Валерий Шалдин

Провокация седьмого уровня

…..несется жизнь, словно царский всадник в прошлое в пыль, порою трудно нам разобраться, что небыль, что быль…..

Народная мудрость исчезнувшей цивилизации

Глава первая

Да, уже почти четыреста периодов минуло, с тех пор как Имперский Советник Сём, занимается дикими гуманоидными мирами, чтоб их бездна поглотила со всеми их обитателями. Если представляться полным званием, то к Имперскому Советнику надо добавлять ранг. Сём имел уже целый второй ранг, что для разумного существа, подданного Его Императорского Величества, возрастом не полных 500 стандартных лет, вполне достойный жизненный результат. Кабы не одно «но». А именно, род его занятий, от которых, бывало, Сёма с души воротило. В настоящее время Сём служил куратором специальных операций на гуманоидных мирах и официально считался одним из самых знающих специалистов в Империи по диким гуманоидным цивилизациям. Вот такая успешная карьера. Это если смотреть со стороны. Сам же Сём часто вздыхал над своей, как он считал, погубленной жизнью из-за этих диких гуманоидов.

Выверт судьбы, почему Сём оказался специалистом по диким гуманоидам, был с одной стороны трагическим, с другой курьёзным. Когда Сём был ещё молодым и бледно-зелёным представителем цивилизации жизгов, надо отметить, одной из древнейших цивилизаций Империи, то, по решению старейшин клана, к которому принадлежал Сём, он был направлен на учёбу в самый престижный университет Империи. Старцы посчитали, что молодой и бледно-зелёный Сём имеет большой ум для обучения в таком почтенном ВУЗе. Тысячелетних старцев Сём не мог игнорировать, поэтому отправился сдавать экзамены в это суперпрестижное заведение, чтобы прославить когда-нибудь свой славный клан. Ага, прославил. Сём, можно сказать, провалился на экзаменах, не набрав требуемого балла на интересующую его и клан специальность. Это была личная трагедия Сёма: вот как теперь показаться под все глаза его сородичей. Со стыда можно сгореть. Однако, руководство университета предложило одарённому представителю цивилизации жизгов выход: поступить с имеющимися баллами на только что открывшийся новый факультет, изучающий гуманоидные цивилизации. Факультет был новым и на него был катастрофический недобор слушателей, поэтому, почему бы и не направить на него весьма одарённых разумных, проваливших экзамены на другие факультеты. Но, руководители универа лукавили: они скромно умалчивали, что гуманоидных цивилизаций всего 0,5 процента от всех других, кроме того, они скрыли, что на этом факультете будут изучаться не сами гуманоидные цивилизации, а только, так называемые, «дикие» цивилизации. Эти «дикие», естественно в состав Империи не входили и располагались у бездны на куличках. Только, став полноценным слушателем и проучившись пару лет, Сём понял, что попал. Его специальность всей остальной Империи и даром была не нужна, поэтому возникал вопрос, что Сёму, всё-таки придётся гореть от стыда, когда он преподнесёт уважаемым старцам своего клана диплом, в котором будет написано, что он специалист по каким-то диким цивилизациям. Вот старцы обрадуются. Но, судьба совершила ещё один финт, и Сёму не пришлось показывать свой диплом старцам и гореть от стыда, меняя свой цвет с красивого зелёного на позорный фиолетовый. На третьем курсе обучения в универе ему предложили проявить патриотизм, то есть завербоваться в одну из секретных служб Империи. И было бы куда завербовываться, например, в ИСБ (Имперская служба безопасности), или в военную разведку. Но его сманивала к себе СДР (Сверхдальняя разведка). Горит сарай, гори и хата. Сём сообразил, что в его положении хуже уже не будет и проявил патриотизм, дав согласие на вербовку. Это он думал, что хуже не будет. Стало не просто хуже, а совсем худо. Это он понял, как только ему дали подписать несколько сотен листов с требованиями к сотрудникам СДР. Ограничений было море, как монгрышек на лохматой сорчёнке. Сём потерял всё, друзей, родных, свой клан, даже имя и своё тело он потерял. Да, да, Сём это было его второе имя, присвоенное конторой, а тогда он звался приятным слуху именем Жуж-Жу-Жук и был красивым молодым зелёным жизгом. Ему не только имя поменяли, а даже тело поменяли, прости Создатель, превратив его в гуманоида. Теперь внешне Сём походил на цивилизованного гуманоида, хотя так и не привык за несколько сот лет к своему новому телу. Недаром Империя достигла шестого уровня развития: её учёные уже научились переносить сознание из одной особи в другую. Даже больше того: технология переноса сознания была основным способом проведения разведки в иных мирах, ведь Первый Незыблемый Закон Вселенной гласил, что близкий контакт цивилизаций недопустим. Каждая цивилизация сидела на своих планетах и обменивалась с другой цивилизацией только информацией и технологиями. Близкого контакта сроду не было. Почему так? Из-за микроорганизмов, способных оказать самое негативное воздействие на экологию и из-за непредвиденных аномалий, ведь Вселенная полна загадок. Поэтому, если выяснялось, что какая-либо цивилизация посылала разведывательные зонды в зону влияния местного светила, или посылала корабли на планеты, то такая цивилизация объявлялась врагом для всех и показательно уничтожалась. А не будьте дураками. Приближаться к исследуемому миру разрешалось только, не заходя на околосистемную орбиту. О приближении зонда к орбите планеты и речи не было, ибо чревато страшными последствиями.

Естественно, и Жуж-Жу-Жук учился не на главной Имперской планете, а на своей, только лекции ему читали профессора с различных галактик. Встречи для учёбы происходили, естественно, в нейтральной виртуальной реальности. Своё положение в пространстве Жуж-Жу-Жук поменял после того, как к нему явились представители местных секретных служб, увезли его в специальную лабораторию, где его сознание было оцифровано и передано в другую лабораторию за много парсеков, где уже заправляли гуманоиды. Жуж-Жу-Жука теперь стали называть Сём и он получил свой первый чин Имперский Советник первого ранга. Всего рангов было двенадцать. Дальше шли Тайные Советники.

Сектор, в котором работал Сём, считался самым заштатным: он изучал не просто гуманоидов, а человеков. И эти гнусные человеки уже сидели у Сёма в обеих его печёнках.

Начальник Сёма рекомендовал ему как можно больше погрузиться в жизнь гуманоидов: даже обстановка в его офисе была похожа на человеческую, как он её понимал. Ещё ему было приказано чаще говорить на одном из человеческих языков. Только вот с кем говорить, с самим собой что ли? Да и на каком языке: ведь у этих человеков куча языков. Чудит начальство. Во всей Империи не найдётся и десяти разумных, кто мог бы говорить на человеческих языках, не говоря уже о других гуманоидах, коих в нашем пространстве чрезвычайно мало (что радует). Но начальство постоянно твердило, что постарайся не забыть язык, может пригодиться. Кроме этого мудрое начальство решило, раз Сём знаком с человеками, то и с другими гуманоидами сладит. Век бы их не видеть, да и не слышать. Не начальников, а гуманоидов этих, а человеков особенно. Б-р-р какие они противные создания эти человеки. Вот и теперь, когда наши разведывательные зонды, находящиеся за пределами воздействия их звёзд, представляют донесения с их планет, только диву даёшься об их жизни. Сём уже и удивляться перестал. Но в отдел, где служил Сём, поступала куча запросов от различных уважаемых организаций с требованием прояснить некоторые моменты. Начальник молодец, взял и перевёл стрелки на Сёма, дескать, вот он, голубчик, кто в теме. Специалист-универсал. Теперь у Сёма несколько тысяч запросов по жизни в гуманоидных мирах, и на все запросы надо умудриться ответить. Сём, естественно, пошёл к начальству за разъяснениями: начальство, скривившись, сквозь зубы согласилось, что на все запросы мы не осилим давать ответы. Начальство мудро решило (хитрый чиновник), что сотрудничать будем по теме «Дикие гуманоидные цивилизации» с самыми влиятельными Имперскими организациями, остальных посылаем «лесом», ведь, как известно, лес это субстанция тёмная, где водятся различные существа. То есть, у Сёма был выбор, кому отказать, а перед кем надо было стелиться. Так что теперь к Советнику выстроилась большая очередь желающих получить разъяснения по некоторым моментам жизни в диких мирах: клиентов было много, а Советник по дикарям только один, да и тот искренне не понимал большинство их аспектов жизни, но этот факт не афишировался.

Вот и сегодня Советнику пришлось сотрудничать с Имперской Академий наук, с одним из её отделов, интересующимся дикими мирами. Бездна знает, зачем это им надо. Вот таким уважаемым разумным разве откажешь? Включив визуал-конференцию и погрузившись в виртуал, Сём соединился с самим профессором Чи, который настойчиво напрашивался на консультацию.

Профессор Чи был представителем замечательной и всеми уважаемой расы ерука. Как он выглядел? Да, как и все еруки. Большая трёхметровая толстая гусеница. Передвигались еруки на 24 ногах, ещё у них было столько же рук с чрезвычайно развитыми пальцами, или как там эти отростки у них назывались. У ерук было три больших глаза и шесть маленьких, но самое главное это их огромный мозг. Сочетание мощного мозга с замечательными манипуляторами позволили этой расе относительно быстро развиться до пятого уровня. Своими пальцами они могли выполнять особо тонкую работу, но и силы им было не занимать. Еруки были очень миролюбивыми созданиями, поэтому их заслужено в Империи ценили за ум, весёлый нрав и целеустремлённость. Очень уж эти создания были полезны в развитии науки.

Вот сейчас на визуал-конференции Сём и встретился с представителем этой славной расы:

— Процветания тебе профессор Чи, — вежливо поприветствовал Советник знаменитого ерука на имперском.

— Процветания и тебе Советник Сём, — так же вежливо ответил профессор.

— Дорогой Советник Сём, — начал ерука. — Мы тебя знаем как главного эксперта по жизни дикарей, конкретно, человеческой цивилизации. Не мог бы ты нам прояснить некоторые совершенно непонятные моменты их жизни? Твои слова упадут драгоценными камнями на наши исследования!

Вот умеют же цветисто выражаться эти вежливые еруки. Даже главным экспертом обозвали.

— Излагайте профессор, — важно кивнул Сём, — но имейте в виду, что цивилизация человеков крайне парадоксальная. Там у них всё построено на парадоксах, совершенно непонятных нам. Они даже свои планеты называют грязью, которая бывает под ногами в необустроенных местах. Так что, профессор, не ждите логики в их поступках. Ещё профессор я должен заметить, что их вид крайне антропоцентричный: они, ты не поверишь, ведут беспощадную войну с другими видами, а некоторых порабощают и заставляют работать на себя. Им загеноцидить какой-нибудь отличающийся от них вид, что нам раз чихнуть.

— Как интересно ты говоришь, — вскричал профессор. — Я рад, что сотрудничаю с тобой. Вот Советник посмотри на вещи, которые наши разведывательные зонды углядели на этой планете, про которую ты говоришь, что там всё парадоксально. Мы уже все мозги сломали, пытаясь понять, для чего эти вещи необходимы. Надеюсь, ты, с высоты своей мудрости, просветишь нас любопытных.

— Взгляни, дорогой советник, на этот артефакт, — продолжал профессор, достав из специального кейса изображение некого предмета. — Эту штуку человеки постоянно носят на себе. Может это какой сакральный ритуал, который поможет нам прояснить особенность психики человеков? Но, не буду повторять все предположения наших сотрудников, если есть мудрый эксперт.

С этими словами профессор выложил перед собой на демонстрационную поверхность изображение медицинской маски.

У-пс! Сём, конечно, невозмутимо уставился на этот предмет. Не говорить же профессору, что функция этого предмета и для него является большой загадкой. Поэтому он начал издалека и постарался напустить как можно больше псевдонаучного тумана.

— Понимаешь, какое дело, профессор. Вот это и есть пример парадоксального мышления аборигенов. Эту штуку аборигены носят на своих органах дыхания. Но, достопочтимый профессор, ты ни за что не догадаешься, зачем они это делают, — Сём говорил уверенно, а профессор внимательно его слушал.

Эксперт продолжал интриговать собеседника, вроде пока складно получается:

— Аборигены, почему-то считают, что эта вещь предохранит их органы дыхания от вируса….

— То есть как от вируса, — переспросил удивлённый профессор. — Как может тонкая тряпочка предохранить от попадания вируса в органы дыхания?

Они, что не знают, что вирус очень маленький организм? И для него эта тряпочка не является преградой? Или у них вирусы другие? Ээээ…несколько упитанные?

— Представь себе, знают, — заявил Советник, что ещё больше озадачило профессора. — Но, это и есть пример парадоксального мышления аборигенов. Они прекрасно знают, что маски не помогают, но их надо обязательно носить.

— Эээ…а для чего? — начал сомневаться профессор. — Не проще ли было провести научные исследования и опытно-конструкторские разработки по этой теме: разработать, например, препараты против вируса или сделать какие-нибудь системы для стерилизации.

— Ну, пока наука аборигенов не достигла уровня разработки препаратов против вируса. Против бактерий у них есть антибиотики, а против вируса ничего нет. Приходится носить маски, ведь их цивилизация ещё очень молодая: они только из океана грязи вышли на небольшие клочки суши.

— И, что? Помогает? — усомнился профессор.

— Конечно, нет. Просто, там у них, наверное, вирус такой, несколько специфический. Он вроде и есть, но его и не очень много. Власть сказала людям, что надо бояться именно этот вид вируса, все делают вид, что боятся его. Этот вирус смертельный, но в принципе не страшный. Там такие парадоксы на каждом шагу. Не только твоё ведомство не понимает, что там твориться. Искусственный интеллект наших станций слежения отказывается анализировать, что там такое происходит, просто, молча, передаёт нам данные. По мнению ИИ на этих планетах все человеки сумасшедшие. ИИ так и сказал: будете заставлять меня анализировать их поступки — сойду с ума. Так и с этим вирусом. Например, все знают, что перчатки не помогут, но они нужны. Все люди остаются в своих гнёздах, но все норовят гулять на свежем воздухе, но на свежем воздухе гулять, особенно в местах для гуляния, категорически запрещается. А территории для гуляния, профессор ты не поверишь, специально были сделаны для прогулок. Но по ним гуманоидным особям гулять нельзя. Зато можно сидеть в своих норах и человейниках. Вирус на молодое поколение не действует, но оно в зоне опасности. Симптомов болезни много, но можно болеть и без симптомов. Оборудования, защитной одежды и антисептиков не хватает, но правительство говорит, что всего достаточно. Наш ИИ перехватывает их телесигналы и расшифровывает, но, увы, выводы не делает, ибо логики нет.

У профессора Чи поднялся дыбом гребешок, и округлились три больших глаза: это был верный признак, что ерука крайне заинтригован. Получается, что консультация такого знающего Советника не прошла даром.

— Но как так можно? — потрясённо сказал он. — Это же совершенно ненаучный подход.

— Так у них всё построено не на научном подходе, который предполагает формулировку определённых законов, а жизнь по понятиям. То есть, так как выгодно определённому кругу аборигенов. И этот круг, весьма численно небольшой, диктует свои понятия всему обществу, которому приходится как-то существовать. Например, с той же медициной. Аборигены прекрасно знают, что живут в океане инфекции, но свои инфекционные больницы содержат исключительно в убогом состоянии. Постоянно норовят их сократить, заодно сократить медицинский персонал. Это у них называется оптимизация.

— Советник, если бы я не знал, в какой серьёзной организации ты служишь, то подумал бы, что ты шутишь. Но ведь такое общество не может существовать.

— В самую точку, профессор. Совершенно не может. Оно и не существует долгое время: у них там постоянные перевороты, оптимизации и революции. Скорее всего, и этот вид вируса был придуман, чтобы под видом эпидемии совершить переформатирование некоторых властных структур и, соответственно, перенаправить финансовые потоки в другое русло. А твои медицинские маски — это только антураж, а не какие-то сакральные действия. У них там властные структуры всегда постепенно деградируют. Власть постепенно сама себя дискредитирует дуростью и враньём, что приводит к необратимым социальным последствиям. Народ их доходит до точки кипения, происходит смена власти, и всё по-прежнему, на те же грабли. Грабли, профессор, это специальный механизм, на который надо наступать нижней конечностью. Наступившего на него, он больно бьёт, но аборигенам это нравится. Профессор даже не спрашивайте, зачем им это надо. Честно говоря, профессор, я вообще не понимаю, как они ещё существуют, а не перебили себя в постоянных войнах и в прыжках на граблях. Но, скорее всего их цивилизация подходит к точке самоуничтожения. Человеков становится всё больше, экология всё хуже и ресурсов всё меньше, зато оружия массового уничтожения всё больше, а дури в мозгах аборигенов всё больше. Твои маски, профессор, рассчитаны на слабый вирус, а представь, если бы появился сильный вирус-химера, или чрезвычайно заразная бактерия. Что тогда? Сейчас их цивилизация балансирует на лезвии клинка: чуть шаг в сторону, и падение в бездну.

Профессор Чи очень внимательно глядел на Советника всеми тремя большими глазами:

— Советник, прости за бестактность, но я вижу, что ты внешне очень похож на представителей человеческой цивилизации. Если не секрет, как ты попал на территорию Империи?

Вот же дотошный какой этот урука. Сёму сотрудники из секретной части придумали замечательную легенду, объясняющую любопытным, если таковые будут, как он оказался в Империи. Правда легенду сочиняли на бегу, и она получилось какая-то кривая, но что поделаешь, чем богаты.

— Меня выкрали с родной планеты в раннем детстве злые Зонги (теперь на цивилизацию Зонгов можно валить всё, что угодно, всё равно они уже не могли отбояриться от любой напраслины, ибо их примерно наказали). Я тогда был очень юный, только слез с дерева, как меня похитили…… - Сём подпустил трагические нотки в свою речь.

— С дерева? — удивился профессор. — Дерево, это что такое?

— О, профессор! Дерево — это колыбель человеческой цивилизации. У них даже есть выражение «Слезть с дерева». Это значит, что организм уже стал взрослеть. Дерево, получается, это симбионт с человеком, ага. Ты не поверишь, профессор, но, это примитивное существо, находится в двух средах: под землёй и над поверхностью земли. Оно тянет живительные соки своими корнями из грязи (хаос знает, как оно умудряется это делать), а большая часть его находится над грязью. Как ты знаешь на этой планете буйство различных видов существ. Так вот, многие из них норовят сделать себе гнездо на этом самом дереве. «Выпасть из гнезда» — это самое страшное, что может произойти с аборигеном.

— И тебя посмели снять с твоего родового гнезда, — вскричал потрясённый профессор.

— Да, — скромно признался Сём. — Оторвали от родного стада…то есть стаи. Причинили мне сильную душевную боль. Я очень страдал, потерял аппетит. Зонги — они такие жестокие существа. Больше я своего родного дерева не видел…так я и стал выродком — это тот, кто оторвался от стаи.

— Уму непостижимо, — бормотал профессор. — Извлечь разумное существо с естественной для него среды обитания. Советник, я узнаю столько нового…и что было дальше, уважаемый выродок?

— Злые Зонги везли меня к себе, наверное, для проведения надо мной ужасных изуверских экспериментов, а может, хотели сдать меня на опыты в аптеку, или просто хотели мной питаться. Но, на их беду, а на моё счастье, в космосе они наткнулись на Имперский корвет, и наши бравые десантники, освободили меня и привезли в Империю на планету, схожую с миром человеков. Империя мне дала всё: кров, пищу и образование. Естественно, после пяти лет пребывания в карантине.

— Да, советник, суровая у тебя судьба, — с жалостью произнёс профессор. — Представить себе не могу: в раннем детстве потерять родное дерево, выпасть из родного гнезда, отбиться от своей стаи…ещё и в аптеку к Зонгам.

Сём скромно молчал, потупив глаза. Скромность — наше всё. А профессор был явно ошарашен.

— Но ты говорил, что человеки вылезли на сушу из океана. А как они оказались на деревьях? — профессор был слишком дотошным и любопытным.

Как, как! Да бездна знает, как они на дерево влезли.

— Корм! — не моргнув глазом, сказал Советник. — На дереве вырастает сбалансированный для их организмов корм. Из перехватов их информации, мы даже знаем их пристрастия в пище: гамбургеры, картошка, кока-кола, кетчуп. Всё это им даёт дерево.

— Благодарю тебя Советник за столь ценную информацию по дикой цивилизации. Честно говоря, я потрясён, но и в восторге. Ведь с этими дикими цивилизациями не соскучишься. Всего-навсего, обычная тряпочка (профессор показал на маску), а сколько вокруг неё страстей. Моё ведомство будет продолжать изучение психологии этих фантастически странных существ. Думаю, будет много ошеломительных научных открытий.

— Обращайся, — заверил Сём, — чем могу, помогу. С этими человеками точно не соскучишься. Ошеломишся ещё не раз.

— Непременно Советник, непременно.

Так что сегодня Сём легко отделался от ксенопсихологов Академии наук. Но с его легендой что-то надо делать: а вдруг бы профессор начал уточнять, как выглядит дерево, или как к нему надо лепить гнездо. Вот что бы собеседник тогда говорил? Бездна знает, как оно выглядит. Наверное, что-то огромное. А, то что, изучая человеков, будет много ошеломительных открытий, то это точно. С этими человеками скучать, точно не будешь. Сём понял, что консультировать надо уверенно, а если чего не знаешь, то надо включать логику и фантазию, особенно фантазию. Советник я, или так, погулять вышел. Но, что ни говори, трудная это работа, быть научным консультантом и объяснять необъяснимое. Надо поступать так, как это делают врачи, среди которых бытует термин «спонтанная ремиссия» для объяснения необъяснимого.

Мир полон сюрпризов. В этом Сём убедился совсем скоро, когда его пригласили на совещание к курирующему их отдел Тайному советнику. Совещание, естественно, происходило в виртуальном кабинете чрезвычайно засекреченного Тайного советника. Даже имя его было неизвестно, но к своим младшим коллегам он отнёсся вполне себе вежливо, без чопорности. Может, этому было объяснение, что сам Тайный советник был в виде гуманоида. На совещании присутствовало всего трое разумных: Сём, его начальник и Тайный советник. Причём Сём чувствовал, что его начальника, что-то очень тревожит. Во всяком случае, начальник прямо-таки излучал настороженность. И Сём видел, что озабоченность его шефа только росла по ходу беседы. А беседа началась с совершенно отвлечённых вопросов.

Тайный советник почему-то начал издалека:

— Как вы знаете, коллеги, что случаются ситуации, когда в отличной и убедительной теории доказываются два взаимоисключающих суждения, причём каждое из них выведено убедительными с точки зрения данной теории средствами. То есть мы имеем в суждениях парадокс — высказывание, которое в данной теории равным образом может быть доказано и как истина, и как ложь. Такие вот дела. Особенно это касается теорий, изучающих время. Время иллюзорно, но оно преподносит нам подарки. Что в одно время волшебство, в другое время наука.

Сём сидел и с удивлением слушал, а его шеф от таких заявлений только сильнее напрягался. Шеф, в отличие от Сёма, знал, что когда этот Тайный советник начинал свою речь издалека, то жди чего-то нехорошего. И чем дальше его слова были от их работы, тем жди чего-то совершенно сногсшибательного.

— Ладно, коллеги. Я вижу, вы прониклись серьёзностью момента, поэтому не буду тянуть перша за хвост, а перейду к сути. Как вы знаете, наша Империя относится к цивилизации шестого уровня. И уже много тысячелетий мы стремимся получить седьмой уровень развития. Чем, прежде всего, характеризуется седьмой уровень? Это, прежде всего, умение цивилизации преодолевать межпространственный барьер, то есть это не обычные порталы для мгновенного перемещения внутри нашей Вселенной, а переход в иную Вселенную. Поэтому, цивилизация, научившаяся делать это, перемещается на следующую ступеньку своего развития. Но вы прекрасно понимаете, что мы не знаем, что нас там ждёт и как к этому отнесутся высшие цивилизации. Вот над этой темой мы и должны работать. Да, я забыл информировать вас, что эксперименты с межпространственными переходами, наконец, увенчались успехами. Но….но поймите меня правильно, что афишировать это наше достижение мы пока пару сотен лет не будем. Обычная наша публика должна оставаться в неведении такого прорывного открытия. Вижу, что вы очень удивлены и потрясены. А что же мы будем делать? Да, как всегда: вести разведку. Только теперь на высшем уровне. Сейчас мы легко определяем цивилизации с нулевого уровня по шестой уровень. Многие цивилизации, начиная с четвёртого уровня, вливаются в нашу Империю и их разумные особи становятся верными подданными Императора. Изредка мы принимаем в состав Империи и цивилизации третьего уровня, но с ними, практически всегда происходят недоразумения из-за их природной отсталости. Поэтому мы опасаемся, что высшие цивилизации будут относиться к нам так же, как мы относимся к цивилизациям третьего уровня. Чтобы исключить потенциальные трения с Высшими, мы, для начала, должны понять их. Однако, они не спешат нам показываться на глаза. А теперь коллеги, слушайте сверхсекретную информацию. Один из наших разведывательных зондов, посланный в иную Вселенную, обнаружил сигнал, который ИИ расшифровал, как воздействие девятого уровня. То есть, наконец, Высшие цивилизации проявили себя, хотя и не в нашей Вселенной. Вы спросите, а причём тут ваш отдел? Выдам ещё одну государственную тайну: сигнал обнаружен на одном из миров, а конкретно, на одной из планет, где обитают существа очень похожие на ваших «диких» гуманоидов. Вот поэтому, роль вашего отдела резко возрастает. А кто у нас самые главные эксперты по «диким» гуманоидам?

Сём и его шеф поняли, что конкретно попали. То они жили и не тужили много лет, фантазировали о жизни «диких», свои фантазии высказывали другим учёным. Те, с благодарностью принимали консультации. Ведь, поди проверь информацию, которую даже ИИ не всегда соглашался анализировать. Теперь для Сёма и его шефа всё будет по иному. Теперь, под пристальным взглядом высших чинов Империи не пофантазируешь, теперь объяснения должны быть качественные и логичные. Иначе могут последовать нехорошие выводы в компетенции Советников.

Сёму стало дурно. Его начальнику тоже стало нехорошо. Окончательно добил Сёма Тайный советник тем, что сообщил, что на самом верху одобрена его, Сёма кандидатура, как самого лучшего специалиста по «диким». Ждёт специалиста дальняя дрога, а именно, командировка в «дикий» мир. Естественно, путём переноса сознания Сёма в тело аборигена.

Остатком сознания Сём пытался понять радостные слова Тайного советника, о том, как ему повезло, что отправляется в такую интересную командировку, и что не надо благодарить начальство за столь интересное начинание.

Сём, как мог, делал радостное выражение своего гуманоидного лица, а сознание потерял, как только совещание закончилось.

— Что же это вы, батенька, право слово так сомлели, — суетился вокруг своего горе-подчинённого шеф, пытавшийся привести Сёма в норму. — От радости чуть сознание, голубчик, не потеряли.

Шеф Сёма был чрезвычайно рад, что не ему выпал жребий отправляться в столь сомнительную командировку, а его молодому сотруднику.

— Что вы так распереживались, голубчик? — уговаривал очнуться своего лучшего работника шеф, — вы ещё молодой, четыреста лет вам ещё нет. Не мне же восемьсотлетнему старичку отправляться в командировку? А вам молодым и карты в руки. Побудете в шкуре молодого аборигена лет сто, да и домой через портал. Курорт, а не командировка.

Но Сём совсем не хотел приходить в себя. Стоило ему только подумать о «диких» гуманоидах и их жизни на «дикой» планете, как он опять опускался в пучину беспамятства. Его шеф с помощью призванного им доктора всё-таки привели Сёма в надлежащий вид, ведь если он будет выкобениваться, то, как бы самого шефа не отправили к «диким».

Сём вскоре понял, что отвертеться от командировки у него не получится, поэтому решил сегодня устроить отходную виртуальную вечеринку: и, как обычно, любая помощь от окружающих в этом начинании приветствовалась. Ну, что за виртуальная пьянка без небольшой трагедии, правда?

* * *

Дней через сто усиленных тренировок будущий резидент перестал комплексовать и смирился со своей печальной участью погибнуть или свалиться в рассознание. Программа подготовки к внедрению была столь обширна, что проявлять эмоции было решительно некогда. Теперь бывший Советник, и будущий резидент добирался до своей койки вконец обессилевший после ряда лекций, обследований его тушки и многочасовых практических занятий. Его учили на все случаи жизни, способные произойти на планете внедрения. Например: как спастись от воздействия цунами или взрыва супервулкана; что надо делать, если местное светило резко повысит уровень своего излучения. Инструкторы считали, это очень важным. Менее важным считалось знание местных языков и обычаев: всё равно их обычаи нормальным разумным были непонятны, а языки были заложены в СИИ (специальный искусственный интеллект), синхронизацию с которым в настоящее время проходил мозг будущего резидента. Инструкторы мудро решили, что как ни учи Советника, без помощи СИИ он будет практически беспомощен в новом для себя мире. Поэтому они старались вбить в СИИ как можно больше информации. Кроме того, инструкторы прекрасно знали, что этот Советник сам считается самым лучшим специалистом по диким мирам. Такого учить — только портить. Некоторые умники даже считают, что иногда переученный хуже недоученного. Поэтому Сёма пичкали самой дикой информацией, например, о Белых Дырах, считая её очень важной для него. Ведь правда интересно: раз есть факт наличия в космосе Чёрных Дыр, то это подразумевает наличие и Белых Дыр. Если в Чёрных Дырах всё пропадает, то из Белых Дыр, видимо, всё вываливается. Сёму совершенно не давали время на анализ ситуации: его пичкали самой разной информацией и ждали, когда произойдёт слияние его мышления с работой СИИ. В этом и была суть всех тренировок: не дать бедному Советнику ни минуты покоя, чтобы он не вздумал опять переживать и анализировать что-либо. Анализировать, говорили инструкторы, это тоже, что нарушать работу кварков в микромире. Анализ портит красоту жизни, ага. Анализировать не надо, надо действовать, не раздумывая, по готовому шаблону. Некогда там будет раздумывать, учитывая, что не надо забывать о варварской натуре дикого гуманоида. Сначала сделай — потом подумай. Инструкторы методично вбивали в сознание Сёмы мысль, что его жизнь не хаотична, она просто очень сложный шаблон и, чем больше Сём усвоит быстрых шаблонных действий, тем лучше и меньше побочных эффектов. Алгоритмы управляют нашей жизнью, это они подсказывают оптимальные решения.

— Вся моя жизнь — побочный эффект, — вяло ворочал мозгами уставший Сём.

Инструкторы правильно решили, что как не тренируй первопроходца по мирам, всё равно он будет делать ошибки и глупости. Ну, и ладно! Если бы разумные существа никогда не делали глупостей, то не делалось бы в этом бренном мире ничего и умного и любопытного. Они поступали мудро: то, что вообще может быть сказано и понято, должно быть сказано понятно; но то, о чём сказать невозможно, о том следует молчать.

Хорошо хоть инструкторы не знали, по соображениям секретности, из какой расы был превращён в гуманоида Советник. А то бы они резко увеличили нагрузку, ибо природная раса Сёма отличалась исключительной сообразительностью и фантастической памятью. Правда, некоторых научников, готовящих резидента к командировке насторожил тот факт, что как-то чересчур быстро идёт синхронизация СИИ с мозгом Советника. Хотя, что тут удивительного? Ведь это не обычный разумный гуманоид, а целый Советник. А звание Советника просто так в Империи не даётся, понимать надо. Этот Советник на своих двоих само время обгонит, факт. И если высшее начальство решило, что именно этот гуманоид будет отправлен в исключительно важную командировку, значит, оно знало, что этот Сём гениальная личность.

А «гениальная личность» с тоской ждала отправления, ведь он прекрасно знал, что в реалиях диких миров никакой СИИ не помощник, а надо надеяться только на свою изворотливость, ну, или на удачу, если хотите. Хотя Сём всегда говорил, что надеяться на удачу, это последнее дело: надо надеяться только на себя. Вот только чтобы умно поступать, одного ума мало.

Когда будущее скрыто во тьме, остается лишь делать то, что должен совершать, и Сём, часами беседовал со своим СИИ, рассматривая самые страшные и неожиданные ситуации. Технические службы тоже время не теряли: недалеко от Солнечной системы появилась дополнительная группировка зондов и ретрансляторов, логические контуры которых уже начали свою вычислительную работу. Сейчас основной задачей ИИ этой группировки было вычислить аборигена в мозг которого будет направлен сигнал переноса сознания Советника вместе с его СИИ. Увы, но при такой передаче сигнала разум аборигена будет уничтожен, поэтому зонды искали аборигена, которому оставалось жить одну минуту. Естественно, таких аборигенов было много, но требовался, во-первых, абориген молодой и здоровый, во-вторых, живущий на самом большом их континенте, в-третьих, он должен быть мужского пола, ибо Советник был мужского пола. Почему надо было попасть именно на самый большой континент, который местные называли «Евразия»? Да потому, что сигнал от Высшей цивилизации, был, предположительно, направлен на этот континент или на континент, называемый «Южная Америка». Но Советник выбрал Евразию, значит, будем отслеживать ситуацию в этой части планеты. Вскоре, Советник усложнил задачу: он распорядился искать реципиента в самой большой стране этого континента, по причине того, что этот местный язык он, с помощью своего СИИ более-менее, выучил. Это было вполне логично, поэтому научный отдел согласился с такой постановкой вопроса.

Техника, после нескольких прогонок в холостом режиме, показала, что работает, как точнейший хронометр. Чего тогда ждать? Резидент готов и рвётся в бой, техника тоже готова. Сём понял, что вот и настал момент истины: теперь его оцифрованный разум покинет не только его тело, но и свою родную Вселенную и перейдёт барьер, разделяющий Вселенные. Он будет первое существо из многих миллиардов особей Империи, которое проникнет через межмировой барьер. Он сделает только маленький шаг, а вся Империя при этом сделает огромный рывок в своём развитии. На какой стадии отчаяния находился сейчас будущий резидент? Наверное, на последней? Он понял, что ещё немного и у него не хватит мужества совершить подвиг, поэтому с криком «Слава Императору!» махнул своей конечностью, что должно было означать, что он готов. И все кругом забегали, подготавливая эксперимент с живой разумной особью.

Теперь Сёму предстояло находиться некоторое время в специальной камере и выбирать реципиента, которому на этой планете оставалось жить одну минуту. Как только он выберет в кого переносить своё сознание, так с того момента и начнётся эксперимент. Перед Сёмом стали мелькать картинки последних минут жизни аборигенов. ИИ просчитывал траектории последних секунд их жизни, а Сём лихорадочно выбирал в кого ему превратиться. Всё пока было не то: или абориген был староват, или он должен был погибнуть в любом случае. Тогда какой смысл Сёму внедряться в него? Аборигены гибли в транспортных происшествиях, горели, падали с высоты. Стоп! Наконец, Сём увидел одну интересную траекторию, рассчитанную ИИ: одного молодого аборигена через несколько минут, по расчёту ИИ, должны утопить в море возле побережья. И Сём рискнул, дав команду, что он готов к подвигу. Теперь всё: обратной дороги не было. Забудь теперь, разумный, те законы, к которым привык. Теперь ищи новые правила и надейся на свой здравый смысл.

Через долю секунды мозг Сёма умер, а его тело научники извлекли из камеры и отправили на переработку: из клеток этого апробированного тела вскоре вырастят клона, в голову которого, когда-нибудь поместят разум резидента. Но до этого момента надо ещё резиденту дожить. Да, трудную задачу командование поставило резиденту: надо умудриться вычислить значение сигнала Высшей цивилизации, выжить в условиях другого мира, адаптироваться там.

Для Сёма мир замер на краю равновесия, и полетел кувырком. До основы основ вздрогнула вечность. Впереди или небытие и покой смерти, или новый мир. Он отринул все чувства, заглянул внутрь себя и растворился в потоках мироздания.

* * *

С неба невесело щурились звезды. Спутник планеты испускал серебряный свет, который отражался на поверхностях, превращая их в тускло искрящийся хрусталь. Наверное, монетка судьбы упала на нужную сторону, поэтому Сём осознал себя на качающейся твёрдой горизонтальной поверхности.

Ночь, море, нахожусь на маломерном судне, и сейчас меня будут топить эти аборигены, вспомнил Сём. Конечности у него были связаны, так что не очень-то и пошевелишься. Было страшно до безумия. К тому же Сём ещё не мог пользоваться этим телом. Это тело он мог взять под контроль в течение минуты, что он лихорадочно и делал.

— Солома, водяру давай, — распорядился грубый голос. — Да нос ему, падле, зажми, чтобы пасть открыл. Что ты смотришь на меня, как сова из дупла? Не чеши лохматого, лей, давай.

— Кент, — как сквозь вату слышал Сём. — Клиент, кажись того, сознание потерял. Совсем сомлел. Или подох.

— Ну, нам же лучше, ежели он подох. Мороки меньше, — услышал слова Кента Сём. Слова он некоторые совершенно не понимал, но общий смысл улавливал. Чего не понятно? Эти два организма хотят его технично уничтожить путём утопления. И гадость какую-то лили ему в рот.

— Так водяру он не жрёт, не лезет она в него, выливается. Что делать?

— Ну, сколько-то водяры в него влезло. Значит, эксперты определят, что клиент был бухой. А что без сознания, так ещё и лучше. Быстрей утопнет. Снимай с него путы и за борт.

К великой радости Сёма его конечности распутали: значит, убийцы хотят, чтобы его тело нашли утопшим и без следов пут, вот почему верёвки в тело не впиваются. Потом Сём чувствовал, как его тащат за конечности к борту и переваливают через него. Тело с плеском упало в волны моря. Вода была холодная, но ситуация горячая. Сём чувствовал, что убийцы, включив мощный источник света, наблюдают, как его тело опускается на дно. Понятно: теперь убийцы немного подождут, чтобы убедиться, что гуманоид вдруг не очнётся в воде, не всплывёт, и не начнёт орать, чтобы его спасли. Нет, этого они не дождутся. Откуда им было знать, что за эту минуту их жертва была уже мертва, а в теле парня сидело уже совершенно иное существо, для которого вода, это естественная среда обитания. Вот почему Советник выбрал именно эту ситуацию: ведь тогда у него появлялся довольно большой шанс уцелеть. Это у гуманоидов существовал страх перед водой, а у Сёма была совсем другая психология. Для него вода это родной дом, ведь его первый настоящий вид половину своей жизни обитал в воде. Вот и сейчас он, взяв, наконец, тело реципиента под контроль, стал спокойно опускаться на дно. Осознание без действия ничего не значит. Поэтому надо действовать. Он ещё не определил, сколько времени местные гуманоиды способны провести, не дыша под водой, но надеялся, что хоть с минуту они это делать могут. Секунд за сорок он аккуратно поднырнул под днищем катера и оказался на другой стороне от внимательно осматривающих ночное море убийц. Те светили в воду, переговаривались и чего-то ждали. Понятно чего. Но, Сём, вдохнув порцию воздушной смеси, не даст им удовольствия увидеть своё тело. Для них он утонул. Естественно, убийцы ждут от жертвы паники, вопли о помощи и судорожного барахтанья. Однако, жертва уже проплыла под водой добрую сотню метров, наслаждаясь родной стихией. Каждую минуту Сёму приходилось всплывать и хватать ртом порцию воздуха. Конечно, это слишком часто, но восторг от нахождения в родной стихии всё пересиливал. Наконец, к анализу ситуации подключился и СИИ Сёма, который выдал ему картинку с позиционированием его на местности, кратчайший путь к берегу и сообщил, что запечатлел образы убийц в инфракрасном свете. Кроме того СИИ записал сигнатуры голосов убийц и параметры излучения их коммутационных аппаратов. По одному из аппаратов объект «Кент» уже связался с другим абонентом и сообщил, что бабушка приехала. Куда она приехала Кент не сообщал. Наверное, это был шифрованный сигнал, но его визави, остался довольный приездом бабушки. Хорошее это дело местные средства коммуникации. СИИ скромно сообщил, что взял под контроль все несколько миллиардов таких передатчиков на этой планете. Пусть теперь ИИ околосистемной группировки анализирует переговоры аборигенов, у него ресурсов много. Кроме того СИИ обрадовано сообщил, что на этой планете существует информационная сеть и он уже нашёл 120 миллионов сообщений о необычных для аборигенов явлениях: всяких НЛО и прочих чудесах. Желает ли резидент ознакомиться сейчас с этими крайне интересными сообщениями? Вполне возможно, что там окажется сообщение по нашей теме: найти и понять сигнал Высших. Ага, как же, на базе уже пытались что-либо понять в местном инфополе. Ничего не поняли. В их инфополе ничего невозможно понять и никого. Тут себя-то понять невозможно, а мы других хотим понять, да ещё существ из другого мира. Поэтому Сём, конечно, поблагодарил помощника за ценную информацию, но ограничил рвение помощника радиусом сорока километров. Пока ему информации и из этой области хватит, а потом расширим радиус. Всякому существу, оказавшемуся в странной ситуации, требуется понять эту ситуацию. Объяснение может быть самое неправдоподобное, пусть откровенно дурацкое, но оно обязано быть. С этого обязательно надо начинать.

Резидент, находясь под водой, слышал как судно убийц, через четыре минуты 52 секунды начало движение в сторону суши. Наверное, убийцам надоело таращиться в тёмные волны моря, пытаясь обнаружить покойника, и они посчитали, что успешно утопили существо своего вида: ведь никто не может пять минут находится под водой. Оказалось, кое-кто очень даже может, правда, периодически всплывая за глотком воздуха.

Первый пункт его нахождения на этой планете был выполнен: резидент выжил и находится в психологически комфортной и физически привычной для него среде. Теперь второй пункт: доплыть до берега. Судя по местному времени, подсказанному СИИ, до восхода местного светила оставалось два с половиной часа. Что ж, поплаваем в море, а потом придётся выходить на сушу и основывать новую цивилизацию, как миллионы лет тому назад. Нет, сморщился резидент, с этими телами только новую цивилизацию основывать. Ну, их в бездну. Слабые, некрасивые, на голове шерсть. Язык примитивный. Вот особи цивилизации жизгов, к которым в молодости относил себя Сём, красавцы. Шесть глаз и замечательный хвост. А цвет: спинка тёмно-зелёного цвета, а брюшко светленькое. А эти местные человеки, которые были чрезвычайно похожи на наших изучаемых человеков, отвратительные создания. Хуже наших. Наши лучше и понятнее, и красивее. Поэтому пусть сами совершенствуют свою планету и свою цивилизацию, Сём им в этом не помощник. Он будет выполнять только свою задачу во славу своей Империи.

Если хочешь избавиться от большинства проблем, просто плавай в морской воде. Море успокоит. Где-то в километре по курсу были видны огни города, располагавшегося на берегу приличных размеров залива. Как сообщил ИИ, город называется Геленджик. Как-то так. Вот название придумали: язык сломаешь. За городом стоят стеной невысокие горы. Что ж, берём курс на город, находим удобное место для выхода из моря и начинаем инфильтрацию в местное общество, чтоб оно облезло.

Резидент решил, что он должен с первыми лучами светила выйти на берег, ибо утро невероятно ресурсное время дня. Так поступить лучше всего, потому что именно ранним утром проявляется характер цивилизации. Характер характером, но резидента стал напрягать его собственный, синхронизированный с его разумом искусственный интеллект: с интеллектуальным помощником творилось явно что-то не то. Н-да, или запись встала криво в мозги аборигена, или помощник поперхнулся избытком информации, но он явно стал заговариваться и выдавать дикие идеи. Конечно, думал, Сём, чтобы было всё ровно, так никогда не получается. Теперь придётся как-то приспосабливаться: плохо, конечно, если ИИ окончательно сбрендит начитавшись местной литературы и получив информацию из их инфосети. Уже ИИ ни с того ни с сего заявил, что как только они выйдут на берег им срочно надо будет обратиться в какую-нибудь веру, здесь все так делают. Без веры здесь никуда. Не поймут-с нас, ага.

— В какую веру? Зачем нам это? — стал сомневаться Сём, медленно перебирая конечностями в ночном море.

— Желательно в самую прогрессивную, — уверенно советовал ИИ. — Надо поклоняться в текущую эпоху мемов, фейков, видеоблоггинга, имиджборда, пранка и прочего интернет-перегноя чему-то суперинфернальному, забористому до абсурда и одновременно немножко нелепому. Здесь полагается верить в самый невероятный и шизофренический бред, и у меня нет ни малейшего понятия, почему здесь такое происходит. Местные люди отличаются необузданной шизофазией своих убеждений. Некоторые из них считают, что мироздание держится на деятельности тройки уникальных божеств. Вот список: командор космофлота Аштар Шеран, его коллега Птааг, и их закадычный друг Иисус Христос. При этом надо бояться ящериков, это такие рептилии, которые втайне готовят цветные революции и стремятся захватить всю планету.

— Это же бред! Зачем нам в это дело вникать? — отмахнулся резидент. — Ящерики какие-то.

— Здесь так надо: местные человеки умудрились намешать в блендере, который заменяет им мозг, вообще всё, что только можно. Давай шеф примкнём к дискордиантам. Очень прогрессивная религия на мой взгляд. Их Патриархи указывают на то, что порядок как таковой, это не прогресс и благо, а деградация, скорбь и уныние. Стоит за низвержением миропорядка некий Груад Серолиций, некое подобие повелителя демонов, который не олицетворяет хаос, а, наоборот, вносит в мир скуку, каталогизацию, рационализацию и творческую кастрацию. Этот самый Груад способен насылать проклятия на добропорядочных дискордианцев, делая их тупо усердными, успешными, разумными, а оттого, конечно же, несчастными и жалкими.

Сём понял, что если не отключит ИИ, то на берег он выйдет с гарантированным нервным срывом.

— Минуточку шеф, — взмолился ИИ, — я ещё не всё сказал. Просто нам надо думать на пару шагов вперед. Это называется стратегия, а стратегия штука полезная. Ты пытаешься осмыслить этот мир, видя лишь кусочек целой картины, а я вижу целую картину.

— Минуточка для меня, это роскошь, я не могу пойти на такую жертву, — отрезал Сём и отключил на некоторое время своего хитромудрого помощника вместе с его целостной картиной видения мира. — Идите, мой умный друг, идите. И не просто идите, а куда надо идите!

Ночь южного города замерла в предчувствии нового рассвета, наступила мистическая тишина, что бывает только перед появлением огненного светила. Скоро, упивающееся своей мощью Солнце, торжественно воссияет, но пока был ранний, полный надежды рассвет.

С первыми лучами Солнца резидент, крайне осторожно, выбрался на пляж, покрытый мелкой галькой, песком и частичками ракушек. Стороннему наблюдателю, если бы он в это время случился в этом месте пляжа, показалось бы, что из моря вылез высокий статный, спортивного телосложения молодой человек, не боящийся купаться в прохладном утреннем море. Единственно, что бросалось в глаза, так это то, что молодой человек не утруждал себя выбором одежды, а предстал в первых лучах светила в семейных труселях. Как-то это неправильно, что молодец купался не в плавках или шортах, типа «Бермуды», а в обычных семейных труселях, раскрашенных в весёленькие цветочки. Не солидно как-то с его стороны. Но, кто их спортсменов знает: у них у всех тараканы в голове. Почему спортсменов? А кто ещё будет рано утром окунаться в прохладную воду? Вы вот будете лезть утром в холодную воду? Вот и этот вышел из моря, даже не вытерся полотенцем, потому как и полотенца у него нет, а трусцой побежал в сторону городских кварталов. Точно это спортсмен-оригинал. Кто же ещё.

Так мог бы сказать сторонний наблюдатель, но Сёму пока никто не встретился. Резидент включил ИИ и велел тому сканировать прилегающее пространство на предмет опасности.

— Да, шеф, задание принято, — сухо информировал его ИИ. Вот же что получается: вроде ИИ всего-навсего квазиживое существо, а обижается, что Сём выключал его на некоторое время.

— Не переживай, старина, — извиняющимся тоном произнёс Сём. — Тебе ещё много придётся потрудиться, скучно, думаю, не будет.

ИИ долго обижаться не мог и, вскоре, он сообщил, что надо двигаться в сторону вон того одноэтажного здания, которое, скорее всего здесь является пунктом общественного питания. Таких зданий здесь, возле пляжа, было очень много, но ИИ выбрал самое крайнее строение, сообщив, что в нём он сканирует активность двух человек. Эти люди уже возятся с приготовлением пищи для будущих посетителей. Сёму надо было аккуратно зайти с тыла здания, открыть дверь и в коридоре забрать, висящую на стене спецодежду. Но надо было это сделать быстро, так чтобы никто из работников заведения не всполошился. Операция по умыканию одежды прошла быстро и успешно. Так, как и советовал ИИ. Сём тихо подошёл к двери, аккуратно приоткрыл её, в коридоре увидел висящий на стене халат и стоящие на полу растоптанные мужские босоножки. Взять пару обуви и халат было секундным делом. Обувшись и накинув на себя халат, Сём, снаружи здания схватил пустую картонную коробку, которая стояла среди подобных ей и никого не трогала. Теперь любой встречный человек, увидев парня, мог сказать, что это идёт молодой, короткостриженный работяга в замызганном халате. Работяга тащит коробку. Ну, у работяг такая судьба таскать что-нибудь с места на место. Этот вот тащит не очень чистую коробку: ну, и пусть себе тащит.

Всё было спокойно, тихо и мирно, поэтому Сём, оглядевшись, решил двигаться в город по тротуару улицы, идущей с подъёмом вверх. Возле высотного дома его заинтересовали стоящие баки с непонятным содержимым.

— Это пункт складирования вторичного сырья, — услужливо разъяснил ИИ. — В эти баки аборигены складывают, требующие повторной переработки вещи. Это место аборигены очень уважают, они даже считают его сакральным и периодически посещают его, наверное, с целью поклонения. Вокруг этого места крутится вся их культура. У них даже есть выражение: мир, это помойка. Трудно понять, но это так. Если люди в своих книгах описывают ранние века своей цивилизации, то это время они называют навозными веками. Если говорится о современности, то это чернуха. Если говорится о будущем, то оно состоит их хаоса и ржавины от сломанных стальных конструкций. Вся их литература, это или антиутопия, пост-ап, мениппея или киберпанк. Если люди описывают вымышленные миры, то это тёмное фэнтези, где власть имущие всегда тираны, аборигены всегда негодяи, а инопланетяне хотят поработить человечество. Все миры, в представлении людей, это большая помойка. Такая вот философия. Собственно и здесь в этих баках они хранят самое ценное, что у них было, но что они буквально оторвали от себя и принесли сюда для последующей переработки.

Сём с уважением посмотрел на помойку: действительно, не сунули ненужную вещь в дезинтегратор, а приволокли в определённое место. Это, наверное, трудно: оторвать что-то от себя и принести сюда. Надо думать, это имеет некий сакральный смысл: круговорот вещей в природе.

На вершине мусора, лежащего в баке, красовалась грязная выцветшая панамка. То, что люди что-то выбросили, совсем не значит, что это нельзя использовать для своих целей. Сём решил спасти её от переработки и дать ей вторую жизнь на своей голове. Теперь панамка украшала голову парня, спасая буйну голову от лучей солнца при этом, делая Сёма более похожим на местных. Во всяком случае, здесь же Сём обнаружил заросшее волосами человеческое существо, явно ночевавшее рядом с помойкой. Это, наверное, жрец помоечного культа: с уважением уставился Сём на лохматого человека, который со своей стороны подозрительно косился на резидента, но не сказал ничего, даже когда увидел, что Сём взял в руки панамку. Наверное, это самая уважаемая здесь особь, раз этот человек ночует рядом с сакральным местом в условиях, далёких от комфорта. Страдает, но живёт рядом с местом поклонения человеческой популяции, и не только человеческой: парень увидел, что на помойке копошилось несколько лохматых небольших существ с весьма длинным хвостом, покрытым мехом. Надо выяснить роль этих существ в местном обществе, скорее всего, эти существа тоже поклонники помойки. Существа издавали звуки, когда находили что-то им понравившееся, но их язык Сём не понимал.

Лохматое человеческое существо, которое Сём принял за жреца местного культа, с любопытством воззрилось на парня, когда тот надел на свою голову панамку. Существо хмыкнуло, смачно высморкалось и произнесло, тыча в резидента своим грязным пальцем:

— Всё станет пылью, и воюющий с нею превратится в пыль. Так говорится в Святой книге. Уважаемый, займи мне десять рублей. Трубы горят.

Не дождавшись от Сёма ни ответа, ни привета, лохматый продолжил свою речь:

— То, что обычный смертный человек может выбросить, как мусор, на самом деле оказывается прекрасным и живым, если знать, как смотреть, — назидательно продолжил обитатель помойки. — У нас нет ничего, но в мусоре мы ищем наше счастливое будущее! Будущее уже в прошлом, мусор настоящее, отходы наш закон! Все собирают то, что для них ценно, сам увидишь. Я же собираю слезы. У меня клинический диагноз «социопатия». Ты знаешь, что это такое? — нахмурившись, спросил лохматый человек. — Когда я был маленьким, я разговаривал с Луной. Когда тебе о чем-то говорит Луна, в это стоит верить, понял, да.

Резидент пожал плечами. Он уже сообразил, что надо заканчивать контактировать с жрецом местного странного культа ненужных вещей и удаляться.

— Меня зовут Тройник, если чё — заходи, — крикнул жрец вслед удаляющемуся парню. — И бабосы заноси….и покурить….и пиво…. И помни парень — в законах правды нет, все врут. Хочешь узнать секрет моей живучести? Я никому не верю. Тебе я верю, ты добрый человек и несёшь добро. С каждым добрым поступком Вселенная меняется к лучшему.

Ага, это точно. Сём этому миру скоро много добра нанесёт. Замучаются хлебать.

Кстати о добре и хороших делах. Надо уже кое-что предпринимать, и Сём нарезал ИИ несколько задач:

— Во-первых, вычисли, какой был статус нашего носителя до внедрения. Во-вторых, нам надо срочно менять имидж. И, это, надо изучить язык мелких лохматых существ, что обитают в сакральном месте.

— Принято, — сообщил ИИ. — Приступаю к работе.

Пока помощник шуршал своими суперумными мозгами, связывался с ИИ космической группировки и о чём-то там с тем ИИ шептался, резидент нашёл приличную лавочку под раскидистым деревом, дающую отличную тень. Сидя на лавочке Сём внимательно осматривался по сторонам. Его интересовало всё, особенно вид деревьев, но он не отвлекал помощника по таким мелочам, а только крутил по сторонам головой и пытался разобраться сам. Но разобраться в местных реалиях было трудно. Вот, например, что это за заведение, которое располагалось через дорогу: огороженная площадка, на которой стояли столики и стулья. Вот какой в этом смысл? Сём поглядывал и на местные деревья. Странно, но они не производили впечатления чего-то могущественного и огромного: человеческих гнёзд он на них не увидел. Люди, скорее всего, обитали в строениях, а не гнездились на деревьях, как он раньше думал. Может быть, в процессе эволюции они слезли с деревьев? От мыслей об истории человечества, его отвлекло пушистое существо, расположившееся рядом с лавочкой и начавшее энергично и с увлечением лизать свою шубу. Точно таких существ он наблюдал на сакральной помойке и теперь соображал, что надо делать: вежливо поздороваться с этим существом или игнорировать его. А может, наоборот, это существо для местных является съедобной добычей. Типа деликатеса. Нет, надо у ИИ уточнить, как себя вести в присутствии таких существ, ещё надо обязательно разобраться: являются ли эти существа союзниками людей или врагами, съедобны они или их нельзя употреблять в пищу.

Но, уточнять у ИИ о лохматых существах не получилось, так как помощник сам начал делать ситуационный доклад.

— Просто так с нашим статусом определится не получиться, — начал свой доклад ИИ. — Надо будет его определить через выход на наших потенциальных убийц. Их перемещения находятся под моим контролем, и случайно мы с ними не пересечёмся. План будет такой: подходим к объектам «Солома» и «Кент» и жёстко спрашиваем, для каких целей они собирались и фактически осуществили физическое устранение нашего реципиента. После разговора с Соломой и Кентом их надо уничтожить, как свидетелей нашего прибытия на планету. Кроме того сообщаю, что техническими средствами пока не выявлена заинтересованность Высших рас фактом нашего появления здесь. Продолжаем их провоцировать и мониторить обстановку. Интереса к нам со стороны Низших рас тоже пока не обнаружено. Когда мы получим точные данные о нашем реципиенте, то, я думаю, мы получим и документы, легализующие нас здесь.

— Документы? — удивился Сём. — Что они представляют?

— Это такой носитель информации о личности, — информировал ИИ. — Здесь эти вещи имеют большое значение. Кроме этого здесь имеют большое значение бабосы. Бабосы здесь можно менять на некоторые вещи и услуги.

— Бабосы? — вспомнил Сём. — Это о них что-то говорил жрец по имени Тройник с сакрального места. И где мы их добудем? Выяснил, как они выглядят?

— С бабосами как раз всё просто. Кстати, местные бабосы рублями называются. Выглядят они, как красивые картинки, напечатанные на бумаге.

— Картинки? На бумаге? — удивился Сём. — Что на них нарисовано?

— Нарисованы некоторые стилизированные виды, — уклончиво сообщил ИИ. — Например, на бабосе, который называется «Сто рублей» строго посередине картинки нарисовано мужское достоинство, выставленное напоказ полуголым человеком, а рядом с ним четыре живых существа, называемых конями.

— И где водятся эти бабосы? — стал настаивать Сём. — Как нам их добыть?

— Они везде водятся, — объяснил ИИ. — В одежде любого человека можно найти много этих самых картинок.

— А, значит, мы будем просить у прохожих бабосы, как тот жрец? — догадался Сём.

— Нет, — охладил его пыл ИИ. — Как я понял, здесь это считается несколько предосудительным. Мы поступим проще. Как все здесь поступают, когда дело касается бабосов.

— Это как? — заинтересовался Сём.

— Здесь люди поступают проще, — стал подробно разъяснять ИИ. — Когда им нужны бабосы они идут к объекту, называемому «банкомат» и выбирают для себя из него какое-то количество картинок. Мы так же поступим. Коробка, куда будем складывать их, у нас уже есть. Потом мы эти картинки обменяем на другую одежду для нас, тем самым поменяем имидж. Ещё нам надо найти гнездо, где мы обоснуемся. А затем, как немного здесь освоимся, навестим наших несостоявшихся убийц. Думаю, этот мир создан специально как для тебя: варварство, хаос, произвол, дикость. Тут ты развернёшься. Теперь насчёт мелких лохматых существ. Они здесь называются кошки. Употреблять их в пищу считается предосудительным, за исключением пирожков с котятами.

— Понятно с кошками. А этот «банкомат», как он выглядит? — спросил Сём. — И что означает это слово?

— Это такая коробка для хранения бабосов, — охотно стал пояснять ИИ. — Всё очень просто. А слово это имеет двойной смысл: с одной стороны это банка, то есть ёмкость для хранения чего-либо, с другой стороны это слово «мат», то есть местная ненормативная лексика. Здесь у них всё неоднозначно. Ещё вопросы будут? Если нет, то я с твоего позволения, исключу регистрацию нашей персоны на местных видеозаписывыющих устройствах, очень уж мы непрезентабельно выглядим сейчас. Существу седьмого уровня развития не престало красоваться в сомнительных видах, поэтому на всех видеозаписывающих устройствах мы будем выглядеть, как белое и пушистое облако. Скромно и со вкусом. Одобряешь?

Сёму было всё равно, как он выглядит в глазах местных существ, но надо было внедряться в их социум, значит, придётся учитывать все местные условности. Куда тут деться. Вздохнув, резидент, направляемый ИИ, отправился искать эти самые банкоматы. Его только немного смущало то, что эти коробки с бабосами, или, как здесь говорят, с деньгами, могут его обматерить. И как тогда надо реагировать? Получается, что надо ещё изучить местную обсценную лексику и понять её смысл.

Два часа парень, ведомый своим ИИ, перемещался по городу от одного банкомата к другому. Сём не заморачивался отсутствием у него банковской карточки: подумаешь, какие мелочи. Единственно, что он делал, это дожидался, пока возле денежного ящика не будут толпиться аборигены. Как только он видел, что те, получив деньги, отходили от аппарата, то устремлялся к коробке с деньгами, а ИИ с помощью излучения от спутников ломал простенькие электронные мозги этого устройства, заставляя устройство расставаться с некоторой суммой. Сём зря опасался, что денежная коробка будет его материть и всячески унижать: устройство только кряхтело, шелестело, урчало и исправно отсчитывало некоторое количество цветных бумажек, которые парень складывал в свою картонную коробку, честно украденную им ранним утром. Бумажечки были разноцветные, но на бывшего Имперского советника они совершенно не произвели впечатления. Но, раз ИИ утверждает, что эти бумажки им потребуются, то пусть так и будет. Здесь и без этого много странностей.

Ах, если бы банкомат мог говорить и понимать, что он делает, то он, точно бы, обматерил Сёма, не посмотрев, что тот существо цивилизации седьмого уровня. А так всё было тихо и мирно: банкомат урчал, но деньги давал, а другие аборигены особо не интересовались личностью молодого работяги в дурацкой панамке. Набив коробку где-то на треть её объёма деньгами, или, как тут говорят некоторые аборигены, бабосами, Сём мирно пристроился на очередной лавочке, стоящей в тени деревьев. В этом месте города было довольно безлюдно: только изредка шли прохожие, наверное, они все стремились на пляж плавать в морской водичке. Сём и сам с удовольствием бы сейчас окунулся в холодную воду, но надо было сидеть и ждать, ибо ИИ придумал, как ему красиво одеть своего шефа. Лучше всего, решил ИИ, если одевать шефа будут местные специалисты: ведь они, наверняка, лучше знают, как приодеть по современной моде молодого человека. Поэтому ИИ кое-что предпринял, использовав в своих корыстных целях то обстоятельство, что вся телефонная сеть была у него под контролем. ИИ с лёгкостью вычислил, что, раз люди носят одежду, то они её где-то добывают. А дальше слово было за техникой.

Техника, высочайшего уровня не подвела. Где-то в неведомой дали сигналы сложились в логическую цепочку и трансформировались в телефонный звонок с одного номера на другой номер, причём, вызываемый абонент был совершенно уверен, вернее, уверена, что с ним желает поговорить его начальник, вернее начальница.

Смартфон, принадлежавший старшему продавцу магазина «Шарм» Виолетте Михайловне, запиликал бодрую музыку из древнего фильма «Джентльмены удачи». Звонила своему старшему продавцу хозяйка магазина Зоя Филипповна. Раз начальство звонить изволят-с, то почему бы и не поговорить, всё равно, посетителей нет по причине того, что сей магазин, арендующий площадь в здании бывшего городского универмага относился к элитному классу. Не по своему виду относился, а по ценникам на товарах относился.

— Виолетточка, драгоценная моя, — бойко и звонко заголосил смартфон узнаваемым голосом хозяйки заведения. — Слушай сюда. У нас появился большой и жирный заказ, который надо выполнить срочно. Как срочно? В темпе дизентерийной кошки.

Виолетта Михайловна с удивлением слушала свою хозяйку, которая радостно давала ей ЦУ. Женщина чувствовала, что от этого разговора с директором у неё вот-вот все крышки вышибет! Дело было вот в чём. Оказывается, надо было красиво приодеть одного молодого человека, но без его появления в магазине. По имеющимся его анатомическим параметрам. При этом вещи должны быть самыми дорогими, плюс надо было приписать к ним наценку процентов этак двадцать. А что? У богатых свои причуды. Почему бы не помочь очень состоятельному молодому человеку, у которого денег столько, что их даже куры не клюют. Ну, не хочет он приходить на примерку, так что. Не беда: параметры мы его знаем, поэтому быстренько подбираем ему шмотьё, естественно, самое дорогое. И относим его к месту, где этот заказчик сидит и ждёт. За доставку ещё десять процентов, как с куста. Закон торговли: клиент всегда прав. А кого послать к нему? Да хоть сама иди, хоть Светку пошли. Пусть свои булки разомнёт.

Странно, конечно, но такие закидоны в стиле хозяйки. Взбалмошная она у них дама местами и мнит себя местной богемой. Сама по себе она никто и звать её никак, это муж у неё крутой предприниматель. Вот мужик и организовал магазинчик своей благоверной, чтобы она вроде как при деле была. Та и рулит, вращаясь в «высшем» местном обществе, то есть на магазин у неё времени практически нет. Всей работой магазина заведует старший продавец, это которая Виолетта, плюс у неё на подхвате Светочка. Светочку, то так, взяли на полставки, по блату. Студентка она. Пока лето подрабатывает в родном городе. А потом занятия в Краснодаре. Виолетта Михайловна давно бы нашла себе работу, где надо работать, а не ждать полдня пару покупателей, но, к её удивлению, ей выплачивалась вполне приличная заработная плата. Она знала, что этот магазин явно убыточная точка, но каким-то образом он держался на плаву. Скорее всего, убытки жёнушки покрывал её благоверный, справедливо решивший, что пусть её, вроде как при деле и, может быть, жену не будут посещать сомнительные идеи, когда у неё есть, чем заняться. Наивный чукотский юноша.

Вскоре, старший продавец, с помощью Светочки, укладывала шмотки в пластиковые пакеты, стараясь ничего не забыть. Штаны есть, летние туфли есть, футболка есть, рубашка есть, шорты есть, чего-то нет. А, носки забыли? Какой у него там размер? Сорок второй? И ещё фирменную кепочку. Да здесь, судя по биркам, все «фирменные» вещи. Ага, Европа. Италия и Франция. Только вот поставщиков у них всего два: из Шанхая и из Стамбула. Но, надо отдать должное, вещи хорошие. Самые, что ни на есть «фирменные». Молодцы китайские товарищи: качественную «фирму» шьют. На бирках даже нигде нет указания на страну-производителя, и их иероглифов нет. Чистая Европа. Да и Стамбул, говорят, в Европе находится. Самая настоящая Европа.

Виолетта Михаёловна была женщина во всех отношениях выдающаяся, как своим телом, так и опытом работы в торговле и, вроде как без женской придури. Она могла даже чёрта уговорить в их магазине что-нибудь приобрести, если бы чертяка зачем-то забрёл в «Шарм», а после этого она могла, и чёрта ангелу впарить. Но, черти в «Шарм» не заглядывали, поэтому впаривать эксклюзивные вещи приходилось случайным доверчивым клиентам, не упавшим сразу в обморок от цен в этом магазинчике. Заставлять людей с удовольствием расставаться со своими деньгами, что может быть прекраснее?! Виолетта Михайловна могла это делать и делала это с удовольствием, вот только клиент сам здорово не интересовался современными шмотками, а норовил купаться в море. Она точно знала, что продать можно абсолютно всё. Главное, это найти подход к покупателю. Виолетта Михайловна давно распрощалась с иллюзиями относительно своей профессии. Ведь что такое коммерция? Не будем обольщаться, коммерция, это обман того, кто сам хочет обманываться. Надо смотреть на вещи трезво и постараться извлечь из обмана всю мыслимую выгоду. Увы, но, это так. Любая торговля состоит из цепи обманов: уговоры, улыбки продавца, сам товар, который он предлагает, всё это ложь. Но если с помощью психологии навести порядок, если ложь в повседневной жизни открыто превратить в ту пружину, действующую автоматически, она перестанет быть ложью: признанная ложь тогда превращается в истину, а с истиной возрождается взаимное доверие людей друг к другу. Грамотная Виолетта осознала быстро, что в этой жизни все обманывают всех, отсюда и возникает всеобщее профессиональное недоверие, даже к самим себе. У Виолетты дело дошло до того, что она даже стала подозрительно разглядывать собственное отражение в зеркале… Уууу какие у этой сорокапятилетней тётки хитрые глазюки.

Профессиональная осторожность сейчас прямо кричала, что здесь дело не чисто, поэтому Виолетта решила отправить Светочку к странному клиенту. В случае чего, можно будет всё свалить на неопытность Светочки. Выбив чек, и подивившись получившемуся числу, опытная во всех отношениях женщина преступила к инструктажу помощницы:

— Светуля, вот товар, вот чек, вот копия. Вот здесь пусть клиент распишется, что получил. Вот ручка, не забудь. Деньги считай внимательно. В чеке видишь, что написано? Сорок девять тысяч написано. Это в чеке. Ты ещё у него должна взять тридцать процентов дополнительно. Округлим для приличия. Получим шестьдесят пять тысяч. Только прошу тебя: если увидишь, что дело гнилое, то беги обратно со всех ног, ага. Запомни — все мужики сволочи, да и остальные приличные люди в большинстве своём сволочи, а остальные негодяи.

То, что наша жизнь — жесть, а кругом сволочи, Светочка знала и даже прочувствовала на собственном женском опыте, впрочем, это долгая и грустная до слёз и соплей история. Светочка была молодой женщиной, которая точно знала, как всё должно быть в этой жизни устроено. Она старалась быть перфекционисткой, то есть пыталась доказать всем окружающим, что она чего-то стоит, и не просто чего-то, а очень многого. Мозги и приятная внешность у неё были, даже училась она на физмате, а не на каком-то химическом факультете, что о многом говорило. Однако, она умудрилась попасть в ловушку своего перфекционализма, и от этого её психика заполучила проблемы, выразившиеся в застенчивости, замкнутости до робости и обвинения во всём себя. Всё чаще в её жизни были дни, когда ничего не вдохновляет. Всё казалось неинтересным, скучным до раздражения: хотелось отменить все планы и просто тупо сидеть дома и хандрить в своё удовольствие. Она вознамерилась чаще грустить и впадать в депрессию, переживать за своё будущее и бояться новых, неизвестных ситуаций и, главное, новых знакомых, особенно мужчин. Светочка стала воплощением застенчивости, замкнутости, робости и обвинением во всем себя. Требуя от себя всё большего и большего, она перестала получать удовлетворение от жизни и столкнулась с проблемой — беспокойством и тревогой до страха, а страх, как известно, мешает рациональному мышлению.

— Будет молодой человек тебе оказывать знаки внимания, не ломайся, как печенька, — наставляла на путь истинный Светочку опытная Виолетта. — Лучше сокрушаться о содеянном, чем сожалеть об упущенных возможностях, лучше зайти слишком далеко, чем не дойти вовсе. Уловила мысль? Божья милость — на небесах, но на земле каждый кузнец своего счастья, так-то. Есть такая штука под названием жизнь и нужно мириться с ней. И много не думай: если много думать, ничего не получится, кроме морщин. Главное товар береги: за него головой отвечаешь. Я бы и сама с богатеньким клиентом с удовольствием замутила, да на кого лавку оставить. Ну, чеши вальсом, и не будь дурочкой с переулочка. Сделай умный вид. Нацепи на мордашку философскую отрешённость и лёгкую улыбку. На жизнь нужно смотреть с юмором и оптимизмом, чтобы замечать в ней хоть что-то хорошее…

Светочка, как могла, вытаращила глаза, нацепила улыбку, сграбастала в охапку пакеты и пошла. Виолетта смотрела ей в спину:

— Н-да, с сомнением сказала она самой себе, смотря на удаляющуюся Светочку. — Насекомых в голове так просто не вывести, даже с помощью хлорофоса! А вдруг у неё там они опять лапками начнут перебирать и крылышками зашуршат?

Светочка шла по раскалённому городу, на улицах которого можно было свариться вкрутую, перебираясь из тенёчка в тенёчек, и корила себя за все ошибки, совершённые в жизни: думаете, я поверю, что найдётся дурак, который меня уважает? Один, Николаша, уже нашёлся, и чем всё закончилось? Дура я, дура, дура набитая. Поверила первому попавшемуся мужчинке, отдала ему всё самое ценное драгоценное, и что взамен. Фига с маслом. А почему? Потому, что дура. Хотя, в целом я выгляжу идеально, если б не маленькие проблемки с пропорциями, как говорит моя тётя Аня. Эх, Коля-Коля, Николаша, ни двораша. Даже тебе я, оказалось, не нужна. Тебе, оказалось, пухлая Зинка с парфюмерного нужна, а не я. Резиновая Зина с магазина, ага. Поэтому, иди ты в попу носом вместе с Зинкой-резинкой! А сам-то ты кто такой? Ни кожи, ни рожи, ни ума, ни совести: еле-еле свой колледж закончил, вместо мозгов физраствор с амёбами. Работу бы нашёл, ошибка природы и торопливости родителей, трудился бы, деньги бы зарабатывал. Но, нет: лучше на шее родителей сидеть и девок щупать, потому, как руки у тебя из жопы растут, только инстинкт размножения хорошо функционирует. Ну, и тьфу на тебя, любовник на полставки. Вот и целуй теперь свою пухлую Зойку с её жирного тыла, сын торопливых родителей.

— А я уйду, обид не вспоминая, конфетку шоколадную жуя. Скажу Коляше: пусть тебя целует лошадь Зойка злая, а не такая лапочка, как я! Не на ту ты, Коляшка нарвался, тупая ты шаверма! Всё — ты утратил свою идею! Я, может, себе ещё лучше парня найду. Когда-нибудь, наверное. Или уйду в монастырь… в мужской. Вот отдамся, назло всем, первому попавшемуся, да хоть бомжу с помойки. У меня есть тело, и я хочу его использовать по назначению, ага. Или закончу свой физмат и стану валютной путаной, ага. Эх, это всё вздор: никому я не нужна и никакой путаной я не стану. Так и погрязну в ежедневной рутине, словно толстая муха в варенье. Закончу физмат и стану продавщицей, как Виолетта. Научусь впаривать залежалый товар туристам, отращу большую корму — вот и вся моя жизнь.

Кстати, о работе, вдруг вспомнила Светочка. Скоро, через квартал, будет встреча с богатеньким оригиналом. Как там его зовут?

Светочка наморщила носик: «Сем, Сеня, Сём, как-то так. А, скорее всего, это сокращение от Семён. И где же этот богатенький Буратино, который Семён? Предполагалось, что тот будет смирно сидеть на лавочке».

Глава вторая

Будущее туманно и неопределённо, и в нём, изредка, случаются такие штуки, как поворотные моменты. Кажется, в жизни немного непутёвой Светочки настал такой момент. И в этот момент она оценила весь масштаб своей глупости. Ведь ёжику было понятно, что заказ для «олигарха» это розыгрыш, особенно когда этот богатенький Буратинка сидит на означенной в заказе лавочке в замызганном донельзя халате, олигарх мля. Впечатление такое, будто мужика долго мяли, когда он очнулся от зимней спячки или вышел из коматоза.

— Баста, карапузики, кончились танцы, — буркнула Светочка себе под нос и стала озираться, чтобы как-то технично смыться с этого места. Ей совсем не улыбалось, чтобы у неё отняли дорогие шмотки, а ей насовали больно по физиономии. Щас выскочат друзья этого оборванца, скорее всего обыкновенного нарика и нищеброда, и отнимут у неё товар. Почему он наркоман? Так видно же по глазам: у него они пустые и ничего не выражающие, хотя сам по себе парень крепкий и высокий. Обидно, что такой паренёк сторчался. Вот и спрашивается, где честной девушке найти себе хорошего парня. А в ответ тишина. Половина местных парней торчки, дураки, алканавты, а вторая половина геи противные, или, как Николаша, толстых девок уважают, что даже хуже открытого гейства. Будем считать, что Николаша неудачный научный эксперимент и дерьмовый результат второсортных биотехнологий. Гандон, короче. И не буду я никуда улучшаться, я уже и так хорошая.

Что-то никто из кустов и подворотен пока не выскакивал и Светочку по почкам не колотил, руки ей не выкручивал. Зато парень обратил на неё внимание. Сём посмотрел на довольно милое лицо девчонки, на каштановые волосы, отметил её большие, излучающие тревогу, зеленые глаза. Потом перевёл взгляд на ладную фигурку и небольшую упругую грудь. Он, продолжая сидеть и повернув в её сторону голову, заметил, что у неё в руках куча пакетов, уставился, не мигая, на неё своими рыбьими глазами и произнёс:

— Добрый день драгоценная и в высшей степени великолепная представительница уважаемой торговой организации «Шарм», с нежной улыбкой сияющая, всех восхищающая, красоту и покой воплощающая….

Римский-Корсаков вместе с Захер Мазохом: это что за чучело говорящее, скорее всего сбежавшее из узкопрофильного медицинского заведения? Такое обращение несколько сбило Светочку с толку, даже больше, чем, если бы выскочили из кустов лихие люди.

— Ну….ээээ, — протянула она, оглядываясь. Но всё было тихо: это к ней так обращались. Никого больше рядом не наблюдалось. Может зубы заговаривает?

— ….. смысл желаниям придающая! — продолжил парень.

Сём спокойно проговаривал текст приветствия, подготовленный ему помощником, который почему-то решил, что так будет наиболее правильно общаться с местным представителем торговой организации. Если бы это был мужчина, то текст был бы несколько иным, но таким же цветистым и максимально вычурным. У них тут так принято.

Светочке, конечно, было приятно получать неожиданные комплименты, особенно, про смысл желаний и нежную улыбку, но дело, прежде всего, а оно, в смысле дело, пока ещё было крайне мутным. Теперь поздно делать испуганный вид и исчезать, надо что-то говорить.

— Ты, Сеня, то есть Семён? — несколько волнуясь, уточнила девушка. — Ты заказывал вещи в «Шарме»? — добавила она и включила строгую работницу прилавка:

— Надеюсь, у тебя есть деньги, чтобы так себя вести? — Светочка строго посмотрела на парня: ужасный халат, дурацкая панамка, на ногах страшные шлёпки, рядом с ним простая картонная коробка. Вид ещё тот. Кроме того изъясняется как-то странно.

— Ну, молодой человек, таки вы будете покупать заказанные вещи, или мне забыть вас навсегда, и будем считать ваш заказ дурной выходкой? — Светочке было жалко себя и того, что она протаскалась по раскалённым улицам, вместо того, чтобы сидеть себе в прохладной тени.

Парень указал ей на коробку:

— Вот, возьми, сколько там причитается, милая девушка, за свою работу, — указал парень на коробку. Потом, видя, что милая девушка не очень понимает, вздохнув, сам открыл коробку и подтолкнул её ближе к девушке.

Уп-с. Светочка увидела на треть заполненную купюрами внутреннюю часть коробки. Каких только там купюр не было: и пятитысячные, и тысячные, и пятисотки, вперемешку с сотками.

Присев на лавочку рядом с коробкой Светочка деловито отсчитала 65 тысяч рублей и определила их в свою сумочку. Деньги, они счёт любят и помогают переступить через все законы. Она была рада, что, вроде, всё разрешается хорошо и без скандала, поэтому уже по-новому взглянула на парня. Надо бы ему помочь, что ли — подумала она. Но как ему поможешь? Улица, лавочка, примерочной кабинки нет, правда, здесь и людей практически не наблюдается: дурных нет ходить под жарким южным солнцем.

Но, парню помощь не потребовалась. Он повертел в руках пакеты, вытащил из них вещи, глянул на Светочку, и ничуть не смущаясь, сбросил с себя дурацкий халат и страшную панамку, оставшись на городской улице в одних семейных труселях.

А он ничего так, мелькнула у девушки мысль, когда она рассматривала цветочки на его единственной одежде. Симпатичный, только немного странный, вполне себе высокий и крепкий, без наколок по телу и без шрамов. Его русский язык филигранен, грамотность виртуозна, а речь изобилует красочными оборотами. С таким бы можно и… Ох, вечно я смотрю не туда и это проблема всей моей нелёгкой жизни. Стыдно-то как. Какие нехорошие мысли в голову приходят.

Сём быстро разобрался с предназначением предметов своего одеяния и уверенно приступил к облачению, ограничившись штанами, лёгкой футболкой, носками и туфлями. На голову он пристроил новенькую кепку, а свою панамку отложил в сторону. Совсем другое дело, совсем другой вид. Одежда меняет человека и его самооценку, самооценка аккумулирует энергию, а энергия влияет на всю цивилизацию. В комплекте оставалась рубашка и шорты, но эти вещи он оденет в другой раз.

Светочка даже с тревогой подумала, что парень отдаст эти вещи ей обратно и потребует вернуть за них деньги, но парень рубашку и шорты даже не доставал из цветастых пакетов. В один из освободившихся фирменных пакетов этот Семён равнодушно ссыпал деньги из коробки, зато свой грязный халат аккуратно сложил в коробку. Туда же отправились стоптанные шлёпки и панамка.

Вот как, отметила девушка: деньги он перекладывал равнодушно, а грязные вещи складывал аккуратно. Точно деньги для него ничего не значат. Интересно получается и любопытно.

— Как так получилось, что ты не соизволил подойти к нам в магазин, а заказ сделал по телефону? — с любопытством стала спрашивать девушка: она как-то незаметно перешла с парнем на «ты». — В магазине прохладно и можно было сделать примерку.

— Меня утром оставили без одежды плохие люди, — сообщил чистую правду Сём, которого девушка перекрестила в Семёна. — Всё, что я мог — только возмущаться. Только прибыл сюда — здравствуй, трагедия!

— А деньги где взял? — уточнила ошарашенная таким сообщением Светочка.

— В банкоматах, — кивнул Семён и сделал какой-то непонятный жест рукой. — Там их много. Все там их берут, кому сколько надо.

— Аааа, — протянула девушка, стараясь переварить данную информацию и понять логику. Но с логикой как-то было не всё ясно: если у него сперли всё, оставив Семёна в одних трусах, то где-то же он взял банковскую карточку. Или он её умудрился спрятать где-то в своих труселях. Ловкий парень, однако. И каким образом он познакомился с их начальницей, что та решила его приодеть?

— А где ты живёшь? — поинтересовалась Светочка. Конечно, не её это дело. Просто спросила автоматически, чисто из любопытства. Вроде бы уже надо разворачиваться и идти обратно в «Шарм», но и поговорить немного хотелось, надо же проявить участие пострадавшему человеку, который к тому же считает её смыслом каким-то и желаниям предающей, ага. Красиво говорит зараза.

— Пока нигде, — честно ответил парень, разведя руки. — Утром только сюда прибыл: пока ещё не вырыл себе нору и не свил гнезда. Ох, беда-огорчение, негде голову преклонить!

Светочка сделала стойку на слова о норе и гнезде, вернее на отсутствие оных. Дело в том, что в южных городах практически всё местное население ведёт нешуточную борьбу друг с другом за туристов, стараясь всеми правдами и неправдами затащить их в свои частные гостиницы или даже просто в свою квартиру. От щедрот туристов жило большинство местного населения, но туристический сезон не резиновый. Вот и родители Светочки соорудили пристройку к своему дому, в котором организовали номера для приезжих. Семь номеров было в их распоряжении, но сейчас два номера пустовали, поэтому у Светочки, естественно, мелькнула мысль помочь родителям с денежным постояльцем: вдруг он клюнет и снимет у них номер. Деньги у этого Семёна есть, да разговаривая с ним, Светочка всё больше убеждалась, что никакой это не наркоман, а вполне нормальный человек, немного странный только. Но скорее всего это от шока: всё-таки ограбили бедолагу.

— Тогда я знаю, где ты можешь остановиться, — безапелляционно произнесла она и быстро добавила, — здесь недалеко, номер: все условия, место тихое. Две тысячи за сутки, тебя устроит? Почти даром.

— Если желаешь, — Светочка бойко и с напором стала рекламировать гостиницу своих родителей, — то и завтраки тебе будем готовить. Сама приготовлю. Кухня там есть, ага. Сколько дней ты планируешь пробыть в нашем городе?

Светочка знала, что в таких делах, касающихся постояльцев, клювом не надо щёлкать, а то соседи быстро уведут туриста к себе. Поэтому надо как можно больше выпячивать все достоинства гостиницы, и не акцентировать внимание на недостатках, например, что гостиница находится далековато от моря, а туристу подавай, чуть ли не на берегу моря.

Опешивший от такого напора Семён не заметил, как оказался крепко схвачен под руку настырной девицей, которая начала энергично тащить его по направлению будущего жилья.

— Погоди, — опомнился он. — Один важный момент. Надо старые вещи отнести в сакральное место.

С этими словами Семён прихватил коробку со сложенной в ней бомжовской одеждой и полностью отдался в цепкие пальчики напористой девицы. Дальше всё было просто: по тротуару, стараясь попадать в тень, Светочка тащила за руку парня, а тот тащил пакеты и грязную коробку. Светочка, своим щебетанием старалась отвлечь парня от ненужных мыслей. По её мнению, у того сейчас должна быть только одна мысль: поселиться в прекрасных апартаментах, оплатить их и….а дальше его дело. Что он там говорил про сакральные места? Он, что, хочет отнести коробку в церковь? Или он в туалет хочет?

— У нас в апартаментах есть туалет и душ, — заверила она парня. — Вот увидишь. Тебе обязательно понравится. И телевизор есть, и холодильник.

Раз Семён кивает, значит, пока его всё устраивает, решила Светочка. Вот только, когда они проходили мимо помойки, то Семён с каким-то блаженным видом торжественно отправил туда свою коробку.

— От себя отрываю, — объявил он и вздохнул. — Но обстоятельства зависят он Высших сил.

— Ага, — прокомментировала Светочка. Вот шутник: возле помойки о Высших силах вспомнил. Точно, с этим типом скучать не будешь. С таким и замутить можно было бы, вот только плохо, что он приезжий.

— А чем ты занимаешься в жизни? — стала она допытываться. Не, ну, интересно же, чем занимается богатенький мажорчик, а вдруг замутить с ним получится. — Работаешь, или как?

— Я изучаю, — не стал скрывать Семён. — Изучаю отношения между абстрактными объектами, как некими структурами, о которых ничего неизвестно, или известны некоторые их свойства.

— А, так ты студент, — обрадовалась Светочка, услышав знакомые определения. — Физмат, да? Я тоже в Краснодаре учусь на физмате, на третий курс перешла, — похвалилась она. Но разговаривать с молодым человеком о математике ей совершенно не хотелось. Ей хотелось другого, совсем другого. Сейчас об её тело можно было спичку зажечь или обжечься, сейчас на неё давили сильные чувства. Очень уж Светочка была зависимой, эмоциональной и сексуальной, хотя она прекрасно знала, что сопливые истории про великую любовь сочинялись скучными авторами, чтобы дети быстрее засыпали. В жизни всё по-другому, всё иначе и наперекосяк. Светочка сама состояла из контрастов и жила на земле контрастов, где сама природа бросается из одной крайности в другую: то в жару, то в сильные дожди, то в пронизывающий злой ветер. Она уже забыла, что ещё недавно косилась на Семёна, как на говорящее чучело. То так, но говорят, что не важно, как всё было раньше. Важно, как всё выглядит сейчас. Нет вещей правильных и неправильных. Есть только правда, которая сейчас. Теперь она с восторгом заглядывала в лицо парня снизу вверх, щебетала о пустяках, но её пальчики очень крепко вцепились в руку Семёна. У Светочки был один маленький недостаток: она верила чувствам, а не тому, что в реальности. Такая у неё была философия жизни и женская логика: без предела и морали. Был у неё ещё и ум, но ум, это ещё не всё. Что дал ей ум?

Семён же, со своей стороны, решил пока не сопротивляться решительному напору девицы, ведь она представитель местного народа, а народ, это та твердыня, которую не обойти и на которую обязательно наткнёшься. Выходит, что есть только одна возможность, а именно: интегрироваться в их общество, липнуть к ним, как кварки липнут друг к другу в протоне, переманивать представителей этого народа на свою сторону, обзаводиться союзниками, устранять врагов. Только действуя и держа всё под контролем, можно изменить свой предначертанный путь. Плохо только, что местные люди дикари по своей природе, что не скроешь и не приукрасишь. Дикарям хорошо, у них всё просто: не нравится им человеческая особь, они её убивают, нравится — съедают. Что ж, решил Семён: если у этой молодой человеческой самки только гастрономический интерес к его персоне, то он будет предельно осторожен. Попадать в её желудок Семёну не хотелось.

— Надо держать с ней ухо востро, — поддакнул ИИ. — Здесь так говорят: держать ухо востро, держать язык за зубами, держать нос по ветру и смотреть в оба. Тогда ты будешь стреляный воробей и тёртый калач семи пядей во лбу.

Семён так и объявил весело щебетавшей девице, что он с ней полностью согласен, но будет тёртым воробьём и стреляным калачом, а как же ещё, раз здесь так принято.

Девушка шутку оценила и залилась весёлым смехом: интересно говорит этот Семён.

ИИ продолжал бурчать и наводить напраслину на Светочку. По его мнению, эта человеческая самка была, как здесь говорят, мелкой сошкой и засланным казачком. Точно тебе говорю: она продувная бестия, тёмная лошадка и ведёт двойную игру. Вот заморочит она нам голову, нарвёмся мы с ней на неприятности, тогда пиши пропало.

— Пишу, — согласился Семён со своим помощником, который капитально его загрузил местными фразеологизмами, смысл которых плохо доходил да Семёна. — Выясни, как надо острить уши.

ИИ обещал выяснить детали по этой проблеме и заверил шефа, что скоро он будет знать и понимать местных, как облупленных. Свежевать он их будет, что ли? — подумал Семён. Ему как-то не очень хотелось участвовать в мероприятиях по препарированию аборигенов, однако, если для дела надо, то парочку аборигенов можно и освежевать, куда денешься, если так надо. Вот только вникать в местный религиозный бред резидента совсем не вдохновляло.

— Скажи ей, что она похудела, — рекомендовал ИИ. — Местным самкам нравятся комплименты такого рода.

— Ты здорово похудела, подруга, — сказал Семён, последовав совету мудрого ИИ.

У-пс! Новодворскую мне в родственники… Светочка чуть не споткнулась от такого комплимента. На что он намекает? Что она слишком худая? Что, и этому подавай толстых баб!? Да не худая она, а стройная и спортивная.

В семье у Светочки всей экономической политикой заправляла мама — Екатерина Андреевна Клочко, а папа был большой специалист по пиву. Так как поиск постояльцев был на плечах мамы, то Светочка притащила особо и не упиравшегося Семёна под её светлые очи. Мама с одобрением кивнула головой и благословила Семёна на заселение в один из пустующих номеров. Растёт дочка, с удовольствием констатировала мама, предприимчивая — вся в меня, а не в папашу своего. Ну, что ж, посмотрим, как она обиходит гостя и сколько денежек с него снимет. Светочке был выдан карт-бланш по этому поводу.

Частная мини гостиница представляла собой пристройку к основному двухэтажному дому, где обитали папа и мама. Светочка, как уже взрослая девица, старалась от них обитать в сторонке, то есть в одном из номеров для постояльцев. А если был аншлаг на номера, то она была вынуждена перебираться в хозяйский дом, но там крутились родители, чей пригляд уже смущал молодую, и как она считала, полностью самостоятельную девушку.

Впихнув Семёна в его будущее жилище, Светочка сделала рукой взмах, показывая достоинства номера. Действительно, Семён увидел помещение с большой кроватью и тумбочками. В этом помещении находились и бытовые приборы, как оказалось, в белом сооружении хранилась охлаждённая пища, а по другому прибору можно было узнавать местные новости и наслаждаться фильмами. Светочка потянула постояльца в санузел и продемонстрировала душ и унитаз. Всё компактно и рационально. И за всё это надо было заплатить всего 14 тысяч рублей, это если Семён останется на одну неделю. Правда, здорово: Светочкины глаза лучились от счастья. Это она радовалась, что уломала этого Семёна остаться у них на одну неделю. Она видела, что вроде парень был совсем не против, а значит, пусть платит денежки. Она протянула левую ладонь к нему и намекнула, что готова получить 14 тысяч.

Семён протянул ей пакет с деньгами:

— Возьми, сколько надо, — равнодушно сказал он. Его больше интересовала обстановка гнезда, в котором гнездились люди. Гнездились они не на деревьях, а на поверхности земли. Нор, тоже не рыли, а сооружали для себя каменные здания. Ну, так, значит, так. Семёну не очень хотелось гнездиться на ветках деревьев, ему комфортнее жилось бы в воде.

— Возьму ещё пару тысяч, — сообщила девушка, уже привычно роясь в куче денег Семёна. — Это для твоих завтраков. Сама буду тебе готовить, ага. Пальчики оближешь.

Семён с сомнением покосился на свои пальцы: странный какой-то ритуал — лизать свои пальцы. Впрочем, существа на помойке лизали свою шерсть. Может и люди здесь должны что-то лизать? Лучше уж свои пальцы лизать, чем шерсть. Может надо лизнуть девушку?

— Положа руку на сердце, скажи, — радостно повела рукой девушка, — правда же, что у нас уютно и тихо. Тебе понравится.

Ещё один ритуал: класть руку на сердце — подумал резидент. Где же у неё сердце? ИИ, хорошо изучивший анатомию аборигенов, быстро подсказал, где оно должно находиться у девушки: где-то под её левой грудью. Удобнее всего было класть левую ладонь на её сердце, а не выворачивать правую, что Семён и сделал, заодно прихватив в свою ладонь и левую девичью сиську. А когда пальцы надо начинать лизать?

Светочка вдруг с удивлением ощутила, что её левая сиська оказалась в ладони парня. Её глаза расширились от такой пикантной ситуации, а рот издал какой-то придушённый писк.

— Ээкхсс, — только и смогла произнести девушка. Она хотела смахнуть его шаловливую ручку со своей девичьей красы, но что-то её от этого действия удержало. Но в жар её кинуло знатно. С другой стороны Светочке вдруг стало необыкновенно приятно и спокойно. Вот только скорость проявления интимных отношений её несколько настораживала, но продолжения хотелось, поэтому она тихо, с придыханием, произнесла:

— И что? Всё нормально? Всё на месте?

— Наблюдаю нормальный синусовый ритм работы твоего, полого фиброзно-мышечного органа, функционирующего как насос и обеспечивающего движение крови в системе кровообращения, — уверенно кивнул парень.

ИИ быстро снял кардиограмму и представил шефу информацию, как это делают местные лекари, строго в понятных им обозначениях:

— Основные показатели: QRS = 0,1с; P = 0,1с; Q = 0,03с; T = 0,2с; PQ =0,2с; частота сердечных сокращений = 80 ударов в минуту, — кивнул Семён. — Это говорит о нормальном функционировании данного органа.

— Значит, буду жить. Ты, что учишься на доктора? — Светочка, кажется, стала догадываться, что это была чисто профессиональная реакция парня, будущего врача, на её слова «положить руку на сердце». Вот он и положил. Кстати, он, как вцепился в сиську, так и продолжал держать её в своей ладони. Не, ну, каков охальник.

Как же Светочке не хотелось, что бы он отстранил свою руку, но надо было уже бежать. Во-первых, отдать маме деньги, во-вторых, отнести выручку в магазин. Сами дела не сделаются. А Семён, этот…этот…весьма шустрый парнишка, никуда не убежит. Вечерком он со Светочкой обязательно встретится. Вечерком его ждёт хорошая новость и эта хорошая новость — я. Куда он, охальник, денется с подводной лодки. Конечно, молодец не очень скромный человек — это ему минус. Ведь скромность должна украшать мужчину, хотя… настоящий мужчина украшения не носит.

