо – Маргарет все еще спала. Все-таки направилась в душ, освежилась и, вернувшись в спальню, принялась исполнять приказ.

Я уже упаковала половину вещей и добралась до своего кольца-инжикатора. Главной то миссии я так и не выполнила… хорош агент… Вляпалась в какую-то постороннюю дрянь, а своего звездуна так и не нашла.

Я взяла в руки кольцо, повертела его в пальцах и тут же поняла, что оно слабо мерцает голубым светом.

Подняла глаза на Маргарет и обнаружила, что она тоже смотрит на меня.

– Что это? – с сонным любопытством поинтересовалась она, – ты таскаешься с этим колечком весь год.

– Маргарет, – как могла ласково ответила я, игнорируя, тем не менее, ее вопрос, – у тебя когда-нибудь были видения?

– Что?…

– Ты видишь будущее?

– А… да, – Маргарет снова зевнула, – тесты показали двенадцать баллов по шкале предвиденья.

«Двенадцать баллов – мысленно повторила я и испустила облегченный вздох, – вполне достаточно, чтобы заинтересовать Управление, но слишком мало, что бы на самом деле что-нибудь предсказать».

Я надела кольцо на палец, запихнула последнюю пару туфель в чемодан, застегнула молнию и затолкала его под кровать.

– Ты далеко? – спросила Маргарет.

– Скорее всего, я уеду сегодня и больше не вернусь.

– Ясно, – без всякого интереса ответила Маргарет, – буду скучать.

Развернулась к стене и, видимо, снова погрузилась в сон.

Я же направилась к Далле. Никто из знакомых не попался мне на пути – вся Академия еще спала. Далла же сидела в своей «лабораторной» и пила, вопреки обыкновению, кофе, а не чай.

– Угостишь? – поинтересовалась я. Постучавшись для порядка и не дождавшись ответа я вошла внутрь.

Далла молча достала из шкафчика вторую чашечку и наполнила ее из кофейника – растворимый она, конечно же, не пила.

Я присела за стол, взяла из стоявшей в центре его конфетчицы печеньку и, прикусив, глотнула кофе. В такую жару пился он с трудом, но без кофе я не была уверена, что проснулась целиком.

– Хочешь отправить меня домой? – спросила я.

Далла кивнула.

– Если ты согласна на «считывание» – нужно провести его как можно быстрей. А сама я за такую магию не возьмусь. Лучше, если все сделает специалист. Там же проверят и магический слепок с твоего фанатика и сверят его с делами студентов.

– Вам все-таки удалось их получить? – с удивлением спросила я.

– После того, как мы затормозили местный апокалипсис – да. Администрация стала немножко больше нам доверять.

– Тогда… – я запнулась, поняв, что новость моя перестала быть новостью, – ты, наверное, знаешь, что наш «звездун»… предсказатель, я имею в виду… Что это Маргарет, да?

Далла кивнула и прикусила конфетку.

– Я это еще зимой поняла, – прожевав сказала она, и пригубила кофе. – На тренировке, когда увидела всех в первый раз. У меня ведь тоже есть индикатор, – Далла свободной рукой приподняла висевший у нее на груди кулон и продемонстрировала мне.

– М-да… – констатировала я, – ну я и лох…

– Тебя сознательно обвели вокруг пальца – а меня никто не пытался обмануть. К тому же, ты в итоге раскрутила интригу посерьезней.

– Так что, вы будете ее вербовать?

Далла пожала плечами.

– Я должна… Но у нее слишком маленькие задатки, и психотип совсем не тот. Так что… скорее всего – нет. Ладно, – Далла посмотрела на часы, – у меня занятия через пять минут. Иди.

Я встала.

– Могу я попрощаться с Рованом? – спросила я, уже направляясь к двери.

– А его уже нет.

Я замерла и, медленно повернувшись, уставилась на нее.

– Что?

Далла пожала плечами.

– Его комнаты пусты. Можешь посмотреть сама.