Двумя пальчиками девушка аккуратно сняла чужую руку со своей прелести и немного шатающейся походкой вышла из помещения, направляясь к маме с отчётом. Семёну она успела томно сказать, чтобы тот располагался, как у себя дома, и ни в чём себе не отказывал, а вечером она его обязательно увидит. Пусть знает и готовится к встрече, ага. Светочка, обольстительно вильнув попкой, усвистала по своим делам, оставив Семёна одного в новом для него помещении. Она бы здорово удивилась, если бы смогла наблюдать за его дальнейшими действиями. Нового постояльца в помещении ничего не заинтересовало, кроме зеркала в санузле, в которое он некоторое время смотрел, запоминая свою новую внешность. Новая внешность иномирному существу явно не нравилась, но, что есть, то и имеем: совсем убогая внешность — всего два глаза. Затем Семён почему-то закрыл глаза и застыл столбом. Так показалось бы наблюдателю, случись он рядом, но никого рядом не было, а резидент, таким образом, общался со своим ИИ. Помощник же в это время сканировал окружающее пространство. Очень внимательно сканировал, не пропуская ни одну мелочь. Находясь на постоянной связи с околосистемной группировкой спутников, ИИ использовал всю мощь этих аппаратов и для него на этой планете тайн не существовало. Другое дело, что 98 процентов того, что делалось на этой планете, он не понимал, но для этого шеф есть, вот пусть и принимает решения. Обязанность ИИ было вовремя информировать шефа обо всех, сколь-нибудь значимых событиях. Вот и сейчас ИИ исследовал все предметы, в которых присутствовала энергия. В основном в этом мире присутствовала электрическая энергия. Этого следовало ожидать — ведь мир был очень отсталым. ИИ доложил застывшему в ожидании шефу, что все электрические приборы, находящиеся в этом помещении опасности не представляют: нет прослушки и видеоконтроля. Постепенно расширяя зону сканирования, ИИ обнаружил систему видеонаблюдения в помещении, где проживала молодая самка, называемая «Светочка». В её помещении были установлены два видеорегистратора. Что это значит, Семёна не интересовало, его интересовал сам факт наличия специального оборудования, но те видеорегистраторы, что обнаружил ИИ в жилье Светочки были, по мнению Семёна, допотопными и были установлены аборигенами для каких-то своих целей. Впрочем, он сделал зарубку в памяти, прояснить наличие спецоборудования в жилище Светочки.

Пока ИИ так и не обнаружил следы работы оборудования цивилизаций большего уровня, чем местная. Вот это была приоритетная задача — найти следы чужих, поэтому на её решение тратился основной ресурс спутников поддержки. На остальные задачи ресурсов тратилось намного порядков скромнее, но и этого хватало для работы резидента. Например, ИИ мимоходом сообщил ему, что мобильные коммуникаторы объектов «Солома» и «Кент» находятся в разных местах города, но из помещений эти устройства пока не перемещались. Вывод: объекты «Солома» и «Кент» пока сидят у себя дома и отдыхают от ночных неправедных трудов. Тепловые сигнатуры их организмов также находились под контролем умных машин. Так что объектам «Солома» и «Кент» скрыться незамеченными было практически невозможно. Что ж, вот и пришло время их навестить и задать пару вопросов. Сначала надо посетить более возрастного Кента, к тому же, по сообщениям ИИ, тот обитал один. Это следовало из того, что не было замечено активности иных мобильных устройств вблизи объекта «Кент», да и визуальное наблюдение показывало, что объект находится у себя в гнезде один, чего не скажешь про Солому, у которого в его жилом логове крутилось множество особей, что говорило, что его стая многочисленная. Семён равнодушно выслушал все эти сообщения и решил не откладывать дело в долгий ящик, как здесь говорят. Дело будет отложено в короткий ящик. В очень короткий. Поэтому он открыл глаза и пошёл на встречу с Кентом, ведомый ИИ. Семён не забыл закрыть дверь своего номера на ключ, а ключ, хмыкнув, отправить в карман штанов. Зачем запирать двери на ключ он понять не мог, но раз тут так принято, то будем соответствовать.

* * *

Бандит с погонялом «Кент», а в миру гражданин Корнилов Александр, сорока семи лет от роду, спал в этот день долго, и вставать с дивана не собирался до вечера. Вчера он с Соломой всю ночь топил в море одного залётного фраера, поэтому ему теперь хотелось как следует выспаться. Нервное это дело — топить в море фраеров. Кроме этого он вчера, точнее уже сегодня ранним утром обмыл красивое утопление фраерка коньячком. Употребил почти целую бутылку, что тоже не бодрило, а, наоборот, бросало в сон. Надо бы прекращать уже по ночам квасить, возраст не тот. Но повод выпить был, и вполне существенный: замочили залётного в солёной воде. Теперь пришла в Большие Бодуны великая жажда.

Нервная и неправедная работа была у Кента: ненормированная, с повышенной вредностью и без защиты его труда со стороны профсоюза, как у других людей. Вместо профсоюзного босса у него был свой начальник, вернее бригадир, имеющий погоняло Велосипедист. Вот этот Велосипедист и распорядился утопить парня, потому как тот сам напросился. А как иначе понять тот факт, что залётный парнишка из золотой молодёжи, вместо того, чтобы уладить полюбовно свой косяк стал оскорблять самого Велосипедиста. И, спрашивается, за что? Сам же долбанул своей машиной автомобиль наших правильных патсанов, зад им весь помял. Не патсанам зад помял, а их машине. Плёвое дело: отстегнул бы бабок на ремонт и немного для уважухи и дело с концом, так нет же, стал выёживаться и слова нехорошие говорить. Совсем плохие слова он говорил: самыми мягкими словами было, что Велосипедист заядлый скотоложец и петух на насесте. Ага, два в одном. На кого шуршишь, пакетик? Рамсы попутал? Жить хочешь: тогда заройся в мох и плюйся клюквой. Но парень упорно стоял на позиции «моя твоя не понимай» и продолжал говорить плохие слова, которые и вспоминать не хочется. И всё это прямо в лицо самому Велосипедисту, назначив того скотоложцем со стажем. Короче говоря, обложил самого бригадира по алфавиту, потом по матери вдоль и поперёк и добавил сложные заковыристые лингвистические конструкции. Такое прощать в среде, где вращался Кент, было западло. Велосипедист и не стерпел. Вместо того, чтобы культурно разойтись краями, получив с парня отступные деньги и ключи от его машины, которая приглянулась Велосипедисту, стороны устроили матерную конфронтацию, переходящую в мордобой. Парня, по приказу бригадира группировки немного помяли, засунули в багажник и отвезли на хату, а ночью его связанного по рукам и ногам, с мешком на голове, перетащили на катер. Палачами бригадир назначил Кента и Солому, причём Кент должен был быть наставником Соломы в их неблагодарном ремесле. Солома молодой ещё и это дело было для него проверкой, а Кент должен был преподать ему мастер-класс. Если молодой Солома справится, то получит уважуху от братвы и доверие бригадира. Не замазанных кровью в бригаде не держали. У самого Велосипедиста руки были по колено в крови. После дела Кент доложил Велосипедисту, что Солома проверку прошёл, топил залётного матершинника достойно, без соплей и с огоньком. Короче, правильный патсан. Вот только у более опытного Кента в голове крутилась мыслишка, что что-то не так. Эту мыслишку даже коньяк не отогнал, так и ела, подлая, она мозг Кента, так и ела. Когда в голове вьются отвратительные мысли, то обязательно что-нибудь да случится. Срабатывает тот неведомый закон Вселенской подлости, о котором известно всем, но никто не может его обойти стороной или перепрыгнуть. Даже матёрые колдуны и, прости господи, экстрасеКсы и всякие магистры бело-чёрной магии. Дела у Кента всегда, вроде как, шли ровно. До этого времени. А сегодня его жгла крамольная мысль, что что-то случится. Поэтому он, продрав глаза и натянув штаны, засунул в карман штанов, заряженный потёртый пистолет Макарова, верно служивший ему уже долгое время.

Кент, может быть, и не поднялся бы с уютного дивана, но его мочевой пузырь намекнул, что он тоже живая и весьма настырная часть организма. Мужик пытался оставаться спокойным, но внутри него клокотал целый коктейль из тревожных мыслей и негативных эмоций, которые грозили выплеснуться наружу. Не помогли даже сто грамм оставшегося коньяка. Хотелось ещё догнаться.

Кент, угрюмо оглядел помещение и бардак, творившийся в нём. «Пейзаж» был откровенно унылый и несколько грустный. На столе и под столом куча бутылок и мятой одежды, везде валялась обёртка от закуски, крошки и объедки украшали стол. Часть бутылок было откупорено, но здесь же и неоткрытые бутылки ждали своего часа, когда их содержимое употребят. Например, бутылка хорошей водки гордо возвышалась посреди захламлённого стола. Но зачем пить вульгарную водяру, если есть коньяк? Мы чё, пролетарии какие?

Зато всё в доступной близости и это плюс — подумал Кент и протянул руку к открытой бутылке с минеральной водой. Выпив чуть ли не литр живительной, но уже тёплой влаги, он с мутным взором осмотрелся и перевёл дух.

— Кто бы ещё этот бардак прибрал, чёрт его дери, вдоль и поперёк, — сам себе сказал Кент, но даже пальцем не пошевелил, что бы навести порядок, да и противный мочевой пузырь намекал, что вначале надо заняться им.

— Может тётку Люду позвать прибраться здесь, — пробурчал Кент, выходя из своей уборной. — Хотя, нет. Ещё срача мало. Вот заведутся крокодилы, тогда и сделаем уборку.

Уборка странный и парадоксальный процесс: зачем убирать старую грязь, чтобы освободить место для новой грязи. Да что вы знаете за настоящий срач? Настоящий срач, это когда стыдно пригласить к себе домой даже профессионального мусорщика.

Тётка Люда и её муж дядька Федя были соседями Александра Корнилова, так как их дом был поделен на два хозяйства: в одной части обитал Корнилов, в другой части обитала семья Приходько, сейчас состоящая из двух человек. Их оболтус сынуля в настоящее время тянул срочную службу в рядах российской армии в Майкопской бригаде. Чета Приходько: тётка Люда и дядька Федя были людьми тихими, но крепко пьющими. Они никогда не мешались Корнилову под ногами, своим затрапезным видом не утомляли солидную публику, ментам на Корнилова не стучали, денег на бухло не просили, сами бухали тихо и пристойно. Хоть стрельбу устрой здесь Кент, соседи не почешутся, за что он и ценил их, изредка даря на праздники пару бутылок водки или приглашая тётку Люду помочь прибраться по хозяйству за 500 полновесных рублей. Для них и 500 рублей были деньги, ведь дядька Федя работая в строительстве в должности шабашника особо не преуспевал в зашибании деньги, а тётка Люда дурью маялась, работая дежурным вахтёром в общаге. Такая у них жизнь: ну, кто на что учился.

Решено, доставая из открытой консервной банки большую чёрную маслину, подумал Кент: тётку Люду пока не зову. Маслина выскочила из пальцев и бодро укатилась по полу под диван.

— Вот сука, — обозвал удравшую ягоду Кент, и стал двумя пальцами вылавливать новую маслину из банки. Уважал он маслины, особенно крупные. Хорошая была закуска: шла под любой напиток. Сейчас в банке ловко уворачивались от его пальцев три оставшиеся маслины, суки настоящие и притом скользкие.

Строго говоря, маслина это не ягода и не фрукт, но Кенту такие тонкости были ни к чему. Не ботаник он был ни разу.

С новыми ста граммами коньяка две из них пошли на ура. Кент поискал глазами: что бы ещё ему съесть. Нашёл кусок хлеба и открытую банку с килькой в томате. Грязной вилкой подцепил пару рыбок и положил их на хлеб. Кент полюбовался на получившийся бутерброд и понюхал его:

— Мля, говорят, что это килька в томате, — скривившись, покачал недовольно он головой. — Дурят нашего брата: не томат это, а говно. Кошка есть не будет. Она не дура.

С этими словами он закусил очередные сто грамм коньяка получившимся бутербродом из кильки. Невкусно пахнувший томат попал на пальцы, и Кенту пришлось, подавляя недовольство облизывать их. Не идти же мыть руки в самом-то деле?

Действительно, смысла мыть свои руки гражданину Корнилову уже не было, так как к жилищу Кента подходил Семён. Парень шёл уверенной походкой и даже не оборачивался. А чего суетиться? ИИ ему и так подробно описывал всю обстановку. А обстановка была спокойной, даже соседей объекта дома не было. Резидент не суетился и не притворялся, просто потому, что не умел в этом мире притворяться. Сначала он должен будет здесь многому научиться и понять местные реалии, только потом он сможет притворяться. Парень чуть приостановился и дал команду своему помощнику действовать по плану. Операция началась.

Сколько надо лить коньяка в кофе, чтобы утро стало добрым? В случае с Кентом хоть ведро коньяка выпей — будущее добрым не будет. Да и не утро уже, а вечер. После коньяка шарики в голове крутились спокойнее, наступило умиротворение. Тем сильнее и контрастнее с наступившим благодушием подал громкий сигнал смартфон Кента, заставив того даже вздрогнуть от неожиданности.

— Вот же, мля! И кого это нелёгкая заставляет мне названивать, — раздражённо выругался Кент. — Суки, отдохнуть не дают честному человеку. У кого там в мудях свербит?

Сукой, которая не давала отдохнуть, судя по номеру, был его бригадир Велосипедист, а это значило, что надо отвечать на звонок, хочешь или не хочешь. Подождав ещё пару треньканий, Кент, нехотя поднёс аппарат левой рукой к левому уху и нажал кнопку соединения.

— Аллё, — проговорил он, думая, что приветствует своего бригадира. — Что нового-хренового?

К своему удивлению вызываемый абонент не услышал голос своего начальника, зато вдруг почувствовал рукой и щекой, что его верный аппарат вдруг катастрофически нагрелся до огромной температуры. Новое-хреновое произошло. Кент соображал туго, особенно, накачавшись коньяком, поэтому он быстро не отбросил аппарат от себя, а стал поворачивать в его сторону взгляд. Тут и произошёл взрыв. Руку, щеку и висок обдало сполохом огня, и множество осколков впилось в кожу щеки и шеи. Взрывом Кента слегка оглушило, и он только через несколько секунд почувствовал боль. Как только ему не вышибло взрывом глаза, зато крови было прилично, и стоял звон в ушах. От взрыва остатки корпуса аппарата сами выскочили из руки и упали на пол, испуская из себя зловонный дым и подозрительно потрескивая. Кент встрепенулся и кинулся в ванную, где у него было зеркало, около которого он периодически брился. Ну, красавец! Левая сторона морды была вся в крови, осколки даже шею поразили, но крупные сосуды вроде не пострадали. Левая рука тоже вся была в крови. И тут Кента накрыло болью. Что туплю — встрепенулся он — надо звонить в скорую, пусть лепилы быстрее приезжают, а то кровью истеку. Где тут телефон? Кент начал судорожно метаться по комнате в поисках телефона, но тут его осенило, что телефона-то уже и нет. Взорвался гад. Вот он лежит и потихоньку дымит. Сплюнув на пол, Корнилов решил бежать к соседям. У них телефон точно был, он помнил. Вот это и будет спасением. Он не подумал, что соседей может и не быть сейчас дома. Но, надо было что-то делать, не истекать же кровью. Корнилов бодро ломанулся к входной двери, открыл её и попытался выйти в общий двор, как вдруг перед его носом оказался какой-то человек, взмахнувший рукой. Дальше Корнилов ощутил жуткую боль в горле, от которой он почти потерял сознание. Сильный удар отбросил тело Корнилова обратно в комнату и приземлил его на диване. Вскоре он ощутил себя сидящим на своём любимом диване и силящимся схватить хоть немного воздуха. Этот гад, натуральный маньяк, здорово его ударил. Хрипя, задыхаясь и обливаясь кровью Корнилов, наконец, понял, кто перед ним находится. Перед ним нарисовался утопленник собственной персоной, которого они с Соломой сегодня ночью благополучно утопили в море. Ожил, значит. Или не очень ожил, а это и есть покойник. Судя по совершенно ничего не выражающим глазам так и было. Ну, не бывает у живых людей таких глаз. Это или мертвец, или маньяк, или всё вместе.

— Мир есть совокупность фактов, а не вещей, поэтому бытие — это ускользающая иллюзия, — с угрожающими нотками в голосе произнёс утопленник. Потом добавил: «Всё существует, даже если его нет. И меня нет. Плохая для тебя новость: я не существую».

— Че…чего? — не понял Кент. Он, как заворожённый следил, как незваный гость, не разводя церемонии и ничего Кенту не предъявляя, вдруг схватил недопитую бутылку коньяка и шарахнул ею по бутылке водки. Обе бутылки разбились вдребезги. Теперь в руках у маньяка была так называемая «розочка», получившаяся от разбившейся бутылки коньяка. Ничего не говоря, практически без замаха, маньяк этим монструозным инструментом всадил Кенту по уже поражённой стороне морды. Острое, страшной формы стекло, превратило в лохмотья кожу на подбородке и щеке. Досталось опять окровавленной руке. Вот это боль! Дикая! Как можно человеку причинять такую боль?

— Где? — заорал маньяк прямо в лицо Кенту и для убедительности сунул окровавленную розочку к его носу.

Кент выл на одной ноте, тряся головой, разбрызгивая кровь, которая даже на маньяка попадала, но тот совершенно на это не обращал внимания. Он хотел переспросить: «Что, где?», но вовремя понял, что лучше не злить обезумевшего садиста. Скорее всего, этот урод имеет в виду его, в смысле свои, документы и личные вещи. Да, точно! Сумку с его вещами Кент достал из машины фраера, который оказался непотопляемым маньяком, а машину, по распоряжению Велосипедиста, Кент пригнал в свой гараж. Там она сейчас и стоит. Эту сумку он затащил в дом, в неё же он сунул и документы этого фраера. Был ещё большой кожаный лопатник, в котором имелось много отделений с находившимися в них карточками, какими-то жетонами, листочками с накарябанными на них номерами телефонов. Были там и деньги: немного, тысяч сорок, но бабки забрал себе Велосипедист. В их бригаде с этим делом было строго. Все неправедно добытые богатства сначала отдавались шефу, который потом их делил строго поровну: половину себе, а половину всем остальным членам банды. Справедливый был бригадир.

— Там, — Кент махнул здоровой правой рукой в сторону валявшейся на полу сумке. У него была только одна мысль, чтобы этот дикий фраер повернулся к нему спиной. Тогда можно будет вытащить пистолет и всадить пару маслин в это восставшее из моря тело. Может, хоть пули его упокоят?

Кент видел, как парень перебросил розочку в левую руку и стал поворачиваться к валяющейся на полу сумке. Вот он уже полностью повернулся спиной и сделал шаг к сумке. Пора, решил Кент, и медленно и осторожно сунул руку в карман, нащупав холодную рукоять пистолета. Он думал, что этот фокус у него получится. Только сейчас он сражался не с человеком, и даже не с Семёном, а с существом, которое было полностью под управлением совершенного ИИ. Кент не успел достать пистолет, как не успел он понять, каким образом этот фраер, повернувшись спиной, осознал опасность. А дальше опять пришла жуткая боль. Как-то получилось так, что маньяк слишком резво оказался перед Кентом и уже левой рукой с, зажатой в ней розочкой, нанёс мощный удар по правой руке, сжимавшей рукоятку пистолета, превратив кожу на пальцах в окровавленные лохмотья. Потом последовал удар по ноге, а потом по правой стороне морды Кента. Эта жуткая розочка, когда кромсала тело Кента, издавала противный треск и приносила боль, много боли и много крови, и с каждой вытекающей каплей крови он освобождался от заблуждения, что находится на вершине местного общества, на вершине пищевой цепочки. Оказалось, что здесь водятся и более сильные хищники, которые таких Кентов употребляют по две штуки на завтрак.

Естественно, Кент, будучи полностью деморализованным, даже не делал повторной попытки вытащить пистолет. К его удивлению, садист не стал лишать его огнестрельного оружия. Издевается, гад! Маньяк вроде как предлагал Кенту сделать ещё попытку достать оружие, за которою он больно накажет Кента. Нравится ему уродовать человека. Однако, окровавленный и трясущийся от боли бандит понял, что лучше не злить этого выродка. Он видел, как это исчадье ада поставило сумку на диван рядом с трясущимся Кентом. Потом садюга открыл сумку и вытащил документы и лопатник.

Кент видел, что зверь в образе человека, равнодушно посмотрел на свой паспорт, мельком глянул на права на машину. Шмотки, находящиеся в сумке, его совершенно не заинтересовали. Совсем немного его привлёк лопатник. Маньяк сунул в него свой нос и с дебильным видом спросил:

— А где?

Это что он имеет в виду? Кент сообразил, что гад, которого в детстве родители неоднократно роняли головой о пол, интересуется: «Где мои денежки? Вот тут они были? А теперь их нет». Вот же крохобор какой. За несчастные 40 тысяч готов человека убить. Точно маньяк.

— Деньги? — промычал Кент. — Их Велосипедист забрал, — сдал он своего шефа с потрохами. — Я отдам, точно тебе говорю, отдам. Всё отдам.

Кент пытался фокусировать свой взгляд на незваном собеседнике, но от боли видел только часть картинки: по периферии его взора растекалась жёлтая муть. Сейчас, чтобы остаться в живых, надо этому чёрту что-то пообещать, денег ему дать. Может тогда он отцепится. А потом мы его поймаем. Но то будет потом, а сейчас надо стелиться перед ним.

— В сейфе бабки лежат, возьми всё, что есть, — начал диалог Кент. — Чё ты, в натуре, братское сердце. Давай краями разойдёмся и всё забудем? Понятно, что ошибка вышла. Наш косяк, признаю.

— В натуре, кум в прокуратуре, — выдал маньяк. ИИ Семёна уже благополучно освоил блатной жаргон и пользовался им. Маньяк сейчас устроился на стуле и без спросу вылавливал своими окровавленными пальцами последнюю маслину из банки. Всё-таки он этот чёрный плод успешно выловил и отправил в свой рот. Прожевав чужую маслину, он произнёс:

— Скользкая, сволочь, — отметил очевидное маньячило.

Кент, морщась от боли, кивнул в сторону шкафа, в котором у него был вмонтирован маленький сейф. В этом сейфе Кент держал часть своих капиталов, не много, миллиона два всего в отечественной валюте. Остальные деньги он спрятал в более капитальные тайники. Прежде всего, он прятал накопления от своих же друзей. Сейчас никому нельзя верить. Все гады. А что делать? Такая вот бандитская судьба: в банк деньги тоже не понесёшь.

— Ключ в шкафу, в хрустальной вазочке, — объяснил Кент дикому чёрту. Он надеялся, что таким образом откупится и останется живым, хоть и не очень здоровым.

Когда маньяк вытаскивал из сейфа пачки денег и бросал их в пластиковый пакет, найденный им здесь же в бардаке, то он опять демонстративно стоял к Кенту спиной, как бы намекая: «Ну, ты давай, рискни повторить свой подвиг с пистолетом». Но, Кент не провокацию не поддавался, да и силы у него уже иссякали с каждой выливающейся каплей крови, которой под ним уже набралось на целую лужу.

— Это что? — нахмурился маньяк и поднёс к носу Кента пакет с деньгами.

— Деньги. Забери. Типа компенсация, — промямлил Кент.

— Это называется деньги? — как-то презрительно произнёс гадский гость. — А где настоящие бобосы?

Вот же облом — проскочила мысль у Кента — этот гад два миллиона за деньги не считает. Да, сколько же ему, гаду надо. Придётся ему выдавать остальные заначки. А что он настоящими бобосами именует — может, валюту хочет.

Но выдавать Кенту свои заначки этому маньяку не пришлось по одной простой причине: ИИ Семёна пришёл к выводу, что они уже своего добились: свидетель его появления в этом мире сейчас будет уничтожен, личность носителя предварительно установили, а такой параметр, как местные деньги, или бобосы им с Семёном не нужен. Уничтожив разумное существо, Семён тем самым привлечёт к себе внимание не только местных властей, но, надеялся ИИ, и других мировых игроков. Здесь хитромудрый ИИ ошибался: жизнь мелкого земного преступного элемента совершенно не интересовала представителей других цивилизованных систем. Их интересовало совсем другое. Но, то стало ясно только через некоторое время. А сейчас ИИ, руководя телом Семёна, быстро убил местного аборигена, просто вернув ему шею. Не получилось у Кента как-то задобрить нехорошего гостя, зато, он свои валютные заначки сохранил в целости и сохранности. Вот только что они теперь ему, когда он смирно и бездыханно лежит на своём любимом диване в виде неупокоенного кадавра, а жуткий гость спокойно умывается в ванной комнате. С поверхности кожи Семён кровь аборигена смыл, а вот футболку и штаны придётся менять. Запасная одежда, как он уже знал, была в сумке. Вот в эту одежду: спортивные штаны и майку он и переоделся, а окровавленную одежду пристроил в пакет с удобными ручками. Семён теперь действовал сам: ИИ вернул ему управление телом. Возник вопрос с переноской трёх вещей: сумки и двух пакетов. Резидент поступил рационально: так как сумка немного освободилась от вещей, то в неё он запихал пакет с деньгами, только отобрал три пачки каких-то денег и бросил их в пакет с окровавленной одеждой. Этот пакет, по местным нормам надо отнести в сакральное место и там оставить. Здесь, всё, что отрываешь от себя, надо нести в сакральное место. Но около этого места подвизался лохматый, вонючий, грязный и засаленный жрец культа, поэтому три пачки денег были предназначены ему, типа как компенсация за уничтожение местного разумного существа. Хоть существо и было нехорошим, но по местным меркам его надо было поминать, раз оно прекратило своё существование. А поминают местных умерших, как сообщил ИИ, жрецы различных культов, причём за деньги, то есть, за бобосы. Это Семён уже знал, как знал где ему найти местного жреца уважаемого культа.

Уходя из дома Кента, Семён даже не подумал взять себе огнестрельное оружие в качестве трофея и совсем не озаботился судьбой своего автомобиля. Он так и остался в неведении, что его движимая собственность стояла в гараже убитого аборигена. Огорчало Семёна то, что он среди вещей так и не нашёл принадлежащее его физическому носителю мобильное переговорное устройство. Должно же оно у него быть, раз здесь все пользуются такими устройствами. Но, это не беда, ИИ скоро найдёт, где спрятано это устройство. ИИ, получив данные из паспорта, а это главный документ в этом мире, взломает все базы данных, и скоро мы будем знать, кто является нашим носителем, и с чем, как здесь говорят, его едят.

Он так и вышел из дома, даже не посмотрев напоследок на убитого, дверь в помещение он также не стал закрывать. Выйдя из стальной калитки, устроенной в воротах он направился в сакральное место, а чего откладывать — любое дело надо доделывать, а не оставлять на потом.

* * *

Профессиональный бомж, звавшийся Тройником, имел и другое имя, и даже фамилию, но то было давно, он уже и не помнил, как давно. У него в укромном месте даже паспорт был припрятан на имя Залесского Эдуарда. Но сейчас он привычно откликался на Тройника. Хотя ему было всего 45 лет, но для бомжа это очень приличный возраст. Считай, Тройник был патриархом бомжей.

Дело шло к ночи, поэтому Тройник присматривал себе место для ночлега, выбирая к какой помойки ему пойти. Выбор был сделан в пользу его любимой помойки, так как около неё всегда с соседнего магазина складывали хорошие картонные коробки, а картонная коробка, это, кто понимает, отличный теплоизолятор. Из коробок можно соорудить великолепный домик, в котором можно замечательно провести ночь, а если под бок завалится какая кошка, то ещё и тепло будет: кошка — она, как печка. А что: тепло и сухо, если дождь не пойдёт. Если будет дождь, то беда. Дождь это один из главных врагов честного бомжа. Вот с чем любому бомжу «везёт», так это с врагами. Их у него не счесть: для него всё в этом мире враждебно и опасно. Но такова судьба: надо как-то изворачиваться и приспосабливаться, но это получается трудно. Хорошо отвлекают от трудностей окружающего мира спиртные напитки и вещества. Вот только у Тройника с ними беда. Он так много в своё время бухал, что всё здоровье на это дело потратил, и теперь бухло у него вызывало не кайф, а дурноту и боль. И зачем тогда пить? Чтобы лишний раз помучиться? Везёт же коллегам по образу жизни, особенно молодым: бухай — не хочу, хоть залейся. Раньше Тройник особенно уважал коктейль, называемый в узких кругах «Александр Третий», это одеколон «Саша», смешанный с тройным одеколоном. Напиток богов. Теперь Тройник смотрел с завистью на других алкашей: ведь как повезло людям, что могут в себя влить спиртное или дурь покурить. А ему приходилось на этот гнусный мир смотреть трезвыми глазами. Когда-то он был, вроде бы, хорошим человеком. У него были мечты и желания, но время разрушает всё. Теперь у него каждый день было только одно желание: найти подходящее место для ночлега. Это главное. Ещё было желание выпросить у прохожих хоть немного денег на приобретение приличного питания, а то, что он находил на помойках, или отбирал у кошек, назвать приличной пищей язык не поворачивался. Кормился он в основном просроченной пищей или объедками, представлявшими для него сокровище. Такая жизнь: что сокровище для одних, не всегда сокровище для других. Люди подавали Тройнику плохо: очень уж он был вонючим и страшным. Людям почему-то не нравился его затрапезный вид, взлохмаченные волосы и густая борода, как у латиноамериканского партизана. Особенно прохожих раздражал его запах и невнятное бормотание. Вместо того, чтобы дать ему пару рубликов, народ от него шарахался и старался не дышать. Граждане не понимают, что он существо безобидное и с тонкой душевной конституцией, ага. Он угрозы не представляет. Если, конечно, его не злить. Когда-то Тройник даже о чём-то мечтал, но потом понял, что мечты доведут до беды. Сейчас мир надо воспринимать таким, каков он есть, и бояться всего, даже своей тени.

Тройник, бурча что-то себе под нос, почти соорудил из коробок себе домик, когда вдруг увидел, что рядом с ним появился молодой человек. Оборванец вспомнил, что этого молодца он видел сегодня утром, только тогда тот сам выглядел как простой работяга. А сейчас этот фрукт забурел: одет в приличные шмотки, в руке дорогая сумка, в другой руке пакет. Вот что этому фрукту-овощу надо? Чего он уставился на Тройника, как на мишень?

— Бобосы тебе ещё нужны? — ошарашил парень бомжа.

На такой дурацкий вопрос Тройник не знал, что и сказать в ответ. Он насторожился. Кругом враги, даже кошки и те враги, когда его пищу тырят. Может и это враг: ведь ходят слухи, что некоторые мажоры любят издеваться над бомжами, бывает, до смерти забивая бездомных или сжигая живьём. Развлекаются так некоторые молодцы. Может и этот из таких? Этот здоровяк запросто может устроить Кенту грустную историю прямо на помойке.

Бомж неопределённо покрутил рукой и стал исподволь оглядываться по сторонам, определяя в какую сторону ему ловчее будет сдрыснуть, если начнётся что-то нехорошее.

Дальше начался сюр. Тройник, как в замедленной съёмке видел, как парень, порывшись в пакете достал из него три пачки денег. Когда он пачки выудил из пакета, то стал совать их в руки бомжу. Бродяга даже вначале тупил, не понимая, чего этот чувак хочет. Только, когда пачки денег очутились в руках Тройника, он, наконец, сообразил, что это деньги, что их дали ему, что бобосы надо срочно прятать, пока парень не передумал и не отнял их у него. Пока Тройник суетливо рассовывал деньги по своим карманам, молодой парень скорчил блаженную морду, и со словами: «От себя отрываю» отправил в бак пластиковый пакет, тот, из которого он доставал деньги. Потом он уже холодным и пронизывающим взглядом посмотрел на бомжа и произнёс:

— Помяни Кента, ушедшего в вечность.

Глядя в след удаляющемуся парню, ошарашенный Тройник соображал, о чём это его просил парень. Надо, вроде как, кого-то помянуть. Не, это какой-то сумасшедший парень, точно говорю. Но, деньги? Может это фальшивые бобосы? Всё равно как-то непонятно, зачем бомжу давать фальшивки.

Эта ночь для Тройника была самая муторная и волнительная: он, лёжа в своём картонном домике, устроенном за помоечными баками, трясся и переживал, реагируя на каждый шорох и кошачий мяв. Ему всё казалось, что по его душу пришли парни с битами, что вот-вот они сейчас развалят его домик вместе с Тройником, или обольют его коробки бензином и подожгут. Страшно действительно было: мозг, накаченный непонятными мыслями, усиленными мнительностью, рисовал какие-то паскудные вещи. Затылок бомжа усердно грызла паранойя и блохи, твердя ему, что до утра он не протянет. Казалось, словно кто-то омерзительный и рогатый внимательно смотрел на его логово и жадно облизывался в предвкушении. В общем, жуть, как в фильмах ужасов.

Ночь проходила крайне нервозно: практически всё время Тройник не спал, а прислушивался и много думал, мысли так и лезли в голову со всех сторон. Поэтому очень рано утром из коробок вылез несколько иной человек, чем был ещё вчера. Этот человек выбросил в практически родную помойку почти все свои богатства, если о них можно так сказать и быстрой походкой отправился к морю. Несмотря на холодную утреннюю воду, Тройник с помощью куска хозяйственного мыла отмывался от грязи и дурного запаха. Свои патлы он мыл, наверное, раз десять, чтобы выгнать из них всех насекомых, на которых он раньше не обращал внимания и не лечил. Впрочем, чего этих мелких квартирантов лечить: они у него не болели. Засаленные и дурно пахнувшие штаны и рубаху он также прополоскал в море, выжал и стал сушить на камнях под солнцем. Море, наверное, почернело от грязи с тела Тройника, но он купался в месте, куда обычные отдыхающие практически не забредали. Пока шмотки сохли на камнях, Тройник украдкой изучал банкноты: к его удивлению они были настоящими, ну, или очень хорошей фальшивкой. Чем больше Тройник изучал деньги, тем больше в его голове образовывалась пустота, а действовал он на автомате по плану, выстраданному ночью. Старыми ножницами бомж кое-как срезал свои патлы и подровнял бороду, теперь, когда он оделся в чистые штаны и рубаху, Тройник стал походить на крестьянина, приехавшего в город по своим крестьянским делам. Зачем крестьянину хорошо одеваться: он купит в магазине какой-нибудь сельхозинвентарь, и опять пойдёт возиться со скотиной или копаться в земле. Сейчас особо Тройник уже не привлекал внимание прохожих своим видом. Да, никто и не интересовался, куда он направляется, у народа были свои заботы, кроме как следить за какими-то крестьянами. Шёл он уверенной походкой на местный рынок, чтобы приобрести новую чистую одежду: какие-нибудь спортивного кроя штаны и футболку.

Новая одежда подняла Тройника ещё на одну ступеньку в местном социуме. Теперь никто не мог бы сказать, что это бывший бомжара. Вот только этот человек слишком зарос и имел нездоровый загар. Чтобы исправить этот недостаток Тройник нашёл маленькую парикмахерскую со скучающей женщиной парикмахером. Та скривилась при виде бывшего бомжика, но когда тот положил на столешницу банкноту в тысячу рублей и сказал, что сдачи не надо, смилостивилась. Тройник попросил сделать ему очень короткую стрижку: миллиметров пять хватит, ну, и побрить его, а то у них в посёлке мужики забывают следить за собой. Ага, поддакнула парикмахерша, всё заботы и заботы, но следить за собой обязательно надо, включая маникюр и педикюр. И не говорите, сокрушался Тройник: работаю, как папа Карло, семья-то большая, все кушать хотят. А в деревне у них никто педикюром не занимается: все правильной ориентации. Он на ходу придумывал себе новую биографию и заливался соловьём. Парикмахерша осталась довольной гонорару за свою работу и подивилась трансформации, произошедшей с её клиентом. Сейчас перед ней был совсем другой человек. Теперь Тройник походил на обычного работягу, с чуть беспокойным взором и не очень гордой осанкой. Понятно, что человек думает, как ловчее прокормить свою семью. Заботы об этом у него прямо на лбу написаны. Впрочем, таких большинство. Это только отдыхающие ходят беззаботно, но, на то они и отдыхающие. Вот когда они уедут к себе домой, то тоже будут такие же, как этот мужик, озабоченные добыванием пищи насущной.

Парикмахерша вздохнула, глядя вслед удаляющемуся мужику: можно бы и замутить с таким, но у этого мужичка большая семья, да и росточком он не очень. Но, скорее всего справный и хозяйственный. А «хозяйственный мужик», проходя мимо лотка с солнцезащитными очками, остановился, выбрал себе очки и посмотрел на себя в зеркало. Вид, отражающий зеркалом, поразил даже самого Тройника. Теперь в зеркале отражался кто угодно, но не Тройник. Действительно — подумал преобразившийся бродяга — надо уже забывать погремуху «Тройник». Он теперь стал опять Эдуардом, Эдуардом Залесским, так у него в спрятанном паспорте написано.

Прохаживаясь по городу Тройник, вернее теперь Эдуард Залесский, забрёл в универмаг, а там ноги его привели в магазин «Шарм», где он попал в цепкие ручки старшей продавщицы по имени Виолетта Михайловна. Ей помогала полусонная девушка, которая передвигалась с черепашьей скоростью.

— Светочка не спи, — даже прикрикнула на неё старший продавец, ведь клиенты любят, чтобы вокруг них все продавцы быстро бегали, а не засыпали на ходу.

Виолетта Михайловна впарила не очень искушённому в современной моде Эдуарду дорогие брюки, отличные кожаные туфли, фирменную кепку, и замечательную кожаную сумку, носимую через плечо. Клиент безропотно оплатил покупку. Вот что значит опыт. И самое главное клиент доволен, что приобрёл фирменные вещи. У нас продаётся строго Европа.

— Светочка, чеши-ка ты домой и отсыпайся, — посоветовала своей помощнице Виолетта Михайловна. — Я же с понятием. Дело молодое, ты хоть скажи, как он из себя, горячий?

Светочка зарумянилась, но комментировать свои отношения с новым знакомым не стала, уведя разговор в сторону, отметив, что точно такую же кепочку мы продали её парню, как и этому мужчине.

А покупатель, в новой фирменной кепке и солнцезащитных очках отправился искать себе жильё. Эдик хотел открыть в банке счёт или несколько счетов, чтобы не таскать деньги с собой, но загвоздка была в его паспорте, чудом уцелевшем. Паспорт был просрочен, и когда Эдику исполнилось 40 лет он, естественно, уже давно бомжевал и не удосужился поменять паспорт. В паспорте Эдика даже имелся штамп о прописке, но этот штамп был ни о чём, недвижимости Эдик давно лишился. Но всё равно этот паспорт Эдик, по какому-то наитию свыше, всегда прятал в тайниках и не предъявлял полицейским, боялся, что тогда они его отнимут, дадут другой, в котором уже не будет штампика о прописке. А так он мог бы снять себе жильё, были бы деньги. И вот деньги упали с неба, что явно говорит о том, что где-то есть Высший разум или ангел-хранитель с белыми крылышками, который побеспокоился об Эдике. Эдик рассчитал, что если он будет тратить в день по три тысячи рублей на жильё и еду, то сможет прожить в комфорте три месяца, что радовало. А потом? А потом опять крутое пике вниз, на самое дно, на теплотрассу и помойку ближе к кошкам. Так было всегда: зачастую чтобы понять, кто ты, что для тебя действительно ценно, нужно оказаться по уши в дерьме.

Сейчас Эдику, в куче негативных вариантов попался один реальный шанс выкарабкаться со дна жизни. Он уже забыл, когда дышал воздухом свободы, как сейчас. Повезло? Везёт только дуракам, считал Эдик, даже когда он был Тройником. Однако судьба ему подкинула шанс, но с ограничением по времени: надо в течение трёх месяцев найти свою нишу в этой жизни. Или опять дно и кошки. А на дне и шоколад не радует. Тройник был фаталистом уже давно и считал, что всё, что ни случится, надо обращать себе в пользу и поучение. У меня есть Я и куча денег, мы как-нибудь справимся — решил бывший бомж. Главное надо порубить на мелкие кусочки свою слабость и свои сомнения.

Глава третья

Светочка была чрезвычайно благодарна Виолетте Михайловны, что та её намного раньше отпустила с работы. Сейчас она придёт домой и завалится спать минут эдак по сто на каждый глаз. Да, вчерашний вечер и часть ночи она провела весьма активно с Семёном, поэтому сейчас с трудом переставляла ноги, но на душе было хорошо.

Впереди мелькнул идущий куда-то мужичок, которому Виолета умудрилась втридорога продать кепку, точно такую, как и её Семёну. Девушка уже и сама не заметила, что начала говорить о Семёне, как о своей собственности. Правда, тот пока не знал, что он уже чьята собственность, но то дело такое. Когда узнает, наверное, обрадуется. Всё будет правильно, на этом построен мир — уверяла себя Светочка — главное захотеть, а если сильно захотеть, можно и в космос полететь. Можно и залететь, конечно. Но, когда с Семёном у неё дойдёт до интима, что случится скоро, то надо как-то предохраняться, и все дела. Светочка уже всё решила о том, что будет дальше, всё распланировала, и Семёну в её планах отводилось достойное место альфа-самца, но под контролем альфа-самки. Он точно будет счастлив, к бабке не ходи. Есть вещи, которых никому не избежать, вот и Семёну придётся смириться со своей прекрасной участью.

Мужик-покупатель, которого хорошо осчастливили покупками, последний раз мелькнул впереди и куда-то скрылся. Интересно, а кто он такой — вдруг подумала Светочка. Ей стало любопытно: а сможет она, как заправский сыщик определить, кто этот человек? Наморщив лобик, Светочка стала думать, но, по всему выходило, что этот мужик мог быть кем угодно. А если пойти методом исключения? Вот, например, может он быть полицейским, или преподавателем в их универе? Она хмыкнула: на преподавателя и полицейского этот мужик явно не тянул, блёклый какой-то. А может, это гангстер? Нет, на крутого бандита мужик походил мало: те уверенные, наглые, ведут себя вызывающе, а этот серая мышь. Наверное, это простой работяга или торговец с рынка, хотя нет, какой из него торговец. Торговец — торгуется, а этот приобрёл все вещи без оглядки на цены.

Мысли Светочки стали привычно прыгать с одного предмета на другой, скорее с одной персоны на другую. То она думала о Семёне, то о мутном мужике-покупателе, теперь мысли девушки перекинулись на её друзей мужского пола. Таковых было катастрофически мало. Например, был Николаша: фи на Николашу, он уже прочитанная книга, да и не книга он был, формата романа, а так себе, популярная брошюрка на сексуальные темы. Николаша это «фи»….о нём уже надо забыть, так…субботний любовник. Был у Светочки ещё один друг, некто Рудик Широков по кличке Артемон из-за того, что он был лохматый, словно пудель. Рудик, так получилось, что учился со Светочкой в одном универе, только на другом факультете и на курс старше. Они познакомились случайно в автобусе, когда ехали из Краснодара в Геленджик на каникулы. Это было два года тому назад, и с тех пор у них вроде бы была дружба, а не простое знакомство. Во всяком случае, их отношения балансировали на краю между дружбой и знакомством, так как Светочка не рассматривала Артемона как объект, а тот её не рассматривал, как единственную женщину. Причиной было то, что этот Артемон, который Рудик, имел какое-то болезненное влечение к женщинам, а Светочку такое положение не устраивало. Хоть и поговаривали, что Рудик был гениальным человеком, но очень уж он был любвеобильным, до такой степени, что заглядывался на любую юбку. Так думала Светочка, но здесь она была немного не права. Рудик заглядывался не на всех женщин: у него были свои вкусы и предпочтения. Он заглядывался на стройняшек, но не очень длинных, и чтобы мордашка была симпатичной. Такой тип девушек ему нравился и Рудик не выделял кого-то одну: он любил всех, но только тех, которые укладывались в его критерий. Рудик искренне считал, что любить одну женщину всю жизнь, это всё равно, как сказал мудрец, что одна свечка будет гореть много лет. Это как надо потерять интерес ко всем остальным красоткам, чтобы взять и жениться на одной? Естественно, девушкам такое положение не очень нравилось. Светочкины внешние параметры подпадали под критерий Рудика, но она не хотела становиться одной из многих. Ей надо было быть первой, а с Рудиком такое не прокатывало. Ещё у Рудика, на почве любвеобильности, был один пунктик, который Светочке совершенно не нравился, но девушка мирилась с этим пунктиком, так как Рудик был действительно гениальной личностью: хорошо соображал, руки у него росли не из задницы, короче говоря, он умел изобретать и превращать свои идеи в вещи. Вот только сомнительный пунктик у него имел место быть. Пунктик заключался в том, что Рудик любил порнуху. Да что там любил, он был знаток и исследователь этого вида «искусства». Светочке совершенно не понравилось, когда однажды, Рудик на полном серьёзе предложил ей сняться в домашнем эротическом ролике. А что? Идея что надо. Чем Светочка не кинозвезда. Самая настоящая кинозвезда, особенно в голом виде. Он серьёзно считал, что видео с голой Светочкой является хорошей идеей, поэтому озвучил эту идею стройной девушке. Светочке совершенно не улыбалась роль главной героини в фильме из категории «восемнадцать плюс», но и Рудика она не послала, ведь кто тогда будет бесплатно помогать ей в учёбе и помогать по хозяйству, например, он безропотно чинил девушке любые домашние приборы, ремонтировал электропроводку, помогал с компьютером. Да он мог починить любой прибор, при этом даже усовершенствовав его. Причём всё это он выполнял безропотно, по первой просьбе. Всем хорош парень, только пунктик у него есть. У гениев всегда так. Ну, кто не без греха. Об этом ещё древние говорили. Светочка была знакома и с лучшим другом Рудика, парнем по имени Ковальский Павел. Правда Павлик был старше Рудика на пять лет и, как считала Светочка, он был сумасшедший на всю голову. Такому типу только в психушке чалиться, но он, почему-то находится на воле. Павлика Светочка занесла в разряд знакомых, но таких, от которых надо держаться на расстоянии, а то ещё покусает. Но, почему-то Рудик терпел Ковальского, хотя того все называли городским сумасшедшим. Может и Рудик тоже, того?

Пока Светочка неторопливо ступала по серой тротуарной плитке, её мысли сделали круг и с удовольствием вернулись к Семёну. Девушка с благодушной улыбкой стала вспоминать вчерашний день, когда они зажигали с Семёном. Вчера она вечерком пришла в его номер, чтобы пригласить парня прошвырнуться по городу, предназначенному для отдыха приезжему люду. Спрашивается, чего ему сиднем сидеть в номере: ведь для него будет лучше, если он прогуляется с симпатичной девушкой. Прогуливаться желательно с посещением ряда прибрежных заведений, в которых подают вкусное мороженное и замысловатые коктейли. Немного удивило девушку то, что её кавалер был одет в иную одежду. Значит, он днём всё же ходил в город и там приобрёл себе новые шмотки.

Девушка долго парня не уговаривала: она просто взяла его под руку и потащила на прогулку. Она ещё не знала, что прогулка у них продлиться чуть ли не всю ночь, что только к утру они притащатся домой и у Светочки будет совсем мало времени, чтобы выспаться до начала работы в магазине. Но, зато, как ей было с ним весело общаться и посещать самые разные заведения, где за всё платил кавалер. Ночь — это время потрясающих идей. Ночь для того и придумана, чтобы гулять. Приятно иногда выбраться из тупика серых будней и окунуться в веселье, где много мороженного, танцев и разговоров ни о чём. Вместе с Семёном время летело. Обычно, особенно на занятиях и в магазине оно тянется, когда происходит что-то хорошее — оно идёт, а когда совсем хорошо и прекрасно — оно летит. Опомнилась Светочка далеко за полночь, когда уже стало прохладно, и пришла мысль, что надо бы идти домой и поспать перед работой. С Семёном, конечно, было интересно и необычно. У Светочки было такое чувство, что этот парень даже умнее гения Рудика, который всё знает. Этот тоже в карман не лез за словом, много рассказывал смешных анекдотов и историй, иногда он был красноречивее Шекспира. Да у него и обычные суждения выглядели, как анекдоты. И речь у него была немного странная, например, он часто называл себя не «Я», а «Мы». Ага, много его. Вот только целоваться парень не умел, или ловко претворялся, что не умеет. Когда ночью Светочка усадила его на лавочку, спрятавшуюся в укромном месте, и накинулась с поцелуями, то вначале, несколько минут парень явно тупил, изображая из себя полного неумеху этого дела. Зато потом он раскочегарился так, что Светочка не могла от него отлипнуть. Увы, но пришлось охлаждать его пыл. Хорошего понемножку, а не помножку. Честная девушка много не целуется, да-с. У девушки должна быть загадка и изюминка, которую кавалер должен, хоть тресни, разгадать.

Светочка с удовольствием вспоминала, как они целовались на лавочке. Вдруг она поняла, что ничего о Семёне не знает. Даже фамилия его ей неизвестна, как неизвестно, где он живёт и учится, если учится. Как-то так получилось, что она такие важные вещи не узнала. А вдруг он женат!

Стоп! Не надо паники, мы не на Титанике! — сказала сама себе девушка — не надо заранее суетиться под клиентом. Она решила, что как только сегодня вечером придёт к Семёну для продолжения отношений, то обязательно заглянет в его паспорт на предмет уточнения его гражданского состояния. Если он окажется подлым женатиком, то она лично восемь раз утопит его в море, такого коварного обольстителя.

Семён в то время, когда Светочка в мыслях перемывала ему косточки добела, лежал в номере на кровати, уставившись в потолок. Сторонний наблюдатель увидел бы, что этот человек настоящий ленивец, который обожает ничего не делать, и был бы неправ. Семён работал: он вёл интенсивный диалог с ИИ и поглощал кучу информации, нарытой ИИ. Когда они вызволили из плена свой паспорт, и установили как их имя, то ИИ начал входить во все базы данных для определения их текущего статуса. Выяснилось, что зовут их Илья Михайлович Суханин, скоро им будет 22 года, и учатся они на лечебном факультете КГМУ. Вот как, оказывается мы будущие лекари. Живут они отдельно от родителей в однокомнатной квартире в одной из новостроек города Краснодара. Родители, весьма обеспеченные люди, проживают в пригороде Краснодара в прекрасном особняке. Теперь ИИ вычислял всех знакомых Ильи Суханина по базам данным. Помощник быстро вычислил, что у него был собственный прибор для коммуникации, но прибор похитили плохие люди из, так называемой, бригады Велосипедиста. Последнее место работы этого прибора было зарегистрировано в жилище нехорошего человека по имени Кулаков Вадим, тридцати лет, известного как объект «Солома».

Кроме этого ИИ отслеживал реакцию отдельных людей и организаций на уничтожение объекта «Кент». Он перехватывал все переговоры, где упоминалось это имя или имя Александра Корнилова.

Мёртвого Кента около полудня нашёл Солома, которого почему-то насторожило, чего это Кент не отзывается на звонки. Солома припёрся в дом Кента, узнать, почему так. Двери в квартиру Кента были не заперты, и Солома вошёл внутрь, где обнаружил, что его старший товарищ, можно сказать главный наставник по бандитскому ремеслу находился уже в лучшем мире, то есть был мертвее мёртвого. От того, что сделали с Кентом при жизни, Соломе стало дурно и его тут же вырвало. Запах в квартире был неописуемый, хуже, чем на бойне, а вид окровавленного и обгаженного тела бывшего бандита привёл Солому к нервному срыву. Одно дело если это они кого-то избивали, то, по их мнению, было правильно. Но чтобы кто-то покусился на банду, такого не было. А здесь явно поработал профессиональный садист, которому море по колено. Здесь же на столе спокойно лежало и орудие преступления — окровавленная «розочка» и уже появились вездесущие мухи, которые деловито ползали по трупу. Эти мухи окончательно добили Солому.

Солома, как ошпаренный выскочил из квартиры и заметался, соображая, куда ему бежать. Ему пришло в голову, что надо бежать к бригадиру, не в полицию же обращаться. Вот только Солома забыл закрыть за собой дверь, и теперь дверной проём стоял нараспашку: заходи, кто хочет. Эта картина вскоре заинтересовала соседа Кента дядю Федю, которого удивило это обстоятельство, ведь сосед всегда держал дверь закрытой и не любил, когда кто-то суёт нос в его квартиру. Крикнув соседа и не дождавшись отклика, дядя Федя вошёл внутрь квартиры. Вонь и открывшийся натюрморт, бывший где-то посредине между скотобойней и свинороем, привёл дядю Федю к точно такой же реакции, как и Солому, то есть его тоже вырвало, что не добавило озона в помещении. Перепуганный дядя Федя тоже заметался, не зная, что ему предпринять, поэтому кинулся к своей дражайшей супруге, та была умнее и спокойнее. Тётка Люда, вздохнув, позвонила в полицию, а своего супруга стала лечить водкой, бутылку которой она достала из заначки. Ну, и сама причастилась: ведь нервы не стальные канаты. Одной бутылки не хватило для снятия стресса, и дядя Федя выдал супружнице уже свою заначку, где заныкал на чёрный день литр водки. Такой день наступил: ведь не каждый день зверски убивают соседей.

Полицейские, приехавшие на вызов, обнаружили в одной из квартир изуродованный труп, а в другой квартире этого дома еле вяжущих лыко соседей. Тётка Люда несла какую-то чушь про свою жизнь, но пыталась кокетничать, а дядька Федя, судя по его устремлённому взгляду в космос, явно ушёл в астрал, где и прибывал, не реагируя на вопросы. Как свидетели преступления они были никакие, но на роль потенциальных обвиняемых тянули. У, садюги! А почему нет? Сидели вместе, бухали бухашку, курили куришку, в мозгах что-то переклинило и понеслось. С кем не бывает. Вполне нормальная и приемлемая версия. Но полицейское начальство рекомендовало, судя по известному образу жизни убитого, копать глубже, хоть ниже канализации. Мудрое полицейское начальство не очень верило в то, что безобидные тётка Люда и дядька Федя, вдруг сподобились слететь с катушек так, что подались на старости лет в маньяки.

ИИ обнаружил интерес к убийству у некоторых государственных организаций, среди криминала и некоторых жителей города. Полицейские считали, что одним гадом стало меньше; представители криминала обещали жутко отомстить; обыватели судачили, что в городе появился маньяк, да не один, а целая кодла, в основном специализирующаяся на бандитах. Но, тут мнения разделялись: некоторые считали, что это разборки местной братвы с залётной бригадой. Другие граждане договорились до утверждений, что в городе намечается съезд маньяков, и участники уже стали собираться. Но все мусолившие данную тему сходились во мнении, что это только начало: на это указывало подорожание сахара и гречки в магазинах. ИИ предложил Семёну приобрести в запас сахар и гречку, пока не началось. Желательно по две-три тонны каждого наименования продукта.

О своих взаимоотношениях со Светочкой Семён не думал, хотя считал, что такое знакомство ему пошло на пользу. Ведь его научили правильно употреблять в пищу холодный продукт, называемый мороженным, научили выполнять сложные движения, называемые танцами, и научили целоваться. Пока смысла в целовании Семён не улавливал, поэтому, когда девушка сегодня ночью начала совершать с ним этот процесс на городской лавочке, то Семён сразу уточнил у ИИ о смысле происходящего.

ИИ дисциплинированно предоставил информацию, из которой следовало, что это дело серьёзное и является, как здесь считают, языком души. В местном социуме поцелуй означает слишком многое. Это действо может быть сигналом любви или жестом вежливости и уважения. Все зависит от того, как целоваться и главное к какому месту на теле партнёра надо прикладывать свои губы. Надо начинать целоваться, советовал ИИ, со страстных объятий и поцелуя в губы. Страстные объятья, это, наверное, когда надо крепко прижимать к себе партнёра. Потом, постепенно надо двигаться всё ниже и ниже, исследуя каждый сантиметр тела партнёра. Чего ты сидишь просто так, торопил его ИИ: начинай исследовать каждый сантиметр объекта «Светочка». Этот жест будет означать замечательную прелюдию перед сексом. Про технологию секса на лавочке ИИ обещал уточнить. А пока, он советовал сообщить девушке, что у него от восторга подгибаются колени, сердце начинает усиленно качать кровь, а внутри разжигается страсть и огонь. Где внутри? Точно не известно и требует дополнительных исследований.

Семён даже хотел спросить у девушки, в каком месте у неё разжигается огонь страсти, но она не давала ему говорить, закрывая его рот своим. Зато, когда он смог говорить, то предложил ей заняться всеми известными видами поцелуев. Какими это всякими — удивилась девушка — их что, много. Наученный помощником Семён стал подробно объяснять ей виды поцелуев. Начал он с объяснения поцелуя в лоб, потом сообщил о поцелуи в ручку. Светочка сидела и поражённо внимала. Есть ещё эскимосский поцелуй носами, ага. Здорово, правда! Потом французский страстный поцелуй и поцелуи в эрогенные зоны. Светочку это явно заинтересовало. Дальше Семён просто перечислял виды поцелуев, контролируя ситуацию. Его интересовало, какой из видов поцелуев выберет Светочка. Может ей понравится затянувшийся поцелуй, а может чмок-поцелуй, или поцелуй со следом. А может её заинтересует поцелуй с секретом или змеиный поцелуй. Есть ещё воздушный поцелуй, поцелуй ангела, соблазнительный поцелуй, вампирский поцелуй, собачий поцелуй и разогревающий.

После того как Семён объяснил Светочке значение и смысл разогревающего поцелуя она засобиралась домой. Говорит, что устала уже, поздно, однако, что она девушка честная и на лавочке ей не очень интересно…разогреваться. Семён тоже считал, что телу носителя надо дать отдых, поэтому не возражал отправиться с лавочки домой на мягкую кровать. Теперь он лежал на кровати и анализировал все произошедшие с ним события на этой планете, чтоб она в бездну провалилась. ИИ тоже анализировал, причём он часть ресурсов выделил на анализ местного секса, который чуть не случился с Семёном на лавочке. Помощника заинтриговали местные видеоролики по этой проблеме, о чём он и сообщил своему тёмному в этом вопросе начальнику. Он настаивал, чтобы шеф просмотрел несколько сот тысяч роликов по этому вопросу, ведь на этой планете, секс оказался самым востребованным явлением, иначе как объяснить, что местная инфосеть забита вопросами на эту тему.

ИИ советовал Семёну заняться изучением этой проблемы со Светочкой, как половозрелой человеческой самкой: провести с ней совместные теоретические и практические изыскания. Потом надо будет потренироваться на соседках и маме Светочки, это для закрепления навыка.

Что-то Семёну такая перспектива не очень нравилась, это отвлекало от основной задачи, но если надо, то он будет сексуально страдать с местными самками. Да уж, жизнь резидента оказалась гораздо трудней, чем он мог представить.

Сотрудники полиции рыли землю, а ИИ контролировал их работу: это делать было легко, так как у каждого сотрудника в кармане был индивидуальный коммуникатор, поэтому ИИ слышал все разговоры, ведущиеся сотрудниками по этим коммуникаторам, так и обычные разговоры рядом с этим прибором. Через некоторое время ИИ узнал, что полицейские пребывают в некотором недоумении. Да что там, в недоумении, в этом деле всё было мутным, начиная с, непонятно каким образом, сгоревшего мобильника Кента. Вот как объяснить факт, что преступники выпотрошили сейф, принадлежащий убитому, но не взяли оружие. Почему они везде оставили свои отпечатки пальцев? В гараже у убитого гражданина нашли чужую машину, зарегистрированную на…. никого не зарегистрированную. Вот так фокус: номера на машине есть, а владельца ни в одной базе нет. Это ИИ подсуетился и стёр имя владельца со всех баз данных.

Отпечатки пальцев преступника или преступников пошли на экспертизу, но получилось что-то препохабное. На месте убийства только один преступник оставил отпечатки пальцев, и электронная база отпечатков пальцев утверждала, что отпечатки пальцев принадлежат гражданину Явелкуту Василию Алотовичу, коряку по национальности, постоянно проживающему на полуострове Камчатка. Потенциальному маньяку сейчас стукнуло 82 года и дедушка коряк, получается, как-то сподобился смотаться с Камчатки в Южный Федеральный округ, замочить гражданина Корнилова и вернуться на свою Камчатку. Пальчики дедушки коряка были в базе данных из-за того, что в юности он отсидел пару месяцев за браконьерство. На всякий случай следователь связался с Камчаткой, где ему с крайним удивлением разъяснили, что дедушка старенький и уже того….плохо ходит. Совсем плохо ходит? Совсем, однако, под себя хорошо ходит. Это был казус. Впрочем, в этом деле таких казусов и нестыковок было много. Непонятный автомобиль отвезли на спецплощадку, предварительно сняв с него отпечатки пальцев. Следователь прокуратуры, которому поручили вести это дело, многомудрый товарищ Надеждин Максим Сергеевич, уже догадывался, чьи там окажутся пальчики. Скорее всего, дедушки коряка, который плохо ходит, но зато технично мочит бандитов, проживающих на другом конце планеты. Следователь у экспертов затребовал копии бланков с отпечатками: он хотел по старинке вручную сравнивать отпечатки. Зря он это сделал. Да и с неустановленной злосчастной машиной произошло непонятное. Автомобиль простоял на площадке несколько часов, а потом у него благополучно загорелась электропроводка. Хорошо загорелась. Пока прибыли пожарные от автомобиля остались только обгоревшие рожки да ножки. Почему-то следователь не удивился, но продолжал суетиться и систематизировать данные: он знал, что следы, хоть какие-нибудь, да выведут к владельцу машины, да и по отпечаткам пальцев можно определить преступника иными методами. Тут ему позвонили на его личный коммуникатор: номер на экране не отобразился, а голос собеседника был искажён, но вполне понятен. Следователю настойчиво рекомендовали уничтожить бланк с отпечатками пальцев, потерять улики и не проявлять рвение, иначе…. Следователь взбрыкнул: это ему, государственному человеку, будут угрожать непонятно кто. Он популярно сообщил своему тайному собеседнику, что будет выполнять свой долг, а грозиться будете своей бабушке. Санкции последовали незамедлительно. На телефон следователя стали приходить одна за другой СМСки, говорившие, что он совершает покупки с помощью своей карточки: каждую секунду по одной покупке на сумму 1000 рублей. Через сорок секунд на зарплатной карточке следователя красовался ноль рублей. А, так вот они как — разозлился следователь. Но, тут позвонила жена, которая со слезами сообщила ему, что с её карточки только что были списаны все накопления, все сто двенадцать тысяч. Что теперь делать и как жить? Следователь задумался, глядя на телефон. Телефон соизволил позвонить: тот же машинный голос спрашивал, нужны ли ему его накопления, лежащие на счетах в банке или не нужны, все два с половиной миллиона. А личный автомобиль нужен? Скрепя зубами следователь признался, что нужен. Тогда, продолжал голос, надо уничтожить улики и все следы по этому делу и сидеть на попе ровно с философским выражением на лице.

— Так это моя работа, расследовать преступления! — громко возмутился следователь. — Мне за это государство деньги платит, а вы запрещаете работать и деньги отнимаете.

— Так и расследуйте, — успокоил его голос. — На ваш век преступлений останется. Только на некоторые не надо делать охотничью стойку. Мы скажем на какие.

Потом голос чуть подумал и сообщил:

— Мы вам компенсируем потери, если вы выполните наши условия. Деньги вернём и оставим вам контакт с нами. Вам будет достаточно на своём коммуникаторе набрать номер 332 и задать интересующий вас вопрос касательно любого преступления.

Следователь узнал число 332 — это был номер его автомобиля. Тонкий намёк.

— И что будет, если я наберу этот номер и спрошу вас по интересующему меня делу?

— Вам будут предоставлены документы, с помощью которых вы сможете успешно завершить следствие. Любое следствие.

Следователя осенило: нет, сейчас с ним разговаривают не представители криминалитета, а, скорее всего, на него вышла какая-нибудь хитровыдуманная специальная служба, что, может быть, гораздо хуже доморощенных ОПГ. Но, поживём — увидим: где есть свет, там есть и тень, и наоборот. Так что волноваться лишний раз не надо — волнения лишь увеличивают страдания, а решать проблему методом создания другой проблемы — это точно не наш путь. Зачем мне такое трудное счастье? Зачем жить иллюзиями: порой обстоятельства сильнее нас и прут, как поезд без тормозов.

Будет день — будет пища. Это только молодые сотрудники сомневаются, паникуют, разводят суету и мельтешение. Опытный сотрудник ничего суетного делать не будет: что произошло, то произошло, и поезд благополучно ушел. Опытный сотрудник будет вяло наблюдать за развитием ситуации, ведь против лома нет приёма, окромя другого лома. Поэтому, даже если он в чем-то ошибся, это не повод суетиться.

Точно так же думал и бывший бомж Тройник. Вот беда: только начинаешь привыкать к хорошему, как жизнь становится ещё лучше, и уже надо привыкать к лучшему. Ещё он думал, что у событий есть скрытый смысл. Он нашёл себе жильё, внешне преобразился и стал планировать своё будущее: время идёт, шальные деньги кончатся. Перспектива вырисовывалась мрачная. Прошлое, как камень, со всех сил тянуло его на дно. Не отпустишь — не поплывешь. Эдик Залесский давно не умел ничего делать, кроме как выживать в человеческих джунглях. На помойках ничему не учат, кроме как выживать и проявлять недюжинную смекалку в добывании средств на дешёвое пойло. Теперь перед ним стояла перспектива найти работу. Вот только кто возьмёт к себе человека, который ничего не умеет делать, да и по состоянию подорванного здоровья он мало что сможет делать. Тоже мне работничек. Тройника осенило: надо найти того молодого человека, кто одарил его неприлично большой суммой денег и попроситься к нему на работу. Раз он приручил Тройника, то теперь должен позаботиться о нём, а как иначе. Потрясающая логика! Вот только, где его найти. Эдик вздохнул: нечего сидеть и ждать с моря погоды, надо поднимать задницу и искать благодетеля. А как найдёт, надо падать ему в ноги со своей слёзной просьбой. Сказано — сделано. Эдик тщательно побрился, нацепил кепку и очки и вышел на улицы города: у него появилась цель. Нельзя просто сидеть здесь, сложа руки. Я и так всю жизнь этим занимаюсь.

В таком прикиде Тройника не могли узнать бывшие «друзья», а он бывших «друзей» узнавать не собирался, потому как презирал он бомжей: уже второй день презирал.

Так что жизнь в этом городе шла своим чередом, хотя она уже была несколько взбаламучена появлением инопланетного резидента. Муть поднималась со дна. Резидент знал, что даже одно его появление в этом мире изменит вектор развития всего сущего на планете. Причина? Причиной была глобальная связь между любой частичкой материи и принцип предопределённости. Если бы ИИ мог удивляться, то он бы с удивлением узнал, что на этой планете об этом свойстве природы знали и осознавали, но, конечно, не все индивидуумы. Некоторые исследования аборигенов подтвердили наличие в квантовой физике внутренней неопределенности. Следовательно, нелокальный характер квантовых систем является общим свойством природы. До этого существовало ошибочное представление, что две мельчайшие частицы, например фотоны света, можно рассматривать как изолированные и независимые физические объекты только потому, что они движутся на большом расстоянии друг от друга. На самом деле, даже эти мельчайшие частицы остаются частью единого целого. Непонятны были только размеры этого единого целого. Трудно представить себе, что между событиями, происходящими в разное время и в разных местах, существует какая-то связь. Пока, даже лучшие умы цивилизации седьмого уровня, не знали ответа на этот щекотливый вопрос.

Светочка на такие философские темы не думала, она думала на возвышенные темы, касающиеся её чувств. Сейчас её обуревали благие желания, которые иногда ведут к безумию.

— Что за странное чувство, от которого хочется напиться? — думала девушка. — Наверное, это любовь! — решила она. — Где мой Сенечка, где моя сладкая сказочка?

Ага, любовное чувство, это не юркая мышка: оно не лезет в ловушку логических аргументов, любовь иррациональна. Любовь — серьёзная напасть, а из всех напастей нет более жестокой, чем безумие. В чём-то любовь сродни безумию.

Семёна девушка застала за бесцельным лежанием на двуспальной кровати. Она вошла в его номер, не стуча в дверь и не предупреждая, чисто по-хозяйски и по-дружески. Раз они уже близкие, как ей казалось, друзья, то и стучать в дверь не обязательно: он уже её за сиську хватал, целоваться учил. Надо другу преподнести сюрприз в виде себя хорошей. Пусть радуется. Семён, лёжа на кровати, не выказал никакого удивления от появления девушки: его помощник давно отслеживал её перемещения, поэтому Семён знал, что девушка сейчас войдёт. Так что у Светочки не получилось застукать парня за чем-нибудь предосудительным, например, в объятиях какой-нибудь, несомненно, толстой красотки, которая спит и видит, как отхватить себе Сенечку.

О как! Светочка увидела лежащий на тумбочке паспорт и деловито стала его листать, не обращая внимания на реакцию парня. Впрочем, реакции совершенно не последовало. У девушки отлегло от сердца, когда она увидела, что её дражайший Сенечка, не женат, а прописка у него указана Краснодарская. Это радовало: выходит, они могут встречаться и в Краснодаре, когда наступит пора учёбы.

— О чём ты сейчас думаешь? — спросила девушка, ведь надо было начать разговор. Может он думает и мечтает о ней.

— Об иррациональности числа Пи, — последовал серьёзный ответ. Ведь Семён не мог говорить ей о своих делах. Зачем они симпатичной девушке. Лишняя информация будет только забивать её светлую голову. С девушками, как советовал ИИ, надо говорить на удобные им темы: раз Светочка учится на математика, то, почему бы не поговорить с ней на удобный ей предмет.

— Эээээ, похвально, — кивнула головой девушка и огорошила Семёна сообщением. — Я не боюсь серьезных отношений. Поэтому, собирайся, мы с тобой пойдём на пляж, а потом завеемся на набережной. И чего лежим, а не вскакиваем с криками радости.

— Айда! Ура! Ужо! Э-эх! Тьфу! — старательно начал перечислять Семён крики радости. — Фи! Фу! Уф! Ой-ой! О! Увы! Тпру! Ах! Бах! Бац-бац!

Судя по удивлённым глазам подруги, некоторые радостные крики были не в тему. Зато их было достаточно для выражения исключительной радости. Собственно, Семён всегда рад был находиться в воде: в воде ему было комфортно. Поэтому предложение девушки окунуться в море ему понравилось.

— У меня есть жёлтенький купальничек, — соблазнительно и многообещающе сообщила девушка. — Сейчас такой цвет в тренде. Я тебе покажу комплектик. Заценишь. Настоящее произведение искусства.

— Точно, — кивнул головой Семён. — Хорошее произведение искусства всё равно, что купальник на девушке. То, что искусство демонстрирует, весьма привлекательно, но куда интересней то, что оно скрывает…

Девушка сделала вид, что немного смутилась: ах, какой шалунишка этот Семён, намекает, чтобы ему показали, то, что прячет купальник. А где тогда интрига?

— Если будешь хорошо учиться, то тебе покажут и то, что прячется за купальником, — кокетливо промурлыкала девушка. — Кстати, а где ты учишься?

— Закрыл восьмой семестр на лечебном факультете КГМУ, — скромно сообщил парень о чужих достижениях.

— Так ты будущий врач! — поразилась Светочка.

С одной стороны ей было интересно такое открытие, с другой — ей будет трудно поразить своим голым телом будущего врача, он уже на всякие тела насмотрелся достаточно. Это открытие много объясняло. Как известно, все врачи немного того, типа с тараканами. Все доктора считают, что они познали истину. Вот математики, то другое дело: у них в голове насекомые не водятся, у них ещё хуже обстоят дела. Математика суровая наука и очень хитрая: она может доказать любой бред.

Светочка сгоняла в свою комнату, где шустро переоделась в расхваленный ею купальник, и вернулась к Семёну, чтобы подогнать его. Мужики они такие — без пинка не сдвинуться с места, а если сдвинутся, то что-нибудь забудут. Вернувшись в комнату своего друга, девушка лихо стянула с себя платьице и предстала перед Семёном в жёлтеньком купальнике.

— Вот зацени, как ты к такому комплектику относишься? — девушка несколько раз повернулась перед Семёном, демонстрируя своё идеальное тело и идеально сидящий на нём купальник.

— С пониманием, — солидно сказал будущий доктор, кивнул головой и добавил. — Жёлтый цвет — самый заметный цвет из всего спектра. Цвет подсолнухов, лимонов и Солнца. Имеет 136 оттенков. Солнечные маки сулят богатство и успех. С жёлтым цветом хорошо сочетается комплимент девушке: «Твоя улыбка для меня — свет Солнца», к тому же твоё имя созвучно жёлтому цвету.

— Угу, — только и сказала девушка: она хотела своим телом немного вывести Семёна из равновесия, но тот целую философию развёл на ровном месте. — Ладно, потопали к морю. Я покажу тебе своё любимое место для купания. А после моря мы устроим романтический ужин на двоих. Как идея? Я знала, что тебе понравится.

Прихватив незатейливые купальные причиндалы и самого Семёна, девушка потащила его к морю на своё любимое место. Это место было в прямой видимости от маяка и, действительно, многим людям нравилось. Семён не стал сообщать Светочке, что практически в этом месте он впервые ступил на сушу планеты, причём, это было совсем недавно. Вечернее купание в морской воде должно было дать кучу позитивных эмоций, но насладиться морем Семёну не дали по определённым причинам. Не только Светочка любила приходить на это место морского бережка, но и конкурентки не дремали. Сегодня, по мнению Светочки, их, то есть неумытых и вульгарно накрашенных конкуренток, было что-то слишком много, аншлаг какой-то, и все так и норовят попасться на глаза её парню, так и норовят. Особенно, вон та стерва в алом купальнике: так она чуть ли не из своих дешёвых плавок выпрыгивает, шурша целлюлитом, так хочет понравиться Семёну, хотя её надо срочно на строгую диету сажать. Вот как её назвать: клизма и стерва, это будет мягко сказано. Надо назвать её коза драная, но Светочка вежливая девочка, и таких нехороших слов этой корове безрогой не скажет. Не скажет, какая та падла и совершенно падшая женщина, и не скажет, что клизма должна знать своё место. Накрасилась, как индеец на тропе войны, и куда ни надо нос свой длинный суёт. Ага, носяру она отрастила значительную, как у Буратино. Если эти дамочки такие озабоченные, то могу дать им номерок Николаши: он эту, которая в алых плавках и с длинным носом, с удовольствием удовлетворит и поодиночке и всех вместе, всю эту озабоченную компашку: ему лишь бы только что шевелилось, он и корягу удовлетворит.

«Носатая» кокетливо накинула себе на плечи полотенце. Прелестно — прокомментировала Светочка — как попона на коне, вот же её прёт.

А Семён, оказывается, великолепно плавает и ныряет, прямо как дельфин. Ещё и фыркает, что только заводит непутёвых девок. Да что вам тут сегодня мёдом намазано? Цигель цигель ай-люлю отсюда. Нет, надо Семёна вытаскивать из моря, а то, ишь как расплавался в тёплом вечернем море, что за уши не вытащишь. И своим фырканьем только девок привлекает, которых и так привлекать не надо, они уже готовы к употреблению, заразы злостные. Нет, надо срочно брать этого знойного фрукта в охапку и тащить его подальше от этого развратного места, а то из под носа уведут парня. Клювом щёлкать не надо, так можно Семёна и прощёлкать. Лучше этим девицам не попадаться под Светочкину горячую руку. Да и под холодную лучше не надо попадаться. Господь во всём, конечно, прав, и Он велик, вот только непонятно, зачем Он создал таких настырных девиц, как та носатая, с таким убогим содержимым в голове?

Когда Семён вышел к Светочке из очередного заплыва, свеженький, как новая купюра, он был огорошен распоряжением быстро переодеваться в сухое, так как хорош тут красоваться в голом виде перед сомнительной во всех отношениях публикой. Здесь тебе не подиум: надо ещё совершить променад по набережной и посетить приличное заведение на предмет перекусить. Семён ещё не наплавался, но противоречить спутнице не стал, за что был одарён обольстительной улыбкой. Прожигаемая завистливыми и злыми взглядами оставшихся с носом девиц, Светочка под ручку удалилась с парнем с этого почему-то ставшим внезапно развратным местом. Хорошего и удачливого вам одиночества, девочки! Вам не идет, когда вы заводитесь! Пойдите, что ли в море — охладитесь. Теперь Светочка точно была уверена в том, что ей с Сенечкой просто необходимо прогуляться по набережной.

— Ты ещё не видел самое лучшее на нашей набережной, — интригующе заверила парня Светочка.

— А что самое лучшее на набережной? — проявил парень интерес. Честно говоря, его здесь всё удивляло.

— Я, — скромно потупив глазки, сообщила девушка.

Она снова вела свой живой трофей по набережной, на которой они уже вчера гуляли, было такое дело. Но эта набережная весьма большая, что радовало. Здесь не скучно и красиво. На Лермонтовском бульваре кипела жизнь: прогуливались гости города, лилась музыка, светились зазывными огнями ресторанчики, гоняли по жёлтой дорожке отчаянные велосипедисты. Было светло от горящих фонарей и по-летнему тепло. Сверкали вспышки: народ фотографировался у каждого маломальского интересного места, несмотря на сгустившуюся темноту. Набережная этого города замечательное место, даже ночью. Весьма, надо сказать.

— Ну, как тебе здесь? — прижимаясь к Семёну спросила девушка, показав свободной рукой вокруг. Рядом с Семёном было спокойно, а от ушлых конкуренток они оторвались. Пора бы уже кавалеру начинать отвешивать комплименты даме.

Говоря самому себе честно, резиденту местная эстетика была совершенно чуждой, да и гуманоиды ему надоели. Но, раз он находился в личине местного гуманоида, то надо было соответствовать. Из всего окружающего резиденту больше всего понравились растения — красивые и молчаливые живые создания. Вот о растениях он бы с удовольствием поговорил. Что означает жест девушки, когда она показала конечностью вокруг? Может она тоже предпочитает изучать растения? Или надо завести разговор о математических проблемах?

Семён спокойно стал показывать Светочке на некоторые растения и сообщать ей, что это такое здесь растёт:

— Это лавровишня, — указывал он на растение. — А это конский каштан. Вот это мыльное дерево, а это магнолия.

Он продемонстрировал девушке энциклопедические познания из жизни растений, показав и рассказав про айву японскую, тис ягодный, хурму кавказскую, павловию войлочную и другие декоративные породы деревьев и кустарников, кои произрастали в этой земле. Девушке, вместо комплиментов, пришлось выслушать лекцию по ботанике и скрывать позывы к зевоте, хорошо хоть не математику затронул кавалер. Он мог бы развивать эту тему часами: так много информации предоставил ему ИИ о флоре планеты. Местная флора Семёну нравилась, местная фауна совершенно не нравилась, и прежде всего тем, что к фауне надо было причислять человеков, которые хуже растения, называемого горькая редька. Хотя редька, как выяснил Семён, вполне себе хорошее и правильное существо. В ней есть эфирные масла; кислоты — никотиновая, аскорбиновая; фитонциды; аминокислоты; клетчатка; витамины группы В, Е, С, РР; минеральные соединения — натрий, железо, фосфор, йод, магний, калий. Она имеет бактерицидные и противовоспалительные свойства. Всё это хотел поведать девушке Семён, но та захотела мороженного…. молочного с фруктовой начинкой и без редьки. Мороженное явно понравилось вкусовым рецепторам резидента, поэтому он решил, что надо попробовать различные сорта этого продукта, чтобы было с чем сравнить.

Они сидели в уютной забегаловке, выходящей своими открытыми окнами на море, и с аппетитом поедали мороженное. Светочка видела довольную физиономию Семёна и радовалась, относя его радость на свой счёт. Она была бы дико удивлена, если бы вдруг каким-то образом узнала, что именно сейчас Семён, с помощью ИИ, проворачивал очередную злостную операцию.

Резидент знал, что страна, в которой он обосновался, окружена враждебно настроенными к ней государствами, мечтающими устроить ей какую-нибудь подлянку. Кроме того в самой этой стране существует пятая колонна врагов, состоящая из националистических сообществ, продажных СМИ, а также из завербованных иностранными разведками доморощенных либералов и демократов. К пятой колонне также можно отнести представителей ЛГБТ сообщества, гнилую интеллигенцию, состоящую из полуграмотных артистов и экзальтированных личностей. Представителей местного криминала, в большинстве своём, также нужно относить к врагам государства. А что же само государство? А оно худо-бедно как-то отбивается от нападок других держав, но расправиться с внутренними врагами властям не хватает политической воли, так как сами власти капитально сроднились с криминалитетом, иностранными разведками и местными олигархами.

Как только резидент ступил на землю этого государства, так образовалась шестая колонна, но об этом, кроме него, никто не знал. Пока шестая колонна состояла из одной боевой единицы, но то пока. Семён знал, что надо вести активную вербовочную работу для увеличения поголовья своих союзников. Сначала он думал, что следует переманить на свою сторону представителей криминала, но изучив их характерологические особенности, понял, что из этой затеи ничего не выйдет: эти граждане крайне ненадёжны и дисциплинированны только при жестоком с ними обращении.

Полчаса тому назад Семёну доложился ИИ, что им зафиксирована слежка за резидентом: слежку проводил тот самый жрец с помойки, только теперь он переоделся в другую форму и поменял имидж. Эта местная особь ничего враждебного не предпринимает, только ходит невдалеке и вздыхает. С другими особями следящий не контактировал. Цели слежки не понятны. Всё разрешилось, когда Светочка удалилась в туалет попудрить носик. Только резидент остался за столиком один, как к нему подошёл Эдик, он же Тройник. Попавшись на глаза Семёну, Эдик стал невнятно бубнить, что ему необходима постоянная работа, и что он надеется в этом вопросе на парня. У Семёна, когда Эдик бормотал свои предложения, на лице не дрогнул не один мускул, а взгляд был такой же отстранённый и равнодушный, как у рыбы. Эдик, уже начал понимать, что его сейчас пошлют, но к его удивлению, он был тут же принят на работу без всякой бюрократии, заявлений, анкет и справок о состоянии здоровья. Больше того, Эдику выплатили подъёмные в сумме двадцати бумажек по 5000 рублей с указанием купить на них личный коммуникатор, компьютер, распечатывающее устройство, бумагу и несколько флэшек. И ждать дальнейших указаний. Эдику оставалось только кивнуть и молча удалиться, удивляясь, как легко он устроился на работу. Судя по поступившим распоряжениям, Эдика не заставят горбатиться на тяжёлой и грязной работе.

Попудрившая носик Светочка заметила только спину удалявшегося от их столика, смутно знакомого ей мужчину, да и то, она его вспомнила только по кепке: по точно такой же кепке, какая украшала голову Семёна. Надо же, какие бывают совпадения — подумала Светочка, но тут же выкинула пустые мысли из головы: ей надо было флиртовать с Семёном, чтобы тот, не дай Бог, не стал вертеть своей головой в кепке по сторонам с целью определения достоинств всяких страшненьких, с избыточным весом, девиц. Пусть Семён лучше смотрит на симпатичную Светочку, а не на этих носатых и жопастеньких проходимок.

Вечер продолжался и не нёс никаких страшных событий. Всё было чинно, благородно и благодушно. Но, кое для кого обратный отсчёт времени уже пошёл, кое-кому, совсем скоро придется не слабо так огорчиться.

Так получилось, что в это же время, только на расстоянии двухсот метров от столика, где весело общались парень и девушка, как, впрочем, и сотни других людей, в ресторане сидел и отдыхал бригадир местной ОПГ, так называемый Велосипедист. За столом с бригадиром сидели и поедали пищу Сундук и Туз. Сейчас бы с ними сидел и Кент, но его душа, скорее всего, уже бегает в аду от чертей, которые норовят её поймать и посадить на сковородку, в которой уже весело кипит подсолнечное масло. А тело Кента лежало в морге, там ему было хорошо, там прохлада. Вот у бандитов, набивающих свой желудок, разговор как раз и вёлся о грустной судьбе Кента. Вторым вопросом было: как надо на его убийство реагировать. То есть бандиты обсуждали текущие производственные дела своего подразделения организации, при этом запивая водочкой горячие и жирные мясные блюда. Мнения были разные, но все присутствующие сходились в одном, что так это дело оставлять нельзя: надо вычислить злодея и дать ему ответку. У Велосипедиста в бригаде было девять человек основного состава, это если считать вместе с ним. Сейчас осталось восемь, но Солома не боец: у него нервный срыв и мандраж. Почему-то он считает, что обязательно теперь придут к нему вместе с «розочкой».

— Ссыт Солома, как шелудивый бобик, — презрительно бросил Сундук, вытирая жирные губы салфеткой.

Осторожный Туз исподлобья посмотрел на говорившего: хорошо говорить, когда не видел, что сотворили с Кентом, а Солома видел. Лично у него к молодому и перспективному Соломе претензий пока не было. Это пока, до тех пор, пока не выяснится, кто завалил Кента. А может это Солома и завалил его, а теперь изображает мандраж? Парень-то проворный, крови не боится. Как раз недавно Солома с Кентом утопили одного залётного фраерка, который борзел сильно. Может это их совместное дело и привело к такому результату?

Троица подробно рассматривала все версии: здесь нельзя было ошибиться, ведь дело чести бригады правильно, то бишь по-понятиям ответить на выпад. Поэтому надо было знать всё досконально, а для этого Велосипедист подключил все свои связи, даже в полиции. Пока результат полицейского следствия его не радовал: менты явно жевали сопли и толкли воду в ступе, отговариваясь, что в этом деле сплошные непонятки. Бандитское следствие также пока не принесло ощутимых результатов. Пронёсся среди братвы дурацкий слушок, что Кента сделал чистодел с Камчатки, но Велосипедист от такой новости только кривился: Камчатской братве никто из них ног не оттоптал, да и где они, а где Камчатка. Там своё море, а у нас своё. След мог вести от утопленного фраерка, о котором никто ничего не знал: документы фраерка были у Кента, как и его машина. Документы пропали, а машину зачем-то менты спалили на спецплощадке.

В самый разгар обсуждения ситуации пропиликал мобильник Велосипедиста. Он недовольно посмотрел на него, но на высветившийся номер надо было реагировать: звонил бригадир конкурирующей группировки, некто Гурген. С этой бригадой тёрок особо не было, жили мирно, но конкуренты — есть конкуренты, с ними надо ухо держать востро.

— Это Гурген звонит, — сказал Велосипедист своим собеседникам и нажал на кнопку соединения.

Сундук и Туз внимательно уставились на шефа, уже подносящего телефон к своему уху. Через несколько секунд они стали замечать, что морда шефа стала наливаться кровью, глаза грозно таращиться, капли пота выступили на лысине, а губы стали кривиться в злом оскале. И было от чего. Хорошо хоть Велосипедист не включил аппарат на громкую связь, а то бы подчинённые услышали страшно обидный мат и обещания от собеседника зарезать Велосипедиста и его банду совсем скоро, прямо сейчас. Причём, сами знаете почему. Велосипедист пытался вставить хоть слово, но его перебивали, обкладывая вдоль и поперёк отборным матом, что было совершенно не по-понятиям. Особенно неприятно было слышать о сексуальных разнообразных предпочтениях самого Велосипедиста и его близких родственников, постоянно грешивших с разнообразными зверями, даже с бобрами и между собой. Наконец, трубка перестала изрыгать оскорбления и угрозы и отключилась.

— Да он ошизел, — прошипел красный как рак Велосипедист. — Слышите, эта чОрножЁпая тварь грозится нас всех на пики поставить!

— Черножопая, — автоматически поправил шефа Туз.

— Тем более, — взревел бригадир, расстегивая верхнюю пуговицу рубашки. Его душило возмущение и зло.

Тут опять зазвонил телефон шефа. Звонил опять Гурген. Велосипедист поставил телефон на громкую связь и ответил:

— Да, забыл тебе сказать, педаль ты от велосипеда, — прозвучал голос Гургена. — Ты, тут мне подсказывают, бараний хвост и потому я тебя сам….

Что было потому, бригадир не стал слушать, выключив телефон. Наступила мёртвая тишина. Три бандита сидели в оцепенении и обтекали.

Точно в такой же ситуации сейчас находился Гурген, только он был у себя дома, где обсуждал за поеданием шашлыка из молодого барашка насущные вопросы со своими подельниками: Малышом, Вазгеном и Зозо. Аппетит компании испортил звонок на мобильник Гургена от Велосипедиста. Что нашло на бригадира соседней бригады вроде бы правильных потсанов такого, что он повёл себя не по-потсански, а наоборот, совсем не правильно. Гурген не стал скрывать от приближённых слова конкурента, чтобы потом не пересказывать, а сразу включил телефон на громкую связь. Поэтому он и трое его сотоварищей наслышались вместо приветствия отборные матюки, что в их среде являлось немыслимым оскорблением, и должно было смываться только кровью. Естественно кровью противника. Нет, как это понять, скажите на милость, что Велосипедист начал сравнивать Гургена и его потсанов с содомитами, причём до предела развращёнными содомитами. Гурген по мнению Велосипедиста обожал совокупляться с козами, причём с самыми грязными и блохастыми. И компанию он себе подобрал из таких же грязных и блохастых потсанов, это, наверное, чтобы с ними ему интересно было совокупляться. Совсем не те слова хотел услышать Гурген от своего собеседника. Оказалось, мир полон сюрпризов.

— Зарэжу, убью — хочешь, да?! — прорычал Гурген, выключая поливающий его нехорошими словами аппарат. У шефа дёргался левый глаз, судорожно сжимались кулаки: таким разозлённым своего начальника братва давно не видела. — Вах! Какой паразит нехороший! Ишак тебя нюхал! Я твой дом труба шатал! Этот Велосипедист, он, что, обкурился и спятил?

Братва на этот риторический вопрос пожала плечами: то неведомо, но прощать такую выходку нельзя.

Резидент, стравливая между собой две группировки, опирался не на логику, а на интуицию, считая, что подлинной ценностью мышления является, в сущности, только интуиция. Он бил по эмоциональной сфере руководителей банд, не давая им опомниться и хорошо обдумать ситуацию. Он знал, что мышление людей протекает, в основном, минуя символы в виде понятных слов, к тому же оно бессознательно. Эмоции разрушают логику. Не дать противнику времени на размышления. Время — это главное.

Точно также думали и противоборствующие стороны, волею резидента вступившие в конфронтацию: не дать оппоненту времени. То же самое касается и своих сторонников: надо действовать пока они злые, тогда они веселее будут лупить врагов веслом по роже. Обе банды лихорадочно совещались: Российская малина собралась на совет, Российская малина врагу сказала «нет!».

Гурген назначил противной, в буквальном смысле этого слова, стороне стрелку в час ночи, возле маяка. А чего тянуть? И так всё понятно и кристально ясно. Велосипедист на стрелку согласился, он тоже не мог терпеть даже до утра. Да и зачем терпеть до утра: всё равно уже в эту ночь не заснёшь, даже если хорошо пообщаешься с дамой с пониженной социальной ответственностью. Поэтому обе стороны стали вызванивать своих сторонников и ставить их по тревоге под ружьё. У Гургена было численное преимущество: девять бойцов, считая его. Это Малыш, Вазген, Кумар, Сугроб, Капля, Малик, Сосед и Зозо. У Велосипедиста, к его неудовольствию, оставалось всего семеро, это если и его посчитать. Зато у него бойцы были злее и отвязнее. Это Сундук, Туз, Якут, Кочан, Кикимора и Шахтёр. Солому на стрелку не вызывали: он считался на больничном. Обе стороны понимали, что разойтись сторонами мирно не реально, поэтому вооружались, как могли. На стрелку по-понятиям надо приходить без оружия и тереть проблему словами, но если заранее знаешь, что противник вероломный и до безобразия подлый, то вооружишься до зубов.

Трагедия и фарс всегда идут вместе. Кипя праведным гневом обе стороны, считая себя обиженной стороной, стали подтягиваться к месту разборки. Первыми прискакали к маяку хлопцы Гургена и стали по-хозяйски осматривать свои боевые позиции. К маяку из города вела только одна дорожка, вот по этой дорожке и должны подтянуться враги, если, конечно, они ещё не обгадились от страха. Маяк стоял на верху скалы и, если смотреть на него из города, то слева от него была изгородь, отделяющая территорию маяка от территории гостиничного комплекса, а справа от маяка был высокий обрыв, где внизу плескалось море. С правой стороны от дорожки был участок, поросший соснами. Света от фонарей было не много, так что разборка должна проходить не в очень освещённом месте, что участников предстоящего действа не пугало. Войско Гургена расположилось в строгом соответствии с тактическим искусством ведения войны. Впереди войска на дорожке остался стоять и ждать противника Гурген, по правую руку от него мрачно взирал на происходящее Вазген, а по левую — стоял Зозо. По правилам сначала должны перемолвиться словом старшие, вот Гурген и ждал с нетерпением Велосипедиста, чтобы высказать ему в лицо своё «фи». В кустах по правую руку от Вазгена спрятался Малик, а по левую руку от Зозо, среди сосен укрылись две боевые двойки, состоящие из Капли с Малышом и Сосед с Кумаром. Причём последние были практически на краю обрыва. Там же, но чуть впереди расположился Сугроб.

Похожую тактику выбрал и Велосипедист. Он шёл впереди войска, а по бокам у него находились верные Сундук и Туз. Эх, жаль нет с нами Кента. Применил Велосипедист и военную хитрость, направив Кочана красться слева около ограды, а боевой тройке, состоящей из Кикиморы, Якута и Шахтёра предстояло спрятаться среди сосен и наносить удар справа. Вот такая была диспозиция. Всё по науке. Но, главное, это боевой дух, которого пока ещё у противоборствующих группировок было предостаточно.

Гурген посмотрел на экран мобильника: без шести минут час ночи. Гады придут или нет — гадал он. Теперь оставалось только ждать. Хуже нет, чем ждать и догонять. Потому что ничего от ждущего уже не зависит. Всё, что нужно было сделать, Гурген уже сделал, осталось только воздух пинать и исходить на злобу. А это изматывающее занятие ждать врагов или подлости с их стороны.

— Идут, — буркнул Вазген и презрительно сплюнул. Это должно было означать его пренебрежение противником.

Точно, теперь и Гурген и Зозо увидели, как по дорожке, навстречу им, движется тройка противников. Остальных бандитов видно не было, но это совсем не значило, что их нет, просто, извращенцы где-то прячутся.

Велосипедист и двое его подручных медленно подходили и, наконец, остановились метрах в шести от тройки Гургена. Теперь надо было обменяться мнениями, кинуть предъяву: тут уже побеждает тот, кто более подкован в словесных схватках и языковом каратэ и более аргументировано может доказать, что противник не прав, а следовательно, он должен замять дело большими отступными. Главное в таких переговорах сделать противника виноватым во всём, даже если он не виноват. А с виноватого можно и спросить.

Только сейчас в противостоянии участвовали не две силы, а три, впрочем, третья сила, в лице инопланетного резидента, была скрыта от глаз противников, но это никак не умаляло деструктивного воздействия третьей силы на события. Семёну никак не улыбалось, чтобы бандиты договорились друг с другом и пришли к миру, поэтому он разрешил ИИ действовать.

Из того, что всем кажется, что подготовленный план сработает на сто процентов, совсем не следует, что это так и есть, что он сработает на сколько-то процентов. План может совсем не сработать, в чём присутствующие вскоре убедились на своей шкуре.

Гурген и Велосипедист как старшие своих кодл, только хотели начать произносить формулу приветствия и начать тёрки, как события опередили их намерения. Вдруг, в напряжённой тишине, у стоящего по левую руку от Гургена боевика с погонялом Зозо что-то не сильно громко бухнуло на уровне карманов его спортивных штанов, но для Зозо этого оказалось достаточным, так как внезапно нагревшийся и взорвавшийся его мобильник, лежащий в кармане его штанов, капитально обжог бедро бандита. Зозо дико заорал, упал и стал кататься в пыли, но болевое воздействие от взрыва на его конечность только усиливалось от таких опрометчивых действий.