На негнущихся ногах я вышла из учительской в полукруглый внешний коридор тренировочного комплекса и поплелась к мужским жилым корпусам. Пропустили меня легко, охранник об отбытии студента из шестнадцатой ничего не знал. Но, когда я поднялась на нужный этаж, издалека поняла, что это правда. Дверь в блок Рована была распахнута. Я опрометью бросилась туда, но не увидела ничего. Даже его мажорские светильники и темно-синие обои исчезли, как будто их и не существовало никогда. Внутри были обычные обшарпанные стены, не ремонтировавшиеся уже давным-давно.

«Сволочь», – вяло думала я, волоча чемодан по бугристым дорожкам парка в направлении Врат. Рован не оставил после себя ничего, кроме пустоты. Опять. Наверное, он не думал, что я буду его ждать и искать. Или думал… Мне никогда не понять, что творится у него в голове.

Врата были заключены в небольшой каменный корпус, похожий на пряничный домик, вокруг которого росли аккуратно подстриженные кустики и раскинулись клумбы с тюльпанами. Я вошла внутрь, предъявила документы «Сопровождающему» – такие скромные хранители стояли теперь у каждых Врат, доступ к которым был открыт. Документы были настоящими, и потому Сопровождающий несколько секунд таращился на меня, пытаясь свести воедино фотографию и мое лицо.

– Простите, – опомнилась я. Провела рукой перед лицом, скидывая морок, и теперь только привратник кивнул. Хорошо, что не заставил доказать, что именно это лицо настоящее, а не то, которое я сняла только что.

Он безмолвно поставил в паспорт штамп и нажатием кнопки открыл передо мной стеклянную перегородку, ведущую к Вратам.

Ввел место назначения. В пределах массивной металлической арки замерцали энергетические всполохи. Я могла бы, конечно, покинуть это место и без Врат – но главное, что мне требовалось, это именно штамп в паспорте о том, что меня тут уже нет.

Потянув за собой чемодан, я поднялась по трехступенчатой лесенке и вошла во Врата.

«Вот и все», – пронеслось в голове в последний миг, – «Больше – уже точно никогда».

Вопреки моим ожиданиям, на родном Таурусе накрапывал дождь. Павильон с Вратами был здесь куда внушительнее, и включал в себя просторный холл, где продавались сувениры и дорогущий шерпотреб из серии «dirty free». Я не стала ничего покупать, даже многочисленные кофейни не заинтересовали меня.

Посмотрела на висевшие на стене часы – они показывали половину шестого утра. Перевела свои. Достала из кармана телефон, по которому успела уже заскучать. Включила. Дождалась, когда отпиликал ворох накопившихся за полгода сообщений и, не открывая их, полезла в сеть что бы вызвать такси.

Машину пришлось ждать еще с полчаса. Я сдуру вышла на улицу и теперь стояла вместе с чемоданом под дождем.

«Может, не надо было так спешить?» – уже начинала задумываться я. Но тут же поняла, что, несмотря на тоскливую погоду, я все-таки рада вернуться домой.

Машина наконец остановилась передо мной, водить помог затащить в багажник чемодан, а затем открыл для меня дверь. Я забралась на заднее сиденье и попыталась уснуть.

Водитель, однако, хотел поболтать, и мне пришлось поддерживать разговор.

– Полшестого утра, – пожаловалась я.

– Вот и я боюсь уснуть, – безапелляционно заявил он, и мне стало смешно.

Дорога домой заняла два часа, и это было странно и смешно – из мира в мир я могла переместиться быстрей, чем из одного района в другой. Поднявшись к себе, я бросила чемодан в прихожей и завалилась на диван – досыпать.

Когда я проснулась, дождь еще накрапывал за окном и, видимо, не собирался утихать. «Прощай, пляж», – подумала я, и поплелась делать кофе второй раз. Включила на кухне телек и, какое-то время, помешивая обжигающую черную жидкость, таращилась в мельтешащий бессмысленным набором картинок экран. Холодильник был пуст, и я мысленно начинала составлять план, что мне нужно сделать этим первым свободным днем, который так хотелось посвятить себе.

– В парикмахерскую… – пробормотала я, прекрасно понимая, что как раз этот пункт придется отложить. Сначала магазины, чемодан, отчет.

К середине дня я победила два пункта из трех, а шести вечера заполнила холодильник продуктами и назначила на следующее утро стрижку и маникюр. К этому времени в ответ на отчет из Управления пришло сообщение о том, что мне нужно завтра же явиться в офис живьем. Я бросилась отменять запись, и, наконец, к семи часам, усталая и напрочь забывшая обо всякой магии, рухнула на диван. В руках я держала почти севший телефон и судорожно пыталась вспомнить, где оставила зарядку.

Почти машинально я открыла список сообщений и принялась листать. Поздравления с днем рождения и новым годом от операторов сотовой сети, предложения купить летние туфли с супер-скидкой до 15 января – к сожалению того, которое уже прошло. Парочка пропущенных вызовов от друзей, которые не знали, где я, провожу год.

Одно из последних сообщений датировалось вчерашним днем. Номер был незнакомым. Я машинально открыла его, не ожидая увидеть ничего, кроме рекламы, и замерла. Всего одиннадцать слов заставили слезы навернуться на глаза.

«Прости, у меня новая работа. Может, увидимся еще. Дункан – для тебя».

Глава 39

Считывание было организовано достаточно оперативно – в последующие три дня. Мне не дали даже толком отдохнуть. На второй день после возвращения пришлось отправиться в офис, под который «Инициатива» выделила себе пустынный район в одном из затерянных миров.

Проверив, выключены ли чайник на кухне и свет в ванной, я открыла портал прямо в собственном коридоре, а вышла уже на песчаном пляже совсем другого моря…. Почему бы не использовать природные ресурсы, которыми не пользуется больше никто?

Корпуса военной базы виднелись вдалеке, а перед ними – череда белых домиков, предназначенных для «постоянных гостей». Все сотрудники, конечно, не смогли бы поместиться здесь, и большинство обитало абсолютно в других мирах, а к тому же и сама «Инициатива» имела пару десятков филиалов, расположение которых приходилось рассчитывать еще и в зависимости от расположения Врат. Мне было легче, чем большинству – я могла попасть на любую базу только взмахнув рукой. Никто этого не запрещал – инструкция следила лишь за тем, чтобы «технологии иных миров» не демонстрировались в тех мирах, где открыто они не используются. А мое мастерство причислялось к одной из подобных технологий.

Потянувшись на несколько мгновений и подставив соленому ветру лицо, я побрела мимо домиков в направлении центрального сооружения.

Великолепием Академии здесь и не пахло. Все жилища состояли из прямых линий и были нарочито просты, никакой формы никто не носил – среди одежды, несмотря на самое разное происхождение местных обитателей, преобладали шорты и белые футболки.

Встретив нескольких знакомых, я перебросилась с ними парой слов и наконец, добравшись до главного корпуса, вошла внутрь и протянула охраннику пропуск. Сканировали все – и сетчатку, и отпечатки, и строение лица. На случай, если одну из защит нарушителю границы удастся обойти. Внешняя безалаберность «Инициативы» не распространялась дальше этих ворот – по другую сторону КПП начиналась совсем другая жизнь.

Миновав эту линию обороны, я пересекла внутренний двор и вошла во второй холл, откуда тянулись в трех направлениях узкие коридоры без окон. Стены – прошиты свинцом и еще парой материалов, которые не пропускают ничего, ни магии, ни радиосигналов. Выбрала правый и, миновав с десяток дверей, постучалась в очередную, без табличек, стекол и номеров.

– Мы тебя ждали, – Далла уже стояла в дверях небольшого тамбура с зеркальным стеклом. По другую сторону этого стекла находилась просторная комната с креслом посередине – и больше ничего.