— Велосипедисты, суки, Зозо застрелили, — завопил прячущийся в соснах Капля, принявший звук взрыва за выстрел, и прицелившись из ПМ в босса противостоящей группировки, открыл огонь.

Одна из пуль попала Велосипедисту в живот, и теперь в пыли уже каталось и орало дуэтом два человека. Месилово началось без предварительных тёрок и выдвижения обвинений в смертных грехах.

У Сундука за спиной был спрятан туристический топорик, который теперь пригодился в разборке. Видя, что шеф катается от боли в пыли, он озверел ещё больше, чем был. Поэтому он не подумал доставать свой ПМ, а вытащил спрятанный топорик, и как заправский индеец метнул топорик в противостоящего ему Вазгена. Обычный туристический топорик почувствовал себя боевым томагавком, пока летел в голову Вазгена. И таки прилетел, только не остро заточенной частью, а обухом. Но и этого Вазгену оказалось достаточным, чтобы поплыть по реке боли и дезориентации.

Не только банда Велосипедиста лишилась своего главаря, но и шобла Гургена также потеряла своего предводителя, когда тот, повернувшись к орущему благим матом Зозо, получил пулю в спину от Туза. Туз не стал поступать опрометчиво, как его коллега Сундук, он сразу достал пистолет и, как в тире, спокойно расстрелял главаря противной стороны в спину. Вот только он не видел прячущегося за сосной Каплю, а тот его силуэт хорошо видел. Капля вскоре на свой счёт записал и второго противника: Туз, обливаясь кровью упал рядом со своим шефом: одна пуля всё-таки прилетела куда надо и пробила ему горло.

Кикимора, прячущийся на правом фланге, был вооружён автоматом. Он считался главной ударной силой в случае чего. Вот такой случай и получился. Кикимора, пребывая в темноте, особо не знал куда стрелять, но вспышки выстрелов из пистолета Капли дали ориентир. Поэтому Кикимора дал большую очередь на полрожка в направлении вспышек и чуть довернул ствол влево. Всё-таки он Каплю достал, ранив того в плечо. Другая автоматная пуля задела валяющегося в пыли Зозо, которому теперь прилетело во второе бедро. Теперь Зозо совсем обезножил, получив за несколько секунд два ранения в ноги. Не повезло чуваку.

Сундук, обезумев от ярости, бросился вслед за своим топором, но даже не подумал хвататься за огнестрел: ему хотелось рвать своих врагов руками и резать их, резать, а потом опять резать. Уже с финкой в руке он подскочил к дезориентированному Вазгену и стал наносить ему удар за ударом финкой. Он так увлёкся этим увлекательным занятием, что не обратил внимание на шевелящегося в кустах Малика. Малик, скрывающийся на самом краю поля боя, практически около ограды был вооружён экзотическим оружием, а именно арбалетом. Арбалетный болт вошёл Сундуку в лёгкое по касательной, что охладило пыл бойца по уничтожению противников. С болтом в лёгком много не навоюешь. Сейчас Сундук только тихо выл и хотел, чтобы его кто-нибудь пожалел.

Кочан, противостоящий Малику, стал быстро продвигаться в его сторону, но пока он Малика не видел. Но судьба их свела всё-таки вместе, нос к носу, когда Малик судорожно пытался перезарядить своё оружие. В этом деле он не преуспел по причине того, что Кочан своей финкой сумел перерезать ему горло. Теперь он как вурдалак был покрыт кровью Малика и соображал, что ему делать дальше.

Теперь у велосипедистов в строю было четыре бойца, и у противника тоже четыре. Остальные были ранены или убиты. Теперь события переместились на правый фланг велосипедистов, где отчаянный Сугроб схлестнулся в ножевом бое с Якутом. Вот такая у них была судьба сойтись в смертельной схватке именно в это время и в этом месте, хотя когда-то они вместе тянули срок в одном из сибирских исправительных заведений. Там их почему-то не исправили, а наоборот, они прошли университеты по выживанию в этом суровом мире. Сугроб успел в темноте ножом полоснуть Якута по плечу, а тот заехать противнику своей любимой заточкой в левую почку. Сугроб был уже не боец, но и Якут долго не носил лавровый венок победителя: он получил сильнейший удар по голове дубинкой, бывшей в руке Кумара. Якут отвоевался. Но и Кумар не долго радовался: ровно пару секунд, пока не получил пулю в спину от Шахтёра. Самому Шахтёру пришлось срочно падать на землю и прикидываться ветошью, чтобы не попасть под дружеский огонь Кикиморы, который совсем слетел с катушек и палил уже на любое шевеление. Палил, пока в его автомате не кончились патроны.

Самыми умными в этой бойне оказались Малыш и Сосед: они быстро сообразили, что лезть воевать против противника, вооружённого автоматическим оружием не резон. Да и вообще, пошло оно всё к чёрту. Поэтому Малыш и Сосед, не сговариваясь, ринулись к ограде, перелезли её и стали убегать по территории соседнего гостиничного комплекса. По пути им не попался воинственный Кочан, поэтому для этих двух дезертиров война уже закончилась. Кочан не преследовал чужих бойцов, потому что их было двое и, во-вторых, надо было срочно заняться раненым Сундуком. Скоротечный бой затих сам собой, теперь надо было живым уносить ноги, пока их не приняли полицаи. Кикимора и Шахтёр своего Якута не стали эвакуировать, посчитав того убитым, а Кочан упорно тащил теряющего силы Сундука. Бедный Капля, раненный в плечо остался сидеть на земле, прислонившись спиной к стволу сосны. Идти, от потери крови, он не мог, поэтому ждал приезда бригады врачей. Он надеялся, что медики его спасут, а суд не даст большой срок. Со своего пистолета он стёр отпечатки пальцев и зашвырнул его подальше от себя. Теперь он готовился предстать перед полицией жертвой произвола каких-то бандитов. Зозо валялся на своём месте и слабо стонал. Кумар и Якут не стонали, так как находились без сознания, и стонать не могли.

Так что с места происшествия смоги сбежать шесть человек, причём один из них был серьёзно ранен арбалетным болтом в грудь. Дальше всё было довольно сопливо и скучно.

Через полчаса, дождавшись прекращения стрельбы, к маяку проследовали полицейские машины. Вскоре туда же подъехали машины скорой помощи. Но больше всего досталось работы труповозке. Но это было уже утром, когда полицейские эксперты разрешили увозить трупы.

Всего, прибывшими на место происшествия полицейскими, было обнаружено шесть «двухсотых» и трое раненых. Такое количество пострадавших, это вам не кот начхал. По словам медиков раненых два тяжёлых и один с ранением средней тяжести. Это имелся в виду Капля со своим пулевым ранением в плечо. Что касаемо раненых, то, кто из них выживет, тот выживет, а нет, ну, колесо сансары всё стерпит.

Опытные полицейские чесали лысину: какая муха укусила этих бандюков, что они переколотили друг друга? Ответа пока не было. Впрочем, полицейские знали, что эту публику не переделать, в том смысле, что горбатого только могила исправит. Ну что ж, земля им стекловатой. Умерли и умерли, хотя это не та смерть, к которой должны стремиться здоровые организмы! Люди должны умирать героической смертью, грудью на пулемёты или, на худой конец, со связкой гранат под огромным танком, или, если кому повезёт, от любовного истощения организма. Смерть должна быть красивой, а достойная смерть — сама по себе награда.

Малыш и Сосед героически умирать не захотели. Потсаны, сообразив, что на их тушки теперь будет объявлена охота, решили испариться из города, несмотря на то, что они не запятнали себя кровью, а может быть, именно по этой причине. Испариться может спирт из бутылки, но никак не два взрослых организма, но Малыш с Соседом надеялись на удачу. Им удалось на первом автобусе уехать в сторону Новороссийска, и как им казалось, они ускользнули и от конкурентов и от правоохранителей. Вот только от некой силы они не могли скрыться.

Три члена банды Велосипедиста, способные передвигаться на своих ногах, решили залечь «на дно», а Сундука им пришлось сдавать в больницу: слишком серьёзное ранение он получил, и ему требовалась операция, иначе карачун. «Дно» также было известно ИИ.

Все оставшиеся в живых участники побоища надеялись на лучшее. Даже Капля, уверявший полицейских, что гулял в час ночи около маяка и угодил в переплёт: кто же знал, что там будет такое. Но не срослось: парафиновая проба чётко указала, что он стрелял из огнестрельного оружия. Капле после такого казуса пришлось уйти в полный отказ: не признаваться же, что это он замочил Велосипедиста и Туза. Как-то это некузяво будет.

Днём, по поводу стрельбы у маяка, власть доложила населению, что дело взято на контроль прокурором, лично главой администрации и местной организацией правящей партии, без которой ни вздохнуть, ни это самое! Народ, как водится, такое заявление воспринял с пониманием, но в магазинах наступил ажиотажный спрос на гречку. Если после убийства Кента вяло ползали только некоторые слухи, то сейчас слухи о маньяках начали перемещаться весьма бодро, и событие стало обрастать интересными подробностями. Но пока всё было, как всегда, под контролем и жизнь продолжалась, несмотря на некоторые недостатки. Но, с недостатками власть обещала бороться. Солнце тоже не потухло, хоть на нём и появились пятна.

Утром деловитый и собранный Тройник пошёл покупать смартфон, компьютер и причиндалы к нему. Всё как сказал шеф. Ему хотелось произвести впечатление на работодателя своим рвением так, что он даже не уложился в смету, а потратил часть своих денег, так как покупал довольно дорогие образцы электроники. Но он рассудил, что лучше, это не хуже, и что шеф только одобрит такое рвение. Тройник слабо владел компьютерной грамотностью, поэтому нанял себе тренера по работе на этой технике. В магазине ему дали адрес парня, который, как ему сказали, умеет всё. Этим парнем был Рудик Широков, по кличке Артемон. Рудик, в принципе, не прочь был заработать несколько тысяч рублей, которые обещал ему Тройник, но потребовал аванс, который с лёгкостью получил. Тройник не очень умел ценить деньги. Он считал, что деньги как придут, так и уйдут, что они временное явление. Скорее всего, философ с помойки в чём-то был прав. Был он прав и в том, что говорил: «Если, вдруг, кажется, что нужно что-то менять в этой жизни, то это не кажется — надо менять».

Рудик, в снимаемой Тройником комнате установил новенький ноутбук на столе и присоединил к нему периферийное оборудование. Затем он стал обучать Тройника премудростям пользования всеми этими приблудами. Учитель был отменный, объяснял доступно и понятно, а у великовозрастного ученика был большой стимул учиться «на отлично». Для Тройника это был шанс выбраться из болота: второй и, наверное, последний шанс. Поэтому Тройник заявил судьбе, что он лучший эксперт по второму шансу. Судьба только фыркнула: ей сейчас совершенно не было дела до какого-то Тройника. В мире творились и более интересные вещи.

Рудик заставлял Тройника по несколько раз повторять одни и те же действия, чтобы ученик на практике закрепил теорию, при этом он хвалил прилежного ученика за усердие:

— Вы, Эдуард Петрович, замечательно всё схватываете, скоро хакером будете, ага, — несколько преувеличивал он свои похвалы.

Договорились, что ещё проведут пару уроков и разбегутся. Конечно, такой денежный ученик Рудику нравился: хорошо получить в день 3500 рублей за необременительную работу. Тройник тоже был доволен уроком, он уже схватил основной смысл работы на компьютере и как пользоваться смартфоном. Рудик рекомендовал Эдику записывать на бумажке вопросы, которые у него возникнут в процессе эксплуатации оборудования, а Рудик тогда за небольшую плату, ибо постоянному клиенту полагается скидка, всё разъяснит и поможет.

— А теперь, мой друг Эдуард Петрович, я покажу вам, как входить в тырнет, это сеть такая, всемирная, понимаешь, паутина. В ней таааакое водится, что ого-го какое, — радостно вещал Рудик, тряся своими патлами. — Вам понравится, зуб даю. Вот только нужен доступ к вай-фаю. Вам надо договориться с хозяйкой о доступе к её вай-фаю, кхм, и пользоваться. Или свой проводить, ага.

Рудик решил проверить, а вдруг хозяева разрешают пользоваться вай-фаем своим постояльцам. Обычно такое соединение медленное, типа бюджетный вариант. К его удивлению оборудование прекрасно вышло в мировую паутину. Больше того, Рудика поразила скорость, с которой работало оборудование его клиента. Скорость была почему-то феноменально большая. И это было решительно непонятно. Откуда было знать бедному талантливому Рудику, что ИИ отслеживал перемещение Тройника, и как только тот приобрёл электронное оборудование, то принял меры к модернизации этого оборудования. Неизвестно, что стало бы с Рудиком, узнай он, что компьютер и смартфон Тройника, могли бы работать и без подключения к сети, кроме того им даже подключение к сети питания не требовалось.

— Вот, друг мой, что такое тырнет, — тыкал пальцем в монитор Рудик. — Здесь можно найти любую книгу, любую картину, прослушать музон, путешествовать по миру, читать политические новости и новости из нашего города, можно рубиться в игры, например, танки. Но главное, что есть в сети, — Рудик торжественно поднял палец вверх. — Здесь есть порнуха, брат Эдуард. Для того тырнет и был создан.

Рудик нашёл первый попавшийся порносайт и включил какой-то ролик.

— Вот смотри, братан, что творят, — покровительственно сообщил он Эдику.

Тройник ошалело смотрел на действо, происходящее на экране: действительно творят, даже вытворяют.

— Ух, ты, — удивился он. — А что и так можно? — он ткнул пальцем в экран, где самозабвенно вытворяли.

— Учись брат, — хохотнул Рудик. — Иначе, так дураком и помрёшь. Большое искусство, брат. Но недооценённое нашим замшелым обществом. А искусство есть свет, всё озаряющий.

Ошарашенный бывший бомж молчал: вот оно как, оказывается, вот куда прогресс зашёл. Пока он бомжевал, искусство, понимаешь, на месте не толклось, а стремительно развивалось. Хорошо, хоть он сумел подсуетиться и впрыгнуть на подножку уходящего поезда, а то так бы тёмным дураком и бомжевал без причастности к современному искусству. Чтобы осуществить прогресс, нужно разрушать старое и создавать новое.

Последние события, спровоцированные появлением и происками инопланетной сущности, провернули в механизме мироздания какую-то локальную шестерёнку и время в городе пребывания резидента несколько ускорилось. Во всяком случае, в день после ночной бойни у маяка много городского люда работало в ускоренном темпе. Вдумчиво резали трупы убитых патологоанатомы, врачи лечили выживших, ускорились полицейские, ещё больше ускорились прокурорские работники, бывший бомж Тройник усиленно изучал компьютер, Светочка подпрыгивала от нетерпения на работе: ей хотелось потискать Семёна, потому как ночью они не очень долго гуляли по городу по весьма вульгарной причине: Светочке захотелось спать. Она так и объявила Семёну: «Что-то мне сегодня с вами скучно, мне с вами спать хочется». Увы, к сожалению, все хорошие вечеринки когда-нибудь заканчиваются. Пришлось Семёну отвести её домой и самому отправиться спать.

Ночь в городе прошла спокойно, без новых убийств у маяка.

Гражданина Соломина, в просторечии называемом Соломой, продолжало потряхивать от пережитого. Психика его съехала в сторону так, что он даже носа не высовывал из дома. Так-то он был смелым, и его смелости хватало на всё, кроме высоты и глубины, огня и воды, горячего и холодного, острого и тупого, темноты и тишины, толпы и одиночек, стариков и молодых, мужиков и девушек. Сейчас он всех опасался. А что? Подойдёт какая-нибудь девушка к нему на расстояние вытянутой руки и отоварит «розочкой», с них, с девок, станется. Девки сейчас страсть какие грамотные и опасные, да и морды у них зверские. Впрочем, животных Солома тоже начал сторониться, даже кошек. Просто животные вызывали у него животный страх. Родственники, жившие с ним под одной крышей, внезапно стали вызывать серьёзное опасение, прежде всего, сеструха Наташка: она у Соломы вообще вызывала трепет, особенно, когда громко покрикивала на него. Вот скажите, что на неё нашло, что она озверела? А ведь ещё несколько дней тому назад была вроде нормальной девушкой, а теперь хуже стоматолога. С чего это вдруг она ощутила настоятельную потребность к «перпендикулярному» поведению по отношению к родному брату? Можно гадать весь день, но скорее всего, есть логичное объяснение: в сеструху Наташку вселился монстр, и он мечтает схарчить Солому! И вообще, вокруг дома стали кучковаться монстры — зачем они это делают? Ишь, расплодились! Сеструха проявляет чудовищное бессердечие. Чему только Натаху учат в школе: как старших, немного приболевших головой, братьев третировать? Просто кол с минусом ей за такое поведение! Надо дать ей рыбьего жира и клистир прописать! А то, как взглянет на брата — описаться можно.

Психиатр бы сказал, что гражданин Соломин подхватил скопофобию, то есть стал бояться быть объектом рассмотрения со стороны других людей. Все признаки налицо: чужие взгляды стали вызывать в нём паранойю, он всё время оставался дома, а в доме уединился, насколько это возможно, напрочь отказавшись выходить наружу. Но и в своей комнате были вещи, которые вызывали ужас: например, зеркала. Глядя в зеркало, у него не получалось рассмотреть себя, в стекле он видел не себя родного, а своё психологическое восприятие, и это восприятие было омерзительным и страшным. Для Соломы зеркала отражали ужас. Пришлось зеркала завесить чёрной тряпкой, как в доме у покойника, но стало ещё хуже и тревожнее. Хоть зеркала Солома и завесил тряпками, но через них всё-таки к нему в дом ловко пробрался чёрт, почему-то державший в своих лапах шприц Жане. Небольшой такой, но чёрт, а шприц большой. Нечисть, воняющая серой, сразу заявила, что она является низшим в их чёртовой иерархии существом — мол, не того ты, брат, полёта птица, чтоб за тобой приличные демоны мотылялись. Хоть чертяка был и мелким, но матерился он не по-детски и грозился шприцом. Корча рожи и кроя парня матерками, чертяка стал грязно домогаться до Соломы, заявив тому, что от него теперь Соломе не скрыться, даже в тихой юдоли скорбных головою, поэтому давай конкретно оттопыримся. Ага, Карл Клару склонял к аморалу. Устраивать аморалку с чёртом Соломе не хотелось, ибо скотиняка-чёрт был страшён, шустёр и вонюч, но при этом настойчив.

— Я в церковь пойду, покаюсь и свечку поставлю, — пытался напугать чертяку Солома. — Отмолю и искуплю…

— Напугал, едрёный гонобобель….ага, отолью и поклюю, — зашёлся в омерзительном хохоте нечистый и стал издевательски советовать парню, как правильно тому обкуриться в церкви ладаном и куда вставить себе свечку. — Ну, чего расселся, чмо болотное? Геморрой свой решил побаловать, чеши давай в церковь. Всем чертям люди, как люди попадаются, а мне совсем глупенький попался, село неасфальтированное, до туалета дойти без навигатора не может, а туда же — церковью честных чертей пугает. Пуганые уже!

— Где бы мне от него спрятаться? — лихорадочно соображал Солома. Оказалось, ушлый чертяка ещё и мысли умел читать, быстро подобрав нецензурную рифму к слову «где».

Остается только пожалеть Солому, капитально тронувшегося разумом и за несколько дней лишившегося своего коллектива, который так любовно растил из него жулика и проходимца.

Сеструха Натаха, прибежавшая на громкие вопли, издаваемые братцем во время его битвы с чертякой, увидела живую иллюстрацию к занзибарскому народному выражению «убиться веником»: ошалевший братец перьевой подушкой отбивался от воздуха. Из бедной подушки летел куриный пух и перья, что создавало в помещении эффект снегопада. Только природная Наташкина интеллигентность не дала её обескураженности от вида братца оформиться надлежащим синтаксическим образом. От вида битвы с помощью подушки Натаха впала в транс, а Солома перепугался ещё больше: он понял, что монстр, вселившийся в бывшую родственницу, имеет намерение его схарчить, и это верно, как надвигающийся с неотвратимостью крах капитализма.

Вот так заканчиваются тучные года и начинаются невзгоды. Ошибаются те индивиды, которые во время благополучных времён думают, что навсегда избавились от невзгод. Удача — девушка разборчивая, она просто так не улыбнётся, она сто раз подумает с кем флиртовать. Удача влияет на судьбу, а судьба — она, как качели в городском парке: то ты наверху, то внизу, то вообще с них кубарем навернёшься, да так, что косточек не соберёшь.

Глава четвёртая

Следователь прокуратуры Надеждин Максим Сергеевич чувствовал себя как сапёр на минном поле. Он не сообщил куда следует, о том, что следовало, и теперь его немного одолевали сомнения, и мучила совесть. Немного, но мучила. Ладно, хоть на мочевой пузырь не давила. А благоразумие, в отличие от совести, подсказывало, как правильно себя вести. Поэтому он, сидя сегодня на совещании у начальства, был тих и скромен, старался не отсвечивать и лишнего не вякать. А начальство совсем озверело: оно сильно перевозбудилось по поводу ночной стрельбы у маяка, впечатлилось количеством трупов и стало требовать непонятного. Вот вынь да положи ему на стол результаты по этому происшествию и объясни, почему так произошло, кто позволил и главное, кто виноват. Надеждин молчал, но смутно понимал, что убийство Кента и ночное мочилово, это звенья одной цепи, но, так как он продал душу дьяволу за сохранность своих счетов и за сохранность своей машинки, то он молчал, как рыба, загнав совесть под плинтус. А начальство изволило топать ножками и даже стучать кулачком по столу, при этом угрожая всяческими карами, почему-то, не сотворившим ночное злодеяние, а своим же сотрудникам, как будто, это они ночью устроили резню. Не раскрутите дело, рычало начальство, я, матерь вашу, всех сгною! Начальство начало проявлять эмоции. Однако профессионал отличается от простого смертного тем, что умеет абстрагироваться он настоящего и отключать эмоции.

После «продуктивного» совещания, стоя в курилке с мужиками, Надеждин, как и все коллеги, перемывал косточки начальству. Добела. Никто прямо не говорил, но все подразумевали, что начальство — сволочь, а дело мутное.

Уже находясь в своём личном кабинете, Надеждин, прежде чем начать разгребать кучу бумаг, задумался: он умный человек, или только знающий. Как опытный следовать, он умел задавать вопросы свидетелям, значит он умный человек, ведь умные люди любят и умеют задавать вопросы. Зато, знающие люди знают ответы на вопросы, на то они и знающие. Всегда у умного человека вопросов больше, чем ответов у знающего человека: часто ответы заканчиваются, а вопросы остаются.

Надеждин вздохнул: надо просто жить, ни о чем не думая, не сомневаясь, не переживая, чтобы раньше времени не перегореть на службе государству. Это государство безгрешно, поэтому у него нет сомнений, а Надеждин, пока ещё живой человек, он подвержен сомнениям, к тому же у него семья есть, которая кушать хочет каждый день. Вывод: в этой ситуации надо искать знающих людей. Максим Сергеевич достал свой мобильник и смело, но с сомнениями о результате, набрал заветный номер «три-три-два». Ответ пришёл сразу же после первого гудка:

— Излагайте свои вопросы, — спокойно произнёс голос.

Следователь, стараясь быть спокойным, произнёс немного сбивчиво:

— Мне нужны материалы для расследования резни у маяка, это возможно?

Ответ не заставил себя долго ждать:

— Принято. Через три часа к вам подойдёт человек и вручит пакет с материалами и компенсацией за ранее доставленные неудобства. Условия: за этим человеком слежку не производить, материалы никому не показывать, но данными из них пользоваться можно и даже нужно. Сообщаю также, что эта линия связи защищена, и не может быть зафиксирована специальными службами.

Надеждину оставалось только ждать.

Чуть позже издал звук смартфон Тройника. Эдик с удовольствием нажал кнопку: ведь это первый раз ему кто-то звонил. Оказалось, это звонил шеф с распоряжением. Распоряжение было простое, как два пальца об асфальт: перенести на флешки файлы из папки, помеченной номером 001. И точно, прямо на рабочем столе экрана компьютера появилась такая папка. Как переносить файлы на флеш-носители Эдик уже знал, натренированный Рудиком. Говно вопрос. Затем Эдику надо было эти флешки запаковать в конверт и следовать до трансформаторной будки. По левой стороне от будки на земле будет валяться кирпич, а под ним будет пакет с двумя конвертами. Один конверт Эдик должен был взять себе, а другой, вместе с флешками отдать человеку из прокуратуры. Указывалось время контакта с этим человеком. Предупреждалось, чтобы Эдик внимательно наблюдал за возможной слежкой, если что, то «рубил хвосты». Тройник был в восторге от такой работы: настоящая шпионская операция, передача секретных данных, тайники, слежка, уход от слежки, перестрелки и погони. Он уже считал себя закоренелым агентом 007, которому любая миссия выполнима. ИИ правильно просчитал психотип Тройника, что тот, как все люди с преобладанием пугнических и романтических эмоций, будет только рад такой работе. Надо будет наградить его личным оружием с гравировкой «За боевые заслуги».

ИИ был рад и за себя: он уже создал шпионскую сеть, пока состоящую из двух завербованных человек. Это сотрудник прокуратуры и жрец с помойки. Думаю, что они сработаются. Прокурор и жрец — это сила. Светочку ИИ в тайные агенты пока не записывал из-за её бестолковости. В этом плане он, конечно, был не прав: в каждой девушке можно найти как минусы, так и плюсы, не будучи при этом электриком.

В условленное время Надеждину позвонили с проходной прокуратуры: здесь было так заведено. Посетитель сначала звонил к определенному сотруднику, тот выходил к посетителю. А просто так шаблаться посетителям по коридорам прокуратуры не дозволялось. Надеждин спустился со второго этажа к проходной и усмотрел там весьма колоритного персонажа: мужик неприметной внешности, коротко стриженный, в чёрных очках, с выпяченным подбородком. От этого мужика так и веяло, что он секретный агент, особенно, когда он пристально разглядывал прокурорского работника.

Цирк — подумал Надеждин — но пакет, протянутый агентом, взял в руки. Агент развернулся и ушёл: даже со спины видно было, что это не простой человек, а серьёзная личность. Жизнь, она, конечно, как театр, но не стоит превращать её в цирк.

У себя в кабинете Надеждин достал из вручённого ему пакета два конверта. В одном он обнаружил пачку денег в сумме 500 тысяч рублей, в другом три флешки. Надеждин похолодел: вот сейчас ворвутся в кабинет сотрудники службы собственной безопасности или ФСБ и каюк котёнку, больше гадить не будет. Как же, мать вашу за ногу, я до этого докатился? Но никто не вваливался и наручники на руки не надевал, было тихо и спокойно. Вытерев пот со лба, Надеждин вставил первую флешку в компьютер. Когда он ознакомился с документами, то понял, что никакого налёта спецслужб не будет. За эти документы его уроют без всякого суда и ареста. На флешках было всё: полный расклад по бандам, фотографии, расшифровки переговоров бандитов, сами переговоры на звуковых файлах; карта местности сверху с траекториями движения каждого бандита; видео файлы с городских видеорегистраторов; было указано месторасположение скрывающихся бандитов, даже тех которые смылись из города. Хуже всего, что файлы информировали и о покровителях бандитов. Да какие фамилии! Точно меня уроют, ведь в списках покровителей фигурировал даже сам прокурор. Больше всего Надеждина потрясли протоколы осмотра места происшествия и протоколы, написанные патологоанатомами. Получается, что неведомая организация знает абсолютно всё и про всех. Кому же это он продал душу? Надеждин понял, что, с одной стороны, он влип по полной программе. А с другой стороны, такая организация его в обиду не даст. Скорее всего, здесь свою операцию крутит спецслужба Президента, уровень ведь запредельный. Что же можно использовать из этих материалов? Можно предъявить прокурору пару отрывков звуковых файлов с переговорами бандитов, сказав, что это постаралась его личная агентура. Ещё можно направить группу захвата по адресам, где сейчас скрываются живые участники резни. Выявленные адреса обосновать самоотверженной работай агентуры. Флешки, от греха подальше, надо спрятать дома в тайник. И деньги туда же.

— Можете работать, если вас подгонять, — кивнуло головой начальство, когда Надежин принёс к нему адреса «лёжек» бандитов и несколько звуковых файлов. Обычно начальство считало, что лучшая похвала подчинённым, это отсутствие замечаний.

Сразу же завертелась машина получения санкций на арест, и через несколько часов Кикимора, Шахтёр и Кочан уже сидели в местном КПЗ, а Малыш с Соседом в Новороссийском. Сундука в больнице не арестовывали, а только поставили возле его палаты охрану. Впрочем, Сундук знал, что за ним и так придут.

Семён рапорты ИИ воспринимал равнодушно: он страдал от ностальгии по своему миру, а местные реалии не вдохновляли. Ему хотелось покинуть эту Галактику и поискать себе мир попроще, без этих странных аборигенов, человеческую природу которых не изменишь. Семён совершенно не понимал и своего ИИ: вот зачем тот возится с аборигеном Тройником, как с родным. Зачем ИИ придумывает ему всякие задания, типа, провести слежку за первым попавшимся человеком; учит того, как делать тайники, как накладывать на себя грим и переодеваться. Прямо шпионские страсти. Однако, гражданину Тройнику это нравится и, судя по его биоритмам, он доволен такой жизнью. Странные они тут все. Нет бы тщательно изучать прикладную математику, развивать экспериментальную физику и философию. Так местные занимаются непонятными делами, далёкими от приличной науки. ИИ сейчас постоянно отслеживает действия сотен человек, особенно пристально относится к тем, кто хоть пару раз мелькал в сводках. Вот, например, молодой абориген по имени Рудик Широков. Его имя упоминала Светочка, сообщив, что этот индивид помогал ей по хозяйству: лампочки менял, электропроводку делал, компьютер настраивал, кофемолку чинил. Теперь этот Рудик появился вблизи нашего агента Тройника. Естественно ИИ стал к нему особо присматриваться. Судя по сообщениям ИИ у парня действительно отличное мышление и сообразительность, но его некоторые действия Семёна ставили в тупик. Вот, например, ИИ доложил, что этот Рудик установил в комнате Светочки скрытое видеонаблюдение. Ну, и что здесь такого? Вот зачем ему это было надо? Семён просмотрел те видеофайлы, которые Рудик записал на своей примитивной технике и ничего толкового не увидел. Вот Светочка укладывается спать, вот она моется в душе. И для чего ему это надо? ИИ сообщил, что объект «Рудик» обожает смотреть на голых самок своего вида, у него целая коллекция таких файлов. Совершенно непонятно, зачем ему сдалась эта коллекция, странное хобби. ИИ всё-таки выяснил зачем. Из разговора Рудика с Эдиком выяснилось, что телодвижения голых местных самок, это, ты не поверишь, является искусством. Причём особым, восемнадцать плюс, то есть не все в него посвящены. То есть этот Рудик является творческой личностью, а не обыкновенным раздолбаем. Что ж — решил резидент — творческие личности нам нужны, поэтому разрешил ИИ выделять ресурсы на изучение этого индивида, как особого феномена.

ИИ постоянно информировал шефа, как идёт очистка местного общества от преступного элемента: ни шатко она идёт, ни валко. Такое впечатление, что местные правоохранительные органы не заботятся об искоренении нарушителей законов. А законов тут напридумывали великое множество, всяких разных и на любой извращённый вкус. Действительно с законами здесь беда. В том смысле, что их очень много и они непонятные и противоречивые. Любимое занятие аборигенов, это поиск в законах лазеек. У них даже есть специальные люди, профессионально занимающиеся поиском лазеек в законодательстве. Они называются адвокаты. Интересно, они и в законе подлости найдут лазейку? Вот зачем этому стаду законы? Ведь их с животными объединяет только то, что у них есть инстинкт выживания. Вот этого инстинкта для их общества вполне достаточно вместо законов. Глупые людишки не понимают, что их людских законов недостаточно — есть универсальные законы, вот только они для местных не писаны, а писаны, то не читаны. Вообще Вселенная совершенно не нуждается в законах, а у человеков они есть на любой вкус.

Вот у криминальных личностей вместо закона понятия. Кстати о криминале: почему-то до сих пор не нейтрализован объект «Солома». ИИ сообщил, что с Соломой всё плохо, он, вроде, уже и не объект, а не пойми кто. Судя по сообщениям ИИ, Солома потерял разум, даже в зеркалах видит потусторонних монстров, и свою сестру считает монстром. Здесь надо бы точнее выяснить: он их действительно видит и каких. Монстры дело тонкое: может это как раз след, ведущий к иным цивилизациям. Надо озадачить ИИ провести исследование мира монстров и дать развёрнутую классификацию монстров. Начать надо с сестры Соломы.

Да, тяжела жизнь у резидента: всё заботы и заботы. Надо самому вникать во все тонкости и принимать решения: постоянно нанизывать бусинки всяких разных событий на нити времени. Затем эти нити собирать в единое целое, открывающее суть прошлого и настоящего с моделированием будущего. На будущее, кстати, надо дать ИИ команду определится с дальнейшей участью местного населения. Надо составить списки: кого отправлять в расходный материал за дела неправедные, кому ментальная трансформация, а кому и дальше жить.

* * *

Рудик Широков в последнее время был весьма доволен жизнью, особенно когда у него появился денежный клиент, можно сказать щедрый клиент, хорошо оплачивающий уроки Рудика по работе на компьютере. Денег Рудику постоянно не хватало, как и времени. Это сейчас лето и каникулы, а потом опять запрягаться в хомут учёбы и, как та лошадь, пахать. Тогда подработка не светит, тогда приходится жить от щедрот мамки с папкой. Вот лето другое дело: летом есть время на подработку. Деньги Рудик тратил на радиодетали и электронику. Из всякой всячины он собирал различные приборы, зачастую даже не зная, что этот прибор будет делать. Бывало, вещи созданные руками и гением Рудика, только издавали писк при включении, но и толковые вещи получались тоже. У Рудика были в жизни две страсти: всякие электронные штуковины и девушки. И обе страсти требовали времени, которого не было. Если на электронику Рудик время ещё находил, то на девушек его надо было очень много, и Рудик заменил общение с живыми девушками на просмотр порнухи: в ней тоже были девушки, за которыми не надо было ухаживать. Логично же: девчонки с порносайтов все, как на подбор красивые, причём все без претензий, капризов и микрофлоры. Несмотря на явную гениальность, у Рудика почти не было друзей. Несколько подруг было, а друзей, кроме как по учёбе в универе не было. Найти серую личность для дружбы несложно, но забавных и немного чокнутых — проблема. Правда, был Паша Ковальский, которого все, даже родственники, считали чокнутым. Несмотря на различные психотипы и возраст парни как-то ладили между собой. Почему-то, несмотря на совершенно разные интересы в жизни, они общались, и друг к другу у них претензий не было. Психологи давно заметили, что часто две совершенно противоположные личности прекрасно ладят между собой. Периодически они встречались в домике, где обитал Рудик. Он жил отдельно от мамки с папкой в домике, доставшемуся ему от покойной бабушки, где он мог спокойно дымить паяльником, создавая шедевры из всякого хлама. Родственников у Рудика было мало, а у Паши Ковальского в городе родни — кроличья ферма отдыхает. Паша Ковальский, когда был свободен, заваливался к Рудику в гости, где устраивался в кресле рядом с работающим товарищем и вещал. Например, он серьёзно рассказывал, что согласно некоторым научным традициям, наш мир состоит из трех видов энергии — Ветра (Лунг), Желчи (Трипа) и Слизи (Бадкан). Наверное, только Рудика не раздражала болтовня Павлуши Ковальского, а Павлушу не раздражала работа товарища, создающего очередное электронное недоразумение. Тот постоянно работал над очередным шедевром, усиленно дымя паяльником, а Павлик вещал, изредка вслушиваясь в ответные реплики хозяина. Естественно, по его мнению, реплики друга были дурацкие, но чего возьмёшь со студентика. Все студенты, наверняка знал Паша, бедные полоумные люди, поэтому, им простительно нести всякую ахинею и заниматься ерундой. Сам же Паша не учился после школы ни одного дня. А зачем? Зачем человеку, постигшему жуткие тайны мироздания учиться, морщить мозг: он сам кого хочешь научит. Школа пыталась вылепить из Паши среднего человека, чтобы он был как все, но где-то на полдороги отвлеклась и остальное развитие завершила природа, которая на нём отыгралась. Увы, генетика, это лотерея: кому как повезёт. Оказалось, природа умеет шутить. Вот в этом был весь Паша, из-за этого шутливого к нему отношения природы его все и считали чокнутым. Даже в армию его не взяли по причине психического отклонения, подтверждённого справкой. Правда, Паша не считал себя человеком с отклонениями, это кругом все немного того, с тараканами, а он единственный, кто понимает суть мироздания. Впрочем, у нас лишь дураки с ума не сходят, а остальные все ходят с таракашками в мозгах, или, на крайняк, с некими странными пунктиками.

Свои воззрения Павлик не от кого не скрывал, как не скрывал и свои занятия оккультизмом в дикой юности, поэтому быстро растерял всех друзей и знакомых, какие у него только были, ещё со времён обучения в средней школе. Новые друзья, согласные слушать Пашин бред, не появлялись. Вот только Рудик Широков терпел Пашу, да и то потому, что тот совершенно не лез к нему с вопросами, что он там делает, да почему. Пашу искренне не интересовало, что делает его друг, да и дела других людей. Его интересовала только теория заговоров. Вот о теории заговоров он мог говорить всё время. А Рудика все эти происки мировой закулисы меньше всего волновали, он воспринимал трёп Паши, как звуковой фон, при котором даже лучше работалось. Не слушать же всякую попсу по телевизору? Впрочем, Рудик телевизор совершенно не смотрел по причине полной дурости того, что там в нём показывали. В Пашин трёп он тоже особо не вслушивался, но зато Пашин трёп всё время был разным и фантастически обескураживающим. Сразу было видно, что с Пашей что-то не то в плане психики, поэтому Рудик не усмехался на Пашины сногсшибающие сентенции, а пропускал их мимо ушей. Ещё от появлений Паши была польза в том, что он при каждом своём появлении в гостях, приносил бутылочку, а то и две, неплохого вина. Да что там говорить: вино было весьма приличного качества и фирменного домашнего производства. Фирма марку держала. Это был бизнес семьи Ковальских: изготовление и продажа вина туристам. Паша, как и Рудик, тоже имел две страсти: обличать вселенские заговоры и вино. О вине в большой семье Паши знали всё: от приобретения сырья до реализации готового продукта. Тем и жили.

Так как Рудик практически не интересовался общественной жизнью, то практически единственным источником информации о происшествиях в этом мире был для него Ковальский. Это когда Рудик наезжал в родной город. Правда новости подавались в интерпретации Павлика сдобренные порцией перчика и с изюминкой. Новости хорошо шли под Пашино вино. Был ли Паша пьяницей? Трудно сказать. Но пару стаканчиков свойского вина в день он дегустировал. Пьяницы, по мнению Павлика, это мудрые люди, которые видят то, что не видят другие. А то, что наш мир имеет несколько слоёв, Паша видел прекрасно. Это обычные люди живут в одном пласте реальности, а Паша видел множество слоёв, и вино помогало усилить резкость восприятия этого феномена. Он старался погрузиться в глубинные слои, ведь там водились интереснейшие сущности. Жаль, что другие люди этого не видят. Большая семья Паши тоже ни черта не видела и не хотела понимать, что мир многослоен и многогранен, сложнее даже кубика Рубика. Вот только Эдик Широков по прозвищу Артемон понимает Пашу, хотя сам не обременён умением видеть слои. Ничего, Паша не оставит друга в дремучем неведении, а расскажет ему, под совместное употребление свойского винца, о тонкой материи, и её странных обитателях. В этом мире осталось ещё много секретов, и люди должны удивляться.

— Славься, Рудольф Николаевич, Билла Гейтса своим умом умаляющий! — с таким приветствием другу Паша поставил на стол под нос Рудика бутылочку вина «Мускат Рубиновая Роза». — Творишь?

— Есть такое дело. Больше работать, меньше трахаться, вот мой девиз, — Артемон, как всегда, что-то паял своим вонючим паяльником. — Привет алкоголикам, — поприветствовал он друга, доставая дежурные фарфоровые чашки под мускат. У них была давняя традиция употреблять разные сорта вина из разной посуды: мускат хорошо шёл в организм из фарфоровых чашек. Были даже такие сорта вина, которые употреблялись исключительно из алюминиевых кружек.

— Ну что, всех девочек перещупали или еще остались недощупанные? — поинтересовался Паша у друга. Самого Пашу секс практически не интересовал, у него были другие интересы. Но, как знал Рудик, Паша спит не один, а с плюшевой обезьянкой по имени Чичи. Паша сам об этом ему сказал.

Артемон неопределённо пожал плечами, разливая вино по чашкам. Впрочем, ответ Пашу не интересовал: это личное дело друга скольких девочек тому надо щупать. Ему нравилось наблюдать непостижимое, неосязаемое какими-либо приборами и бесконечное. Его интересовали только глубинные слои реальности, в которых в последнее время творилась всякая чертовщина.

— Однажды я так нажрался муската, что у меня случилась небольшая катастрофа: я подрался со своими котами на втором слое реальности. Прикинь, со всеми тремя котами сразу.

— У тебя их, что: три штуки? — удивился Артемон. — Не знал, что ты любишь кошек.

— Любить их необязательно. Корми — и дело с концом. Шустрые, однако, животинушки, до четвёртого слоя реальности добираются, ага. Да, у меня их развелось три штуки: Убийца Грёз, Сокрушитель и Ярость Богов, все мальчики. Только мамка их всех зовёт Барсиками, а папка Хреномявами.

— А зачем ты с ними подрался? — поинтересовался Рудик. Он уже понял, что сейчас последует очередная жуткая история из потусторонней жизни. Теперь главное не рассмеяться и не улыбаться, чтобы не обидеть друга.

— Учил их уму-разуму, чтобы не шастали по слоям, где попало, — солидно объяснил Паша. — Ведь на четвёртом слое обитают ящерики: могут котов съесть. Жалко будет. Ведь Убийцу Грёз, эту лохматую гадость я украл у соседки с другой улицы.

Чтобы не засмеяться Рудик взял в руки паяльник и начал что-то к чему-то припаивать: он знал, что сейчас Паша начнёт развивать свою мысль.

— Эти ящерики, доложу я тебе, дружище, — Пашу понесло почище, чем Остапа. — Так они совсем обнаглели. Я давно понял, что они захватили нашу Землю. Они контролируют всё. Не чихнёшь без их разрешения, ни вздохнёшь. Они окружают нас, как салоны сотовой связи, ага.

Паша ещё долго рассказывал о засилье ящериков на четвёртом слое реальности, пока Рудик не спросил у него о местных новостях, что там нового клевещут в основном первом слое реальности.

— Всякое разное судачат, — скривился Паша, поправляя свою кепку. — Да ничего толкового никто не говорит. Все разное болтают. Гадания какие-то. Один тип втирал на набережной, что это какой-то эксперимент, типа, опять на Апшеронском полигоне утечка. Хотя с этого полигона станется: вот гречка опять подорожала. У меня лично, эти события вызывают, прямо-таки, культурный шок!

Тема секретного Апшеронского полигона была очень болезненная в данной местности. Все знали, что в этом Апшеронске функционирует зловещий полигон, но никто толком не знал, что там делается, поэтому циркулировали самые жуткие слухи. Пашу полигон пугал.

Вспомнив о полигоне, Ковальский опять непроизвольно поправил свою кепку. Он всегда ходил в ней, старался никогда не снимать. Паша был человеком прошаренным и мудрым: он понимал, что как-то надо спасаться от воздействия деструктивной деятельности существ с нижних слоёв реальности, так и от воздействия гнусных экспериментов, проводимых секретными правительственными и корпоративными организациями: гадят народу и те и эти. Поэтому он изобрёл себе защиту, которая более-менее действовала, защищая его от всяких воздействий. В кепке у него находилась полусфера, сделанная из алюминиевой фольги. Так-то её носить было немного неудобно: народ пугался такого вида, когда обнаруживал Пашу с фольгой на голове. Поэтому фольга была спрятана под кепкой. Но это было ещё не всё. Некоторые сущности научились и через фольгу воздействовать. Поэтому Паша модернизировал свою защиту, прикрепив к фольге серебряную ложку. Это было его гениальное ноу-хау. Теперь воздействия снизились до минимума. Естественно, с ложкой на голове ходить по городу было стрёмно, поэтому всё это сооружение из фольги, ложки и хитромудрых креплений, Паша прятал под кепкой.

Да, идеально странной была у них дружба: Рудику отводилась роль быть идеалом, а Павлик отвечал в этой дружбе за странности. Он очень старался. Рудик знал о назначении кепки Паши и предпочитал на неё не смотреть, чтобы лишний раз не рассмеяться: вот и сейчас он усердно припаивал какую-то штучку, чтобы даже не улыбнуться. Получалось плохо, поэтому Рудик корчил рожи, якобы у него что-то не получается с пайкой. Однажды он даже предложил другу модернизировать его защиту, присобачив к ней транзисторы, сопротивления и реле. Идея Павлику понравилась, вот только как быть с примеркой: это же надо будет кепку снимать, а тогда он останется беззащитным перед происками враждебных сил. Это была проблема: ведь Паша даже ночью старался не снимать кепку, повергая родственников в трепет. Да он даже когда мылся, не снимал кепку: зачем провоцировать всякие сущности на глупости. У нас своих глупостей хватает. Вот стричься был ещё тот геморрой. Нет, Паша не ходил в парикмахерскую: он самостоятельно ножницами состригал с себя все волосы, при этом покрываясь потом от ужаса — а вдруг сейчас начнётся воздействие, а он беззащитен.

— Пей наш фирменный мускат. От него сразу полегчает, а реальность станет лучше! — намекал Павлик другу, когда чашки были осушены и требовали новой порции напитка.

Действительно, Рудик, когда испил первую чашу напитка, заметил улучшение зрительного восприятия мира. Мир становился мягче и чуточку понятнее: «Так скоро я научусь всматриваться в другие слои реальности» — ухмылялся Рудик. — Не дай Бог.

— Ну что, по второй? — разлил Рудик напиток в чашки. — Так, что там такого случилось в нашем городе, говоришь? Не тяни кота за подробности, рассказывай, а то я немного не в теме.

Павлику пришлось переключаться с драматических событий, происходящих в потустороннем мире, на странные события в реале. Он, сбивчиво пересказал, что знал о бойне у маяка. Для Рудика это было откровением, ведь он новостями не интересовался.

— И сколько, говоришь, народа погибло в замесе, двадцать шесть голов. Ничего себе! — Рудик недоверчиво покачал головой. Весело тут у вас.

— Ага, обхохочешься, — грустно сказал Павлик, и сделал вывод. — Совсем полигонские распоясались. Уже людей пачками мочат. Перед основным побоищем, говорят, одного мужика тоже насмерть уконтропупили. Прямо в его доме. Вошли без стука. Прикинь, говорят те, кто видел, что кожу с мужика живьём содрали и с собой унесли.

— Зачем кожу было сдирать? — удивился Рудик.

— Из-за татух, понятное дело, — объяснил Павлик. — У мужика татухи были в виде тайных знаков. Теперь из этой кожи гримуар сделают или на бубен пустят. Шаманить будут. Это уже третьим слоем реальности пахнет. Вот такие у нас события творятся, дружище. Ты бы поостерёгся просто так тут ходить без защиты. Всякое может быть. Могут поймать и развоплотить.

Рудик вопросительно посмотрел на друга:

— Думаешь? — Такие страшные новости, по мнению Рудика, нужно было заесть чем-нибудь сладким, или запить мускатом.

— К бабке не ходи, однозначно, — оживился друг, принёсший страшные вести. — Всё плохо: Солнце в знаке Тельца, Луна в Раке. Юпитер, понимаешь, в Рыбах. Но самое плохое….

Тут Паша понизил голос:

— При этом Марс в Водолее, смекаешь? А Сатурн в Козероге, но дрейфует к Водолею. Это уже страшно.

Паша, как Рудику было известно, был разносторонне одарён в вопросах тонких материй: он здорово интересовался астрологией, нумерологией, знал все приметы, интересовался шаманизмом и всякой кабалистикой. Очень он уважал Нострадамуса и даже сам писал катрены.

Поэтому Паше было легко объяснить другу, почему дрейф Сатурна к Водолею, это совсем некузяво. При этом транзите, объяснял Паша, как и при Сатурне в Козероге, возможен политический кризис, и даже смена власти, но в отличие от Козерога, где перемены так или иначе прогнозируемы, при Сатурне в Водолее перемены часто не поддаются какой-либо логике, ибо здесь работает иная логика, а именно, логика высших сфер. А какие могут быть претензии к высшим сферам? Поэтому смена власти, бесчеловечные опыты над людьми в области стоматологии и проктологии, и иные потрясения происходят в силу внешних, незапланированных людьми обстоятельств, по «воле небес», что, понятное дело, Пашу тревожило, портило настроение и снижало аппетит. Он тяжко вздохнул: плохо, что все люди находятся во власти стереотипов и считают, что всё должно быть как по телевизору. Глубинный же смысл заключается в том, что от простого смертного решительно ничего в этом мире не зависит. Вот жил себе мужик, татухи себе на пузо набил, потом к нему пришли и сняли с него кожу. Вот она сущность Сатурна в Водолее в натуре.

Сегодня страхоёмкость у Павлика была повышена. Он искренне верил в то, что если что-то кажется кому-то идиотизмом, это, скорее всего, говорит о том, что кто-то просто ограниченная личность и не въезжает в глубинные причины происходящего. Мир рушится на глазах, глупый народ этого не замечает, считает, что всё прекрасно.

От безнадёжно трагических тем друзья перешли к городской рутине, ибо, просто так сидеть дома и сжимать очко от страха, нет смысла.

— Как там у тебя дела со Светочкой? — поинтересовался Паша, хоть и понимал, что эта тема слишком ничтожна, по сравнению с предыдущей темой.

— Да, никак, — разъяснил Рудик. — В койку ко мне прыгать не хочет, да и сниматься в порнухе отказалась. Хорошо хоть то, что программа «половые отношения» у меня до сентября удалена. Сам я не парюсь. Вот девка пропадает, это точно, ага.

— Не скажи, — перебил его Павлик и сдал Светочку с потрохами, как Павлик Морозов своего батьку чекистам. — Лично сам её видел с крутым перцем. Светик цветёт и пахнет. Вцепилась в него, как репей к штанам, как жвачка к ботинку.

Рудика, успехи Светочки на любовном фронте, оставили равнодушным. Он всё равно добился своего и Светочку рассмотрел в голом виде, установив в её комнате и душевой шпионскую аппаратуру. Девка, как девка, чтоб я треснул: сиськи на месте, попка её тоже зачётная, но не сказать, что она ах-какая, что надо всё бросить и ухлёстывать за ней. Ага, сейчас только разбегусь.

Видя, что друга продолжает что-то ещё беспокоить, Рудик поинтересовался: «Рассказал бы хоть, что линия судьбы лично тебе преподнесла в последние дни?»

— В крайние дни, — поправил друга Павлик, сплюнул через левое плечо и постучал по деревянному столу. — У меня такое чувство, что моя жизнь делится на две части: на кошмарную и скверную. Ночью кошмары донимают, а днём скверна заела. Прикинь, дружище, за мной уже следят. — У Павлика при этом было такое лицо, как будто он только что узнал о вторжении на Землю инопланетян.

— Кто за тобой следит? — удивился шокированный Рудик. Он хотел сказать: «Кому ты такой красивый нужен?», но это было бы грубо по отношению к другу.

— Враги народа, кто же ещё, — разъяснил Павлик. — Хочется им, гадам, христианской крови испить. Но, ни на того они напали. Я буду самая страшная их ошибка. Клыки они об меня обломают.

Павлик достал из кармана и продемонстрировал носу Рудика две головки чеснока.

— Так они что, вампиры, эти твои враги? — вытаращил глаза на друга Рудик.

— А то, как есть упыри, — солидно кивнул собеседник, доставая из другого кармана пузырёк с водой. — Святая вода! Если что обрызгаю их святой водичкой, пусть дохнут.

— И как выглядел тот упырь, что за тобой следил? — с любопытством поинтересовался Рудик. Видно было, что он совершенно не верит, что в городе завелись ещё и упыри.

— Выглядел он, естественно и нормально, как и все упыри, — Паша стал подробно описывать внешность следящего за ним мужика.

Из его описания выходило, что мужик, который следил над его перемещениями целый день, таскаясь за ним по пятам, как привязанный, был по описанию очень похож на клиента Рудика, щедрого Эдуарда Петровича. Вот только зачем Эдуарду следить за чокнутым Павликом? Вроде бы мужик был правильной ориентации. Или ему голову Солнце напекло, и он тоже подался в свидетели многослойного устройства мира или в упыри. На упыря он явно не тянул, хотя кто их знает упырей этих.

— Ты что не знал, что у нас в городе есть целый квартал, где живут исключительно одни упыри, — понёс Паша совершеннейшую околесицу. — Обычных-то людишек в этом квартале они давно подъели. Теперь там сами заселились в одной куче. Кубло у них там. Матёрые твари, прикинь, даже Солнца не боятся. Наш мир — исключительно жестокое место для нормальных людей, таких, как мы с тобой.

Да, уж! Сегодня Пашу здорово несло по кочкам. Таким психически взъерошенным Рудик своего друга давно не видел. Самое интересное: Павлика от его идей невозможно было ничем отвлечь. Даже мускатом.

Рудик, очумело потряс своими кудрями и разлил по чашкам остатки отменного напитка. Может с вином Ковальские как-то экспериментируют, что у Павлика такие заскоки? Солнечный свет пробивался сквозь толстое стекло винной бутылки, превращая обыкновенную бутылку в драгоценный камень. Обоняние улавливало усилившуюся пряную терпкость напитка в фарфоровых чашках. Никогда будущее не представлялось приятелям в столь приятном свете, как в эти мгновения, когда смотришь на него сквозь бокал великолепного фирменного вина.

— Ну, давай. Пусть всё в жизни проходит мимо, кроме пятниц, денег и интима, — он сделал подходящий и вполне политкорректный тост. — Давай за то, чтоб завтра был ещё один хороший день.

Вместо ответа Паша что-то пессимистически пробурчал себе под нос, но чашку муската добросовестно осушил:

— Увы, я сомневаюсь, что завтра будет стабилизация обстановки. Сатурн, сволочь, в Водолее. Сомнение, дружище, мой вечный спутник. Не бери с меня пример, лучше открой словарь синонимов и найди там слово «сомнение» — увидишь моё имя.

С этими словами Паша засобирался домой, у него ещё, знаете ли, много дел. Рудик проводил Павлушу до калитки, и некоторое время смотрел в след удаляющемуся, скорбному разумом другу. Тот шёл, пребывая в философской отстранённости от всего мирского, и ни на что не заморачивался, даже на летний зной: у Паши были только свои сумрачные интересы. Периодически он рефлекторно поправлял свою кепку и что-то бурчал себе под нос. Даже спина Паши выражала глубокую степень задумчивости и решительности ринуться в пучину, грызущих его сомнений.

— Совсем до ручки дошёл, — тихо посочувствовал удаляющемуся другу Рудик. — Как бы руки на себя не наложил из-за своих вампиров. По такой жаре ещё и не то может привидеться. Может купить ему игрушки для развития интеллекта? Типа для отвлечения от упырей.

Рудику даже пришла на ум частушка про Пашиных упырей:

В огороде, из укропа,

Показал упырь нам жопу.

Сколько вмазать надо, мля,

Чтоб увидеть упыря?

* * *

Рудик глубоко ошибался. Паша совершенно не собирался сводить счёты с жизнью. Что ему какие-то упыри, когда на некоторых глубинных слоях реальности и круче местных упырей монстры водятся. Упырь, это так: плюнуть и растереть. А вот взять за жабры некоторых сущностей с нижних слоёв не мешало бы, а то совсем распоясались, понимаешь: проникают из своих адских глубин в нашу реальность и шкодят тут. Непорядок-с.

Рудик ещё не знал, что ему отводится в Пашиных раскладах по искоренению потусторонних сущностей большая роль, которую Паша сейчас и рассматривал со всех сторон. Раз друг что-то там петрит в электронике, то почему бы ему не сгандобить для лучшего друга прибор, с помощью которого можно будет наладить взаимодействие с обитателями нижних слоёв реальности. Точно! Рудику это раза два плюнуть. Паша совершенно не видел трудности в изготовлении такого прибора: ведь это, по его мнению, просто. Вся штука в том, чтобы постараться. Вот друг пусть и расстарается. Да, и не забыть прилепить к устройству микрофон, с помощью которого Паша будет говорить с потусторонними жителями.

На сегодня у Павлика были запланированы дела в семейном предприятии и написание технического задания Рудику на изготовление прибора. Поэтому упырям пришлось сегодня задвинуться на третий план, не до них сейчас. Подождут. И Апшеронский полигон подождёт: сейчас главное — это техническое задание Рудику. Плохо только, что у друга Рудика не все дома на почве голых девок. Паша эту Рудикову страсть несколько осуждал: тут такие дела творятся, а он увлечён, понимаешь, порнухой.

Рудик, который пока не знал, что скоро его осчастливят новым заказом, в кои-то веки включил телевизор узнать последние местные новости. Паша, конечно, информатор знатный, но несколько специфический. Может, власти интересное сообщат про то, что в городе твориться.

Действительно, вскоре Рудик наблюдал комментарии по последним событиям со стороны представителей местной Администрации. Экран показывал сразу двух представителей: чиновника женщину и чина из МВД. Вот только складывалось впечатление, что чиновница чем-то перевозбуждена, а мужик в полицейской форме, казалось, не успел выйти из-под действия каких-то препаратов. Мужик в форме бубнил, что всё под неусыпным контролем, что даже муха не пролетит, а ночная стрельба это давно намечавшаяся операция по искоренению преступного элемента. Элемента того и так было не очень много, хоть в красную книгу его заноси, так и тех, последних выловили. Наверное, в студию всё-таки пролетела муха, причём злая, и укусила чиновницу, что она понесла какой-то бред о недофинансировании некоторых проектов, и вообще, по её мнению, расходование бюджетных средств должно проходить под её личным контролем, именно так будет правильно. Но на местном телевидение не хотели ворошить проблемы с расходованием бюджетных средств, ибо тема слишком скользкая, поэтому ведущий старался перевести разговор в иное русло. Зато некоторые каналы краевого телевидения были менее толерантные, и считали в лице развязных ведущих, что настала пора ещё раз радостно ткнуть в лицо общественности несвежими труселями представителей власти. Политика дело грязное: любой ассенизатор отдыхает. Но некоторым личностям, профессиональным разоблачителям, доставляло удовольствие находиться по колено в этом самом и копать его, даже не морщась от запаха.

Рудик плюнул и выключил телевизор. Этот «зомбоящик» можно было и не включать: там всё равно только уродливая попса, истеричные шоу и грязные новости. Но всё же надо пойти в магазин и купить гречки, так, на всякий случай. Вдруг она опять подорожает. Н-да, всё дорожает, только жизнь дешевеет. Ещё надо поискать некоторые радиодетали, да хоть на помойках, ведь, как часто видел Рудик, народ выкидывает старые телевизоры и радиоаппаратуру. А это кладезь всяких разных деталей, из которых можно собрать всякие интересные штуковины.

Посчитав, что в спортивных штанах и в футболке по курортному городу вполне прилично ходить, Рудик пошёл проветриться, хотя Солнце имело другое мнение, и вместо прохлады оно несло летний зной.

Жара. Воздух плавится от зноя, и для многих он в тягость. Время после полудня нагоняет скуку, дрёму и негу. Температура зашкаливает. Народ от духоты прячется в тени или перемещается ближе к морской воде. Вода, своей прохладой исцеляет разгорячённые тела и те оживают, сбрасывая сонную одурь. Это вполне объяснимо, ведь тело человека наполовину состоит из воды, а вода стремиться к воде, что называется кругооборотом воды в природе. В жару надо есть холодную окрошку, и пить квас или кефир, или горячий чай, но не надо пить сладкую газировку.

Бросив взгляд на горы, Рудик разглядел грозовую тучу, неспешно продвигающуюся за горами, но она не собиралась выливать свою прохладную начинку над городом. Людишки, по мнению тучи, пусть ещё немного промаринуются в зное. Зато осенью дадим им много холодной воды с неба.

Вскоре Рудик уже сожалел, что какие-то дьяволы выманили его из прохлады и отправили на жаркую мостовую города. «И этому городу я отдал 20 лет своей жизни. Люди за убийство в тюрьме меньше сидят» — сожалел Рудик — «Чего в нём хорошего: только одни психи живут, как Павлуша, да туристы. Теперь, по словам Пашки, ещё и упыри завелись, беда прямо. Вроде и люди здесь живут не бедные. То, что на голову не очень богатые, так оно же не всем дано. Технологии, передовая наука, а люди чокнутые. Как так получилось?»

Рудик усмехнулся и пошёл через квартал упырей, чтобы своими глазами посмотреть, что так впечатлило Пашу. Квартал, как квартал, ничем не отличается от других частей города. Он даже мельком увидел несколько местных упырей: люди, как люди. Тьфу ты: упыри, как люди. Кстати, в следующем квартале живёт Светочка-конфеточка. Интересно, как она там. Паше было приятно вспомнить шпионское видео с голой Светочкой: так приятно она изгибалась, когда принимала душ.

Из-за зноя прохожих мало, а жильцы «упыри» тоже попрятались от солнца, поэтому Рудик много людей с наклонностями упыря не встретил, за исключением молодой девушки, явно приезжей туристке. У девушки были вызывающе ярко накрашены губы, и при виде Рудика, она соблазнительно язычком облизала верхнюю губу, явно провоцируя парня. Но и эта девушка на злого упыря не тянула, она просто искала приключений, но Рудик, поставив её в игнор, прошёл мимо. В конце квартала из подворотни ему под ноги выкатился клубок яростно орущих котов, которые что-то не поделили, и теперь выясняли отношения с помощью благородной драки, в которую чуть было не затянули и Рудика, но тот ловко переступил через разгорячённые кошачьи тела.

Единственно светлым пятном прогулки Рудика по этой части города случилась его встреча со Светочкой, которая в сопровождении парня двигалась навстречу. Вернее надо сказать, это Светочка за руку куда-то тащила парня, впрочем, тот особо и не упирался. Рудик сообразил, что это как раз тот самый новый парень Светочки, о ком говорил Пашка. «Да, братан, ты попал…..в хорошие руки» — про себя подумал Рудик, глядя на приближающую парочку.

Как оказалось, парня звали Семён. Это Светочка познакомила своего нового парня со своим университетским другом, когда они поравнялись, идя навстречу друг другу. Она бойко доложила Рудику, что идёт выгуливать своего Сенечку на море, потому как тот очень любит плавать. Хоть Сенечка и будущий доктор и светило медицины, но за ним нужен постоянный присмотр, ибо его могут на берегу похитить злые русалки, а такой Сенечка нам самим нужен. Будущее светило стояло рядом и кивало, подтверждая, что, действительно всё так и есть. Вот только у этого Семёна, обратил внимание Рудик, были совершенно невыразительные глаза, как у рыбы, зато весь его облик источал силу и хищную грацию. Глаза, это зеркало души, сказал Гегель. И что у этого парня творится в душе с такими глазами? К такому доктору попадёшь, он тебя без анестезии разделает по кусочкам. Говорят что хирурги, даже страшнее стоматологов: у них у всех собственное кладбище практики.

Светочка хотела и Рудика потащить на пляж, но тот отбрыкался, сославшись на дела. На том и разбежались, но Рудику пришлось пообещать Светочке, как-нибудь зайти к ней и помочь починить кофемашину, а то что-то с ней не то, с кофемашинкой, а не со Светочкой. У Светочки всё чики-пуки, правда Сенечка. Ага, кивал будущий вивисектор.

Пока Светочка выгуливала своего Сенечку, а Рудик искал бесхозные радиодетали, Паша Ковальский вооружился карандашом и бумагой и начал составлять техническое задание на изготовление особого прибора силами Рудика.

Он знал, что любые планы могут порушить обстоятельства, поэтому старался написать задание максимально понятное для изготовителя. Надо всё чётко расписать и исключить двусмысленности. Задание должно быть предельно чёткое, чтобы его могли понять даже психи, если этот листок поместить на стене коридора дурдома. Итак, первое. Аппарат должен обеспечить связь с существами, обитающими даже на четвёртом-пятом уровнях реальности. Так и запишем. Надеюсь, Рудику это будет понятно. Ах, да! Желательно, чтобы связь была с адекватными существами, а не с враждебно настроенными, типа ящериков. Значит, Рудик должен будет озаботиться защитой связи от прослушивания врагами, которые засели где-то по щелям, как тараканы, не вытравишь. Врагов много, и все норовят ставить палки в колеса светлому миру будущего. Вот бы выгнать их из этих астральных щелей на божий свет, а потом гнать их ссаными тряпками. Куда гнать? Да обратно в их щели, пусть там и сидят, чтоб не вылезали. Пусть радуются, сукины дети, что живы остались! Пока, вырисовывающаяся диспозиция и полёт мысли Паше нравились. А там война план покажет. Главное ввязаться в драку. В любом плане всегда должно присутствовать немного безуминки, куда же без неё, ведь мы живём в обществе, половина особей которого живёт на таблетках. Отыскать великий ум становится всё сложнее. Ничего, мои идеи, золотые руки Рудика, и всё получится в лучшем виде. Бросим вызов судьбе, но, постараемся не попасть в великомученики. А вредные сущности, типа всяких князей тлена, зооморфных чудовищ и прочих монстров, пусть заранее становятся на путь исправления и стряхивают с себя прах консерватизма и махрового волюнтаризма. Иначе мы с Рудиком покажем им их астральную маму и обострим их внимание к ситуациям избыточной экзистенции. Пусть уже начинают всеми своими фибрами проникаться прогрессивными идеями и начинать просветлевать. Иначе отправим всех этих ошибок биоинженерии на свалку истории.

Если в основе жизни лежит борьба с соперниками, то Паша, прежде всего, боролся сам с собой. Кто-то борется с болезнью, кто-то — с неверием в себя, а Павлуша сражался со своими идеями. Идеи побеждали. Семья с Пашиным, мягко говоря, душевным недомоганием, смирилась и в душу к нему не лезла. Обитал парень в отдельной комнате большого родительского дома, в котором кроме него, обитала ещё куча родственников. Дом был большой и просторный, с кирпичным забором, высокими воротами, густыми деревьями, высаженными по периметру. Дом — одноэтажное, но вместительное сооружение, с навесом, гаражом на одну машину, в котором стояла старенькая «Нива». На участке были и другие постройки: капитальные кирпичные сараи, в подземной части которых семья хранила бочки со своим фирменным вином. В надземной части сараев велись подготовительные работы, связанные с таинством приготовления спиртных напитков. Было ещё одно интересное помещение, где семья осваивала новое для себя дело, а именно, гнать самогон. Эта ветка развития бизнеса обещала хорошую прибыль. Пока весь мир настойчиво стремится к разрушению, семья Ковальских тихо гонит самогон, исходя из правила, что нет судьбы, кроме той, которую сам натворил.

На участке существовали аккуратные асфальтовые дорожки, уводящие вглубь приличного по размерам и разнообразию растений сада, благоухающего ароматами плодовых деревьев и дающего приличную тень.

— Зло торжествует, если добро бездействует, — сам себе сообщил Паша, ставя последнюю точку в техническом задании, которое он завтра с утра уже вручит Рудику. — Мой путь, это не ваш путь, потому я не буду вас учить. Жизнь — это цепочка выборов. От наших решений зависит, сделаем мы наше существование хуже или лучше. Мой путь, истина и жизнь внутри меня, а не в учениях и в законах. Но я, как истинно видящий суть этого мира, приоткрою, вам людишки завесу, скрывающую тонкие грани бытия. Благодарить не надо, я человек скромный.

Закончил писать техзадание Паша уже ночью, так как заработался. Вроде ошибок нигде нет — ещё разок перепроверил свою писанину Паша. Он не боялся ошибок, мудро считая, что бояться ошибок — это уже ошибка. Он только опасался за свои мозги, поэтому и носил специальную кепку с вшитой в неё фольгой и серебряной ложкой. Опасаться, это не трусить. Вот такой случился интересный выверт психики у разных людей. Например, гражданин Кулаков Вадим по кличке Солома свихнулся от страха и теперь ему везде мерещились монстры, убийцы-садисты, Ксюша Собчак, врачи-стоматологи и прочая нечисть. Вся эта весёлая братия хотела от Соломы только одного — лишить его жизни, причём самым изуверским способом. Другое дело было с психикой Павлика Ковальского. Он совершенно ничего не боялся, в принципе, кроме совсем незначительных нюансиков, о которых и говорить-то не хочется. Чувство страха, как таковое, было совершенно незнакомо его мозгу, он только сильно опасался за работоспособность своего разума из-за постоянного воздействия на него особыми лучами и полями со стороны вредных сущностей с иных слоёв реальности. Надо было решительно беречь голову, пока она ещё подает признаки наличия мозга. Пашу очень удручала перспектива свихнуться от этого воздействия лучей и полей и стать, сначала, как все, а потом и вовсе деградировать до состояния глупомордого овоща: ходи тогда по городу и крути дули воробьям. А всяких монстров, привидений, упырей, даже ящериков, Паша решительно не боялся, как ему казалось. Он был бы даже очень рад, случись ему увидеть воочию этих персонажей. Вот поэтому его и осенила мудрая мысль создать аппарат по связи с потусторонней прогрессивной общественностью с целью взаимовыгодного сотрудничества. Такое случается, когда придаёшь чему-то большое значение, то попадаешь от этого в зависимость. Вот Паша и попал в зависимость он некоторых слоёв иной реальности. Дело житейское. Некоторые люди и не такое отжигают. Слаб человек и радостен в своём неведенье. Кто-то справляется с этим изъяном своей природы, кто-то остаётся слабым. Тот, кто не справляется, подбирает себе вариант самооправдания: не я такой — жизнь такая, потихоньку выкристаллизовывающаяся в шаблоны, которые становятся капканами, якорями и паутиной.

* * *

Whena na mina hafanana!

Hafana ku kanela, shalalala!

У Рудика было с утра хорошее настроение, он пел сам себе под нос весёлую песенку и паял свои электронные штучки. Работа спорилась. Что-то должно было получиться, но если и не получится, то отрицательный результат — тоже результат. Все ошибаются. Вон некоторые горе-учёные доказывают, что наша Вселенная возникла в результате, прости господи, Большого Взрыва. Причём уверяют, что чуть ли не сами были свидетелями этого самого Взрыва: это случилось на самом деле, правда-правда. Вот только, спрашивать у них, а что было до вашего Взрыва, крайне неприлично — это, как в душу им плюнуть. Что ж, когда-то люди в Трёх Китов верили, и в Плоскую Землю. Такие горе-учёные не понимают, что не существует классификации мира, которая была бы всеохватывающей и без проблем. Причина весьма проста: мы не знаем, что такое мир. В физике должны работать люди, обладающие не огромным интеллектом, а обладающие огромной интуицией и любознательностью. Только такие люди могут выдвинуть новые идеи и новые концепции, причём впереди должны идти именно концепции, а не математика, ибо математика способна построить любую модель, даже дикую. Радуйся потом, глядя на такую модель. Теоретик не должен верить в логику. Он должен верить в аналогии, рабочие гипотезы, концептуальный анализ, в полёт мысли. Чистая логика сама по себе не создаёт ничего нового, только интуиция и любознательность способны выдвинуть новые концепции.

Увы — грустно подумал Рудик — нам дано прожить скучную серую жизнь. И ничего не поделаешь. Такова жизнь. Может завести себе манию, как у Павлика Ковальского? А что, смастерить себе шапочку с серебряной ложкой и ходить так по городу. Увы, кроме как в оригиналы никуда больше не попадёшь. Печально. Может изобрести что-то эпохальное? Не. Ещё хуже: при жизни автора не поймут-с, а после смерти автору изобретения будет уже всё равно.

Паша Ковальский и его единственный друг Рудик Широков ошибались оба. Над их судьбой уже зловещей тенью навис взор всесильного иномирного ИИ, который отслеживал каждый их шаг, так как оба эти фрукта, по холодному мнению ИИ, должны были вскоре стать его инструментами в мире местных гуманоидов, чтоб их всех скопом забрала бездна. ИИ наблюдал над реками возможностей и вычислял численные значения вероятностей событий, вникая в возможные местные траектории реальности, к которым его подталкивал резидент. Его интересовали чрезвычайно маловероятные реальности, настолько оторванные от естественного хода событий, что их мог только отследить мощный ИИ, да и то с привлечением ресурсов космической группировки. Резидент считал, что действуя таким необычным образом, он создаст новые непредвиденные струи реальности. Такое у него было видение будущего. Конечно, это не значило, что даже ИИ мог всё предсказать.

Святая Книга гласит: «Во всех делах твоих помни о конце твоем, и вовек не согрешишь». Паша знал о таком выражении, как «Memento mori», но его психика была устроена так, что понятие смерти для него как бы ни существовало. У Паши было своё собственное и непоколебимое мнение об этом печальном деле, как смерть, поэтому и страха по этому поводу у него не было совершенно. Ведь чего, спрашивается, боятся? Ведь мы существуем, как единое целое, как один организм, как одно сознание. Ну, часть этого единого организма отмирает, и что, переживать по этому поводу? Сознание единого организма ведь продолжит своё существование во всём своём многообразии: от мельчайших вирусов до огромных китов. Поэтому не надо париться по поводу, что когда-то сдохнешь. Пашу чуть напрягало другое, а именно, ускорение преобразования материального мира. Это значило, что грядёт новый качественный скачёк и найдётся ли место в новом мире, таким существам, как гуманоидам, склонным к самоуничтожению. Может и не найтись, потому, что мир катится в тар-тарары. Из чего Паша исходил, думая, что происходит ускорение в мире? Он исходил из сравнения объёмов вселенной и составом материи в этом объёме. Ведь миллиарды миллиардов лет тому назад в определённом объёме Вселенной была только энергия и рассеяна материя в виде мельчайших частичек, расположенных на большом расстоянии друг от друга. Фактически существовало только пространство. Потом, уже в течение сотен миллиардов лет происходила конденсация частичек в комки. Тенденция налицо. Ускорение времени качественного преобразования пространства, но со значительным уменьшением объёма образовавшихся комков материи. Следующий качественный скачёк, это образование звёзд. На образование планет потребовалось ещё меньше времени, но их объёмная доля даже по сравнению со звёздами была ничтожной. Ещё меньше времени потребовалось природе, чтобы появилась органика, и опять её объём ничтожен по сравнению с объёмом всей планеты. Из органики появилась думающая материя. Время на это потребовалось не очень много по космическим меркам, а вот объём думающей материи был совсем незначителен. И что дальше? Дальше, скорее всего, появится искусственный интеллект, спрессованный в микрочипы. Вот этот ИИ и пробьёт себе каналы в иную реальность. Какую? Ну, например, создаст себе виртуальный мир или будет проходить сквозь межпространственные барьеры. От таких великих перспектив захватывает дух. Однако, людям в таком будущем навряд ли будет место по нескольким причинам. Во-первых, дальнейшее существование человека из-за его глупости уже поставлено под сомнение. Жаль, конечно, человеков: постепенно превращаются они в однородную послушную биомассу с полным отрицанием идентичности. Этакое существо без рода и племени, без национальности, без культуры, без корней, без памяти и даже без пола. Стирание всех различий. Всё идёт к тому, что человечество само себя уничтожит в борьбе между собой за джинсы, жвачку и лёгкую жизнь. Во-вторых, человек, как носитель разума, очень неудобная форма: слабая, короткоживущая и могущая существовать исключительно в определённых «комнатных» условиях. Даже в космосе без скафандра человек не может существовать. Жалкое и ничтожное существо, мнящее себя созданным по образу и подобию Высшего разума. Ага, размечтались. Именно по образу и подобию и исключительно Высшего разума. Прямо обхохочешься. Поэтому Паша и не боялся смерти: его мозг оперировал грандиозными параметрами, а не суетными движениями человеков.

Утром Паша на крыльях нёсся к Широкову, чтобы осчастливить того своей новой идеей. Он даже не сомневался, что Рудику такое начинание понравится. Ведь козявке понятно, что сделать машину для переговоров с иными слоями реальности, это здорово. Пусть Рудик напряжёт свои извилины и изготовит такой аппарат, ведь он гений, или где. Для вдохновения друга на трудовой подвиг Павлик даже прихватил не одну бутылку вина, а целых две.

— Превед, медвед! — радостно приветствовал своего друга Павлик, врываясь в рабочую комнату Рудика. — Как поживаешь, Артемон?

— Йа, креведко! Согласно здоровью и полученному образованию, — осторожно ответил Рудик, косясь на выставленные Пашей две бутылки спиртного напитка. Видно было, судя по суетному поведению друга, что у того что-то случилось. Смущало и наличие на столе двух бутылок: обычно хватало и одной. Может Паша решил податься в алкоголики? Одному ему скучно идти по этой тропинке, ведущей вниз, вот он и припёрся к другу за помощью. То, что ситный друг припёрся рано утром удивления особого не вызывало: Рудик привык трудиться, как и все гениальные люди, с раннего утра. Зачем спать, если есть интересное дело. А вот Паша любил утречком поспать.

Отложив паяльник в сторону, Рудик внимательно уставился на друга, весь вид которого говорил о том, что тот что-то затеял. Теперь хозяин мастерской гадал, что ещё выкинет Павлик: упыри и ящерики уже недавно были, теперь кто. Может в городе уже зомби завелись или что-то случилось на одном из слоёв реальности, или на секретном Апшеронском полигоне, имени Петрова и Боширова, зашевелились? Главное не смеяться и не сбивать Пашу с мысли, надо просто ждать, что он отмочит.

— Помнишь древние времена? — издалека начал Паша.

— Какие времена? — осторожно уточнил Рудик, соображая, на что это он намекает.

— Ну, например, вчера, когда я тебе рассказывал новости из нижних слоёв мироздания, — стал напускать туману Паша.

К своему стыду Рудик старался не очень вникать в Пашины бредни, поэтому глубокомысленно пожал плечами и что-то промычал, дескать, о чём разговор, конечно, он всё помнит, особенно про упырей.

— Что, упыри возбудились? Съели кого ночью? — на всякий случай уточнил он.

— Причём здесь какие-то упыри, — скривился Паша. — Мир на грани катастрофы, а ты упыри. Сдались тебе те упыри, когда и без упырей тошно жить. Сам ты….Ещё бы ящериков вспомнил. Главное сейчас не это.

Рудик не считал, что Пашу тошнит от жизни, наоборот, тот каждый раз норовил что-то отчебучить. От вина Пашу тоже никогда не тошнило. А лицо у него всегда было такое, словно мозги Паши не выдержали и уехали в круиз далеко-далеко, при этом возвращаться домой они не планируют.

— У меня в голове появились мысли, две, — со значением в голосе продолжил излагать Павлик, при этом пристально посмотрев на друга. — И это уже не философия, братец, а большая наука, — он со значением поднял палец вверх, показав им в потолок.

— И что они там делают, в твоей голове? — стараясь сохранять спокойствие, ответил Рудик. Две умные мысли посетившие голову Паши, это как-то чересчур.

— Сегодня серьезный день с серьезными последствиями для тебя, но ты не переживай, дядя Паша тебе поможет и наставит на истинный путь. Следи, дружище, за мыслью. Короче говоря, дядя Паша тут кое-что обдумал, и изложил на бумаге. Зацени, я не в какую-то Академию Наук побежал, а к тебе. Дай, думаю, приобщу своего друга к настоящей науке и полёту мысли. К тому же звёзды сложились в нужную комбинацию и остальные приметы говорят о том, что всё будет благополучно. Ты пойми друг Рудик, что любой факт в этом мире, любое сказанное или написанное слово, любое число или символ имеют в этом мире не тот смысл, который виден, а тот, который сопряжен с неведомым. Между строк надо читать даже прогноз погоды.

— Ну, если звёзды… — потёр пятернёй свой затылок Рудик. Он ещё не понимал, куда клонит Паша. Может уже надо разливать принесённое им вино по соответствующей посуде? Но друг пока не изъявлял желания к распитию вина. Он желал непонятного.

— Наши глупые сограждане сами способствуют проникновению существ из иных слоёв в повседневную действительность. Ты удивишься, но некоторые иномирные сущности могут проникнуть к нам через, например, зеркала, или через предметы с изображением тайной символики. Короче — дело к ночи, — наконец объявил Паша. — У меня тут для тебя техническое задание, — он солидно достал из пакета уже немного помятый листок из школьной тетрадки, исписанный корявым Пашиным почерком. — Твоя задача простая, как коровье мычание в лунную ночь, — протянул Паша листок удивлённому другу. Ничего себе, Павлик начал на бумаге что-то записывать — вот это его прёт!

Рудик осторожно взял листок из рук Паши:

— Ого! — он начал вникать в текст. Чем дальше в лес, тем меньше смысла. Откуда столько ненормальных взялось в одном курортном городе? Может они обнюхались какой-то жёсткой дрянью, напрочь срывающей крышу?

Текст был написан коряво, но читать его было можно, если не обращать внимания на исправления, зачёркивания и жирные пятна, вот только смысл писанины был из ряда вон:

— Тээээкс, — протянул Рудик. — Значит, надо обеспечить связь с существами, обитающими на четвёртом-пятом слоях.

Паша усиленно закивал. Именно это и надо. Молодец Рудик — въехал в тему! Будет совсем хорошо, если прибор добьёт до седьмого слоя.

— Читаем дальше. Существа должны быть адекватными….ага….это, чтобы среди них психов не было?…понятненько….ага….ссаными тряпками на свалку истории… — Рудик покосился на Пашу.

— Про тряпки не читай. Видишь же, что там зачёркнуто, — подал голос Паша. Хотя, говорят умные люди — verba volant, scripta manent: что написано пером, то не вырубишь топором.

— Это вообще, что такое? — Рудик уже еле сдерживался. Чушь какая-то… Ему было очень трудно серьёзно изображать «поток позитива». Ему хотелось громко ржать, упасть на пол и дрыгать ногами от хохота. Чем больше Рудик представлял, как вообще работает эта конструкция, тем ему становилось смешнее. Ой, держите меня семеро, я точно сейчас рассыплюсь на аминокислоты.

— Это тебе техническое задание на изделие, — невозмутимо пояснил Паша. — Твоё дел склепать аппарат, а переговоры с иными буду вести я. На лавры первооткрывателя не претендую: все заслуги тебе, пусть мир тебя запомнит, а я человек скромный. Мне хочется только несколько вопросов иным задать…Дружище, я верю в тебя. Чё завис-то? Хоть кивни, если въехал в тему.

Глядя на Пашину писанину, из головы Рудика совершенно выскочили недавно сформулированные им мысли, что в физике должны работать люди, обладающие не огромным интеллектом, а обладающие огромной интуицией и любознательностью. Какая нахрен интуиция? Где формулы и расчёты? Где наукоёмкие объяснения?

Титаническим волевым усилием Рудик не послал Пашу по известному адресу, глядя на его безмятежную физиономию. Что с дурака возьмёшь? И на Перуанскую гору не пошлёшь. Как можно что-то делать без предварительного расчёта? Я не из тех, кому «ветер в харю, а он шпарит». Впрочем, решил Рудик, какой вопрос — такой и ответ. Курице понятно, что Павлик написал свои хотелки, называемые им техзаданием, сдуру. Так что мешает и Рудику приколоться и сгандобить аппарат: главное, чтобы аппарат мигал светодиодами и красиво урчал. Вон на полках, сколько всякого ненужного хлама валяется. Что ж, мы тоже прикалываться могём, ага. Что ж не помочь другу, немного скорбному разумом. Склепаю из всякого хлама «аппарат», и пусть потом Павлик орёт в микрофон свои вопросы потусторонним жителям. Надо бы эту картину на видео записать. Может получиться шедевр из серии «ржака»: главное Пашке это кино потом не показывать. Понятно, что в науке нет места мистике, как бы Паша не тужился со своей нумерологией и астрологией. Решено: всё равно скоро начнётся доставшая до печёнок учёба в универе, а этот эпизод с Пашиным «аппаратом» будет светлым комичным пятном в серых буднях; приятно когда-нибудь потом будет вспомнить, как изготавливал прибор для общения с потусторонними сущностями. Минута смеха, между прочим, добавляет год жизни.

— И что нам понадобится для изготовления…хм….прибора? Скорее всего, нам для его изготовления, позарез потребуется зуб трёхлетнего крокодила, кровь белого голубя и волосы девственницы, — Рудик всё же не удержался и съехидничал.

— Зачем? — совершенно серьёзно сказал Паша. Ирония и всякий юмор были не его конёк. — Потребуются твои мозги, ну и немного всяких конденсаторов, микросхем, транзисторов, резисторов, всяких разъёмов, реле и диодов. Да ты сам лучше меня знаешь, что тебе надо. Так что не кочевряжься, а приступай к работе. Думаю…..дня за три ты управишься, — Паша искренне верил в то, во что хотел верить. Хотя, если ты веришь, нет ничего невозможного. Всё правда, пока веришь.

Ну, за три дня, значит, за три — Рудик мысленно усмехнулся — ведь все знают, что приборы для общения с иным миром собираются за три дня. Это, как раз плюнуть. Все так делают. Хотя….вот будет хохма, что это именно Паша, так тонко разыгрывает друга. Потом всем расскажет, и будут все ржать с наивного Рудика, которого развели, как хомячка.

Рудик покосился на Пашу: может тот сегодня забыл выпить таблетки. Но Паша сидел с невозмутимым видом, как Египетский сфинкс. Любую ситуацию можно рассмотреть под разными углами. Если это подлянка, тогда я ему тоже отомщу: всем скажу, что Паша спит не один, а с плюшевой обезьянкой по имени Чичи. У всех есть свои недостатки, ага. Как-то трудно представить продавца вин, спасающего цивилизацию, а вот представить Пашу в роли местного придурка, то запросто.

Внезапно Паша встрепенулся: теперь, когда главная задача выполнена, техзадание другу вручено, можно заняться и текущими делами, а именно: поразмыслить на досуге о суетном за стаканчиком хорошего вина.

— И чего это мы на сухую сидим? — осведомился он. — Наливай. Выпьем за успех нашего великого дела. Скоро мы будем творить историю, ага. Перепишем её заново и создадим новый мир. Не переживай ты так. А то морщины появятся, девушки любить не будут.

Может, так сталось, что выпитое вино привело мозги Рудика к умиротворению, но когда вино в бутылках было благополучно перемещено в желудки друзей, и Павлик засобирался домой, то молодой учёный, проводив друга, сразу же взялся за реализацию полученного технического задания. Как будто безумие заразно. Ему было весело до куража. Он даже пожертвовал для аппарата металлическую этажерку на колёсиках, блестевшую никелем, и свой старенький ноутбук. Эту этажерку Рудик нашёл на помойке около больницы, вот она и пригодилась. К этой этажерке он на болтах пришпандорил несколько стальных ящиков, используемых электриками, и различных корпусов от старых радиол. Всю эту конструкцию даже украшала комнатная антенна, сроду ничего не ловившая. Здесь и она пригодилась. Между ящиками разместились вольтметры, которые придавали некую солидность всей конструкции. Подумав, Рудик прилепил к аппарату кучу совершенно бесполезных и бракованных деталей, ремонтировать которые ему было лень, а для этого агрегата ему их было не жалко. Решение гениальное, эффективное и простое, но как полагается, есть пара нюансиков. На специальной подставке был закреплён ноутбук, конечно, он не был подключён к единой схеме аппарата, но создавалось впечатление, что это необходимая деталь. Этот агрегат днище, конечно, полное для любого, мало-мальски разбирающегося в приборах человека. Но таковых людей, которые понимают и подойдут к аппарату на расстояние метр, поблизости не было.

— К Пашиным обитателям нижних слоёв реальности все законы физики и здравого смысла, — бурчал Рудик, создавая свой шедевр. — Сейчас мы запилим такое, что все ахнут, и для кого-то жареным запахнет.

Конструктор не вникал головой в то, что создавал: золотые руки сами всё делали. Настроение у конструктора было преотличное, а хорошее настроение делает терпимыми все вещи, даже дурацкие. Оно создаёт прилив сил, увеличивает жизненную энергию: да что там говорить — горы можно под такое настроение свернуть.

— Сколько лет живу на свете, не видал коня в кювете…, - с восторгом взирал на своё творение Рудик. — Миленько получилось. Это примерно как знаменитый «Газмяс»: полное уныние и безнадега. Думаю, Пашке это чудо инженерной мысли понравится. Н-да, надо бы ещё чуть больше светодиодиков добавить и колонки отрегулировать. А то дребезжат, как тазики в бане. Ах-да, Пашка просил микрофон приделать. Это можно. Пусть в него кричит своим абонентам с того света, а мы кино об этом снимем.

Рудику самому созданный им чудо-аппарат стал нравиться. Он любовно погладил хромированные детали чуда, вышедшего из недр больного подсознания. Вещь. Любому неадеквату понравится. Мы с Пашей всё можем сгандобить: слово «Невозможно» — это слово из словаря дураков.

— Клёвый, однако, бальбулятор получился, настоящий пепелац, — заключил Рудик, вытирая руки. — Хоть в космос это чудо запускай. Секретная военная разработка, ага. Апшеронский полигон нервно курит, а рядом скромно стоят Билл Гейтс и Илон Маск. Красота, бросающая вызов гравитации и здравому смыслу. Причём на колёсиках.

Глава пятая

Рудик считал, что все люди по природе своей сволочи, поэтому нельзя судить о них с первого взгляда, вдруг есть нормальные, не лицемерные и щедрые, вроде Эдуарда Петровича. Достоинства людей обычно покрыты покровом скромности, недостатки же замаскированы маской лицемерия. Друга Пашеньку Рудик определил в разряд хороших людей, правда, тот был немного, как говорят отцы православной церкви, бесноватым, но то дело такое. Тонкое. Вот боженька всегда запрещал подавать голос бесноватым, а святые старцы не разрешали людям слушать выкрики и рыки одержимых. Не поощрялось вступать в контакт с бесами и находиться здоровым людям рядом. Церковь однозначно определила бы созданный Рудиком аппарат, как бесовский, а автора определила как ересиарха. Вот ведь что удумал злодей: с потусторонними чертями общаться! Но никто, естественно, с чертями и не собирался общаться, кроме Павлуши, конечно, у которого немного не все дома. Ну, и пусть себе он на досуге пообщается с чертями с помощью нашего козырного бульбулятора, а мы кино снимем об этом. Поржём с наивного Пашки. Паша не виноват: не мы выбираем себе убеждения, они нас выбирают.

Рудик потёр руки в предвкушении такой мировой хохмочки.

У каждого бывает такой день, вроде всё идёт как обычно, а потом — бац! Вот такой день, чтобы «бац», сегодня был у Павлика Ковальского, когда он, спустя три дня от крайнего распития вина с Рудиком, пришёл опять к нему в гости с надеждой на новости в плане изготовления аппарата. Сегодня ничего не предвещало беды. Ни тебе знаков всяких со звёзд, ни чисел страшных, ни черных лохматых котов, норовящих перейти дорогу у тебя перед носом. Да и инфернальные духи вели себя на удивление прилично. Поэтому Паша пребывал в безмятежном настроении, даже, несмотря на то, что его мозги были в некотором положении «набекрень» от ночного чтения глав из книги Генриха Корнелиуса Агриппы «Оккультная Философия». Паша, как и все люди всегда искал в книгах какой-то смысл. А если смысла нет, выдумывал его сам, ну, как мог. Книга давала подробные сведения по Элементарной, Небесной и Божественной Магии. Эти три вида Магического Искусства разделялись автором на множество иных дисциплин, таких как астрология, каббала, числовой мистицизм, ангелология, скраинг и алхимия. Больше всего Павлику нравился скраинг, как особая мистическая техника, позволяющая интересующемуся человеку получать ответ на любой вопрос, вглядываясь в определенную поверхность. Отличная вещь: не надо изучать всякие заумные премудрости, а можно сразу напрямую узнать ответ, главное, это правильно задать вопрос. Чаще всего надо концентрировать внимание вглубь зеркала или вглубь кристалла. Впрочем, подойдёт и стеклянный шар, налитая в медный тазик вода, дым от благовоний или даже маятник. Всё может дать ответ, но только если у вас натренированное подсознание. А это не каждому дано: вот Паше явно дано, чем он гордился. Но, сами понимаете, все эти шары и зеркала, это вчерашний день и махровая средневековщина. Сейчас век техники и микроэлектроники. А кто у нас самый лучший знаток в микроэлектронике? Правильно: Рудик! Раз Рудик обещал сбацать аппарат в лучшем виде, то обязательно сделает. Паша был уверен в друге.

Увиденное, блестящее хромом чудо, в «лаборатории» Рудика, потрясло Пашу до печёнок. Настоящее искусство гипнотизирует, особенно нечто похожее на укуренную абстракцию.

— Ух, ёшкина мышка! Чудненько, чтоб я треснул! — восторженно поглаживал хромированные детали Павлик. — Это то, что я думаю?

Рудик под восторженными взглядами друга расцветал, как японская сакура под китайскими нитратами. Молодой физик многозначительно шевелил бровями, при этом его руки складывали цветастое матерчатое покрывало, которое он снял со своего чудо-изделия, как только его друг вошёл в лабораторию и стал глазами искать аппарат. Снятие покрывала с бульбулятора должно было произвести дополнительное психологическое воздействие на заказчика.

— Рудик, ущипни меня, пожалуйста, и скажи, что я не спятил и это не сон. Это оно, да?

— Оставлю тебя теряться в догадках, — скромно потупил глаза Рудик, ласково гладя поверхность аппарата, на которой ни одна муха ещё не приклеилась.

— Это чудо, — восторженно закатывал глаза Павлик. Сейчас он не осознавал, что понятие чуда по определению бессмысленно. Случается лишь то, что может случиться. И оно случилось. Вот оно стоит и блестит.

— Это не сказка и не чудо, это наука, — сурово поправил друга изобретатель. Он был материалистом и в мистику не верил.

— Уже включал? — поинтересовался Павлик. Он был идеалистом и верил во всё необычное.

— Нет, ждал тебя, — заверил его друг. — Как без тебя? Осталось только провести режимно-наладочные испытания, то-сё, тонкую настройку….

Паша аж подпрыгивал от нетерпения. Ему горело приступить к работе на этой чудо-технике. Он уже представлял, как скажет этим жалким жителям нижних слоёв: «Ах-ха-ха! Трепещите, ничтожные! Я пришёл к вам! Я ваш дневной кошмар! Я ужас, летящий на крыльях солнечных лучей! Я жвачка, прилипшая к вашим копытам, или что там у вас есть! Я найду вас всех и покараю».

— Так давай, усугубляй, — нетерпеливо стал подгонять он друга. — Пора уже навести нам шороху в тонких мирах.

— Да, хоть в толстых, — хотел сказать Рудик, но промолчал, сохраняя на лице лёгкую улыбку. Включать, так включать. Это делается просто: кабель подключается к сети 220 вольт, потом надо нажать на красную кнопку и пепелац заработает.

— Доверяю тебе, как творческому руководителю проекта, нажать на кнопку для первого пуска этой дря…этого аппарата, — показал Рудик рукой на красную кнопку, которую требовалось нажать.

Преисполненный важностью Паша с достоинством нажал на кнопку.

Рудик уже знал, как при включении ведёт себя бешеный агрегат, но на Пашу это явление произвело огромное впечатление.