– Очевидно, мне туда? – я кивнула на стекло.

– В первый раз? – спросил один из двух парней сидевших тут же, за столом. В руках у него был стакан с кофе, а его напарник покручивал в пальцах какой-то брелок.

– Да, – сказала я.

– Нужно подписать, – второй протянул мне листок и, пробежавшись глазами по строчкам, я обнаружила, что заранее снимаю с Управления ответственность за любой причиненный мне вред. Звучало многообещающе, но пришла, так пришла. Я взяла со стола ручку и поставила подпись в соответствующе графе. Прошла через вторую из имевшихся в тамбуре дверь. Один из парней последовал за мной.

Он помог мне сесть в кресло и зафиксировал руки на подлокотниках.

– Процедура, – пояснил он. Потом остановился в паре шагов, и началось.

Вся процедура заняла около полутора часов. Образы, возникавшие в голове, перетекали прямиком на самописец и штамповались в магические кристаллы, общее число которых составило девять – по одному на каждый месяц, проведенный в Академии звездной магии. Специалистам аналитического отдела еще предстояло заняться расшифровкой и изучением всего, что я успела «пронаблюдать».

– Удобно работать с магическими мирами, – сказал парень, проводивший считывание. Имени своего он не назвал, но потом уже я узнала, что его звали Лэм. – С технотронкой сплошной геморрой. Чтобы получить все данные приходится вшивать сотрудникам записывающие, и все, чем мы владеем потом – это только звук, данные организма, пульс, температура… Не получается снять магический след. Капсула его не передает, и сознание агента, невосприимчивое к магии – тоже.

Я слушала его вполуха, массируя виски. Лично для меня все это удобство свелось к мощной мигрени, и я поинтересовалась:

– Когда это пройдет?

– Может, через пару часов, – парень пожал плечами и снова взялся за чашку кофе. – А может, через пару недель… смотря насколько здоровый у тебя организм.

– Спасибо, – сердечно поблагодарила я его за столь ценную информацию, и обернулась к Далле: – Вы мне сообщите, когда будет результат?

Далла кивнула, и я, выбравшись за пределы комплекса на территорию, где можно было пользоваться магией, открыла портал.

Остаток дня я приходила в себя, так что парикмахерскую опять пришлось сдвинуть на день вперед, а на следующее утро, ровно через пять минут после того, как я села за столик маникюрши, раздался звонок.

Я поднесла к уху телефонную трубку и услышала голос Даллы:

– Можешь заехать через полчаса?

– Нет! – на сей раз твердо сказала я. – У меня медицинские процедуры. Раньше вечера не поеду никуда.

Вздохнув, Далла согласилась, и обещала, что приедет сама и будет в половине седьмого ждать меня в кафе напротив моего дома.

Там мы и встретились. И Далла рассказала мне то, что мне самой выяснить не удалось.

– Аура этого парня в черном балахоне зафиксирована в архивах Академии. Не знаю, почему мы с самого начала не рассмотрели этот вариант. Это Мариус… Мариус Штерн.

Я нахмурилась и кивнула, предлагая продолжать.

– Классический вариант, – Далла вздохнула, – неудовлетворенность реальностью в купе с высокомерием приводит к опасным последствиям. Его уже допрашивают, но ничего серьезного нам от него не узнать. Обычный пацан, начитавшийся древних легенд. Решил стать мессией и поднять себя на уровень богов.

– Странно, – сказала я, – Мариус не вызывал ощущения… опасности. Совсем.

– Так и бывает. Но люди отвергнутые обществом, часто оказываются вынуждены восстать против него.

Я откинулась на спинку стула и поднесла к губам стеклянный бокал со своим любимым кофе по венски. Вроде бы все сошлось.

– А что насчет Зэлмы? – спросила я.

– Ее аура не вызвала никаких особых сомнений. Просто ведьма. Молодая, скорее всего – хотя кто их разберет.

– Неужели Мариус задумал все это сам?

– О, а почему бы и нет? Он просидел в библиотеке побольше твоего. Готовил этот ритуал весь год. У него замечательный потенциал сразу в нескольких направлениях магии. В том числе есть задатки Проводника.

Далла помолчала и добавила:

– Мы думаем его завербовать. Если этого не сделаем мы – то сделает кто-нибудь еще. Так что, миссия прошла не совсем зря. Может быть, потом, когда у нас будет достаточно людей, мы установим за Академией постоянный надзор и будем отфильтровывать студентов с задатками заранее. Думаю, это могло бы избавить нас от множества проблем.

Я кивнула. Далла поднялась и, пожелав мне удачи, направилась к выходу. Поймала такси и, видимо, поехала к Вратам.

Я допила кофе и вернулась домой. Остаток вечера показался бестолковым и пустым – никто больше обо мне не вспоминал и никто не звонил. Казалось – надо бы радоваться тому, что я, наконец, получила возможность отдохнуть, но после насыщенных событиями последних недель меня охватила какая-то тоска.

Внезапно я отчетливо поняла, что смысла в моей работе в «Инициативе» больше нет. Я хотела найти Дункана – а и я его нашла. Конечно, эта работа была не хуже любой другой, и конечно, лучше было работать там, где нужны мои настоящие способности – магия проводника. Но больше я не испытывала к этому занятию никакого тепла.

Мне захотелось уехать отсюда далеко-далеко. И не потому, что так приказала бы мне Далла, а просто так. Отправиться в путешествие и увидеть все те сотни миров, в которых моя магия позволяла мне побывать – и в которых я никогда не была.

Я решила, что не буду делать глупостей и просто отдохну до утра, но на утро это чувство меня не отпустило. Я приняла душ, уложила волосы, наслаждаясь тем, что не завишу в этом больше ни от кого, и вызвала такси. До ближайшей крупной базы «Инициативы» можно добраться порталом за три минуты – а до ближайшего оперативного офиса приходится ехать почти час. Очередной парадокс, который существует только для меня, Проводника, и других таких же, как я, привыкших к реалиям множества миров.

Уже на месте присев на первом этаже, я написала заявление и, поднявшись на второй этаж, положила его перед Даллой на стол.

Та несколько секунд подняв брови смотрела на листок бумаги, потом перевела глаза на меня.

– Это из-за считывания? Я не хотела тебя заставлять.

– Нет, – я покачала головой. – Просто мне стало скучно, вот и все.

Далла все еще не понимала, и пришлось повторить то, что я успела уже несколько раз прокрутить в голове.

– Хочу отдохнуть. Посмотреть другие миры.

– Отпуск, может быть? – предложила она, но я снова покачала головой.

– Хочу чувствовать, что никому не принадлежу.

Далла нехотя поставила свою подпись на листке. Я направилась к двери и уже тогда услышала летящее мне вслед:

– Я буду звонить!

Я не имела ничего против ее звонков. Только против работы здесь.

Закончив оформлять документы, я вернулась домой. Чемодан собирать не стала – зачем, если я могу вернуться сюда в любой момент? Мне больше не придется изображать из себя никого другого и зависеть я тоже больше не буду ни от кого.

Первую пару недель я провела в основном в мирах, где у туриста не было никаких забот. Снималась легко, не знакомилась ни с кем. Смотрела старинные храмы и дворцы, и невольно накладывала их про себя на воспоминания о городе, который видела во сне. На Истинный мир. Были ли эти, новые творения лучше тех, других? Даже если стряхнуть с них пыль. Я думаю, нет. Время движется вперед. И то, что казалось вершиной человеческого могущества много веков назад теперь – всего лишь тлен.

В начале июня по времени Тауруса – и по времени Академии Звездной Магии – я поняла, что начинаю скучать и открыла очередной портал, но ведущий уже во вполне конкретный мир.

Несколько секунд я наблюдала за светловолосой девушкой, знакомой и незнакомой одновременно, которая перебирала статуэтки, стоявшие на полке, висевшей на стене. У нее здесь были феи и летучие корабли.