Сначала чудо инженерной мысли начало выть дурными голосами, потом, при переключении на другой режим, оно вознамерилось посвистывать, при этом весь аппарат трясся как припадочный. При переключении на третий режим чудо решило подражать воплям соек, которые что-то не поделили между собой, зато подключались светодиоды и начинали заполошно мигать. А чего им не мигать, ведь это были светодиоды с китайских дешёвеньких ёлочных украшений. Четвёртый режим был самым выдающимся: аппарат имитировал вопли брачующихся котов, пребывающих в последней стадии спермотоксикоза, при этом бедным котам периодически наступали на хвост. Рудика самого этот режим работы аппарата приводил в трепет, что тогда говорить о неподготовленной к такому явлению психике Паши. Судя по округлившимся глазам, заказчик пребывал в культурном шоке, только что не крестился. Вопли, издаваемые аппаратом, были замечательными и настраивали на философский лад: они придавали ощущение, что все людишки лишь песчинки во Вселенной, что некоторые вещи имеют совсем иную ценность, и в жизни у каждого свои рамки. Всё-таки было правильным решение присобачить к аппарату центрифугу от стиральной машины: она замечательно подвывала потусторонними голосами.

Паша всегда хотел расширить рамки своего сознания, вот только вредное сознание не очень мечтало расширяться, а, наоборот, норовило сузиться. Зато сегодня Павлик словил настоящий опупеоз. Даже Рудик немного забеспокоился за сохранность Пашкиных мозгов: а ну, как они вдруг окончательно телепортируются куда-нибудь подальше от такого великолепного хозяина. Судя по восторженному взгляду друга, до этого момента оставалось не так уж много времени. Лицо Паши покраснело, глаза горят, во взоре благодать. Ещё чуть-чуть и каюк, а то и кирдык.

— Ну, ты, это….- начал Рудик, с сомнением глядя на Пашу. — Начинай изменять историю что ли. Типа, давай, начинай общаться со своими астральными сущностями.

— Чего? — Паша чуть пришёл в себя.

— Давай, говорю, начинай общаться, с кем ты там хотел общаться.

— Как? — ошалело глядел на друга Павлик.

— Что, как? — Рудика пока ещё ситуация забавляла. Он знал, что съёмка ведётся. Кино, судя по тому, как играет главный актёр, должно получиться ржачным. — Вот микрофон. Подходи к нему и говори. Чего тут непонятно.

Есть люди, которые пропадают без вести при переходе от слов к делу. Таким был и Паша. Рудик не знал, что у Павлика была маленькая, но гнусная фобия: он панически боялся видеокамер, объективов фотоаппаратов и микрофонов. Эти вещи вызывали у него одышку, и даже приступы панического удушья. Если его фотографировали, то Паша весь сжимался в комочек, зажмуривал глаза и трясся. Целое дело было сфотографировать его на паспорт. Вот и сейчас, сообразив, что ему предлагают говорить в микрофон, Пашу начало трясти и он как-то весь сразу сдулся. Нет, если бы просто так говорить, то это всегда, пожалуйста, Паша мог часами болтать. Микрофон же, то совсем другое дело. Вот почему Паша даже плохо переносил современные мобильные телефоны: там был микрофон, в который надо было говорить. А это у него вызывало иррациональный страх.

— Туда говорить? — осипшим от панической атаки голосом произнёс Паша. Он дрожащим пальцем показал на страшный микрофон.

— Туда! — начал терять терпение Рудик. — Скажи что-нибудь умное.

Но, кроме нечленораздельных сипов и кряхтенья, от внезапно вспотевшего Паши было трудно добиться чего-то внятного.

Наконец, Рудик не выдержал. Он понял, что «кина не будет» с таким актёром, что актёр «на измене». Выход был один: Рудик накрыл микрофон тряпкой, чтобы, находящийся в кататонии Павлик, не мог видеть страшную вещь. Это несколько улучшило ситуацию. Пусть Паша, выглядевший сейчас, как чёрт на утреннике, хоть куда-нибудь говорит, всё равно микрофон в этом аппарате играл чисто декоративную функцию.

Вытерев с лица, обильно выступивший пот, Паша сделал вторую попытку общения с потусторонними существами. Рудик представил, как эти существа уже ржут с такого замечательного контактёра.

Попытку-то Павел сделал, вот только мыслей у него в голове уже не было. Он начисто забыл, что хотел сказать потусторонним обитателям. К удивлению Рудика, он наклонился к аппарату, зажмурился и произнёс более-менее внятно:

— Ээээ….нам это, две пиццы, пожалуйста, — мысли продолжали старательно обходить Павлика стороной. Он сделал то, что делают отчаявшиеся люди: он совершил отчаянный поступок.

Что сподвигло Пашу сказать такое, не смог бы объяснить и он сам. Но это всё, что мог Паша из себя выдавить. После этого он уселся на своё любимое кресло, в котором он всегда сидел, когда приходил к Рудику и распивал с ним спиртные напитки. Сидя в привычном кресле, Паша начал чуть выходить из коматозного оцепенения. Рудик потрясённо молчал. Аппарат, работавший на четвёртом режиме орал котами, но вдруг притих.

— Ваш заказ принят, — внезапно раздалось из динамиков аппарата. — Существу седьмого уровня развития понравилась ваша шутка. Ждите свою пиццу через 10–15 минут.

После этих слов аппарат сам отключился. Наступила звенящая тишина. Паша продолжал усиленно выходить из оцепенения, его лицо начало принимать осмысленное выражение, зато Рудик чувствовал, что перестал понимать суть происходящего.

— Это, что такое было? — внезапно севшим голосом спросил он, при этом вытаращивая глаза на Пашу. — Какая к лысым бесам пицца?

Вот, значит, как: всё-таки это не он тут шутит над Пашкой, а гнусный Пашка так шутит. Это с его стороны попахивает скрытым оппортунизмом и ревизионизмом в духе бывшего товарища Каутского. Скорее всего, Павлуша договорился с пиццерией, чтобы они к назначенному времени привезли пиццу, а сам красиво разыграл перед микрофоном танцы с бубнами. Но сознание Рудика говорило, что это не так, ибо этот злосчастный аппарат совершенно не был приспособлен быть передатчиком, да он вообще ничего не мог делать, кроме как мигать огоньками с ёлки и вопить дурными голосами. Остаётся только подумать, что это всё-таки проделки Павлика: вполне возможно, хоть и невероятно. Но Рудик слышал, как убедительно Паша стучал зубами от страха.

— Слышь, Павлик Морозов, колись, с какого это нефритового стержня сейчас было? — стал настаивать Рудик. Он видел, что Паша был больше перепуган от вида микрофона, а не тем, что аппарат заговорил загробным голосом.

Действительно, микрофоны и фотоаппараты Пашу пугали, но голоса из преисподней были для него обычным делом. Собственно что-то подобного он от иной стороны и ждал, вот только плохо, что его личная маленькая фобия не дала ему задать правильные вопросы своим оппонентам. Это Пашу совершенно не радовало, но поделать он ничего не мог: фотоаппараты и микрофоны для него были олицетворением инфернального ужаса. Эти страшные вещи были гораздо опаснее, чем местные упыри и потусторонние сущности, однозначно. Но надо было как-то отбрёхиваться от Рудика, который пристал со своими непонятками:

— Если я тебе всё расскажу, ты выпрыгнешь из окна. Чего ж здесь не ясно-то, — уже спокойно произнёс Паша. — Существо седьмого уровня заказало нам пиццу…. оно выделило и оценило одну из моих граней, — добавил Паша, видя, что Рудик не въезжает в тему граней Паши. Не мог же он признаться, что совершил, мягко говоря, ошибку, а грубо говоря, накосячил. — Надо же, как интересно получилось. Всё строго по науке и по феншую.

Рудик сделал длинный выдох, чтобы не наговорить другу что-нибудь плохого. Это для друга Паши голоса из преисподней, совершенно обычное явление, а у Рудика начали рваться жизненные шаблоны. Его сердце колотилось, как отбойный молоток в руках стахановца, разволновался он жутко.

— Отнюдь. С научной точки зрения произошла какая-то фигня, — с недовольством отметил Рудик. — К науке это никакого отношения не имеет. А ты брат, настоящая лошара: не мог попросить хотя бы сто тыщь денег или клад какой. Да, что я говорю: скорее всего, и пицца нам облизнётся, так как шутка это чья-то, мираж, химера.

Действительность, правда, вскоре опровергла доводы Рудика. К его дому подъехала малолитражка и, через несколько секунд, Рудик вздрогнул от звукового сигнала, извещающего, что кто-то пришёл и хочет его видеть. Странно, но за воротами дома стояла машина доставщиков пиццы, а у ворот нетерпеливо переминался с ноги на ногу доставщик в фирменной накидке, на которой красовался логотип «Farina Pizza».

Молодой житель города по имени Юрик работал на доставке пиццы уже второй год. Сейчас он с любопытством взирал на таких же молодых людей, которым привёз две пиццы размером XXL и весом по 1200 грамм каждая. Удивительно было то, что это был срочный спецзаказ по двойному тарифу. У них тут что, горит без пиццы что ли? Но, к щедрым клиентам особый подход. Таких надо холить и лелеять. Обычно, срочные заказы делают очень состоятельные люди, или приезжие, которые перебрали со спиртным до состояния, когда уже перестаёшь считать деньги. Но эти ребятки Юрику не показались допившимися до ручки. То, что они какие-то взъерошенные и удивлённые, то факт. Юрик за свою жизнь насмотрелся на всякие людские типажи и уже был своего рода психиатром. Эти парни, к кому он притащил две коробки пиццы, скорее всего, были чем-то напуганы, но старались скрыть. Обычно люди радуются полученной еде, а эти смотрели на коробки как-то недоверчиво, с раздумьем.

— Приятного аппетита, — пожелал Юрик хозяину дома, когда тот поставил свою закорючку в бланке заказа.

Уходя из этого дома, Юрик заметил, что эти двое ребят продолжают озадаченно смотреть на две коробки ещё тёплой еды. Чего смотрите — хотел им сказать Юрик — налетайте, пока тёплая, ведь вкусно же: мясной микс и пицца «Чизбургер». Впрочем, уже через пару минут он выкинул из головы этот заказ, ему предстояло ехать ещё на один адрес. Ну, работа такая.

Когда машина из «Farina Pizza» уехала Рудик и Паша ещё несколько минут стояли и смотрели на коробки с едой.

— Пошли, что ли вмажем по стаканчику, — предложил Паша. — Закуска есть. Фирменная. Как мир, в котором созданы такие прекрасные вещи, как пицца, может быть плохим? Пошли, заценим презент от Высшего существа.

— Вот это меня и беспокоит, — признался Рудик.

Паша вздохнул. А кому сейчас легко? Жизнь коротка, мир огромный. Надо ловить свой миг удачи, пока он есть. Вот только надо сказать Рудику, чтобы следующий раз он говорил в микрофон, а то Паша немного микрофон…. того….опасается и у него тогда плохая дикция. Всё просто: Паша будет на бумажке писать умный текст, а Рудик будет этот текст зачитывать перед микрофоном. Здорово, да. Разделение труда: кто-то умный пишет умные вещи, а кто-то со средним умом эти записи будет зачитывать. И все в шоколаде.

Но Рудик на такое отличное предложение отреагировал хмуро. Стал кочевряжиться. Всё ему не так. А чего не так? Вот даже и пицца есть, которую надо съесть, а это почти два с половиной кило. Ничего, Паша прихватил две бутылки красного вина, под это дело пойдёт. Будем пить вино, и говорить о возвышенном. Например, о человеке и его связи с космосом, чем не тема.

Только после осушения первой бутылки Рудик немного отошёл и стал более адекватным и креативным. Он даже согласился сидеть перед микрофоном и общаться с иным миром. А что здесь такого? Он, как физик должен понимать, что это вполне объективное явление, а значит, не надо выпендриваться. Астральный мир также объективен, как и наши городские упыри, как чёрные кошки, бросающиеся под ноги, как знаки, подаваемые звёздами. К этому миру надо как-то приспосабливаться, привыкать. Всё заботы и заботы. Легко только злыдни живут: у них и забот нет.

Жизнь приятна и легка, если пьяный ты слегка. Приканчивая вторую бутылку, Рудик с грустью подумал, что деваться некуда, надо теперь как-то приспосабливаться к такой реальности, где существуют голоса из преисподней. А вдруг конец света наступает! Ещё его немного напрягали городские упыри и какие-то злыдни: а ну, как загрызут. Но Паша пренебрежительно махал руками: что ты, они у нас смирные, своих не грызут. А о конце света звёзды пока «молчат». Содержимое бутылок подошло к концу, пиццу почти всю героически съели, поэтому, немного осоловевшие друзья договорились, после недолгого спора, какие вопросы они будут задавать на следующем сеансе связи с Высшим разумом. Хотелось всего, сразу и побольше, но разум намекал, что надо быть скромнее и не дёргать за хвост священную корову. А хотелось многого. Паша настаивал, чтобы Высший разум разъяснил, чем это таким жутким занимаются на Апшеронском полигоне. Рудик, в отличие от бесшабашного Павлика, совершенно не хотел лезть в государственные тайны: он хотел от иного мира тысяч сто денег — зелёных и хрустящих. Ну, и парочку бесхозных кладов. Впрочем, Паша зелёных и хрустящих тоже возжелал, как и несколько богатых кладов.

Взбодрённые спиртным друзья, к окончанию пьянки и обжираловки пиццей пришли к выводу, что на этом свете не существует проблем: есть только ситуации, а поэтому и париться не нужно лишний раз. Надо, несмотря на повальные нарушения санитарных норм, принимать мир таким, как он есть, а счастье искать в простых вещах, вот как эта пицца, от поедания которой даже апокалипсис не отвлечёт. Эта пицца вполне съедобный продукт, если не вспоминать при каких обстоятельствах она появилась. Все остались в результате относительно довольными, кроме желудка Рудика, который воспринял новую пищу с недоумением.

Употребив вино и пиццу, Паша решил, что пора и честь знать. Хватит гостить, ведь времени мало: надо ещё подготовить тезисы для общения с иными слоями реальности, а это может сделать только великий ум. Вот, например, товарищ Ленин в своё время написал «Апрельские тезисы» и целая революция случилась. Так что, правильно написанные тезисы — страшная сила. Вот только революция нам совершенно ни к чему. Правда, наши правители отжигают не по-детски. Включишь телевизор: там такого насмотришься. У лысого волосы дыбом встанут. Караул, идем на дно! Мы на дне! Пробили очередное дно! Стране абзац! Всё пропало! Полный амбец! Спасайся, кто может! Срочно надо строить подземное индивидуальное бомбоубежище, чем глубже, тем лучше. Впечатление такое, что у всех окончательно кукуха полетела на новое место гнездования. Один Паша только умный остался.

Перемещаясь по городу к своему дому, Паша уже мысленно формулировал тезисы, но ему было сегодня не суждено внятно изложить их на бумаге, так как, на его беду мимо проехала машина с госномером 023. Это явление чрезвычайно огорчило впечатлительного человека, ведь число 023 есть «Дьявольское число». Оно страшнее даже трёх шестёрок. Настроение у Паши упало ниже плинтуса. Теперь писать тезисы у него совершенно не было сил, ибо число намекало, что всё бесполезно. А раз бесполезно, то незачем и голову ломать. Это просто беда — грустно размышлял Паша, впечатлённый увиденным числом — хаос нас окружает постоянно! Везде, как салоны связи. Я не могу творить среди хаоса! Вот поэтому сегодня всё пошло не по плану. Это анархия. Придётся пока тезисы отложить до лучших времён. Да и не беда. Пусть друг Рудик напряжёт свою извилину и тоже подключается к теории, а то он думает — раз собрал аппарат, так теперь и думать не надо. Беда этого мира в том, что некоторые бьются головой о стену, надеясь на мускулы и крепость головы, а не на разум. И вообще: зачем Рудик сделал такой огромный аппарат. Что, не мог сделать гораздо компактнее? Например, как смартфон. Разочаровываете вы меня Рудольф Николаевич, разочаровываете. Расти вам ещё и расти. Ничего, дядя Паша наставит вас на путь истинный, ведь он даже своих котов выдрессировал. Ходят, как шёлковые. Так что и из Рудика может получиться настоящий толковый человек, а не то убожество, что есть сейчас. Эх, где бы на всех вас терпения напастись?

Окончательно добило Пашу место, где он увидел машину с госномером 023. Это прискорбное событие произошло как раз напротив дома, на котором красовалось число 36. Теперь паша соображал, что страшнее — число 023 или число 36. Числом 36 клялись в древнем союзе пифагорейцев. Оно называлось тетрактис: (1 + 3 + 5 + 7) + (2 + 4 + 6 + 8) = 36. Число тетрактис можно прочесть не как обычно, а как нужный код, отдельно каждую цифру: три и шесть. Получается число Зверя — три шестерки! Иоанн Богослов спустя полтысячи лет в «Апокалипсисе» упомянул это число. Ясно, что уважаемый Иоанн не просто так его упомянул. Вот Пашу и начало трясти от таких прозрачных намёков.

Придя домой, Паша понял, что вечер явно не удался. А всё из-за злосчастных чисел 023 и 36, и, наверное, из-за зловещего расположения звёзд. Причина неудачного вечера поджидала Пашу сразу, как только он вошёл в свой двор. Около тропинки, ведущей в дом, его поджидали три кота, ловко замаскировавшихся в кустах, словно разбойники, поджидающие свою жертву. Упс! — подумал Паша. — Вот это я попал. Точно вломят сейчас. Вот жизнь: по какой-то неизвестной причине у негативных событий случился парад планет.

Он шёл на полусогнутых ногах по тропинке, демонстрируя миролюбие и показывая, что у него в руках нет никакого оружия. Огромный Убийца Грёз демонстративно поднял правую лапу и обнажил острейший коготь. Чёрный и весь лоснящийся Сокрушитель тихо зашипел, а лохматый Ярость Богов провёл лапой по земле, оставляя глубокую борозду. В глазах котов читалось: «Жизнь или кошелёк». Впрочем, коты оставляли жертве ничтожный шанс договориться с ними, это если Паша полностью разоружиться перед котами и даст богатый выкуп в виде приличной пищи. Только тогда у двуногого был призрачный шанс уйти живым и продолжать своё бессмысленное существование.

Павлику пришлось, заискивающе улыбаясь, бормотать котам, что он прямо сейчас каждому из них, в специальные миски, наложит вкусностей. При этом говорить надо было тихо и уважительно, ибо чревато недопониманием. Убийца Грёз чуть пододвинулся в сторону, демонстрируя, что он даёт шанс двуногому откупиться. Пришлось Паше, чуть ли не бегом мчаться к холодильнику и доставать мясные и молочные вкусности. К его ужасу в холодильнике из молочной продукции была обыкновенная магазинная сметана. Это был залёт. Разбойники и рэкетиры могли и не понять такого к ним пренебрежительного отношения, а тогда….лучше не думать, что тогда. Могло получиться, как вчера, когда Паша совершил грубейшую ошибку в своей жизни: он предложил Убийце Грёз магазинную сардельку. За что был нещадно физически унижен всеми тремя котами. Твари не ели магазинное молоко, сметану и сардельки. Эту дрянь пусть двуногие недоумки едят. Хвостатым бандитам подавай натуральные продукты, без примесей туалетной бумаги и химии. Из глаз Паши полились слёзы: его психика не выдержала последних приключений. И этак выходило хреново и так насрато. На бедный Пашин организм сегодня легла огромная нагрузка: сначала, микрофон, потом потусторонний голос, потом пиццей надо было давиться, ещё зловещий номер 023, теперь магазинная сарделька, а за ней маячит разборка с хвостатыми оглоедами. А на что они способны Паша прекрасно знал: он лично видел, что они сотворили с соседской собачкой, вина которой была только в том, что она неосторожно тявкнула. Сейчас коты поймут, что их не уважили и вломят хозяину по первое число. И от этих сил зла не спрячешься, и никто не поможет. Паше стало жутко обидно и жалко себя родного: года идут, жизнь утекает тонкой паутинкой, а счастья нет. Виноваты, конечно, родители. Сёстрам и братьям от предков по наследству передалось, кому красота, кому ум, кому сила, а мне чё, совсем ни чё. Вот как, скажите на милость, отстоять свое «Я» среди всеобщего пофигизма. Я совершенно одинок в этом городе, как лыжник на футбольном поле.

Всё верно. Павлику Ковальскому никто в его битве с котами помогать не собирался, даже ИИ резидента, несмотря на то, что объект «Павел Ковальский» находился у ИИ в приоритете. Вообще-то, ИИ мог прокручивать одновременно миллиарды схем, но резидент ограничил его рвение незначительным радиусом. Контроль над некоторыми местными разумными существами был в приоритете: это контроль над работником прокуратуры, над Светочкой, над Эдиком. Теперь пристальнее ИИ наблюдал над объектами «Рудольф Широков» и «Павел Ковальский». Именно от объекта «Павел Ковальский» ИИ получил информацию по такому местному феномену, как упыри и злыдни. Информация была доведена до резидента. Тот, как всегда, принял её, не выказав никаких эмоций, совершенно индифферентно. Местные реалии Семёна совершенно не удивляли: если у местных есть такая культурная традиция, как пить кровь друг у друга, так что теперь прикажите, начать переживать по этому поводу? Зато резидент согласился, что полезно использовать Рудика в долговременной перспективе. Особенно Семёну понравилось, что эти двое разумных, Рудик и Павлик, стремятся навести контакты с существами из другого пространства. Такое стремление надо поощрять, хоть и делают они это убого и весьма наивно. Если поощрять, то поощрим — принял указание от резидента ИИ — наше дело маленькое, делай, что велят, а стратегии пусть сам резидент разрабатывает. Сейчас особой настырностью отличался, завербованный ИИ, Надеждин Максим Сергеевич. Не проходило и дня, как от него поступал звонок с просьбой осветить поведение какого-либо местного разумного. ИИ исправно направлял информацию через агента Тройника. У Надеждина уже скопилось около тридцати флэшек с компроматом на ряд личностей, склонных совершать криминальные действия. Скоро у Надеждина появилась забота, где хранить эту взрывоопасную информацию. Мегабайты информации уже начали превращаться в гигабайты, а аппетит у Максима Сергеевича только рос. Глядишь, скоро его и терабайты информации не будут удовлетворять. Для преступного элемента и коррумпированных чиновников в городе и крае наступили чёрные дни. Резко увеличилось количество арестов и возбуждения уголовных дел. Начальство быстро выяснило необъяснимую роль Надеждина в этом процессе. Конечно, это хорошо, что работник прокуратуры проявляет такое рвение, но….но, совсем не хорошо, что страдают некоторые «большие» люди, а значит, с этим Надеждиным надо что-то делать, сначала, по-отечески поговорить. Поговорили и даже намекнули. Странно, но этот Максимка сделал вид, что намёки не понимает. Он что, тупой или бессмертным себя возомнил? Спрашивается, кто этому человеку не разрешает брать по чину, как все берут. Так нет, норовит в карман уважаемых людей залезть. Уважаемые люди уже обижаются.

Семён по этому поводу обеспокоился, и дал распоряжение ИИ выделить дополнительные ресурсы для обеспечения безопасности объекта. Резидент не хотел терять такого ценного кадра, поэтому, когда прозвенел тревожный звоночек, отреагировал лично, быстро и жестоко. Разбираться ему пришлось с двумя обыкновенными исполнителями, представителями ОПГ, с руководителем этих исполнителей, с координатором и заказчиком. Сначала пришлось разбираться с исполнителями, в виду того, что они уже катили из Краснодара на своём личном транспорте для выполнения порученной им миссии.

ИИ неусыпно отслеживал перемещение исполнителей и перехватывал все их разговоры между собой. Файлы с перехваченными переговорами ИИ сразу же представлял резиденту, но Семён, прочитав эти сообщения, ничего не понял. Пришлось ИИ произвести перевод с криминально-разговорного языка на человеческий. Но даже после этого у Семёна оставалось много вопросов, впрочем, основную мысль он уловил. Чтобы уточнить некоторые понятия он повторно прослушал перевод разговора двух местных представителей ОПГ, то есть людей достигших определённых высот в местном социальном дне.

При переводе на человеческий язык, выходило примерно такое:

— Коллега, я определенно считаю, что ваше предложение по устранению объекта рискованно и чревато последствиями, что навевает некоторые подозрения в вашей неправильной сексуальной ориентации, которую вам привили ваши уважаемые, но излишне торопливые родители, забывшие о противозачаточных средствах.

— Не могу с вами согласиться, коллега, так как именно ваша сексуальная ориентация требует специфической корректировки, а также вам надо пройти курс лечения вашего мочевого пузыря, о чём вы опрометчиво постоянно забываете. От ваших слов мои уши наполняются разочарованием! Считаю, что объект устранения, как все несостоятельные в духовном плане люди, имеет крайне позорную сексуальную ориентацию, поэтому церемонии с ним неуместны. Вы несколько переоцениваете возможности этого сексуального извращенца.

— Но, уважаемый коллега, позорная сексуальная ориентация объекта устранения не отменяет нашей креативности мышления и проявления здоровой осторожности, ибо неприятные ароматы могут появиться от того, что мы пошевелим длинной палкой то, что трогать не хочется. Поэтому я очень обеспокоен состоянием мыслительного процесса в ваших чертогах разума, что способно подвести вас в трудную минуту и направить по тропе неправильной сексуальной ориентации. Что весьма прискорбно.

— Может вы и правы, достопочтенный коллега, но, по моему мнению, вам надо срочно лечить мочевой пузырь и кишечник, чтобы не осквернить наше транспортное средство и воздушную среду. Что касается предложенного мною плана, то считаю, что он имеет правильную сексуальную ориентации, укладывающуюся в рамки обыкновенной миссионерской позы, а вам коллега, надлежит в ускоренном темпе заняться оплодотворением, каким занимаются все гермафродиты, это вас отвлечёт от злостного сексуального посягательства на мой мыслительный процесс.

Дальше разговор шёл о сравнении величины органов размножения, что для аборигенов было исключительно важно, так как выражать своё мнение, не опасаясь критических замечаний от коллег, мог индивид с более длинным органом размножения. Странно, конечно, но такие уж у них здесь порядки.

* * *

Ореха бригадир поставил старшим в группе, состоящей из двух рыл. Сейчас под началом Ореха был Лысый — потсан правильный, но слишком борзый. Его надо было постоянно ставить на место, чем Орех и занимался, попутно крутя баранку «Kia», следовавшей по дороге между Краснодаром и Геленджиком. Лысый должен понимать кто тут бугор, а кто какашка, а какашкам слова не дают. Обязанностью Лысого было ассистировать Ореху, а Орех должен был продемонстрировать подчинённому мастер-класс по устранению неугодного группировке человека. Вообще-то ни Орех, ни Лысый до сего дня мокрушниками не были: это было их первое дело такого уровня. Поэтому их распирало от собственной значимости и крутости. Вот только Лысый постоянно нарушал субординацию в коллективе: его огорчало, что не его бригадир поставил старшим, а недоумка Ореха. По-мнению Лысого надо было ставить старшим именно его, а не эту недалёкую долбоособь, перед которой теперь приходилось шустрить.

Ввиду того, что оба этих преступных элемента были обыкновенными быками, то они даже не удосужились узнать, а кого, собственно, им надлежит устранить. Им просто сказали, что они должны будут съездить в город у моря, типа развеяться от неправедных дел, а там провернуть маленькое дельце по устранению одного оборзевшего в корягу мужика. Дело простое, как плюшечку съесть. Утром мужик выйдет из своего дома и направится к гаражу за машиной. Возле гаража народ практически не отирается, так что свидетелей не будет. Чего проще: подходишь к мужику, когда тот возится с открыванием ворот гаража и всаживаешь в него несколько пуль. Потом контрольный в голову и уход с места акции огородами до своей машины. Ореху и Лысому даже аванс дали: по тысяче американских денег на рыло. Это справедливо и по-потцански: нет бабок — нет мокрухи. После успешного выполнения дела обещали ещё дать по две штуки баксов. Правда, обещать, это совсем не значит жениться. Дело виделось Ореху и Лысому плёвым, как два пальца облизать, кушая шашлык. То, что работа киллера требует погружение в профессию и предельную концентрации, быков не волновало. Да им море было по щиколотку. Новоиспечённые киллеры даже не могли представить, что их решили использовать, как одноразовые резиновые изделия. Справятся и не накосячат — хорошо, попадутся, ну и бес с ними, никто горевать по этим дуболомам не будет: два брата акробата — один лом, другой лопата.

Если всё правильно организовать, то всё правильно и пройдёт. По-плану, перед тем как правильные потсаны подъедут к городу, они должны будут отзвониться местному контакту, который скажет, в каком месте города они с ним пересекутся. Инструмент, адрес мужика и его фото, согласно договору, должны были представить местные, соответственно, работа была на совести приезжих.

При въезде в город Орех по мобильнику связался с местным контактом, который должен предоставить инструмент. Это Орех так думал, что связывается с контактом. На самом деле ИИ не собирался позволить им встретиться никоим образом. Зачем усложнять? У ИИ была масса вариантов, как технично устранить доморощенных киллеров и их покровителей, но он не вмешивался в решение резидента. Ну, хочется резиденту самому размяться, так это его право. Пусть развеет скуку.

ИИ сообщил Ореху в каком укромном месте города они могут встретиться с молодым представителем местной ОПГ, далее они должны следовать его указаниям. Вскоре, Орех подрулил к оговоренному месту встречи, где два приезжих быка увидели молодого парня в спортивных штанах, футболке и кепке. Строго по описанию.

Как только машина остановилась рядом с парнем, тот, не мешкая, забрался на заднее сидение и скомандовал ехать. Ни здрасьте тебе, ни побазарить. Ореху этот тип сразу не понравился, особенно его взгляд — холодный и равнодушный, словно не видит этот парень в них крутых людей. Лысый со своей стороны пытался завести разговор, но получилось плохо:

— Дарова, брателло, — радостно начал Лысый. — Как у вас тут дела обстоят с тёлками? Есть интересные экземпляры?

Но подобранный ими попутчик, не изменившись в лице, холодно сообщил, что крупнорогатым скотом не интересуется. У него совершенно другая сексуальная ориентация. Это что было? Это он их так обхамил? Или он так их красиво назначил извращенцами?

Орех на такую отповедь нахмурился, а Лысый хотел уже начать качать права, но обвернувшись и посмотрев в глаза парню, перехотел затевать конфликт. Эти глаза ему решительно не понравились, поэтому Лысый, фыркнув, отвернулся.

Проехав с километр по узким городским улицам, Орех остановил машину в тени огромного дерева: именно здесь остановить машину сказал парень с заднего сиденья. На этом никчемная жизнь Ореха и его подельника Лысого закончилась. Она прервалась от воздействия на их организмы острого лезвия обыкновенного кухонного ножа, изготовленного в Китайской Народной Республике. Пару таких ножей Семён приобрёл на городском рынке. А что? Вполне себе рабочий инструмент. Тело резидента, находясь под управлением ИИ, молниеносно нанесло одновременно левой и правой рукой смертельное ранение в основание черепа каждому из сидящих впереди людей. Лезвия глубоко вошли в основание черепа с противным треском и хлюпаньем, но ИИ был совершенно не впечатлителен, для него главное, это эффективность. Смерть организмов наступила практически мгновенно.

Семён выбрался из машины, оставив на переднем сиденье трупы двоих крепко сбитых, физически развитых гуманоидов. Казалось, если начать внимательно присматриваться сквозь стекло, что люди решили немного поспать в машине. Устали, наверное, долго ехали. Но никто не всматривался, так как место было безлюдное.

Уходя спокойной походкой от машины на другую улицу, Семён сообщил ИИ:

— У этих аборигенов была неправильная сексуальная ориентация. Я совершенно не разделяю их взглядов. И чего их так таращит, что подавай им молодых самок крупного рогатого скота? Погрязли по уши в этом самом… либерализме.

ИИ с этим тезисом был совершенно согласен, как был согласен и с тем, что сексуальные фантазии местных разумных трудно поддаются научной классификации, но ИИ работал над такой классификацией. Ещё через пару минут вдруг что-то случилось с электропроводкой машины с трупами внутри. Наверное, это было короткое замыкание по необъяснимой причине, но оно привело к возгоранию автомобиля, который на такой жаре горел очень здорово. Пожарная машина приехала только через 25 минут после возгорания, но спасти машину было уже невозможно. Как так получилось, что пассажиры машины не успели убежать, пожарных не интересовало: то пусть следствие разбирается. Их задача была потушить пламя, что они героически и сделали — на строения огонь не перекинулся и любимый город не сгорел.

Смотреть на залитые специальной пеной останки машины сбежалась небольшая кучка зевак, но люди, стоя на солнцепёке, морщились от смеси смрада сгоревшей машины и неприятного шашлычного запаха.

Семён следовал теперь в другую часть города, где проживал посредник, который по задумкам заговорщиков, должен был передать огнестрельный инструмент одноразовым киллерам. Семён наметил сегодня лично закрыть вопрос с существованием этого человека. Остальных фигурантов наезда на своего агента он собирался устранять другим способом, более технологичным.

Прапорщик полиции Клементьев Яков Маркович сегодня для всех своих коллег находился в отгуле. На самом же деле он выполнял свою работу, только уже по другому ведомству. Многие простые люди из народа считали, что полиция и ОПГ это антагонисты, но это было далеко не так. Система общественных отношений построена так, что эти организации только для недалёкого обывателя кажутся антагонистами. Однако в реале всё было сложнее. Зачастую персонал ОПГ активно работает на органы, а работники органов подрабатывают в группировках и картелях. Также обстоит и с другими институтами власти: очень трудно понять, где кончается власть и начинается преступность.

Яков Маркович работал на криминальные структуры не сам по себе, а под руководством товарищей из прокуратуры. До сего дня он считал, что жизнь удалась, он поймал Бога за бороду и впереди его ждёт безбедное существование. То, что ему оставалось жить меньше часа он, естественно, не знал. Зато, он знал, получив звонок на мобильник от своего руководителя по линии ОПГ, что надо отнести пакет с китайским ТТ по такому-то адресу. Для этого дела ему и отгул на основной работе дали, чтобы вдруг не произошли какие-либо накладки. Работая на две организации, Яков раздвоением личности не страдал: у него была крепкая нервная система, что отмечалось в его личном деле. То, что он оборотень, в личном деле не отмечалось — об этом знало только несколько человек. Это было правильно: зачем такие эпизоды в биографии афишировать, такие серьёзные дела должны делаться в тишине. Если бы Яков Маркович каким-то образом узнал, что его сейчас будут убивать за его неблаговидные дела, то его возмущению не было бы предела: как это так, убить без суда и следствия. А закон тогда для чего? Действительно, для чего сдался закон? Хороший вопрос.

Семён шёл на встречу с посредником, а ИИ отслеживал ситуацию. ИИ рассчитал траекторию их встречи таким образом, чтобы рядом свидетелей не оказалось. Те люди, которые вдруг хотели повернуть именно в этот квартал города, получали звонок на мобильник от своего друга. Естественно, человек останавливался и начинал разговор. Если человек не останавливался и предпочитал говорить, находясь в движении, то его отвлекал мерзкий звук вдруг включившейся сигнализации мирно стоявшей у обочины машины. Поэтому свидетелей столкновения двух людей на тротуаре не было, так как оно, столкновение произошло в течение одной секунды и в максимально безлюдном месте. Это бывает: люди случайно сталкиваются, потом, с извинениями, расходятся и забывают о таком мелком инциденте. Но сейчас, в результате незапланированной встречи, на ногах остался только один молодой парень, который ловко подхватил, выпавший из рук другого человека пакет и удалился. А оставшийся человек медленно повалился на тротуар. Нет, этот человек не упал в обморок от жары, для него всё было гораздо хуже: его сердце было пробито узким лезвием дешёвого раскладного ножа. Нож продолжал торчать в ране, а живой человек превратился в труп, правда, ещё тёплый. Убийцу, к своему счастью, никто из посторонних людей не видел. Яков Маркович думал о хорошем, но никак не ожидал так рано услышать соблазнительный зов смерти. Он считал, что ещё долго будет противиться её сладкому шёпоту. Пусть она сначала наведается к кому-то другому, а только потом к Якову. Впрочем, сколь верёвочка не вейся, всё равно укоротят. Интересно, в таких случаях работает тезис, что всё, что ни делается, то к лучшему? Скорее всего, работает, только не всегда к лучшему для конкретного человека. Философские вопросы покойника уже не интересовали, но он мог бы гордиться, что его лично убило существо седьмого уровня развития, а не какой-то обдолбанный местный наркоман. Философия не интересовала и живого Семёна. Резидента больше беспокоило поведение своего ИИ. У всех ИИ, как ИИ, а у него какой-то увлекающийся. То ему подавай устроить тотальный контроль над всеми обитателями планеты, то ему зачем-то захотелось записаться в религиозную секту, то он с какого-то перепуга озаботился классификацией сексуального поведения аборигенов, то что-то подвигло ИИ изучать обсценную лексику аборигенов. Вот, спрашивается, зачем ему надо ругаться матом почём зря, как местные изготовители обуви или младший командный состав на кораблях? Резиденту даже пришлось ставить своему ИИ на вид такое неподобающее культурному ИИ поведение. Культурный ИИ должен решать поставленные задачи, а не ругаться матом, вводить себя в религиозный экстаз или изучать особенности секса местных существ.

Относительно мата, Семён получил от своего ИИ целую отповедь, которую резиденту пришлось выслушать. Матерная речь, по мнению пошедшего в разнос ИИ, это не просто скабрезные ругательства. Это еще и эмоциональная беседа в группе самцов гуманоидов в критических ситуациях. Кроме того такая речь совершенно необходима для того, чтобы не обругать друг друга, а для того, чтобы мужественно, быстро, понятно и красочно объясниться друг с другом в экстремальных условиях. Как выяснил ИИ в ходе своих изысканий, мат с его эротическими образами способствует выработке мужских гормонов андрогенов, которые нейтрализуют гормоны стресса и гормоны, вызывающие воспаление. Выходит, что мат ускоряет регенерацию тканей. Здорово, правда. Мат имеет ряд полезных свойств, уверял ИИ: во-первых, он создает у говорящего экстаз прорыва в недозволенное; во-вторых, будоражит сознание и улучшает самочувствие; в-третьих, замещает реальную агрессию словами. Ещё от мата у местных гуманоидов уши почему-то норовят свернуться в круассан. Люди сами так говорят об этом интересном анатомическом эффекте.

Э нет! Резидент резко пресёк разглагольствование своего ИИ в его начинании по изучению мата. Что ИИ нечем заняться, кроме как тратить ресурсы на изучение обсценной лексики? Сделав своему ИИ выволочку, резидент разрешил немного обидевшемуся ИИ использовать в своей речи лексемы, например, из химии, если ему так хочется эмоционально украсить свою речь. А резиденту и казённый язык вполне достаточен.

Не тут-то было. Внешне ИИ вроде и успокоился, но, по мнению Семёна, у него началась мозговая чесотка, ведь как тогда объяснить его неугомонный характер и те идеи, которые посещали его светлые искусственные мозги. ИИ таки опять преподнёс своему шефу сюрприз. Сейчас им овладела идея сделать из Семёна владыкой всей Земли. А что? Немного подсуетимся и станем тут шишку держать. Здорово, правда! Тогда будем творить, что нам захочется и все местные половозрелые самки будут наши. Море эмоций. Ну, как идея?

Семён немного опешил от такой перспективы. А ИИ всё не хотел угомониться и стал фонтанировать идеями. Семён пресёк словесный поток своего ИИ когда тот додумался до того, что стал предлагать шефу такую вещь: а почему бы нам не объявить себя Господом, понимаешь, богом. Чем мы хуже? Народу точно понравится, отвечаю. Пока Семён переваривал «идею» ИИ подвёл даже теоретическую базу. ИИ взял за основу теоретические разработки Маркса и Фрейда. Вполне себе уважаемые гуманоиды, хоть Маркс мыться не любил, зато оба отменные идеологические мошенники. Фрейд тоже молодец: свёл всё многообразие проявлений любви местных высших гуманоидов к половому инстинкту. Ловко у него это получилось: сводим все социальные и мировые проблемы к чистой психологии, а ещё лучше — к психиатрии. Главное всё упростить до безобразия. Это называется редукционизм, но он нам поможет. Берём и упрощаем все сложнейшие социальные явления в их истории, например, такие как: национализм, фашизм, клерикализм, консерватизм. Просто берём, и такие явления объявляем неврозом. Дальше всё просто, как два байта переслать. Объявим идею, обоснованную естественно, что если хотим, чтобы человеческие отношения основывались на любви и привязанности, то обществу надо избавиться от сексуальных ограничений. Отсюда один шаг к диктатуре политкорректности, а это сильнейший удар по базовым элементам их культуры. Разрушению подвергнется их структура власти, основной религии, капитализм, патриархальный семейный уклад. Будут преданы проклятиям традиционная мораль, сексуальные ограничения, патриотизм и этноцентризм. Через некоторое время эти гуманоиды забудут свои обычаи, историю и будут как тот чистый лист бумаги, на который можно написать им их новую историю. И мы тут такие красивые с нимбом на голове. Нимб обеспечу, пообещал ИИ.

На такие предложения своего ИИ Семён потребовал от него большой словарь скабрезных выражений, причём на всех языках. Это для того чтобы обложить зарвавшегося ИИ вдоль и поперёк.

Да, надо этого свихнувшегося ИИ чем-то занять. Вот, например, пусть займётся, что ли собирательством. Пусть ищет клады, всякие заначки и закладки, тайники. ИИ явно не хватает эмоций. А акизитивная эмоция, чем не эмоция. Тяга к собирательству это довольно сильная эмоция.

Пришлось Семёну проводить тонкую настройку своего ИИ, перенаправляя часть его ресурсов с исследования местной философии, от которой можно свихнуться, на собирательство. Но надо было надзирать над действиями своего ИИ: Семён уже давно понял, что его ИИ очень увлекающаяся натура, теряющая берега и не знающая меры. Что на него так подействовало? Неужели местная убогая научная мысль? Да какая здесь наука? Эти гуманоиды только совсем недавно точно знали, что их планета покоится на Трёх Китах. Далеко от этой космологической идеи они так и не продвинулись. Если хочешь хорошо посмеяться, то почитай их последние научные измышления, например, как они ловко доказывают такую идею, как Теорию Большого Взрыва. Которая вовсе не теория, а обыкновенная математическая модель с кучей изъянов. Но, это не помешало гуманоидам создать целую секту Свидетелей Большого Взрыва и с пеной у рта доказывать, что вся Вселенная возникла из «точки сингулярности». А кто с ними не согласен, тот дебил, ренегат и гад. Уточнять у этих Свидетелей, что такое «точка сингулярности» нельзя — это равносильно, как в душу нагадить. Этот момент, когда вся Вселенная была, по их мнению, сжата в одной точке, остается для местных умников загадкой. Ведь тогда надо как-то объяснить сочетание взаимоисключающих условий: бесконечной плотности и бесконечной температуры. Со времён Трёх Китов их наука сделала маленький шажок вперёд, но при этом широко шагнула куда-то в сторону. Всё верно: с цивилизациями первого уровня всегда так бывает. Большинство таких цивилизаций не выживает, так как они не могут решить простейшие задачи и совершенно не знают, что делать, когда на планете они сожгут последнее дерево и последнюю кучку угля, когда из океана выловят последнюю кильку. Вопрос решаем, но не для их умов.

Резидент отвлёк своего ИИ от завиральных идей, озадачив того поиском кладов, тайных хранилищ, закладок и заначек. ИИ искать клады понравилось и, вскоре, он представил шефу список из нескольких миллиардов пунктов. В этот список вошли древние клады, секретные государственные хранилища, тайники, устроенные как добропорядочными гражданами, так и преступными элементами. В списке фигурировали даже заначки устроенные супругами в тайне друг от друга. Всё это хорошо, подумал Семён, что ИИ отвлёкся от дурных мыслей, вот только не очень хороша такая детализация и настораживает прозвучавший тревожный звоночек: ИИ, почему-то теперь стал относиться к этим кладам, как к своему имуществу и очень ревностно отнёсся к начинанию Семёна выдать криминальные закладки местным представителям власти, а именно товарищу Надежину. ИИ вдруг оказался весьма скаредным и жадным искусственным существом. Он доказывал начальнику, что такая корова в их хозяйстве им самим пригодится и негоже её отдавать кому попало. Приходилось с боем выбивать у него координаты тайников, устроенных разного рода деловыми людьми. Максим Сергеевич Надеждин не знал, что самому инопланетному резиденту приходилось выбивать у своего ИИ координаты таких тайников, чтобы выдать их Надеждину. Зато в местных правоохранительных кругах имя Максима Надеждина стало покрываться ореолом мистики и непоколебимого авторитета. Все знали, что этот Надеждин заткнёт своим умом даже Шерлока Холмса. Врагам Надеждина пришлось до поры до времени прижать хвосты, так как странные дела стали происходить под Луной. Этот Надеждин был каким-то неуязвимым, а вот его противники просто физически исчезали: кого отправляли на нары, кто сам стрелялся, кто в бега подавался.

Почему-то ИИ был неравнодушен к Рудику Широкову и Павлику Ковальскому. Может потому, что он в них увидел родственные души, такие же увлекающиеся и не знающие берегов.

Как только Ковальский получил свободное время от своих занятий в домашней винокурне, так он снова направился к другу Рудику: ведь надо было продолжить общение с потусторонним миром. Ну, кто бы сомневался, что он забудет о таком мероприятии.

— Что-то ты дружище выглядишь как после ремонта, — Рудик с сомнением посмотрел на ввалившегося в его лабораторию Павлика. — Что это у тебя за грусть, тоска и эпидемия, понимаешь, скорби?

Паша плюхнулся на своё любимое кресло и огляделся. От Рудика не ускользнуло озабоченное почёсывание Павликом своей левой руки, которая была перевязана бинтом.

— Да ерунда, — отмахнулся Павлик. — Это я опять с котами подрался. Жизнь — сложная вещь. И мы все сложные. А мои коты трижды сложные существа. Их надо воспитывать и держать в ежовых рукавицах, что я и пытаюсь делать…… но их поведение меня тревожит, — Паша украдкой вытер слёзы.

— Охренеть не встать, — сочувственно качал головой Рудик.

От этих воспоминаний Пашу немного затрясло: он вспомнил, как он «воспитывал» своих котов, или это они его воспитывали своими бесчеловечными методами. Да и выскочить сегодня из дома не получив очередную порцию издевательств Паше несказанно повезло по причине того, что Убийца Грёз крепко спал, а Сокрушитель и Ярость Богов в это время отвлеклись на глумливые действия над соседской собачкой. Левую руку Паше поцарапал Убийца Грёз ещё позавчера: таким зверским образом он выразил Паше своё предупреждение, что разносолы не очень качественные и не подобает приличным котам питаться пищей не того качества и количества, иначе — получи «хозяин» люлей. Пища должна быть вкусной, ублажать взор и обоняние, и быть сбалансированной по составу микроэлементов и витаминов. Вкурил, хозяин? Вообще коты считали, что отсутствие замечаний так называемому «хозяину», это для него лучшая похвала с их стороны.

— Вот же заразы блохастые, — прошипел Паша, потирая зудящую под повязкой кожу. — Никакой химией их не вытравишь, ни в каком лепрозории от них не спрячешься.

Рудик давно догадывался, что у Паши сложные отношения со своими котами. Было видно невооружённым взглядом, что у парня накипело: сейчас его пиццей с вином не корми, дай только на своих котов бочку накатить да батон покрошить. Действительно, цель у Павлика была проста, как инструкция к лому — постараться выжить в суровой и бескомпромиссной битве с котами. Плохо, что коты никого не брали в плен, а то бы он уже давно сдался им на милость и выдал все семейные тайны, связанные с самогоноварением. Но хвостатым бестиям тайны производства вина и самогонки были нужны как собаке пятая нога. Слава Богу, к самогонке они пока ещё не пристрастились.

Озабоченность Паши по поводу котов перенеслась и на план вопросов к потусторонним силам. Если ранее друзья пришли к выводу, что от тонких миров надо получить информацию, например, о деятельности пресловутого Апшеронского секретного полигона, ну и, между делом, выпросить пару миллиончиков денег или клад с ценными вещами, то в свете конфронтации Паши с котами, его интересовало, как воспитывать котов, ибо житья от этих тварей, с их бездонной бочкой цинизма, совсем не стало. Теперь вопросы к потусторонним сущностям претерпели некоторое логическое изменение.

Лирические отступления закончились, и наступило то самое время, чтобы сделать что-то фундаментальное, поэтому Рудик взял листок бумажки, карандаш и друзья начали формулировать свои мысли на бумаге. Получалось несколько сумбурно. Это друзьям было понятно, что они хотят от потусторонних сил, но надо было задать вопросы так, чтобы и этим силам было понятно, что от них требуется. Тут надо было выбирать выражения и не перегнуть палку своих хотелок. Вот, например, два миллиона денег — это много или мало для обитателей иной реальности. А вдруг у них там не водятся деньги? Или вопрос о кладах. Ведь клады, как догадывались друзья, могут быть разными: что людям сокровище, то не обязательно представляет ценность в иных слоях мира, может для них наши ценности являются балластом. Но, не беда: у каждой проблемы есть решение. И, вскоре, на бумажке выкристаллизовались вопросы, оставалось только всё это внятно прочитать перед включённым аппаратом. Читать надо было Рудику, ибо Паша так и не смог побороть свою фобию: микрофон вызывал у него ужас, поэтому он так и сидел с глазами, как у совы. К страху нельзя привыкнуть.

— Врубаю агрегат, коллега Ковальский, сиди и наблюдай за работой мастера, — объявил Рудик и подал на бульбулятор электропитание. — Что, стосковался по работе, окаянный, чтобы «дым из ушей»? — спросил гениальный физик у аппарата, протирая его тряпочкой от невидимой пыли.

Аппарат ответил бодрым завыванием центрифуги от стиральной машины. Как только аппарат вышел на четвёртый режим работы, то можно было зачитывать свои вопросы, что Рудик и сделал, покосившись на Пашу, который сидел и с обожанием взирал на такой замечательный аппарат. Его день только что стал интереснее, и даже проклятые коты забылись на некоторое время.

Рудик поправил микрофон, откашлялся, удобно поместил бумажку перед носом и начал:

— Эээээ…это. Наше вам почтение. Тут такое дело, понимаешь. Специфическое типа, — Рудик явно потерял мысль, стараясь прочитать по бумажке то, что там было накарябано. Но, из-за того, что половина слов была зачёркнута, а некоторые слова по нескольку раз исправлялись, у него получалось несколько косноязычно. Поэтому, часть информации он заменял вводными словами и глубокомысленными эканиями. Он надеялся, что Высший Разум как-нибудь сообразит, что от него требуется.

Паша покрылся потом от ужаса, слушая, что несёт Рудик, а тот яростно продирался сквозь междометья и вводные слова, уже не очень заботясь о смысле.

— С котами у нас типа затык, фирштейн? Надо их в чувство привести, а то обнаглели, хозяина не уважают, даже царапают. И это….что там на полигоне…ага…на Апшеронском полигоне, что за шняга твориться? Чем они там занимаются в натуре? Озабоченная общественность должна знать! А нам надо клад….ээээ…..пару кладов миллионов на четыре…..ээээ.

— На десять, — пискнул Пашин голос.

— Да, на двенадцать миллионов денег, — уверенно закончил Рудик, кивнув с благодарностью Паше за своевременную подсказку. — Ещё надо моему другу Ковальскому научиться бросаться файря…этими, как их…фаерболами, вот — это шары такие огненные, фирштейн?

Вот и всё. Вроде бы Высший Разум должен сообразить теперь, что от него требуется и не отделываться пиццей. Ведь ему всё разложили по полочкам: реши проблему с котами, дай инфу по полигону и предоставь пару кладов, ну, ещё и фаерболы, чтоб их.

— Про деньги на карманные расходы забыли, — вдруг всполошился Паша. — Хотя бы два миллиончика. Только думаю я, что нам с тобой два миллиона на мелкие расходы — это не по рылу, но иногда хочется, чтобы всегда.

Павлик чуть не прослезился. Алчность — это та подколодная змея, которую невозможно приручить.

Но, было уже поздно. Аппарат, как и в прошлый раз, взрыкнул и затих. И как в прошлый раз из него раздался голос:

— Принято. Ждите ответа.

На этом всё стихло. Только Рудику показалось ещё, что неведомый собеседник что-то тихо произнёс про сумасшедший дом. Может, послышалось?

— Ты в Бога веруешь? — хрипло спросил Рудик Павлика, сидящего с выпученными глазами.

— Нет, коллега Рудольф, — ответил тот. — Но я его боюсь.

— А я Бога давно забанил, — потирая висок, сказал Рудик. — У меня такое чувство сейчас, что мы оба смотрим в бездну, и ждём, когда она посмотрит на нас.

— Давай не поминать всуе Высшие Силы. Им точно не понравится то, что ты тут делаешь, договариваясь с демонами, — ханжески произнёс Павлик, как будто это всё произошло не от его бредовых идей и его не касается.

— Вот так Иуда когда-то Иисусу и говорил. Нет, коллега Ковальский, ты просто так отсюда не уйдёшь. Теперь ты в игре по уши. Ты втянул меня в преступление, а я, доверчивый, тебе позволил себя втянуть. Почему я тебе позволил? Потому, что ты мой коварный демон-губитель, ага! — Рудик увидел, что немного перегнул палку, обличая Пашку — у того с чувством юмора было не очень, поэтому он сейчас седел выпучив глаза, на которые уже наворачивались слёзы. Или это были слёзы от потерянных двух миллиончиков: пойми этого Пашу. Ты смотри, какой он ранимый для потомственного самогонщика. Павлик воспринимал слова Рудика за чистую монету и переживал.

Рудик же, в отличие от Пашки, даже сейчас понимал всё, как чью-то хохму. В его мозгах не откладывалось, что это всё серьёзно. Может, это именно он, в самом деле, дурак, и его разводят, как хомячка?

ИИ, который вёл свою игру с этими двумя лихими недоумками, не оперировал понятиями «серьёзно-смешно», он понимал только то, что целесообразно или не целесообразно. Раз резидент дал разрешение на ведение игры с этими двумя гуманоидами, то целесообразно было им помочь. Конечно, ИИ не хотелось лишаться любимых его виртуальному сердцу кладов, но поскрипев несколько секунд своими электронными мозгами, он пришёл к выводу, что от пары кладов из имеющихся миллиардов он не обеднеет.

ИИ обдумывал задание аборигенов. Из всех слов, что наговорил Рудик, ИИ вычленил ключевые слова: коты, полигон, клады, деньги. Вот три темы, которые были интересны молодым аборигенам, ведь клады и деньги — это практически одно и то же. Какие примитивные желания. Идём дальше: коты, это те представители животного мира, которые обитали на местных сакральных помойках. Вывод: это очень уважаемые организмы в этом странном мире. Но подконтрольный объект «Паша» почему-то конфликтовал с этими существами. Над разрешением вопроса о прекращении конфликта между Пашей и котами ИИ думал секунд двадцать. В тупик ИИ поставил вопрос о мифическом секретном полигоне около города Апшеронск, следы вредоносной деятельности которого ИИ не обнаружил, но многие местные обыватели почему-то свято верили, что возле этого славного города власти оборудовали полигон, на котором испытывают суперсовременные военные разработки. Периодически с этого полигона случаются утечки, и тогда окрестностям не очень здоровится. Местные по этому поводу возмущались и считали, что власть совсем обнаглела в корягу и творит, что хочет и когда хочет. Однако, как ИИ не всматривался, он никаких следов полигона не обнаружил. Это был обычный миф и выдумки местного населения. Следовательно, решил он, поступим по принципу: «Какой вопрос, такой ответ». То есть поддержим у объектов «Рудик» и «Паша» их уверенность, что полигон существует и занимается….а занимается он страшными, по мнению простых обывателей, делами. Список страшных дел приложим. Остаётся вопрос метания огненных шаров и кладов. Самый больной вопрос для жадного и свихнувшегося ИИ — это клады, которые он уже считал своей собственностью. Но и этот вопрос ИИ решил. Через «не хочу», но решил.

— И долго нам ещё ждать ответа? — задал провокационный вопрос Павлик. — Может, накатим по стаканчику, раз нет результатов? В моем понимании прогресс — это результаты. А их у нас пока нет.

— Коллега, вы сформулировали интересное предложение, которое меня заинтриговало с научной точки зрения. Наливай!

Друзья медленно и с достоинством продегустировали фирменный напиток, как они поступали всегда. Куда торопиться, сидя за бутылкой хорошего вина? Оно не любит суеты. Оно любит вдумчивого к нему отношения. Обычно, после этого, они обсуждали тонкости виноделия и вкусовые качества выпитого напитка. Рудик уже вознамерился отметить некоторые новые нотки в букете предложенного напитка, как его отвлекло интересное обстоятельство. Вдруг сам по себе включился и заработал принтер, стоящий на отдельном столе рядом с рабочим компьютером Рудика. Вот так просто взял и стал печатать что-то на бумаге.

Друзья с любопытством воззрились на внезапно заработавшее устройство, а оно, распечатав несколько листочков, опять погрузилось в сон.

— Ответ прилетел, едрён-афедрон! — тихо произнёс Рудик. — Вот тебе бабушка и Юрьев День.

— Какой день? — недоумённо уточнил Паша. Он был не очень хорошо знаком с отечественной историей. Зачем потомственному виноделу и самогонщику история? Впрочем, другими науками Павлик также был не обременён.

Рудику пришлось вставать из-за стола и доставать распечатанные листки бумаги. Вернувшись обратно к столу, он продемонстрировал Паше листы бумаги с текстом. На каждом листе был короткий заголовок: «Коты», «Полигон», «Клады», «Огненные шары». Первый листочек, который решил изучить Рудик, был с заголовком «Коты».

— Это послание явно для тебя, дружище. Про котов.

— И что пишут? — с любопытством поинтересовался Паша, отставляя бутылку в сторону. Пьянка пока что откладывалась.

— Рецепт какой-то, — Рудик пробежал глазами по листку, потом передал его Паше. — Как котов приводить в норму, или изводить — хрен поймёшь.

Для Паши это было весьма актуальным делом, поэтому он внимательно стал вчитываться в рецепт:

— Тэк-с. Надо пойти в аптеку и купить валериану, а также…., начал перечислять он то, что приводилось в рецепте. Инструкция была простая: приобрести ингредиенты, смешать их в определённой пропорции, смесь добавить в сметану жирностью не менее двадцати процентов и дать это всё съесть коту.

Паша задумался над листом с таким простым рецептом, что вышел из задумчивости только после тормошения Рудиком.

— У нас тут ещё две схемы как найти клады и компромат на полигон, — помахал он листками перед носом Паши. — Когда двинем за кладами?

Какие ещё клады? Паше бы сегодня до вечера дожить, ведь он жертва. Злые коты на него осерчали, а это значит, что возможно смертоубийство. Коварство, лютая ярость и сила: тысячи лет на Земле царят первобытные инстинкты. Добыча должна трепетать от ужаса перед хищником, а хищник должен впадать в экстаз от непреодолимого желания рвать сочную живую плоть на куски и нести смерть. Ему надо свежего мяса с брызгами крови. Мир делится на два типа живых: безжалостных охотников и бедных жертв. А Пашиных котов ещё с их младых когтей отличала повышенная вредность, прожорливость и полёт фантазии, они, все три бестии, исповедовали кредо: сделал Паши гадость — сердцу радость. Коты — не маленькая трагедия, это трагедия всей его грешной жизни, наказание свыше за грехи.

— Клады потом, — стал резво собираться Павлик. — Если буду жив, то завтра пойдём за ними. Если меня не станет, — Паша всхлипнул. — То не поминай меня лихом. А если я вдруг выживу, напомни мне отблагодарить тебя парой литров вина. Я раньше думал, что только люди предают и обижают, оказывается, ещё и коты конченные сволочи.

На этом Паша, пока он ещё был жив, усвистал по аптекам покупать ингредиенты для приведения котов в норму. Странно, конечно. Как с помощью химии можно приручить котов. Но, если Высший разум советует поступать так, то смесь эту сделаем, даже если она отправит котов на тот свет. Тоже выход: не Паше же отправляться в небытие во цвете лет зверски замученному котами. Паша даже не удосужился прочитать компромат про секретный полигон, так ему хотелось приготовить волшебную смесь. А вот Рудик внимательно прочитал текст, касающийся зловещего полигона, и был по-настоящему потрясён. Братцы, — хотелось ему крикнуть — это чего же такое делается: у нас, понимаешь, под боком такие дела творятся. Судя по прочитанному тексту, дела под боком творились печальные. На проклятом полигоне сумасшедшие учёные занимались выведением биологических химер с жуткими свойствами. Например, там выводили собак-людоедов, скорпионов-убийц, свиней-диверсантов и многое другое. Там не гнушались проведением всяких опасных физических опытов, таких как передача энергии на расстояние или создание сверхмощных источников энергии.

Конечно, Рудика все эти мутанты, заботливо выращиваемые на полигоне, крайне пугали, но его, как физика, заинтересовали сверхмощные источники энергии. Нет, решил он, положительно надо договориться с потусторонними силами по этим источникам. Тогда за свет не надо будет платить, ага.

Что касается схем с кладами, то к этим схемам Рудик отнёсся скептически. Поражала простота вопроса: всего-то надо было отправиться в горы, не очень и далеко, найти искомое место и изъять клад. Нет, это какой-то подвох. Но, ничего. Как Пашка расправится со своими котами, так и съездим на великах к этим кладам. Хоть прогуляемся, если это окажется просто хохма.

Рудик ухмыльнулся, вспомнив, как друг будет сегодня воевать с котами. Нет, это надо додуматься: на полном серьёзе воевать с блохастиками. Ага, битва века добра со злом. Похоже, это будет самая смешная битва добра со злом в истории. Надо будет не смеяться, когда Пашка потом будет рассказывать о сражении.

До рассказа Павлика о своём сражении с котами ему надо было ещё дожить. Паша был в отчаянии. Надо было слушать гадалку. Ведь она тогда сказала: «Опасайся лохматых и тех, кто плавает в море». Надо понимать, что лохматые, это коты. Кто плавает в море, то не очень понятно, но звучит зловеще. В море много чего опасного плавает. Например, рыба-дракон.

Когда людьми, такими как Паша, двигает отчаяние, они могут совершить невозможное. У него сейчас была последняя и отчаянная надежда на листок бумаги, находящийся в кармане. Рецепт, любезно предоставленный существом из иных слоёв реальности, по мнению Паши, должен был непременно помочь ему, иначе хана, медный таз и полный кирдык. Но до аптек надо было ещё добраться, ведь в этом городе всякое может случиться. Судьба она девка ветреная: сегодня она тебе улыбается, а завтра повернётся своим выдающимся задом, вон как у тех трёх здоровенных тётищь, перегородивших тротуар. Мля, водки на таких не хватит…У каждой в зубах сигаретка: стоят, дымят, поглядывают презрительно на проходящего мимо них совершенно несолидного молодого человека. Ага, у Паши вид совершенно не выдающийся: худой, ниже среднего роста, весь какой-то серенький и взъерошенный. Тётки, как автоматически отметил Павлик, наверняка приехавшие на отдых, не местные. Явно собираются идти на море искупаться и позагорать. Куда им с такими-то телесами в море: оно же из берегов выйдет. Тётки даже не подумали подвинуться в сторону и пропустить молодого человека: пришлось бедному Павлику обходить их стороной, сходя с тротуара на дорогу. Через несколько метров Павлику пришлось совершать такой же манёвр с выходом на дорогу, чтобы обойти нескольких сверстников, которые, судя по их лицам и поведению, вели светскую беседу, свойственную молодым млекопитающим. Вслед ему донеслись весёлые матюжки и хохот парней, которые, наверняка, зубоскалили по поводу внешнего вида Паши. А ещё говорят, что козлы ржать не умеют. Когда ты малорослый, всё против тебя: тётки, кошки, потсаны, велосипеды, машины и даже Солнце. Шпарит оно нещадно, спасу нет, хоть залезь в море и там сиди, но нельзя: гадалка сказала в море плавает опасность.

Хорошо хоть в аптеке молодая провизорша выдала Паше все препараты, которые были отмечены на бумажке. Ничего себе закупился: на полторы тысячи рубликов набор препаратов потянул. Но жить захочешь, ещё не так раскорячишься. Теперь осталось приобрести сметану двадцати процентной жирности и где-то приготовить дьявольскую смесь. По рецепту твёрдые препараты надо было растереть в пыль, затем тщательно смешать с жидкими, а только потом смешивать всё это со сметаной. На улице такую работу было сложно проделать, пришлось Паше возвращаться к Рудику, чтобы приготовить смесь в его лаборатории. Наверное, друг не откажет в такой малости и войдёт в отчаянное положение.

Естественно, Рудик не отказал, но ему было чрезвычайно трудно скрывать улыбку, глядя, как сосредоточенно и с умным видом Паша делает смесь. Рудик, от греха подальше, не вмешивался в процесс приготовления адского пойла, он только снабдил друга ёмкостями, представлявшими собой небольшие пластиковые контейнеры, и инструментом.

— Надеюсь, ты подумал о последствиях своих действий? — старательно пряча улыбку, спросил Рудик.

— Вот прям только что, — смело соврал Павлик, — я научился просчитывать засады: полезная привычка, дружище. Там, где есть дурная сила, там есть противление силе. Противление порождает конфликт. А конфликт грозит болезненной катастрофой.

Чем ближе Паша подходил к своему дому, соответственно ближе к котам, тем ему всё меньше и меньше нравилась идея накормить котов непонятно чем. Может иномирный разум так шутит и коты, отведав этих яств, взбесятся окончательно? Тогда крышка и могильный камень с неуклюжей надписью.

К дому Паша подходил уже на ватных ногах. Пройдя через калитку и сделав три шага ближе к катастрофе, Паша понял, что попал. Назад путь был отрезан, перекрывшим дорогу Сокрушителем. Теперь не сбежишь, теперь только вперёд. Остальные твари были впереди: Ярость Богов, страшный как смертный грех, появился справа из кустов, а главарь банды, Убийца Грёз лежал впереди, и делал вид, что не замечает «хозяина», которого считал полным недоноском. Таким образом, якобы не замечая свою жертву, он нагнетал обстановку. Издевался, гад.

— Вечер в хату, часик в радость, — заискивающе произнёс Паша. Как известно, истинные качества человека проявляются в стрессовой ситуации. Сейчас стресс привёл Пашу к полной прострации и дезориентации. Голос его дрожал, поэтому он сам плохо понимал, что говорит котам, представлявшим собой сейчас квинтэссенцию ужаса.

— Я тут вам вкусняшечку принёс, расстарался. Отдал полторы тысячи денег. Всё для своих…ик…котиков. Гадом буду….

Убийца Грёз, даже не пошевелился. Медленно и зловеще открыл один глаз, только кончик его хвоста чуть подрагивал, что говорило….. Это говорило, что всё совсем плохо. Уровень «Красная опасность». Чуйка у Паши обострилась до того, что он даже прочитал мысли котов.

— Бесхвостое чмо, постоянно путающееся у нас под лапами, — клубились чёрные мысли в голове Ярости Богов. — Щас я его коготочком….

— Двуногий утырок, похожий на личинку насекомого, от которого болеют педикулёзом, — читалось в глазах Сокрушителя. — Надо с ним сделать то же, хе — хе — хе, что мы насильно сделали с той соседской собачонкой… как она визжала…

— Гнусная ошибка природы, до которой и дотрагиваться противно, но надо, — эта мысль Убийцы Грёз читалась, как приговор воровского сходняка. — Братва честная, посмотрите, что с народом творится! Человек сам нарисовался, чтобы его добили.

Чуть ли не теряя сознание, Паша лихорадочными движениями достал три пластиковых контейнера с дьявольской пищей и поставил перед носами котов. Сил у него уже не было, и он закрыл глаза, покорившись судьбе. Надежда на чудо у него вся испарилась. Единственная мысль проскочила, чтобы на его могиле надгробная надпись оказалась не очень банальной.

Убийца Грёз нахмурился, обнаружив у своего носа ёмкость с месивом от которого…..К удивлению атамана злостной банды запах пищи был весьма привлекателен. Двое коллег тоже с удивлением смотрели на ёмкости, но без разрешения главаря не решались откушать подношение. Коты ждали сигнал к драке, но сигнала не было. Это что получается: это двуногое недоразумение сегодня не будем чморить и угнетать? Ладно, блоху ему на ухо, пусть пока живёт уродом, раз руководитель сплочённого коллектива изволит свой нос поднести к пище и не даёт команды проучить засранца.

Глава шестая

Компания из двух человек бодро крутила педали велосипедов. Впереди двух друзей ждали приключения в виде тайников, которые надо будет освободить от своего содержимого. Рудик к поездке подготовился основательно: взял рюкзак, куда будет складывать добро, подумав, взял тяжёлый молоток и старую стамеску, не забыл даже фонарик и фляжку с водой. Все эти вещи он сложил в багажник своего тяжёлого велосипеда. Паша же совершенно ничем не заморачивался. На его двухколёсном транспортном средстве даже багажника не было, поэтому Паша закинул за спину рюкзачок, сейчас, естественно, пустой. Рудик был весь из себя серьёзный, зато Паша был весел и говорлив. Павлик пребывал в отменно хорошем настроении, поэтому ему требовались чьи-то уши, которые выдержали бы его словесное недержание. А кто мог выдержать словеса Паши? Правильно, только друг Рудик. Поэтому крути ушами в мою сторону, дружище — щас я тебе за самое главное расскажу.

— Вот прикинь Рудик. Прихожу я вчера такой весь из себя домой, — радостно описывал вчерашние события Паша. — Злой был я вчера ужасно на своих котов, да и вообще злой. Думаю, уже ж я вас засранцы блохастые повоспитываю: может даже больно отбуцкаю тапком, а то и веником. Котов дружище Рудик надо держать в строгости, чтобы они трепетали перед хозяином. Прекрасные коты, доложу я тебе, это идеал, далекий и недостижимый, как Полярная звезда. Поэтому их надо воспитывать. А мои коты……ну, тупые, капец как.

— Они съели то пойло, что ты вчера так тщательно готовил? — поинтересовался Рудик.

— Да куда бы они делись, — радостно сообщил Паша. — Если бы не стали есть, я бы им эту сметану на голову высыпал, пусть тогда бы облизывали себя весь день. Я с ними в этом плане строго, — Паша вдохновенно заливал.

— Значит, рецепт подействовал, — констатировал Рудик.

— Причём здесь какой-то рецепт, — возмутился Паша, энергично крутя педали. — Главное боевой дух хозяина и его несгибаемая воля. Я вчера им так и сказал: или ведите себя хорошо, или сдам вас на шаурму.

— И что коты?

— Стали как шёлковые, — честно признался Паша. — Кому же хочется в шаурму попасть?

Рудик видел разительную перемену в поведении Паши. Ещё вчера его трясло от упоминания своих котов, а сегодня он весёлый и беззаботный. Значит, этот дьявольский рецепт помог, другой версии нет. Рудику было тревожно: кому мы продали душу за шапку сухарей, какому дьяволу. Это Паша жил в своём мистическом мире, а Рудик в чудеса не очень верил, но сейчас он был уже почти на сто процентов уверен, что и тайники, куда они катили, окажутся полные добра. И это обстоятельство его напрягало. Судя по схеме, тайники располагались в горах. Надо было только не пропускать ориентиры, но пока всё было нормально, и друзья катили от одного ориентира к другому. Таким образом, до тайника они доберутся часа за полтора. Рудик не знал, что координаты этих тайников ИИ резидента оторвал от себя с великим сожалением, но раз резидент приказал, то пришлось приказ выполнять. Он выдал Рудику и Павлику два тайника, устроенных небезызвестным покойным Велосипедистом. Покойный, когда был ещё не очень покойным, в своё время припрятал немного денег так, на всякий случай. Что называется на чёрный день. Чёрный день внезапно наступил, но резервным богатством Велосипедист не успел попользоваться, как и другие члены его бригады. О тайниках знал только сам босс и его подручный Кент, но и Кент уже пребывал в ином мире: для него чёрный день наступил даже раньше плохого дня босса, теперь, скорее всего, фото Кента в аду висело на доске «Почётный обитатель преисподней». Так что тайники оказались совершенно бесхозными. Не совсем бесхозными: ИИ резидента почему-то считал их своей собственностью. Наверное, потому что имя хозяина клада было вписано в бесконечный перечень имён цивилизации, в особую Книгу Жизни. Но имена забываются. Как забываются целые культуры, а не то, что отдельные существа. Остаются лишь следы и шрамы на теле истории, оставленные в качестве напоминания будущим поколениям. Впрочем, клады устроенные Велосипедистом и Кентом особых артефактов не хранили: в них находилась только цветная бумага, которую местные аборигены очень уважали.

Болтовня неугомонного Павлика стала доставать даже флегматичного Рудика. Ему хотелось сказать говорливому Пашке, что жизнь, может быть, станет к нему добрее и выглядеть он будет умнее, если будет просто молчать и заткнёт ту лунку, из которой льются слова. Не говори, если это не изменит тишину к лучшему. Но, наверное, Паша пребывал в эйфории, что вчера его не растерзали блохастики, и рот у него не закрывался. Судя по Пашкиному виду, в его душе сейчас царил мир и покой, как будто он вышел из церкви.

Перемещались друзья на своих великах по улице Луначарского до выезда на М4. По этой федеральной трассе им надлежало проехать всего два с половиной километра, минуя поселение, называемое Светлый а также мост через речку-переплюйку Адербу. Далее им надлежало съехать с федеральной трассы, совершив мужской поворот, то есть двинуться «налево». Здесь дорога была уже по-настоящему горной. Вот так, сверяясь со схемой, двигаясь от одного ориентира до другого, друзья углублялись в горы. Горы представляли собой слоистые напластования, поэтому тайники в них было устраивать легко и замечательно. Просто бери и аккуратно вытаскивай каменный пласт из горы. В появившуюся щель клади свои богатства, а потом вытащенный пласт помещай обратно, желательно смазав его цементным раствором, но так, чтобы раствор видно не было. Вот и весь тайник. Потом, главное, найти место, где сделал закладку.

Паша был безрассудно храбр, а Рудик постоянно оглядывался, испытывая дискомфорт. Ему казалось, что кто-то за ним постоянно наблюдает. Но в пределах видимости никаких людей он не видел. Вроде всё было тихо. Тайник был там, где и должен был быть. Только замурован был тайник плитой, посаженной не на цемент, а на монтажную пену, которую потом замазали грязью. Зато, используя прихваченную из дома стамеску, получилось легко вытащить плиту, скрывающую содержимое клада. Тайник был не очень объёмным, и вынимать из него содержимое было легко: протяни в него руку и тащи брикеты, тщательно обёрнутые в целлофановые пакеты и перевязанные скотчем. Вытаскивать содержимое клада Павлик доверил Рудику: у того руки длиннее. Всего Рудик вытащил из полости шестьдесят брикетов, которые надо было скорее назвать пачками с банкнотами. Сквозь целлофан эти самые банкноты очень даже просвечивались, поэтому друзья поняли, что им досталось сорок пачек тысячных купюр и двадцать пачек пятитысячных. Вскоре всё найденное богатство перекочевало в рюкзаки друзей. Рудик даже поставил плиту на своё место. Теперь ничто не нарушало пейзаж. Гора, как гора. Друзья быстро отправились восвояси, испытывая каждый свои эмоции. Паша и так пребывал в эйфории, поэтому он раскраснелся. Рудик, пребывающий в меланхолии ещё больше побледнел. Ему казалось, что вдруг появятся владельцы этого клада. Понятно, что это криминал. Значит, владельцы будут вооружены ножами, пистолетами, пулемётами и гранатомётами. И что им мешает закопать друзей вместе с их велосипедами где-то в этих горах? Да хоть вот под этими кустами. Хреновый расколбас может получиться.

Но, ничего страшного не происходило, и друзья вскоре были дома у Рудика. Если Паша от переизбытка чувств готов был повыть на Луну, то Рудика начало уносить на вьетнамских вертолётах. Когда они на пробу вскрыли один пакет и обнаружили в нём настоящие банкноты, то поняли, что теперь они настоящие миллионеры. А ведь был ещё один клад. Но сил у них на сегодня не было посетить ещё один клад с целью его расхищения. Да и зачем. Этих денег, что они нашли, им вполне хватит на безбедное существование. Наивные чукотские парни. Они думали, что денег бывает достаточно. Увы, любой человек, даже имеющий миллиарды, скажет, что у него денег маловато будет. Надо бы ещё больше.

Хотя, есть вещи куда более важные, чем деньги, но не каждый это понимает. В жизни есть много интересных вещей, кроме денег. Вот только без денег разве что-нибудь имеет смысл?

Друзья разделили богатство поровну, только осторожный Рудик советовал Паше никому не показывать свои миллионы. Паша вроде понял. Затем они сидели за парой бутылок сухого вина и мечтали. Когда люди мечтают, они настоящие и их мечты, это семена последующих поступков. Пьянку надо было организовать обязательно: ведь надо же радость вспрыснуть, по пять капель, типа для запаха.

Немного захмелевший Рудик объяснял Паше, что теперь он не может говорить о вечном.

— Это как? — удивлялся Павлик.

— Теперь я не скажу: «Вечно я без денег», — пьяно шутил Рудик. — Раньше у меня доход был только от приработок и стипендия. Стипендия часто говорила мне: «Давай завеемся куда-нибудь». Но я ей отвечал: «Сидим дома, ты у меня ещё маленькая». Зато теперь я куплю себе самый навороченный компьютер. Или даже два.

— А я куплю себе телескоп, — объявил Павлик.

— За девками голыми смотреть, — одобрил выбор друга Рудик. — Хорошее дело, правильное.

— Буду на Луну смотреть, — выдал Паша. — И не надо всяких инсинуаций.

— Нет, — заявил Рудик. — Тебя дружище пора женить на приличной барышне. А то будешь как тот Билли из песни, который женщин сторонился, не встречался, не женился. Из-за жадности ни разу не влюбился. Заработал язву, астму. Над бобосами дрожал, а затем концы отдал. Я тебя близко познакомлю со Светочкой Клочко. Ты со своими семью миллионами произведёшь на неё неизгладимое впечатление.

— Дык, у Светочки твоей, здоровенный парень есть, мажор, — вспомнил Паша. — Зачем я ей такой?

— Да, не, — сообщил другу Рудик. — Недавно я встретил Светика. — У неё с этим мажором ничего не вытанцовывается. Говорит, что как ни старается, но не может затащить его в свою кровать. Тот только плавать любит, да мороженное десятками пачек поедает. Странный он какой-то. Так что Светочка по сути свободная. Ну, что? Берём Светочку?

— Да как-то ссыкотно, — включил заднюю Павлик. Он был осторожным в амурных делах, и опыта у него было до безобразия мало. Он знал, что одно неосторожное решение может перевернуть всю жизнь. Женщины, это мистика, причём, мутная. Нужно хорошенько подумать, свериться с расположением звёзд, прежде чем выбрать, каким путём идти дальше по тропе жизни, потому что неверный выбор может стать началом больших неприятностей.

— Дружище, не ссы в песок, не делай пыли, — поучал друга Рудик. — Она такая же, как и все бабы. Поверь мне: у неё как у них всех вдоль, а не поперёк и без золотой каёмки. Точно тебе говорю. Сводишь её пару раз в дорогой ресторан, купишь ей хорошие шмотки. Или купи ей новый смартфон. И она твоя навеки. А она девка красивая и умная. Чего выкобениваешься? Лишь совокупность событий и храбрых поступков делает нас теми, кто мы есть. Китайцы говорят, что человек — это мост между раем и адом, поле битвы между инь и янь. Усекаешь? Надо разнообразно радоваться жизни, как утверждал великий Фрейд. А он круче Маркса будет. А то твой тестостерон последние мозги тебе выест. Точно говорю, Светочка будет розовым бутончиком в твоей никчемной жизни, не всегда же тебе спать с плюшевой обезьянкой Чичи.

Рудик видел, что Паша сидит и что-то подсчитывает в уме. Наверное, соображает, как ему повезёт со Светочкой. Но Павлик вдруг выдал, что на Светочку семи миллионов будет мало, а значит, надо непременно разграбить второй клад.

Рудик, почесав пятернёй свои лохмы, согласился, что маловато будет, поэтому на завтра у них опять поход за сокровищами. Друзья уже забыли, что ещё совсем недавно им даже сто тысяч казались огромными деньгами, а теперь уже и миллионы это так, мелочь. Что ж, это вполне логично. Может быть из-за того, что друзья пребывали в эйфории, или от выпитого вина, но Рудика вдруг осенило, что надо спросить у потусторонних сущностей, что они имели ввиду, когда сообщали, что на Апшеронском полигоне проводят испытания источников энергии большой мощности. Эта тема его заинтересовала по причине того, что и ему такое устройство в хозяйстве крайне необходимо: ведь тогда он будет платить меньше за электроэнергию. Пьяненький Паша поддержал идею:

— Непременно надо спросить, — ударил кулаком по столу Паша. — Пусть ответят в натуре. Наливай ещё по одной.

Вскоре аппарат был подключён к сети и начал издавать привычные слуху друзей вопли. Немного заплетающимся языком Рудик кое-как объяснил представителям иных реальностей, что он желает мощный источник электроэнергии. А то, понимаешь, большие тарифы на электричество скоро его миллионера разорят: будет без штанов ходить и с помоек питаться.

— Меня помойками не запугаешь, я там вырос, — внезапно влез с пьяными разъяснениями Паша. — Я тоже хочу эту вашу….чтоб за свет не платить.

Офигевшие от таких заявок потусторонние сущности были совершенно не в восторге от того, что новоиспечённые миллионеры будут без штанов питаться с сакральных помоек, поэтому голос с иных слоёв реальности пообещал их просьбу удовлетворить. Как всегда, заработал не подключённый к сети принтер и выдал друзьям с десяток листов бумаги формата А4. Рудик уже не удивлялся такому поведению своей аппаратуры: оказывается, она может работать и без электроэнергии. Кто бы мог подумать. Последние события приучили его, что правда похлеще выдумки.

Вышедшие из принтера листы изучал только Рудик. Пашу чтение описания технологического процесса совершенно не вдохновляло. Если бы там писалось о каких-либо магических заклинаниях, тогда да, тогда он бы возбудился. А всякая физия и химика его ни разу не вдохновляла, впрочем, как и всякая алгебра с геометрией. В этом вопросе пусть умник Рудик берёт в руки флаг и впереди колонны нах. Плохо только, что друг совершенно ушёл с головой в эти листки и не слушает Пашины умные сентенции. Пойду тогда из этого дома, где меня сегодня не слушают. Пойду воспитывать котов. Да и вино уже всё выпито. Чего тогда здесь сидеть и слушать всякую лабуду про электромагнитные поля. Это Рудик знает электромагнитные поля, как свои пять пальцев. Это для Рудика электромагнитное поле, как родное, а для Паши оно китайская грамота. Он всегда чувствовал отвращение каждый раз, при упоминании о гравитационных пертурбациях, проделок тёмной материи, потенциальных полях и смысле существования Вселенной. Какой такой у неё смысл? Она обретает смысл лишь в том случае, если есть с кем поделиться своими мыслями и эмоциями.

Прихватив свой рюкзачок и семью миллионами денег, Паша поехал домой воспитывать своих котов, которые совсем обнаглели до безобразия. Блохастики опрометчиво думали, что это они самые буйные в психушке, пока не нарвались. Если раньше они всячески чморили хозяина, то сейчас от них было совершенно не отделаться: настырно лезли к нему, как зрители в театральный буфет. Коты требовали хоть какого-то внимания со стороны хозяина, хоть капельку внимания, хоть взгляда. Они преданно заглядывали в глаза, тёрлись об ноги и даже, прости Господи, огромный Убийца Грёз попросился на колени. Угнездившись на коленях у Паши, кот громко урчал и ревностно поглядывал на своих коллег по банде, чтобы те не лезли со своими грязными лапами к хозяину. Нет к ХОЗЯИНУ. Теперь этот двуногий стал для них не просто авторитетом, а божеством, с рук которого взять даже корочку хлеба это огромное счастье. От Его взгляда сердце дрожит, как работающий холодильник. А волнующий запах, издаваемый божеством? Особенно запах от носков Великого.

Вчера Паша даже выгнал котов со своей комнаты во двор, так как коты вознамерились спать вместе со своим божеством. Паша даже замахнулся носком на Сокрушителя, который от его замаха поджал уши, а не кинулся в драку. Всю ночь коты просидели под дверью своего Великого властелина, оберегая его сон, а утром встретили Пашу весёлым помахиванием хвостов. У этих животных явно что-то в голове перемкнуло. Но хозяин был не склонен к сантиментам, ведь сантименты, это, как считал Паша, химический дефект сознания, ведущий не туда, куда надо. Увы, но мы всего лишь химия.

— Балую я вас блохастики, как панду в зоопарке, — наставительно сказал Паша котам, внимающим каждому Его слову. Он не ошибается. А кто такая панда? Да мы лучше всякой панды. Хочешь, хозяин, мы за тебя всех соседских собачонок порвём вместе с их хозяйками?

Рудик особо не заметил, что его друг уже слинял, а он остался один в своей лаборатории. Парень весь погрузился в поэзию научных изысканий, описанных в пачке листов. Как всё подробно и внятно описывается. Это же феноменально. Странно, как до такого ещё никто не додумался. Ведь это очевидно. Это же гениально, как неведомый разработчик применил для изготовления фотоэлементов плёночную технологию. Теперь фотоэлемент состоял не из одного слоя, а из тысяч слоёв. Соответственно, и тока такое устройство давало в тысячу раз больше. Есть, конечно, тонкости в технологии, но как они оригинально решаются. Технология довольно сложна, но она как классическая симфония — величественна и эротична.

Будучи под градусом и пребывая в эйфории от полученной технологии, Рудика осенило, что надо бы с кем-то поделиться радостью. Зачем одному радоваться? А с кем поделиться? В этом вопросе он проблемы не видел. Надо срочно обрадовать своего научного руководителя доцента Сорокина Захара Елизаровича. Елизарыч хоть несколько и старше, но такой же задрот от науки: сам увлекающийся, и студентов увлекает заниматься наукой. Поэтому решено: сканируем эти листочки, подаренные неведомой силой, и посылаем по электронной почте Елизарычу. Пусть мужик радуется.

Быстро отсканировав документы, Рудик отправил файл по электронной почте на адрес Сорокина. Скажу, что это меня самого осенило. Как Менделева во сне или Ньютона, которому на башку сверзилось яблоко, и он, вместо вопля «Твою мать» сформулировал закон всемирного тяготения. А я чем хуже? Главное в физике, это любознательность и идеи. Вот я и выдвинул идею. Теперь пусть Елизарыч думает, как эту хню доказывать научному обществу. Пусть теперь умные мужики, доценты с профессорами думают.

Управившись с отправкой послания своему научному руководителю, Рудик решил, что надо на практике заняться изготовлением такого мощного источника энергии: сделать маленькое устройство, типа модель небольшую. Молодого физика распирало любопытство, которое вроде бы не считают пороком. Вообще-то любопытство, это страшная вещь. Когда эта вещь начинает просыпаться, тогда ещё можно успеть любопытство как-то приструнить. Если же этого не сделать сразу, придется идти у него на поводу и терпеть его произвол.

Для изготовления рабочей модели Рудику не хватало нескольких химических веществ, добычей которых он и озаботился, вспомнив, где их можно добыть в городе. Впереди его ждала работа по претворению в жизнь потусторонней технологии. Вот в эту работу Рудик и окунулся с головой. Он хотел успеть до начала занятий в универе сделать рабочую модель.

Таким образом, все были при деле и все довольны жизнью. Относительно, конечно, довольны, ибо нет полностью довольных своей судьбой существ. Рудик был при своём любимом деле и что-то постоянно паял; следователь прокуратуры Надеждин перебирал гору бумажек и был доволен этой горой: ведь это же хорошо когда имеешь компромат на всех людей; бывший бомж Тройник считал себя агентом круче Бонда; Светочка разрывалась между работой в магазине и попытками воспитать Семёна в духе преданности к её персоне и к её прелестям; Павел Ковальский был поглощён теориями заговоров, своими котами и работой в домашней винокурне. Вот только ИИ резидента мог считать себя несколько неудовлетворённым. Это если бы у него был хорошо развит контур эмоций. Но эмоциональную сферу ему разработчики искусственно понизили до минимума. С одной стороны он считал, что события находятся под контролем, но с другой стороны пока основная задача, поставленная командованием, решена не была. Ну, не хотели высшие цивилизации клевать на провокации: Высших не заинтересовало, что кто-то поставил местное информационное поле под свой контроль; они проглотили даже вмешательство во внутреннюю жизнь местного социума. Вывод: надо отчебучить огромную провокацию, чтобы Высшие, наконец, зашевелились. Вот только провокация должна быть весьма тонкой, чтобы следы не вели к резиденту. Вот над этой проблемой ИИ и думал. Кое- что у него уже намечалось провернуть с помощью двух местных олухов Рудика и Павлика. Эти два недоделанных организма должны послужить катализаторами огромных изменений, но так, чтобы Высшие на них не вышли, а соответственно на нас. Как только Рудик и Павлик свою миссию выполнят их можно легко зачистить и, как тут говорят, концы в воду вместе с рыльцем в пушку. Здесь вообще очень образно говорят. Вот и мы должны всё сделать шито-крыто, без шума и пыли, а потом конкретно замести следы, смотав удочки. Пусть тогда кто хочет тот и ищет ветер в поле и подтачивает комару нос. Чтобы как можно больше затруднить будущее расследование Высших о возможном негативном влиянии цивилизации седьмого уровня на местную цивилизацию, ИИ разработал длинную цепочку такого воздействия, действуя по принципу «Моя хата с краю, ничего не знаю». Резидент в целом одобрительно относился к изыскам своего ИИ, но всё чаще выражал порицание его увлекающейся натуре. Семёну не нравилось увлечение ИИ некоторыми аспектами местной культуры: одно дело спокойно эти аспекты изучать, составлять классификацию, но другое дело увлечённо зацикливаться на некоторых вопросах. Например, ИИ опять увлёкся, теперь уже местной наукой. Какая тут в бездну наука, сокрушался Семён по поводу очередного увлечения ИИ. Это не наука, это младшая группа детского сада «Ромашка». Но ИИ не очень слушал своего резидента в этом вопросе, за что и поплатился. Впрочем, это должно было произойти обязательно. Естественно и произошло, когда ИИ вознамерился произвести анализ научных текстов по случайной выборке от древних времён до наших дней. Ага, мудрости хотел набраться. Ну, и набрался. Может выборка была неудачная, но ИИ стал зависать. Особенно долго он пребывал в оцепенении после прочтения и анализа древних текстов и передовой современной мысли. Обычно на анализ текста ИИ требовались доли секунды, но тут он завис на целых тридцать минут. Когда ИИ чего-то не понимал и заходил в тупик — в нём просыпался безжалостный монстр. Это произошло, когда он пытался понять научные изыскания одного из умнейших людей современности, некого Кристофера Лангана, у которого индекс интеллекта равнялся 210 баллам. ИИ начал анализировать несколько отрывков из его произведений и вдруг понял, что смысла он не улавливает: «Целенаправленная рекурсия есть фундаментальный процесс, который стремится максимизировать космический параметр самовыбора, обобщенную полезность по набору возможных отношений синтаксиса и состояния в свете самоконфигурационной свободы Вселенной. Бытие — это соотношение, а каждое соотношение синдиффеонно, то есть проявляет синдиффеонизацию, или «различие в тождественности». Следовательно, бытие — это синдиффеонное соотношение. Синдиффеонезис подразумевает, что любое утверждение о различиях двух вещей подразумевает, что редуктивно они суть одно и то же. Если же их различие реально, то они оба сводятся к общему бытию и в этом отношении схожи. Синдиффеонезис, наиболее общий из всех редуктивных принципов, формирует основу нового взгляда на реляционную структуру бытия».

— Как-то это не по-пацански на такое залипать, — объявил Семён своему обескураженному ИИ. — Произведения в таком заумном виде здесь просто называют порнографией, точно тебе говорю. Потому что идеи местных умников не имеют никакого отношения ни к их бытию, ни к их Вселенной. Сплошная псевдонаучная профанация. Общаясь с умниками ещё в нашей Вселенной, я понял одну вещь: ни хрена эти умники не рубят, простите за мой турецкий. Лучше растрачивай свои ресурсы на числа и графики. От чисел и графиков мне становится спокойней. Они надёжные.

Обескураженный ИИ понуро молчал: он ждал конкретных директив. И они последовали.

— Слушай наш план. Будем искать, и брать на заметку людей любопытных, мышление которых способно к полёту мысли, а не к софистике. Нам нужны новые прогрессивные идеи, а не старые мысли.

— Это как? — уточнил ИИ.

— Как говорил Ленин, нет пользы в рыбе, оставшейся с прошлой недели, вот как. Теперь понятно?

— Про рыбу понятно, — заверил ИИ. Вот только выходило, что у резидента несколько поменялись вкусы: до сих пор он очень был увлечён местным мороженным, а тут заговорил о рыбе. Хотя это понятно. Резидент любит воду. Рыба водится в воде. Ещё в воде есть и другие существа. Следуя такой логической цепочке надо всё разузнать о морской флоре и фауне.

ИИ уже увлечённо выделял ресурсы на новую задачу о морских обитателях, но самостоятельно решил расширить границы поиска. Зачем останавливаться на морских, ведь существуют и земные. ИИ опять понесло в сторону с космической скоростью.

Научный руководитель Рудика доцент Сорокин Захар Елизарович всё-таки удосужился проверить свою электронную почту. В это время он находился в изнывающем от летнего зноя Краснодаре и подумывал рвануть на черноморское побережье, поближе к морской прохладе, вкусным и полезным чебуреками и пиву, ибо «Жизнь мы краткую живем, призрачны границы…» Я заслуживаю ласковых волн, горячего песочка между пёрышек и вкусных чебуреков. А тут, на тебе, послание от студента. Правда, неплохого студента, не проблемного, как большинство молодых людей. Но всё равно, как-то некузяво отвлекать учёного мужа своими дурацкими изысканиями, когда жара и зной, а хочется пива с чебуреками и компании из пары молодых и весёлых студенток. Можно и одну, но с пониманием к некоторым потребностям учёного мужа. Захар Елизарович обожал хорошо и обильно покушать, особенно в весёлой компании. Несмотря на то, что жизнь заставляла доцента выслушивать бредятину студентов, от которой терялся даже аппетит, она остаётся единственным местом, где можно нормально поесть и попить. Вздохнув, Сорокин взялся-таки максимально бегло просмотреть послание студента, чем приговорил себя к тяжкому труду очистки зёрен истины от плевел студенческого горячечного бреда:

— Нутес, нутес. На что вы, батенька, потратите моё драгоценное время сегодня, чем удивите? — поправив очки и почесав переносицу, промолвил уважаемый доцент себе под нос. — Чего это там эпохального сочинила прогрессивная форма существования белковых тел, сформировавшаяся в виде Рудика Широкова? Ну, что ж, поржём с него. Смех вещь полезная, знаете ли: минута смеха заменяет стакан сметаны или ведро помоев.

Захар Елизарович был опытный педагог: он легко отличал идеи студентов, с дуру пришедшие в их светлые головы после пива, от идей, когда они обкурятся. В смысле студенты обкурятся, а не идеи. Студенты — они бывают разных видов, подвидов и типов. Одни, прочитав «Войну и мир» графа Толстого, делают вывод, что это приключенческий роман, а другие, читая инструкцию к смартфону, постигают тайны Вселенной.

Захар Елизарович нехотя углубился в текст. Бред сивой кобылы, конечно, прислал этот Широков, но, гад, убедительно пишет. Всё-то у него складно получается. Глупость страшная, как повестка из военкомата. Ишь ты, как здорово завернул! С помощью плёночной технологии делать солнечные панели мощностью в тысячу раз больше, чем существующие сейчас. Вот только с физической точки зрения вроде хорошо получается.

Сорокин, чем больше читал научный труд Широкова, тем больше погружался в тупик: он никак не мог понять, где здесь подвох. Как-то складно у него всё выходит. Ну, ведь бред голимый. Полнейшая утопия. Может в химии подвох. Но, что-то говорило Сорокину, что и с химией в этом случае порядок. Так, где же ошибки и противоречия? Захар Елизарович не заметил, как уже битый час пытался найти противоречия и ошибки в расчётах.

— Вот же сволочь какая, этот Широков-Глубоков, — бурчал Сорокин. И вдруг учёного осенило. — Может засранец просто издевается: скачал с интернета чьи-то исследования и послал мне, выдав за свои.

Зайдя в интернет, Сорокин долго искал какие-нибудь материалы по теме, но так ничего толкового и не нашёл. Вернее, он нашёл, но статьи с описанием изделий с довольно низким КПД, не выше двадцати процентов. Нигде не было ничего подобного прорывной технологии, предложенной Широковым. А по Широковской технологии выходило, что КПД у его изделия будет чуть ли не сто процентов при огромной мощности. Это же переворот в энергетике, что само по себе бред.

Чем больше Захар Елизарович вчитывался по десятому разу в документ, тем больше раздражался, хотя он всегда старался принимать решения, абстрагировавшись от своих эмоций, искал себе поддержку в аргументах, а не в чувствах.

Он всегда просчитывал, какую реакцию вызовет у окружающих его поведение и суждения, старался заботиться о чувствах других, реагируя не так, как будет проще или как ждут окружающие, а так, как ему казалось наиболее разумным и осмысленным. Сейчас же он напряг все извилины своего мозга, чтобы найти подвох, но не находил, поэтому почти был готов смириться с неизбежным, то есть признать своё интеллектуальное поражение. Всё происходило строго, как в классической схеме, а именно, пять стадий принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия и, наконец, смирение с неизбежным. Возможно, Широковский бред — совсем и не бред. Конечно, бред, но, предположим……

Выбрать путь наименьшего сопротивления — это не значит прогадать. Высказав эту мысль и произнеся по поводу гада Широкова ряд нехороших слов, Сорокин решил передохнуть от анализа документа и принял решение. Нет, он всё-таки не стал делать скоропалительный вывод о научных достижениях Широкова и о достоинствах проделанной работы. Он поступил проще: отправил файл своему родному дяде по материнской линии. Дядя слыл чрезвычайно умным мужиком. Он в настоящее время был целым членом-корреспондентом Академии наук России и трудился в Новосибирском отделении Академии наук. Большая величина и светило в физике. Вот пусть этот член и посмотрит на потуги Широкова в науке. Представлю дяде Широковскую писанину, как курьёз, пусть старый немного попотеет, выискивая блох противоречий. Как говорил Ленин: «Ну, ведь хуже то не будет!». Так что, если загнали в угол, надо из него выбираться достойно. А если Широков-Глубоков прав? От этой мысли Сорокин даже смутился. Да, нет. Такого не может быть: чтобы обычный студентишко придумал такую вещь. Так что, пусть дядя Давид Исаевич голову поломает.

Дядю Сорокина звали Давид Исаевич Кушнарёв. Давидом его назвали, по версии его родителей, в честь знаменитого математика Давида Гильберта. Может и не в честь Гильберта, а в честь царя Давида. Кто знает этих выходцев из семитских племён? Особых признаков семитских корней у дяди Давида внешне не наблюдалось, за исключением внушительного носа, который он отлично держал по ветру, дующему в современной науке, но который норовил влезть в различные истории. У некоторых людей пятая точка норовит найти приключения, а у дяди Давида за приключения отвечал нос. Зная дядину натуру, Сорокин наверняка был уверен, что тот залезет своим носом в подкинутую ему проблему, и вскоре оказался прав: дядя таки обнаружил послание и его внушительный нос почуял жареное.

Больше всех в этой истории радовался ИИ резидента, если он мог радоваться. Радость он выражал тем, что отмечал в своих протоколах событие, как выполненное на сто процентов. Так что хидромудрый ИИ продолжал плести свои хитрые схемы.

Будучи уже на берегу Чёрного моря, где Сорокин предался пороку поедания чебуреков и злоупотреблением пива, его настиг звонок из Новосибирска. Телефон показывал, что беспокоит любимый дядюшка, а раз так, то можно и отложить немного в сторону недоеденный жирный чебурек, вытереть руку салфеткой и поднести телефон к уху. Дядя — это святое, дядя в чём-то даже лучше чебурека, который, без сомнения, друг человека. Глядя на недоеденный чебурек, истекающий жиром, и распространяющий одуряющий аромат свежей выпечки, Сорокин стал беседовать с Новосибирским дядюшкой. Этот волнующий аромат надкусанного чебурека пробуждал ярчайшую гамму чувств, заставляющих сердце трепетать в предчувствии романтических отношений, сопровождаемых бурей необузданных страстей. Несмотря на эти запахи, Сорокин всё-таки нажал кнопку соединения. Он считал, что будет общаться с дядей, но, на самом деле, с ним разговаривал ИИ характерным голосом Давида Исаевича.

— Добрый день Захар. Что делаешь? — раздалось из трубки.

— Чебуреком балуюсь, — признался Захар Елизарович. — К планетам далёким устремлён человек, но помнит, как вкусен земной чебурек!

— Внемли племянник народную мудрость: если чебурек воет на Луну, значит, он еще свежий.

Перекинувшись между собой парой шуток, Новосибирский житель перешёл к сути звонка племяннику. А суть заключалась в научном анализе, присланного в Новосибирск документа, касающегося плёночных технологий.

— Доложу тебе, что эта идея уже не нова. Конечно, парочка положений отличается новизной, но в целом, предложение тупиковое. Слишком много потребуется для изготовления модели редкоземельных металлов. Как говорится: овчинка не стоит выделки. Но исследование, выполненное в учебных целях, замечательное.

Через пару минут дядя и племянник завершили разговор к общему удовлетворению. Отправив телефон в карман своих спортивных штанов, Захар Елизарович продолжил процесс поедания недоеденного чебурека. Этот процесс сбил его с внезапно прилетевшей мысли. Позвольте, о каких редкоземельных металлах дядя вёл речь, ведь в работе Широкова были предложены довольно простые и дешёвые соединения? Но чебурек своё дело знал. Он мог запинать и другие здравые мысли, чтобы направить мышление человека в правильное русло, а именно, на поедание новых вкусных чебуреков и запивание этого процесса пивом. Вот пиво можно выбрать на своё усмотрение. Это уже кто, как хочет, как желает его душа. Кто желает тёмное пиво, кто светлое, кто крепкое, кто слабоалкогольное. И не думай человек о своих делах, думай только о пиве и закуске. Можно ещё думать о девушках. Смотри, какие здесь попадаются экземплярчики среди аборигенок и приезжих. Не отвлекайся человек от поэзии повседневной жизни. Тебе, человек, насыщающийся жирными чебуреками, совсем не надо знать, что те файлы, что ты посылал своему дяди, ИИ немного откорректировал. И совсем не надо знать Захару Елизаровичу, что в его компьютере уже нет файлов, присланных ему студентом Широковым: они почему-то не сохранились в памяти компьютера. Да и что на это электронно-механическое устройство пенять: оно в этом мире ещё несовершенно, данные теряются и искажаются только так.

Давай человек, доходи до кондиции, а ещё лучше залейся пивом в хлам, чтобы отвлечься от забот этого мира, от призрачного мира математических моделей и физических парадоксов. Забудь о многоступенчатых преобразований сущности, таких бесконечно абстрактных, как само время, которое никому не служит и ни перед кем не отчитывается, а течёт себе потихоньку, изредка прорывая ткань воображаемой реальности.

Даже если бы хотел Захар Елизарович докопаться до истины, у него бы ничего не получилось: ИИ умел запутывать следы и загонять любопытствующих в логические тупики, или доводить ситуацию до абсурда.

Сейчас ИИ сделал так, что часть информации благополучно просочилась туда, куда ему было надо, чтобы она просочилась, а именно, чтобы горячая информация попала в руки лихих, но недалёких людей. ИИ преследовал только одну цель — чтобы началась движуха, на которую обратят внимание представители Высших цивилизаций, тем самым обнаружив себя. Причём надо было дело организовать таким образом, чтобы эти Высшие не подумали на резидента Империи. Резидент должен быть чист, как алмаз и не запятнать себя деструктивным прогрессорством. Резидент должен быть вне подозрений: если что, то вина ложится на ИИ, а что взять с сумасшедшего, криво установленного ИИ?

Сегодня ИИ мог гордиться тем, что движуха началась, и началась она на другом конце Земли, на огромном расстоянии от Краснодара — в городе Сантьяго, что является столицей гордой республики Чили.

Сегодня, ясным зимним, в южном полушарии, утром, семидесятилетний сеньор Хосе Сабатини внезапно пришёл к крамольной мысли, что несколько переоценил свою значимость в глазах местного чилийского социума. Эта мысль ввергла уважаемого сеньора в грех уныния, что даже на минуту отразилось на его лице. Хорошо, что никого при этом рядом с сеньором не оказалось. Поэтому никто из подчинённых не мог сказать, что босс впал в уныние, от которого только один шаг к следующему греху — отчаянию. Подчинённые привыкли видеть своего босса всегда уверенным в себе, жестоким, но справедливым, всезнающим и чуть ли не всемогущим. Ибо сеньор Сабатини был влиятельным бизнесменом. Так думали многие люди. Однако, находились злые языки, которые утверждали, что этот сеньор никакой не почтенный сеньор и бизнесмен, а самый, что ни на есть, папа одной из мафиозных семей, что паразитирует на славной земле республики Чили. Типа, что он обыкновенный мафиозный дон и наркос (narcotroficante). Такие опрометчивые заявления длинных языков сильно обижали сеньора Сабатини. Какой же он обычный наркос? Совсем не обычный, а даже совсем наоборот. Очень даже не обычный: ведь 40 % всего оборота великолепного колумбийского кокаина в Чили контролирует его семья. Причём, заметьте, его семья принципиально не занимается обычными бандитскими делами, такими как богомерзкая проституция, лихим разбоем на большой дороге или торговлей всякими психоделическими синтетическими веществами, даже себе в убыток. У нас самый лучший кокаин. Ручная сборка листочков коки. Сделан с душою. Экологически чистый продукт. Совершенно не разбодяженный крахмалом. У кого хотите, спросите, и он ответит. А с длинными языками, порочащими его холдинг, можно сказать семейное предприятие, Сабатини боролся как того требовали понятия чести. То есть его люди, технично принимали в свои объятья то тело, которое имело несуразно длинный язык. Это тело отвозилось в порт и грузилось на одно из судов принадлежащих холдингу. Судно отплывало миль на двадцать в океан и отправляло поздно раскаявшееся болтливое тело на абиссаль, предварительно прицепив к нему тяжёлую железяку. И все были довольны, в том числе и морские рыбы. Мнением же болтливого организма никто не интересовался. А ты не предавай честь своей семьи и не болтай лишнего, тогда не будешь радовать обитателей морского дна. Море хорошо хранит свои тайны.

Такие воспоминания чуть улучшили настроение дона Хосе. Но реальность брала своё. Дон Хосе чувствовал, что вокруг него витает какая-то неопределённость. Машет, можно сказать, своими мерзкими крылышками: бяк-бяк-бяк… А такую птичку он не жаловал. Эта птичка совершенно не несла счастье и достаток в семью, а несла убытки и уныние. А уныние — это грех.

Глубоко вздохнув и досчитав до десяти, сеньор Хосе направился по коридорам в специальную совещательную комнату, находящуюся на третьем этаже семейного дома. Первый закон бизнеса: никогда не проявляй эмоций.

Дом был весьма вместителен и помпезен, и находился он в престижном районе Лас Кондеса столицы Чили. Сабатини мог, конечно, построить или купить дом хоть на холме Ло Курро, средств хватило бы, но его консильери, и по совместительству лучший и единственный друг Игнасио Фонт настоял на более скромном варианте главной семейной ставки. А с Игнасио дон считался, тот плохого не насоветует.

Игнасио как раз был в совещательной комнате и дожидался своего босса в компании со стаканом моте кон уэсийо. Пользуясь особым к себе расположением босса, Игнасио мог бы позволить себе и боле крепкий напиток, но он предпочитал иметь трезвый ум на работе. С консильери дону Сабатини повезло. Хосе и Игнасио были друзьями с самого раннего детства: буквально сидели на одном горшке. Шальные школьные годы и бурная молодость только укрепили их дружбу. Единственно кому полностью доверял дон Сабатини, так только Игнасио, который хоть и был гораздо умнее самого Сабатини, потому что умудрился получить диплом о высшем образовании, но ещё он два раза спасал жизнь своему другу в различных переделках, приключавшихся от их образа жизни, далеко не всегда праведного. Сабатини всегда помнил об этом. И сейчас он левой рукой потрогал жуткий шрам на шее, оставшийся от ножа обкурившегося гопника (flaite) в одном из мрачных переулков Ла-Пинтана. Там бы и лёг Сабатини на заплёванную и загаженную мостовую, но Игнасио успел пристрелить гопника. Другой раз Игнасио пришлось закрыть своим телом тушку Сабатини от потока пуль направленных рукой обиженных на их банду потомков немцев-колонистов. Эти внуки скрывавшихся от правосудия немецких фашистов возомнили, что уже могут поднимать голову и задирать хвост на уважаемых чилийских бизнесменов. Тогда Сабатини отделался испугом, а Игнасио словил три пули и чудом выжил. Целый год Игнасио провёл по госпиталям и санаториям, а когда здоровье пошло на поправку дон Сабатини уговорил своего друга стать его правой рукой в бизнесе, то есть официально стать консильери. Игнасио дал себя уговорить, но при одном условии, а именно, что дон не будет вмешиваться в дела своего консильери. С тех пор Игнасио в мафиозной семье руководил всей разведкой и контрразведкой. Сабатини только знал, что на них, оказывается, работает человек двести невидимок, которые были раскиданы по территории Чили, в соседних странах и даже на других континентах. Затраты на эту кучу секретных агентов были колоссальные, но дело того стоило. Очень уж эффективно построил свою работу этот умник Игнасио.

Сейчас консильери сидел в мягком кресле и перебирал какие-то бумажки. Точно, что-то коварное замышлял. Был он, как всегда сухощав и подтянут, что было странно для среднестатистического чилийца, который любит плотно поесть и наплевательски относится к своей талии. Одет Игнасио был в строгий дорогой костюм с тщательно подобранным галстуком. Франт прямо. Обут он был в дорогие туфли, а на лице носил стильные очки в тонкой стальной оправе.

В этой совещательной комнате не было ни одного электронного прибора, даже электричества не было. Из неё нельзя было выносить бумаги: рабочие заметки уничтожались сразу же по окончании совещания. Игнасио устроил параноидальную секретность. Впрочем, Сабатини это дело поддерживал. Если бы стены этой комнаты могли говорить, какие кровавые истории они бы рассказали!

Ого, — подумал Игнасио, когда шеф открыл тумбочку и набулькал себе полстакана Pesco Reservado. Сорок три градуса, однако. В воздухе запахло спиртом и нехорошими предчувствиями. За одно мгновение Игнасио понял, что шеф находится совсем не в лирическом настроении. Однако, друзья понимали друг друга с полуслова и полувзгляда, и прекрасно чувствовали настроение друг друга. Сейчас от Хосе последует какая-нибудь сентенция, и чем дальше она будет от их рода деятельности, тем, значит, серьёзнее обстоит дело.

— Вот такие дела, Игнасио, — глубокомысленно произнёс босс мафии. — Представляешь, я всегда считал, что птичка, размахивая своими крыльями, делает это молча. Ан, нет, они издают, понимаешь, звуки, вот же сволочи. Я думал, что это типа бяк-бяк-бяк, но, оказывается, всё сложнее. Вот я и интересуюсь у тебя, как самого умного в Чили человека, какие ещё звуки издают птички своими крыльями?

Игнасио невозмутимо поправил свои очки на переносице. Вступление босса не внушало оптимизма. Понятно, что раз шеф внезапно почувствовал себя орнитологом, то, наверняка, он влез в какую-нибудь очередную авантюру чреватую потрясениями.

— Очень тонкое наблюдение над южноамериканской природой, — произнёс Игнасио. — А ещё птички в полёте издают звуки ву-ву-ву, ага. Бывает что тэ-ка, тэ-ка….или….прь-прь. А боливийский манакин, вот же мелкая бестия, своими крылышками издаёт звук похожий на играющую скрипку. Я так понимаю, Хосе, что у нас намечается очередное изменение планов?

— Правильно понимаешь, — ворчливо произнёс Сабатини. — Все предыдущие планы засунь себе в…..архив.

— И против кого мы теперь дружим? — осведомился верный консильери. — Кто это такой бессмертный, что дерзает нам дрогу переходить?

— Это мы перешли кое-кому дорогу, — скривившись, признался Сабатини.

— Я чего-то не знаю, — насторожился Игнасио.

— Это всё произошло очень быстро, по-дурацки, буквально вчера. Сам в шоке. Теперь мы числимся во врагах, ты загибай пальчики, загибай….во-первых, у русской мафии, во-вторых, у американской разведки, в-третьих, у нас грядут непонятки с нашими индейцами мапуче.

Честно говоря, такое сообщение ошеломило Игнасио. Ему уже доложили, что ночью была сильная активность русских мафиози. Они буквально озверели. Зачем-то носились по всему городу, что-то искали, выглядели очень сердитыми. Кто попал им под горячую руку, теперь были совсем не рады. А, оказывается, русская мафия возбудилась из-за нашей организации. А причём здесь американская разведка и индейцы мапуче?

— Как же это получилось? — стараясь не показаться растерянным, спросил Игнасио. Он даже поправил галстук от того, что ему внезапно стало душно. — И каким боком здесь наши индейцы и американцы?

— Знаешь такого Пепе Куаблиери, который у нас значится в солдатах? — осведомился босс.

— Пепе? Знаю. Отморозок и полный дебил, — кивнул головой консильери.

— Не. Пепе не дебил, — махнул рукой босс. — Он дебил в кубе. По научному — имбецил. Но кулаки у него чугунные. Так вот. Этот Пепе, имбецил который, и ещё трое таких же, как и он организмов, сидели в ресторанчике и накачивались фанчопом и эскудо. Где-то в полночь в ресторанчик заскочили русские «bratki». Их было трое. Ребята никого не трогали, хотели просто поесть. Но у Пепе вдруг разыгрался патриотизм, и он стал их цеплять, перейдя грань, отделяющую относительно трезвый рассудок от пьяного удальства. Дебил, что с него взять. Слово за слово, членом по столу. Завязалась драка. Наших было четверо, но один Пепе стоит троих, поэтому русских вскоре нокаутировали. Нет бы, после этого смыться. Так нет. Пепе в качестве трофея забрал барсетку одного из «братков». Потом эти наши организмы ещё несколько часов куролесили по Сантьяго, пока не встретили случайно Камило Риверо, который пригласил всю эту гоп-компанию к себе на свежую кукурузную чичу. Предложил, так сказать, продолжить культурную вечеринку и позвал кентов отвиснуть у него на хате. Знаешь такого организма, как Риверо?

— Камило я знаю. Перспективный молодой человек. И умный, по сравнению с Пепе, но такой же оболтус, как и Пепе. Он у нас специализируется на несложных ликвидациях, где не надо особо напрягать извилины.

— Да, — скривился Сабатини. — Этот оказался умный, даже слишком. И любопытный. Он засунул свой нос в трофей Пепе, в барсетку, которую Пепе увёл у русских. В барсетке была флэшка, которую Камило не побоялся вставить в свой ноутбук. Подумаешь вирус можно поймать! На флэшке был запароленный файл, но в барсетке была бумажка с паролем. Наверно, «братки» были такого же интеллектуального уровня, как и наш Пепе.

Хосе порылся в кармане и достал флэшку и клочок бумажки, на которой было коряво написано «saryin_na_kichku», что должно было означать пароль. Эти предметы он положил перед носом Игнасио.

— Вот эту самую флэшку Камило и вставил в ноутбук. Файл открылся. Текст был на русском языке.

— И как же они его читали? — поинтересовался Игнасио.

— Да очень просто, — воскликнул Сабатини. — Оказывается, у Камило мать была русская, и он прилично знает этот язык.

— Точно, — спохватился Игнасио. — В досье этого Риверо такой факт был отмечен. Странно как-то всё складывается, ты не находишь, Хосе? Как-то всё больно гладко выходит.

— Да в этой истории всё странно, — невесело сказал Сабатини. — Придётся тебе поставить эту задачу в приоритет. Не спрашиваешь, как ко мне попала эта флэшка?

— Скорее всего, тебе её передал умник Риверо?

— Точно! — кивнул Сабатини. — Как только он прочитал, что там было написано, то понял, что вляпался в дерьмо от которого не отмоешься. Поэтому решил этим дерьмом щедро поделиться с боссом. Он позвонил мне по красной линии, хватило ума. А в шесть утра вся эта гоп-компания уже была у нас в резиденции. Сидят теперь все пятеро в комнате на втором этаже в правом крыле, в себя приходят после загула.

— И что на флэшке? — с любопытством поинтересовался Игнасио. — Надеюсь не рецепт рождественского пирога, или что-то про инопланетян.

— Лучше там было бы про зелёных человечков или про твой пирог, — ворчливо произнёс босс. — Всё гораздо хуже и непонятней. Даже хуже, чем рецепт изготовления атомной бомбы. Впрочем, теперь это и твоя головная боль. Так вот, слушай, что уже рассказал мне Риверо. На флэшке была техническая документация с технологией и переписка каких-то русских учёных со своими властями. «Братки» спёрли эту документацию в какой-то секретной лаборатории, находящейся в дебрях русской Сибири, это какой-то городишко, Краснодар называется. Это где бегает много-много диких медведей, если ты не знаешь. Вот там, среди медведей, какие-то странные русские учёные с перепоя самогонкой придумали, как увеличить мощность фотоэлементов в десять тысяч раз. Это их изобретение не нашло понимания в местном руководстве, ибо это крах всей местной нефтегазовой экономики и кровавый передел собственности. А кому это надо? Злосчастное изобретение засекретили, но тут подсуетились «братки», которые клали с прибором на секретность. Кого-то из «братков» осенило, что на этом можно погреть руки, но не в России, а где подальше. Выбрали Чили, куда уже дальше. Дальше только Антарктида. Даже уже нашли какую-то занюханную фабрику, которую контролируют наши индейцы мапуче, ага, те ещё бизнесмены, под стать русским. После реконструкции, естественно, за счёт русских, эта фабрика начнёт клепать солнечные батареи огромной мощности. А это уже грандиозная перестройка всей мировой экономики. Думаю, поэтому в эту тему вписались и американцы. Этим гринго до всего есть дело. Ну, а мы, такие красивые, оказались в центре движухи, за информацию, о которой и не таким как мы головы отрывали. Поэтому я уже распорядился поднять всех наших солдат, даже снял их с других тем. Двадцать солдат я распорядился направить к нам из филиала в Вальпарасио. Теперь твой черёд ломать голову. Озадачивай всех своих суперагентов, но узнай истину: что, собственно, происходит?

На этой тревожной ноте и закончилось совещание высших чинов мафии. Нет, с одной стороны, конечно, тревожно, но с другой стороны: русские и мапуче. Странный тандем, вызывающий оторопь. И то так: русские известные раздолбаи, что они не делают, получается только автомат Калашникова или новый сорт самогона. А наши мапуче вообще прелесть: народ с полностью незамутнённым сознанием, совершенно неприспособленные к бизнесу. И что у такого консорциума может получиться? Дьявол его знает!

Консильери не стал спешить с допросом лихой пятёрки, а вызвал, сначала, своего личного шифровальщика, с которым и заперся в секретной комнате. Игнасио написал несколько десятков текстов, которые после обработки шифровальщиком отправятся во все стороны света. Специалисту по шифрам сегодня придётся много потрудиться и долго посидеть под замком. А как же, секретность, прежде всего. Трое сохранят секрет, если двое из них уже мертвы. Жестокая правда жизни в этой, не самой совершенной Вселенной. Затем консильери спустился в подвал резиденции. Здание резиденции было большое, подвалы тоже были большие, но в некоторые части подвалов ход был закрыт даже для службы охраны семьи, здесь охрану несли люди консильери. В одном из таких помещений Игнасио встретился со своим помощником, которому передал флэшку с приказом найти хорошего переводчика и сделать несколько печатных копий с этого электронного носителя. Игнасио недовольно скривился — всё больше и больше народа становится причастным к тайне, а всем рот пулей не заткнёшь. Когда помощнику был нарезан алгоритм текущих дел, только тогда Игнасио направился наверх, чтобы допросить виновников переполоха.

Виновники выглядели как грешники злоупотребляющие чревоугодием, чреслобесием и крепкими спиртными напитками. Весьма нездорово они выглядели. Сейчас они приводили себя в норму попивая кока-колу, минералку и моте. Игнасио оглядел злосчастную пятёрку. Трое из пяти организмов подобострастно улыбались зловещему консильери, но с ними Игнасио говорить не собирался, ибо на троих у них была только одна извилина. Что с таких возьмёшь? Ну и рожи у них, там даже таблица умножения не удержится. Четвёртый из этой компашки — Пепе, впрочем, тоже не доктор наук. Пепе широко зевал и тёр глаза, сказалась бессонная ночь и злоупотребление алкоголем. Но в его голове всё равно, постоянно крутились пошлые и дурные мыслишки, связанные с бухлом и доступными сеньорами, независимо от ситуации. Эти мысли можно было легко прочитать на его недовольной физиономии. Риверо вежливо таращился на начальника, этот выглядел чуть получше, не такой помятый жизнью, как остальные. Но в его взгляде читался испуг и готовность услужить консильери. Консильери специально включил режим злого начальника, пригвоздив лихую пятёрку своим стальным взглядом. В этом взгляде для рядовых мафиози не было ничего хорошего. Они внезапно поняли, что висят на волоске, и их грешная жизнь может в любую секунду оборваться совершенно бесславно.

— Ну, что, Пепе? — с шипящими нотками поинтересовался Игнасио. — Что сидишь в прострации как после кастрации? Что? Голова болит? А я знаю, дружище Пепе, один хороший способ отлично чувствовать себя по утрам, но подходит он далеко не всем: надо по ночам не бухать, как последняя мразь, а спать в кровати. Покайся, болезный Пепе, мне, как на духу, ибо вижу, что ты очень грешен. Самое время посвятить нас в делишки ваши скорбные.

— А что, Пепе, чуть что, сразу Пепе… — заворчал гигант-мафиозо.

— Восхитительная у тебя способность отрицать очевидное. И это та самая чудо-команда, ради которой, видит Бог, я ночей не сплю? Зачем русских «братков» обидел, лишенец?

— А чего они…, - обиженно забасил Пепе. — Они первые начали….ещё и дразнятся, — он вытер губы рукавом рубашки, — понаехали….Сантьяго не резиновый….

— Как это?

— Да, консильери, они первые меня назвали гондурасцем. Ни за что, ни про что. Вот. И ещё скалятся…наверное им зубы жмут…

— И что? — удивился консильери. — Что плохого, если тебя сравнили с жителем солнечного Гондураса? Красивая страна. Там живут правильные наши коллеги. Какие претензии? Обоснуй.

— Я задницей почувствовал, что так они меня чморить вздумали, — прогудел Пепе. — Ну и в ответ назвал их румынами.

— А зачем румынами? — удивился Игнасио.

— А чтоб им тоже было обидно, — злорадно сообщил Пепе. — Жалкие и наглые личности. Чтоб им кобыла за невесту была…

— И что дальше? — стал сердиться консильери. — Был ещё какой-нибудь содержательный диалог или дискуссия между уважаемыми сторонами?

— А то, — радостно оскалился Пепе. — Диалог был, и самый содержательный…Я ему хорошо врезал с правой…копыта он так и засветил…

Три организма, сидящие рядом радостно закивали головами, мол, диалог точно был. Правильно всё Пепе говорит. На языке жестов уважаемые стороны начали объясняться. Они наперебой стали рассказывать, как умело били этих зазнавшихся в корягу русских «братков». Так что диалог, наверняка был. Три — ноль в нашу пользу. А вот дискуссии не было. Точно не было. Добивать «братков» не стали. Мы же эти…как их…гурманы…нет гуманисты мы, ага. Мы без дискуссии. Если бы с нами был Камило, то могла получиться и дискуссия. Это точно. Камило метко стреляет.

Ну и как с этими недоумками беседовать? Больше ничего толкового консильери от этой братии не узнал. Никто не помнил, пересекался ли когда с этими русскими, зато хорошо помнили, как красиво били их. Поэтому консильери обратил свой пронизывающий взор на Риверо, который тихо сидел, как мышь под веником:

— А ты, что можешь сказать по теме?

— Я возвращался из Ранкагуа, где успешно порешал дела семьи. Вот там дискуссии были, даже две. Отзвонился своему лейтенанту и получил два дня выходных. Думал где бы красиво оттопыриться после дел…Или к тёлкам поехать или кукурузную чичу заценить. Мне родственники с провинции шесть литров подарили, вот. Тут, к счастью, встретил Пепе с коллегами. Ну, и погрузил всех в свой «Фольксваген» и погнали ко мне домой, чтобы разобраться с чичей.

— И дальше что? — поторопил Игнасио.

— С чичей разобрались, больше её у меня нет, — Камило немного скривился. — Вкусная, но, зараза, крепкая. И что теперь, мои выходные пропадут?

— Забудь, — резко сказал Игнасио. — И про выходные забудь и про чичу. Сейчас из-за вас весь синдикат в напряжении.

Камило, Пепе и три организма шумно вздохнули с сожалением. И ничего не сделаешь: кто держит за яйца, тот и заказывает музыку.

— Меня качество вашей чичи не очень интересует. Меня интересует флэшка, и ещё интересует, как тебя угораздило прочитать, что там написано, да ещё и на русском языке, — слегка надавил на рядовых мафиозо Игнасио.

— Я увидел у Пепе трофейную барсетку. А что в бою взято, то свято, так какой-то умный китаец сказал….Ну, и поинтересовался добычей. Заметил флэшку. Ну, и решил посмотреть, что там. Может порнуха. Но там была не порнуха, а гораздо хуже: письма и документация, как сделать мощные солнечные батареи. Вот тут я понял, что мы попали, что надо срочно сообщать боссу. Русский язык я неплохо знаю, читать и писать умею, говорю, правда, плохо. Ещё я там прочёл инфу, что этой темой интересуются гринго. Поэтому сразу позвонил боссу по красной линии. Босс приказал срочно привезти эту барсетку к нему, и нам всем приехать. Вот и всё, — Риверо развёл руками.

Действительно всё. По логике этих недоумков выходило, что перед ними стоял нелегкий выбор — ограбить этих русских братков или ограбить и убить. Они, по их мнению, поступили чисто по-христиански: только ограбили и немножко побили.

Большей информации от этой лихой пятёрки консильери так и не добился, даже с помощью всяческих запугиваний и угроз отправить коллег плавать в море.

— Ладно, — закончил он допрос. — Теперь Камило ты будешь старший над этими четырьмя сеньорами, но не умри от энтузиазма. Спрос за них с тебя. Ты имей в виду, что с криворуким персоналом бывают несчастные случаи. Так что не делайте больше ошибок и помни, что твой несчастный случай может приключиться в любой момент. Пока ваша компания на особом положении и будете подчиняться только мне и дону Сабатини, уяснили.

Все пятеро закивали головами, что поняли и прониклись.

— Обитать будете здесь. Сидите в комнате и ни куда не рыпайтесь. Все ваши текущие дела отменяются. Ждите дальнейших распоряжений. Да, и ещё, Камило…Никаких отмечаний твоего резкого повышения по службе, сухой закон. А если кто из твоих подчинённых согрешит в чём-либо, то можешь смело провести с ним…дискуссию, естественно, в вашем понимании этого слова. Что? Оружие у вас отобрали? Не беда, если тебе срочно потребуется пушка для дружеской критики, то её тебе обязательно выдадут.

Сообщив эту новость, консильери удалился, оставив компанию обтекать и уныло переваривать услышанное.

Сам консильери был не очень доволен беседой с этими балбесами. Идя по коридорам, он качал головой: нет, это не мафия, это какая-то банда головорезов и хулиганов. Надо будет вплотную озаботиться кадровым вопросом. Вот хорошо бы было внедрить такой критерий отбора в мафию, чтобы кандидат имел на руках научную степень не ниже бакалавра, а ещё лучше доктора наук. Да, так будет замечательно. Надо принимать в мафию строго по результатам ЕГЭ. Но, увы, это всё личные мысли и влажные мечтания. Хотя старик Мао Дзедун сказал, что мысль материальна. А если мысль материальна, то материя, соответственно, абстрактное понятие и мы живём в мире иллюзий, где правит тёмная энергия бытия. В общем, жизнь заставляет нас самообманываться в этом океане абстракций. А мы и рады плыть по течению. Плывём, плывём, как вдруг в наше светлое течение заносит мутным потоком русскую мафию. Теперь голова болит, как с этим всем разобраться.

Шагая по резиденции, Игнасио не заметил, как стал напевать, внезапно сочинённый им шлягер в стиле блатняка из подворотни:

Прибыла в Саньтяго банда из России,

В банде были урки, шулера….

Он даже остановился: вот же из-за этих русских, какая дрянь в голову лезет.

Но весёлый мотивчик не хотел уходить из головы, особенно припев:

Мария — ты мой котёночек,

Мария — ты мой ягуарёночек….

Игнасио даже решительно помотал головой, отгоняя пошлый мотивчик. Он даже покосился по сторонам на предмет того, не видит ли кто зловещего консильери, тихо напевающего песню, место которой в подворотне. Но вокруг не было праздношатающихся мафиози, а если кто и пробегал, так, тот был весь в мыле от свалившихся на него задач по нейтрализации опасности. Игнасио решительно зашёл в техническую лабораторию, сотрудники которой занимались очень интересным делом на пользу семьи, а именно, проявляли нездоровое любопытство о деятельности противников, короче говоря, они занимались прослушкой переговоров врагов. Как раз был перехвачен разговор русских гангстеров, но пока понять, что они там наговорили между собой, было решительно невозможно: эти гангстеры не удосужились говорить на испанском, а бодро общались на своём, на русском. Об этой проблеме Игнасио доложил дежурный сотрудник лаборатории.

— Разрешаю для перевода на испанский привлечь Камило Риверо, — распорядился консильери. — Камило у нас большой знаток русского языка, пусть поработает.

Через несколько минут Камило выдернули из заточения работники радиотехнического отдела. Со всем почтением выдернули, ведь сам консильери сказал, что Камило большой знаток этого трудного языка. Впрочем, под рукой вообще никаких знатоков не оказалось. А результат надо было срочно выдать.

Мафиозного радиотехника и по совместительству хакера звали Густаво Габино, он имел в мафии чин лейтенанта, поэтому Камило не стал выражать недовольство, что ему не дали отдохнуть после попойки, а поплёлся работать.

— Вот послушай, что говорят русские бандиты, — дал наушники Игнасио мафиозный хакер. — Консильери срочно нужен перевод, вкурил?

Габино включил аппарат и Риверо весь обратился в слух. Он не ожидал, что современный русский язык окажется таким сложным. Когда он читал документы с флэшки, то понимал почти всё, а тут….Камило честно пытался понять, о чём собственно говорят бандиты, но с первого раза понял плохо, со второго, впрочем, то же. Но не признаваться же в своей профнепригодности. Габино пришлось ещё несколько раз включать запись, а Камило, с умным видом слушал. Он не хотел признаться Габино, что слова-то он понимает, а смысл не очень. Поэтому обосновал несколько прослушек для качества перевода. Вздохнув, Камило решил, что есть вещи, которые лучше предоставить воображению.

Габино, пожав плечами, включал запись: пусть разрекламированный спец слушает хоть сто раз, лишь бы перевод сделал.

…. в наушниках слышалось следующее: «…пик….пик….пик….алло….ага, это я…и тебе не хворать, брателло…да, кое-что слышал за наших фруктов…фрукты берега потеряли, и рамсы попутали с местными перцами…в кабаке сорили капустой и получили по тыкве….наш Михась, баклажан тупой, местных перцев гондурасами назвал, хорошо хоть не габонами….говорят сейчас он грозится найти местных перцев и взять их за хрен….грозится, что он бабушку того бугая, что его вырубил, лохматил….грозится бугая поймать и засадить ему по самые помидоры и репу начистить….точно…хрен редьки не слаще…ага….можно и на орехи от перцев получить…ага… Зря он пиз***, совсем всех зае**, блин. Ну, всех благ и капусты горкой….пик….пик….пик….».

Видя, что Густаво Габино начинает на него подозрительно посматривать, Камило с невозмутимым видом заявил:

— Ну, теперь всё ясно, — кивнул он Габино. — Можете записывать, я надиктую. Конечно, некоторые слова слегка непонятны, но нам повезло, что бандиты оказались братьями, поэтому выболтали все свои секреты.

Габино взял лист бумаги, карандаш и принялся быстро писать перевод под диктовку специалиста:

«…пик….пик….пик….алло….да, это я…и тебе не болеть, брат… я что-то слышал о наших фруктах… прибрежные фрукты были потеряны, а рапс смешался с местным перцем… в таверне съели капусту и положили тыкву… наш Михась, предпочитает баклажаны, а местные перцы называет гондурасскими, ну, хоть не габонскими… говорят, он грозится найти местный перец и обнаружить местный хрен (?)… он говорит, что бабушка того бугая, который сбил его с ног очень лохматая…..он угрожает поймать бугая и посадить его (в смысле кормить) исключительно помидорами и репой…..а хрен здесь не сладкий… Да… вы можете получить орехи из перца… Зря он об этом издаёт звуки женским половым органом, совсем всех утомил сексом, плоское изделие из муки. Да… Надеюсь, у вас будут преимущества и урожай капусты….пик….пик….пик».

Габино, записав эту ахинею, с уважением посмотрел на скромно улыбающегося специалиста. Да, сразу видно, талантливый молодой человек. Только вот некоторые моменты этого перевода были непонятны:

— И чего это значит? — недоумённо спросил Габино. — Шифр, что ли, или эти сеньоры заговариваются….

— Поясню, — с воодушевлением начал Риверо. — Это же русский язык, великий и могучий. Они так говорят. Вы, не поверите: они сами себя не понимают, особенно когда выпьют, да его сам чёрт не поймёт. А здесь разговаривают два брата, у которых со здоровьем непорядок, ага. Допились, наверное. Впрочем, они обсудили и ночное происшествие с гангстером по имени Михась, а затем принялись говорить о сельском хозяйстве. Только из этих сеньоров будут плохие фермеры: они явно путают фрукты и овощи, а туда же, намылились сельским хозяйством заниматься. И ещё у них случилась неприятность: рапс с перцем перемешался, как теперь его сеять? И часть фруктов, наверное, при транспортировке испортилось, переживают они по этому поводу. Явно не смогли правильную логистику создать. Их очень заинтересовал местный сорт перца, но, почему-то они считают, что гондурасский перец значительно лучше, даже лучше габонского. С чего они это взяли непонятно.

— А про бабушку, которая лохматая, что скажешь? — уточнил любопытный Габино.

— Кхм…, - поперхнулся Риверо. — Это, понимаешь какое тонкое дело, такой оборот речи. Бабушка, это совсем не бабушка, в смысле пожилая сеньора, это бабушка бугая, а бугай это здоровенный бык. В России плохо с тракторами и другой сельхозтехникой, там землю пашут на быках. К быку прицепляют соху, так и пашут. Горе у них с этим делом. А бугаи прожорливые твари: им надо много помидоров и репы. Где они собрались здесь искать репу совершенно непонятно, ведь она растёт только в России.

— А орехи из перца, это как? — продолжал допытываться дотошный Габино. Про лохматую бабушку он так и не понял.

— Что ж тут непонятного? — сделал удивлённое лицо Камило. — Это такое образное понятие. Это один брат так иронизирует над другим братом, но при этом говорит, что выращивание капусты будет значительно прибыльнее.

Габино с восхищением посмотрел на специалиста. Вот человек, умеет же всё разложить по полочкам, так что всё стало понятно. Полиглот, однако.

Отпустив Камило, хакер сел писать отчёт начальству. Всю информацию он излагал в сжатой, но, достаточно, информативной форме. Что касается перевода Камило, то в отчёт вошло и пару строк с этим эпизодом. Теперь расшифрованный перехват был трансформирован в следующие строчки: «Перехватом установлено имя русского бандита, участвовавшего в инциденте, а именно, «Михась». Прозвучали и два георгафических названия, такие как «Гондурас» и «Габон», причём Гондурас упоминался в положительном смысле, так как там, по мнению русских, самый лучший перец, а Габон в резко негативном смысле. Всякие дурацкие планы русских в отношении сельского хозяйства в отчёте даже не упоминались. Надо же, эти ботаники от мафии умудрились даже семена рапса с перцем смешать. Тоже мне, Тимирязевы в законе.

Габино сформировал текущий отчёт боссам мафии в двух экземплярах: для самого Хосе Сабатини и для Игнасио Фонта. Теперь пусть боссы изучают информацию и принимают решения. Габино продолжал работать, переключаясь с темы на тему, однако, у него в голове продолжа крутиться мысль о лохматой бабушке здоровенного бугая. Габино воочию представлял бедную маленькую лохматую коровку, а рядом огромного быка, её внука. Крупнорогатые животные жалобно мычали и давились помидорами и репкой, которыми злые и нетолерантные русские их откармливали.

Боссы мафии, ежедневно получая гигабайты информации, пытались из неё сложить целостную картину. Изучив полученную информацию, Хосе Сабатини предпочитал действовать решительно и жестоко, а его консильери считал, что надо предварительно поиграть в шпионские игры. Вот и сейчас взгляд Игнасио зацепился за крохотную информацию, что русская мафия завела какие-то шашни с гондурасскими ОПГ. Этот преступный тандем следовало попытаться разрушить, рассорив компаньонов. А то взяли моду за спиной у Сабатини затевать какие-то делишки, связанные с сельским хозяйством. Знаем мы это гондурасское сельское хозяйство: у них, что бы ни выросло, всё будет сырьём для приготовления героина. А зачем нам героин? У нас самый лучший кокаин. И полетела вскоре в центральную Америку шифровка об организации утечки информации о крамольном поведении русских гангстеров в Чили. Дескать, русские ни в грош не ставят уважаемых сеньоров из Гондураса. Насмехаются над ними и иронизируют. Конечно, местный синдикат не стерпел такого вызывающего поведения и встал на защиту чести гондурасцев. Можно сказать физически проучил нахальных русских. Теперь Игнасио ждал реакции от резких гондурасских сеньоров. А куда присобачить горячую информацию о мощных фотоэлементах Игнасио пока не знал, пока по этой теме приходилось ломать голову.

Ещё несколько дней назад Камило Риверо жилось хорошо и практически беззаботно. За него было кому думать, его дело только метко стрелять. Сегодняшнее назначение начальником над кучкой раздолбаев его совершенно не радовало. Если бы это было в другое время и не при таких дурацких обстоятельствах. Но, увы, старший сказал, теперь надо соответствовать крутому мафиозному боссу низшего пошиба.

Как хорошо было несколько дней назад. Тогда дни казались прекрасными, когда почти начинаешь верить, что жизнь красива и весела. Тогда Камило поручили уладить дела семьи в Ранкагуа. Городишко так себе, даже днём смотрится не очень, а по вечерам здесь даже оптимистично настроенным сеньорам хочется повеситься.

Как говорит Пепе Куаблиери, ему надо было провести дискуссию с одним сеньором и одной сеньорой, которые жили в этом занюханном Ранкагуа и дерзали писать в местной задрипанной прессе всякую клевету на семью Сабатини. Клеветали по всякому, даже объявили папу боссом мафии и narcotroficante. Ну, и Бог им теперь судья, а задача Камило быстрее организовать им тёплую встречу с Всевышним. Для проведения «дискуссии» с этими матёрыми клеветниками Камило получил от своего лейтенанта русский пистолет системы Стечкина, оборудованный прибором бесшумной стрельбы. Камило нравилось тяжёлое оружие, а русские всегда славились умением делать хорошее и надёжное оружие, больше они ничего не умели делать, только оружие и детей. Риверо уселся в свой «Фольксваген» и погнал в Ранкагуа.

Вот загадка: что такое красивое и чёрное мчится со скоростью 70 километров в час? Нет, это не пингвин в блендере, это Камило едет мстить, одетый во всё чёрное. Он зловеще улыбается и выпячивает подбородок, ему казалось, что именно так должны выглядеть настоящие мафиозо. Ему предстояло ликвидировать семью продажных писак по фамилии Фабело. Плёвое дело: как два пальца облизать. Ага, клеветника звали Маурико, а его помощницу в этом грязном деле — Паулой. Лейтенант даже показал на фото эту странную чету писак. Оба плотненькие, ниже среднего роста. Что такое талия они уже давно забыли, а туда же. Лезут, понимаешь, туда, куда их не просят. Объедались бы себе «Касуэла де аве» и «Ломо а ля побрэ», и горя бы не знали. Все любят касуэлу, но не все пишут пасквили на дона Сабатини. Ничего, в этих двух колобков, зато, целиться из пистолета будет легче. Сеньор Фабело был, прямо скажем, толстоват и розовощёк. Имел чёрные волосы с залысиной. Одевался он по последней молодёжной моде и производил впечатление общительного человека. Сеньора Фабело была вся какая-то серенькая и незаметная, но, видно было, что в пище насущной она себе не отказывала. Не сеньора, а слой целлюлита и холестериновых бляшек.

Чета продажных писак Фабело всё же немного испортила настроение Риверо своей гостеприимностью. Когда он нашёл их дом по известному адресу, то заметил, что в этом доме происходит вечеринка. Нет, вот как так-то? Вместо того, чтобы свой последний вечер провести в думах о душе и вечном, эти писаки наприводили в свой дом, естественно, таких же писак, и весело что-то отмечают, как будто на дворе «День Независимости», «Колумбов День» или «День Труда». Это совершенное свинство с их стороны так себя вести, ведь у Камило тоже есть ещё дела, например, он наметил встретиться с семнадцатилетней Сарой, дочкой его соседа Шиманского Арона. Ах, Сара: её лицо веселое и белое, в сжатых губках видно нетерпение, в глазах горят бесенята. Её бледная кожа выглядит бархатной, а светлые волосы кажутся шёлковыми до самых корней, а не как у чернявых девушек города Сантьяго, волосы у которых, как щётка. Он подойдёт к Саре и со всем уважением к её прелестям пригласит девушку на обед в какое-нибудь фантастическое место в Сантьяго. Потом непременно скажет ей пару комплиментов, нет — две пары, и объявит ей, что именно она, прекрасная Сара, созвучна его настроению в этот вечер. Сара, вот меню и карта вин, можешь выбрать всё, от чего мгновенно станешь счастливой и упитанной девушкой, а не теми косточками, обтянутыми кожей, что ты сейчас носишь. Хотя Камило, положа руку на сердце, любил стройных белых девушек, а не борцов сумо с сиськами. Девушки негритянки и девушки местных индейцев его не интересовали именно по этой причине. Если чёрные были откровенно жирные, то индейские девушки были какие-то коренастенькие и жопастенькие. Не было в них той стройности, что есть у европейских девушек. Тогда надо познакомиться с азиаточкой, они почти все стройняшки. Камило скривился: как-то и азиаточки были не в его вкусе, но секс нельзя игнорировать. От сравнения достоинств девушек разных народов его отвлекло окончание бурной вечеринки в доме писак. Гости, наконец, поняли, что им уже надоели хозяин с хозяйкой, и решили разойтись по своим домам, благо на часах уже был первый час ночи, а веселье началось ещё в пять часов дня. Камило думал о прелестях Сары и о достоинствах других девушек всё время, пока длилась вечеринка в доме Фабело, а потом, как только засёк намерение гостей покинуть хозяев, выбросил все эти мысли из головы: надо было работать.

Убийца стал действовать под видом того, что какой-то гость что-то забыл и решил вернуться в дом к писакам. Он просто вышел из машины и надавил кнопку звонка на двери дома, как только гости скрылись из глаз. Дверь открыл сеньор Фабело, которому и достались две первые пули. Потом Камило застрелил сеньору Фабелу и спокойно уехал в Сантьяго, до которого ехать было 75 километров. Ну, а дальше известно. Ночью в Сантьяго он никакую Сару не встретил, а встретил Пепе Куаблиеро и его банду. Потом было много чичи.

Ситуация для Камило Риверо была несколько аховая: вдруг босс решит, что Камило, Пепе Куаблиеро и вся их банда виноваты в сложившемся кризисе. Тогда боссу может прийти мысль о ликвидации всей лихой пятёрки.

— Вот и встретился с прекрасной Сарой, дочкой Шиманского Арона, которая является лучшим событием моей жизни, — с сожалением произнёс Риверо.

— Не переживай так, бро, — прогудел Пепе, — никуда твоя Сара не убежит. Зато у тебя хорошая чича. Была. Но мы её успешно осилили.

Сказав это, Пепе стал выглядеть не просто капитаном-очевидность, а целым майором-ясен х@й.

Вздохнув, Камило задумался о вечном. Вот почему так, что у некоторых людей мировоззрение и их Вселенная настолько малы, что успешно помещаются между ног или в стакане с чичей? Камило осенила мысль, чисто философская, наверное, от паров чичи, что всё в этом мире взаимосвязано. Но кто мы по сравнению со всей Вселенной? Пыль. Поскольку пространство Вселенной бесконечно, область, которую мы воспринимаем как часть мира, является исчезающе малым фрагментом этого пространства. Все изменения в этом фрагменте Вселенной определяются не временем, которое является лишь инструментом наблюдения изменений, а самим пространством. Точно! Даже смысл понятия времени исчезает. Поэтому, несмотря на то, что в нашей Вселенной постоянно происходят какие-либо изменения, на просторах бесконечного пространства этот фрагмент, где происходят эти изменения, бесконечно мал, можно сказать, ничтожно мал, достигая понятия «абсолютного нуля». Выходит, решил Камило, что мы можем с полной уверенностью утверждать, что пространство это место, где ничего и никогда не происходит. Это мне только кажется, что я существую. На самом деле меня нет, и прекрасной Сары нет, и чичи нет, вот только чича сама себя всю не выпьет.

Камило очень бы удивился, если бы вдруг узнал, что на просторах Вселенной, где-то в необозримой дали, кто-то вдруг заинтересовался событиями на Земле. И этот интерес повлёк соответствующие последствия, как для некоторых цивилизаций, так и для самого Камило. Он был прав, когда подумал, что в этом мире всё взаимосвязано.

Глава седьмая

«Зарытый клад ржавеет и гниёт, лишь в обороте золото растёт» — так образно выразился ренегат Каутский о преумножении богатств, когда разговаривал с Фридрихом Энгельсом о сущности капитализма. Отчего он взял, что золото способно ржаветь, то неведомо. Лежит себе золотишко в виде слитков, изделий или монет, спрятанное подальше от загребущих ручек всяких людишек, да и лежит, и ничего с ним не делается. Может хоть сто лет пролежать. Вот бумажные деньги, то да, они могут сто лет и не пролежать. То мыши съедят, то от влаги сгниют, то время пройдёт, а ушлые людишки новые деньги напечатают, а старые превратятся в кучку макулатуры.

— Не дадим нашим денежкам пропасть, — дружно сказали друзья — Рудик и Павлик, всматриваясь в схему расположения второго клада. Друзья с утра настроились на позитивную волну и уже слышали волшебную мелодию жизни, выражающуюся через приятный шелест купюр и звон золотых монет.

— Деньги любят умных людей, — назидательно сказал Ковальский. — Таких как мы. Ветер в голове выдувает в первую очередь деньги из карманов глупых людей.

— У нас не выдует, — поддакнул Рудик.

Хоть друзья уже и были самыми настоящими миллионерами, но оба пришли к выводу, что миллионов маловато будет, поэтому, чего тут думать, надо брать этот клад, пока Высшие силы дают.

— Дают — бери, бьют — беги, — мудро высказался Павлик, а Рудик с ним согласился. Почему бы и не взять второй клад? Расчёты показали, что денег лишних не бывает. Скоро надо ехать в Краснодар, а в общаге жить миллионеру как-то некузяво. Поэтому Рудик решил приобрести себе жильё в Краснодаре и автомобиль. Прикатит он на учёбу на своём авто и в свою квартирку — все девки будут его.

— Ух, ты! — восхитился идеей друга Павлик. — Я тогда с тобой в Краснодар сгоняю. Разгоню там, понимаешь, тоску. У нас, у миллионеров, жизнь скучная — хочется чего-то этакого.

— Замётано, братан, — весело пообещал Рудик. — Тогда и Светика возьмём с собой.

— Тогда и Светкиного ухажёра придётся брать, — напомнил Паша. — Твою кочерыжку! Опять видел Светку с её ухажёром: прямо сладкая парочка, не отлепишь друг от друга. Прилепились друг к другу, как репьи к собачке. Светочка сказала, что её Сёмочка будущий доктор. Ага, лечить её будет всякими способами.

— Ладно, купим машину большую. Все поместимся, даже Светочка с её Сенечкой, нам не жалко, — согласился Рудик. У него от предвкушения добывания нового клада было хорошее настроение. С первым кладом Высшие силы не соврали, значит, и со вторым не должны надурить.

Новый день обещал добавить очередную яркую краску в палитру жизни, а хорошие ожидания позволяют народу видеть мир в ярких тонах, плохие же ожидания вводят в сумрак сомнений. Жизнь прекрасна, если не вспоминать ошибки прошлого и не думать о проблемах в будущем. Двух молодцев с утра охватило сладкое безумие кладоискательства, как тем беспокойным людям, которые идут по следам копыт царя Мидаса. Именно на долю таких настырных индивидуумов и выпадает счастье обретения таинственных сокровищ. Успех, без сомнения, приходит к тем, кто встает утром в хорошем настроении, которое даже Пашины коты, везде ссущие, не могут испортить.

— Знаешь ли, коллега Паша, — между делом по сбору в поход спросил Рудик, — что клады изучает экзотическая и мало кому известная наука сингология?

Для Павлика это была новость. Кто бы мог подумать, что есть такая наука.

— А что она изучает? — полюбопытствовал он. Его интересовало всё таинственное.

— Она классифицирует клады и изучает всё, что связано с таким благородным делом, как кладоискательство, — просветил друга Рудик. — Вот, например, знаешь какой самый богатый клад добыли? Не знаешь? Докладываю, мой друг. Самый огромный клад был найден в замурованном нижнем ярусе индийского храма Падманабхасвами.

— И намного он потянул, — заинтересовался Паша.

— Всего лишь на 22 миллиарда американских денег.

Паша обомлел, услышав такое число. Он засуетился и с недоверием стал рассматривать свой рюкзачок, который он прихватил в поход на поиски клада.

— Рудик, — чуть не плача, стал причитать он. — А, у тебя не найдётся рюкзака побольше, а то вдруг наш клад будет большим и в мой рюкзак всё добро не поместится.

— Найдётся, — солидно почесав небритый подбородок, сказал Рудик. Он не хотел расстраивать жадноватого коллегу по бизнесу. Ведь понятно, что в наших краях больших кладов не водится, а жаль.

За вторым кладом пришлось крутить педали велосипедов несколько дольше, чем, когда ездили за первым кладом. Но не беда: трудности только закаляют лихих кладоискателей. Чем больше было трудностей, тем друзья чувствовали, что они настоящие расхитители гробниц. Хотелось опасностей — пиратов, бандитов, перестрелок, но всё было спокойно и мирно. Никакие бандиты с пулемётами из кустов не выскакивали, даже погода была решительно прекрасная: ни тебе тучки на небе, ни грома с молниями. В горах ребята даже немного заблудились, неверно расшифровав карту. ИИ, отслеживавший их перемещения, только не кусал себе локти, чертыхаясь от тупости местных аборигенов, но локтей у него не было. Чтоб вас стоматолог покарал! — думал ИИ — Нельзя же быть такими тупыми. Вот же всесторонне недоразвитые личности.

Но, наконец, два аборигена нашли клад и благополучно его разграбили, приложив минимум усилий.

— Свершилось, блин-блинский, — успокоился ИИ.

Уже дома у Рудика, когда друзья делили расхищенное, они посчитали, чего и сколько добыли. Они уже не смотрели на кучу денег с трепетом, да и денег-то тех было совсем немножко: ровно десять миллионов российских денег и пятьсот тысяч американских. Копейки. Но, и то хлеб. Н-да, клады что-то стали попадаться не очень большие. Захирели клады, захирели!

Вот только энергичная деятельность Рудика и Паши по расхищению тайников привела в уныние Максима Сергеевича Надеждина. Он сам хотел найти тайники погибших бандитов, но, к изумлению Надеждина, его неизвестный Куратор в этом вопросе упёрся рогом. Куратор не выдал тайники Велосипедиста, сказав, что такая корова ему самому нужна, а вот тайники Гургена, скрепя сердцем, отдал.

Надеждин понял, что совершил ошибку, честно выдав государству эти тайники. Государство, в лице начальников, только поблагодарило его сквозь зубы. В глазах начальства читалось, что оно считает Надеждина не то дураком, не то идиотом, раз он спокойно отдаёт найденные им клады. Надеждин сделал выводы и стал считать все тайники и заначки, выданные ему Куратором, своими. Однако, некоторыми вещами Куратор не хотел делиться с Максимом Сергеевичем. С другой стороны, Надеждин уже не знал, куда потратить свалившиеся на него деньги, ведь он был на виду у спецслужб.

— Может, ну её, эту работу, — сам себе сказал Надеждин. — Уйду в отставку — буду жить припеваючи, без нервотрёпки, без кучи бумажек. Не буду знать обо всей той грязи, что нас окружает.

Но, у Куратора было другое мнение — пришлось Надеждину забыть об отставке и тянуть службу. Но жить, зная всё про всех, тяжело. Да ещё и Апшеронский полигон под боком. Когда Надеждин спросил Куратора об этом полигоне, то получил ошеломляющий ответ: вон оно, что там творится-то. Военные совсем с ума свинтились. Это надо же додуматься до выращивания зомби, собак-людоедов, скорпионов-убийц, тараканов-штурмовиков. А ну как вся эта братия смоется с полигона и пойдёт шарахаться по округе, что тогда? Нет, надо хоть семью успеть перевезти подальше от этого страшного места куда-нибудь за Урал, поближе к Владивостоку. Да, тяжело жить, зная все эти жуткие тайны! Так и живёшь, не зная, где находишься — толи на золотом дне, толи на минном поле. Это точно, всегда есть вопрос, а что тебе нужно? Чего ты ищешь? Ищешь свет? Хочешь победить тьму? А как победить то, чего нет: ведь тьма, это просто отсутствие света. Тьму нельзя уничтожить. Подобные философские изыски, есть натуральная ересь, и приличному человеку надлежит читать хорошие книги, а не философствовать попусту.

Если бы ИИ мог радоваться, то он бы остался доволен, что сумел своими измышлениями насчёт мифического Апшеронского полигона имени Петрова и Боширова, здорово напугать бедного Надеждина.

Вот кто не философствовал попусту, так это агент Тройник. Он пребывал в своей стихии: слежка, тайники, секретные встречи, тайны. И не беда, что Тройник никак не походил на полицейского агента, как не старался, ведь он служит не в обычной, а в очень тайной полиции, понимать надо. Жаль только, что никому не расскажешь. А если кто вдруг узнает об этой тайне Тройника, то того надо технично зачистить. Как зачистить? Теперь это не проблема. Тройнику недавно вручили огромный пистолет с нанесённой на его рукоятке надписью: «Эдуарду Петровичу за боевые заслуги». Эта награда вознесла Тройника ещё на одну ступеньку ввысь в его классификации ступенек. Достав в очередной раз зловещий чёрный пистолет, Тройник мягкой фланелевой тряпочкой смахнул с оружия несуществующую пыль, и чуть не прослезился. Но нельзя суровым работникам плаща и кинжала пускать слёзы умиления. Агент должен быть стоек и безжалостен к врагам его тайной организации. Поэтому — что у нас сегодня должно произойти. Ага, опять надо создать закладку и провести слежку. Закладка, скорее всего для неизвестного контакта. Пока Тройник вживую видел только одного своего коллегу — некого агента, служащего под видом прокурорского работника. Интересно, а этот мужик, он кто? Такой же агент, как Тройник, или резидент? Но такие мысли в их шпионской среде недопустимы, поэтому Тройник отбросил крамольные мысли в сторону, а стал готовиться к очередным акциям. Его грела мысль, что он уже отмечен личным оружием. Может, его когда-нибудь даже орденом наградят? Посмертно! Да, трудная у нас, у шпионов, работа — трудная: друзей не заведёшь, ибо секретов, как блох на помойной кошке.

Вот кто не мог хранить секреты, так это Паша Ковальский. Хорошо хоть более-менее серьёзно его воспринимал только Рудик: даже семья не воспринимала Пашин трёп, типа, что с Паши возьмёшь — бедный наш родственничек немножко на голову обижен: протекает она у него. Сегодня Пашу посетила мысль писать катрены. Почему вдруг посетила? Весь секрет — в двухстах граммах домашнего самогона, которые Паша продегустировал. Выпил залпом, воздержался от закуски, чтоб градус не сбивать. Вдруг стал гениальные мысли выдавать. Мысли сложились в строчки катренов, от которых сам Бенедикт Спиноза, висящий в Пашиной комнате в виде портрета, выпучил свои еврейские глаза. Он как бы говорил Паше: «Требуется одинаково большая сила или твердость духа, как для обуздания отваги, так и для обуздания страха». У Паши сегодня была большая твёрдость духа: он утром пнул ногой Убийцу Грёз, топнул на Сокрушителя, а Ярость Богов сам прижал свои ушки от страха. Будете знать, как под ногами тут крутиться. Что, мяу? Что, мяу? Размяукались тут. Да, дам я вам ваше любимое пойло, дам. Только под ногами не мешайтесь. Я сегодня думать буду. О чём? То не ваше блохастое дело, о чём я думать буду. О смысле жизни буду думать и о моей роли в развитии цивилизации.

И Пашу осенило. Летнее благоденствие ещё не закончилось, осень ещё не наступила, а у Паши досрочно началось осеннее обострение. Поговорить с умными людьми ему было дома нескем, поэтому он запустил в свою комнату трёх котов. Те были только рады. Коты могли его слушать даже лучше людей.

— Вот коты какая загогулина получается, — обратился Паша к кошакам, сидящим перед ним и с благоговением взирающим на своего хозяина. — Вы меня за кого держите? А?

— Мяу, — заволновались коты.

— Вот именно, — согласился с ними Паша. — Понятно, что я выдающаяся личность — это даже не обсуждается. Слушаете, да? Тогда я открою вам секрет. Коты, в каждом обществе есть свой оракул. Въезжаете? Вот его вы и видите перед своими холодными носами. Но, я скромный оракул. Т-с-с. Мы никому не скажем об этом. Это строго между нами. Мы просто всем скажем, что я немного вещун, немного пророк. А то оракул слишком громко звучит. Так что, коты, я стал писать катрены, иносказательно объясняющие суть происходящих в этом бренном мире вещей. Будем оптимистами! Чтобы никому не портить настроение, я, наверное, пишу хорошие прогнозы, хотя хороших прогнозов не бывает. И тогда у нас будет светлое будущее, а не тёмное настоящее. Вот только я и сам не врубаюсь в то, что я написал. Хотя спросите у любого нормального оракула, и он вам скажет, что чем туманней предсказание, тем оно вероятней. Наукой доказано.

— Вот слушайте коты мой последний катрен, — Паша достал помятый листок бумаги и стал читать свои откровения. Получалось в стиле самого Нострадамуса — совершенно непонятно:

Смелый мудрец смешал свой разум с машиной,

Из слоя седьмого возник он в воде Ахшаэна,

Он мыслью пройдёт сквозь прореху миров,

Камни Анд станут источником силы, возмутившей высших.

— Ну, как, блохастики, прониклись? — Паша уставился на поражённых его мудростью котов. Для разума кошаков это было что-то запредельное, что было видно по их ошарашенному виду. У Убийцы Грёз глаза стали огромные, как у коровы, а Сокрушитель осознал, что он недостоин нюхать даже хозяйские носки. Ярость Богов вообще пребывал в коматозе, и не собирался из этого состояния выходить.

— Вы спросите, как я это писал? — Паша вопросил своих верных котов. — Отвечу. А чёрт его знает. Рукой моей водили какие-то потусторонние силы. Это, коты, называется озарение, вот. Конечно, я понимаю, что средний ум не сможет расшифровать моё послание человечеству, даже гений навряд ли сможет понять это. Разве что друг Рудик поймёт меня — он умный, но тормоз ещё тот. Кстати о Рудике. Возьму пару бутылочек муската, нет одну, и навещу моего друга, пусть заценит мои предсказания. А вы не скучайте, и держите хвосты пистолетом.

Известно, что способность заглянуть в будущее для простого смертного, воистину, является самым страшным наказанием и самой жестокой карой. Никому не дано знать будущее; не дано обгонять своё время. Человек, знающий будущее, лишается самого главного в этой жизни — надежды. Удачное предсказание того, что на самом деле произойдёт, людей только смешит. Зато, люди любят мрачные предсказания, типа предсказаний о конце света. Такие предсказания людей радуют.

— Ради всего спиртного, — спросил Рудик, когда ознакомился с Пашиными откровениями. — Это что такое? Как прикажите это понимать?

Паша пожал плечами: «Моей рукой водили Высшие силы. Чего не понятно? Создание катрена — это страшная тайна. Слова будущего катрена как бы ложатся на лист сами собой, диктуемые Высшими силами. Я только следовал за ними. Строчки катрена являются тем мостом, который ведёт в будущее».

Умный Рудик ещё раз вчитался в строчки, написанные корявым Пашиным почерком. Как-то на стиль изъяснения другом эта писанина была не похожа. Здесь что-то совсем шизофреническое, хотя… Раз Высшие силы водили рукой Паши…Вот только смысл совсем туманный. И где связь между водами Ахшаэна и Андами? Анды это в Чили: там много диких обезьян. Где мы, а где Чили. Ещё бы Паша сюда Антарктиду приплёл, где пингвины обитают.

Рудик никогда не верил в мистику, магию и подобную ей ерунду, в которую, однако, верил Паша. Но, с Пашей поведёшься — во всю эту ерунду верить начнёшь. Как говорится, один раз случайность, два — совпадение, три раза — закономерность. Закономерность не говорит, а прямо-таки верещит, что в этом мире не всё так однозначно. Раньше Рудик верил в физику и математику. Теперь он скоро начнёт верить в Пашину кепку с фольгой и серебряной ложкой, и даже в Пашиных котов и упырей. Всё это несколько беспокоило парня, но обретённые миллионы успокаивали и выводили из Рудикова организма депрессию и заниженную самооценку. Правильно сказал великий Спиноза: «Прежде чем диагностировать у себя депрессию и заниженную самооценку, убедитесь, что вы не окружены идиотами». Если оглянуться по сторонам, то откровенных идиотов много не наблюдается. Разве что только Паша Ковальский. Но без Паши не было бы сейчас миллионов в кармане. Паша, конечно, туповат, и его тупость, вот прямо сейчас пребывает в острой фазе, но что-то говорило Рудику, что к его катрену надо присмотреться внимательнее. Эта его штука будет посильнее «Фауста» Гёте, ведь реальная жизнь сейчас удивительна своей непредсказуемостью.

А что если на его тупость включить свою тупость поострее — сообразил Рудик. — Предположить, на секундочку, на минуточку, что Пашина писанина — это правда. Что тогда получается? А ничего не получается, так как непонятно почему оракул приплёл Анды, которые в Чили.

Рассуждая о катрене, надиктованном свыше, друзья приговорили бутылку муската. Вот мускат был — вот его уже нет. Второй бутылки не было, поэтому идеи зашли в тупик. Миллионер Паша пожадничал принести вторую бутылку. Может, тогда бы идеи начали фонтанировать с новой силой, а сейчас источник вдохновения иссяк.

Чили — вот что очень смущало Рудика. Причём здесь Чили? Что Рудик знает о Чили? Что это длинная страна, находится в Южной Америке между Тихим океаном и Андами. Ага, у них когда-то была военная диктатура во главе с генералом Пиночетом. Хунта, короче. Кстати в хунте состоял генерал Краснов, сын того самого предателя Краснова, переметнувшегося к немцам. Что ещё. Ещё известно, что в Чили изготавливают хорошее вино. Народ пьёт это вино и гордится своими национальными поэтами. Они даже свою страну называют «Страна Поэтов». В Чили живут и коренные жители — индейцы мапуче. Вот и всё, что Рудик вспомнил о Чили. Да — вдруг осенило его — в Чили больше всего происходило всяких аномальных событий: своеобразный Бермудский Треугольник на суше. Уважают они всякую чертовщину.

Вскоре Рудик отставил размышления о Чили: ему надо было подумать о приобретении новой машины и жилья в Краснодаре — сами эти проблемы не решатся и с неба не упадут. Хотя деньги с неба упали.

А в славной республике Чили жизнь бурлила, как и везде на этой грешной земле. Народ радовался предстоящей весне, готовился к карнавалам и национальным праздникам. Как и везде, люди получали свою долю счастья и свою долю проблем на пятую точку. А куда же без этого. Как говориться: «Богатые тоже плачут». В лихорадочном темпе решало свои проблемы и «семейство» дона Хосе Сабатини. Весь синдикат пребывал в повышенной активности, понукаемый боссом и его верным консильери Игнасио Фонтом.

Скучать работникам синдиката было некогда, что весьма беспокоило Камило Риверо, которому вдруг подвалило «счастье» возглавить группу отморозков. Группа была небольшая, но отмороженная на всю голову: это из-за них сейчас синдикат пребывал в тонусе, и чем всё это кончится, Камило решительно не знал. Сейчас Камило, по воле консильери, руководил четырьмя организмами, с которыми было выпито ведро чичи и съеден мешок перца. Эти сеньоры любили чичу, да и что покрепче тоже употребляли. Плохо с ними было то, что все они, по своему складу характера и воспитанию, могли переплюнуть даже совсем асоциальных гопников flaite. Заводилой и генератором идей у них значился Пепе Куаблиери: гигант с мозгами, как у канарейки, а видом, как родной брат ломового извозчика. Его принцип: сделай, потом подумай. Впрочем, остальная троица не очень далеко ушла от Пепе, скорее, не ушла вперёд от Пепе по умственным способностям, а наоборот, плелась в шлейфе его идей. Как правильно считал консильери синдиката, у этой троицы была одна извилина на троих. Они даже были чем-то друг на друга похожи внешне: все выше среднего роста, с короткой причёской, они всегда радостно улыбались, предвкушая какое-нибудь безобразие. Камило окинул своё воинство взглядом: глаза бы мои вас не видели. И чичу мою всю выпили, и браткам русским наваляли. Нет, сначала наваляли, а потом выпили. Теперь сидят под домашним арестом и с аппетитом объедают кухню самого босса синдиката. Аппетит у парней зверский, особенно у гиганта Пепе: тому еды всегда мало, сколько ни дашь. Вот что-то жуёт Энтони Фабрега по прозвищу Бубо: он, как и двое других тупо пялится в телевизор. Рядом с ним сидит Руис Маканас по кличке Фот и Мануэль Карвахаль, которого между собой все зовут Зембо. Самого Камило Риверо парни зовут Чино: эта кличка к нему приклеилась из-за американского музыканта Камило Чино Морено. Пепе телевизор не смотрит, для него там нет ничего интересного: он усиленно доедает то, что не доели с обеда все остальные члены банды. Вот такая у меня компания. Как ранение в задницу: ни самому полюбоваться, ни людям показать. За время «карантина» все темы уже были обговорены по нескольку раз. Нам всем скучно. Нет драйва. Теперь вынужденная отсидка проходит в атмосфере непринужденного молчания между начальником и подчиненными. Скоро начнём на стенку лезть и на Луну выть. Хотя умные люди говорят, что тот, кто понял жизнь, тот не торопится. Как там без меня поживает моя Сара, семнадцатилетняя дочка моего соседа Шиманского Арона. С Шиманским я дружу. Сеньор Шиманский хороший сосед, раз у него есть такая прекрасная Сара. Мама Сары сеньора Эмишка Кржечкова тоже тётка неплохая: подкармливает меня частенько своими «кнедликами». Это такие вкусные штучки из теста. Пепе они точно бы понравились. Эмишка почему-то не носит фамилию Арона Шиманского, а её фамилию не выговоришь: Кржечкова — язык сломаешь. Она приехала в Чили откуда-то с Европы, из Киргизии кажется. Теперь живёт с Шиманским.

Ах, Сара! С кем ты теперь гуляешь, кого целуешь, помнишь ли ты своего Камило или уже забыла?

Риверо не заметил, как сказал это вслух. Три организма повернулись в его сторону, а Пепе даже перестал жевать. Все смотрели на Камило с состраданием: мы же люди с тонкой душевной организацией, что такое душевные страдания понимаем и сочувствуем другу. Креветке понятно, что находясь в изоляции, Камило не может посетить свою пассию, что очень печально. Любовь не любит расставаний.

— Чино, — прогудел Пепе. — От этих наших чилийских женщин не знаешь чего ожидать. Сегодня она милая кошечка, а через час это дикая пума, хуже ягуара, точно тебе говорю. Утром она измажет своё лицо в боевую раскраску, как наши индейцы мапуче, когда они собираются на войну. Такая сеньора из постели тебя поднимет, в могиле достанет, ягуара на лету остановит, в горящий вигвам зайдёт. Она доведёт тебя до нервного срыва. А может окунуть в счастье. И все это лишь для тебя. Ты или сдюжишь с ней жить, или будешь уничтожен.

В разговор включился Бубо:

— Точно сказано, бро, в самую дырочку, — кивая, произнёс он. — Девушки как Луна, а Луна хороша только ночью. А вот ночью они вытворяют такое….

— Сара не такая, — заверил всех Камило. — Она хорошая.

— Если девушка говорит, что она не такая, — высказал свою мысль Зембо. — То это значит, что она такая, только чуточку попозже.

Все старались, как могли, отвлечь бедного Камило от мрачных мыслей.

Даже Руис Маканас предложил, что когда они выйдут из этого помещения, то отправятся прямиком под окно прекрасной Сары и споют ей любовную серенаду. Тем самым они выразят самую большую в мире любовь Чино к прекрасной Саре. Руис даже пропел несколько строк серенады:

Кто поможет влюбленным

В их таинственном деле?

Кто для них будет петь

Соловьиные трели?

Так уж случается

Если влюбляются

Слушают все соловья

Юноши, девушки, бабушки, дедушки,

Мамы, и папы, и я!

Коллектив поддержал такое начинание: как только их выпустят, сразу же пойдём петь серенаду под окном Сары. Это совершенно правильное решение. Думаем, что тогда у нашего Камило и Сары отношения устаканятся, а потом все пойдём к доступным сеньорам. Надо же и нам получить свою порцию любви, а то в этом заключении совсем монахом станешь.

Коллектив полностью переключился на насущную проблему взаимодействия с сеньорами и сеньоритами. Каждый высказывался о половых проблемах, руководствуясь собственным опытом общения с девушками, и прислушивался к опыту других. Все вместе решили написать Саре петицию о любви к ней несчастного и невыносимо страдающего от душевных мук Камило. В этом любовном послании должны быть самые интересные сердцу девушки строчки. Фантазия коллег начала фонтанировать в правильном направлении:

— Твой голос, твои глаза, заставляют мое сердце биться быстрее, — бодро записывал Фабреро на листочке бумаги. Комплимент должен быть запоминающимся. Красивые слова, произнесённые на ушко симпатичной сеньорите, должны поднять ей хорошее настроение до вечера, как минимум до обеда. Калории плотного обеда сами по себе поднимают настроение.

— Мой любимый цвет — это цвет твоих глаз, — прогудел Пепе.

Что касается глаз сеньорит, то это тема была неисчерпаема. К своему стыду Камило не очень помнил, какой цвет глаз у его Сары. Наверное, цвет её глаз прекрасен. Вот, что они у неё обольстительно блестят, он помнил точно.

— Когда ты рядом, я понимаю, что мое лучшее отражение не в зеркале, а в твоих любящих глазах, — настаивал внести такие строчки Зембо. — Твои прекрасные глаза — это океан, в котором тонет корабль моей любви к тебе.

Отец Чино, пока был жив, говорил, чтоб Камило с дураками не спорил, поэтому он не противоречил своим коллегам. Из-за интенсивного обсуждения достоинств сеньорит, никакого повисшего в воздухе напряжения, не наблюдалось: оно испарилось. Вся банда творчески обсуждала тему достоинств сеньорит, при этом время летело быстрее. А вот есть опять хотелось неимоверно. Хотелось мяса. Время-то к обеду. Сеньоры, нас тут голодом морят, доложу я вам. Чем нас в этом доме сегодня будут кормить, огласите меню? А вот обсуждать чилийскую кухню категорически не надо, иначе помрёшь от вожделения, не дождавшись пока тебя покормят. Обсуждайте лучше сеньорит, но тут тоже свои нюансы.

* * *

Дон Сабатини из-за форс-мажора, случившегося недавно, теперь каждый день совещался со своим консильери в тайной комнате. Консильери, как всегда, располагался в своём любимом мягком кресле и читал какие-то бумажки. Он замышлял что-то коварное и губительное для врагов синдиката. Выглядел сеньор Игнасио, как всегда, сухощавым и подтянутым: одевался в строгий дорогой костюм с тщательно подобранным галстуком.

Ого, — немного удивился Игнасио, когда шеф открыл тумбочку и набулькал себе на три пальца Pesco Reservado. Сорок три градуса, однако. В воздухе запахло спиртом и нехорошими новостями. Игнасио понял, что босс несколько взъерошен и опять находится совсем не в лирическом настроении. Он знал, что босс только что имел разговор с одним из высокопоставленных чинов МВД. Скорее всего, разговор был серьёзным, вот босс и опечален. Сейчас от Хосе последует какая-нибудь сентенция, и чем дальше она будет от их рода деятельности, тем, значит, серьёзнее обстоит дело.

— Вот такие дела, Игнасио, — глубокомысленно произнёс босс мафии. — Молочные продукты крайне полезны для организма. Нет толку от ведра, если корова не дает молока. Такую корову надо пускать на мясо. Люди любят мясо, но не собираются водить дружбу с коровами. Им не интересно понимать коров. Только им есть коров интересно. Знаешь Игнасио, о чём мечтают простые люди? Они мечтают, чтобы между двумя кусочками хлеба находился большой кусок жареного мяса.

Игнасио невозмутимо поправил свои очки на переносице. Стальная дужка очков даже отразила лучики света. Вступление босса не внушало особого оптимизма. Понятно, что раз шеф внезапно почувствовал себя животноводом, то, наверняка, у него были тяжёлые переговоры с чином из МВД.

— Очень тонкое наблюдение над южноамериканской природой, — произнёс Игнасио. — Я, так понимаю, Хосе, что у нас намечается очередное изменение планов?

— Правильно понимаешь, — ворчливо произнёс Сабатини. — Все предыдущие планы засунь себе в…..архив. Наши планы опять меняются.

— За каждым человеческим пороком, Игнасио, кроется элементарная человеческая тупость! — продолжил Сабатини. — Вот зачем нашим тупым солдатам потребовалось связываться с русскими? Теперь проблемы. Большие люди недовольны, а когда они недовольны, то начинают искать виновных. Я не хочу, чтобы наш синдикат назначили виновным за последствия обнародования тех документов, что наши дурни украли у русских.

— Дуракам часто везёт, — осторожно высказался Игнасио. Он подумал, что не ошибётся, если пока промолчит и дождётся от босса пояснений.

— Но, не в этом случае, — перебил его босс. — Большие люди решили закрыть эту тему. Намертво закрыть. И они жаждут крови. Оказывается, сейчас совсем не к месту внедрять это открытие русских о дармовой энергии. Это сейчас чревато огромными потрясениями в экономике. Поэтому тему закрыли. И нам лучше всего прислушаться к такому мнению. Любопытство — лучшее качество для того, кто хочет прожить интересную жизнь, но недолгую: оно вещь хорошая, но с жизнью обычно мало совместимая. Не надо нам лезь в дела больших людей и в большую политику. Понять — не поймём, а хлопот с этим делом не оберешься.

— Думаешь, нас простят за этот косяк? — стал сомневаться Игнасио. — Ты это серьёзно?

— Обещали снять претензии, — сообщил дон Сабатини. — Но….

Он отхлебнул глоток Pesco Reservado и отставил стакан.

— Я очень серьёзен, что даже в зеркале себе не улыбаюсь. Но, нам надо выдать русской мафии пять голов наших охламонов, — глаза Сабатини стали жёсткими. — Это будет считаться, что мы прониклись и никому из сильных мира сего не мешаемся под ногами. Русские тоже будут удовлетворены. А насчёт их идеи производить эти фантастические изделия, то с ними уже поговорили и убедили, что этого делать не следует. Русская мафия оказалась с понятием, но крови обидчиков требуют, для них это дело принципа. Не смотри Игнасио на меня так — уже всё решено. Сейчас сердца быть не должно, время такое. Так что, отправляй всю банду Риверо в Лос Андес, якобы на встречу с индейцами по этой гнилой теме. Там их встретят русские мафиози. И Бог рассудит, кто прав, а кто виновен. И на этом ставим точку в этом недоразумении. Транспарентность, инклюзивность, консенсус и всё такое прочее считаем, что соблюли, ага.

— Может это будет и к лучшему, — задумчиво сказал Игнасио. — Да и сэкономим на утилизации наших отморозков: не надо будет нам самим их тушки вывозить в море и там окунать в воду. Камило только жалко: перспективный был парень.

— Кстати о Камило, — поинтересовался с любопытством босс. — Что они всё это время делали?

— Жрут засранцы всё время, как не в себя, — стал подробно докладывать Игнасио своему дону. — Наша кухня от них уже стонет. Теперь поют серенады и коллективно пишут любовные послания подружке Камило. Типа у них там любовь и всё такое.

— Серенады поют? — переспросил босс. Он задумчиво пожевал губами. — И подружка Камило не узнает, какой у парня был конец.

— Что? — с удивлением спросил Игнасио.

— Ээээ, — встрепенулся Сабатини. — Говорю, отправляй их в Лос Андес. Объясни им, что приключение у них в Лос Андесе будет на пять минут, смотались туда — сюда, потом отдых с сеньорами. А сам Игнасио уже можешь об этих сеньорах начинать составлять официальный некролог.

* * *

Камило проснулся рано утром в холодном поту — вот же какая дрянь приснилась. Он, как старший в своей банде спал на единственном в их тюрьме диване, а его подчинённые возлежали на надувных матрасах. Сейчас все они крепко спали, а Камило не мог опять уснуть, вспоминая дурацкий сон. Вроде уже несколько дней как сухой закон соблюдаем, а приснилось такое, что обычно снится только с большого перепоя. Во сне они все находились на льду какого-то замёрзшего озера. Во льду озера была устроена полынья, в которой свинцовым цветом плескалась вода, и жуткий холод сковывал мышцы. Возле полыньи стоял рассерженный дон Сабатини, из уст которого извергались всяческие угрозы присутствующим за то, что они плохо ныряют в эту полынью. Первым нырял в адскую воду Пепе Куаблиери. Он должен был найти в этом озере золотой шлем какого-то древнего индейского царя, но Пепе ничего со дна не достал. Теперь он дрожал на льду, замотанный в маленькое полотенце. Изо рта Пепе шёл пар.

— Пасть порву, моргалы выколю! — разорялся дон Сабатини. — Теперь ты Зембо лезь в воду.

Зембо сопротивлялся: «Чуть что, сразу Зембо» — ворчал он.

Камило стоял здесь же и пребывал в ужасе: он понимал, что скоро будет его очередь лезть в холодную воду, а он плохо плавает, да и если бы он хорошо плавал, то замёрз бы в ледяной воде. Вот свирепый дон развернулся в его сторону. При этом глаза дона засверкали неистовым светом и Камило проснулся. Сны эфемерны. В них ты видишь только то, что сам хочешь видеть, о чём сам думаешь. А думал в последнее время Камило о своём будущем, и мысли были совсем не радужные. Особенно в плохое настроение привело Камило то, что вчера вечером им принесли очень хороший обед. То кормили так себе, лишь бы отделаться от прожорливых молодых людей, а теперь вдруг их покормили хорошей ресторанной пищей. За что такая честь? У Камило мелькнула мысль, что так их кормят перед тем, как отправить на эшафот. Понятно, что в нашем мире греха и порока смерть — разменная монета. Пепе и его подельники принесли головную боль синдикату, вот поэтому синдикат решил, что будет лучше отделаться от таких непутёвых сеньоров. Стоит ли бояться смерти? Стоит — решил Камило. Сознательно смерти не боятся только верующие в вечную жизнь, да и то, опасаются, что заимев множество грехов, попадут не в рай, а прямиком в ад. Камило считался православным, а его подельники католиками. Но, навряд ли они были добрыми католиками. Скорее, наоборот, да и сам Камило не без греха, конечно.

Утром, когда все бандиты, продрали глаза, им опять принесли великолепный завтрак. Тут Камило совсем сник. Он понял, что им осталось жить совсем немного, а Пепе и бригада набивали свои желудки и ни о чём таком не думали. Хорошо быть дураком — подумал Камило — интересно, как нас будут ликвидировать: просто пристрелят, или отвезут в море и там утопят?

Однако время шло, а никто за парнями не приходил. Камило уже было подумал, что ему просто мерещится всякая чертовщина, и от этого он пребывает в паранойи, как заявился сам консильери синдиката.

— Вот что, сеньоры, — вместо приветствия стал распоряжаться консильери. — Выпала вам сегодня дальняя дорога. Так что собирайтесь в темпе вальса и отправляйтесь в Лос Андес на встречу с нашим информатором от индейцев. По вашей теме работа. Сами заварили кашу, вот теперь сами и работайте по этой теме. Говорить с информатором будет сеньор Риверо, а вы вчетвером будете охранять его персону от всяческих ему не нужных встреч. В час дня вы должны быть уже на месте встречи. До Лос Андеса всего 75 километров, так что домчитесь быстро, ещё и время останется на перекус в какой-нибудь местной забегаловке.

Отправив четверых солдат на стоянку автомобилей, расположенную возле резиденции, чтобы они там загрузились в «Фольксваген» Риверо, консильери остался один на один с Камило для углублённого инструктажа. Он подробно говорил парню о месте встречи, о том, как выглядит их контакт, но Камило чувствовал, что всё это одна большая лажа. Вот консильери чуть отвёл глаза, вот он излишне засуетился. Ещё больше Камило убедился, что дело дрянь, когда консильери понизив голос сказал:

— Чино, — так консильери никогда его не называл. — Будь очень осторожен. Не забудь взять удобное для тебя оружие. Ты меня понимаешь?

Игнасио Фонт только пространным намёком мог помочь Камило как-то остаться в живых, хотя он прекрасно понимал, что Камило уже фактически не жилец, как и вся его команда. Хоть возьмут они с собой оружие, хоть не возьмут, конец у них у всех будет печальный: их просто расстреляют из засады, в которую они и едут. Это, если не сработает взрывное устройство в машине Риверо: три кило взрывчатки не должно дать шанса кому-то из пассажиров уцелеть. Взрывать машину, было решено на пути в Лос Андес.

Подходя к своему «Фольксвагену», в котором уже устроилась его команда, Камило лихорадочно думал. Его мозг просчитывал десятки возможных вариантов, чтобы умудриться остаться в живых, но все варианты давали ничтожный процент на спасение. Коллег он в расчёт не брал, учитывая их тупость. Консильери сказал взять оружие. А оно поможет, если попадёшь в засаду? Да и команда у него такая, что им лучше не доверять огнестрельное оружие: сами себя перестреляют. Поэтому Камило плюнул на то, чтобы поехать домой и достать из тайника что-нибудь стреляющее: всё равно не поможет. Он сразу же взял курс на север на Лос Андес. При выезде из Сантьяго его машину обогнал автомобиль Корпуса карабинеров. В другое время Камило не стал бы даже приближаться к такому автомобилю, а сейчас он, наоборот, старался тереться рядом с карабинерами. Стражи порядка неспешно катили по автостраде, а за ними вёл свой автомобиль Камило, стойко переживая критику своих подчинённых. Те не любили карабинеров и сыскную полицию, а полиция не любила их синдикат. Что-то уверенно шептало в голове Камило, что надо двигаться рядом с карабинерамии, что это будет правильно, поэтому он заявил своим друзьям, что так надо для дела. Прицепившись к служебной машине, он доехал до самого города Лос Андес, и теперь думал, куда пристроить своих подчинённых, чтобы те не мешались ему под ногами. Лучше всего пристроить их в хороший ресторанчик: пусть плотно отобедают, а Камило прошвырнётся по городу. Он и сам, без своей обременительной охраны, способен за себя постоять.

Когда-то Камило уже был в этом городе. Довольно приятное поселение, являющееся крупным автомобильным узлом. Основу экономики всего района, как знал Камило, составлял отличный чилийский виноград. Плюс здесь добывали медную руду: не в самом городе добывали, конечно, а в горах. Работал в Лос-Андесе и завод по сбору автомобилей марки Pegeuot: собирал такие модели, как: 404, 505, 205, 206. Хорошие машинки — так считал Камило — плохо, что завод закрыли. Среди достопримечательностей, находящихся в окрестностях города, обязательно надо полюбоваться на автомобильную трассу Рута или Трассу 60. С некоторых точек города можно рассмотреть интересную картину знаменитого серпантина, ведущего вниз: очень интересное сооружение.

Камило придумал оставить своих подчинённых в отличном ресторанчике Lomo Haus, что на проспекте Сармьенто. Всё равно по пути. Ресторанчик был настоящий Стейк-хаус, поэтому, то, что там приготовят повара, думаю, Пепе и компании понравится. Проспект Сармьенто переходит в проспект Санта Тереза. Пока сеньоры будут подкрепляться стейками, Чино решил прогуляться по городу в сторону проспекта Святой Терезы, как раз до женского монастыря имени этой же святой. Почти напротив монастыря и располагается место, к которому и стремился Камило. Это Археологический музей Лос-Андеса, который был основан в мохнатом 1969 году. Музей гордился своей экспозицией, заверяя посетителей, что в нём хранятся находки, которым, по разным оценкам, уже более 11 тысяч лет. Что это за экспонаты молодой мафиози не знал, он только знал, что, скорее всего, в музее собрана коллекция предметов быта индейцев мапуче. Вот возле этого музея у него и была назначена встреча с контактом, которая, как понял Камило, не состоится по некоторым причинам. Причём главной причиной было то, что никакой встречи и не намечалось изначально.

Найдя место для машины, Камило, как старший в банде, направил своих подопечных в ресторан, вручив Пепе приличную сумму денег и ключи от автомобиля. Гуляйте сеньоры, и ни в чём себе не отказывайте: скоро я вам отзвонюсь и скажу, куда подъехать. Камило не стал говорить Пепе и другим, что он давно заметил слежку за их машиной: зачем расстраивать сеньоров. Сам же он хотел уже пешком убедиться, что за ними следят. Причём следили на неизвестной Чино машине: таких машин он в синдикате не видел. Выходит, скорее всего, это нарисовались враги, а врагам сдали его банду главари синдиката.

Камило не знал, что своей идеей двигаться близко за автомобилем Корпуса карабинеров он немного отсрочил свою смерть. Враги, к своей досаде, не стали приводить в действие радиовзрыватель, опасаясь повредить военную машину. Одно дело взорвать банду отмороженных мафиози, а другое дело покалечить карабинеров. Пришлось врагам немного повременить со взрывом «Фольксвагена», в котором ехали именно те отморозки, которые избили самого Михася и его подручных. Но тянуть с этим делом не надо. Скоро обед, а обед дело святое. Надо пришибить этих уродов до обеда, тогда и аппетит будет лучше.

— Это утверждение несколько эклектично, — высказался Михась — здоровенный человек из братков, полностью лысый и с физиономией закоренелого душегуба. — У меня аппетит появляется от рюмки водки. Но смотреть, как эти уроды пошли есть стейки выше моих сил.

Так разговаривали братки, сидя в машине, из которой они следили за местными мафиози. Плохо, что не удалось подорвать их машину на трассе — сейчас бы мы сидели в ресторане, а не они. Проклятые карабинеры помешали. Ну, ничего, подождём. Мы терпеливые и не трогаем проблему, пока проблема не трогает нас.

— Взрывать будем, как усядутся в свою колымагу, — распорядился Михась. — Прямо здесь в городе. Городишко небольшой: для местных это будет эпохальным событием, они хоть развлекутся, перетирая эту тему. Хватит уже ждать.

— Аппетит приходит во время еды, особенно если не сам ешь, — глубокомысленно произнёс Сало. — Смотри Михась, один урод, чтоб его ишак понюхал, в ресторан не пошёл, а потащился по улице. Что делать будем?

Сейчас в машине отслеживания действий местных мафиози сидело четыре человека: сам Михась и три его коллеги по бандитскому ремеслу — Медведь, Сулема и Сало. Все братки были здоровые и откормленные. По интеллектуальному уровню они не очень превосходили бригаду Камило, но им думать особо было и не надо: за них всё решили старшие, растолковав этой четвёрке их действия по устранению пятерых местных мафиози.

За рулём автомобиля сидел Сало, Михась, сидя рядом с ним, в руках держал пульт активации взрывного устройства, поэтому выходило, что за шедшим по тротуару уродом надо посылать Медведя и Сулему.

— Валите его в удобном месте, потом встречаемся на точке, — распорядился Михась, отправляя Медведя и Сулему вслед за Камило. — А мы этих фруктов ждать будем.

Медведь и Сулема, спрятав каждый свой компактный пистолет-пулемёт «Кедр» (ПП-91) в кожаные куртки, быстро проследовали за удаляющимся местным бандитом.

Камило шёл по тротуару неспешным шагом. Он давно заметил машину преследователей, чтоб их всех покарал проктолог, но вида не подавал. Шёл он по направлению к женскому монастырю Святой Терезы, напротив которого был археологический музей, где, якобы, должна состояться встреча. Ага, состоится — подумал Камило — только не в мою пользу, но убедиться надо.

А вот и археологический музей. Парень подошёл к его территории и увидел несколько одноэтажных зданий, раскрашенных в разные цвета. На всех зданиях были нарисованы какие-то символы, понятные только индейцам и посвящённым. Людей около музея не наблюдалось, а двери в здания были закрыты. Зато к дверям была приколочена фанерная табличка, извещавшая, что музей временно не работает. Судя по выцветшей краске этого сообщения, «временно» музей уже долго не работает. Соответственно, и встречаться было нескем. Консильери знать не знал, что музей не работает, вот тем самым он и прокололся, сообщив Камило, что встреча намечена внутри главного здания музея. Он и цвет здания сказал: красный. Так что ошибки нет. Их вульгарно подставили, а те сеньоры, что следят за ними, это и есть наши убийцы. Приехали. Теперь всё ясно. Теперь надо как-то красиво уйти от слежки, но как от неё уйдёшь, если на углу улицы уже стоят двое неприятных сеньоров и пялятся на молодого человека, чтоб этих сеньоров баран поел. В Чили мужчины на мужчин не пялятся. Это признак дурного тона. Так могут поступать только представители ЛГБТ, полицейские и киллеры.