Потом Ева обернулась, мгновенно взгляд ее зафиксировал меня и раздался вскрик.

– Привет, – я улыбнулась. – Просто… хотела поговорить.

Глава 40

Ева несколько секунд смотрела на меня, а потом улыбнулась, шагнула вперед и обняла.

Я испустила облегченный вздох и обняла ее в ответ. Выглядела она в эти мгновения на добрый десяток лет моложе меня – хотя, может быть, со стороны это не так уж и бросалось в глаза.

– Привет, – она отстранилась, и я мгновенно почувствовала себя так, как будто мы просто две подруги, расставшиеся на каникулы. – Будешь что-нибудь?

Я согласилась на чай, но Ева тут же сказала, что чая у них нет. Вместо него она приготовила какой-то ароматный травяной отвар, отдававший мятой и чабрецом, который назвала: «омолаживающий эликсир».

– Спасибо за намек, – сказала я, усаживаясь на диван у окна и осторожно потягивая это варево из маленькой глиняной чашечки без ручки.

– Да нет, – Ева рассмеялась и села напротив меня. Такая же точно чашечка была у нее в руках, только бледно розовая, а не зеленая, как у меня. – Мы все его пьем. Считается, что он продлевает жизнь. Хотя, насколько знаю, магии в нем нет.

Я кивнула и уже более смело сделала глоток. Потом опять посмотрела на нее.

– Далла сказала, что не смогла тебе помочь…

Ева кивнула и помрачнела.

– Не смогла. Меня на неделю погрузили в «вечный сон», а потом… Кто-то принес во дворец наш макет. Мне не сказали кто.

Ева пристально посмотрела на меня.

Я покачала головой.

– Это не я.

Мы обе, видимо, подумали об одном и том же, в сознании у меня полыхнула вспышка, как будто я почти могла дотянуться до Рована рукой – но упустила эту возможность в последний момент.

– Мне надо было приехать раньше, – растеряно сказала я.

Ева не ответила, и на какое-то время наступила тишина. Мы пили чай. Я вдыхала запах цветов, доносившийся из окна.

Потом набралась смелости и задала новый вопрос:

– А что ты планируешь делать в ближайшие дни? Наверное, у тебя дела?

Ева улыбнулась краешком губ.

– Меня отстранили на неопределенный срок, – сказала она. Погрустнела на мгновение и добавила, – поскольку задание я провалила, моя мать останется спать. Но… – она оживилась так же внезапно, как и расстроилась только что, – сегодня же в Академии бал Весенних Звезд. Я подбирала платье. А ты пойдешь?

Я замешкалась. Даты последних дней расплывались в моей голове, да я и не пыталась следить за событиями, которые происходят в Академии.

– Пошли! – решительно потребовала Ева. – Платье мы тебе найдем.

И, к собственному удивлению, я кивнула и улыбнулась.

– Пошли.

В этот вечер я нырнула в собственное прошлое так глубоко, как не сумела нырнуть даже путешествуя в него по прямой.

Парк Академии украшали бумажные фонарики, между деревьев мерцали магические огни. Мягкая музыка разливалась над аллеями, и воздух полнили ароматы распустившихся цветов.

Никого из студентов, с которыми мы учились, было не узнать. Все они преобразились в вечерних нарядах: девушки – в узких платьях в пол, мальчики – в черных костюмах или даже смокингах, а многие – одетые по старинным модам тех миров, в которых мы с Евой не бывали никогда.

Сама Ева не стала менять внешность. Она выглядела лишь немного взрослей, чем требовалось для присутствия на балу. Бедра ее обволакивало голубое платье, искрящееся магией изнутри. На шее висел каплевидный кулон, подчеркивавший белизну кожи и бледное золото волос.