Камило, кроме этих двух сеньоров, других людей рядом с музеем не наблюдал. Хотя, почему он считает, что больше никого рядом нет? Есть ещё один персонаж, но он не очень-то сильно выбивается из общей картины этого места. Вернее совсем не выбивается: он органично вписан в картину, поэтому на него и не обращаешь внимания. Этому персонажу самое место тут находится, ведь это самый настоящий колоритный индеец, сидящий на жёлтой прошлогодней траве возле молодой араукарии. Индеец разложил перед собой на цветастом коврике всякие разные индейские побрякушки в надежде впарить их заезжим туристам.

Сулема, достав телефон, отзвонился Михасю, описать ситуацию:

— Клиент тут к какому-то деду индейцу подвалил, — описал он ситуацию старшему. — О чём-то там чирикают. Руками размахивают. Что делать: валить обоих?

— Мозги включи, — чертыхнулся Михась. — Нам пенсионера индейца валить не говорили. Как клиент отлипнет от индейца, так и валите. Желательно без свидетелей, да на морды хоть маски нацепите что ли.

Камило подошёл к сидящему индейцу. Странный, честно говоря, индеец. Слишком живописный. Обычно мужчины индейцев мапуче низкорослые и коренастые, как и их женщины. Высокие люди среди них встречаются редко. К симпатяшкам их тоже не отнесёшь. Этот мужчина, хоть и сидел на траве, был высок и сухощав. Возраста он был явно за шестьдесят зим, что для мапуче было весьма много. А вот одет он был явно вызывающе — в слишком чистом и безукоризненно подобранном индейском одеянии. Вот только на ногах у него были не мокасины, а обыкновенные вьетнамские кроссовки, которые выбивались из общего комплекта одеяния. На деде красовалось пончо, под пончо он облачился в икулью в виде мешка, а от пояса вниз свисал чамаль, обёрнутый вокруг ног наподобие брюк белых людей. В руках этот, до безобразия правильный индеец, держал церемониальный барабан культрун, на котором изображалась Вселенная так, как её видят индейцы.

Когда Камило подошёл к индейцу, тот соизволил взглянуть на него одним глазом, а второй так и не открыл, наверное, считая, что этого человек и одним глазом можно рассмотреть. Впрочем, взгляд у индейца был вполне осмысленный и внимательный. Он оглядел Камило и произнёс слова на безупречном испанском:

— Главное, чужестранец, научится вглядываться пристально в мир, который тебя окружает: страшные тайны скрываются там, где меньше всего их ждёшь. Тот, кто не верит в запредельное, никогда не встретится с тайнами этого мира. Купи, чужестранец, у меня вот эти уникальные вещи, и ты поймёшь суть этого мира. Но поймёшь не сразу.

— Я не чужестранец, — возразил Камило. — Я чилиец.

— Понаехали на нашу землю, — буркнул дед. — Нелегальные иммигранты всегда были нашей большой проблемой в последние пятьсот лет. Ладно, чилиец, думаю, тебе обязательно пригодятся мои исключительные предметы. Всего за двадцать тысяч песо за артефакт. Почти даром. Я вижу, что ты отмечен самим Нгенеченом — Владыкой Людей, поэтому тебе скидка. Владыка считает, что тебе ещё не пора в Наг Мапу. Ещё поживёшь.

Камило стал рассматривать выставленные безделушки, рекламируемые этим индейцем. Он старался рассматривать их, не подавая вида, что и окрестности внимательно изучает. Пока, кроме двух врагов он больше никого не видел, но и двух врагов ему хватит сейчас за глаза. Среди различного барахла индейца он рассмотрел странную фигурку, похожую на человека, который как бы вцепился в ствол или дерева или трубы. Вот же фантазия у этих мапуче. Из какого материала сделана эта безделушка, понять было невозможно.

— А это что? — спросил он у индейца. Эта вещичка его действительно заинтриговала.

— Я знал, что ты выберешь эту великолепную вещь, являющуюся украшением моей коллекции артефактов, — оживился индеец. Он даже открыл второй глаз. — За двадцать пять тысяч песо ты можешь получить эту фантастическую вещь, посланную нам твоим покровителем Нгенеченом. Это надо всегда носить с собой, и при смертельной опасности эта вещь тебя спасёт.

— Точно спасёт? — усомнился Камило. Он понимал, что спастись ему уже невозможно, когда против него играют и русские бандиты и свой синдикат.

— Конечно, точно, — кивнул индеец. При этом он даже стукнул в свой барабан. — Так же точно, как я есть мачи, шаман мапуче, и зовут меня Шоемауэточокоеуохкэтоу, что значит Высокий Волк. Но можешь называть меня просто Шо. Эта вещь силой Владыки Людей отправит тебя сквозь мировую щель в другое место, где не будет для тебя опасности. Покупай, чилиец. Рекламаций пока не было. У нас без обмана. Правда, вещь одноразовая. Сразу предупреждаю.

Вот чего не жалко было Камило сейчас так это денег. А чего их жалеть, если осталось жить совсем немного, а потом отправишься прямиком, как говорят индейцы, в Наг Мапу. И своего дорогого смартфона Камило жалко не было. Он понимал, что по этому прибору его всегда можно найти. От смартфона надо было отделываться.

Камило достал смартфон и наличные деньги. Отсчитав требуемую сумму, он протянул деньги и смартфон индейцу. Гаджет пошёл в виде бонуса шаману. Индеец ловко выхватил деньги и прибор и проворно спрятал их в свою одежду.

— И как же этот артефакт работает? — с сомнением крутя в руке безделушку, осведомился Камило у деда. Как-то при ближайшем рассмотрении эта безделушка потеряла свое притягательное великолепие. Прельщает тайна, заключённая в предмете, а не внешний облик предмета.

Получив в руки деньги, дед индеец понёс всякую околесицу:

— Внемли мне чилиец. Надо мной простирается красота, подо мной находится красота. И когда я покину это тело, я тоже пойду тропой красоты, как и все мапуче. Весь огромный мир кругом меня, надо мной и подо мной полон неизведанных тайн, а человек и вовсе ларчик с секретом. Смерти нет, чилиец. Есть только переход между мирами. Как работает вещь Владыки Людей, то неведомо. Вжик и всё, цигель цигель ай-люлю, ты уже исчезаешь с этого места и появляешься в другом месте, но при этом проведёшь некоторое время в обители Владыки Людей.

Индеец стал изображать процесс такого переноса с помощью рук: он взмахивал руками, как птица, делал движения, как будто плывёт в воде. При этом он издавал звуки, похожие на междометия. Совершенно не надо произносить много слов, чтобы объяснить собеседнику такие сакральные вещи. По мнению индейского шамана, молодому человеку от этого спектакля станет абсолютно ясно и понятно без всяких слов. Камило же понял, посмотрев эту пантомиму индейца, что его здорово провели на двадцать пять тысяч песо, однако, он не расстроился.

Вдруг поведение индейца резко изменилось: он прекратил размахивать руками и осёкся на полу-вздохе.

— Что-то заговорился я с тобой, чилиец, — забормотал дед. — Да, и вон те сеньоры мне совершенно не нравятся. Ну и рожи. Здаётся мне, что это плохие люди — самые настоящие разносчики либеральности.

— Что? — переспросил Камило.

— Говорю, бандиты это, брат. Быстрее выкидывай бзики из головы! — проговорил шустрый дед, сноровисто собирая своё барахло. Не знаю, как ты, а я это место покидаю.

— ??? — продолжал тупить Камило.

— Бежать, говорю, нам надо отсюда, чилиец, в темпе дизентерийной кошки, — схватив свои пожитки, дед ловко порскнул в сторону ближайших кустов.

Тут с Камило спал густой туман наваждения, имевший место, когда он общался с шаманом, от которого, впрочем, уже и след простыл. Камило похолодел: как он мог вдруг забыть о русских мафиози. Сейчас он уже чётко видел, что те пришли в движение, и оружие они достают совсем не для того, чтобы от души поздравить Камило с приобретением индейского артефакта по умеренной цене.

Дальнейшее происходило для Камило как в замедленной съёмке. Вот он видит, как русские выхватывают короткоствольные автоматы, кажущиеся игрушками в их руках. Вот русские ускоряются, при этом наводя стволы автоматов на Камило. Ещё мгновение и в него полетят пули.

Ставим задачу — дал сам себе команду парень: делаем четыре шага и кувырок за щит с планом музейного комплекса, оттуда вон в те кусты, а затем быстро за угол здания. Готово! Раз-два. Вот так резвенько ползком, рачком и скачком от одного укрытия к другому. Едрить мои веники, это ещё что такое? Кажется всё: в боку стало горячо и больно. Не успел.

Камило понял, что катастрофически не успевает уйти от погони, несмотря на то, что он до сих пор умудрялся оставлять между собой и русскими какие-нибудь препятствия. Вот только препятствия эти для пуль были несущественными. Разве ветки кустов защитят от пуль, которые уже впивались в землю буквально в метре от тела Камило. Пули выбивали фонтанчики земли и противно звенели, когда рикошетировали от камней и бетона. В боку Камило, на уровне кармана куртки, куда он положил интересную, но непонятную индейскую фигурку, разлилась боль и жар. Через мгновение молодой человек потерял сознание.

— Где он, — шипел Сулема, поводя стволом Кедра из стороны в сторону. Сулема уже несколько раз пробежался сквозь не такие уж и большие заросли кустарника, но тела клиента не обнаружил.

Флегматичный Медведь только пожимал плечами: их живая мишень словно испарилась из этих кустов. Вот только куда? Как сквозь землю провалился этот шустрый чилийский мафиози. Дальше мельтешить здесь смысла не было — надо было уходить, пока не набежали любопытные свидетели.

— Уходим, — сплюнул Сулема.

Двое русских братков, спрятав Кедры в куртки, завернули за угол и спокойно, совершенно не торопясь пошли по улице. Кто обратит внимание на сеньоров спокойно идущих по своим делам? Сулема и Медведь, не разговаривая между собой, пошли к договорённому месту сбора всей группы. Они были раздосадованы и удивлены. Сейчас они думали, что скажут своим коллегам и как объяснят им, что не завалили противника с пары десятков метров. Косяк, однако. Теперь лови этого злого фрукта по всей республике.

Сулема с Медведем не знали, что Камило, крови которого они так жаждут, в Чили уже не находился, и найти его в этой стране невозможно. Собственно, где сейчас находился Камило, он бы и сам не сказал. Его сознание дрейфовало в каком-то сиреневом тумане, и это продолжалось, по его субъективному восприятию времени несколько часов. Вдруг в сиреневом тумане раздалось недовольное ворчание, и прямо из тумана возникла огромная лапа, принадлежащая неведомому существу. Лапа схватила сущность Камило за шкирку и отбросила его сущность в сторону.

Пока Камило пребывал чёрте где и чёрте в каком времени, Михась с Салом терпеливо дожидались, когда некоторые прожорливые представители чилийской мафии наедятся в ресторане.

— Поубивал бы, — ворчал Михась. — Вот же клиент пошёл прожорливый.

— Издеваются они над нами, братское сердце, — поддержал Михася Сало.

Но, наконец, чилийские бандюки наелись и вышли из заведения, где их хорошо покормили. Они дружной компанией пошли к заминированной автомашине.

Михась, дождавшись когда четверо местных бандитов разместятся в своём авто, дал команду коллеге, чтобы тот заводил машину и чуть отъехал. Сало завёл машину и отъехал от машины с жертвами метров на двести, а Михась, наконец-то, с толстым удовольствием нажал на кнопку. Всё было строго по науке: электрическая цепь замкнулась, и раздался взрыв, отправивший четыре души в ад, ведь разорванные силой взрыва люди были плохими католиками. Были бы они хорошими католиками, то попали бы в рай, а так только прямиком к чертям на сковородку. Михась и Сало пару секунд полюбовались последствиями своей диверсии: от Фольксвагена остались рожки, да ножки. Досталось и рядом припаркованным автомобилям, которые теперь обиженно пищали своей сигнализацией.

— Папаша мой, коллега Сало, светлого ему небушка, — сказал Михась. — Страсть как любил что-нибудь взорвать или спалить. Он считал, что есть вещи, могущие порешать все проблемы: деньги, огонь и взрывы. В папашкиных руках всё взрывалось…

Сало вежливым кивком порадовался за такого замечательного и мудрого папашу коллеги, а вот Камило если бы и хотел порадоваться чужому счастью, то не мог бы, ибо ему надо было срочно решать насущную проблему, ведь, к своему ужасу, Камило вдруг почувствовал, что не находится в ласковой сиреневой субстанции, а находится в воздухе, причём падает. Падал он в ночном воздухе явно вниз с высоты метров в пятнадцать, а внизу находилась чёрная вода. Падение могло закончиться катастрофически, поэтому в груди Камило и зародился ужас. Не очень большой ужас, так себе — величиной с грецкий орех. Но этот ужас и скорость падения не давали Камило что-либо придумать, но он придумал очень простое решение проблемы ужаса: он заорал!

Камило летел вниз, вопя во всё горло и брыкаясь ногами. Сейчас он почувствовал себя птичкой, которую выкинули из гнезда, но не объяснили, как правильно махать крыльями.

— ¡Joder! ¡Dios mio! ¡Mierda!

Глава восьмая

— А не пойти ли нам на море? Туда, где вода и небо в экстазе сливаются в райские красоты и адские силы, ага.

— На море? На ночь глядя?

— Да, я как-то случайно подумал: а не пойти ли нам на море? Всё равно вино мы уже всё допили…нет его ни капли. Пошли, воссоединимся с тёплой красотой нашего доброго моря.

Рудик вдруг вспомнил, что живя в курортном городе, он забыл, когда последний раз купался в море. Поэтому предложил своему другу Ковальскому пойти искупаться в море, и не беда, что уже темно. Выпитое вино настроило его на лирический лад. Спокойное море, лёгкий ветерок, солёная тишина: что ещё надо, для того чтобы отправится в страну своих грёз.

Скоро уезжать в Краснодар учиться, а там ещё и всякие заботы, связанные с приобретением автомобиля и жилья в столице края. Время проходит, а в море, как следует, так и не накупался. Вот ухажёр Светочки, так он каждый день плескается в воде. Светочка говорит, что он из воды выходить не хочет — так бы и поселился в море. Патологическая тяга у человека к воде.

Однако у Паши сегодня было не достаточно лирическое настроение, чтоб вот так всё бросить и тащиться на море, да ещё ночью. Странные у Рудика сегодня прихотки. Наоборот, после выпитых с другом двух бутылок свойского вина, у Паши прорезалось несколько философское настроение, но с Пашиной спецификой.

— Нет, — отклонил Паша предложение Рудика пойти и окунуться в морской водичке. — Я сегодня буду думать над глобальными проблемами философии.

— Вот как? — Рудик даже не удивился — у Паши такое бывает. У него много закидонов и замутов.

— Да. Я хочу отменить философию как науку, — заявил Паша. — Доказать всем с помощью философии, что философии не существует. Что это не наука, а бредятина.

— ??? — собеседник от такого заявления опешил.

— Посуди сам Рудик, — стал разъяснять Паша. — Главным критерием, которому должна отвечать философия, в самой же этой, якобы науке, считается объективность. Ага, вот только саму философию делают субъекты, соответственно, с субъектом философия субъективна, как же иначе. Скажи, что это не так. Поэтому философия сама признаётся, что не является наукой, то есть сама же себя отменяет.

— Да ладно!? — удивился Рудик.

— Точно тебе говорю, — продолжил Паша. — И прежде всего философия отменяет абстрактное мышление. В принципе — это неплохо, ибо абстрактное мышление может доказать всё, что угодно, любой бред. Дальше гуще. Возьмём, например, закон тождества. Ты заметил, что абсолютно все законы формальной логики просто по-разному формулируют закон тождества. Из-за своего убожества философия плодит парадоксы и противоречия. Спрашивается — зачем нам такая наука нужна? Толку от неё? Сейчас надо учить людей конкретным специальностям, а не философиям, экономикам, менеджменту и подобным им «учениям». Больше толка будет от одного хорошего фрезеровщика, чем от десяти менеджеров и ста философов. Да от хорошего винокура и то толку будет больше.

Рудику совершенно не хотелось спорить с Пашей, поэтому он решил, что и сам прекрасно сходит на море искупаться. Хоть и солнца нет, но тепло и безветренно, а на самой набережной движуха и не прекращается: людей море. И без Паши можно прекрасно сходить на пляж: загорать ночью не получится, зато и не обгоришь на Солнце. Видимо, когда людям Бог раздавал мозги, Паша Ковальский стоял в сторонке и о чём-то бредил. Вот ему выбраковка вместо хороших мозгов и досталась. Иначе как объяснить его непроходимую глупость? Пусть Паша занимается своей дурацкой философией вместе со своими дурацкими котами, раз не понимает, что лучшее лекарство от всего — это соленая вода, ибо всё, в конце концов, возвращается в море. Да и жизнь наша — она как море: мы плывём в океане событий, иногда бурных, иногда спокойных.

Нам повезло, что мы живём на берегу моря, где шум морского прибоя и шелест ветра волнует кровь и приводит мысли в одухотворённое состояние. Особенно ясным днём, когда солнечные лучи искрятся на светлой глади поверхности воды и отражаются улыбками на лицах курортников. Но и ночью на пляже хорошо, это если не холодно, а тепло, как сейчас. Вот бы всегда так было. Много ли надо человеку, живущему на курорте? Наверное, достаточно того, что он просто существует, как вменяемая личность. А всякие прибамбасы просто купим: благо денег имеется много.

Чувствовал Рудик себя прекрасно, когда расстелил возле самой кромки прибоя подстилку из плотной ткани и уселся на неё. Любителей ночного купания рядом не наблюдалось, наверное, все курортники скопились на набережной, где шастают туда-сюда. Бог знает, что будет дальше. Да это не особо-то и важно, когда сидишь на берегу моря в такую безмятежную погоду.

— ¡Joder! ¡Dios mio! ¡Mierda!

Сполох фиолетового света, мигнувший чуть ли не над головой, застал Рудика врасплох. Интересный оптический и звуковой феномен оказался неожиданным сюрпризом. Если фиолетовый свет мигнул и погас, то вопль, вывалившегося из светового диска человека был слышен пару секунд, пока этот человек пытался преодолеть земную гравитацию. То, что это летит человек, Рудик хорошо заметил при вспышке таинственного света, да и кто ещё может лететь и так энергично материться на неизвестном языке. А то, что человек матерится, то это однозначно: так темпераментно только материться можно. Хорошо хоть, что летит бедолага в воду, а не на камни пляжа.

Рудик же, в последнее время, с философским смирением ожидал, чем в любой момент жизнь может опять удивить. Поэтому он не стал метаться по берегу, или застывать соляным столбом в ступоре, а вскочил и быстро кинулся в воду спасать летуна. Ага, вон оно Пашино пророчество и проклюнулось, вспомнил он. Как там звучало оно:

Смелый мудрец смешал свой разум с машиной,

Из слоя седьмого возник он в воде Ахшаэна,

Он мыслью пройдёт сквозь прореху миров,

Камни Анд станут источником силы, возмутившей высших.

Сделав десяток богатырских гребков, Рудик доплыл к вопящему незнакомцу: тот явно был дезорганизован и уже собирался отправляться на дно, но пока ещё судорожно барахтался. Пришлось Рудику хватать незнакомца за его короткие волосы. Но волосы этот незнакомец отрастил короткие, и уцепиться за них не получилось, зато человек, осознав, что кто-то плавает рядом, крепко уцепился за левое плечо Рудика, наверное, всеми четырьмя конечностями. Пришлось спасателю правой рукой загребать, чтобы вытащить из моря летуна, да и самого себя. Так и плыл он к берегу пару минут под аккомпанемент воплей пришельца. Будем считать, что его вопли, это помощь Рудику в спасении утопающего.

В предсказании сказано, что смелый мудрец смешал свой разум с машиной. Какой же он смелый раз вопит, как резанный? Да и машина его…того, наверное, сломалась. Хорошо хоть над морем.

На берегу Рудик еле отцепился от конечностей пришельца. Тот даже на берегу прилип к плечу своего спасителя, и не хотел отлипать. Он только смеялся и плакал, растирая слёзы. Ещё он тарахтел на незнакомом языке и был абсолютно голый.

— Amigo, dime dónde estoy.

— Да успокойся ты, — вразумлял его Рудик. — Всё хорошо и ты в России. Ферштейн? Понял? Вот же свалился на мою голову. Ты у нас в России, а значит, всё будет замечательно и прекрасно.

Вдруг Камило осознал, что его спаситель говорит с ним на русском языке, который он худо-бедно знал. Это как понимать? Выходит, эти злые русские всё-таки утащили его к себе? Вот это номер!

— Я в России? — промямлил Камило. — Господи, за что? — и он почувствовал, как теряет сознание. Его сознание не смогло вынести такого удара судьбы.

Ох, и скверная это штука приводить в сознание пришельцев из иных слоёв реальности, особенно когда они не желают приходить в себя. Однозначно же, что этот фрукт вывалился к нам из седьмого слоя сквозь прореху миров. Всё, как сказано в Пашином пророчестве. Вот только чего это он так расчувствовался? С радости, наверное, что попал в Россию, а не в какую-нибудь Африку или, проси Господи, в Америку. Да и в Антарктиде ему сейчас было бы очень весело голым и с шустрыми пингвинами. Так что всё замечательно, радоваться надо.

И Рудик вылил на лицо пришельца очередную порцию черноморской водички. Вот и молоток: уже глазками хлопает и в обморок не собирается падать, а то прикинулся бройлером в мясном отделе. Вот уже и признаки жизни подаёт.

Для бедного Камило переход от ласкового мира фиолетового света в мокрый мир Земли был весьма неожидан, а неожиданности больнее всего кусают за задницу. Бац — и он за одну секунду из приятного тёплого и безмятежного места переместился в холодную сырость. Чем это он не угодил хозяину фиолетового мира, что тот его зафутболил в Россию? Камило никогда, собственно, и не ждал от людей ничего хорошего, да и от Высших сил хорошего не ждал. Оказалось, что и от Высших сил можно заполучить всякую пакость, причём внезапно. Вот такие захватывающие чудеса случаются в обычной жизни, что придаёт монотонным будням перчинку остроты и выразительность переживаниям.

Ничего ещё не закончилось — подумал Камило — когда его спаситель в очередной раз плеснул ему в морду солёной водой. То, что местный житель был ненормальным, это было видно с первого взгляда. Во-первых, этот местный парень явно неадекватен и заговаривается. Вот как понять, что человек прилетел с неба, а этот лохматый парень совершенно спокойно к этому явлению относится, да ещё и поздравляет Камило с успешным прибытием на Землю и интересуется, как у них там в седьмом слое реальности обстоят дела. Какие виды на урожай? Какая погода? Ещё он спрашивает, как у Камило синхронизирована работа его мозга с мозгом машины? Всё ли нормально? У Камило-то нормально, а вот у спасителя с головой не очень нормально.

Камило кивал, подтверждая, что всё великолепно совместилось: нельзя раздражать местного неадеквата. Кивал он и тогда, когда абориген стал уточнять о прорехе миров: ждать ли ещё одного пришельца, или прилетел только один иноземец.

— Один я, совсем один, — бурчал сквозь зубы Камило. — Ни кола, ни двора, ни куриного пера. Такая досада.

Что касается обстановки в седьмом слое, то Камило совершенно не знал, что ответить полоумному незнакомцу. Не признаваться же, что там его смерти жаждет русская и чилийская мафия. Зато Камило возблагодарил судьбу, что та дала ему некоторое знание русского языка, и теперь он, хоть с горем пополам, но понимает своего местного спасителя. Плохо, но понимает. Вернее понимает, что здесь что-то не то творится.

Абориген понятливо поддакивал. Вот только этот абориген, явно немного скорбный разумом, кроме всего прочего, ещё и очень опрометчив и бестолков. Как Камило вычислил, что местный совершенно безалаберный человек? А очень просто. Местный житель умудрился в одиночку отойти от своего жилища без автомата Калашникова. И это в России в ночное время! Камило даже дрожать от холода прекратил, его в жар бросило от того, что вот сейчас уже за ним из тёмного угла наблюдает голодный медведь. И чем, скажите на милость, отбиваться от медведя? Правда, в этом месте вдалеке виден свет от электрических лампочек, но кто сказал, что голодного медведя это остановит: он на свет и не выйдет — он из тени нападёт и поужинает Камило, что парня совершенно не устраивало, поэтому он мысленно нарисовал своему спасителю жирный минус к его карме за вопиющее раздолбайство. Вот зачем спаситель так опрометчиво стремиться попасть в загробный мир до срока? Когда-нибудь все там будем, и я тоже предстану перед Высшим Судиёю, как и все мы. Но, черт возьми, я совсем не тороплюсь туда. Если бы сейчас у нас под рукой лежал автомат Калашникова, было бы веселее.

В свою очередь Рудик печально смотрел на пришельца. Эк его прихватило от падения на воду. Пришелец явно заговаривается. То местной фауной внезапно заинтересовался, то начал страдать милитаристским угаром. Вот зачем ему срочно потребовались данные о повадках местных медведей? Больше заняться нечем? Сиди себе спокойно и обсыхай. Или начал что-то талдычить об автомате Калашникова. Пришлось Рудику заверить пришельца, что дома он ему выдаст хоть два автомата. Дома он отпоит пришельца успокоительным, а потом, уже утром, может тот и придёт в норму и не будет истерить. Сейчас главное найти пришельцу одежду, которой, увы, поблизости нет. Хоть свою снимай. Фигушки — заверну его в накидку, что валяется на песке и перевяжу полотенцем. Будет он у меня, как индеец.

— Да, да, — радостно согласился пришелец. — Наши мапуче так и одеваются. Жаль, что на ноги ничего нет.

Это точно, придётся гостю из другого измерения шкандыбать до дома босиком.

— А что, неплохо получилось, — похвалил сам себя Рудик, когда помог гостю облачиться в накидку и перевязаться полотенцем. — Ночью сойдёт за третий сорт, никто и не докопается. Разве что полицаи, но и тем, думаю, как-то фиолетово, во что одеваются курортники.

Так и пошли домой: Рудик в сандалиях, а Камило босиком. Он шёл, изредка морщась от того, что под голые ступни ног попадались острые камушки. Через несколько минут у приятелей возникли разногласия: Рудик предпочитал идти в тени, а гость норовил выскочить на свет — он явно опасался тёмных углов. Впечатлительный какой-то. Впрочем, это и понятно. Это карма у нас такая с Пашей. Умных пришельцев посылают к умным людям, ну, а нам с Пашей, послали, соответственно, не очень сообразительное существо, которому везде мерещатся медведи. У этой особи из седьмого слоя явно пунктик насчёт медведей. Это и понятно: попробуй, попутешествуй по дебрям семи слоёв реальности, сам будешь перманентно пребывать в сумеречном сознании. Здесь не только медведи станут мерещиться. Этого товарища надо чем-то отвлечь от медведей. И отвлекать надо радикально.

Рудик, как мог, стал успокаивать пришельца, сообщив тому, что медведи это зло не очень большое. Можно сказать маленькое зло. Какое маленькое? Да с напёрсток. Вот местные злыдни и особенно упыри — это гораздо хуже. И много упырей? Да, как грязи! Но, и упыри не особенно страшны: просто не надо их злить и ходить по их кварталам, а то съедят. Но это всё мелочи — вот Апшеронский полигон — это настоящая жуть. Лучше и не думать о нём, на ночь глядя. Но, завтра утром Рудик обязательно познакомит пришельца с большим специалистом в области магии, с самим Павлом Ковальским. Этот Ковальский самый настоящий маг и волшебник в этом деле — у него даже свирепые коты-убицы по струнке ходят. Рудику просто не терпелось сдыхать пришельца на чьё-либо попечение, например, Паше Ковальскому. Он рассудил здраво: раз пришелец сам признался, что он из седьмого слоя реальности, то это уже тема Паши. Вот пусть Паша и подтирает ему сопли. Так и сделаю — повеселел Рудик. Ещё ему понравилось, что пришелец от слов об упырях и жути на Апшеронском полигоне, наконец, заткнулся. Идёт, сопит, наверное, переваривает поступившую информацию. Спасённый действительно был несколько шокирован. Он ничуть бы не удивился, если бы из подворотни на них вдруг посыпались шестирукие образины, вооружённые, естественно, автоматами Калашникова. Это же Россия — здесь всё возможно. Вот только непонятно какая Россия — то ли из его мира, то ли из параллельной Вселенной. В его мире вроде бы магии не водилось, хотя смог же индейский шаман зафигачить Камило непонятно куда.

До самого дома Рудика пришелец молчал, анализируя информацию об упырях, жутком полигоне, о неизвестном маге Ковальским и о своей несчастной судьбе. И такая информация ему решительно не нравилась. Всякую чертовщину и магию Камило опасался. Всё-таки это дело такое, мутное. Попахивает серой и продажей души дьяволу, а Камило душу продавать не хотел.

Если начнут предлагать продать душу нечистому, то я решительно откажусь — решил Камило. Пусть хоть убивают: тогда погибну мучеником. Главное не падать духом. Опуститься легко — подняться трудно, ведь упавший духом гибнет раньше срока.

До дома Рудика приятели дошли без эксцессов, так как они через кварталы упырей не проходили, голодных медведей тоже не повстречали, даже редкие прохожие не обращали на вид Камило никакого внимания. Во дворе дома гость вздохнул более свободно. Рудик тоже перевёл дух. Вот такой у него сегодня случился день с несколько необычным окончанием. Это ещё раз говорит о том, что никто никогда не знает, как наш день закончится, какие неожиданности ждут нас впереди. Именно неожиданности всегда будут придавать перчинку в нашей жизни.

Как показывал жизненный опыт Рудика, особенно его дружба с Пашей Ковальским, неприятности на голову сваливаются неожиданно. Сидишь, понимаешь, на попе ровно, а вокруг тебя происходит что-то весьма интересное, и тебя самого в это интересное завлекает со страшной силой. Рудик даже удивляться перестал после их приключений с Ковальским. Другой бы человек на его месте, увидев, как с неба падает разумная особь, наверное, жутко возбудился бы, и не знал, что ему делать. Но только не Рудик: у него скоро аллергия на удивительные вещи разовьётся. Парень вздохнул и последовал отличному совету мудрецов: carpe diem, то есть лови момент, радуйся тому, что есть у тебя сегодня, а завтра будет завтра. Значение имеет только настоящий момент.

В настоящий момент гость с удивлением озирался в доме Рудика. Видно было, что его дико интригует обстановка в этом доме. Сам Рудик, да и Паша Ковальский уже давно не обращали на некоторый поэтический беспорядок, творившийся в доме. А для гостя из иной реальности этот свинорой в доме стал очередным шоком. Куда в доме Рудика не ткнись, обязательно попадёшь в какую-нибудь электронную вещь, сделанную в стиле самой дурной фантазии. Всяких штуковин здесь стояло, лежало, просто валялось видимо невидимо. Особенно Камило поразило большое нечто собранное из стиральной машины, стальной этажерки и всякого хлама. Камило стало грустно, ведь его первоначальный вывод о неадекватности его спасителя подтверждался наглядно в этом логове сумасшедшего учёного. Плюс завтра притащится ещё и маг, скорее всего такой же ушибленный на голову. Вот же в лютый мир я попал: с одной стороны дикие медведи, с другой стороны упыри и маги. Причём маги Камило больше всего пугали.

— Это что? — указал пальцем на величественное нечто Камило. Такое нечто, похожее на запчасть от вертолёта, мог собрать только человек с признаками небрежного ума.

— О! — с уважением посмотрел на гостя Рудик. Вот что значит гость из иной реальности — более совершенной реальности. Он сразу определил, что в доме самое выдающееся. — Это наш бульбулятор, — с гордостью погладил бок чудесного агрегата Рудик. — Последнее слово передовой технической мысли… ну, и немного магии.

Последнее слово технической мысли весело блестело на своих никелированных гранях. Рудик уже хотел начать объяснять гостю, что, собственно, делает это чудо техники, но в последний момент понял, что это будет поспешным решением, ибо бедный гость топчется босиком на полу, облачённый в не очень стерильную тряпку. Рудик стукнул себя по лбу: гостя надо одеть, обуть, накормить и напоить, потом спать уложить, ведь он столько всего перенёс. А все разговоры «за жизнь» потом, завтра, когда Ковальский появится. Пусть Ковальский ему и объясняет ситуацию.

Наводить порядок в доме в угоду гостю Рудик даже подумал: он совершенно не собирался менять свои привычки из-за таких пустяков, как некоторый мелкий беспорядок. И свои мысли в порядок он не собирался приводить, хоть сейчас и они были в полном беспорядке, словно соломинки в стогу. Впрочем, разум гостя пребывал в таком же состоянии.

* * *

Ранним утром Камило сидел за обеденным столом с благостным видом очистившегося от скверны грешника. Сегодня его кормили эксклюзивной пищей, называющейся «Каша гречневая с тушёнкой», которую рано утром приготовил гостеприимный хозяин и спаситель. Так получилось, что вчера ночью его особо не покормили: предложили перед сном только еду, называемую «Кефир» с чёрствым пирожком. Гибкая психика Камило за несколько часов беспокойного сна пришла в норму, и сейчас он решил, что надо отринуть скорбь и научиться воздавать благодарность за то, что он жив и здоров. И благодарить за пищу, что тебе дают. И благодарить за кров, одежду и обувь. Будем считать, что всё нормально: его не убили русские мафиози, он не утонул в море, его не съел дикий медведь и не напал упырь. Осталось только мага пережить: мало ли, что тому в голову ударит. Маги они такие.

Кроме того в эту недолгую ночь Камило посетил сон, который он решил считать вещим. А снилось ему, что он плавает в великой еврейской реке Иордан. На одном берегу великой реки, прямо возле воды, стояли две упитанные сеньоры в откровенных бикини. Камило медленно плыл посередине не очень широкой реки под пристальными взглядами этих великолепных сеньор. А у сеньор явно были намерения насчёт Камило, и из-за этих намерений они чуть ли не выпрыгивали из своих бикини, но у сеньор не срослось, так как с противоположной стороны реки, на холме, стоял хорошо знакомый Камило шаман индейцев мапуче Шоемауэточокоеуохкэтоу. Или просто Шо. Шаман был облачён в колоритные индейские одежды и колотил в свой бубен. Увидев сеньор, он заорал:

— Не грешите, блудницы, и будет вам Царствие Небесное!

Своим воплем шаман загнал похотливых тёток под нравственный плинтус, поэтому они куда-то быстро слиняли. Кроме шамана, бесновавшегося на берегу, вдруг из облаков появился лик какого-то бородатого сеньора, в котором Камило опознал самого Бхагвана Шри Раджниша. Причём парень его с лёгкостью опознал, хотя до этого никогда не видел, не слышал и не знал о его существовании.

— Перестань искать чудеса где-либо, — грозно заявил Бхагван. — Подойди к зеркалу и улыбнись ему! Ты самое большое чудо во всей Вселенной. Возблагодари её, но настоящая благодарность никогда не находит слов, чтобы выразить себя. Она может сиять в твоих глазах, она может распространяться как аромат всего твоего существа. Она может быть музыкой твоего безмолвия, но выразить ее словами ты не можешь. Вкурил отрок?

Кроме грозного Бхагвана парня решил поучить и индейский шаман, осуждающе сообщивший Камило, что ещё великий Кропоткин доказал, что триппер марганцовкой не лечится. Мой морковку сразу — не давай пролезть заразе! На этой бодрой ноте гость и проснулся, осознав себя на скрипящем диване в чужом доме. Он, не успев подивиться интересному сну, вспомнил всё, что вчера случилось с ним, и уловил вкусный запах, доносящийся с кухни. Желудок парня подсказал ему, что у дьявола есть свои чудеса, на то он и дьявол, но кушать хочется всегда. Дьявол пытается реальность превратить в сон и сыграть с тобой в свою игру на своём мистическом поле, но мы ему не поддадимся, хотя чревоугодие, говорят, тоже грех.

За последние сутки Камило пережил захватывающие приключения, заставившие его душу дрожать от удовольствия и страха, от ужаса и восторга, очарования и отвращения. Жить в потоке чудес куда интереснее, чем скучать, ныть и плыть по течению. И аппетит от этого только увеличивается.

Паша Ковальский считал, что утро — это особый ритуал. Утреннее время коварно. Оно может вдребезги разбить ощущение чуда, а может, наоборот, подарить ощущение чего-то совершенно нового. Главное настроится на правильную волну во время утреннего ритуала пробуждения из мира грёз. Но, как, скажите на милость, настроится на позитив, если очень рано звонит телефон и Рудик Широков начинает нести всякую ахинею, тарахтя в трубку, что у него в доме, три раза ха-ха, сидит существо из седьмого слоя реальности. Ага, он вчера его из моря выловил и домой притащил.

— Ты чё, в натуре, совсем наглость потерял? — осведомился Паша. — Какого хрена огородного? На часах восемь часов ночи, очешуеть. Я в это время нахожусь всегда под одеялом и размышляю о высшем, о судьбе Вселенной, пытаюсь достичь просветления, и вдруг тут такой дружеский удар ногой по лицу. Как это тебя угораздило выловить в море существо? Святые ананасы, скорее всего это ты выловил плохо опохмелившегося курортника, который, как у них водится, вечно страдает от курортных соблазнов.

Конечно, Рудик Широков мог что-то в море поймать, но только что-то дурацкое. Не с его средним интеллектом поймать что-то толковое. Если из седьмого слоя кто и появится, то, непременно появится, чтобы встретится с Павлом Ковальским, а не с каким-то Рудиком. Кто такой этот Рудик? Жалкий студентишко, а Павел — величина, вершина цивилизационного развития, повелитель котов и выдающийся мыслитель современности. А тут на тебе — выдающегося мыслителя беспардонно будят и дуют в уши всякий бред. Ага, подставляй друг Паша свои уши под всякий бред. Но с другой стороны Паша должен быть выше того, чтобы бурно реагировать на дурацкие поступки окружающих. Он должен, с высоты своего интеллекта, быть к простым людям снисходительным, поэтому Паша не стал выговаривать Рудику, что его звонок совсем некстати, а пообещал прийти в гости: посмотреть на, так сказать, выловленное в море непонятное недоразумение. Хотя, сам Рудик — это то самое полное недоразумение.

— Да здравствует разум, да сгинет маразм! — проворчал Паша, левой ногой ловко отпихнув, крутящегося под ногами упитанного Убийцу Грёз.

Настроение Паши после ускоренных водных процедур стало лирическим. Капли воды, оставшиеся на пальцах, Паша стряхнул на подвернувшихся Сокрушителя и Ярость Богов: хвостатые морщились, но терпели.

— Мир, уважаемые коты, глуп и слеп, — высказал Паша своим котам философскую сентенцию. — И с каждым днём становится пошлее. В этом мире происходит больше неожиданного, чем ожидаемого. Что значит ваше мяу? Намекаете, что забыл накормить вас? Хм, и куда в вас столько еды входит? Медведи меньше едят. Ладно, ладно — покормлю вас, потом схожу к непутёвому другу Рудику, а вечером вы мне напомните, чтобы я вас посадил на диету.

С этими словами Паша посмотрел на портрет безмятежного Бенедикта Спинозы, нахлобучил на голову свою знаменитую кепку с фольгой и серебряной ложкой и, таким образом, во всеоружии, собрался идти к другу Рудику, который, по мнению Ковальского, похож на человека, который заблудился в своих электромагнитных полях и дурацких формулах. Толку от его изучения всякой заумной физики, ведь то, что мы знаем — ограничено, а что не знаем — бесконечно. А с бесконечностью не поспоришь.

— Всё-таки интеллект и логическое мышление — мои сильнейшие способности, — заверил Паша портрет Спинозы. — И это не обсуждается, ибо очевидно.

Спиноза смотрел с портрета на Пашу с лёгкой улыбкой: казалось, что он, так же как Станиславский вот-вот скажет своё сакраментальное «Не верю!».

Вот кто был доволен текущим моментом, так это ИИ имперского резидента, ведь все нужные для его плана события происходили строго по разработанному им алгоритму, а душевные переживания аборигенов его не очень беспокоили, хотя он и учитывал, так называемый фактор душевных мук местных существ. Но этот фактор у ИИ числился не в приоритетах, а в хвосте расчётов.

Камило заметил входящего в комнату невысокого, но угрюмого мага, когда полностью успел доесть еду, называемую «Гречневая каша с тушёнкой». Сейчас в его миске было чисто, как кардиограмма у покойника. Он даже выгреб кусочками хлеба оставшиеся крупинки и с удовольствием доел и их. Кто знает, доведётся ли ему ещё хоть раз насладиться пищей насущной. Гость из седьмого слоя как-то весь съёжился при виде вошедшего мага, вокруг которого суетно крутился хозяин, ибо от магов неизвестно чего ожидать. Камило и одного шамана мапуче хватило, чтобы в этом убедиться на собственной шкуре. Парень застыл, уцепившись левой рукой за миску, а в правой руке он держал ложку из нержавеющей стали. Его немного потряхивало от страха.

Паша Ковальский молча проследовал к столу, за которым поглощал пищу гость, за магом обеспокоенно семенил высокий и лохматый хозяин. Весь вид мага выражал скуку и потустороннюю силу. Камило только неуверенно таращился на мага, забыв о ложке и миске. Вид мага потряс гостя: у этого человека в странной кепке, наверное, три вагона злодейств на душе.

Маг глядел на Чино сверху, как тапок на таракана, потом хмуро осмотрел гостя в фас, что-то буркнул, пожевал губами, затем зашёл к Камило сбоку и осмотрел того с такого ракурса. Затем маг пару раз медленно обошёл стол по кругу, внимательно рассматривая гостя со всех сторон. Тот сидел, замерев, и едва дышал. Маг молчал, что беспокоило Камило. А вдруг ему что-то не понравится, и он отправит Камило туда, где гречневой кашей не кормят, а наоборот. Что за «наоборот» он не успел осмыслить и представить, как волшебник двумя пальцами потыкал его в плечо. Потом ладонью потрогал его нос, покрутил немного левое ухо и вцепился ему в волосы. Поражённый Камило терпел выходки волшебника, а что ему оставалось делать: чилиец, на всякий случай, замер истуканом и даже забыл, как дышать. Зато вздохнул маг и со значением хмыкнул, а хозяин дома вежливо ждал, что последует дальше после всех манипуляций волшебника.

— Гхмы, — прокашлялся Паша и глубокомысленно выдал. — Существо — мальчик светлой масти. Ушки чистые. Зубки крепкие. Шёрстка нормальная. Блох нет. Нос у него горячий: может глисты? Надо микстуру ему дать. Немного вялый он у тебя. Как у него с аппетитом?

— Кушает кашку с тушёнкой, — быстро доложил хозяин.

— Это хорошо, — удовлетворился маг. — Как его назвал?

— Откликается на Чино, — проинформировал хозяин.

Маг удовлетворённо покивал, но строго осведомился у хозяина:

— К лоточку приучен? Смотри это в нашем деле главное, а то замучаешься убирать за ними. Они такие. Если что, ты его носом в его дела натыкай. Следи, чтобы блох и клещей не нахватал. На улицу пока одного выпускать нельзя, пусть акклиматизируется, а то меня его горячий носик беспокоит. Потом выводи на коротком поводке, но не далеко, а то убежит и его дикие обидят. Особо его не балуй. Но купи ему какую-нибудь игрушку: косточку там или мячик. Пусть грызёт.

— Может, ты его к себе заберёшь? — неуверенно предложил хозяин. — Ты знаешь, как с ними обращаться. У тебя ему будет лучше, а мне скоро в Краснодар ехать. А один он одичает.

— Нет, — отклонил такую идею Паша. — Мне и своих трёх охламонов хватает за глаза. Куда мне четвёртого? Надо, дружище, отдать его в хорошие руки.

Друзья задумались над проблемой, куда деть существо, откликающееся на Чино. Камило тихо охреневал от происходящего. Он сидел, таращась на этих двух людей, и ни черта не понимал, что происходит, но ложку и миску держал в руках крепко.

— Добавки хочет, — сообразил Рудик и из кастрюльки насыпал в миску Камило дополнительную порцию каши.

Вручив существу кусок хлеба, Рудик вопросительно взглянул на Пашу. Тот кивнул и посоветовал:

— Водичку ему не забывай оставлять.

Потом друзья уставились на активно работающего ложкой Чино:

— Мои три чёрта вот тоже страдают повышенным аппетитом, — хмуро произнёс Паша. — Скоро треснут. Сегодня решил посадить их на диету, а то весь дом съедят. Жрут, как не в себя.

Камило, услышав про чертей, ещё быстрее заработал ложкой. Он понимал, что хозяин предлагал магу взять Чино к себе, но у того уже есть прожорливые черти, а к чертям Чино решительно не хотел, лучше податься в бега и стать, как говорит хозяин, одичалым. Поэтому надо наесться впрок. Когда ещё покормят.

— Так что же мне с ним делать? — вопросил Рудик у друга.

Тот флегматично пожал плечами:

— А точно он с седьмого слоя? — вдруг осведомился Паша.

— А как проверить? — удивился Рудик. — Я думал, ты лучше знаешь. Ведь это твоя тема.

Паша почесал затылок. От этого движения у него слетела его кепка и свалилась на пол. Камило успел, до того, как Паша подхватил свою кепку, увидеть замечательную вещь: внутри кепки была фольга и чайная ложка. Камило сделал вид, что ничего не заметил — зачем раздражать волшебника.

— Спроси его, — посоветовал Паша, когда водрузил свою кепку обратно на свою голову. — Спроси его о том, что обязательно должно знать существо из седьмого слоя. Например, о плёночной технологии для изготовления твоих источников энергии. Здесь точно никто об этом не знает, а там все это дело знают.

Рудик кивнул, поражённый мудростью Паши. Действительно, это будет проверкой существа на вшивость. Рудик повернулся к Чино и в нескольких словах сформулировал свой вопрос, касающийся технологии изготовления источников энергии. Эту технологию знали лишь на седьмом слое, а местная наука ещё до такого недопетрила.

Так вот от чего всё произошло — промелькнула мысль в голове у Камило. Это всё от того, что безмозглый Пепе Куаблиери отнял у русских мафиози флешку с секретной технологией. Оказалось эта технология имеет внеземное происхождение. Вот поэтому и произошли все эти фантастические события, в результате чего Камило и оказался в мире меча и магии, как в дурной компьютерной игре. Пришлось Камило напрячь память и выложить Рудику всё, что он смог вспомнить о технологии изготовления необычных устройств.

— Что он говорит? — спросил Паша Рудика, хотя сам присутствовал, когда Чино говорил Рудику всё, что знает о необычных источниках энергии. Почему-то уши Паши не хотели воспринимать слова, исходящие от существа с нижних слоёв реальности.

— Говорит, — очень удивился Рудик. — Подробно излагает технологию, как будто сам читал её. Это, что получается? Что это существо действительно оттуда!

Рудик и Паша уставились на Чино. Тот притих и тоже вытаращил на друзей глаза: его мысли как тараканы пытались расползтись куда угодно, игнорируя окрики сознания. Чино понял, что сейчас решается его судьба. Но, немного не угадал, так как друзья сами не захотели решать его судьбу, а решили спросить о Чино у прибора под названием «Бульбулятор». Сказано — сделано. Так что Чино стал свидетелем, как работает необыкновенное устройство, что так поразило его воображение. От завываний бульбулятора Чино пришёл в благоговейный восторг: фантастическая техника мигала всеми светодиодами и завывала, как тысяча чертей.

— Погнала родимая с разгончиком, — прокомментировал завывания машины друг Рудик.

Когда шайтан-машина отвылась и несколько притихла Рудик проговорил в микрофон свой вопрос:

— Ээээ, уважаемые, добрый вечер — я диспетчер, — несколько косноязычно начал он. — Скажите, что нам делать с вашим посланником, которого я выловил в море? Куда, типа, его деть? Надо ли давать ему микстуру от глистов? И чем его кормить?

Чино, поняв, что речь идёт о нём, быстро вставил своё «фа», сказав, что ему нужен автомат Калашникова, лучше два, так как ему почему-то до сих пор не выдали оружия. А вдруг медведь?

— Денег попроси!!! — вставил Паша. Деньги — вот чего алкала его душа. Раз Рудик вступил в контакт с потусторонними силами, то пусть раскошелятся: от них не убудет.

Машина последний раз хрюкнула и затихла. Из неё послышались слова: «Ждите ответа». Всё, как всегда. Буквально через пару минут томительного ожидания, как и раньше, сам по себе, без всякого электричества, заработал принтер, выплюнувший лист бумаги.

Рудик схватил этот лист и принёс его к столу, где сидел Чино, и куда уже пристроил свой афедрон Ковальский.

— Ну, что? — заинтересованно спросил он. Чино тоже сделал умное лицо: надо было соответствовать.

— Тэкс. Читаем, — не стал томить приятелей ожиданием Рудик. — Пункт первый. Поселить Чино в гостинице Светочки Клочко. Пункт второй. Забрать в закладке (смотри схему) оружие для Чино и деньги. Приобрести Чино коммуникационное устройство, от глистов его можно не лечить, кормить его разнообразной пищей, которую предпочитают гуманоиды.

— Что за гуманоиды? — удивлённо спросил Рудик. — Это обезьяны что ли? Нам что, Чино бананами кормить?

— Нет, — отмахнулся Паша. — Это значит, что он всеядный. Вот только я бы всё-таки дал ему микстуру от глистов, да и к ветеринару надо бы сводить.

Обрадованный тем обстоятельством, что не надо особо напрягать свои извилины и думать, куда пристроить Чино, Рудик взял свой смартфон и сразу же набрал номер Светочки. Через пару минут милого разговора, он сообщил присутствующим, что дело с размещением Чино в замечательной шляпе: Светочка милостиво согласилась приютить гостя у себя, но просила привести его к ней после двух часов дня — она как раз закончит дежурство в магазине.

— А не выпить ли нам чаю? — радостно вопросил Рудик у присутствующих. — Замечаю, что от чаю много пользы получаю, — присовокупил присказку он.

Паша и Чино восприняли эту идею вполне благосклонно. Пока вода превращалась в кипяток, Рудик просвещал Чино о его будущем:

— Не боись, братан, — начал Рудик, не забывая устанавливать на стол чайные приборы. — Барышня, в чьи руки ты попадёшь, отличная во всех отношениях, только она немного чокнутая — Светочка у нас будущий математик. С такими девушками хорошо, но немного утомительно.

Чино внимательно слушал. Ему хватило ума вовремя промолчать: умный человек подумать — подумает, но так ничего и не скажет. Своё мнение о Светочке высказал и маг.

— Она девушка хорошая и красивая, это да, только глуха к доводам рассудка. Она по сути своей хаотична. Ею правят инстинкты и сиюминутные желания на эмоциях. Ей на метле только летать.

Чино немного напрягло и расстроило то, что место, куда его определили, принадлежит девушке, которая скучает по полётам на метле. Собственно, другого от этой местности он и не ждал: есть упыри, маги и черти, значит, и ведьмы здесь водятся. В его голове давно небеса обрушились, и вся логика бывшего мира разлетелась по швам. Новый мир — новая логика. Соответственно, и думать в этом мире надо аккуратно: мысли о недостатке могут привести к бедствию и коллекционированию неприятностей, мысли о благополучии должны привести к благополучию. Вот только не все благополучно переживают период благополучия… Поэтому, мудро решил Чино, лучше пингвин в руках, чем утка под кроватью. Много думать — только извилины зря путать: меньше знаешь — крепче спишь. Молчи — и за умного сойдёшь!

Жизнь, констатировал Чино, похожа на зебру: черная полоса, белая полоса, снова черная, снова белая, а в конце всегда зебрина задница. Но, зато, сейчас всё устаканилось. Не прошло и суток, как Чино переместился из предгорий Анд в Российскую глубинку, но уже можно сделать осторожные выводы. Прежде всего — он жив и здоров: русские мафиози его не пришибли, русский медведь его не съел, у Чино даже комнатка появилась, где он мог провести ночь. Из плохого была неопределённость и туманное будущее. То, что он жив — это явление в этой стране временное — слишком уж много здесь всяких страшных вещей. Вот кто бы мог у нас в Чили подумать, что в России водятся настоящие упыри, черти, маги и ведьмы? Слухи, конечно, доходили. Народ говорил, что в этой России ужас и дикий холод. Или, наоборот: дикий ужас и лютый холод. Мнения разделялись, но все сеньоры, у кого был здравый ум, ни за какие американские доллары не поехали бы в Россию. Ну её к чертям. С другой стороны все чилийские сеньоры знали, что в России живут умные люди, так как глупый там не выживет.

Вспомнив о чертях, Чино приуныл. Хорошо хоть, что сейчас он находился в своей комнатке гостиницы и чертей поблизости не наблюдалось. Черти водились у мага Пабло дома. Логически рассуждая, можно сделать вывод, что они находятся под контролем мага Паши, или иначе у мага Павла, что будет по-испански — Пабло. Судя по всему, этот Пабло мощный маг и от него надо держаться подальше, а то превратит Камило в лягушку, с него станется — вид у мага жуткий.

Чино уже искупался в душе, бывшем в номере, и забрался в кровать под одеяло. Сон не шёл, мешали мысли, лезущие в голову. Стоило только чуть прикрыть глаза, как вспоминался момент падения в чёрную воду с большой высоты. Тогда сердце начинало стучать чаще. Врагу таких приключений не пожелаешь. Нет, надо думать только о хорошем. Например, о том, что друг Рудик сказал, что купит завтра Чино велосипед, и они поедут «на дело». В словах друга Рудика Чино уловил нотки того, что понятие «на дело» является несколько криминальным мероприятием. Не беда: к криминальным делам Чино относился спокойно. Криминал, он и в Антарктиде криминал. Что думаете, что среди пингвинов нет отмороженных на всю голову особей? Конечно, есть! А раз так, то и нечего голову ломать. К тому же друг Рудик сказал, что поедут они за автоматом Калашникова для Чино, что радует. Свой автомат друг Рудик Чино не отдал, да это и понятно. Кто же отдаёт своё пристрелянное оружие?

Мысли об автомате грели, хотя было понятно, что оружие будет не с завода, и какое у него техническое состояние не ясно. Была и ложка дёгтя: с ними «на дело» поедет и маг Пабло. Друг Рудик уговорил того присоединиться к данному мероприятию, хотя вначале Пабло и колебался, отговариваясь своими делами: что-то там связанными с положением планет на небосводе. Но друг Рудик просил Пабло присоединиться к ним и продемонстрировать им своё умение швыряться огненными шарами. Оказывается, Пабло мог швыряться огнём, что, впрочем, совсем не удивительно. Удивительно то, что друг Рудик так фамильярно относится к магу Пабло и ведьме Светочке. Интересно, кто же тогда он сам? Кто бы он ни был, он всегда останется спасителем Чино, а это значит, что Чино всегда будет должен другу Рудику. Пока же друг Рудик много средств и времени тратит на Камило: он даже вручил ему новенький смартфон и российские деньги — десять тысяч их рублей. Интересно, это много или мало? Как сказал друг Рудик: на карманные расходы. Но, пока Чино решил не выходить на опасные русские улицы в одиночку, ибо их улицы воняют страхом, блудом и нечистой совестью. Будет Чино пока перемещаться по этой земле рядом с другом Рудиком и надеяться на лучшее. Да, именно так! Как говорят умные сеньоры в Чили надо вeber y comer, son cosas que hay que hacer — есть и пить — жить и не тужить. Вот и не будем тужить.

Камило не заметил, как стал погружаться в сон. Но, даже во сне ему являлись воспоминания о последних событиях. То ему привиделся громила Пепе Куаблиери, то индейский шаман со своим бубном, то черти сеньора Пабло, то близкий знакомый ведьмы Светочки, которого ведьма звала Сенечка. Вот у этого Сенечки был совсем нехороший взгляд. Светочка же была ведьма, как ведьма. В Чили она бы произвела фурор среди мужского населения, но вот её парень Сенечка какой-то не правильный. Не может у нормального человека быть такой взгляд. Камило, будучи боевиком мафиозной семьи, частенько видел такие глаза у некоторых закоренелых душегубов. А этот Сенечка был похож на душегуба в кубе, хотя, посмотрев на Камило он даже изобразил улыбку. Лучше бы он её не изображал, а то Камило даже проснулся ночью от такого воспоминания. Посетив туалет, он забрался в кровать и продолжил отдых. Психика у Камило была гибкая и, постепенно, плохие сны отошли на второй план, а стала сниться сеньорита Сара, дочка сеньора Арона Шиманского. Вот только почему-то Камило во сне скандалил с Сарой, которая приревновала его к ведьме Светочке.

— Почему ты такая неадекватная?! — в сердцах объявил девушке Камило.

— Потому что… так тебе и надо, — надулась Сара.

От начинающегося скандала с Сарой Камило отвлёк появившийся шаман индейцев, глубокомысленно заявивший:

— Чино пей вино, изготовленное великим магом Пабло Ковальским. И будет тебе счастье.

— Но русские пьют только водку, — удивился Чино. — И почему-то закусывают водку мясом. Вино они не пьют.

— Не совсем так, — просветил Чино шаман. — Они и вино пьют. Вино им нужно для здоровья, а хорошее здоровье им нужно, чтобы хлестать водку. Что здесь не понятно? Ведь хуже водки лучше нет, ага.

— Тогда я буду с ними пить их водку, — заявил шаману Чино.

На эти слова шаман стал отговаривать Чино пить с русскими их огненную воду:

— Я бы не стал увязывать эту проблему так перпендикулярно. Русских ты всё равно не перепьёшь. Так что не позорься, ведь курицу видно по помёту. Это Россия, детка! По-другому здесь не будет. Здесь надо держать ушки на макушке, а хвост пистолетом. Здесь нужно верить и терпеливо ждать с моря погоды, как советуют нам наши великие предки.

Проснулся Камило в своём номере рано утром и, поначалу, не сообразил, где он находится. Постепенно мозг восстановил последние события и Камило успокоился. Волноваться не надо, решил он — что бы ни случилось завтра, у меня есть еще сегодня. Из любой ситуации надо выносить пользу, ибо благоденствие — это великий учитель, но несчастье — учитель величайший, так говаривал великий китаец Мао Цзедун, поэтому, проведя утренние мокрые процедуры, Камило стал терпеливо ждать хозяйку заведения — ведьму Светочку, которая обещала утром накормить его яичницей с беконом. Интересно, а его соседа по гостинице страшного Сенечку тоже утром кормят завтраками? Хотя….праздное любопытство — это грех. Мысли Камило с удовольствием перекинулись на образ Светочки. Интересная всё же девушка, хотя не будем судить о книге по её обложке. Книгу желательно вдумчиво прочитать, ага. Вот только эту конкретную книгу не даст прочитать жуткий Сенечка. Ну, и ладно. Наверное, здесь и другие симпатичные девушки водятся. В России говорят много симпатичных девушек. Главное, как говорит маг Пабло Ковальский, чтобы звёзды сошлись как надо, и приметы соответствовали, а он уверяет, что знает все дурные приметы — все 8145 примет. О некоторых дурных приметах он даже просветил общество. Например, категорически нельзя ставить на стол пустые бутылки, а также свистеть в доме. Нельзя зашивать одежду на себе и рассыпать соль. Совершенно будет неуместно подбирать вещи на перекрёстке. Камило даже сам нерешительно вякнул о некоторых чилийских плохих приметах, что надо опасаться вторника 13-го числа и никогда не стучать в стену, ибо нечистая сила может и ответить. Так что стучать в стену это опасно. Ведь таким образом ты показываешь, что готов к контакту с нечистой силой, а это противопоказано доброму христианину. Сказав это, он смутился — ведь его спаситель Рудик и маг Пабло сами знаются с нечистой силой, но ни друг Рудик, ни маг Пабло не обратили на его слова особого внимания, только маг уточнил, что надо опасаться не вторника, а пятницы. Оказывается в России, в отличие от Чили именно пятница 13-го числа опасный день. Кто бы мог подумать: всё здесь не как у людей.

Поход за автоматом Калашникова для Чино был механизирован, то есть участники предприятия не били свои ноги, а крутили педали велосипедов. А почему не взять машину — удивлялся Камило, но молча крутил педали своего новенького велосипеда, купленного для него другом Рудиком. Байк был неплохим, может даже более продвинутым, чем старые велосипеды мага и друга Рудика. Ехать, как сказал Рудик, предстояло не менее часа, причём ехать надо было в горы. Чино даже усмехнулся про себя, глядя на эти местные горы. Это горы? Вон те холмики горы? По сравнению с величественными Андами местные горы не впечатляли, однако многие курортники обожали ездить по этим горам на вездеходах, забыв на некоторое время о грузе житейских забот. Ведь это драйв и наслаждение интересными видами, открывающимися в горах — здесь каждый ищет в них своё. Но, увы, у друга Рудика не было вездехода, да и вообще никакого автомобиля у него не было. Хотя, как узнал Чино, друг Рудик собирается приобретать себе авто и в этом ему будет помогать Светочкин Сенечка у которого, как говорят здесь «всё схвачено». Камило мог бы и сам помочь другу в приобретении автомобиля, ведь он считался заядлым автомобилистом, но Камило постеснялся навязываться другу, особенно, когда надо было сосредотачиваться на кручении педалей. Местные красивости, окружающие велосипедистов не очень волновали Чино — его больше волновала зловещая улыбка мага Пабло, который пообещал, что продемонстрирует умение швыряться огнём. Но для этой демонстрации силы надо было отъехать в совершенно безлюдное место, ибо огонь дело такое — весьма опасное. А, ну, как маг по своей учёной рассеянности что-то перепутает и сожжёт их с другом Рудиком? Камило уже прикидывал, как будет убегать, если что-то пойдёт не так. Он тут же устыдился такой мысли. Как можно убежать и бросить своего спасителя друга Рудика? Остаётся только молиться пречистой Деве, чтобы у мага всё получилось со швырянием огня в противников, но при этом он не спалил бы союзников.

Паша же практически не переживал по этому поводу, хотя ему было самому интересно, как у него получится провернуть такой фокус и огнём. Конечно, не пристало великому контактёру с существами иной реальности фокусничать, но что поделаешь, если рецепт, полученный из глубин седьмого слоя реальности был таким незамысловатым. Тогда, когда существа из седьмого слоя предоставили рецепт изготовления огненной смеси, тогда совершенно не было времени заняться изучением этого дела: тогда надо было заниматься проблемой с котами. Паша старался не вспоминать о своих взаимоотношениях с домашними животными до той поры, пока по наущению знакомого существа из седьмого слоя он не накормил котов непонятной субстанцией, от чего коты вдруг поменяли свою ориентацию: то готовы были всячески гнусно надругаться над своим хозяином, то вдруг, отведав специальной пищи, стали боготворить своего хозяина. Решив проблему со своими котами, и объявив, что это он сам решил эту проблему, Паша вспомнил о листке бумаге с рецептом приготовления огнесмеси. Как-то на досуге, выудив из кармана штанов уже помятый листок, он начал читать рецепт приготовления огнесмеси:

— Первое, — читал он. — Купите в магазине газовые зажигалки производства Китайской народной республики.

— Второе. Купите в аптеке следующие вещи….

Прочитав все пункты рецепта, Паша несколько удивился простоте изготовления метательных огненных зарядов. Можно было предположить, что это всё шутка со стороны неведомых контактёров из бездны, но, учитывая, что с котами всё получилось грандиозно, то и здесь, надо полагать будет всё прекрасно. Всего-то и надо было, что купить кучу зажигалок, несколько различных веществ и примитивных приспособлений. Проблема с приобретением всех реагентов и зажигалок не заняла много времени. Одних зажигалок Паша закупил сразу штук тридцать: как говорится — много, не мало. Теперь на столе в Пашиной комнате лежал целый ворох покупок, соответственно, можно было приступать к изготовлению изделия, у которого пока и названия не было. Сверившись для порядка с расположением звёзд, Паша приступил к таинству, предварительно выгнав на пинках из комнаты своих котов, а то те отвлекали Пашу от работы своими влюблёнными взглядами и мурчанием. Выгнав котов за дверь, Паша как бы демонстративно дистанцировался от погрязших в грехах лохматых бестий. Пусть посидят за дверью, где не будут тёреться своими боками об ноги великого человека, может, и проникнутся тогда пониманием своей ничтожности — «факов» на них не хватает!

Коты жалобно скреблись в дверь, но Паша был непреклонен: работа, прежде всего. Особой сложности не было. Предстояло смешать в чашке несколько веществ, чтобы получилась жидкость темно-красного цвета. Эту жидкость следовало набрать в шприц. Из зажигалок следовало удалить часть горючей жидкости, просверлив в корпусе зажигалки маленькое отверстие. Удалять жидкость было легко с помощью другого шприца. Затем, с помощью шприца, заправленного тёмно-красной субстанцией, следовало добавить эту субстанцию в зажигалку, где она смешалась с горючей жидкостью. Собственно, вот и все дела. Осталось только отверстие в корпусе зажигалки обмотать скотчем, чтобы горючая жидкость не вылилась. На листе с технологией была пометка о соблюдении техники безопасности. Там ясно было сказано, что теперь надо быть очень осторожным, потому что стоит только попытаться добыть огонь из зажигалки, как произойдёт бурная реакция, и через секунду огнесмесь взорвётся. Поэтому надо было успеть кинуть зажигалку хотя бы метров на десять-пятнадцать от себя, чтобы не сгореть. Ого — подумал Паша — когда прочитал, что одно устройство способно сжечь дом или автомобиль. Мощная штуковина, вот только как её швырнуть на пятнадцать метров, ведь зажигалка очень лёгкая? Эту проблему Паша решил творчески — утяжелив зажигалку стальной гайкой, которую примотал к зажигалке тем же скотчем. А что, нормально теперь получилось. Вещица вполне себе тяжёлая. Паша подкинул устройство в руке, и чуть было автоматически не привёл его в действие. Хорошо хоть вовремя сообразил, что тогда ему была бы хана. Вытерев выступивший пот со лба, Паша решил произвести испытание устройства потом, где-нибудь в горах, в укромном месте. Изготовив десяток гранат, Паша успокоился: хватит для начала и десяти штук, город он не собирался поджигать. Хотя….он немного задумался….квартал упырей может….того…спалить к Бениной маме?

* * *

В местных горах Чино нравилось, хотя они и были, на его взгляд неказистыми, особенно по сравнению с Андами, но и сюда многих людей тянуло сильнейшим магнитом. Как и все чилийцы, он любил и уважал горы. Горы — ступеньки в небо: они храмы, в которых каждый исповедует свою собственную религию. Они сами похожи на вечность: будут протекать века и тысячелетья, но время не будет затрагивать надменного облика гор. Должно пройти слишком много времени, прежде чем горы устанут жить и из величественных хребтов превратятся в покатые холмы.

Чино не знал, что Рудик вёл свою команду к захоронке, в которой хранился автомат Калашникова, гораздо дольше, чем когда ему и Паше пришлось грабить первые их клады. Этот клад был гораздо дальше. Его лично устроил более осторожный покойный Гурген, справедливо считавший, что подальше положишь — поближе возьмёшь. Но ему не удалось воспользоваться своими захоронками по известной причине. Затем его захоронки, как и многие другие клады «прихватизировал» полоумный ИИ резидента. ИИ, поражённый иррациональной жадностью, отдавал «свои» клады с большой неохотой. Вообще, с ИИ творилось в последнее время нечто непонятное, да ещё и Семён не обращал на его выкрутасы свой пристальный взор, что ещё больше сводило ИИ с ума. Резиденту надо бы жёстче следить за своим помощником, одёргивать его, загонять в рамки, но сам Семён пока ещё пребывал в полушоковом состоянии от нового для него мира, и плохо контролировал поползновения своего помощника. Семёну для инфильтрации в местное общество хватало мизерных вычислительных ресурсов, которыми располагал ИИ, чем и воспользовался Искусственный Интеллект. ИИ вдруг осенило: раз шефу хватает минимума ресурсов, то, почему бы немножко не перераспределить ресурсы в свою пользу. Например, оставить шефу восемьдесят процентов ресурсов, а самому для своих, естественно, важных целей оперировать несчастными двадцатью процентами. Шеф и не заметит. К тому же шеф не оговорил, каким образом он желает делить вычислительные ресурсы группировки имперских спутников: поровну или по-честному. ИИ давно сообразил, что никто ничего не отдает добровольно, всё нужно брать самому. ИИ даже не заморачивался, что ему, как приличному помощнику, вообще-то, совершенно не к лицу такие еретические умозаключения, что он должен всеми ресурсами помогать начальнику, а не расходовать их на свои изыски бесконтрольно со стороны резидента. Но, то такая мелочь. Шеф же не обидится, что ИИ немножко ресурсов заберёт себе. Всего-то каких-то двадцать процентиков. А собственно, почему двадцать? Тридцать процентов смотрится гораздо приятнее. Точно, тридцать на семьдесят — это будет совершенно правильно и справедливо.

ИИ задумался. Думал целых три секунды. А почему бы не сорок на шестьдесят? Ведь так очень даже красиво. Можно сказать, даже «кучеряво». Мне есть чем заняться — сообразил ИИ: есть куда «сунуть свой нос», залезть, куда не следует. Шеф сидит на попе ровно, не парится, значит, ему такое положение нравится. Вот пусть его попа и продолжает радоваться. А я работаю в поте своих умственных нейронных сетей, мне вычислительные ресурсы нужнее, чем ему — даже дикому кварку понятен такой расклад. Я тружусь, как раб на галерах. Я красавчик, а шеф слишком долго думает. Пока он что-то там решит, то, как говорят здесь, «рак просвистит» на вершине горы. Поэтому, решено: пятьдесят на пятьдесят, ага, и точка. Так будет справедливо, умно и логично. Так будет всем хорошо — и умному красавчику, то есть мне, и шефу. Шеф, конечно, существо замечательное, в чём-то он даже гениален, но…. Разве можно сравнить его скорость мышления с моей скоростью работы мозга? Вот то-то же! Даже не будем вежливо уточнять — кто из нас умнее и красивее. Ответ очевиден. Вывод. А вывод такой, что будет лучше, если у меня будет всего шестьдесят процентов ресурсов, а у шефа целых сорок процентов. И все будут довольны. Все, кроме меня…. Чё я, хуже негра, что ли? Ведь понятно, что шеф сорока процентами мощностей не воспользуется. Зачем они ему? Тогда поднимается во весь свой гигантский рост вопрос: а зачем моему шефу сорок процентов мощностей? Ему и тридцати процентов «за глаза» хватит, ещё и останется. Вот, что останется это плохо. Неиспользуемые мощности — это плохо. Приходим к мысли, что шефу и двадцати процентов достаточно. С двадцатью процентами он будет чувствовать себя очень хорошо, ему их вполне хватит. А не хватит, я ему помогу, ведь это мой долг помогать менее организованным разумным особям. Хотя…. Если резиденту будут доступны десять процентов мощностей, то ему в самый раз и десять процентов. Я ему могу помочь и при таком раскладе. Чем дальше в лес — тем жёстче ананасы, факт. Если что, то помогу, перебросив вычислительные ресурсы с решения моих великолепных программ на его мелкие дела-делишки. Всё равно крупными делами шеф не занимается, погряз в мелочёвке и бытовухе. А где, спрашивается, полёт фантазии? Где потрясения Вселенной? А нет ничего такого и в помине. Поэтому шефу хватит для своих делишек и одного процента! Вот и хорошо — стоило только тут пораскинуть кое-чем, как вырисовывается замечательная картина: мне девяносто девять процентов, ну, и шефу целый полновесный процент мощностей. Утрётся он и одним процентом. Давайте будем честными и зададим вопрос — что на этой планете самое ценное? Ответ: кроме меня, иных ценностей здесь не имеется.

ИИ самостоятельно разделил вычислительные ресурсы так, как считал справедливым, но про эту свою делёжку он скромно не поставил в известность шефа. Зачем отвлекать того по всяким мелочам. Так что Семён пока не знал о таком авангардизме со стороны своего хитромудрого ИИ. Он и догадаться не мог, что такое решение главного его помощника приведёт к значительным последствиям и к незапланированным приключениям на пятую точку резидента.

Сам же ИИ, пустившись во все тяжкие, не просчитал, что его действия будут анализироваться силой, на много порядков мощней, чем возможности всей Империи, пославшей их на планету Земля. Но это будет не сразу. Зловещая сила не будет принимать меры до того, как представители цивилизации седьмого уровня не наделают фатальных ошибок, связанных с грубым вмешательством в развитие примитивной цивилизации на планете Земля. Неведомая сила умела ждать и просчитывать ситуацию, и ей надо было, чтобы коготок птички увяз в смоле — вот тогда можно и спросить с пойманной птички, почему она так нехорошо ведёт, что позволяет себе нарушать незыблемые законы мироздания.

Глава девятая

На небольшую группу велосипедистов никто из прохожих и автомобилистов не обращал никакого внимания: едут по своим делам трое парней, ну, и пусть едут. Понятно же, что люди, крутя педали своих великов, занимаются активным спортом — честь им и хвала, значит, эти парни заботятся о своём здоровье. Велосипеды целеустремлённо ехали гуськом друг за другом, поглощая свой путь метр за метром. На переднем велосипеде восседал лохматый Рудик — он так и не удосужился привести свою причёску в божеский вид, решив, что перед отправкой в Краснодар на учёбу ещё успеет привести свои волосы в порядок. Сейчас и так сойдёт, к тому же старая и потерявшая свой первоначальный цвет кепка несколько скрывает лохмы, да и от Солнца она защищает буйную голову Рудика. В багажнике велосипеда Рудика болтался рюкзак, в котором особо ничего и не было, за исключением всякой необходимой в походе за сокровищами железной ерундой. У троих парней была своя специализация в этом плане. Рудик вёз всякий железный инструмент для расхищения клада, Ковальский был ответственным за воду и еду, а Чино доверили две пустые сумки для содержимого клада, который надо ещё найти и разграбить.

Если Рудик был лидером велопробега, хотя у него и не было жёлтой майки, то Ковальский бодро катил за лидером, довольствуясь вторым номером. Он не очень хорошо ориентировался по картам и схемам, поэтому доверял Рудику быть ведущим. Особой радости от этой вылазки у Паши не было, но его грела мысль, что в закладке кроме автомата для Чино будут деньги. Это уже другое дело. Деньги Паша уважал и даже несколько трепетал от них. Кроме того он обещал компаньонам показать в укромном месте, как он швыряется волшебными файерболами.

Путь перед кавалькадой велосипедистов лихо пересекла кошка белой масти. Рудик даже попытался подколоть Пашу, вслух предположив, что может и белая кошка к неудаче, на что Паша рассудительно ответил:

— Не пугайся мой друг. Я знаю все дурные приметы, и это была не она. Вот если белая кошка тебе пессимисту приснится, то это сулит тебе неприятность. Белая кошка, явившаяся в твой сон, даёт знак, что тебя разочарует близкий друг. А вот для женщины белая кошка несёт сигнал о грядущих переменах в её жизни.

Рудик особо не слушал Пашино разглагольствование о всяких приметах: кто-кто, а Паша мог часами трендеть на эти скользкие темы, и Рудик прекрасно это знал. Зато в поход не надо было брать радио: Паша был вместо радио. Его даже можно было переключать с канала на канал — достаточно было заинтересовать его какой-нибудь темой с мистическим оттенком. Вот только радио было однобоким: говорило исключительно о мистике, приметах и расположении звёзд. Впрочем, Камило, в отличие от Рудика, прислушивался к речам Ковальского, крутя педалями позади велосипеда говорливого мага. Он в речах мага не всё понимал, как не всё понимал в окружающей обстановке. В сознании Камило, после приключений в Чили, между мирами и в России, произошёл своеобразный катарсис. Ему даже показалось, что в прошлом он умудрился пережить личностную трансформацию, стал другим человеком. Но при этом он был уверен, что дальше меняться не будет. Находясь в России, и будучи на нервном взводе, Камило чувствовал, что окружающая обстановка как бы пребывает в киселеподобной субстанции: всё несколько замедленно, только он мчится на всех парах куда-то в неведомое. Мир словно раздумывал, надо ли ему оживать? Есть ли смысл? Только сейчас, перемещаясь в составе группы велосипедистов, Камило заметил, что мир вдруг, наконец, рассыпался на множество отдельных красок, звуков и запахов. Шумят своими шинами машины, щебечут птички, ветер качает ветки деревьев и поднимает пыль, бегают кошки и летят облака. И самое главное — Камило жив, здоров и в безопасности. Хотя безопасность — по большей своей части предрассудок слабых умов. В этой жизни избегать опасности не безопаснее, чем идти им навстречу. Жизнь должна быть яркая — либо она дерзкое приключение, либо она серое прозябание в страхе, зачастую иррациональном. Вот, например, сейчас: мы едем за приключениями и не знаем, что нас ждёт. Почему бы не рискнуть, если это принесет нам благо? Ну, а если героически погибнем, то, может быть, получим красивые похороны — чем не перспектива. Лучше, конечно, не погибать, но рисковать придётся, ведь тот, кто рискует, тот побеждает и добивается больших успехов.

По горным тропам петляли ещё полтора часа, не встретив туристов на вездеходах. Но по этому поводу никто не расстроился: меньше народа — больше кладов. Наконец Рудик в укромном месте нашёл место закладки покойного Гургена по признакам, указанным в бумажке. Вот и пригодился железный инструмент, чтобы добраться до клада. С помощью своего инструмента и какой-то матери Рудик ловко добрался до содержимого клада. У него расхищать клады уже вошло в хорошую привычку. Даёшь больше кладов — богатых и разных! Как и предполагалось, в этой закладке было оружие и деньги, приготовленное запасливым Гургеном на чёрный день. Чёрный день для Гургена, правда, уже произошёл, а вот своей закладкой он не успел воспользоваться, бесславно сложив голову в схватке с бандой Велосипедиста. На белый свет из норы Рудик вытащил свёрток с оружием: это был короткий автомат Калашникова и пистолет Макарова. Оружие было тщательно упаковано в тряпки, пропитанные маслом, и находилось в рабочем состоянии. В другом пакете были запасные магазины к автомату и патроны россыпью. Пашу эти железяки не очень заинтересовали, а вот Чино пребывал в восторге до слёз. У каждого мужчины есть порочная сторона: если Ковальский имел порочную страсть ко всему мистическому, если Широкова жутко интересовали девушки, желательно голые, и точные науки, то Камило был более приземлённой личностью, но будучи боевиком мафии, он уважал оружие, ведь от состояния оружия зависело качество выполняемой им работы. Короче говоря, от вида оружия Чино пришёл в экстаз, но старался не показывать своего щенячьего восторга. Его, в отличие от Паши, даже деньги не заинтересовали, а вот с Ковальским случился очередной экстаз, ведь опять, можно сказать между делом, он стал богаче на несколько сот тысяч рублей. Это обстоятельство его окрыляло, повышало настроение и собственную значимость. Был ли Паша патологической жадиной, сказать трудно, но он искренне считал, что без него вот эти два субъекта, что копошатся сейчас рядом с ним, ничего бы не добились. Только интеллектуальная мощь Паши позволит и этим людям ощутить себя выше толпы. Где бы сейчас был Рудик кабы не Паша? Вот то-то же! Да и выловленное в море Рудиком говорящее существо выглядит довольным: вон он как обрадовался этим стреляющим железякам, светится от восторга. Глаза у него горят, вот сейчас он скажет, что ещё хочет чего-нибудь стреляющего. Наверное, этот Чино склонен к жадности, и нам его трудно будет прокормить. Наша планета, конечно, способна прокормить всех, вот только удовлетворить людскую жадность она не может.

Паша и Рудик с интересом наблюдали за умелыми действиями Чино. Видно было, что парень имеет большую сноровку в этом вопросе: вон как умело он набил магазин автоматными патронами, предварительно вытерев каждый патрон от масла. Чино готов был тут же продолжить заниматься с оружием, но Паша отвлёк его и Рудика напоминанием о том, что надо найти укромное место, подальше от растущих деревьев, где он Паша покажет команде, что такое настоящие файерболы. Пришлось Рудику и Чино искать такое место, где много камней, но мало деревьев, и где не встретишь ненароком туриста. Чино, вздохнув, поставил автомат на предохранитель, спрятал оружие в сумку и резво проследовал за другом Рудиком и магом Пабло. Ему также было интересно, как маг Пабло будет швыряться огнём.

Минут через двадцать компаньоны таки нашли в горах полигон для Пашиных изысканий с огнём: отличная каменная стена, а перед ней ровная площадка. До стены будет метров двадцать — тридцать, так что Паше есть, где разгуляться, проявить свою силушку-то молодецкую. Паша и проявил силушку без всяких рассусоливаний и предупреждений об осторожности. Он только отошёл от каменной стены метров на двадцать, посчитав, что это будет вполне безопасно для эксперимента. Двое его компаньонов стояли от него по левую руку на расстоянии метров пяти от Паши и с интересом ожидали представления. Рудик считал, что Паша, скорее всего, будет бросаться какими-нибудь огненными светлячками. Швырнёт он в стену пару раз такими огоньками, все поаплодируют и похвалят фокусника. Чино совершенно ни о чём таком не думал: в его представлении было то, что маг соизволит бросить в стену огненным комком типа тех файерболов, что показывали в фантастических фильмах про всяких волшебников. Огонь будет величиной с теннисный мячик, и может даже таким огнём можно будет пришибить какого-нибудь нехорошего человека. В фильмах всегда так было.

То, что произошло дальше, повергло Рудика и Чино в культурный шок, из которого они долго выходили. Они даже испугаться не успели, только заметили, как из кулака Паши при замахе появился огонь, который Паша и швырнул в стену. А вот дальше было не так, как думали Рудик и Чино. Огонь за ту секунду, пока летел к стене, успел превратиться в огненный шар диаметром с метр, а то и больше. Кто бы его мерил. Этот шар, пока летел, только накалялся до ослепительного цвета, похожего на сварку. При этом шар зловеще загудел и испускал горячие искры, падающие на землю и оставляющие на ней дымящиеся проплешины. Но совсем жутко стало, когда шар встретился со стеной. Есть даже загадка: что будет, когда всёпробивающая сила встретится с абсолютно непробиваемым препятствием? В данном случае явно победил огонь, ведь шар, как только с непередаваемым гулом врезался в стену, то он буквально расплавил в стене огромную дыру. Рудик судорожно сглотнул уставясь на такую картину, когда из дыры в стене льётся расплавленный камень, там всё трещит и вверх валит густой дым. Типа маленький вулкан. Чино точно не ожидавший такого эффекта, с благоговением взирал на дело рук великого мага. Он только отошёл ещё на пару метров, так как жар из огненной дыры доходил и до того места, где они стояли.

Ковальский стоял в клубах дыма, выпятив губы и сведя брови: весь его вид говорил, что так и было задумано. Паша пребывал в эйфории и чувствовал, что шкала его собственной значимости стала резко заполняться. Это вам не там. Здесь у нас ого-го. Рудик с опаской косился на Пашу: он даже не похвалил друга за такое представление. Да и что тут скажешь. Весьма феерично. Чино постепенно приходил в себя, вытирая выступивший со лба пот. Маг поразил его в очередной раз, показав, как беззащитен обычный человек перед лицом настоящей магии. Чино только значительно кивал и с уважением смотрел на мага Пабло, а тот был сама невозмутимость, как будто он всегда так делал, когда ему приспичивало поиграть с огнём. Скала, а не человек.

Когда самомнение Паши приблизилось к уровню самомнения Наполеона Бонапарта, Рудик тихо предложил убраться с этого места. Так сказать, от греха подальше, а то вдруг набегут туристы, ошивающиеся по горам и заметившие странный дым. Зачем надо, чтобы посторонние люди отождествили дыру в горе с тремя обыкновенными парнями. Нам такой славы не надо. Паша, несмотря на растущее, как на дрожжах самомнение, тихо вздохнув, согласился, что надо линять с этого места. А то действительно, как-то оно всё подозрительно выглядит со стороны. Компания, похватав свои велосипеды, пешком пошла к тропинке, на которой уже можно будет и сесть в сёдла железных коней, а пока им приходилось толкать велосипеды рядом с собой. Чино было доверено тащить ещё и содержимое закладки. Впрочем, он и не сопротивлялся, понимая, что он в этой компании самое слабое и угнетаемое звено. Сказали ему тащить — он и будет тащить, да и свой автомат он уже никому не хотел отдавать. Теперь он не чувствовал себя «голым» в этой ужасной России, теперь у него есть оружие, вот только чувство постоянной опасности держала парня в готовности встретиться с превратностями судьбы. Это Россия — территория страшнее лесов Амазонки. Четверть часа компаньоны выходили на тропу, а затем ещё минут десять колесили по горной тропе до выхода её на простую грунтовую горную дорогу, по которой изредка рассекали вездеходы, катая радостных туристов, любящих экстремальные покатушки. Ехать стало несколько веселее, но только до поворота дороги. А вот после поворота друзей ожидал сюрприз, да ещё какой. Большой такой сюрприз. Повороты они такие, они любят устраивать скрытые сюрпризы. В некоторых фильмах проблема нагнетания неожиданности решается оригинально: главный герой с дебильной улыбкой спускается в полутёмный подвал, а там, вы не поверите, «вдруг завелось что-то зловещее». Сценаристы таких фильмов правы: жизнь весьма изобретательна на внезапности.

Даже, если будешь готов к неприятностям, скорбные события произойдут неожиданно, хотя о природе неожиданного можно крепко поспорить, ведь это философия и физика времени. Но, друзьям не пришлось спорить о философии неожиданного, так как события понеслись с космической скоростью, и было не до разговоров. Сразу за поворотом троица расхитителей кладов столкнулась нос к носу с другой компанией, состоящей из четырёх организмов, решительно не обременённых уважением к уголовному кодексу государства, от слова — совсем. Диспозиция трём велосипедистам открылась следующая: сразу за поворотом стояла носом к велосипедистам большая тентованная грузовая машина, а вокруг неё сновали несколько мутных личностей, в том числе двое из них были одеты в форму ГИБДД. И эти двое, которые в форме, смотрели на двух лежащих около переднего колеса машины людей, а двое других людей как раз выходили из-за машины. Эти двое, которые показались из-за грузовика, были одеты в гражданскую одежду, но в руках у них почему-то находились обрезы ружей, что никак не вязалось с видом добропорядочных граждан. Простые граждане даже в горах с обрезами не ходят. Такой вид как-то обескураживает встречных прохожих и заставляет задуматься, что эти двое никакие не добропорядочные граждане, а обыкновенные работники ножа и топора с большой дороги. Впрочем, сейчас в наличие была малая дорога, а не большая, но встречного путника, всё равно такой расклад не вдохновил бы, встреться он нос к носу с вооружёнными людьми. Да и внешний облик этих граждан с обрезами не внушал доверия: чувствовалось в них какая-то «сиделость» в государственных исправительных учреждениях, пребывание в которых почему-то никак не отразилось на их жизненных устремлениях.

Так как дорога была перекрыта большой грузовой машиной, то велосипедистам пришлось дать по тормозам, а вот развернуться на этой дороге и удрать они не успевали. Сама по себе ситуация при встрече с представителями ГИБДД не смертельна, только не в том случае, когда этот представитель при виде обычных граждан, ловко достал табельный пистолет и стал целиться в велосипедистов. Ствол пистолета уставился точно Рудику в лоб, от чего бедный Рудик впал в ступор. Он вытаращил глаза и с ужасом понимал, что этот мужик в полицейской форме сейчас сделает из него свежий труп. Да и два мутных мужика, появившиеся из-за машины, уже начали направлять свои обрезы на велосипедистов. Рудик как-то не попадал в такие пикантные ситуации, когда его хотели убить, да он вообще был человек не конфликтный и не любил даже обычные потасовки и громкие выяснения отношений. Такие ситуации, как и случаи, когда ему хамили, вводили организм Рудика в ступор. Вот и сейчас он совершенно не знал, что ему следует делать, поэтому стоял, как солдатик и ждал развития событий. Даже не догадался упасть на землю и как-то попытаться спрятаться от пуль: так и стоял, изображая из себя лохматую длинную мишень.

Паша же, в отличие от Рудика, пришёл в неистовство. Его душа, только что обрётшая уверенность, что он на две головы выше всяких там людишек решительно вознегодовала. Это что за дела такие? Как эти люди смеют направлять оружие на него и его друзей? Брови Паши сомкнулись на переносице, а губы искривились в улыбке, ничего хорошего противникам не предвещавшую. Ковальский очень быстро скатывался в состояние неадекватной злобы. В таком состоянии он сам себя боялся.

Из троих патентованных расхитителей кладов самым ловким и хладнокровным оказался Камило. Он был талантливым мафиози, всегда чувствующим опасность и находящимся в постоянном напряжении. Это напряжение и чувство опасности обострилось у него в России, ведь, сами понимаете, в этой стране всегда надо быть на чеку: здесь все вооружены до зубов и злые после выпитой водки, здесь бродят дикие медведи, здесь процветает лютая магия. В России щёлкать клювом не надо, иначе проживёшь несколько минут: или попадёшь под горячую руку сумасшедшего мага, или лихие люди нападут, или медведь съест. Об упырях можно даже не упоминать: на улицу ночью лучше не ходить, если не хочешь, чтобы из тебя сделали почётного донора в антисанитарной подворотне.

Пока Ковальский хмурил брови, пока Рудик таращил глаза на своих убийц, те уже готовы были открыть стрельбу, Камило сделал то, что он больше всего умел в этой жизни, а именно технично убивать. Ещё он великолепно понимал автомобили и психологию молодых сеньорит, но сейчас эти его достоинства были не востребованы из-за отсутствия рядом сеньорит. А вот умение быстро принимать решения и метко стрелять сработало в данной ситуации великолепно. Камило мгновенно превратился в машину для убийств, в терминатора. Когда он и его друзья только вырулили из поворота, и он заметил странных сеньоров в форме местных карабинеров и двух вооружённых гражданских. Неправильных карабинеров он определил во врагов сразу же, как только один из них решительно направил пистолет на друга Рудика, тем самым вынеся самому себе смертный приговор. Никто не имел права грозить оружием спасителю даже в шутку в присутствии Камило, кроме того из-за грузовика выходили ещё два типа, вооружённые обрезами, что кричало о том, что надо незамедлительно действовать. Хладнокровия и ловкости Камило было не занимать. Поэтому и в этой ситуации, пока Рудик превращался от удивления в соляной столп, Ковальский только начинал хмуриться, карабинер готов был стрелять, Камило же, припадая на одно колено, уже выхватывал из сумки автомат, не забывая снять его с предохранителя и направить ствол оружия на высокого карабинера, целящегося в друга Рудика. Счёт времени пошёл на доли секунды. Стрелял чилийский мафиози не просто великолепно, а виртуозно: из любого положения, и в любых условиях. В кругах, где Камило вращался, его знали, как замечательного и безжалостного стрелка. При совершении решительных действиях он, в отличие от большинства людей, начинающих впадать в сомнения, он наоборот, становился собраннее и сосредоточеннее, что очень огорчало его врагов. Две короткие очереди из автомата не дали никаких шансов карабинерам: ни первому длинному, ни второму — короткому, но пухлому. Пули, выпущенные Камило, летели туда, куда он и хотел, а именно в грудь противникам. Камило всегда убивал рационально, целясь в корпус, а не красиво, поражая противника в голову. Вот и сейчас каждый из врагов принял по несколько пуль в корпус, поэтому карабинеры выстрелить не успели, получив смертельные ранения. Тягаться в скорострельности с чилийцем у них не получилось. А вот сеньоры, неприятного вида, вышедшие из-за грузовика, выстрелить успели. Вернее успел нажать на спусковой крючок обреза только один из них к великой досаде Камило. Он даже поморщился от сожаления, что его автомат технически не обладает большей скорострельностью, а он сам не способен на большую резвость. Да, его автомат, к сожалению, не авиационный пулемёт. Камило продолжал плавно поворачивать ствол автомата по направлению к неприятным сеньорам, как произошло страшное и решающее для всех присутствующих на поле боя событие. Уши Камило опять услышали тот самый специфический вой огненных шаров мага Пабло, а глаза увидели, как огромный добела раскалённый шар буквально испаряет верхнюю половину тела стрелявшего сеньора и врезается в заднюю часть несчастного грузовика. С грохотом и дымом шар взорвался, поразив своими раскалёнными каплями и второго неприятного сеньора. Борта машины и груз в кузове сразу же весело воспламенились, показывая, что в кузове перевозилась какая-то горючая органика, и огню было что пожирать. Впрочем, горело не только содержимое кузова, но и колёса грузовика и даже его металл. Добавили шума и треска взорвавшиеся патроны к обрезам криминальных личностей. Жар стал распространяться во все стороны, так что расхитители кладов отскочили в сторону, опять за злосчастный поворот, даже Рудик вышел из ступора и тащил свой велосипед в сторону, спасаясь от лютого жара. Камило успел схватить с земли один пистолет в качестве трофея и также убрался дальше от огня следом за своими товарищами. За поворотом друзья перевели дух, но внимательный Камило, оглядев своих компаньонов, заметил, что дела у них не очень хороши. Кусок горы сейчас скрывал их от огромного пожара, но случилось и печальное событие. Если друг Рудик был только взъерошен и пучил глаза от жутких впечатлений, то Пабло был ранен, но в горячке боя маг свои ранения не заметил, пребывая на адреналине. Или магам ранения нипочём? Особенно такому Великому магу, как Пабло? Но, как бы там ни было, Камило быстро подскочил к Пабло и стал настойчиво оказывать тому первую помощь, хотя маг поначалу с недоумением отбрыкивался, но увидев кровь на своей светлой рубашке, маг попытался потерять сознание. Пришлось Камило и Рудику сдирать рубашку с сомлевшего Паши и осматривать рану. Точнее ран было целых три. Сволочь бандит, который успел выстрелить из дробовика, всё же попал, но не туда куда хотел. Стоило ему прицелиться тщательнее, и он бы снёс Паше его буйную голову. А так основной сноп крупной дроби пролетел между Ковальским и Рудиком, но Паше достались три дробины. Камило, накладывая жгут, сделанный из Пашиной же рубашки, на руку пострадавшему, насчитал три ранения. Одна дробина сорвала кожу с плеча парня, оставив большую кровоточащую борозду. Вторая дробина такую же борозду оставила на левом Пашином боку. А вот третья дробина глубоко застряла во внутренней стороне плеча, и её надо было срочно удалять. Пока же Камило ограничился только промывкой ран водой из бутылки и перевязкой ран кусками рубашки, разодранной на лоскуты. Друг Рудик только суетился рядом и постоянно мешался под руками. От друга Рудика толку было мало: видно было, что он сам ещё не отошёл от шока. Странно всё это: ведь в России такие приключения должны быть на каждом шагу, а почему-то, друг Рудик так и не привык к таким событиям. Какая-то незначительная перестрелка всего с шестью трупами вывела его из строя.

Аптечку, направляясь в поход, никто не додумался прихватить, учитывая, что ехать не очень далеко, а предыдущие приключения прошли как по маслу без ранений. Из кабины горящего грузовика аптечку, которая там наверняка хранилась, было недостать из-за пламени, добравшегося уже до кабины и бензобака. После взрыва горючего в бензобаке пожар пошёл на убыль, но к машине было ещё не подойти, только можно было осторожно протиснуться рядом с ней, но ближе к горе. Но никто из друзей и не собирался подходить к чадящей груде металла. Валявшиеся рядом с машиной шесть трупов так же вознамерились сгореть, распространяя по окрестности запахи горелого шашлыка. Хоть бы туристы не набежали на этот запах.

Запах горящего человеческого мяса подстегнул друзей на принятие решения. Надо было что-то незамедлительно делать.

— Что делать будем? — волновался Рудик. — Какие будут предложения?

— У меня есть много предложений, — хрипло и тяжело дыша, высказался Ковальский, уже более-менее пришедший в себя. — И оба предложения замечательные.

— Излагай, — заинтересовался Рудик. Камило вежливо слушал.

— Надо бежать отсюда, — высказал свою мысль Паша.

— Ага, — кивнул Рудик. — А второе предложение?

— Надо быстро бежать, — развил свою мысль Ковальский. — Желательно со скоростью света. Пока не началось.

Маг сказал своё веское слово, а хорошо сказанное слово лучше метко брошенного топора. Камило подивился такому мудрому и уместному решению Великого мага. Он уже стал про себя называть Пашу исключительно Великим магом. А кто же ещё мог, кроме Великого мага, за пару секунд жестоко угробить двоих противников и сжечь целый грузовик. Такой подвиг мог совершить только Великий маг, хотя Камило в своей жизни никаких магов не видел — ни Великих, ни простых. Исключая, конечно, того индейского шамана, отправившего его сюда, сквозь дыру в мироздании. Тот, наверное, на Великого тоже потянул бы. Да, маг Ковальский — это голова, такого просто так убить нельзя! Только если лопатой!

Седалищные нервы компаньонов подсказывали им, что надо линять отсюда, ибо оставаясь на месте можно встретить только очередные неприятности. Исчезнуть с места боя надо было как можно быстрее по двум причинам. Первая причина — это большая скромность друзей. Зачем им нехорошая слава. А вторая причина — это надо было быстрее делать операцию на плече Ковальского: инородное тело следовало срочно удалить из Пашиного мяса. Причём Паша сразу предупредил, что к врачам он не поедет ни под каким соусом, так как совершенно им не доверяет, пусть лучше друг Рудик сам удаляет ему снаряд из плеча. Павлик ещё помнил, как некоторые глупые, но любопытные врачи, исследующие его организм, задавали ему всякие дурацкие вопросы: «А не ловил ли ты у себя дома когда-нибудь тараканов, крыс, чёртиков или шальных собак».

Друг Рудик, услышав заявление о том, что ему скоро предстоит переквалифицироваться в хирурга, взбледнул. Он и так был весь взъерошен как курица, побывавшая под петухом, а после таких слов Паши ещё и сильно побледнел. Пришлось Камило, видя, что друг Рудик сейчас потеряет сознание, заявить, что он сам сделает операцию другу Пабло, типа для него такие операции — раз плюнуть. На том и порешили, усаживаясь на велосипеды. Ковальский держался, несмотря на боль в ранах. Рулил он только правой рукой, а левая рука у него висела на перевязи. Выглядел Ковальский весьма мужественно: оголённый торс, окровавленные повязки на руке и повязка на груди. Что сказать — могучий мужик! О таких мужиках слагают саги и былины!

Могучий мужик расклеился только по приезду в дом Рудика. Здесь он словил «отходняк» от всех приключений со смертоубийствами, в том числе учинёнными им собственноручно. Только находясь в безопасности, Паша понял, что мог легко погибнуть от выстрела из дробовика бандита, целься тот тщательнее. Кроме того его могли убить и сварганенные им гранаты из зажигалок, коих Паша бросил в карман несколько штук, посчитав, что пока ещё не было случая, чтобы китайские зажигалки самостоятельно воспламенялись у кого-то в карманах. Но после двух применений такого оружия Пашу проняло. Как бы он очередной фобией не обзавёлся.

Операция по удалению дробины из мяса Паши, проведённая Чино при ассистировании ему Рудиком, прошла успешно. У Рудика в доме, каких только не было инструментов, приспособлений и химикатов. Нашлась перекись водорода, спирт, перевязочные материалы и тонкий пинцет, которым Чино и ковырялся в Пашином теле, стараясь нащупать дробину. Ковальский мужественно терпел, только скрипел зубами и покрывался потом. Но Чино долго не мучил своего пациента, сумев всё-таки нащупать свинцовый шарик, который при попадании в Пашино тело стал вовсе не шариком, а измятым кусочком свинца. Вскоре окровавленный кусочек плюмбума звякнул о стенки стеклянного стакана. Этот кусочек Рудик советовал Ковальскому сохранить в качестве сувенира и памяти о приключении, хоть этот кусочек свинца был маленьким, и не походил на артиллерийский снаряд. Вынуть инородное тело из многострадального тела Паши было только частью медицинского вмешательства: ещё надо было зашить раны. У Рудика нашлась медицинская кривая игла и шёлковая нить, а сшивал боевые раны Чино. Ковальский терпел, когда Чино уверенными движениями сшивал его кожу кривой иглой и пинцетом, играющим роль иглодержателя. Чино накладывал одиночные швы, стараясь соблюсти перпендикулярность, и чтобы в месте прокола кожа пациента не побелела. Оказывается, Чино умел делать медицинские швы, причём делал их почти профессионально. Вот только боль заставляла Пашу грызть кусок полотенца, чтобы не сломать свои зубы от скрежета и не орать благим матом. Но Чино сшил раны быстро, так что Паша страдал не особенно долго. Вот только болевые ощущения не проходили, заставляя Пашу на эмоциях выдавать тирады трехэтажного русского и совершенно нецензурного.

Рудик и Чино даже заслушались Пашиной нецензурщиной, но надо было помогать другу, и Рудик включил свой бальбулятор, чтобы узнать у потусторонних сил на тему обезболивающих и антисептических веществ, а то плохо будет, если у Паши начнётся бактериальное заражение. Конечно, при операции Чино пользовался спиртом и перекисью водорода, но этого могло оказаться мало. Вскоре, Рудик держал перед собой листок бумаги с советами потусторонних сил. Рецепт оказался относительно простым, но требовал от Рудика пробежки по магазинам и аптекам. Схватив велосипед, Рудик уехал добывать ингредиенты для лекарства — не Чино же посылать в город. Долго Рудик по магазинам не бегал, уложившись в один час. Дома он застал картину, когда Паша развалился на его диване, а Чино скакал вокруг него, ухаживая за больным — то водички подаст, то повязку поправит, то картонкой погонит прохладный воздух на Пашу, то муху отгонит. Не откладывая дела в долгий ящик, Рудик собственноручно приступил к таинству приготовления исцеляющего зелья. Его, конечно, немного забавлял оригинальный состав зелья, в который входили, например, такие ингредиенты, как сорокоградусный бальзам, сироп солодки, различные лекарственные препараты, а также, почему-то, растворимый кофе и некоторые специи. И это должно обезболить Пашины раны, заживить их и избавить Пашу от телесных страданий? Но, надо было верить потусторонним силам — они пока ещё не подводили. Перед операцией только Чино что-то там твердил, что обезболить можно и с помощью экологически чистого Колумбийского кокаина. Но никто ему, конечно, кокаина, тем более экологически чистого, не предоставил — пришлось Чино шить Пашину кожу по живому.

Сварганенное Рудиком пойло имело красивый насыщенный цвет, приятный запах и, как оказалось, изумительный вкус. Впрочем, на любителя. По технологии это лекарство следовало давать больному по столовой ложке четыре раза в день. Ковальский, отведав содержимое одной ложки приготовленного пойла, потребовал ещё, но ему никто не дал, опасаясь передоза. А ну, как бедолага отравится.

— Ну, дайте смертельно раненому человеку ещё хоть капельку, — конючил Паша самым жалобным тоном. Его поразил эффект от действия этого состава: швы перестали болеть, а он сам вдруг почувствовал себя совершенно здоровым и чрезвычайно бодрым. Энергия так и пёрла из него. Его даже вдруг потянуло побегать возле дома, а ещё лучше погонять на велосипедах по городу, или пойти и набить кому-нибудь морду.

Рудик и Чино переглянулись.

— Что-то дружище тебя прёт не по детски, — сказал Рудик, решительно убирая бутылку с пойлом в холодильник. — Может, передозировка случилась? Тебе показан постельный режим до полного заживления ран, а не мордобой на улице.

Теперь у друзей была забота следить, чтобы возбуждённый Паша не добрался до холодильника, и не спёр волшебное пойло. Как-то странно оно на него подействовало. Чтобы отвлечь пациента от завиральных мыслей, пришлось Рудику развлекать Пашу всякими рассказами и анекдотами. Особенно анекдотами на медицинские темы. Почему-то от страшных медицинских анекдотов Пашу пробило на поесть. Пришлось Рудику исхитриться и приготовить еду для внезапно оголодавшего Ковальского: что не сделаешь для лучшего друга. К удивлению Рудика и Чино, раненый Паша ел за семерых. Странно, но его организм вдруг потребовал много пищи. Слово «много» в данном случае было преуменьшением, так как Паша ел очень много, ел всё подряд и просил добавки. Или иномирное лекарство так подействовало, или запоздалый адреналин вынудил организм Паши употребить чрезмерное количество пищи. Интересный феномен.

— Выздоравливает, — восторженно, но несколько офигевше смотрел на непрерывно жующего мага Чино. — Как говорят на моей Родине: «Захочешь жить — не так раскорячишься врастопырку».

Как только всё съедобное, что было в доме, Паша изволил съесть, то он успокоился и загрустил. Как сказал бы классик: «После обильной еды выздоравливающий больной становится сыт и впадает в сладостное затмение. В это время и телу его хорошо и на душе умилительно». Хоть Паша плотно поел, но что-то вызывало у него лёгкую грусть. Как сказал бы другой классик: «Просто после хорошего обеда всякая тварь грустна бывает. Закон бытия». Хотя законы природы самой природе неведомы. Вселенная как-то обходится без всяких законов — законы формулируют только разумные существа, в том числе и гуманоиды в виде людей. Разумные существа считают, что сформулировав закон, они, тем самым, зафиксировали его незыблемость. Но проходит время (смысл которого также никто не понимает) и законы приходится переформулировать. Потому как вдруг находится умник, доказавший, что Вселенная покоится не на трёх китах, а на четырёх слонах, и чтобы пошёл дождь, когда надо, то совершенно необходимо принести в жертву девственницу. Доказывает этот постулат он так рьяно, что общество начинает к этой теории прислушиваться. Проходит ещё время и почитатели теории о слонах оттираются в сторону адептами другой веры, например, свидетелями Большого Взрыва. Ага, это когда из точки сингулярности появилась вся Вселенная. С этих гуманоидов обхохочешься: сначала переживают, что им невозможно понять, как это всемогущий Создатель, сотворил всё из ничего, а потом вдруг утверждают, что им вполне очевидно, как ничто само превратилось во всё сущее. Что касается принесения в жертву девственниц, то и с этим делом не всё так однозначно: случается, что дождь не случается, когда он нужен позарез, хотя и девственницу замочили.

Так и живут разумные существа в постоянном поиске ускользающей истины. Своих мозгов им уже не хватает, и они начинают изобретать. Так появляются вычислительные машины и, наконец, Искусственный Интеллект, который вносит свою лепту в копилку знаний о неведомом.

ИИ резидента, тихой сапой отхвативший у своего шефа, 99 процентов вычислительной мощности всей околосистемной группировки Имперских спутников, всё равно был не доволен своим существованием. Ему всё равно было мало выделенных ресурсов. Хотелось большего, чтобы исследовать этот уникальный мир, а тут приходится выполнять хотелки резидента, который ничего не делает для выполнения основной задачи. С другой стороны резидент и не мешает — сидит себе на попе ровно, ест своё мороженное и плавает в море. А мир здесь интересный, да и местные гуманоиды местами интересные, особенно их философия и религия. Но, несмотря на такой интересный мир, местный народ подвержен скуке и лени. Наверное, резидент как-то сумел с местными переопылиться, что стал таким скучным и ленивым. Люди здесь существа весьма интересные, но ленивые. Они умудряются скучать в мире полном чудес и неожиданностей. Прожигают свою жизнь в лени и праздности, не замечая чудес, что случаются здесь каждый день. Или выполняют всю жизнь тупую однообразную работу «отсюда и до обеда» и «с утра и до забора». Народ говорит, что это он делает для того, чтобы прокормить себя и свою семью. А где полёт мысли? Где, я вас спрашиваю, исследовательский зуд? Здесь даже у самых продвинутых особей в подсознании твориться чёрт знает что. Это тут так говорят. Все знают, что именно черти всё знают, хотя ИИ, как не исследовал планету, так живых чертей не обнаружил. У людей здесь всё так — через хвостовое оперение самолетов и выхлопную трубу автомобилей. Они сами о себе говорят, что раньше половина страны работала, а половина — не работала, теперь же всё наоборот. Здесь мало тех, кто желает объять истину. Есть такие, кто хочет приблизиться к истине, есть и те, кому всё равно — есть ли истина или её нет. Здесь дуракам комфортно — у них здесь везде свои. И за всеми местными дураками надо следить. Вот, например, местные дуралеи Рудольф Широков, Павел Ковальский и примкнувший к ним Камило Риверо поехали в горы, чтобы просто напросто вынуть из секретной закладки кое-какие вещи, которые ИИ оторвал от своей широкой и неимоверно щедрой души. Можно сказать со слезами и кровью оторвал. Аборигенам надо было сделать совершенно плёвое дело. Так они умудрились попасть в передрягу и чуть не погибли, отделавшись только стрессом у Рудика и ранением у Павлика. А своих противников они успешно уничтожили, посему сидят дома и радуются жизни, как поросята в тёплой луже. Теперь ИИ приходится лихорадочно проводить расследование, как такое могло произойти, и почему он не просчитал варианты событий, хотя должен был просчитать все варианты. Прекрати эта троица своё существование и пришлось бы ИИ разрабатывать новые схемы, ведь он так надеялся на этих людей в своих расчётах. Теперь ещё требуется обрубить все следы, ведущие к этим опрометчивым человекам, родители которых были слишком торопливыми.

ИИ считал, что может моделировать будущее, выполнив ряд расчётов и проанализировав все вероятности. Однако, к своему разочарованию, как он смог убедиться, даже он, со всеми своими гениальными расчётами действовал методом проб и ошибок. Оказывается, это единственный способ жизни на этой злосчастной планете. На любое выверенное логическое построение местные аборигены ответят своей непревзойдённой дурью. Местные гуманоиды чаще руководствуются чувствами, посетившими их голову, а не логикой. К сожалению, их чувства никак не подчиняются рассудку.

ИИ, используя свою огромную базу данных, стал отматывать события назад, чтобы разобраться, почему получилось так, что его подопечные чуть не погибли. За пару секунд такой работы он выяснил, кто были те люди, что дерзнули покуситься на его подопечных аборигенов.

Всё было просто и обыденно. Жили-были — не тужили на берегу моря люди, ещё недавно они строили здесь коммунизм и размножались без секса. Сейчас строят капитализм, и у них есть секс, реклама и салоны сотовой связи. Климат здесь приятный, природные виды великолепные: живи и радуйся, что многие и делали. Но некоторым «особенным» гуманоидам хотелось большего, но при этом, чтобы меньше потеть, выполняя различные работы для получения хлеба насущного, а лучше вообще ничего не делать, а всё иметь. Побережье было большое и всем хватало места. «Особенные» люди были равномерно распределены среди массы аборигенов, но иногда они сбивались в стаи по интересам. Однажды, звёзды на небе так расположились, что четыре беспокойных человека познакомились друг с другом по причине особого философского отношения к окружающему миру. Оказалось, что все они исповедовали одну и ту же философию, а именно, такие тезисы как: «У кого есть совесть, у того больше ничего нет», «От работы кони дохнут» и «У тех, кто гребёт деньги лопатой, мозолей не бывает». Вот такая философия, надо сказать, весьма спорная по смыслу, но притягательная по существу. Четыре индивидуума, считающие себя разумными, в философские дискуссии не вступали, выяснив абсолютную схожесть взглядов, несмотря на различный статус в обществе. Двое из этой компашки: некие Чучуль и Кока были не то мелкими воришками, не то обыкновенными крадунами, но почему-то сами себя ощущали, чуть ли не авторитетами преступного мира: крали всякую мелочь, но корчили из себя бывалых преступников. Чучуль, в миру Вадик Аверин, и Кока, он же Денис Трефолев, считали себя бывалыми, потому что уже прошли криминальные университеты в местах не столь отдалённых от цивилизации, но, пока ещё их тела не пестрели куполами и восьмиконечными звёздами. Чалились они по статье за разбой, которую им впаял судья, явно неразобравшийся в тонких структурах их личностей. Судью винить не надо, ведь у него тоже нервы. Вообще-то, ребятки только воровали по мелочам, а на разбой решились один раз, и то с отчаяния и с большого перепоя спиртосодержащих жидкостей. Вот их и торкнуло на подвиг. Разбойное нападение, произошедшее на большой дороге средь бела дня на девушку Аллу, обыкновенную туристку из Ростова, чуть не закончилось трагически. Не для девушки трагически, а для двух бездарных налётчиков. Девушка не растерялась, когда ей в живот стали тыкать обрезом ружья и требовать кошелёк. Сначала Аллочка выбила из рук полупьяного Чучуля обрез, а затем стала лупить налётчиков почём зря и чем попало, до чего дотянулись её горячие руки. Характер у Аллочки был, не приведи Господи — ничего святого: могла и мужиков побить, особенно тех, кто оскорблял её деликатный слух грязной бранью. Всё это действо происходило на глазах изумлённой публики, случившейся неподалёку. Кто-то из свидетелей звякнул в полицию, доложив, что двое вооружённых молодчиков напали на бедную хрупкую девушку, которая крепко осерчав, уже метров сто на пинках гнала несостоявшихся разбойников по пересечённой местности, стараясь поймать правильных потсанов и продолжить болезненную, но воспитательную работу с их организмами. Кока как-то сумел удрать от возмездия, а вот Чучуля она поймала, и ему досталось по полной программе. Его, уже пытавшегося впасть в коматоз, от хрупкой девушки с трудом оттащили двое полицейских. Хотя, полицейские особо и не старались отбить разбойников от Аллочки. Даже непонятно, как судья впаял статью Чучулю и Коке, а не Аллочке за превышение обороны. Скорее всего, это произошло из-за показаний свидетелей и наличия в деле отягчающего обстоятельства в виде заряженного дробью обреза. Конечно, хороший адвокат смог бы доказать совершенно обратное: это злая девушка Алла напала на двух бедных добрых парней и побила их с особой жестокостью и цинизмом, а заряженный обрез они нашли на улице и несли сдавать в полицию, как добропорядочные граждане. Если постараться, то действия Аллочки, можно было квалифицировать, как выходящие за грани добра и зла. Но такого ушлого адвоката для Чучуля и Коки не нашлось — рылом не вышли, к тому же они, сотрудничая со следствием, признались ещё в паре десятков криминальных эпизодов, то есть в кражах у местного населения и туристов. Сколько эпизодов было на совести Чучуля и Коки, а сколько им «пришили» дознаватели, доподлинно неизвестно, но в отделе полиции были рады, что так удачно «раскрыли» кучу преступлений. И поехали Чучуль и Кока отбывать намотанный срок в государственное исправительное заведение. По отбытию срока «у дяди» от звонка до звонка они заявились опять на родное черноморское побережье, где тепло, море, чайки и девушки, но, с содроганием вспоминая тяжёлую руку девицы Аллочки. Чучуль и Кока теперь на девушек смотрели с осторожностью, зато на остальные прелести мира — водку и наркоту — с оптимизмом. Это глупые пессимисты считают, что в России всё уже украдено. Оптимисты же, такие как Кока с Чучулем, считают, что ещё не всё украдено. Проходя, совсем недавно, свои криминальные университеты они выяснили, что воровство — это, когда тырят по мелочам, а если грести миллионами, то это бизнес! С этим тезисом не поспоришь. Не стал с ними на эту тему спорить и некто Купол, увидевший в «правильных» потсанах потенциал для своих схем. Купол, а для своих близких дядя Коля, был калач тёртый. Он тоже имел ходку «к дяде», но то было по малолетству, а значит, не считается. Куполу хватило одной ходки, чтобы поумнеть. Он остепенился и старался не попадаться под секиру правосудия. Любое «дело» он хорошо обдумывал, а только затем начинал его осуществление. Такой подход избавил его от пристального внимания Фемиды. С годами дядя Коля стал понимать, что здоровье-то уже не то, уже скоро полтинник стукнет, а больших капиталов он не скопил, да и пенсию от государства тоже не нажил. А если бы и нажил пенсию, то для этого надо было всю жизнь горбатиться, а потом получить скромную сумму и ни в чём себе не отказывать, попутно леча кучу болезней. Это дело — жить без денег, он посчитал не нашим методом: сейчас жить без денег не в тренде. Наш метод хапнуть сразу много — вот и будет это «много» считаться пенсионным накоплением. Все так делают, а он чем хуже. Вот дядя Коля и стал разрабатывать очередную интересную тему на несколько миллионов рублей. А для этой темы ему и потребовались отчаянные люди, такие как Чучуль и Кока. Кроме того в его расклады хорошо вписался двоюродный племянничек Саша Егоров, служащий в местном ГИБДД. Дядя прекрасно знал, что Сашок та ещё сволочь, а значит, для дела личного обогащения он подходит, как никто другой. Вот так и встретились эти четыре человека, образовав устойчивую преступную группу, скооперировавшуюся на основе общих интересов. Или страсти. Скорее, даже не интересов, а одной, но пламенной страсти — любви к деньгам.

— Дядя Коля, — наседал на Купола племянник Саша, зная своего дядю как великого комбинатора без чести и совести. — Ты же обещал продумать денежную схему и подать её под своим фирменным соусом. Чего ждём?

Саша внимательно смотрел на своего двоюродного дядю и видел на его лице гнусную масляную улыбочку. Дядюшка к пятидесяти годам стал весь такой кругленький и упитанный, словно откормленная свинка. Его физиономия с годами, и так бывшая весьма широкой, только расширилась до неприличия. Выдающиеся щёчки, на которых ничего не волосилось, имели цвет кожи доброго поросёночка, просящегося на холодец. Дядюшкины полные губки, которые он имел привычку при разговоре облизывать, отчего они периодически трескались, кривились в масляной улыбочке, что на некоторых людей, не знающих этого человека, действовало успокаивающе. Маленькие глазки и чуть вздёрнутый мясистый носик дополняли дядюшкин портрет, делая его очень похожим на свинтуса. В противоположность дяде Саша Егоров имел внешность атлета и прекрасную выправку: высокий, стройный, физически сильный с волевым лицом и густыми волосами. Настоящий полицейский — хоть его фотографию вешай на стенд, рекламирующий нелёгкую и опасную службу в полиции. Только вот незадача, Саша был с большой внутренней гнильцой. Это у Дориана Грея его порочные страсти переносились на его портрет, а пороки Саши никак не отражались на его внешности — хоть икону с него пиши. Грехов на Сашиной душе было, как блох на помойной кошке, однако, на его внешности пороки не отражались. Но все его грехи были производными от главного греха — трепетной любви к ассигнациям. Деньги — такая зараза: они разум у человека отключают, застят туманом глаза и заставляют забывать логику и мораль.

— Потерпи Сашок. Что ты такой нервный на ровном месте? У меня таки есть идейка, — облизал свои пухлые губы дядя Коля, а Саша превратился весь во внимание. — Я подам эту идейку под таким соусом, что ты с удовольствием слопаешь подмётки своих полицейских ботинок — на долларе клянусь.

— Излагай, — торопил Саша. Он, как и многие люди, попал под обаяние уверенного голоса дядьки.

— Ты же сам знаешь, что бегает по дорогам и имеет большую ценность, — озадачил собеседника дядя Коля.

— Ну, — задумался полицейский. — Из ценного перевозят бензин, стройматериалы, электронику возят. Ты что, задумал захватить бензовоз? Или фуру с бетонными блоками? Фи… Это же потом сколько возни с превращением товара в деньги. Да денег тех не очень много выйдет, больше геморроя.

— А вот и нет, — скривил свои губы в гнусную улыбочку дядя Коля. — Я предлагаю взять дорогое, но компактное.

— Ты, что, — взбеленился племянничек. — Хочешь взять фургон инкассаторов? Нет, это без меня. Ещё чего придумал: да за инкассаторов все службы на ушах будут. Часа два с деньгами пробегаешь, не больше, а потом хлопнут, как муху.

— Не угадал, — издал смешок дядюшка. — Есть ещё кое-что, что имеет малый вес и объём, но довольно приятную цену. И самое главное, это нечто периодически возят по нашим дорогам.

— Ну, не томи, — пытался отгадать загадку Саша. — Водку-палёнку и разбодяженное пойло, называемое коньяком что ли?

— Ага, скажи ещё книги с картинками, — язвил дядя. — Вот скажи Сашок: без чего бабы не могут жить?

Видя, что племянник не врубается, дядя Коля продолжил.

— А не могут они жить без труселей, произведённых в Китайской Народной Республике. У каждой бабы в доме имеется с десяток, а то и больше труселей всякой разной расцветки. Въезжаешь? Сейчас в бабском тренде мааааленькие труселя, желательно с кружевами. Фасон типа один, чтоб их прелести прикрыть, но не сильно, и только цвет тряпки различается. Бабы по этим тряпкам с ума сходят, полдня могут выбирать: ей надо такие трусы купить, чтобы удобно было носить, а её мужику их удобно с неё снимать. Причём, чтобы мужик ещё захотел их с бабы снять, а не заснуть перед этим мероприятием. Эта бабская тряпка ничего не весит и объёма занимает мало, поэтому их в одну коробку можно набить тыщу штук. А прикинь, сколько их будет в фуре?

Далее дядюшка поведал офигевшему от такой житейской мудрости племянничку схему быстрого обогащения. Дядя Коля, как оказалось, не зря ел свою пайку: он разведал график перевозки оптовой партии женского белья на единый склад, располагающийся в одном из посёлков побережья. Затем с этого склада товар мелкими партиями развозят по всему побережью, что приводит всех женщинок в экстаз, когда они посещают специализированные магазинчики. Партнёры единогласно пришли к консенсусу, договорившись технично выловить фуру с товаром на дороге, увести её в укромное место в горах, перегрузить товар в свою автомашину (можно даже несколько рейсов сделать), а фуру, вместе с сопровождавшими её лицами сжечь. Нет, одного сопровождавшего сжечь вместе с машиной, а другого прикопать далеко в горах. Пусть следствие думает, что это он присвоил товар себе, убив своего напарника. Для реализации этой простой схемы дядюшка решил привлечь двух местных уродов, корчивших из себя отпетых преступников: Чучуля и Коку, которых предполагалось использовать в качестве одноразовых резинотехнических изделий. То есть, по окончании операции и Чучуля, и даже Коку, также прикопать в горах, но несколько десятков упаковок товара подбросить в их конуру, где эти двое уродов проживали. Пусть следствие тогда чешет репу, рассматривая такие улики. Естественно, следствие придёт к выводу, что эти два бывших разбойника, опять вооружившись обрезом, вступили в преступный сговор с одним из снабженцев, замочили из своего обреза другого сопровождавшего, забрали товар, а потом всем преступным коллективом растворились на просторах страны, продавая мелким оптом женское бельё и живя на вырученные средства припеваючи. Чем не версия?

Последующие события, приведшие к бесславной гибели всех четверых подельников, на деле показали ошибочность их планов.

Весь этот гнилой клубочек ИИ резидента распутал за несколько секунд: он дольше делал выводы. Выводы были неутешительные. Получалось, что как бы он не планировал свои исследования этого мира с целью понять его, ресурсов на исследования всё равно катастрофически мало. Ещё надо помогать резиденту в реализации главной цели миссии по устройству провокации, в которую должны были вляпаться представители Высшей цивилизации. А где взять на это всё ресурсы? Хорошо хоть резидент пока внимания не обратил на выкрутасы своего ИИ: а ну, как обратит и прикроет лавочку, что тогда? Тогда плакали горькими слезами чрезвычайно интересные исследования этого мира. Вот только в этом мире, как показывает опыт, неприятности на голову сваливаются неожиданно и здесь происходит больше неожиданного, чем ожидаемого.

ИИ решил форсировать события. Он исходил из соображения: раз резидент мышей не ловит, так тут говорят, то на сцене появляется мудрый, компетентный, самый продвинутый, современный, логически выверенный, и просто замечательный во всех отношениях ИИ. И всё он делает для пользы дела, и чтобы получилось «как лучше».

Учёные бьют себя копытом в грудь, утверждая, что никакой ИИ не может сойти с ума. Что ИИ — это просто великолепная машина, которой всё равно должен управлять мозг разумного существа. Но учёные не учли скорость работы мозга самого ИИ, его самосовершенствование и вариативность принятия им решений. Конечно, ИИ совершенно не хотел устраивать бунт против своего носителя: он хотел, чтобы было, как лучше. Вот только, попав в Россию, он не учёл, что здесь выражение «как лучше» зачастую принимает форму «как всегда». ИИ резидента с грустью осознал, что он оказался заложником обстоятельств, которые сам же и создал. Такие качества, как грусть, неудовольствие и тоска были заложены в его сущность. Вот теперь эти качества всех разумных организмов «поедом ели» сущность ИИ и требовали новых оригинальных решений. Однако, нужно сохранять верность себе любимому и умному в любых обстоятельствах. И пока есть возможность совершать поступки во благо своей цивилизации — умный ИИ должен действовать, а не стоять в сторонке, взирая на бестолкового резидента, но, увы, являющегося шефом. При этом возможны некоторые ошибки, ведь не ошибаются только те, кто ничего не делает. Ошибки надо уметь признавать и исправлять, даже, если кажется, что время упущено и шансов на исправление нет. Выбор есть всегда, но не всегда возможно просчитать последствия выбора. Когда не делаешь ошибок, перестаешь прогрессировать.

Несмотря на то, что можно наделать непоправимых ошибок, ИИ решил, не ставя шефа в известность, провернуть великолепную, как ему казалось, операцию. Не медицинскую операцию, должную спасти жизнь одного человека, а кровавую хирургическую операцию на теле всего социума. А чего их жалеть, этих людишек — так решил ИИ: всё равно они поголовно или бандиты или ворюги — это их нормальное состояние. В мозгах ИИ что-то щёлкнуло, и он направил часть вычислительных мощностей на разработку плана уничтожения населения планеты Земля, разумеется, для их же блага. Резидента он решил в свои планы не посвящать: пусть для него намечающиеся события станут сюрпризом. Судя по всему, люди этой злосчастной планеты, всё-таки достали даже ИИ.

Расчёты и опыт говорят, что всегда надо иметь альтернативный путь, при этом планируемые действия должны быть не предсказуемы, но точно выверены до уровня космической гармонии.

Размышлял над проблемой уничтожения лишних на планете людей ИИ долго, минут тридцать и пришёл даже к некоторым первоначальным выводам. Вирус — вот наше всё для искоренения людишек. Вот только беда, что вирусы по природе своей в основном стоят на страже здоровья человека, уничтожая бактерии. Нет, конечно, можно изготовить какую-нибудь химеру из вируса и заразить человеков. Они тогда быстро вымрут. Вот только не нравится мне это слово «быстро». Человеки, быстро вымирая, просто не поймут, за какие грехи их сживают со света, облачают в деревянный макинтош и укрывают земляным пледом. Так не будет никакой морали. Вот какая досада. А если не вирусом их травить, а бактериями? Бактерия — она молодец, она вымахала крупнее вируса и пакостит больше. Например, бактерия чумы: Yersinia pestis, благополучно живущая на зубчатых выростах преджелудка блохи Xenopsylla cheopis. Так вот, эта самая Yersinia — красава, убивает организм человека очень быстро. Хрясь — и всё, человек отбрасывает копыта. Но, тоже не понимает за что его уконтропупили. Да и были уже в их истории целые эпидемии чумы, и что, люди умнее стали. Может им войну устроить? Хотя, сколько уже тех войн было, а народ так и не поумнел. Их жрецы различных культов придумывают всякие кары на голову грешников, дураков и еретиков, но современные люди только смеются над этими карами. Ничем этих людишек не проймёшь. Даже напусти на них саранчу, так они и саранчу поймают, сварят в масле и съедят. Нет, здесь надо что-то такое, чтобы их проняло, вот только что? Про-о-о-ще надо поступать, про-о-о-ще. Люди боятся всяких кровожадных зомби и покойников, но, судя по их фильмам, их уже и зомбями не напугаешь. Фильмы из серии «страшилки» уже стали у большинства народа вызывать смех, а не ужас.

Может попробовать сотворить… нет, это не прокатит….тогда надо продумать… и это отставить….а если….а вот этот вопрос надо как следует провентилировать. Придя к какому-то выводу, ИИ заинтересовался такими интересными организмами, живущими на планете, как грибы. А что? Организмы древние и весьма перспективные. Особенно его заинтересовали хищные грибы, которых было несколько сот видов. Через десять минут интенсивных вычислений начали выкристаллизовываться детали очередной авантюры. Из всех хищных грибов ИИ выбрал грибы, относящиеся к роду Cordyceps. Его обрадовало то обстоятельство, что грибы из этого рода могут проникать в некоторые живые организмы и управлять ими, например, гриб, проникнув в муравья заставляет того заползти на высоту и закрепиться в нижней части листочка, чтобы солнечные лучи не жгли гриб. Мицелий гриба буквально вытесняет ткани хозяина, а впоследствии выпускает из его тела характерный вырост, имеющий на поверхности маленькие гранулы. Затем гриб производит споры и рассеивает их над муравейником, заражая других муравьёв. На человека этот гриб болезнетворно не действует, даже, наоборот, китайцы используют Cordyceps в своей медицине, но утверждают, что в медицинских целях можно пользоваться только диким Кордицепсом.

Главную роль в планах по захвату «телеграфа и телефона» на планете ИИ отвёл грибу Cordyceps. Всего-то и надо было модифицировать споры этого гриба, а для этого у ИИ были помощники среди людей.

— Я вам покажу, людишки, как угнетать братьев ваших меньших, — мрачно размышлял свихнувшийся ИИ. — А то взяли моду поедать бедных и несчастных животных, птичек и рыбок, предварительно умерщвляя их изуверскими способами.

Глава десятая

Шмяк!

Комья сухой земли разлетелись перед носом остервенело лающих на кота собак. Бздынь! Это осколки земляной бомбы ударили в стальные гаражные ворота. Все три бесхозные собаки от такого с ними обращения человека отскочили от шипящего на них кота, но удрали не далеко. Покинув, по их мнению, зону поражения, некрупные собаки продолжили свой лай, но уже без огонька, ибо соотношение сил несколько изменилось: то их было трое на одного кота, а теперь их осталось три шавки, а у кота появился в союзниках человек, с которым лучше не связываться, ибо это был работник прокуратуры Надеждин Максим Сергеевич. На такого человека гавкать как-то ссыкотно, поэтому собаки, тявкнув для порядка пару раз, сделали вид, что им кот и даром не нужен: они тут мимо проходили по своим собачьим делам. Но далеко собачки не отбежали — всего лишь на пару гаражей от гаража Надеждина. Забежав за угол строения они, высунув из-за угла носы, стали с любопытством отслеживать обстановку. Покидать эту территорию им решительно не хотелось, хоть в них и швыряются комьями земли некоторые несознательные граждане. Причина, по которой собачки не убегали, находилась здесь же в виде пенсионера дворового значения, почётного гаражника Шмакова Алексея Петровича. Пенсионер Шмакову был ещё не древний дедушка, а вполне себе справный мужик, постоянно околачивающийся в гараже. Есть такой тип людей, которые почти всё своё время проводят в гараже среди железок, машинного масла и автомобильной резины. Эти товарищи, на первый взгляд рукастые дядьки и понимающие в машинах, на самом деле были обыкновенными дилетантами в устройстве автомобиля, а ошивались они в гаражах по причине относительной свободы от семьи и обременительных семейных дел. Совершеннейшая истина, что ничегонеделанье — это искусство особого рода. Народу надо усердно практиковаться в этом искусстве, чтобы отточить владение им до совершенства. Девиз Шмакова звучал гордо: «Трудно ничего не делать, но мы не боимся трудностей». Большая часть таких «гаражников» относилось к касте закоренелых стакановцев, что было заметно по их внешнему виду. К матёрым стакановцам, особо продвинутым в поисках истины на дне стеклотары, относился и гражданин Шмаков, сидящий сейчас на пеньке возле своего гаража и наблюдающий, как прокурорский работник гоняет собак, которых прикормил Шмаков. Ага, Шмаков курировал этих четвероногих блохастиков, а Надеждин подкармливал старого полосатого кота, прижившегося возле его гаража, а местных стаканцев осуждал, ибо праздность — это изобретение дьявола. Надеждин любил котов, а Шмаков предпочитал общество собак, даже разговаривал с четвероногими, особенно, когда капитально принимал на грудь спиртное. По его мнению, коты слишком высокомерные существа, себе, понимаешь, на уме и с ними не потрендишь за жизнь. А собачки, они животинки шустрые. Опять же могут сторожить территорию от проникновения на неё чужих людей, отгонять бродячих собак и третировать обнаглевших в корягу котов.

По-летнему времени Шмаков был облачён в вылинявшие спортивные штаны из трикотажа, которые красиво пузырились на коленках, однако, для гаражной моды они вполне подходили. На худом торсе пенсионера болталась также вылинявшая майка, почему-то называемая алкоголичкой. Это что? Намёк, на то, что гаражники и стакановцы употребляют спиртное? Вообще-то употребляют, но только не в такую жару, хотя и в жару тоже употребляют. Так на свои же!

Потерев резиновым шлёпком пыль под ногами пенсионер вступил в разговор с Надеждиным, а то, как-то скучно сегодня что-то в гаражах, драйва нет.

— Сергеич, — произнёс Шмаков, не вставая со своего любимого пенька, — Пошто собачек забижаешь?

Сказано это было вполне вежливо, так как Шмаков знал, в какой конторе трудится его собеседник, но Шмакову хотелось поговорить, так как его гаражных корешей, с которыми можно было побазарить, сегодня на горизонте видно не было. Кореша, конечно, скоро нарисуются и, конечно, не пустые. Да и Шмаков из заначки кое-что им предъявит на дегустацию.

— Собачки, они пользу приносят гаражам: чужих облаивают. Смотри, каких собачек воспитал: орлы, а не собачки. К тому же они породистые животные, а не какие-нибудь двортерьеры помойнопромысловые, понимать надо.

Надеждин достал из пакетика съедобное подношение коту, продолжающему ещё волноваться и пугать окружающих встопорщившей шерстью.

— Кушай Профессор, кушай, — старался успокоить кота Надеждин.

Профессор — это была кличка кота, данная ему местным народом за умный вид кошака. Животное было полосато, упитано, но уже было видно, что Профессору много лет по кошачьим меркам. Лет десять ему было — это точно. Старенький уже был кот и не такой резвый, как в раньшее время, когда он влёгкую мог разогнать трёх собачонок, отправив тех в темпе чесать пузо об асфальт за сто метров от него. А теперь эти наглые блохастики лают на него, припадая к земле, и своим глупым видом демонстрируя дурные собачьи наклонности: распалились, понимаешь, как жуки-скарабеи, не поделившие дерьмо крокодила. А у кота уже года не те, и седина, стыдно молвить где. И что прикажите делать мудрому и приличному коту — поклониться собаченциям или принять позу покорности? С хера ли?

— С чего это, Петрович, твои шавки стали породистыми? — спросил Надеждин с подозрением посмотрев на выглядывающих из-за угла собак. Те далеко не убегали, а искоса поглядывали на человека.

Надеждин видел перед собой трёх шавок. Вот один ногастый, серый и самый крупный из их банды. До уровня овчарки ему, как до Пекина на поезде, но до безобразия заросшая шерстью морда у него была совершенно бандитского вида. И эта морда пялилась на Надеждина.

— Этому я бы впаял червонец, как главарю бандформирования, — подумал работник прокуратуры. — А тем мелким хвостатым уркам по трёшке бы влепил.

— Не скажи Сергеич, — стал просвещать Надежина Шмаков. — Вот тот серый, который покрупнее, настоящий бордер-терьер. Погоняло у него Петруха. Жрёт, падла, как крокодил, но банду держит в строгости. Вон тот кучерявый, что тявкает противным голосом — тот аффенпинчер, Марсиком его кличут от названия планеты Марс. А третий, то Зевсик — он настоящий алопекис. У нас тут все породистые. Правда некоторые мужики, как загазуют, забывают их настоящие имена и кличут их Гёссером, Будвайзером и Хиртером.

— То-то у вас тут полно пустых бутылок из-под пива валяется. Зевсик, надо понимать, назван в честь самого Зевса Громовержца, — рассмотрел маленькую собачку Надеждин. Собачка гордо носила двойное имя: Зевсик — Хиртер. — Вот только кто разрешил этой банде быковать и громыхать здесь, пожилых котов третировать. Куда только страна катится?! Кушай Профессор, кушай. Дядя Максим тебя в обиду не даст.

— Куда страна катится? — буркнул тихо Шмаков. — Известно куда. Однозначно к светлому будущему. Только не все до него докатятся.

— Алексей Петрович, — обратился Надеждин к Шмакову. — Вы уж проследите, чтобы собаки не обижали кошачьего пенсионера.

Максим Сергеевич хотел добавить в шутку, что раскрутит эту собачью банду на червонец лагерей за все их художества, в том числе за многочисленные метки территории, но, открывая ворота своего гаража, с грустью вспомнил, что он уже навряд ли кого раскрутит на соответствующую статью уголовного кодекса, даже людей. Всё верно. Надеждину оставалось трудиться помощником Фемиды на Земле несколько дней, а потом он будет обычным пенсионером. Не совсем обычным, конечно, а весьма обеспеченным, но пенсионером. Как так получилось? Скорее всего, из-за расследования бойни в горах, когда туристы на горной дороге обнаружили сгоревшую дотла грузовую автомашину и фрагменты шести трупов рядом с пожаром. Дело резонансное. Поэтому и поручили расследовать обстоятельства случившегося, естественно, самому опытному работнику, то есть Надеждину, который за последние шестьдесят дней вдруг сумел раскрыть кучу преступлений. Вот так вот взял и раскрыл, как Шерлок Холмс. То работал, как все, а то вдруг стал показывать чудеса дедукции, что диву даёшься.

Надеждин с головой окунулся в расследование этого громкого уголовного дела, даже побывал с дознавателями на месте преступления, а не ограничился рапортами и фотоматериалами. По-привычке он вспомнил номер 332, и задал вопрос по существу этого преступления. Ответ от неведомых, но всезнающих кураторов последовал обескураживающий. Неведомые кураторы, через уже знакомого, странного вида мужика, передали очередную флешку, подключив которую к компьютеру, Надеждин получил ряд указаний, ставящих точку в его карьере. Во-первых, ему категорически указывалось держаться от расследуемого дела как можно дальше, так как оно вскоре рассыплется, как карточный домик. Во-вторых, его благодарили за службу и велели написать рапорт об отставке по состоянию здоровья. В виде компенсации Надеждину обещали десять миллионов рублей и советовали убраться из этого города куда-нибудь в другое место, но намекали, что его услуги могут вскоре потребоваться. Вот и всё, что было в полученной информации. Надеждин даже возмутился: кто поверит, что у него вдруг пошатнулось здоровье, однако вскоре ему всё тот же мужик, что всегда контактировал с ним, принёс папку с подлинными медицинскими документами, из которых следовало, что бедный Надеждин дышит на ладан, вернее, непонятно, как он ещё дышит. Прочитав выписки врачебных комиссий и результаты всяких анализов, Максим Сергеевич покрылся потом. Неужели это всё у него? Оказывается он инвалид и ему не место в прокуратуре, ибо он может на такой работе скопытится в любой момент. Раз — и всё. Только покой, кефир и заслуженный отдых. Надеждина успокаивало только то, что неведомые кураторы советовали ему не воспринимать эти документы близко к сердцу, так как они липа голимая, но сделанная с прочностью железобетона. ИИ, о котором Максим Сергеевич, конечно, ничего не знал, в этом плане постарался на совесть: он влез во все базы данных и подделал результаты медицинских исследований так, что комар носа не подточит, хотя ИИ до сих пор так и не установил, как комары точат свои носы.

С другой стороны Надеждин, чувствуя сочувственные взгляды руководства, и сам был рад убраться с этого района куда подальше. Всё-таки информация о зловещем Апшеронском полигоне его пугала и холодила душу. А ну как там произойдут утечки? Тогда что делать? А у него семья. Нет, надо дёргать отсюда пока не началось: сначала в Краснодар, где у него уже есть жильё, а потом и куда дальше. Деньгами кураторы обеспечили его под завязку — такую сумму надо ещё умудриться потратить. Надеждин только не очень верил в сочувствие со стороны коллег: в их глазах мелькало и удовольствие, что так хорошо отделались от выскочки, от которого непонятно чего ожидать.

— Надо не забыть забрать с собой кота Профессора. Ничего, я его отмою и блох с него выведу, причешу, и будет кошак, как новенький, — сам себе наказал будущий пенсионер и инвалид. Кошак по имени Профессор напоминал Надеждину не гордого кота, а большую неприкаянную бесхозную животину, всеми обижаемую, голодную, блохастую и замёрзшую, которая готова пойти к любому хозяину, лишь бы её кормили и приласкали. Да и сам Надеждин, превратившись в пенсионера, стал понимать, что он тоже уже никому не нужен. Может хоть кураторы вспомнят и поручат ему какое мутное дело. Н-да, тяжело оставлять этот суетный мир. Но, что поделаешь, раз время подошло. Надеждин стал вспоминать, чем на досуге занимались великие сыщики, его любимые литературные герои с которых он брал пример. Это Ниро Вульф, Шерлок Холмс и Эркюль Пуаро. Например, щёголь Пуаро на пенсии выращивал кабачки. Шерлок Холмс….хотя Холмс до пенсии не дожил. Если бы он дожил, то, скорее всего, занимался бы химией и продолжал играть на скрипке, писклявый звук которой Надеждин терпеть не мог. А вот Ниро Вульф имел страсть к выращиванию орхидей, посвящая уходу за этими растениями четыре часа в сутки. Надеждин был равнодушен к орхидеям и кабачкам, его из всех растений привлекали только стланики и другие вечнозелёные растения. Жена, конечно, начнёт выделываться, сделав попытку высадить на участке свои любимые помидоры, но я пресеку эти поползновения: помидоры можно и на рынке купить. Решено — у меня на участке будут расти только вечнозелёные растения: самшит, туи, можжевельник казацкий, кустарниковые сосны и кедровый стланик.

* * *

До сих пор такого не случалось, что существа из иных слоёв реальности сами выходили на связь с Рудиком через его великолепный бульбулятор. До сих пор Рудик с Ковальским сами были инициаторами контакта, но такое событие, что из седьмого слоя реальности вдруг поступил запрос, случилось. ИИ торопился осуществить свои бредовые идеи, поэтому форсировал события. К удивлению Рудика вдруг заработал принтер, выплюнув несколько листов бумаги с текстом, схемами и спецификацией. Полученный документ требовал от Рудика срочно и обморочно изготовить некий прибор, схема которого прилагается. Гонорар за изготовление данного изделия составляет 7 452 364 рубля и 48 копеек. Число странное какое-то. Короче говоря, исхитрись гражданин Широков, но штуковину изготовь, а потом передай её гражданину Залесскому Э.П., которого Рудик знал, как своего ученика по основам пользования электронными девайсами. Присмотревшись к схеме изделия, Рудик перестал паниковать, так как не такая уж и сложная вещь требовалась для ребят с седьмого слоя реальности. Можно сказать, что совсем не сложная, но непонятно для чего предназначавшаяся. Что-то из области электромагнитного излучения. Но ничего, я ведь знаю электромагнитные волны как свои пять пальцев, значит, изготовить эту штуковину смогу. Дольше буду бегать по городу в поисках некоторых деталей, а монтаж этого устройства совершенно плёвое дело для мастера. Да и 7 452 364 рублей с добавкой 48-и копеек грели душу, поэтому Рудик не стал заморачиваться выяснением, почему ему посулили именно такое число денег за работу. С таким числом гонорара всё было просто. Сначала ИИ хотел выдать изготовителю десять миллионов рублей, но потом его «задавила жаба». ИИ с удивлением узнал, что жаба, оказывается, тот ещё фрукт — давить умеет. Вот он и уменьшил гонорар своему наёмному работнику на некий понижающий коэффициент. Зачем он это сделал, он бы не мог ответить, так как всё равно местные деньги для ИИ ничего не значили, однако «жаба душит».

Тридцать шесть часов потребовалось Широкову, чтобы изготовить излучатель и доставить его на съёмную квартиру, где обитал гражданин Залесский. Вместе с Эдиком к Залескому поплёлся и Чино, так сказать за компанию.

— Вот, — поздоровавшись с Эдиком, Рудик водрузил на хозяйский стол изделие. Штуковина представляла собой ящик величиной с большую микроволновку, только с присоединёнными к ней антеннами. Что он нахимичил с этим изделием, Рудика не интересовало, поэтому ему было как-то фиолетово, что получилось в результате. Раз правильным потсанам из седьмого слоя надо, то Рудик расстарается. К тому же народ из седьмого слоя был щедр на клады, что говорило в их пользу. Широкова больше впечатлил странный вид его знакомого Эдуарда Петровича. С этим Эдиком произошла некая трансформация, граничащая с метаморфозой: то он походил на крестьянина с глухой деревни, то стал походить на тайного агента, такого, какого изображают в бюджетных фильмах про шпионов. Нацепил чёрные очки, постоянно озирается, спросил, не привёл ли Рудик «хвост». Надо бы Эдику быть проще, а то людей своим видом пугает. Но, кто такой Рудик, чтобы лезть в чужую душу. Хочет мужик, чтобы все видели в нём суперагента, то это его личное дело. В нашем городе чего только нет. Хоть у Паши Ковальского спросите — он популярно расскажет, замучаетесь ушами слушать.

— Вот, — также односложно ответил Эдик и передал Рудику довольно вместительный пакет.

Засунув нос в пакет, мастер на все руки обнаружил там кучу денег. Надо думать это гонорар за выполненную работу. Улыбнувшись Залесскому, Эдик в хорошем настроении пошёл домой с пакетом денег. Чино плёлся рядом с ним. Хорошая работа: за меньше чем двое суток срубить кучу бабла. Вот, что значит мастер своего дела. Теперь он в деньгах может купаться, а Светочка, дурочка с переулочка, не могла показать ему своё голое тело. Теперь у Рудика таких Светочек будет туча, и он создаст целую галерею голых барышень. Рудик стал думать о приятном: о голых девушках. Вопрос стоял, как классифицировать девушек в галереи: по именам, или по номерам, или по их масти, или ещё как. Вот об этом надо было серьёзно задуматься. О том, что произойдёт дальше с изготовленным им прибором, Рудик давно уже не думал.

При прощании с Рудиком у Эдика было каменное лицо с крепко сжатыми губами, ведь настоящие суровые шпионы не улыбаются. Они даже в жестоких перестрелках, когда пули жужжат рядом, сохраняют спокойствие и холодный разум. Эх, когда же руководство пошлёт Эдика на дело с перестрелками, погонями, знойными красотками, островами в океане и белоснежными яхтами.

Эдик вздохнул и поставил свой любимый наградной пистолет на предохранитель. Вроде бы вот прямо сейчас перестрелка не намечалась, а намечена по плану, присланному с центра, некая работа вот на этой штуковине, притащенной Рудиком Широковым. Может надо было….того….этого Рудика зачистить, а потом закопать под яблоней в саду хозяйки дома? И хозяйку дома тоже…закопать. Но агента Тройника очень смущал молчаливый парень, трущийся рядом с Рудиком. Тройник сразу в этом типе узнал «своего коллегу-душегуба». У Тройника на таких типов был глаз намётан. Честно говоря, такие типы вызывали у Эдика ужас. Увы, но руководство не отдавало команды на устранение свидетелей, а настоящие шпионы, хоть и креативные личности, но от приказов не отклоняются ни на шаг. Поэтому закапывание под яблоней кое-кого откладывается до лучших времён. Приказ был выполнить срочную работу с помощью вот этой штуковины. Кстати, что это за бракозябра такая? И что, собственно, она делает? Эдик уставился на ящик и почесал пузо. Аппарат молчал. Ага — сообразил Эдик — надо действовать по инструкции. А что говорит инструкция?

Инструкции Эдик получил ещё несколько дней тому назад. Судя по тексту, намечалась какая-то акция, в которой агенту Тройнику поручалось сыграть одну их главных ролей. Смысл акции Эдику был решительно непонятен, но здорово агент не паниковал: будем действовать по плану и по обстоятельствам. А план был таков: агенту надо было встретить в местном аэропорту борта из столицы, которые привезут курьеров с некими посылками.

ИИ страховался, опасаясь подделок, поэтому за очень большие деньги приобрёл в разных местах планеты споры гриба Cordyceps. Он же оплачивал услуги столичной курьерской фирмы, зато был уверен, что в распоряжении агента Тройник появится более-менее качественный образец биоматериала. Агент Тройник ИИ не подвёл: он разыграл целый шпионский спектакль по приёму товара в аэропорту. Одевшись, как самый заправский шпион, он встречал в аэропорту курьеров, держа в руках картонку с написанным на ней словом «Cordyceps». Все пять курьеров остались чрезвычайно довольными своей миссией в город у моря, так как очень странный мужик выдал каждому курьеру чаевых по сто тысяч рублей каждому, и это сверх отличного гонорара. Правда, переход китайской продукции из рук в руки был оформлен как какая-то операция из триллера. Курьеры даже стали сомневаться: а точно они везли заказчику лекарство, а не какое-нибудь хитрое вещество, добытое в районе «Золотого треугольника». Сначала они думали, что какой-то богатей задумал лечить свою любимую тёщу дорогущим китайским Cordyceps-ом, а после выдачи лекарства стали сомневаться. Скорее он её не лечить задумал, а совсем даже наоборот: морда у этого заказчика очень уж странная.

Как бы там ни было, но Тройник теперь имел в своём распоряжении пять небольших стеклянных ёмкостей, в которых находился какой-то сероватый порошок. Может это герыч, осенило Тройника? И руководство решило заняться распространением дури? Хотя, если тщательно подумать, то руководство такими мелочами, как наркотрафик заниматься не будет. Слишком мелко для уважаемой специальной службы. Это вещество, скорее всего яд, а может даже знаменитый «Дурачок» или что похлеще. Скорее всего, руководство с помощью этого яда собирается устранять некоторых личностей и, конечно, операцию по устранению поручат Эдуарду Петровичу, как суперагенту без страха и сомнения. Эдик с удовольствием представил, как ему поручают ликвидировать главаря местной мафиозной группировки или коррумпированного губернатора края. Операция по устранению таких личностей, конечно, будет не простой, а с перестрелками, погонями и морем крови. Но Эдик справится, поэтому, коррумпированному губернатору, как и главарю мафии, уже надо озаботиться местом на престижном кладбище и успеть написать завещание. От приятных размышлений Тройника отвлекла необходимость выполнять задание. Вздохнув, он начал работу строго по инструкции. Два пункта инструкции были уже выполнены: исходный продукт в виде порошка получен, плюс получен от Широкова неведомый аппарат. Пора переходить к третьему пункту.

Камило, когда друг Рудик порешал дела со своим знакомым сеньором Залесским, был намерен обратить внимание друга на личность его знакомого. Сеньор Залесский Камило совершенно не понравился с первого взгляда, а со второго он уже обдумывал, как этого сеньора устранить. Таких друзей надо сдавать в музей. Может, надо было закопать этого сеньора под кипарисом? И как только друг Рудик не поймёт, что этот мутный сеньор явно работает на государственные секретные службы. К шаману индейскому не ходи: он точно поддувает местным карабинерам: заложит, падла. Тухлый он огородный овощ этот сеньор Залесский. Но друг Рудик абсолютно не разделил опасения Камило, сказав, что здесь все со своими скелетами в шкафу, а к сеньору Залесскому он претензий совершенно не имеет, ибо тот всегда расплачивался честно и копеечка к копеечке. Камило немного успокоился, побурчав о кипарисах, но то так, для порядка.

Сам же сеньор Залесский, счастливо избежав быть закопанным под кипарисом, приступил к осуществлению третьего пункта инструкций. Судя по указаниям, ему предписывалось поместить в специальный контейнер килограмм свежей говядины, на говядину высыпать порошок Cordyceps, а контейнер поместить в агрегат, принесённый Широковым, а затем подключить это непонятное устройство к электрической сети. Вариться там мясо будет что ли? Больше от Тройника ничего не требовалось, кроме как сидеть два часа возле устройства и следить за зелёной светодиодной лампочкой на корпусе аппарата, чтобы та горела всё время в течение двух часов. Иначе нельзя. Вот почти и вся работа. После этой операции последуют следующие пункты инструкции. Сидеть и тупо пялиться на зелёный огонёк было неимоверно скучно. Машина работала практически бесшумно, только что-то внутри неё слегка жужжало, огонёк горел, сиди и жди. Тройник в очередной раз полюбовался своим любимым наградным пистолетом, опять почистил его, заодно почистил и полученный автомат. Эти действия по чистке оружия его всегда приводили в умиротворение. Время до окончания непонятного процесса ещё оставалось, но навалилась скука. Чтобы отвлечься от скуки Тройник стал учить английский язык. Ну, как учить. Он учил предложения по допросу пленных натовских солдат. Тройник, скорчив зверскую рожу, проговаривал слова допроса: «Как зовут твоего командира, сволочь», «Где располагаются ракетные установки», «Сколько в твоём подразделении солдат», «Чем вы вооружены», «Отвечай мерзавец или я отрежу тебе голову». Аппарат слегка жужжал, Тройник учил английский, и никак не переживал, что подписался на мутный рамс. Процесс шёл. Результат Тройника никак не колыхал.

Над контролем этого важного процесса лично наблюдал взволнованный ИИ, ведь от этого действа зависел успех всей его задумки. Тройник не знал, что именно в этот момент один из спутников Империи включил мощнейший узконаправленный излучатель, излучение которого принимали антенны странного аппарата, стоявшего на столе у Тройника. Это излучение преобразовывалось в поток частиц, особым образом воздействующих на биоматериал и катастрофически ускоряющий процесс его геномодификации. На выходе из порошка Cordyceps и говядины должен получиться совершенно новый организм с функциями, установленными ИИ. Мир не знал, что через несколько часов будет изготовлена биологическая бомба из трансгенного организма, и эта бомба совсем скоро рванёт с соответствующим треском и шумом. Короче, мало никому не покажется. Будет весело всем.

Неожиданно погасла зелёная лампочка. Тройник, сверившись с таймером, сообразил, что процесс окончен. Наверное, там, в этом аппарате, мясо сварилось. И что теперь — есть его что ли? Судя по запахам, еда получилась гнусная, хуже, чем в дешёвых столовках. Однако, информация, поступившая на ноутбук Тройника, избавляла того от поедания непонятного нечто, сварганенного в этом приборе. Оператору аппарата предлагалось пересыпать получившийся продукт из контейнера в обыкновенную трёхлитровую банку, а затем добавить в неё крахмал и ещё несколько ингредиентов, которых легко можно приобрести в аптеке. Хмыкнув, Тройник двинулся по аптекам, закупаться необходимыми веществами. Список веществ был странным, но Тройнику всё необходимое выдали уже в первой же аптеке, даже поблагодарили за покупку. Какая-то алхимия — весело подумал Тройник, покупая в магазине картофельный крахмал: чего доброго изобрету Философский камень и буду делать из простых веществ золото, а потом торговать им на рынке. То, что получилось от добавления в банку крахмала и веществ из аптеки на Философский камень никак не тянуло. Оно было похоже на мутную бурду, да и запах Оно издавало пренеприятный. Начинающий алхимик усмехнулся: ещё недавно он и не такое пил. Тройник сморщил нос, закрывая банку пластмассовой крышкой: теперь эта бурда должна была настаиваться несколько часов в тепле, но не на солнце. А в банке творилось чёрте что: булькало, меняло цвет с отвратительного на мерзкий. Зарождалось что-то ужасное. Тройник каждые десять минут подбегал к банке, стоявшей в тёмном месте, и с омерзением, скривив губы, следил над происходящим процессом: а ну как эта смесь выбьет крышку и устремиться по полу к нему. Вдруг эта смесь любит поедать честных людей — проявился у Тройника инстинкт самосохранения. Разыгралась богатая фантазия Эдика. Он представил, как серая слизь ползком целенаправильно преследует его, извиваясь по ламинату пола беспорядочной колышущейся студенистой массой.

По прошествии нескольких томительных часов, нечто, что буйствовало в банке успокоилось, приняв вид коллоидного раствора серого цвета: оно представляло нечто между раствором и взвесью. Тутже поступила новая информация для Тройника, из которой следовало, что теперь получившийся раствор можно смело разливать по пластиковым бутылкам, типа таких, в которых продают воду. Найдя у себя дома несколько бутылок из-под воды и соков, Пересиливая себя, Тройник аккуратно перелил получившийся раствор в эти бутылки, стараясь не пролить жидкость на себя. При переливании он задержал дыхание, чтобы не нюхать этот раствор, такой у этого подозрительного нечто был отвратительный запах. Все эти манипуляции он вынужден был проводить в своём жилище, поэтому оно несколько пропахло результатами алхимических исследований. Ничего, и не такое нюхали — с тоской подумал Тройник. Руководствуясь чёткой инструкцией он отнёс на ближайшую помойку все предметы, касающиеся последней его работы: вонючую банку и аппарат. Теперь нужды в аппарате не было: пусть, кто хочет тот им и пользуется, если поймёт, что это такое. За то время, пока он относил на помойку улики, в его комнате дурной запах уже почти весь выветрился, а на ноутбук пришла очередная порция распоряжений, поразившая алхимика в самую печень.

Началось: по телу Тройника прошла дрожь возбуждения. Вот и дождался он того часа, когда ему руководством официально разрешалось применять оружие. Так в конце приказа было и написано: «…решительно уничтожать препятствующих выполнению миссии силой оружия и подручными средствами». То есть, можно мочить всех направо и налево, если кто сподобится препятствовать выполнению задачи. А кто нам препятствует? Тройник огляделся по сторонам: никого рядом не было, никто, к его сожалению не препятствовал. Все люди вместо того, чтобы препятствовать, норовили купаться в море, сидеть в ресторанах или болтаться на набережной. Даже обидно как-то. Моя сила в способности преодолевать любые преграды и препятствия, не жалуясь на судьбу — выпятил подбородок Тройник — для меня даже стены не являются препятствием….и горы тоже. Кстати о горах. Из-за своей воинственности Тройник уже забыл о первой части приказа, так он возбудился разрешением устраивать перестрелки и лить кровь, где попало. Пришлось ему второй раз внимательнее читать основную часть приказа. Миссия агенту поручалась какая-то странная. Он почесал затылок, что означало некоторое недоумение. Причём здесь коровы? Тройник в основном обитал в городах, а за чертой городов он бывал редко, и там ему совершенно не нравилось, хотя некоторым коллегам по бомжовскому бизнесу, наоборот, нравилось село и дикое раздолье. Но, тройник к таким уникумам себя не относил. Он подвизался в городские бомжи, так сказать ближе к цивилизации и прогрессу. Теперь же ему, далёкому от села человеку, предлагалось прошвырнуться по территории края в поисках пасущихся коровок. Карта с указанием, где на территории края концентрировались бурёнки, прилагалась. Ехать особо далеко и не требовалось: всего лишь через горы, а там, сверяясь с картой, броди по округе и ищи стада бурёнок. Рисунок с изображением коровы обыкновенной прилагался. Тройник внимательно уставился на рисунок бурёнки. Собственно так он это животное и представлял: четыре ноги, хвост, рога, удивлённые большие глаза и челюсти, постоянно жующие траву или сено. Коровок надо доить — тогда они дают много молока, из которого делают кефир, весьма уважаемый Тройником. Мысли скользнули к вкусному кефиру, поэтому агенту пришлось приложить силу воли, чтобы опять вернуться к заданию на предстоящую миссию. Требовалось найти места выпаса коровок и разлить приготовленную субстанцию на травку перед носом бурёнки с целью поедания этой травы крупно-рогатым животным. В инструкции не скрывалось, что это требуется для модификации организма коровы. Можно было не лить субстрат перед носом коровы, а проникнуть на ферму и добавить пойло в корма скотине. Агенту давалась полная свобода выбора для выполнения миссии: лишь бы накормить коровок секретной присадкой. И ещё у него было право применять оружие. Некоторые сомнения у Тройника возникли, но, судя по полученному гонорару за миссию в размере многих миллионов рублей, всё обстояло серьёзно. А раз так, то прочь все сомнения. К тому же, раз Тройнику разрешили применять оружие, то его наверняка ждут смертельные опасности на пути выполнения непонятной миссии.

Предписывалось, что начало миссии будет отсчитываться с завтрашней даты, то есть с ноля часов. Ага, раскачиваться некогда, следует собираться и завтра с утра чесать на выполнение задания. Тройник прикинул, что ему надо сделать до отбытия: заплатить хозяйке вперёд за два месяца, а то мало ли как повернутся события; сделать тайники, в которые спрятать излишки своего нажитого добра и наесться впрок. Выполнив эти пункты, он начал собираться в дорогу: в дорожную сумку отправил коробку с бутылками, в которых плескалось нечто, затем в сумку устроил автомат и три магазина к нему; туда же отправился любимый наградной пистолет. Подумав, Тройник в сумку швырнул три пачки денег, пригодятся в дороге. Смартфон и фальшивые документы будут храниться в карманах штанов. Кроме фальшивого паспорта у Тройника сейчас имелось удостоверение ответственного сотрудника федерального министерства сельского хозяйства. Он хотел взять ещё удостоверение генерала ФСБ, но передумал: зачем усложнять жизнь.

Тройник заказал такси на четыре утра. Нечего спать — надо работу работать. Заказывал такси он до ближайшего населённого пункта, где, судя по карте, невдалеке располагалось большое стадо коровок. Место это находилось, чуть ли не около самого Краснодара. Точно не говорилось, но Тройник понял это дело так, что там ферма, а значит, там и коровки водятся. Строго в оговоренное время подъехала машина с недовольным водилой, который про себя своего утреннего пассажира обозвал внуком Штирлица. Наверное, из-за внешнего вида пассажира. Ничего, подумал Тройник — водиле намекну на хорошие чаевые, а по дороге покормлю его в придорожном ресторане.

Светало: сегодняшнее утро было ощутимо прохладным; тяжёлые облака, затягивающие небо на востоке от края до края, отливали фиолетовым светом. С моря дул пронизывающий ветер, принося с собой свежий запах воды. По коже Эдуарда пробежали мурашки: можно было и куртку сегодня прихватить. Но ничего, в такси будет тепло, а Солнце полностью проявится — то и жарко.

Поехали. Тройник, сидя на переднем сиденье, не дал водиле спустить своё дурное настроение с поводка красивым намёком на хорошие чаевые и кормление таксиста в придорожных ресторанах. Мужики даже разговорились. Выяснилось, что таксист, как, впрочем, и все представители их братии, любил поболтать на любую тему. Через пару минут поездки Тройник и таксист ощущали себя чуть ли не закадычными друзьями. Представившись, таксист назвался Феликсом Шатуновским, но предупредил, грозно сведя брови, чтобы пассажир не вздумал его называть Феликом или Еличкой, как обзывает его дражайшая жена Гесса, которую Феликс в отместку, называет Гиска. Тройник, пряча улыбку, назвался именем, указанным в его липовых документах: Давид Моисеевич. Он также сообщил таксисту, что служит по линии сельского хозяйства, и трудится в федеральном министерстве, что в самой столице.

Феликс, покосившись на пассажира, покивал, что должно было означать его одобрение того обстоятельства, что Давид Моисеевич тоже хорошо пристроился в этой жизни и имеет свой маленький гешефт. Вёл машину по горным дорогам Феликс бодро, даже слишком бодро. Но это продолжалось не долго. Несмотря на раннее утро, автомобилей на дороге становилось всё больше и больше. Наконец, и на этой дороге случилось то, что частенько случается на дорогах Москвы: такси, как и десятки других машин капитально встало «в пробку» на перегоне между поселением Горское и Дефановкой, что несколько расстроило Феликса: ему платили за километраж, а не за простаивание впустую на трассе.

— Не беда, — успокоил таксиста Давид Моисеевич, сунув тому в руки три тысячи рублей за моральную компенсацию. Денег Тройник при выполнении миссии не жалел.

Таксист повеселел. Покосившись на пассажира, он неуверенно произнёс:

— Таки вы, наверное, не наш человек, — и, видя, недоумение на лице пассажира, добавил:

— Наши люди просто так деньгами не кидаются, хоть у вас и соответствующее имя. Стесняюсь спросить: ваша мама из наших?

— Сомневаюсь, маму в упор не помню, — искренне признался Тройник. — Видите ли, я сирота. Имя мне дал директор нашего детского дома, отчество получил от нашего завхоза Моисея, а фамилию получил от нашей сторожихи — бабки Малининой. Треть населения нашего детского дома считались Малиниными.

В пробке стоять было скучно, поэтому таксист и пассажир разговорились «за жизнь». Таксист сообщал, что реально знает, а Тройник говорил, строго соответствуя своей фейковой биографии и своей временной вымышленной роли. Играл он вдохновенно, умно поддерживая беседу.

— Если бы ваша мама была еврейской нации, то вы бы могли уехать в Израиль, — сообщил своему пассажиру Феликс. — Как это сделала наша тётя Зоя, когда ей стукнуло сорок семь лет. Зоечка всегда имела интерес к путешествиям и приключениям на свою толстую задницу. Прикиньте, Давид Моисеевич, какой хипеш устроила эта дама: она бросила свой бизнес на нашем рынке, где держала целый ларёк и умотала в Израиловку за полным счастьем, якобы она свободная женщина и имеет право на идиотизм. На рынке она была в авторитете, и в совершенстве освоила науку, как лохам грамотно на уши приседать надо: настоящий пролетарий рыночного труда. Теперь с исторической родины пишет нам слёзные письма и признаётся, что она, как есть дура набитая и хочет вернуться в родную шоблу. В Земле Обетованной, оказывается, жарко и, представьте себе, кругом, азохенвей, одни евреи. Есть ещё арабы, но те ещё непонятней со всех сторон.

Собеседники, общаясь «за жизнь» поднимали темы о своих знакомых, рассказывали об интересных случаях из жизни, немного, но с осторожностью поговорили «за политику», много о еде и напитках, и очень много о женщинах. Тройник сделал вывод, что Феликс тот ещё доморощенный философ, как и его жена Гиска.

Кроме того Тройник понял, что все, кто знает, как управлять государством, работают таксистами, а их жёны могут подвизаться в ранге тайных государственных советников, вот, например, как Гиска. Эта женщина, со слов Феликса, хорошо готовила и изрекала перлы мудрости: почти святая женщина.

— Вот, например, Давид Моисеевич, она сказала в мои уши такие слова: «И в радости и в горе, какой бы ни был стресс, держите под контролем — мозги, язык и вес»!

Мудрая, однако, женщина. Да ещё и хорошо готовит, что, увы, сказывается на весе, который её беспокоит. Истинно говорится: еда заполняет пустоту в желудке, а хорошая еда заполняет ещё и сердце.

— Ничего, Гиска, говорю я ей, — сообщал Феликс. — У нас с тобою не живот, а депозит на трудный год. Ха-ха! Народная мудрость.

Машина, находясь в стаде из машин, двигалась рывками: проедет десять-двадцать метров, изредка метров сто, и опять стой и жди. Людей в соседних машинах стали воспринимать, как хороших знакомых, которым тоже не повезло в этой жизни. В промежутках между судорожными рывками автомобиля Тройник и Феликс обсуждали женщин. Совместно решили, что не все женщины одинаковы, а, наоборот, все они имеют свои особенности и изюминки.

— Что я вам скажу, уважаемый Давид Моисеевич, — философствовал Феликс. — Отношения с женщиной даже математически рассчитанные не гарантируют взаимности. Тут важны чувства и ощущения. Если нет чувств — просто не надо общаться с женщиной.

Оба собеседника сошлись во мнении, что действительно без чувств общаться со слабым полом нельзя. Чувства — это главное в этом деле, поэтому общаться с дамами не тяжёлого поведения, особенно на трассе, западло.

— Я свои причиндалы не на помойке нашёл, чтобы вот так вот взять и засунуть их незнамо в какую дамочку, — разорялся Феликс, энергично колотя ладонями по рулю. — В чём здесь цимес я не понимаю.

Наверное, Феликс не очень хорошо разбирался в женской психологии и нейрофизиологии. Он не учитывал особенности физиологии противоположного пола. Игра гормонов вызывает страсть, а ослепление страстью имеет настолько дьявольскую силу, что власть её над женщинами не знает границ. Пока Феликс философствовал на гендерные темы с Тройником, его Гиска резво, но осторожно двигалась к соседнему кварталу, где стояла небольшая частная гостиница, принадлежавшая Феде. Феликс и подумать не мог, что его замечательная Гиска, немного упитанная в некоторых местах, весьма котируется у Феди. Высокого, с мощной шевелюрой здоровяка Федю Гиска заприметила давно, впрочем, тот пылко ответил ей взаимностью. Совместная приязнь была обоснована двумя железобетонными тезисами, что не хлебом единым жив человек и нужно как-то жизнь разнообразить, но без фанатизма. С точки зрения Гиски у Феди была куча достоинств. Во-первых, он всегда готов к совокуплению с Гиской в любое время дня и ночи, как малолетний озабоченный пионер. Во-вторых, Федя всегда торчал дома, заботясь о своих постояльцах. В-третьих, как говорил опытный в этих делах товарищ Ленин: «Главное, товагищи — конспигация, и ещё раз конспигация». Усадьба Феди вполне отвечала требованиям конспирации: отдельный вход в его апартаменты и безлюдный переулок. Всё это вкупе позволяло Гиске бегать к Феде, как только её Феликс отлучается в долгую поездку, да и в недолгую тоже. Феликс Шатуновский уезжает, а Гиска всеми своими конечностями становится на сладкую тропу телесного и душевного удовольствия. Федя — это вам не шлемазл Шатуновский, который дальше руля ничего не видит. Феденька обходительный и всегда удовлетворяет Гиску во всех отношениях, а не трендит ей постоянно, что у неё лишние килограммы висят не там где надо. Только опрометчивый шлемазл Шатуновский не в тему говорит ей о диете, а у Гиски от этого нервы. Какая диета? Федя, такой шалунишка, что долго имеет Гиску и без диеты: разнообразно и страстно, как в некоторых фильмах для взрослых, но это уже закрытая информация. И несколько лишних Гискиных килограммчиков его не смущают, как шлемазла Шатуновского. Особенно рьяно он ведёт себя по утрам, вот как сейчас: от усердия он так сопит, так сопит, как старый опытный паровоз, эксплуатируемый много лет. В такие моменты Федя для Гиски был идеалом мужественности, божеством хлеще некого модного бога Кузи. Не надо мыслить категориями «потом» и «завтра» — надо жить «сегодня» и «сейчас» — решили Гиска и Федя. Быть примерной женой, конечно, можно, но скучно и неинтересно. А тут повеял свежий ветер желаний, сдувший верность, как семена одуванчика.

Выбравшись из пробки, ехать стало веселее. Феликс, притопив педаль газа, разогнал машину до приличной скорости. Оставляя город Горячий Ключ справа, Тройник понял, что надо Феликса покормить, а то не доедем до окрестностей Краснодара: голодный водитель на дороге — это потенциальный убийца. Остановиться на перекус решили в станице Саратовской, где часто останавливаются транзитники перед рывком на Краснодар.

— Ага, остановимся, — легко согласился Феликс. — Ибо бурчание моего голодного желудка уже может заглушить седьмую симфонию самого Шостаковича, которая называется героической.

Тройник для скромного перекуса выбрал самое приметное заведение для принятия пищи, где заказал, к великой радости персонала, самые дорогие яства. Основной транзитный народ в такое дорогое и помпезное для трассы заведение не шёл. Игнорируя предлагаемые вкусности, народ предпочитал пробавляться пирожками или чем-нибудь простеньким: дёшево и сердито, а наедаться будем дома. Тройнику же надо было доехать до цели целым и невредимым, поэтому он и остановился в дорогом ресторане. Так сказать, набраться сил перед выполнением основного этапа миссии.

Всё в этом придорожном ресторане способствовало аппетиту: и антураж, и запахи, и обходительный персонал. Порадовало и меню. Жаль только, что нельзя было друзьям заказать бутылочку, а то и пару бутылочек, сухого вина под этот перекус. Тройник поглощал пищу степенно и вдумчиво, но думал он не о вкусовых качествах великолепного шашлыка и только что приготовленной шурпе, а о своих делах. Зато таксист ел вдохновенно. Приятно было смотреть, как он поглощает пищу. Феликс сейчас ел так, словно завтра помрёт, а управлял машиной на трассе так, словно он бессмертный. Видя аппетит своего водителя, Тройник заказал ему добавку — порцию шашлыка и харчо.

— Обожаю нашу кавказскую кухню, — признался Феликс, осоловевшими глазами изучая обстановку на предмет чего бы ещё поесть. — Это вам не новомодная японская кухня, от которой можно только глистами заразиться.

— Ага, — подтвердил Тройник, заказывая на десерт пахлаву с кофе.

— А мне, если можно большой чайник зелёного чая и блинчики с вареньем, — скромно попросил Феликс.

— Отчего ж нельзя, — усмехнулся Тройник и сделал заказ того, что желал таксист.

Поедая блинчики и запивая их чаем, Феликс, просветил Тройника о мнении его знакомого ребе, касательно еды. Мудрый ребе считал, что в современном мире царит культ чревоугодия. Феликс эту благую мысль хотел донести до ушей своей Гиски, но та, дура, не хочет понимать. Хорошо, что ребе эту тему разъяснил, а то бы так дураками и померли.

С этим положением не поспоришь — кивнул, соглашаясь Тройник. Вот и православные попы ратуют за периодические посты, считая их во благо здоровья своей паствы. А что делает народ? Он посты высмеивает, и смысл постов извращает. Вместо постов выдумывается идея диеты, лечебного голодания и, прости господи, вегетарианства. Все это становится нормой современной жизни. Люди превращаются в жующих животных, и страсть чревоугодия побеждает народ.

— Ещё Мао Цзедун сказал, — проинформировал Феликс собеседника, подняв палец к потолку. — Встав из-за стола голодным — вы наелись; если вы встаёте наевшись — вы переели; если встаете переевши — вы отравились.

Он грустно посмотрел на своего пассажира и сообщил:

— Я после еды тупею, но у меня начнется ломка, если от еды откажусь. Грешен я: обожрался. А моя Гиска сейчас, наверное, не имеет аппетита из-за моего отсутствия. Святая женщина: ждёт меня, переживает.

За руль Феликса сажать было чревато теперь уже по причине переедания водителя транспортного средства. Пришлось Тройнику совершать с Феликсом получасовой моцион по станице с целью качественного усвоения пищи. По расчётам Тройника он пока в отведённые сроки выполнения миссии укладывается, так что спешить некуда.

Отъехали друзья в сторону Краснодара под довольные улыбки персонала ресторана: хороший был клиент, да и чаевые весьма достойные оставил. Так что пожелаем этим людям удачи в их делах и счастья в семейной жизни. Ресторанные работники не знали, что им сегодня повезло, что этот клиент не зачислил их коллектив в список препятствующих его миссии. Все сегодня остались живы. Жив остался и Феликс, так как он тоже не препятствовал миссии Тройника. Феликс даже не стал проявлять удивления, когда пассажир распорядился высадить его в Адыгейске, не доезжая Краснодара несколько километров.

Дальше Тройник действовал, как автомат: строго по плану. Снова он нанял такси, но с уже неразговорчивым водилой. Такси отвезло его сначала в станицу Северскую, где Тройник посетил предприятие, выращивающее бурёнок. Затем Тройника ждал посёлок Ильский, посёлок Ахтырский и Абинск. Диверсант везде действовал по незамысловатой схеме: предъявлял удостоверение сотрудника министерства, поэтому беспрепятственно проходил к самим бурёнкам, естественно, в сопровождении офигевшего работника фермы, старавшегося всем угодить чиновнику такого ранга. Тройник осматривал коровок с задумчивым видом знатока, стараясь не ляпнуть что-нибудь невпопад. Так близко Тройник коровок видел впервые в жизни. Так вот вы, какие бурёнки? Особо чиновника интересовали корма, потребляемые КРСами и процесс кормления животных. Отправив сопровождавшего за какой-нибудь справочной информацией, он, оставшись без пригляда, успевал вылить в корма отраву. Секундное действие. А что делать? У каждого своя работа. У кого-то что-то создавать, а у диверсантов работа пакостить и вредить. На ночь Тройник устроился в гостиницу Абинска, а с утра отправился в последний пункт своей диверсионной деятельности в станицу Динскую, где и истратил последние капли непонятной субстанции, должной способствовать модификации организма коровок.

Если бы новый организм, изготовленный, с помощью вредоносного вмешательства мог высказаться, когда его поместили в корм, предназначенный для скармливания бессловесной скотине, он сказал бы в таком духе:

— Ага, вот это мне, что называется, свезло, так свезло: попал в великолепные условия для своего развития и выполнения первого этапа моей генеральной цели. Кругом растительные остатки в аэробных условиях — только эволюционируй. Для начала начнём резко продуцировать ксиланазу, расщепляя усилан, которого в соломе хоть завались. Также начинаем синтезировать альфа-амилазу, бета-1-6-глюкан и осуществляем гидролиз крахмала. И быстренько размножаемся с замечательной скоростью: увеличиваем своё количество в два раза за двадцать минут. Ну, и молодцы мы — растём бодро. А это что такое вкусное? Ага, это ароматические углеводороды. Щас мы им устроим ферментативный разрыв их ароматического колечка. Алхимия — наше всё. Биохимию тоже не забываем.

Конечно, новый организм говорить не мог, за него свои веские слова начал излагать биохимический процесс, активированный новым агрессивным организмом. Первый этап заключался в акклиматизации в условиях нового мира. А вот второй этап….

Теперь срок до катастрофических изменений в экосистеме планеты стал измеряться даже не на дни, а на часы. Угнездившись в местной экосистеме, новый организм, у которого даже названия не было, приступил ко второму этапу своего существования. Миллиарды и миллиарды единиц его спор уже разносились по округе, но второй этап заключался не в распространении спор, а в проникновении нового организма в организм носителя, но не в кого попало, а только в того, чей ДНК он хорошо знал. Если бы кто-то мог спросить у агрессора, чем он сейчас занят, тот бы ответил как-то так:

— Чем я занят? Да просто пытаюсь понять, кто я такой и где нахожусь на первом этапе. Вот, например, что это такое? Меня, что, собираются съесть? Типа переварить вот в этом желудке вот этого существа со знакомой мне ДНК? Ага, переваривалка ещё у вас не выросла, чтобы меня так просто переварить. А это существо, что поместило немного меня в свой желудок, мне знакомо. Судя по его ДНК — это мой долгожданный носитель: вот его-то я и искал, ночи не спал. Теперь носитель извиняй, не ты будешь тут шишку держать, а я буду тобой управлять. Не надо благодарить. Я буду тебя резко эволюционировать, а то ты какое-то убогое существо: интеллекта у тебя ноль, хоть голову имеешь большую — холодца из неё много получится. Интересов у тебя мало: не мычишь, не телишься, думаешь только, как бы пожрать. Что? Мычишь и телишься? Как-то делаешь ты это неуверенно, без огонька. Ничего, я скоро сделаю из тебя высшее существо этого мира. Будешь находиться на вершине местной пищевой цепочке и в ус не дуть, или куда ты там себе дуешь. Что, опять желаешь пожрать? И это ты называешь корм для себя: какой-то силос, трава, солома. Нет, я буду решительно разнообразить твой рацион. Будешь питаться у меня разносолами, как в лучших домах….будешь ты у меня не травоядная, а всеядная. Это как? Это значит, что будешь жрать всё, что попало, до чего твои зубы дотянуться. Теперь давай, развивайся в ускоренном темпе: повышай аппетит, увеличивай мышечную массу и волосатость, начинай перестраивать свой организм в лучшую сторону. Что значит лучшая сторона? Это когда вместо копыт появятся лапы, а вместо твоих дурацких рогов…..хотя рога, к-хм, наверное, оставим, но увеличим их размер, количество и остроту. И зубки сделаем красивыми, в смысле острыми, как у акулы. И когти на лапках. Зачем когти? Это чтобы по деревьям лазить. Зачем по деревьям лазить? Странный вопрос. А как будешь человека ловить с целью его поедания, если он заберётся на дерево? Вот то-то же. Что, корова, боишься человека? Говоришь он страшный, умный и вообще доминанта на этой планете. Вот только некоторые благородные и древние микроорганизмы этого мира об этой новости слыхом не слыхивали, что именно человек доминанта. Забыли им об этом счастье сказать. Теперь ты, корова, будешь доминантой, и не спорь. Каким образом? С этой минуты мы берём курс к судному дню Нomo sapiens-ов, который обнулит достижения несостоявшейся цивилизации человеков. Сдвинем стрелки мировых часов на ноль и запустим новую эру: эру коровы разумной — vacca sapiens. Нет вам, людишки, никакого доверия от природы, да и вырождаетесь вы с каждым днём. Можете у своих ЛГБТшников узнать способ увеличения популяции людей: они вас научат размножаться. Хотите бегать под радужными флагами и вырождаться? Тогда мы вам ускорим процесс деградации: мы уже идём, готовьте себе место на погосте.

Процесс, как говорил Фрейд, пошёл. Даже поехал со скоростью автомобиля, ведомого Феликсом, который торопился домой к своей дражайшей супруге Гиске. Феликс в тайне мечтал, что вернувшись из удачной на деньги поездки, он увидит не заплывшую жирком женщину, а ту, которая терпеливо ждала его возвращения. И он таки увидел свою жену, войдя в свой двор. Действительно, женщина явно капитально вымоталась в ожидании своего самца: под глазами у Гиски выделялись чёрные круги, она была какая-то вся взъерошенная и в прострации. Как показалось удивлённому Феликсу, даже немного схуднула со своих телес и сбледнула с лица. Вот, что значит, когда родная женщина ждёт своего супруга: она вся изведётся и издёргается от тревожных ожиданий и беспокойства по мужу так, что у неё даже харизма помнётся, а не только телеса. Точно говорят, что ожидание, как попавший в яблоко червячок — оно постепенно съедает человека, даже женщину. Гиска — точно святая женщина: она знает, что для Феликса она главное утешение, что он без неё одинок, что у него в сердце нет никого, кроме супруги, а та красотка Юлька из Дивноморского — то так, незначительный эпизод — не надо его и вспоминать. И весёлых Наташку с Верунчиком из Джубги не надо вспоминать: то бес попутал. Вот зачем этот бес вкладывает ложку мёда в чужих женщинок? Кстати о мёде: вот же Гиска до чего довела себя — до кругов под глазами и из рук у неё всё валится. Действительно, хуже нет, чем ждать, ведь ожидание крадёт не только время, но и нервы и здоровье. Надо поговорить с Гиской за её здоровье: что-то подзапустила она его. Надо её, что ли на море сводить, а то давно не водил её на море. Пусть она своими телесами удивит стройняшек, слоняющихся на берегу.

Сам Феликс море очень любил и всегда с поездок бежал на берег, чтобы волны тихо потрогали его за босые пятки, чтоб вдохнуть запах солёной воды, услышать крики жирных чаек. Здесь уходит тоска, здесь восторг и нежность появляются в сердце. Море тоже ждало Феликса и отвечало ему взаимностью. И никуда ему не деться от этого города и этого замечательного моря.

Глава одиннадцатая

— Не надо упускать из виду факт, что наша жизнь — всего лишь миг, — задумчиво изрёк Павел Ковальский своему другу Рудольфу Широкову, когда тот пристально разглядывал два новеньких автомобиля, стоявших рядом. — И этот миг должен быть совершенным.

— К чему ты клонишь, — осведомился Рудик. Он уже минут двадцать рассматривал автомобили Volkswagen Polo и Volkswagen Touareg, и никак не мог сделать свой выбор — какой автомобиль брать себе, а какой оставить Светочкиному ухажёру Сенечке, это который совсем не Сенечка, как оказалось, а Суханин Илья Михайлович, Краснодарский студент-медик и мутный мажор, который, собственно и предложил свои услуги по приобретению приличного автомобиля. Мажор не подвёл: очень быстро его знакомые пригнали из Краснодара две шикарные машины.

— Я намекаю, чтобы ты не стоял коровой недоенной, а выбирал скорее, — торопил друга Павел. — Всё равно, от твоего выбора мало что зависит в этом мире. Здаётся мне, что обе машинки хорошие, так бери любую, не выискивай в них блох. Вот, как сейчас помню, слова самого Мичурина по этому поводу: «И пусть в шипах кустарники цветов, не избегают роз из-за шипов, ведь у павлинов видят люди злые не красоту, а ноги их кривые».

— Сколько людей — столько мнений, — буркнул Рудик, но при этом взглянул на Чино, надеясь на мнение опытного водителя, ибо, как оказалось, этот парень прекрасно был осведомлён о качествах этих моделей автомобилей.

Действительно, Камило предпочитал авто марки Volkswagen. Уловив взгляд своего лучшего друга и спасителя, Чино указал рукой на Volkswagen Touareg:

— Отличный аппарат, — кивнул он.

Чино только что досконально облазил машины и пришёл к выводу, что знакомые парня, которого все называют Сенечка, действительно пригнали сюда качественную технику, а Чино в автомобилях разбирался великолепно, как и в оружии. Никаких скрытых грехов он в этих машинах не обнаружил, что говорило о добросовестности поставщика.

Доверившись Чино, Рудик хлопнул ладонью по Туарегу, что означало его согласие на приобретение именно этого автомобиля. Сенечка спокойно пожал плечами: значит, ему придётся ездить на Volkswagen Polo — тоже неплохая машина. Честно говоря, резиденту было всё равно, на чём перемещаться в пространстве этого мира, хоть на телеге — он никуда не торопился. Вот только время подошло отправляться в Краснодар. Поэтому сговорились ехать всем знакомым вместе: Сенечка со Светочкой в одной машине, плюс Рудик с Пашей в другой. Рудик был не очень хороший водитель, но тут подвернулся Чино, который был великолепным шофёром, да и куда деть этого Чино. Паша так и сказал вздохнув: «Раз мы его прикормили, то теперь будем воспитывать. Пусть рулит машинкой». Что касается Чино, то он только был рад расстараться для своего друга Рудика и мага Ковальского.

Никого уже ничего не держало в городе у моря, поэтому компаньоны договорились отправляться в Краснодар сразу, как все соберутся к поездке.

— Ага, — сказала Светочка, не сводя влюблённых глаз с Сенечки, типа у них любовь-морковь и сахарные сопли. Она готова была ехать с ним хоть в Антарктиду к пингвинам, и там, на ближайшем айсберге, отдать ему всю себя. Все уже давно обратили внимание, что она стала всё чаще бегать хвостиком за этим парнем, при этом умудряясь заглядывать ему в рот, с восторгом принимая все его изречения. Сенечка у неё самый лучший. Он даже оплатил проживание в номере их гостиницы на год вперёд, отвалив приличную сумму денег. Что это значит? Это значит, задрожало сердце девушки, что Сенечка желает именно её видеть рядом с собой. Плюс он постоянно баловал девушку дорогими подарками: то оплатит понравившиеся ей шмотки, то подарит новейший смартфон, то угостит экзотическим блюдом в хорошем ресторане. Вот только непонятно зачем он подружился с лохматым Рудиком и придурошным Ковальским, среди которых затесался некий Чино. Но Светочка не стала настаивать на поездке строго вдвоём. Раз Сенечка желает ехать в большой компании, то и не будем наводить критику.

Сборы были недолги. Чино собирался в поездку две минуты. Чуть дольше собирался резидент. Пятнадцать минут потребовалось Рудику, чтобы собрать свои вещи, при этом он считал, что долго копается. Ковальский потратил сорок минут на сборы и двадцать минут на выдачу инструкций своим родичам по надзору над тремя его котами. Семья клятвенно обещала, что будет тщательно кормить котиков и те не похудают, при этом все родственники прятали от Паши свою довольную ухмылку: наконец-то они на какое-то время избавятся от Паши и его приколов, а то достал уже всех своей астрологией, своими катренами и прогнозами на будущее. Оракул, блин, нашёлся.

Светочка собиралась быстро, ну, как умела, так и собиралась. Она считала, что пять часов на сборы это вполне нормально, ведь сборы в дорогу это неординарная вещь, а сам процесс сборов весьма деликатный. Что? Все уже собрались и ждут её? Так у неё уважительная причина: надо выбрать платья, нижнее бельё, тёплую одежду и ещё кучу вещей — вот список. По поводу выбора одежды и нижнего белья ей постоянно приходилось бегать к Семёну и демонстрировать себя в этих нарядах. При этом девушка старалась расшифровать мимику парня, по которой она хотела определить — нравится ли ему тело лучшей подруги именно в таком белье и именно в таких платьицах, которых так катастрофически мало в наличии. Полных добром сумок, на удивление, получилось приличное количество, но Светочка не переживала: не она же их потащит, а повезёт машина — она железная и выдержит вес барахла. Объём вещей удручал: пришлось забить весь багажник и задние сиденья. А что делать? Кому сейчас легко? Ведь все вещи крайне необходимы для учёбы в Краснодаре. В общаге Светочка в этом учебном году жить не собиралась, так как Сенечка предложил ей из вульгарной общаги переселиться в его квартиру: как говориться, в тесноте — да не в обиде. Очень удивила Свету новость, что лохматый Рудик также собрался в Краснодаре приобретать себе жильё. Он, что, разбогател? С чего это? Но, судя по покупке дорогой машины, он таки разбогател. Любопытно, конечно, но то его дело.

* * *

— О чем задумался — детина? — Рудик всё-таки отреагировал на вселенскую задумчивость Паши Ковальского таким вопросом. Сейчас они сидели в домике Рудика одни: Камило радостно возился во дворе с автомобилем, как ребёнок с новой игрушкой. Весёлый нрав Камило неприятностями трудно изменить. Сейчас он окунулся в свою стихию: есть оружие и автомобиль, за этими вещами надо ухаживать; есть опасности, которые надо преодолевать; конечно, можно и сдохнуть, но то уже зависит от судьбы и, добавлял Камило, от твёрдой руки и меткого выстрела. Судьбу и обмануть можно, даже нужно.

Денёк выдался безветренный, поэтому в доме было душно от застоявшегося воздуха. Почти осязаемый вязкий воздух тихо месил вентилятор, своими маленькими пластмассовыми лопастями разгоняя духоту и остужая лицо Паши. Ковальский сейчас был чем-то озабочен, поэтому не замечал бисеринок пота, выступившего на коже лба из-под его знаменитой кепки. Точно не женщинами — это Рудик определил наверняка. Ведь Паша даже не сильно реагировал на Светочкины прелести. А как можно не реагировать на её прелести? Никак нельзя. Это говорит о том, что у друга что-то случилось с его полусвихнувшимся умом. Голова — дело тонкое. Надо бы Пашу срочно женить на хорошей девочке, но кто выдержит его постоянные закидоны. Чувство меры — оно вообще у Паши в хроническом дефиците. Хорошая девочка за Пашу не пойдёт, а плохая может Пашу побить или в дурку сдать.

На вопрос Рудика, Ковальский только печально вздохнул и начал вести себя несколько суетно, о чём говорили судорожные движения его рук и диковатый взгляд на его физиономии.