Мне пришлось немного поколдовать. Жезл у меня конфисковали, да я и не хотела возвращаться в тот облик, в котором покинула это место. Я выбрала возраст поближе к тому, в котором находилась Ева, слегка уменьшила рост, чтобы не казаться верзилой рядом с ней. Все остальное оставила как есть. Прически нам делали дворцовые специалисты по красоте, так что здесь мне ни о чем заботиться не пришлось. А платье я позаимствовала у Евы – красное, как огонь.

Мы прогуливались по парку, оглядываясь по сторонам. Ева то и дело указывала на кого-то из знакомых и смеялась – похоже, она в самом деле оказалась на весеннем балу в первый раз.

– Ты не училась в Академии? – догадалась я.

Ева покачала головой. Когда она посмотрела на меня, улыбка играла на ее губах, но глаза были грустны.

– Меня обучали во дворце. Там были торжества… но они носили совсем иной смысл, – Ева помолчала и добавила. – Смысл носило все. Ничего не могло произойти просто так.

Я кивнула, отчасти завидуя ей, и в то же время понимая, что рада смотреть на это веселье как будто бы со стороны, рада быть свободной от местных мелких интриг и страстей. И, будто под заказ, иллюстрацией к моим мыслям прозвучал возглас Евы:

– Жаклин!

Я закатила глаза. Не было у меня никакого желания встречаться с этой подружкой, которая искупала меня в грязи. Но потом я тоже увидела Жаклин, и всю мою злость как рукой сняло. Мы обнялись и пошли дальше уже втроем. Жаклин беспрестанно болтала о чем-то, пытаясь привлечь к себе внимание. Ева делала вид, что слушает ее.

– А где Зэлма? – внезапно спросила я. Вопрос о том, какие тайны скрывала третья подруга, не давал мне покоя до сих пор, и я, не переставая, жалела о том, что не дала ей эликсир правды и не успела допросить.

– Я здесь, – Зэлма, в ту же секунду выступила из тени деревьев. В руках она несла два бокала с шампанским и протянула мне один. – Увидела вас издалека, но с пустыми руками не хотела подходить.

Зэлма пристроилась к нашей шеренге с другой стороны. Она ни о чем не говорила, но мне отчего-то было спокойно рядом с ней.

– Как ты пережила этот катаклизм? – первая нарушила я молчание спустя несколько минут.

– Очень хорошо. Спряталась в подземной лаборатории, забаррикадировала дверь и не выходила наружу несколько дней.

Зэлма почему-то подмигнула мне.

Я не стала продолжать расспросы. Мысли мои улетели далеко – в те дни, когда мы были с Рованом вдвоем. Я все пыталась отыскать его взглядом, но, конечно же, так и не нашла.

После праздника я еще несколько дней провела во дворце Сильфов. Ева показала мне столицу – наяву она оказалась такой же прекрасной, как и в легендах. Хрустальные башни ограняли парящий в воздухе остров пятиконечной звездой, по вечерам, отсчитывая время, на них загорались магические огни.

Сам дворец в окружении искрящейся бурной реки возвышался над городом на утесе. Он был его сердцем – и одновременно святыней, куда не каждому суждено попасть.

Я же миновала все защитные преграды абсолютно легко. С таким проводником, как Ева, никто не решился бы меня остановить. Орден, в котором она состояла, хоть и не имел официального статуса, и не принадлежал на самом деле к службе безопасности дома Сильфов, но, видимо, тесно сотрудничал с ней.

Для Евы в этом искрящемся великолепием комплексе старинных сооружений, блистательных фонтанов и изящных скульптур были открыты все двери, кроме одной. И Ева часто поглядывала на нее с тоской.

– Ты еще сумеешь заслужить свою привилегию, – говорила я в таких случаях. Ева грустно улыбалась.

– Так глупо… – отвечала она, – если бы только я смогла отправиться с вами, в прошлое… А я рискнула собственной душой, и не добилась ничего.

Однажды я не выдержала и сказала:

– Ева, ты же не знаешь, чего они на самом деле хотели от тебя. Что если им нужно было вовсе не остановить катастрофу – а наоборот, катализировать ее?

Ева обиделась на меня и тем же вечером намекнула, что пора и честь знать. Мне не оставалось ничего другого, кроме как покинуть ее дом и надеяться, что через некоторое время она все-таки простит меня. Может быть, я не доверяю Сильфам – но стоило подумать о том, что мои слова могут причинить ей боль.

Я понятия не имела, куда направиться теперь. Ссора с подругой подпортила мне настроение, и желания продолжать путешествие у меня пока что не было. Поэтому я не придумала ничего лучше, чем вернуться домой.

Честно говоря, я уже начинала скучать по своей квартирке, по знакомым местам и по уверенности в том, что случится на следующий день. Я не собиралась отказываться от путешествия, и намеревалась еще наведаться и к Еве, и в Академию, и, если повезет, Зэлму я тоже хотела бы отыскать и переговорить с ней наедине.

Однако сейчас меня вполне устраивал мой техногенный мирок, показавшийся внезапно таким небольшим и, в то же время, родным, кондиционер над головой, и кафе под окном.

Я провела дома пару дней, никуда особенно не выходя. Читая старые книги и иногда выползая в соседний дом – выпить кофе и съесть маффин.

А на третий день, как и следовало ожидать, раздался звонок телефона. На экране отрисовался номер Даллы, и я несколько секунд колебалась – подходить или нет. Что-то подсказывало мне, что Далла звонила вовсе не для того, чтобы спросить, как дела.

Я, конечно же, оказалась права.

– Ты не передумала? – спросила Далла.

– Не зна-аю… – честно протянула я.

– Может, заедешь ко мне, обсудим ситуацию еще раз? У нас есть должности вне штата.

– Я тебе зачем-то нужна?

Далла помолчала пару секунд, скорее нагнетая напряжение, чем на самом деле подбирая слова.

– У нас тут наметился информатор… но он согласен говорить только с тобой.

Я хмыкнула и посмотрела на часы.

– Когда подъехать? – Далла рассчитала правильно. Любопытство уже начинало меня одолевать. – Прямо сейчас?

– Да. И лучше напрямик.

– Хорошо.

Я повесила трубку. Быстро оделась в джинсы и футболку. Слегка расчесала волосы и открыла портал.

Переместиться в сам офис, конечно же, было нельзя. Для таких, как я, сбоку к основному зданию был пристроен специальный павильон, где посторонние не увидели бы портал.

Там я и появилась – и тут же окунулась в шум и десятки бормочущих голосов. Рабочая атмосфера после отпуска нахлынула на меня, как цунами, накрыла с головой, заставляя мгновенно переключиться на новый настрой.

Я направилась к выходу из помещения, вышла в коридор, насквозь прошла к лифтам и поднялась на нужный этаж. Уже через пару минут я постучала в дверь Даллы и, услышав: «Да», – вошла.

– Добрый день, – сказала я. В первое мгновение взгляд выцепил только Даллу, сидевшую за столом. А во второй – еще одно знакомое лицо, вид которого заставил меня разинуть от удивления рот.

– Дун… – я прикрыла рот рукой.

– Корбен Олдвил, – сказала Далла, не расслышав моей оговорки. – Впервые представитель «Семи звезд» вызвался сотрудничать с нами. А если точнее… с тобой.

Я стояла и зачаровано смотрела в огромные, глубокие как звездное небо глаза.

– Миссия займет несколько месяцев, – продолжала тем временем Далла, – так что будь готова к тому, что придется отложить все остальные планы.

Я уже не слушала ее.

– Корбен, – повторила я.

На губах Рована промелькнул смешок.

Он протянул руку, и я механически пожала ее.

– Я согласна, – только и подумала я, а про себя добавила: «На все».

Конец

В оформлении обложки использовано фото: https://ru.depositphotos.com/8586120/stock-photo-young-woman-with-autumn-leaves.html

Content

Ветер Морвейн Шпионка в Академии магии

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40