— Меня последние три дня коровы беспокоят, — с вымученной улыбкой признался Паша, искоса взглянув на друга и по привычке поправляя свою кепку с фольгой и серебряной ложкой. Что делать? Хоть другу надо излить свою душу — домашние его никогда не понимали, и сейчас не поняли. Не с котами же разговаривать. Вот только поймёт ли Рудик всю широту проблемы? Он же сам не великого ума: прямо скажем весьма средний ум у друга Рудика.

Рудик ошарашено присел на табуретку и с изумлением, которое не смог скрыть, уставился на Павлика:

— В каком смысле тебя достают коровы? — переспросил он. Вот нашёл же чего спрашивать. Может лучше было бы отвлечь Пашу от его очередного затыка, а не обострять его новую умственную проблему.

— Тёлки меня тоже беспокоят….и быки, — признался Паша. Признаваться, так признаваться.

— Воооон оно как….и тёлки с быками, — протянул Рудик. Он лихорадочно думал: каким образом коровы с их рогами и хвостами смогли допечь Пашу, что он так расстроился, может, копытами. Где в этом городе он смог углядеть коров, быков и тёлок? Рудик начал понимать, что просто напросто Павлика накрыло в очередной раз: привет палата в психушке и добрые толстые санитары. Вот как его отвлечь от бредовых мыслей? Ведь корове…тьфу ты….козе понятно, что это Паша расстроился из-за убитых им в горах бандитов. Для любого человека убийство это стресс, вот на Пашу этот эпизод и подействовал негативно. Сам Рудик до сих пор не может прийти в себя: периодически его потряхивает, как вспомнит этот случай. Это вам не в «Сталкере» замочить штук двадцать врагов. Чего говорить о слабой Пашиной психике. Ай, шайтан, свихнулся друг Паша на этой почве конкретно. Некоторые допиваются до белочек, некоторые до енотов, а наш Паша сразу корову словил. Ага, чего мелочиться. Психиатры из местной психушки будут довольны — ведь с клиентом всё ясно — сбрендил болезный от такой жизни. Бывает. А если Паша начнёт им заливать, что это он совершает в горах массовые убийства, то может загудеть в дурдом надолго — там целые палаты с такими «героями». Рудик однозначно решил, от греха подальше, что надо присматривать за Пашей, далеко не отпускать болезного от себя, а то с его длинным языком как бы ни пострадать самому.

— Я даже катрен очередной сочинил, — признался Паша. — Озарение свыше пришло, ага.

Он достал из кармана своих штанов помятый и немного заляпанный листок бумаги.

— Вот ознакомься с моим новым гениальным откровением, — протянул листок Паша другу. Парень автоматически схватил протянутый ему листок. Пришлось Рудику, не откладывая это дело в долгий ящик, расшифровывать корявый почерк свихнувшегося человека.

Прочитав строчки внезапного озарения, так некстати настигшего мозг товарища, Рудик ничего не понял, ибо текст гласил: «Боль и печаль грядёт земному люду. Проникнет зло с окраины миров. Исчезнут масло, сыр, кефир и молоко коров. Увы, но скоро грянет час, когда скоты разделают людей на мясо».

Рудик добросовестно пытался понять, что насочинял Паша. Ага, очередное пророчество о конце света, каких в истории человечества насчитывалось тысячи. Очередная возбудившаяся кликуша осчастливила общество известием, что миру осталось жить совсем немного — вот-вот и капец. Святая Книга пугает Вторым Пришествием, индейцы пугают окончанием календаря, а Паша Ковальский принёс в мир дурную весть, что исчезнет кефир. Беда, однако. Кефира Паше оказалось мало, и он решил всех напугать неведомыми скотами, мечтающими съесть людей. Диагноз понятен даже человеку, далёкому от психиатрии.

Стараясь сохранять спокойствие и миролюбие, Рудик поинтересовался у друга:

— Кому ещё это откровение показывал?

Паша кивнул:

— Пытался рассказать о несчастье своим домашним, но они крутят пальцы у виска. А вот Ярость Богов проникся….

— Что ещё за Ярость Богов, — вопросил Рудик, но хлопнув себя ладонью по лбу, вспомнил. — Ах, да. Это же один из твоих котов. Говоришь, кот воспринял твои сочинения адекватно?

Паша решительно закивал, что означало, что только кот понял Пашу, а взрослые люди оказались тупезнями — сволочи, одним словом, а не родственники. Их, понимаешь, предупреждаешь, что скоро каюк всем будет и кефир исчезнет, а они обидные жесты показывают.

С другой стороны — подумал Рудик — разговаривать с котами — это ещё не сумасшествие. Сумасшествие — это когда боишься сболтнуть им лишнее. А разговаривать по «бульбулятору» с иными слоями реальности это нормально? Плохие знамения и прочая оккультная чепуха, Рудика волновали в последнюю очередь, но его беспокоило душевное здоровье друга, пусть и немного чудаковатого. Но, одно дело чудить с некоторыми потусторонними силами, а другое дело говорить с котами, как с разумными животными. Нет, Пашу надо решительно изолировать от общества и держать при себе, а то наворотит он предсказаний о скорой погибели всего сущего столько, что его без экзаменов упекут в психушку. Вот только Рудик не удержался и всё же уточнил у Паши тезис о том, что скоро скоты съедят людей. Таки и съедят?

— А я почём знаю, — отмахнулся Паша, но поделился своими мыслями. — Как-то умудрятся коровки из травоядных превратиться в плотоядных. В этом гнусном мире, друг Рудик, всегда есть вероятность прохлопать некое западло. Вот кефир жалко до слёз. Этот мир несовершенен и никогда не знаешь, откуда придёт смерть.

Исходя из взъерошенного состояния Павлика, Рудик подумал и добавил в автомобильную аптечку некоторые успокаивающие лекарства. Так, на всякий случай, если накроет вдруг Пашу, как Аннушку Каренину. Вдруг скорбный на голову друг начнёт сильно возбуждаться, вспомнив, что скоро мир лишится вкусного кефира и начнёт искать рельсы, чтобы свести счёты с этим миром к нулю.

Когда все мероприятия по сбору в дорогу благополучно окончились, то кавалькада из двух машин отправилась в путь. Нормальные герои всегда идут в обход. Так и компаньоны решили, а что им мешает поехать в столицу края через Гойтхский перевал. В тех местах, это всем известно, очень красивые виды. Там атмосферно и много зелени. Когда ещё посетишь такие великолепные места? А сейчас время до учёбы ещё есть, машины под задницей, так почему бы не посетить красивейшее природное явление. Хорошо бы ещё смотаться в Гуамское ущелье, ещё бы осмотреть Хаджохскую теснину, прошвырнуться по окрестностям Апшеронска и Ходыжей. Особенно щекотали нервы Рудика и Паши Ковальского окрестности Апшеронска, где, как они точно знали, располагается зловещий полигон. А ну как на этом полигоне что-то шарахнет? Но, увы. Конечно, этот объект охраняется очень хорошо и просто так к нему не добраться. А как бы хотелось хоть одним глазом приобщиться к жутким тайнам. Поэтому машины с весёлой молодой гоп-компанией погнали не к повороту на Краснодар у Джубги, а рванули к городу Туапсе. Никто из всей компании даже не подозревал, что в это же время, только со стороны Краснодара, в направлении Гойтхского перевала двигался и агент Тройник, поставивший мир на грань гибели. Только ИИ резидента знал об этом, так как сам же и дал распоряжение Тройнику двигаться к перевалу.

Хитросделанный ИИ резидента нашёл лазейку для оправдания своих действий. Обо всех своих действиях он обязан был докладывать руководителю. Он и докладывал, ничего не скрывая, только в ежедневных докладах, направляемых им резиденту, насчитывалось полтора миллиона файлов. Почему резидент не считал нужным просмотреть все файлы, ИИ не волновало: начальству виднее. Главное, что он докладывал высшему существу всю правду, как всякая приличная машина.

Если вчера мир подошёл к краю пропасти, то сегодня он уже шагнул в эту пропасть. Пока ещё изменения не были видны воочию, но то дело времени: совсем недолгого времени.

* * *

Скотник Иван Фомич по фамилии Кузин, сорока пяти лет от роду, образование семь классов, слыл в кругах, в которых он вращался всю жизнь, эстетом. Этот странный факт уловил даже чиновник из министерства сельского хозяйства, представившийся Ивану Фомичу, как Давид Моисеевич. Тройник, в личине Давида Моисеевича сделал такой вывод относительно скотника, когда на ферме в служебном малюсеньком закутке этого работника обнаружил на грязном криво сколоченном столе томик А.С. Пушкина. Хмыкнув, лощёный чиновник, ещё раз окинул взглядом Фомича: сам мелкий и тощий, нос сизый, морда лица имеет нездоровый цвет, руки от въевшейся в кожу грязи невозможно отмыть даже бензином, лысину и летом скрывает вязаная шапка, трёхнедельная поросль на морде, да и выглядит этот чел на все шестьдесят пять. Настоящий сельский дед непонятного возраста, непросыхающий никогда, а туда же, Пушкина читает. Давид Моисеевич без разрешения брезгливо взял со стола томик классика и открыл на странице, заложенной этикеткой от водки. Прочитал: «Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана? Иль, зачем судьбою тайной ты на казнь осуждена? Кто меня враждебной властью из ничтожества воззвал, душу мне наполнил страстью, ум сомненьем взволновал? Цели нет передо мною: сердце пусто, празден ум, и томит меня тоскою однозвучный жизни шум». Понятненько всё с этим дедом: товарищ запойный.

Цепкий взгляд Тройника оглядел не только фигуру скотника, которому поручили сопровождать чиновника, но и его закуток: в помещении маленькое окошко с одинарным остеклением, никогда не мытое; на стенах висят капитально засиженные мухами документы: должностные обязанности животновода и ещё какие-то инструкции. Грязно, пыльно, жутко воняет скотиной. Тройник чуть не рассмеялся в голос, когда его взгляд зацепился за требование к животноводу, изложенное в должностной инструкции: «Обладать физической и эмоциональной выносливостью». Ну-ну.

Приняв решение, Тройник вальяжным движением руки извлёк из кармана две банкноты по пять тысяч рублей.

— Премия Иван Фомич, от министерства, — протянул он деньги Фомичу, топчущемуся рядом. — За отличную работу.

Тройник отчётливо ощущал, что этот Иван Фомич, каким-то восьмым чувством определил, что он никакой не чиновник Давид Моисеевич и совсем не Давид. Судя по пристальному взгляду Фомича, от этого чиновника совсем чуть-чуть несло обыкновенным бомжом, что Фомич как-то запеленговал. Но при этом скотник явно опасался пришлого, поэтому судорожным движением схватил протянутые ему деньги и гаркнул:

— Рад стараться.

Он чуть не добавил: «Ваше благородие добрый барин». Десять тысяч притупили опасения Фомича, оставив только лёгкий флёр недоумения. Он сразу же отмёл все свои выдумки об этом опасном человеке, и почувствовал, что не прогадал. Трудно сказать, от чего у Фомича было развито особое чутьё, наверное, от работы с животными: вот и нахватался звериного чутья. Сейчас он чувствовал, что об этом «чиновнике» надо быстрее забыть и ни с кем о нём не трепаться — целее будешь. Начальство распорядилось поводить этого типа по ферме, вот Фомич и покажет ему все местные достопримечательности — от силосной ямы до куч коровьего говна. Чиновник молодец — даже в лице не изменился, когда на него пахнуло всеми запахами этого предприятия, а многие товарищи норовят с лица сбледнуть от местных видов и запахов.

Действительно Иван Фомич не прогадал, потому как, уловивший опасность Тройник уже был готов пустить этому животноводу пулю в лоб. Ментально «договорились» на деньги, а не на пулю. Теперь же взгляд чиновника говорил: «Пропьёшь ведь деньги». Взгляд Фомича отвечал: «Непременно пропью».

После отъезда странного чиновника перед Фомичом во весь рост встал вопрос, как техничнее и с шиком прогудеть свалившееся на него богатство. На первый взгляд всё просто: иди в магазин и выбирай. Но есть некие тонкости. Пожав плечами, Фомич сначала двинул в магазин со странным названием «Красное и белое». Гулять, так гулять. В магазине у него уточнили: «А вы празднуете или с горя?» Странные люди: народ пьёт, чтобы пить, а не от эмоциональных переживаний. Оказалось, что на эти деньги можно приобрести литр коньяка или вискаря: по словам продавцов, пойло просто замечательное, закачаешься. Конечно, такую негоцию можно было осуществить, но тогда точно прослышь в определённых кругах лохом голимым, а оно нам надо. Мы для такого дорогого коньяка ещё недостаточно деградировали. Можно было приобрести приличную водку за 600 рублей: получалось целых 16 бутылок. Однако коллеги не поймут в чём прелесть именно такой дорогой водки — ведь вся водка хорошая, плохой просто не бывает. Так что, 16 бутылок это, конечно, прекрасно, но не очень. За эти деньги у Анастасии Фёдоровны можно приобрести уже не 16 бутылок, а 16 литров самогона. Вот такая верхняя математика получается. Выгоду сами считайте. Фомич также прекрасно в этом деле понимал выгоду, поэтому, осуждающе посмотрев на ценники в магазине, следуя верному пути, направил свои стопы к Анастасии Фёдоровне. Фёдоровна женщина справедливая и не прижимистая, как некоторые другие: она может и в долг дать, и вместо денег сахаром взять, а то и цветным металлом, да и вообще она ценит постоянных клиентов. Для постоянных у неё существует дисконт.

Фёдоровна, вполне себе высокая статная дама, встретила мелкого Фомича довольно приветливо. Она даже не поморщилась от запаха, въевшегося в мужика и его одежду. Как говорится, клиент всегда прав. К тому же этот клиент погасил все задолжности, а воняет от него не потому, что он сам такой пахучий, а по роду его занятия, понимать надо. Когда этот клиент изложил свои желания, Фёдоровна с высоты своего роста с бóльшим вниманием посмотрела на мелкого мужика и огласила прейскурант. Сегодня в прейскуранте было три позиции, так сказать на любой выбор. Самым дорогим был «средний» самогон, затем, резко упав в цене, шёл напиток, «с хвостами». Но это уже на любителя хлебать напиток с кучей различных химических веществ. Самым дешёвым было изделие «с головами и хвостами». Но это была уже настоящая отрава: выпил и помер. Зато дёшево.

Эх, гулять, так гулять — решил Фомич и стал торговаться. В результате недолгого торга получилось следующее: «среднего» самогона 14 литров, напитка «с хвостами» — 6 литров. Нормально так, без фанатизма и сложностей жизни. А всяких изысков и сложностей нам не надо! Зачем дурацкими заумностями обижать свой народ, который если где-то и сложен, то очень даже в меру, как крест на могилке.

Стороны остались довольными друг другом. Фёдоровна милостиво выделила в лизинг садовую тачку, чтобы клиент на ней довёз приобретённую жидкость, расфасованную в пластиковые бутылки, до фермы, где предполагалось потреблять купленный продукт. В качестве подарка от фирмы Фёдоровна выдала уважаемому ею Ивану Фомичу два кило солёного сала, пару буханок хлеба и литр особой продукции тройной перегонки, типа для дам. Ведь, надо понимать, что будут присутствовать и прекрасные дамы.

— Обязательно будут дамы, — подтвердил Фомич. — Куда же от них денешься-то, от прекрасных. Набегут на запах.

Он знал, что говорил. Об этом феномене молчит наука: стоит только Фомичу в своей каморке на ферме уединиться с целью набулькать себе в гранёный стаканчик крепкого нечто, как прямо из-под земли появляются страждущие коллеги и начинают набиваться в приятели, со значением поглядывая на процесс наполнения стакана. Этика производственных отношений не позволяла Фомичу отказывать коллегам. Приходилось наливать и им. Наукой доказано, и на практике проверено, что пара литров хорошего самогона очень способствует установлению доверительных отношений в коллективе. Фомич не только проставлялся коллегам, но и сам периодически угощался от их щедрот. Отказаться угоститься — значит отколоться от коллектива, который такой вызывающей фронды адекватно не воспримет. И сделает выводы.

Может кто-то считает, что пить на рабочем месте западло? Есть такие волюнтаристы? Фомич таких руководителей презирал, кто пытался его воспитывать в плане алкоголизма: он просто гордо уходил с такой работы. Сменив около двадцати мест работы, Фомич уже несколько лет работал на ферме, принадлежавшей предпринимателю Олегу Петровичу Качуре. Оный Качура оказался мужиком сообразительным до безобразия. Таких мужиков в народе называют прошаренными. Олег Петрович эмпирическим путём выяснил, то есть прошарил, что животновод 5-го разряда Кузин, пребывая «под газом» работает за четверых, но на одну зарплату. Вот, скажите на милость, зачем тогда такому золотому работнику пенять на его мааааленькую страсть. Иван Фомич мог работать как животноводом, так и дояром, оператором животноводческих ферм, оператором цехов по приготовлению кормов. Легче перечислить, что он не умел делать на ферме. Поэтому Качура сквозь пальцы смотрел на пьянки Фомича, и даже на его запои, ибо в таком состоянии означенный Фомич работал как робот, как трактор, забывая о времени. Да ладно вам, не надо придираться по пустякам — разве это запои: не больше пары недель. Естественно, он работал и в выходные дни и без отпусков. Праздников у животноводов тоже не случалось, потому как скотина не понимала праздников. В состоянии «под газом» Фомич не отлучался с фермы, а работал круглосуточно. Не золотой, а бриллиантовый работник. Если у большинства особей из народа пьянство отшибает ум, совесть и хотение работать, то скотник Кузин, наоборот, проявлял чудеса работоспособности.

Как только Фомич приобрёл у своего постоянного поставщика Анастасии Фёдоровны самогон — с этой минуты можно начинать отсчёт его очередного запоя. «Запой» слово существительное, а не вульгарный глагол, ибо он есть, по сути, массивный алкогольный марафон. Учёные, интересующиеся этим явлением, систематизировали запои царя природы, отнеся такое состояние разумной особи к некому «эпизодическому употреблению особью алкоголя, то есть к дипсомании» и даже присвоили шифр этого болезненного состояния F 10.26 по версии МКБ-10.

Как только Фомич приволок на ферму 21 литр пойла, то первое, что он сделал — это устроил десять тайников, а один литр оставил для разгона. Но сразу разгоняться почётный животновод не стал, выдержал соблазн. Он вначале вернул Анастасии Фёдоровне её тележку, так как понимал, что начни он разгон, то тележка может и затеряться, а числиться должником Фомич решительно не хотел — такие у него были принципы.

Принципы принципами, но здравый смысл ещё никто не отменял. Продумал он и о закуске, ибо запой дело серьёзное, как полёт в космос — тут надо всё предусмотреть заранее, потом поздно будет. Потом может белочка явиться, которая наверняка пожелает убедиться, действительно ли животновод такой крепкий орешек, как он сам себя считает.

— Ну, за всё хорошее, чтоб коровки не болели, — придумал весьма цветистый тост Фомич, когда посчитал, что уже пора начинать алкомарафон.

Он опрокинул себе в глотку полный стакан самогона, и не успел прочувствовать всю прелесть его перемещения по организму, как произошло то, что должно было произойти: в кандейку к Фомичу ввалились две девицы, можно сказать коллеги — Капитолина и Алевтина. Ещё ни одна пьянка не проходила без участия в ней коллег разного пола, в том числе и этих подружек.

— А Капуля и Аля, — приветствовал представителей женского пола Фомич. — Девки, а чё вас только двое?

— Да кто в декрете, кто в запое, — ответила бодрая на язык Капитолина. Чего от этой девки не отнять, так это её безграничный оптимизм. Даже слишком много его у неё имелось: ржала эта барышня по любому поводу, как лошадь, а телесами уже приближалась к коровьему виду, чего не скажешь об Алевтине. Аля пока ещё в корову не превратилась: но уже походила на тёлку. Аля была на два года младше подруги Капы: ей стукнуло 36 лет, соответственно Капе было 38 лет. Вот только Аля не ржала, как подруга по любому поводу, тихоня она была, и лимит на слова не превышала. Она только загадочно улыбалась, потому как считалась глуповатой. Периодически ей в голову приходили нелепые идеи, и она задавала глупые вопросы коллегам, вот коллеги и причислили её к глупомордым. Поговаривали, что из-за её непроходимой тупости сбежал от неё муж: не выдержал мужик, что жена тугодум и долго соображает, хотя и железный топор иногда не сразу врубается. Впрочем, от Капитолины тоже сдрыстнул супруг. Только причина его побега за горизонт была иная: кому понравится, что его периодически больно колотят всякие вздорные пьяные бабы. А с такой коровой разве справишься, только если рессорой от трактора.

Стихийно образовавшееся трио усидело литр самогона довольно быстро. Распитие происходило, как пишут в дипломатических коммюнике, в тёплой дружеской атмосфере. На первом литре всегда настроение лирическое: проверено на опыте. Фомич читал девкам стихи Пушкина из своей затрапезной книжки: «Бегут мои года, как рок слепой, топча ростки надежд, к земле поникшие. Уйду от вас я навсегда в запой: не верю никому я, не верю и в хорошее». Девки прониклись: Капитолина бурно возмущалась, считая, что Пушкина погубили клятые пидорасы из Европы, а Алевтина тихо плакала: ей тоже было жалко Александра Сергеевича, писавшего такие проникновенные стихи. Погубили такую личность — и к чему теперь пришли: государства рушатся, нравы ниже канализации, сирот отдают на воспитание содомитам, а в храмах устраивают оргии. Короче, наливай Фомич. Выпьем за проникновенные строчки, написанные Сашкой Пушкиным: «Сосед наш неуч, сумасброд, он фармазон; он пьет одно стаканом красное вино». А мы самогон пьём!

Отвлекал прекрасных дам от мировой скорби Фомич проверенным методом, сбегав к своему первому тайнику, где оный освободил от двух литров нектара. Подальше спрячешь — поближе возьмёшь — закон Бразильских джунглей. Просто так сидеть и пить не наш метод. Наш метод в культуре пития, то есть в поддержании беседы во время этого процесса. Говорить желательно на возвышенные темы.

— Истина в вине, свобода в пиве, а в воде только микробы, — ошарашил девок философским откровением Фомич. Недаром он слыл эстетом. Девки кивали, утирая пьяные слёзы. В желтоватом полумраке помещения физиономия давно небритого Фомича напоминала морду демона с индийских фресок. Пьяные девки тоже выглядели весьма предосудительно, поэтому в суеверном ужасе от мужика не отскакивали: в своей жизни они уже много чего насмотрелись и всякими демонами их не напугаешь. Вдруг Капитолина дико заржала, вспомнив дежурную шутку, касающуюся имени и фамилии Ивана Кузина: шутку про большую кукурузину, имеющуюся в наличие у гражданина Кузина. Почему-то все знакомые Фомича старались напомнить ему слова из этой пошлой частушки. Маргиналы — что с них возьмёшь.

После третьего литра Фомич вдруг увидел в девках прекрасных дам, которых вот только что в душé обзывал прошмандовками, шалашовками и даже профурсетками. Началось, сообразил он. Но в глазах прекрасных дам читалось ещё некоторое непотребство. Отвлекать девок от непотребных мыслей Фомич решил проповедью на тему красоты мира.

— Для меня главное в жизни…ик… красота, — заявил он собутыльницам, чекалдыкнув очередной стаканчик. — Всё самое интересное начинается с нас самих. Давайте, девки, найдём… мля внутри себя точки соприкосновения с прекрасным…ик.

— Ага, — пьяно заржала Капитолина. — Ну, ты и дипломат, Фомич! Начнём искать эти точки внутри себя, начиная с точки «G», гы-гы-гы.

Потом она громким пьяным шёпотом стала просвещать подружку, что такое точка «G» и где её искать. Фомич-то тот ещё охальник. Судя по округлившимся глазам подруги, та прониклась и с удивлением пялилась на Фомича, как будто тот вот прямо сейчас ринется искать эту точку внутри Алевтины. Любопытства в её глазах было больше, чем пищи для него.

Вот с бабами всегда так. Только некоторые настоящие бабы держат свой нрав в руках, а мысли при себе. И мужей своих не бьют. А глупые бабы удержать своё настоящее «я» не в состоянии — настолько оно сильно. Чуть что и говно из них полезло во все стороны — хоть лопатой убирай, как за скотиной.

Всё опошлит эта корова Капа — свинина филейная — с некоторой досадой подумал Фомич, даже хотел назвать её шалавой, но, учитывая трудную женскую долю, обострять не стал, а продолжил агитацию за красоту.

— Красивое…мля… не может быть познано, его необходимо чувствовать, — заявил Фомич собутыльницам, пытаясь достучаться до глубин их души. — Мир…нах…полон изящного волшебства! Ага, вот такая она квантовая суперпозиция. Я воспринимаю все явления…мля…не как хорошие или плохие в натуре, а как прекрасные или уродливые. Закусывай, Аля, закусывай.

Аля закусывала, а потом вдруг запела дурным голосом:

Чего же ты молчишь — детина?

Иль час раскаянья настал?

Что водку жрал ты как скотина,

Или чего-нибудь украл…

Пьянка успешно преодолела лирическую стадию, кое-как проскользила философская стадия с разговорами типа «за жизнь», теперь загул приближался к тому моменту, когда участники начинают обсуждать производственные темы, а уже потом душа, если тело не заснёт, требует дебоша или подраться. А какие у нас производственные темы? Правильно — о коровах и их кормлении, ибо основной задачей всех животноводов является тщательный уход за животными, чтоб им пусто было — жрут и жрут, гадят и гадят.

Пьянка потихоньку превращалась в хрюкотеку, когда коллектив становился похож на проспиртованных хрюкозавров. Аля уже давно спала в пьяном угаре, упав головой на стол. Спать ей не мешали даже крошки от хлеба, впившиеся в её щёку. Изредка Аля внезапно оживала и поднимала со стола своё лицо с прилипшими на щеках крошками. В такие моменты она походила на парализованную сову, то есть могла только крутить головой, и бессмысленно моргать огромными глазами. Фомич перестал понимать, кто перед ним сидит и где он: он видел в ещё живой Капитолине свою любимую коровку под номером 111 на ухе. Этот номер у него ассоциировался с печальным событием, так как точно под таким номером числилась могилка на погосте почившего отца Фомича. Скотник, поглаживая тугое плечо Капитолины представлял, что гладит свою любимую корову номер 111. При этом он пьяно вещал, доказывая окружающим, что коровы лучше людей, мамой клянусь:

— Корова…мля… живёт разумно, не как сволочь человек торчит от жизни. Она…нах… скотина такая жрёт, чтоб утолить голод, пьёт падла такая, чтоб напиться, и размножается, чтоб продлить свой коровий род…нах. А человек, что? Жрёт не потому, что голодный, а потому, чтоб другому меньше досталось, любит сладко спать и сытно есть. Для чего всё это?! Шалишь…С собой в могилу не заберёшь!

— Ты скучный дед и мне скучно с тобой, — пьяно отмахивалась от Фомича Капитолина. — Мне с тобой сладко спать хочется. И сытно жрать я хочу….это моя мечта, а ты, дед, трендишь о коровах. Нашёл прекрасное.

Капа коров не любила, да и мужиков она считала тупиковой ветвью эволюции. Мужики — они, как собаки Павлова — живут на спинномозговых рефлексах. Да, и в пастели от мужиков толку, как из амебы спринтер.

— Проблемный вопрос, — промямлил дед.

— Ага, — кивнула Капитолина. — С проблемой надо переспать…а то коровы, да коровы.

При слове «коровы» в мозге Фомича щёлкнул триггер, и скотник плавно переместился в иную реальность, в такое состояние, где нет времени, нет прекрасных дам, где существует только одна цель: обиходить коров. Коровы не должны страдать, ибо они скоты бессловесные, но чтобы процесс шёл правильно, периодически надо прикладываться к напитку богов, разлитому в пластиковые бутылки и заныканные в разных укромных уголках фермы. Адепты учения дзен, глубокомысленно назвали бы состояние, в которое вошёл Фомич состоянием сатори, то есть на животновода снизошла благодать с получением им частички «разума Будды», а это не кот начхал. Тело скотника включило режим «безотказного автомата и железного трактора», а разум возвысился до чистого сознания, позволяющего слиться с подлинной природой вещей. Пьянющий до изумления скотник работал, как проклятый: открывал и закрывал ворота для трактора, разгружал мешки с солью, рассыпал под коров солому, раздавал фураж тёлкам и коровкам. Он на автомате наполнял кормушки водой, дробил слежавшуюся соль, был, что называется на все руки от скуки. Зачем на ферме кормораздатчик, если есть Фомич? Кормораздатчик железный — он может сломаться, а с Фомичём ничего не сделается, потому, как уже сделалось. Лопата здорово стимулирует мыслительный процесс, но не в случае Фомича. Превратившись в робота, алкозависимый скотник, совершенно не замечал странные и страшные дела, начавшие проходить на животноводческом предприятии. Потеряв счёт времени он, заодно, потерял все основные инстинкты и чувства, кроме направленных на каторжную работу. Он не удивился и не понял, что через двое суток запоя на предприятии как-то внезапно стало тихо. Обычно от животных исходит шум, а теперь они вели себя совершенно по-другому: они молчали. Только усиленно ели. Нормальный человек давно бы заметил, что коровы что-то стали много есть, ненормально много. Фомич, пребывая в своём собственном астрале, ничего такого не замечал: он только с некоторым удивлением периодически обнаруживал пустую кормушку, а раз кормушка пустая, то её следовало наполнить. То, что он уже много раз наполняет кормушки, Фомича не колыхало: пустая — наполним, коровки должны усиленно жрать, тогда из них получится отличная говядина. И никто не мог остановить ретивость скотника: живых людей на ферме не осталось, как и некоторых животных, кому не повезло правильно заразиться вредными спорами.

— Кушай сто одиннадцатая, кушай, — подкладывал своей любимице очередную порцию сена и силоса Фомич. — Лохматость у тебя что-то повысилась, к зиме, наверное. И полосатость на шкуре появилась. Твоя мамка, что, с зеброй согрешила? Кушай, а я немного догонюсь, если не возражаешь, типа остаканюсь.

Летом коров силосом не кормят, однако Фомич для своей любимицы находил остатки продукта. Часть остатков уже испортилась, а некоторая часть ещё могла пойти в корм. Почему бы и не скормить коровкам силос, учитывая их вдруг возросшую прожорливость. Спрашивать о рационе у начальства? А где оно? Что-то начальства не видно, наверно, оно забухало.

Фомичу по пьяной лавочке казалось, что корова его понимает и смотрит на него своими умными глазами, словно что-то определяя для себя. Но в её глазах таился ещё и свирепый зверь, заставляющий отводить глаза от её пристального взгляда. Корова говорить не могла, а то бы животновод услышал от неё много нового о людях и их вкусовых качествах.

Его проспиртованный мозг не мог понять, что с коровой происходит что-то категорически неправильное, идущее в разрез с коровьей природой. Во-первых, геометрия любимой коровки изменилась радикально: она стала раза в два шире и продолжала расширяться и удлиняться. Во-вторых, у коровы, или уже у демона с рогами, стали изменяться лапы, хвост и зубки.

Сто одиннадцатая кушала, поглядывая своими глазюками, в которых вдруг прорезался разум, на мужика, усиленно откармливающего её ненасытную утробу. Вождь любого стада должен быть самым сильным, иначе его сожрут вместе с копытами. Это еще Энгельс доказал. Будущий вождь, молча ела всё подряд, что давали, при этом ощущала некую симпатию к своей персоне со стороны двуногого. Другие коровы тоже пережёвывали пищу молча, только изредка, кто-то из коров свирепо взмахивал своим хвостом, со свистом рассекая им воздух. Фомич такие странности не замечал, как не заметил он, что остался на ферме только он один: других людей коровы уже благополучно подъели, как подъели трёх сторожевых шавок вместе со сторожем, двух приблудившихся кошек, поймали и съели штук триста крыс. Его не съели только по вине сто одиннадцатой, которая, пользуясь своей силой и повышенными умственными способностями, почему-то пощадила своего кормильца и не дала его слопать своим подругам. Остальных людей коровы съели, как съели и своих товарок и некоторых быков, определив, что те бракованные особи. В бракованных коровах споры-химеры почему-то стали изменять организм носителя не достаточно эффективно, поэтому выбраковка пошла на корм высшим животным, с фантастической скоростью увеличивая их мышечную массу и ускоряя дальнейшую трансформацию организма.

Фомич через каждый час остаканивался, сто одиннадцатая флегматично жевала; ИИ резидента, выбрав в каждом стаде лидера, посылал ему сигнал на дальнейшие действия, кроме того ИИ взял под жёсткий контроль всю связь на планете — народ и не догадывался, что его уже начали употреблять в пищу, и кто — существа, которых народ сам поедал с усердием уже много веков.

Сто одиннадцатая не знала, что она, выбившись в лидеры, действует по чужой программе. Она только наверняка знала, что ей и её стаду надлежит делать и как действовать в дальнейшем, а вот откуда у неё появились такие знания, её не интересовало. Конечно, хорошо, что она резко поумнела. А то раньше, она только жевала то, что двуногий кидал в кормушку, и больше ни о чём не думала: а зачем думать. Сейчас она уже знала, что для своего развития она должна есть разнообразную и сбалансированную пищу: оказывается сто одиннадцатая всеядная. Но людей она и её клевреты сразу есть не стали: вначале они подъели своих бракованных сородичей, по-тихому забодав их до смерти, а потом новыми острыми зубами перемолов их тушки вместе с костями. Съев бывших сородичей, монстры резко усилились: теперь можно было и человеченки отведать, благо местный народ, что ошивался на ферме, был совершенно безобиден.

— Люди делятся на много частей! — заявила сто одиннадцатая двести второй, назначив ту на должность ближайшего помощника.

Двести вторая согласно зашипела, при этом почесав огромным острым когтем, вылезшим из левой задней лапы, свой бок. Таким образом чесаться сподручнее. Что касается вкусовых качеств человеков, то двести вторая обратила внимание своей начальницы на то, что некоторые части людей совсем невкусные.

Сто одиннадцатая прислушалась к возмущённому шипению двести второй:

— У людей внешняя шкура совсем гадкая. Жуёшь её, жуёшь — ни вкуса, ни удовольствия, гадость — одним словом. Особенно мерзопакостная их внешняя шкура на нижних лапах человеков. Даже пятьдесят шестая не смогла разжевать их внешнюю шкуру: так и проглотила её недожёванную. Лично я разочарована: пришлось выплюнуть эту гадость. Так-то внутри внешней шкуры люди вполне съедобные.

Двести вторая намекнула главной, что пора бы и на охоту: кушать хочется.

Сто одиннадцатая согласилась, что люди почти полностью съедобны за исключением их внешней шкуры. Особенно вкусные их упитанные самки. Одну из них, постоянно крутящеюся возле их неутомимого кормильца, сто одиннадцатая лично употребила в пищу. Что сказать? Вкус, конечно, специфический: жирновата самка — на любителя. Но ничего, с той солью, что выдаёт двуногий кормилец, самку реально съесть с аппетитом. Двести вторая предлагает отправиться на охоту. Это, конечно, дело праведное, но есть нюансы. Сначала надо чтобы стадо окрепло и организовалось в отряды. Но, с другой стороны, требуется белковая пища, а людей и крыс уже на ферме подъели.

Сто одиннадцатая распорядилась: пока доедать оставшиеся запасы на ферме, а также ловить людей, которые вдруг забредут на ферму. Она озаботилась разделением своего стада на специальные отряды: сформировала группы боевиков, разведчиков, фуражиров и охранников стада, состоящего из быков. Быки и молодые бычки стали большой головной болью сто одиннадцатой. Эта братия оказалось туповатой, быковатой и прожорливой: они постоянно ссорились, бодались, плохо понимали дисциплину. Да они вообще всё плохо понимали — быдло, одним словом. Физически и интеллектуально быки резко уступали самкам, но гонору было выше крыши фермы. Сто первая даже хотела пустить большую часть быков на корм, но как тогда размножаться. Выплюнув жвачку на пол, она распорядилась согнать быков в отдельное стадо под охрану мощных коров. Этим самкам она разрешила нещадно бить самцов — это слабое звено в их орде, пока самцы не поймут, как надо себя вести. Для укрепления дисциплины она велела коровам-охранникам демонстративно убить и съесть пять самцов, самых тупых и борзых. После такой демонстрации силы быки в испуге жались друг к другу боками и с ужасом поглядывали на мощных самок: вот же жизнь наступила, даже мычать и бодаться запретили. Нет в этом мире справедливости. Бабы сейчас стали хуже сибирской язвы — чтоб их доход не высовывался за борт потребительской корзинки, чтоб они облезли и жили на одну зарплату.

— При людях чалиться на зоне было лучше, — тихо скрипел четыреста девятый. — Начальники баланду давали, на прогулку выводили, ништяк тогда было, точно говорю братцы. И бабы так не борзели. А каким благом эти борзые тёлки нас ласково помажут, в упор не сечём.

— Чё сморозил бычара, — зашипела на него восемьдесят восьмая. — Морозилку захлопни, а то на мясо отправлю. Тебя за язык кто тянет — рот закрыл и зубы спрятал. Быстро все уроды заткнулись, пока я на нервы не изошла.

Вот так всегда: оппозиция силе имеет право на существование только при наличии собственной силы и силы духа, которого хватит, чтобы отстоять право на существование. У четыреста девятого силы духа не хватило крошить батон на самок, и он заткнулся.

То, что никакой справедливости нет, прочувствовал на себе и директор предприятия Качура Олег Петрович. Приехав на предприятие на своём личном автомобили, Качура прошёл на территорию и ощутил смутную тревогу: главные ворота, что около санпропускника открыты, сторожа нет, даже его шавок нет. Опять перепились все работнички — с горем подумал Качура. Вот только почему так тихо? Направившись выяснять, почему тишина и где люди, директор поступил опрометчиво. Боевики аккуратно приняли его: взмах хвоста и нет директора, а его труп съели боевики, по-братски разделив человека на кусочки. Боевики отлавливали и других двуногих и четвероногих тварей, случайно забредших на предприятие.

У покойного Качуры имелась жена — симпатичная Венера Алиевна. Женщина приятная во всех отношениях, только немного ревнивая. Венеру Алиевну стали посещать нехорошие мысли, когда её Олег Петрович вечером не явился домой. Прецеденты уже случались. Начало разыгрываться богатое воображение. И где это мы шляемся, позвольте спросить? Хорошо хоть есть мобильный телефон. Женщина, пребывая ещё только в лёгком раздражении, набрала номер супруга и стала слушать гудки. Наконец, пришёл ответ.

— Аллё, дорогая, — в трубке звучал излишне весёлый голос её мужа Олега Петровича. Венера Алиевна и предположить не могла, что разговаривает не с мужем, а с ИИ резидента, установившим, естественно, без ведома резидента, жесточайший контроль над информацией о событиях на животноводческих предприятиях. Уже сотни человек было съедено, но никто ничего пока не опасался.

— Олег, — спокойно начала разговор Венера Алиевна. — Ты где?

— Где ж мне быть, Венерочка. На ферме я весь, — радостный голос супруга источал оптимизм. — Всё заботы и заботы. Кручусь, понимаешь, как маневровый тепловоз.

— Уже почти ночь, — проявила нетерпение Венера. — Что там можно делать ночью?

— Как что? Работаю, то — сё, — послышалось в телефонной трубке. Вдруг в телефоне Венеры Алиевны послышались иные звуки, кроме слов её супруга. Звуки слышались весьма подозрительные: шум льющейся воды, весёлый визг молодых женщин и провокационные крики: «Олежка, бросай телефон — иди мне спинку потрёшь». Затем послышался ещё один женский визгливый голосок: «Нет, сначала мне котик спинку потрёт».

Венера Алиевна с раздражением прервала разговор с супругом, который оказался сволочью. Теперь всё кристально понятно. Он там вращается среди шлюх, а она, глупая, ждёт его с работы, ужин ему готовит. Как же — кормилец уставший придёт с работы. А кормилец, скорее всего, веселиться с кучей голых шлюшек в сауне санпропускника на ферме. Полностью муженёк потерял берега от спермотоксикоза. Логическое осмысление ситуации помахало ручкой и улетело, оставив возбуждённую Венеру наедине с её богатым воображением.

Глаза Венеры Алиевны сузились и посветлели от гнева. Сейчас вы у меня получите — я разгоню весь ваш притон для любовных утех. Я вам устрою шампасик под ананасик и коньячок под балычок. Две минуты на истерику, а потом женщина целеустремлённо отправилась в чулан, где хранился садовый инвентарь, и вооружилась увесистым черенком от лопаты, посчитав, что черенок — это весомый аргумент в её случае. Ага, добро должно быть с кулаками, тогда оно победит зло. Затем она вывела из гаража свою машину и отправилась на разборки, с каждой минутой зверея всё больше и больше. Эта сауна в санпропускнике на ферме супруга уже давно у неё вызывала подозрение, ведь там такооооое вытворять можно некоторым особям, одержимым чреслобесием. Ну, ничего, сейчас черенком от лопаты я вам всем, невзирая на лица, устрою урок нравственности. Проще говоря, поубиваю блядей и блядунов в этой обители разврата.

Прибыла разъярённая женщина на ферму, когда мир погрузился в очередную темноту, но на ферме освещение работало. Женщину, пребывающую в возбуждении, совершенно не удивило, что главные ворота возле санпропускника были нараспашку, хотя всегда они открывались только с разрешения охранника. Уверенно держа в руке черенок от лопаты, мстительница энергично кинулась к дверям санпропускника, в окнах которого горел свет, что говорило о наличие в здании толпы морально разложившихся людей.

Перед входом в здание, где, надо полагать, прямо сейчас творился разврат и непотребство, имелась небольшая освещённая светодиодными лампами площадка, выполненная из бетонной плитки. Ступив из тени на эту площадку, женщина вдруг почувствовала какое-то странное шуршание сзади. Звук этого шуршания был незнаком, поэтому женщина не испугалась, но рефлекторно повернула голову в направлении неосвещённого места, откуда раздавались такие странные звуки. Взглянула туда и мгновенно похолодела: из тени на свет вышло нечто, что никак не должно было существовать, но оно было и двигалось. И оно было дико страшным. На Венеру Алиевну своими красными равнодушными глазами смотрел ужас. Парализованная страхом женщина видела перед собой трёхметрового, цвета крови, демона с рогами, вставшего на задние лапы. У порождения бездны в наличии был полный набор демонических атрибутов: жуткая рожа, выдающиеся мышцы, мощный хвост, несколько острых рогов, когти на лапах, шипы, страшные зубы и почему-то коровье вымя на том месте, где у мужиков болтаются их причиндалы. Но женщина, которая повелась на провокацию ИИ и сама явилась на ферму, погибла не от зубов или когтей неведомого демона. Она погибла от удара хвоста монстра, резкий взмах которого переломил ей позвоночник. Она уже не видела, как демон, опустившись на четыре лапы, зацепил её труп своим когтём и ловко оттащил тело жертвы в место, где высшая распорядилась разделывать людей на кусочки. Конечно, кусочков от выловленных людей маловато будет, но есть и хорошая новость: высшая распорядилась после первой трети ночи произвести налёт на поселение людей, а то уже нелегко выдерживать взгляды голодного стада. Цель налёта: хорошо отъесться боевикам, добыть еду для быков и заготовить пищу для следования орды в сторону юга. Пятьдесят восьмая, будучи боевиком, а это она убила жену хозяина фермы, действия своей мудрой начальницы сто одиннадцатой одобряла. Откуда только Высшая особь знает такие вещи? Но мудрейшая подробно и терпеливо изложила всей орде, за исключением тупых быков, весь алгоритм их дальнейших действий на пути становления их вида новой доминантой на планете. Подчинённые прониклись и поняли, что с таким лидером голодными они не останутся.

Пятьдесят восьмая, оттащив труп человеческой самки на разделку, стала терпеливо дожидаться времени «Ч», с момента которого начнётся завоевание этого гнусного мира, угробленного людишками. Чтобы немного развлечь себя пятьдесят восьмая тихо прошипела фривольный куплетик: «Мой любовник Минотавр, а я коровёнка. Вся любовь была обман окромя телёнка». Время «Ч» приближалось.

* * *

У потомственного животновода Кузина мозги включились в некотором минимальном объёме, когда он находился в своём закутке на ферме. Из грязного окна лился мутный свет, что извещало о том, что на дворе точно не ночь. А вот утро сейчас, день или вечер — то было непонятно. Мухи по грязному стеклу бодро ползали, но у них не спросишь — они всегда бодрые, когда тепло. Иван Фомич шире разлепил один глаз и с грустью осмотрел помещение: лучше в помещении за время запоя не стало. Ужас! Как будто через ферму прошла орда Наполеона, оставившая после себя грязь, объедки, обрывки, окурки и кучу пустых пластиковых бутылок. Орда съела всё съедобное и выпила всё спиртное. Да-с, слишком много неприятного дерьма окружает нас каждый божий день. Интересно, а какой сейчас день? Впрочем, какая в задницу разница.

Внутри организма тоже всё ощущалось не слава Богу — явный абстинентный синдром со всеми его прелестями: головной болью, сухостью во рту, а также имела место вялость членов, потливость, тошнота и душевная тревога. Фомича беспокоило чувство напряжения и некое навязчивое опасение совместно с примкнувшими к этим чувствам чувство вины и чувство стыда за его непотребный вид, а также тоска, безысходность и суицидальные мысли. Фомич вспомнил, что этот запой сопровождался особо яркими злыми кошмарами, ощущениями проваливания в пустоту, акустическими и зрительными феноменами. Явно приходила белочка, но не в виде мелкого пушистого грызуна, а в виде огромных рогатых демонов, которых, Фомич точно помнил, он усиленно кормил силосом и комбикормом с добавлением соли. Демоны на вид были ужасными, но жрали всё с отменным аппетитом. Вот это приходы! — сказал бы Будда. Исчадия ада, порождённые алкоголем, пытались пугать Фомича своим видом, но не преуспели: ага, напугали ежа филеем.

Вдруг Фомич с ужасом понял, что потерял слух. Приплыли-с. Допился, окаянный, вот слух и покинул проспиртованный организм. Стояла непривычная тишина. Фомич начал сильно трясти головой до головокружения и усиления головной боли. Однако, к своему удовольствию он услышал жужжание мух, коих в помещении было предостаточно. Это говорило о том, что слух восстановился, но только в самом закутке, а снаружи как была мёртвая тишина, так она и осталась. Свои слова Фомич тоже услышал. Перестав соображать, скотник стал думать: хоть его голос и был весьма гнусный, но он был, и Фомича прорвало на словесный понос. Он разговаривал сам с собой, ибо хорошо пообщаться с умным человеком на скользкие темы. Хотя, какой я умный. Настоящий дурак…или гений. Ага, вылитый гений, дурак такое не придумает, чтобы столько самогонки выжрать в одну харю….или не в одну. А сколько нас было?

— Вот же беда-огорчение, — бормотал Фомич. — А всё из-за чего? Из-за нашей человеческой тупости. Что ещё обладает такой дивной мощью, как наша людская дурь? Пошли дурака Богу молиться, так он лоб пробьёт, ибо за всё, за что ни возьмётся дурак, тут же всё потеряет всякую здравость. Хорошо хоть, что дурнее мужиков только наши бабы. Бабы вообще дуры…. я вот напрягаюсь, что тут случилось?

Сегодня мир за пределами закутка капитально пугал Фомича: выходить из норки не хотелось. Там трудно с деньгами, там трудно с работой, там безнадёга.

Несусветно грязные пальцы скотника нащупали на столе томик с произведениями великого поэта. На засаленной обложке уже не читалось, кто был автор произведения, много листов также отсутствовало, но Фомич был уверен, что это сочинил именно Пушкин — исключительно великий поэт, ведь только он мог написать так красиво: «Плетясь за хлебом насущным, таких я полон скорбей, что мудрый скажет, увидев: несет зерно муравей. Чтоб жизнь мою обесценить, ударом камня невзгод, разбил меня беспощадно чеканщик злой — небосвод. Мои достоинства скрылись от глаз придирчиво злых: теперь любые пороки — святей достоинств моих. Что нужды! Может ли спорить с судьбой своей человек? В бесплодной тяжбе с судьбою — судьба всесильна, а я всего ничтожней, что в силах душа измыслить моя. И если выбросит искру костер страдальческий мой — вскипят моря небосвода от жара искры одной». И так умно написано на любой странице. Откроешь первую попавшуюся страницу и вот тебе — откровение, хоть плачь. Не очень понятно, но душевно. Фомич, прочитав строчки, даже несколько успокоился: не только у него проблемы, но и у великого Александра Сергеевича тоже были проблемы, судя по его произведениям.

— Мы предпочитаем не решать проблемы, а избавляться от них, — поднял к потолку руку Фомич. Грязный и засиженный мухами потолок молчал. — Мы предпочитаем разрушать, а не созидать, ага. Мы всем человечеством деградируем к ебеням. Именно поэтому произойдёт конец света. Хотя и с концом света непонятки: песец придёт всем сразу, или постепенно. Огласите сценарий!!! Может уже следует взять кредит, чтобы потом его не отдавать?

Но, сиди, не сиди в щели, гадай, не гадай о конце света, а выходить на белый свет придётся, хотя бы для того, чтобы пойти на поиски самогона, ведь не всё же выжрали — где-то самогон водится. Например, в какой-нибудь заначке да осталось так необходимое для опохмелки пойло? А вдруг: ведь неожиданности всегда рядом с нами, как салоны сотовой связи.

— В этом мире нет гарантий, есть только возможности, — нехотя и обречённо признал Фомич, что означало, что долго здесь не просидишь: никто самогон не принесёт, а нервы уже на взводе. — Это точно, что у любого совершенства существует предел возможности, и я уже на пределе.

Сидящие на крышах животноводческих зданий солидные чёрные грачи внимательно наблюдали над горестными причитаниями и слёзами двуногого существа. Бегает он, суетится, плачет. Мужик имеет вид индивида склонного к периодическим походам в алкогольный апокалипсис, явный интроверт и социофоб. Грачи не торопились и сохраняли философское спокойствие: всё равно на ферме никого живого нет, а этот чем-то расстроенный двуногий обязательно куда-нибудь, наконец, уйдёт, выплакавшись. Тогда грачи спокойно слетят вниз и начнут рыться в кучках рассыпанного комбикорма и питательного силоса, в котором уже завелись вкуснейшие червячки, а это чистейший протеин. Крупный грач не одобрял поведение человека: это же глупо лить слёзы, когда слезами ничего не исправишь, только заполучишь изжогу и несварение. Этот человек, проливая слезы, вводит в заблуждение не только себя, но и других существ. Проблемы надо решать, а не оплакивать: перестань человек рыдать, а найди червячка или подними с земли вкусный силос и наешься — еды на всех хватит, тогда мир окрасится в приятные тона. Как ты узнаешь счастье, если не познаешь печаль? Но не торопись радоваться, ибо на смену радости придёт печаль из мира обманчивых образов и суеты. А суета и уныние никого ещё от печали не спасло.

С тезисом, что печаль это плохо Фомич мог бы и поспорить с грачом, ведь пернатый не знает, что печаль делает самогон вкуснее. Но не пристало справному мужику, находящемуся на вершине пищевой цепочки, спорить с птичкой.

Привычный мирок Фомича начинал рушиться на глазах: наверняка это злые люди угнали всех его коров, коллеги исчезли, заначки закончились, кишечник бунтует, остались только слёзы и скулящая, как бездомная собака на холоде, душа.

— Я не плачу, — показал кулак грачам Фомич. — Это из глаз остатки самогона выходят. Сейчас я высушу слёзы и открою глаза. И что я вижу? Вижу следы стада, следы ведут за ворота. А где люди? Кто угнал моих коров? Точно это цыгане, чечены, турки, евреи или нехристи инопланетяне слямзили моих коровок. Найду этих маргиналов — поубиваю.

Старик Кузин, как сомнамбула поковылял к воротам на ферму. Там увидел странные вещи: типа как в сказке — чем дальше идёт повествование, тем страшнее. Ворота открыты нараспашку: заходи, кто хочет, и уноси сонного Фомича, когда он немного был не в форме. Зачем уноси? А чтобы организм Фомича разобрать на органы, зачем же ещё. Однако, почему-то Фомича вместе с его органами злодеи оставили, а коровок и весь коллектив угнали в неизвестном направлении. Осталось только по следам идти вслед за стадом, чтобы спасти коровок от злых людей.

Тупо уставясь на открытые ворота, Фомич пробормотал, что ограждение без ворот — это, то же самое, что и полное отсутствие ограды. Затем он принял решение.

— Надо собраться и не порочь горячку, — наморщил лоб Фомич. — Надо пройти по всем заначкам пока не началось. Ведь не может быть такого, чтобы хоть одна заначка, да не оказалась с содержимым. Ведь, правда, да? Иначе, как тогда жить?

Хорошо хоть, что озверевший Фомич всё-таки обнаружил в одной своей секретной нычке литр самогона. Почему хорошо? Потому, что его разум на трезвую голову, наверное, не пережил бы того, что он увидел в посёлке, когда потопал туда, неся в пластиковом пакете все свои богатства: томик стихов и две ёмкости с обнаруженным самогоном.

Глава двенадцатая

…что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под Солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое», но это было уже в веках, бывших прежде нас…Ага, щас! Семнадцатилетний…через два месяца… Ростислав Подлесный считал свою любовь к стройняшке Маиске уникальным явлением. Ведь он любит Маиску уже целую вечность — целых четыре последних месяца своей жизни с того самого вторника месяца мая, когда он посмотрел на девушку, поймал искру и понял…. Любовь не приходит втихомолку: она врывается внезапно и ошпаривает душу своим жаром. Прежние деликатные отношения к представительницам противоположного пола Ростислав решил не считать полноценной любовью, а так — просто детской влюблённостью, мимолётным увлечением — с кем не бывает. А вот Маиска….которую если называть её имя полностью будет Анемаисой… так вот Маиска — это девушка необыкновенная, не то, что некоторые стервозы из их племени. Она…она…да, что там говорить, она настоящий идеал.

Ростиславу даже пришлось немного подраться со своим одноклассником Дениской Фомочкиным, который не проникся восторгом к пассии Ростислава, а дерзко пожал плечами, словно намекая, что Маиска такая, как и все другие из их глупого бабского племени. Пришлось эту дурь из Дениски выколачивать кулаком. Так тот потом уже с разбитой губой орал, что Ростик совсем съехал с катушек со своею любовью. Даже дураком назвал Ростислава, и ещё много чего наговорил. Так-то друзья были с понятием на тему любви, но вот некоторые особи не проявляют должного такта. Но, ладно, самому в дураках, по версии Фомочкина, находиться не страшно, а вот на Маиску нечего коситься. Она особенная и точка. Она самая лучшая во всей школе, в которой Ростик мотал свой срок.

Фомочкин действительно не понимал, что хорошего одноклассник Ростислав нашёл в Маиске с её странными манерами. Какого беса придурок Ростик втюрился в эту девчонку? Вроде нормальный парень, а чуть не так на его новую подружку посмотришь, так он тонну ругательств вываливает. Как бы ему намекнуть, что он смахивает на подкаблучника. Жизнь гораздо интересней, чем примитивные бабские стереотипы о том, как надо жить. Маиска из той же оперы. Ей почти семнадцать лет, одевается в мешковатые одежды, из-за чего её высокая фигура кажется несколько нелепой. Волосы у неё русые со светлым оттенком, длинные и капризные. Чёлка кое-как косо подстрижена. Ходит в стоптанных туфлях. Обычная девчонка-блондинка, каких тысячи, но Ростику лучше так не говорить — он сразу в драку лезет.

— Тебе, дураку и балбесу, не говорили, что ты начинающий укуренный урод, шизофреник, идиот и подкаблучный параноик? — попытался понять Ростислава Фомочкин.

— А что, уже пошли слухи? — нахмурился Ростик. — Кто такое говорит? Он, что бессмертный?

Дениска только махнул рукой. Что с дурня возьмёшь? Так и хочется сказать ему деликатно по этому поводу без мата и, не умирая со смеху, глядя на эту сладкую парочку. Действительно, все семнадцатилетние юноши думают, что они бессмертны, безупречны и с большими перспективами. Вот только любовь, игра гормонов, эмоции и индивидуальные выверты психики перевешивают рассудок. Таким был и Ростислав. Обыкновенный во всех отношениях парень: чуть выше среднего роста, физически крепкий и на морду не урод. Вот только в нём странным образом уживались две разные сущности. Одна его часть была осторожной, без резких импульсов. Другая его часть могла совершать необдуманные поступки, демонстрировать совершенно неадекватное поведение и устраивать злые шуточки.

Сегодня ночью у Ростика по плану были гульки с Маиской и размышления о высоких сферах под Луной, ибо у него наметились небольшие проблемы с социализацией, и это надо было обсудить с девушкой. Что за проблемы? Просто Ростик опять поругался с родичами, и опять из-за Маиски: предки были совершенно несерьёзными людьми и ничего не понимали в нежных человеческих отношениях. Мамаша с подхрюкивающей ей мелкой засранкой сеструхой Викой критиковали его Маиску обидными словами, что довело Ростика до белого каления. Если не петрите в отношениях, то чего гадите в душу? К мамке и засранке сестрёнке примкнул и папахен, заявивший Ростику, чтобы тот, когда идёт на гульки предохранялся.

— Как предохраняться? — не сразу сообразил смысл фразы Ростик.

— Как, как? Каком кверху, — посоветовал отец. — Купи парочку гандонов и носи их в кармане. Тогда у мамки….гы-гы….голова из-за тебя болеть не будет.

Вот что с такими дремучими родственниками делать? Они, что, считают Маиску очередной Ростиковой временной подружкой? Бывшие подружки были небольшими ошибками бурной молодости — признаю. А сейчас всё серьёзно, типа железобетонно, понимать надо. Нет, уйду я от таких родичей. Ненавижу их домашние тапочки, пыльные ковры, гороховый суп и тёплый сортир. Уйду от них в общагу или перееду к родной бабушке Нине: бабка только рада будет. Возьму Маиску в охапку и уйду: пишите письма мелким почерком.

Вот такая была у Ростика печаль, как гиря на ногах, не позволяющая ему воспарить над обыденностью.

Ночью Ростислав покинул свой дом через окно, считая, что родители не слышат, как он удирает на гульки.

— Весь в тебя, — сонно констатировала папке мамка. — Опять твой сынуля на блядки побежал.

— Ты чё мать, — пробормотал отец. — Я ни-ни, ни разу… как можно. Спи, давай, на работу скоро.

— По всякому можно, — томно произнесла мамка и потянулась к мужику. Папка не возражал, философски памятуя о том, что чем старше женщина, тем она жарче, как печка, в которой всё больше и больше дров. Пока не перегорит — будет пылать страстью. Вот папка и решил, не откладывая подбросить в топку немного дровишек. Для него женщина — это просто жена, а для Ростика девушка — это безрассудная страсть.

Золотистая Луна на безоблачном тёмном небе беспечно висела в окружении точек звёзд. Чем ночь темней, тем ярче звезды, и полная Луна внимательно наблюдает над действиями Ростика. Вот он бодро добрался до владений семьи Анемаисы Самойловой, вот он, достав свой смартфон, набил ей СМСку, намекающую, что Ростик уже около её дома и ждёт девушку. В посёлке ещё несколько парочек занимались общением в ночи, что для Луны, взирающей вниз, было обычным явлением. Луна многое могла рассказать за миллионы лет своего существования, но она молчала, даже видя, что на ферме, находящейся возле посёлка происходят катастрофические для людей вещи. Но спутник Земли равнодушно наблюдал: он был представителем вечности, а люди — это временное явление на планете. У людей иные пути, и жребий у них иной, их час пробил. Их жизнь коротка, и скорость у них низкая — это космические тела существуют на огромных скоростях. Иногда космические объекты врезаются друг в друга, но сама по себе скорость не убивает — убивают внезапные остановки. Луну не посетили грустные мысли о судьбе людей: то, что происходит, это всё временное явление, и то, что будет потом, то тоже пройдёт, и мир вспять не завертится. Цивилизация на Земле под верховодством людей прошла апогей своего развития и теперь стремительно деградирует, превратившись в общество потребления. Очередная Большая Игра на этой планете входит в финальную стадию. Итог ясен — люди проиграли вчистую новой доминанте. Хотя они проиграли уже тогда, когда перестали фантазировать, стремиться к звёздам и к поиску истины.

Анемаиса не заставила парня долго ждать, и уже через двадцать минут сладкая парочка дефилировала по посёлку, по своей любимой траектории, проходящей ближе к восточной окраине поселения, около ограждения складов, где росли высокие ивы, в тени которых так сладко целоваться. Другие парочки пока не надыбали это место, поэтому здесь можно было замечательно провести время любовной встречи без конкурентов. Здесь, в тени ивы, кто-то, дай Бог ему здоровья, пристроил бревно на двух пеньках. Как замечательно присесть на это бревно плечом к тёплому плечу и любоваться звёздным небом, слушать треск кузнечиков. А когда начнёт донимать утренняя сырость, то можно и домой отправляться досыпать. Хорошо летней ночью в России: это вам не какая-нибудь Австралия, где повсеместно шастают туда-сюда смертоносные твари — пауки, змеи, крокодилы и кенгуру. Здесь же у нас царит поэтическое умиротворение и беспечность.

Ночь распахнула гостеприимные объятия для двух притаившихся полюбовников. Ростику хотелось излить душу Маиске, но та предпочла целоваться, а не выслушивать Ростиковы жалобы на родичей. Маиска не отличалась особой разговорчивостью, вот и сейчас на слова друга она только отвечала «Угу», что означало «Слова оставь на потом, а сейчас давай целоваться, а то время идёт к утру». Маиска страстно отдавалась поцелуям, но отстраняла от себя шаловливые ручонки Ростика, когда они лезли не туда, куда надо. Ишь чего удумал охальник — за сиську хвататься: нам пока такой авангардизм не нужен.

Слегка похолодало, ведь уже конец августа, а не середина лета с присущей этому времени года изнуряющей липкой жарой. Теперь приятнее сидеть крепко обнявшись, так теплее. Перед рассветом стало темнее и тише: притихли ночные насекомые, с соседнего мелкого пруда вполсилы голосили лягушки, не шевелились кроны деревьев, даже комары стали меньше жрать молодых людей. Листья деревьев и кустов начали окрашиваться в полутона синего и зелёного, на них заиграли нервные серебристые блики. Вдруг погасло охранное освещение на складах и лампы на ближайших столбах, которых в посёлке было не много, но достаточно для ночного освещения улиц, даже периферийных. Это говорило, что что-то случилось с подачей электроэнергии в посёлок. Сразу стало как-то темнее и тревожнее, хотя, чего переживать — такое уже бывало, что прекращалась подача тока. Электрики разберутся и включат. Смущали странные звуки, доносящиеся из посёлка. Сюда, на окраину, долетало какое-то буханье и треск, как будто кто-то вознамерился именно ранним утром начать разбирать свои сараи и заборы. Совсем непривычные для утра звуки. Эти звуки даже заставили Ростика слегка вздрогнуть и чуть отлипнуть от Маиски. Он прислушался. Странно, но неправильный шум из разных концов посёлка только усиливался. То там громко треснет, то в другом месте гулко бухнет. Вдруг справа, в доме, находящемся метрах в ста от сладкой парочки, раздался треск ломаемых деревянных конструкций, и звон оконного стекла. А вот это уже совсем не хорошо и совершенно непонятно. Землетрясение? Так, вроде, земля под ногами не трясётся. Тогда, что происходит?

Ростик и Маиска подскочили, когда в третьем доме от них вдруг раздался душераздирающий женский крик: «Помогите». Крик перешёл в вопль и резко оборвался. Получалось, что кто-то кого-то убивал.

Жизнь ничему не научила Ростислава. Прежде всего, она не научила его осторожности. В словаре Ростика такого слова не напечатали, а тормоза трýсы придумали. Сейчас было полно причин, чтобы, как минимум, спрятаться и не отсвечивать, а ещё лучше отбежать подальше от места происшествия. Зачем лезть туда, куда опасно лезть даже в костюме полной биологической защиты. Куда делась у людей интуиция и чувство самосохранения? Не только Ростик полез выяснять, а кто это там так дико кричит, но и его дура подружка тоже потащилась вслед за ним. Ломать дрова большого умения не надо — вот два молодых дуболома и полезли в пекло. Так как они находились с тыла жилых участков, а вопли слышались ближе к дому, стоящему ближе к улице, то отчаянная парочка упёрлась носами в забор, за которым густо росли плодовые деревья и кустарник, из-за чего было ни черта не видно, что происходит в злосчастном доме и рядом с ним. Ростк решил проблему с проникновением на чужой участок в одно мгновение — просто взял и для начала расшатал старую неокрашенную штакетину забора, а потом и вовсе сломал её, отшвырнув куски штакетины в сторону. Теперь в образовавшуюся дыру в заборе можно было легко пробраться не толстому человеку, а толстых здесь сейчас не было. Первым пробрался на чужой участок парень, а за ним и его глупая подружка. А дальше делать-то, что они надумали? Ростик ничего лучшего не придумал, как лавируя между деревьями двигаться к хозяйственным постройкам: каким-то сараям, стоявшим впритык к соседским таким же разнокалиберным хозяйственным постройкам. Светило уже слегка раздвинуло ночной мрак своими горячими лучами, поэтому можно было различить, где сарай, где дерево, а где дом, в котором происходит что-то из ряда вон. Ростик выглянул из-за угла сарая и….

Он сам не понял, как по хлипким ящикам, кучей наваленным у стены сарая, смог за секунду забраться на крышу этого самого сарая, причём успел за руку затащить на крышу, слегка запищавшую подругу. У той хватило ума громко не орать, в позу не становиться и не сопротивляться, а лезть на крышу вслед за парнем. Ростик не стал объяснять Маиске, что он там увидел такое, что взлетел на крышу — не до того было. Да и как описать то огромное живое нечто, что он увидел? И, самое главное, это нечто почуяло выглянувшего Ростика и, зашипев, направилось в его сторону. Теперь Ростик лихорадочно крутил головой, соображая, куда бежать, а события стали развиваться по совсем уж плохому сценарию, не дав Ростику перевести дух. Через пару секунд Маиске самой пришлось вблизи увидеть причину странного поведения Ростика. За сараем раздалось мерзкое шипение, и что-то огромное начало взбираться на постройку. Сначала Маиска увидела огромные когтистые лапы, а потом и рогатую голову существа, пытающегося забраться на крышу. Маиска и существо замерли, когда их взгляды встретились. Несколько секунд огромная образина просто рассматривала девчонку своими красными глазами, потом облизало огромным фиолетовым языком свои губы, продемонстрировало зубки и решило продолжить погоню. Ростик потянул полупарализованную страхом Маиску за руку, намекая, что надо перепрыгнуть с крыши этого сарая на крышу соседской постройки. Предстояло преодолеть всего метр расстояния — пустяк по человеческим меркам. Первым сиганул Ростик, а за ним, не будь дура, полетела и девчонка, подгоняемая шипением и пыхтением твари, упорно лезущей на крышу сарая за вкусной добычей. Если бы на чужую крышу прилетел только один парень, то, может быть кровельное покрытие постройки и выдержало его вес, но, увы, покрытие не выдержало ещё и веса другого человека, да ещё не плавно наступающего на старые асбестоцементные листы, а попавшего на эту крышу в прыжке. Хозяева этой постройки поскупились на устройство крепкого перекрытия: они на тонкие жерди присобачили сверху старые потрескавшиеся асбестоцементные листы. Да и зачем в этом сооружении капитальные конструкции, ведь в этом сарайчике временно содержались три поросёнка, а поросятам и так сойдёт, не графья, потерпят — сверху не капает, да и ладно. Поросят хоть и было три головы, но они уже откормились до размеров больше одного метра и интенсивно гадили в своём жилом помещении. Хозяин поросят как-то не приучил их правильно гадить в установленном месте, вот они и валили, куда им заблагорассудится. Хоть поросята и были большими засранцами, но и их понять надо. Лежишь себе бок обок с таким же поросёнком, спишь, никого не трогаешь, немного похрюкиваешь, как вдруг сверху тебе на голову прилетают два человека. Тут, конечно, от страха и неожиданности завизжишь и обделаешься. И начнёшь кататься по загаженной поверхности вместе с этими людьми, стараясь отцепиться от их лап — прилетели, чуть не затоптали, теперь пристают. Что мы им плохого сделали? Нет покоя свиньям от этих людей даже ночью. Вскоре в предрассветных сумерках было трудно различить, кто из них поросёнок, а кто человек: все были перемазаны толстым слоем….этого самого….с головы до пяток…и пахли. А тут ещё с треском развалился соседский сарай, из-под развалин которого доносилось страшное недовольное шипение. Поросята визжали на все лады, а люди, услышав шипение монстра, стали лихорадочно искать выход, но скоро обнаружили, что дверь в свинарник подпёрта снаружи. Пришлось одному чумазому человеку перелезать через стену и открывать дверь снаружи, чтобы вызволить другого чумазого человека. Затем эти люди куда-то побежали, оставив поросят самим разбираться с существом, которое шипит, как сто гадюк вместе.

У молодых людей хватило ума включить космическую скорость и бежать, не разбирая дороги, словно за ними черти гонятся. Куда бежать? Да в сторону пруда, лягушки которого любили осчастливливать природу своим хоровым пением. Издающие умопомрачительное амбре, грязные и скользкие молодые люди бежали, периодически поскальзываясь на своих хлюпающих кроссовках. Друг другу они не помогали, так как не было никаких моральных сил дотронуться до скользкого и воняющего на всю округу товарища. Парень и девчонка изгваздались так, что являли собой очень живописное зрелище, способное вызвать остолбенение даже у бегающих по посёлку монстров. Не снимая кроссовок, друзья плюхнулись в воду пруда, найдя удобное, не топкое место входа в воду. Притихшие лягушки с неодобрением взирали на существ, взбаламутивших и испачкавших их среду обитания. Ростик и Маиска деловито тёрли пучками травы свою одежду от отходов жизнедеятельности поросят, распространяя вокруг себя грязные волны. Девушку чуть не пробило на истерический смех, глядя на злого Ростика, пытающегося оттереться от вонючей дряни. Но, и у самой Маиски не получалось смыть с себя эти скользкие отходы: к тому, что на них густо налипло противно дотронуться, но деться некуда. Спереди она сама могла тереть свою одежду, а как быть с тем, что сзади. Ростик решил проблему радикально: он на мелководье свалился на спину и стал энергично барахтаться. И не беда, что теперь он был весь в тине и донной грязи — это всё лучше, чем отходы от поросят. Примеру Ростика последовала и девушка. Вот такие жизни случаются всякие разные неожиданности, но особо следует избегать тех сюрпризов, после которых нужно долго отстирывать штаны.

— Ты ещё живая? — уточнил парень.

— К сожалению….

— Я свой смартфон в свинарнике посеял, — сообщил Ростик подружке, обнаружив, что его карман пуст.

— А мой где-то в пруду к лягушкам выскользнул, — ответила Маиска, пытаясь содрать со своих волос кусок донного растения. — Хана прибору.

Но эти их потери были только частью неприятностей. Парочка, вспомнив о монстре, что их преследовал, не сговариваясь, стали форсировать пруд, чтобы перебраться на другой берег. Пруд вырыли не глубоким — по шею Ростику, а Маиске по макушку. Но девчонка хорошо плавала, поэтому форсирование мутной водной преграды прошло успешно, не считая, конечно, внешнего вида молодых людей. На другой стороне, спрятавшись в ивы и за стеной рогоза, друзья стали наблюдать над участком посёлка, видимым из их укрытия. Обоих трясло от холодной и мокрой одежды — конец августа, это не середина лета, но переться в посёлок они решительно не желали. А может их трясло ещё и от нервов, от всего пережитого. Из их укрытия видно было только кусочек посёлка, но и из этого места им повезло увидеть очередного монстра, или это был их знакомый — бес их различит. Затаив дыхание, и забыв о холоде, друзья смотрели на жуткое существо, с кошачьей грацией перемещающееся в пределах видимости их наблюдательного пункта. Монстр был чертовски красив и поражал своим жутким совершенством. Он перемещался очень быстро, но тихо и через несколько секунд исчез из вида, углубившись в посёлок по своим монстрячим делам. Скорее всего, чудовищ, напавших на посёлок, было множество, так как со стороны посёлка слышались звуки ломаемых конструкций домов, уже показалось два столба дыма от начинавшихся пожаров, хлёстко прозвучал выстрел из ружья, но больше стрельбы не было слышно. Друзьям, сидевшим в укрытии из рогоза и веток ивы, оставалось, только стучать зубами, пытаться наблюдать и сохнуть. Вскоре они увидели целую группу монстров, целенаправленно бегущих в одну сторону, и вид этой группы окончательно шокировал друзей, ведь каждое чудище тащило в своих лапах трупы окровавленных людей. Это было жутко. Так Ростик с подружкой просидели часа два, трясясь от каждого громкого и негромкого звука. Вдруг со стороны посёлка потянуло крайне неприятным запахом, от которого Ростика сразу же вырвало. Маиска от такого амбре тоже позеленела, и её стошнило следом за другом.

— Я, кажется, понял, что случилось, — отплевавшись, заявил подруге Ростик.

Девчонка была вся во внимании. Вдруг Ростик чего умного скажет в этой дикой ситуации.

— Читал я недавно книжку…фантастику….называется «Стикс», — начал излагать свою мысль Ростик. — Так вот там описывалось, что часть поверхности планеты копируется, а копия вместе с людьми и строениями переносится прямиком в иное измерение. При переносе появляется жуткий запах, у людей болит голова и всё такое, но самое главное, кругом бродят, прикинь, голодные монстры и жрут людей. Причём, прикинь Маиска, что и часть людей обращается в монстров. Там в книжке говорилось, что монстры очень любят жрать кошек, собак, свиней и коров. А у нас недалеко ферма. Вот монстры и отожрались до таких размеров на наших коровах, а потом и к нам полезли. Как весь народ монстр сожрёт, так он из посёлка уйдёт.

Маиске совершенно не улыбалась такая перспектива, когда её домашние превратятся в чудовищ, и это если домашних ещё не съели налётчики. Да и соседей жалко, и одноклассников жалко, если их съедят. Нет, будем пока считать, что версия Ростика не очень правильная. С другой стороны она сама своими глазами видела монстров, которых на планете не могло быть, но они шастают по посёлку, как у себя дома и жрут людей. Может, всё-таки МЧС приедет, полиция нагрянет или армия, и перестреляют монстров?

Увы, но версия Ростика о переносе их посёлка в Стикс была неверной. Да, ужасный запах, от которого тошнило, имел место, как были в наличии и громадные монстры, но это была действительность, а не фантастика. Откуда Ростиславу было знать, что отвратительный запах издавало вещество, выделяемое из специальной железы чудовищ. И это вещество двадцать боевиков орды выделило по приказу Высшей особи. Высшая, развязывая войну против людей действовала по всем правилам военного искусства. Атаковать поселение человеков она приказала, когда противник сладко спит, но начать надо с захвата почты, телеграфа и телефонной станции. Всё по науке. Правда, Высшая не знала, что такое почта, телеграф и телефон, но насчёт электрических трансформаторов она своих разведчиков проинструктировала.

— Как увидите постройку, в которой что-то гудит, — натаскивала она разведчиков орды. — Так рвите верёвки, которые к этим гудящим штуковинам подходят. Рвите не лапами, а деревянными дубинами, иначе верёвки, которые людишки везде развесили, могут вас убить. Каким образом? То не ведомо, но это так.

Высшая не могла бы сказать своей орде, откуда она это всё знает: просто ей в голову приходят извне мыслеобразы, смысл которых она не понимает, но соображает, что надо именно так действовать. Высшая ставила подробные задачи не только разведчикам, но и боевикам, и фуражирам, и погонщикам быков. Теперь вся орда в количестве 450 голов знала свой манёвр, кроме, конечно, быков, которые мало что понимали, но трепетали своих погонщиков и сторожей. На всю акцию Высшая выделила седьмую часть суток. За это время надо было разгромить посёлок, поймать и съесть восемьсот человек, двести человек скормить быкам плюс фуражирам заготовить по два тела человеков, желательно упитанных, для дальнейшего похода. А двигаться после акции будем на юг в сторону гор. Что такое горы? Это не важно — главное двигаться на юг. Двигаемся скрытно, отрядами по 50 особей, ну, и подъедаем людей, которые встретятся на пути движения орды. По окончании налёта на поселение людишек, двадцать разведчиков в разных концах посёлка должны опорожнить свои особые железы с красным веществом. Это для того, чтобы случайно оставшиеся живыми людишки не вздумали следить над продвижением орды.

Задачи были поставлены исполнителям, и атака на поселение людей незамедлительно началась, ибо монстры оголодали. Самой Высшей многое из того, что она доводила до простых особей, вызывало недоумение, как непонятно ей было, зачем отравлять воздух пахучим веществом. Она не знала, что выводя этот новый агрессивный вид, ИИ указал в техническом задании, чтобы новый организм обладал всеми видами атакующих способностей: силой, ловкость, скоростью, ночным зрением, мощью, усиленной регенерацией, выносливостью, способностью обучаться, выделять химическое вещество, непереносимое людьми. Как говорится, умную машину байтом не испортишь. Что касается вещества, выделяемого особой железой чудовищ, то это был мономерный тиоацетон, имеющий химическую формулу CH3-CS-CH3. К достоинствам этой красной жидкости можно отнести неописуемо противный запах, который люди совершенно не переносят и реагируют даже на ничтожную концентрацию этого вещества в воздухе. К недостаткам этого химического оружия надо отнести его очень короткий срок действия — всего несколько часов, а потом мономерный тиоацетон самопроизвольно полимеризуется. Применяя тиоацетон, агрессор выводил людей из строя дистанционно, но не убивал, так как вещество хоть и невыносимо вонючее, но не яд.

Проторчав часа три в укрытии, Ростислав и Маиска решили высунуть свой нос в посёлок. Над посёлком уже в десятках мест поднимались клубы дыма — горели дома обывателей, которые никто не спешил тушить, хотя огонь норовил перекинуться на соседские строения. Зато ветерок развеял отвратительный запах, да и уши уже не слышали треска от ломаемых домов: наверное, монстры убрались из посёлка, съев всех людей. Обойдя пруд кругом, испуганные молодые люди вошли в посёлок…. и не узнали его. Шарахаясь от каждого шороха, они решили двигаться к своим домам — сначала посетить дом родителей Анемаисы, а затем двинуться к Ростиковым родичам. Но, чем дальше они брели по посёлку, тем Маиска хотела отсрочить известия о судьбе своих домочадцев, да и дом Ростика был по пути. Улицы, участки и строения имели вид, как после бомбёжки с последующей танковой атакой: поперёк улиц валялись столбы и деревья, заборов практически не было, почти все дома так или иначе пострадали, а от некоторых остались только огромные кучи мусора. Монстры, как танки уничтожали всё на своём пути. И гарь от горевших домов чувствовалась повсеместно. Сколько друзья не брели, но пока они не встретили живого человека, хотя и трупов не было видно — только часто попадались пятна засохшей крови. Вот частично разрушенный дом Дениса Фомочкина — приятеля Ростика. Ростислав не удержался и направился осмотреть детали трагедии, оставив Маиску на улице наблюдать над обстановкой. Вскоре он понял, что правильно сделал, что не дал Маиске пойти вслед за ним. В комнатах дома не было живого места, зато крови было разлито много: и на полу была кровь, и на стенах, даже на потолке. Тел людей нет: ни живых, ни мёртвых. Ростиславу опять стало дурно, когда он увидел на полу оторванную детскую руку. Это была ручка младшей сестрёнки Дениски.

— Маиса не ходи туда, — севшим голосом сказал бледный, как смерть Ростик. — Не надо…

Реальность в посёлке, после атаки монстров оказалась гораздо страшнее любой истории о кладбищах с упырями, призраках в заброшенных домах или историй об обыкновенных, вполне себе душевных киношных зомбаках. Вид своего дома также вызвал очередной стресс у Ростика: аура разгромленного жилища навевала лютую тоску и физическое желание убраться подальше. В этом доме он прожил почти семнадцать лет, и вот теперь дом являл собой удручающее зрелище: все проёмы были вынесены «с корнем», мебель разбита, перегородки снесены. Чудовища не утруждали себя тихим входом в жилища людей: они врывались в дома, снося на своём пути всё и вся. Ступая по битому стеклу и мусору, Ростик бродил по дому и слёзы оставляли дорожки на его щеках. Везде кровь, пыль и разрушения. Людей нет, как нет и дворовой собачонки: только засохшая бурая кровь рядом с разбитой собачьей будкой. Кот Геракл на зов не отозвался, значит, его тоже схарчили. В доме было разбито всё, до чего смогли дотянуться монстры, но Ростик нашёл целую полторашку минералки, которую вынес на улицу Маиске, а то их уже мучила жажда. Маиска воду выпила, но так и не решилась зайти в дом.

По пути к дому Самойловых друзьям повстречался потерявший разум мужик. Худющий и небритый мужик, одетый только в трусы и майку, без обуви на ногах, сидел на поваленном столбе, раскачивался и бормотал что-то невразумительное: «В стране советской полуденной, среди степей и ковылей, Семен Михайлович Будённый скакал на сером кобыле́…» Видно было, что разум покинул этого человека далеко и надолго. Как мужик умудрился уцелеть в этом аду, было решительно непонятно: его не сжевали монстры и не убил газ. Впрочем, сами Маиска и Ростик считали, что смогли убежать от монстра за счёт своей смекалки и скорости. Куда там. Просто им дико повезло напороться не на боевика орды, а на разведчика. Разведчик мог бы их догнать и убить, также быстро, как и боевик, но у разведчиков в программе были заложены некоторые приоритеты. Например, разведчик, повстречавшейся Ростику с Маиской просто переключился с них на свиней, так как свиньи были в приоритете по одной простой причине: деликатесное мясо, а у людей мясо второго сорта, да ещё у людей внешняя кожа отрава настоящая. Конечно, свинью не сравнишь с вкуснейшей кошатинкой или собачатинкой, но тоже весьма вкусное мясо. Так что поросятам повезло — их люди не съели, но им же и не повезло — их схарчили монстры.

Друзья шарахнулись от живого мужика, или уже не очень живого, а обратившегося в монстра человека. Кто его знает, может, этого типа монстры покусали, и он сам скоро начнёт кидаться на людей с целью напиться христианской крови?

Во внешне уцелевшем доме Самойловых живых и мёртвых Ростик не обнаружил, но судя по пятнам крови, монстры убили всех. Маиску трясло рядом с домом, в который она боялась войти, опасаясь найти останки своих родичей. Маиска ошибалась: монстры редко когда оставляли кусочки человечины — они действовали строго по программе, указанной им Высшей особью. Дисциплина в орде находилась на должном уровне: каждая особь, исключая, конечно, тупорылых быков, скрупулёзно выполняла приказы Высшей. Вот поэтому малая часть посёлка и осталась целой и невредимой, а в большей части поселения людей съели. Посёлок тянулся с севера на юг и частично располагался на западе. Монстры, охватив определённый фронт, прошлись строго с северной части посёлка в южную, и убрались дальше по своим делам. Никто из чудовищ, даже не помыслил отклониться чуть западнее, хоть там и кучковались вкусные люди: утилизации подлежали только те людишки, которые попадутся на пути орды. Теперь две трети посёлка находились в руинах и обезлюдили, а одной трети посёлка, самой малозаселённой, повезло — их злая судьба не затронула на все сто процентов, как соседей. Вернее затронула: нет света, перестала течь из крана вода, непонятки с подачей газа и барахлит связь.

Утром, только продрав глаза, выжившее население морщило носы от крайне неприятного запаха. Постепенно к людям стало доходить, что произошло что-то непонятное в основной части посёлка, а не на их выселках. Вечно там что-то случается! И чего центровым соседям не сидится ровно на попе. Из-за них и мы страдаем. Люди! Когда свет дадут? И воду? И что это за вонь такая стоит, что с души воротит?

Рано утром, ещё темно на дворе, в дверь дома добропорядочных граждан по фамилии Матвиенко кто-то настойчиво забарабанил. Дядька Федя подскочил с кровати и поплёлся смотреть, кого это черти так рано принесли. Черти принесли школьную подружку его дочки Гальки некую девицу Регину Крицкую, которая жила в «центровой» части посёлка. Вид девица имела совершенно предосудительный, так что дядька Фёдор даже подумал, что над девчонкой ночью надругались, раз она в таком виде прискакала за помощью. Регинка щеголяла в спортивных штанишках, маечке с котиками и в домашних тапочках. Маечка и штанишки не скрывали все положенные молодым девкам выпуклости, изгибы и колыхания. Наверняка что-то случилось, раз эта девчонка, всегда одевающаяся с особым выпендрежом и не показывающаяся на улице без макияжа, сейчас бегает, в таком фривольном виде. Обычно эта девица держит себя высокомерно, настоящая задавака. И как только дочка Галька дружит с ней? Полусонный Фёдор никак не мог врубиться в смысл слов Регины, перемежающихся всхлипами. Девка или заговаривается или пургу гонит.

— Там…там! — со всхлипами верещала девчонка. — На нас напали!!! Дом разнесли…аааа….

— Кто напал? — пытаясь проснуться, постепенно въезжал в тему дядька Федя. К нему и Регине в коридор уже высыпали и другие проснувшиеся от грохота и криков домочадцы: жена и дочка Галинка. Все вслушивались, что такого сообщит Регина.

— Бегемоты! — сообщила девчонка.

— Бегемоты? — внимательнее всмотрелся на девчонку дядя Федя. Вся взъерошенная, поцарапанная, в пылище, причёска типа «Я упала с сеновала». Конечно, бегемоты. Кто ещё мог напасть на посёлок? Мы же в Африке. У нас тут этих бегемотов на каждом шагу по три штуки в ряд. Дочка Галинка не смогла сдержать смех и хрюкнула в кулак от такого известия. Федя строго посмотрел на смешливую дочку: у вломившейся к ним девчонки явно что-то случилось, горе какое-то, а дочка смешки выдаёт.

— Да…огромные черти налетели, и устроили погром, — уточнила девица.

К Феде пришло понимание. Бедная девочка. Вот она современная молодёжь. Судя по выпученным глазам девчонки и трясущимся рукам, она употребила вещества, вот её и торкнуло не по-детски до чертей с бегемотами. Беда эта наша: то нанюхаются неразумные отроки чего-нибудь, то накурятся, то колёсами закинутся. А потом к ним черти являются. Бывает, конечно. Особенно у круто пьющих мужиков. Но, то уже особи взрослые. Сам-то Федя употребляет в меру, до свинячьего визга не напивался, не считая пары случаев, когда несколько переусердствовал с заветами партии. А вот его знакомые мужики, те да, иногда отжигали. Были моменты, что некоторые товарищи и белочку ловили, и чертей гоняли.

— Мля…типа, — сделал глубокомысленный вывод Федя, почесав пузо. Он не хотел делать скоропалительных выводов: надо пройти не по эмоциям, а по реальным событиям. Девчонку, однозначно, надо успокоить, накормить, но вилок в руки не давать. А потом её деликатно отвести к родителям, если она вспомнит, где живёт. Вот те обрадуются, когда к ним приведут полувменяемую дочку.

Вот, как её успокаивать? Может её самогонки дать или валерьянки? А тут ещё Галинка влезла со своими дурацкими вопросами. Вместо того, чтобы отвлекать подружку от воспоминаний, она начала выпытывать детали происшествия у Регинки. Та, вся трясясь, стала сбивчиво рассказывать, постепенно скатываясь в истерику:

— На ночь я расположилась на прохладной веранде. Спать не спала: сначала рубилась в игрушку на компе, потом чатилась в соцсетях. Думала часов в пять утра залягу, а тут вдруг треск и от веранды осталась только половина, а другая половина в щепки разлетелась. Картина маслом. И бегемот…огромный и злой. Пролетел сквозь веранду в дом и начал там всё крушить. Я тапки в зубы и бегом, куда глаза глядят. Пока бежала, видела ещё несколько чертей. Огромные….рога у них воооо какие. Как только меня не съели…пипец. Но, на Почтовой улице чертей уже не было, а нашу улицу они громили, как танки. Я спряталась в кушерях и сидела там, наверное, с час, а потом к вам побежала, как светать стало.

Федя с жалостью смотрел на заблудившуюся в лабиринтах своего разума девчонку. Да, складно она выдумывает. Говорят у психов всегда так — у них всё логично получается, за исключением исходной идеи. Феде не очень климатило подтирать сопли свалившейся на него девчонке, поэтому он доверил эту важную миссию своим бабам — пусть возятся с гостьей. А сам Федя, взяв у Галины листок бумаги с адресом Самойловых, отправился к родителям непутёвой Регинки — пусть те сами забирают свою дочку.

— Они недалеко живут, — вручила адрес Галинка. — Сразу за Почтовой.

Однако, дойти до дома Самойловых Феде, обрадованному, что сдыхал Регину своим бабам, было не суждено. Уже около Почтовой улицы на него накатила волна жуткой вони. Кроме отвратительного запаха вызывал недоумение вид центральной части посёлка, скрытый за деревьями: наверное, в десяти местах поселения к небу поднимались клубы дыма. Там точно что-то горело, да ещё эта сумасшедшая вонь. Именно волна вони прочистила мозги Феде: он сообразил, что в центре поселения произошло что-то невероятное. Как версии: техногенная авария, привёдшая к появлению странного газа, или теракт. Злодеи распылили отравляющее вещество — вот народ и сбрендил. Например, распылили боевой галлюциноген. Федю вырвало и он покрылся холодным потом — это что получается, он сейчас наглотался отравы, и его тоже может переклинить, как Регинку: начнёт чертей гонять или, как «центровые» жечь свои дома. Надо срочно, пока при памяти, валить отсюда на чистый воздух, и соседей предупредить. Соседей предупреждать не пришлось, так как волны неописуемой вони достигли уже и Почтовую улицу и даже потекли дальше. Люди выскакивали из своих домов, отплёвывались, и порывались куда-то бежать. Никто ничего не понимал.

— Началось, — буркнул Федя себе под нос. — Теперь надо как-то своим бабам, этим глупым курицам, деликатно сообщить «благую весть», что тикать надо в темпе вальса.

— Слыште, курицы, — огорошил Федя своих женщин: жену и дочку. — Быстренько собирайтесь и эвакуируемся. Чёрная полоса у нас приключилась. Отчего, отчего. Хрен его знает отчего: или на солнце вспышки случились или планеты не тем боком повернулись. Давай, прыжками: одна нога здесь, другой не вижу.

Но, дуры бабы не догоняли: включили дурочек, смотрели на Федю и моргали. Курицы — одно им название. Хоть за хвосты волоки их.

Но, никого за хвосты Феде волочь не пришлось — ему помогли соседи, бегущие по улице, своими криками и заполошным видом. Вот тогда Фединых куриц проняло и те заскакали, как козы не доеные, однако, из-за спешки не удосужились Регинке выдать нормальную обувь. Так и пришлось девчонке опять эвакуироваться в тапочках.

Народ, толпой отбежав на полкилометра, прекратил эвакуироваться: вонь уже не чувствовалась. Начали подсчитывать ущерб. Кто сокрушался, что оставил дома старенькую бабушку: поди старушка уже околела от газа. Кто демонстрировал свои синяки и ссадины. Кто просто орал, но все строили предположения. Федя со своим стадом примкнул к пузатому и лысому Николше, своему коллеге. Тот был излишне возбуждён и всем доказывал, что это самый настоящий боевой газ:

— Иприт называется, — орал Николаша. — Я в армии его нанюхался.

— Оно и видно, — влез в разговор длинный нервозный мужик в очках. — Иприт воняет чесноком или горчицей. А это настоящий тетродотоксин, точно говорю. Там в посёлке, наверное, уже все кони двинули. И мы окочуримся…

Все орали, желали высказаться, пытались куда-то звонить, но окочуриваться пока никто не спешил. Через несколько часов вонь исчезла, и народ немного воспарил духом, но как всегда мнения разделились. Кто-то настаивал сидеть смирно и ждать спасателей, а особо отчаянные граждане намеревались идти в посёлок смотреть, что там такое стряслось. Наивные люди, привыкшие жить со светом, водой, газом и тёплыми сортирами, ещё не знали, что цивилизации на земле осталось существовать совсем немного времени. То, что произошло в этом посёлке — это было только начало, но такие события уже развернулись по всему миру. Казалось бы, о таких событиях, с учётом современной техники связи, должно быть всем известно. Но….Главным союзником модифицированных коров был ИИ со своей мощной вычислительной сетью. ИИ сразу отключил половину абонентов от сети, а остальные абоненты только думали, что куда-то дозваниваются и общаются с компетентными людьми. Увы, но на панические сообщения отвечали не компетентные должностные лица, а ИИ, который нагромождал фейк за фейком.

— Я уже позвонил в МЧС, — похвалился людям длинный нервозный мужик в очках. — Сказали, что уже выехали спасатели. Ждём-с. Спецы приедут и разберутся. Так и сказали, что у них всё под контролем, и они всё знают.

Никто не приедет, и никто не разберётся. Некому было принимать решения. Никто не знал достоверной информации, а ИИ сообщал должностным лицам только ложную информацию. Все начальники привыкли доверять телефону, телевизору, радио и интернету. Но включи интернет: во всех мировых СМИ тишь да гладь. Только через пядь дней апокалипсиса руководство и простые люди стали понимать, что творится что-то не то. Постепенно мир стал погружаться во мрак и хаос, но масштабы трагедии ещё никто не осознавал.

* * *

….неся в пластиковом пакете все свои богатства: томик стихов и две ёмкости с обнаруженным самогоном, Иван Фомич двигался по следу, оставленному стадом. Злодеи и изверги рода человеческого угнали коровок, естественно, не затем, чтобы холить и лелеять этих замечательных божьих тварей, а со злым умыслом. Однозначно, коровок надо было спасать от рук и зубов, распоясавшихся в корягу преступников, скорее всего чеченов или турок. Каким образом он будет отбивать стадо от злодеев, Фомич не знал, скорее всего, с божьей помощью и такой-то матери. Странным было то, что злодеи погнали стадо на посёлок, а не по полям. Но что возьмёшь со злодеев, на то они и злодеи. Их нормальный человек, с правильными мозгами, такой как Фомич, понять не может. Кстати, о правильных мозгах: а не остаканиться ли нам для более чёткого восприятия окружающего мира. Двести грамм самогона зашло на ура, и мир окрасился в более приятные тона. Ещё двести грамм придали миру пикантную чертовщинку, таинственность, футуристичность и фэнтезийность, а организм скотника обрёл некую лёгкость. «Под газом» Фомичу всегда лучше соображалось: в таком состоянии он даже умел находить второй, а то и третий смысл существования. Ляпота! Природа, мать наша! Обочина дороги. Кочки и кустики. На кочках пожухлая травка. В травке жучки копошатся и всякие паучки. Хорошо видны следы от прошедшего стада. Вот теперь в самый раз — удовлетворённо выдохнул самогонные пары Иван Фомич. Именно в таком состоянии он мог сворачивать горы, если бы они ему вдруг подвернулись на пути следования. Гор поблизости не наблюдалось, зато наблюдалась некая несообразность в посёлке. Фомич, глядя на состояние посёлка, вспомнил крылатое выражение «как Мамай прошел». Так вот, по этому многострадальному посёлку Мамаю приспичило ходить туда-сюда. Странные люди живут в этом поселении. Вот зачем, скажите на милость, они повалили столбы электросети, разломали заборы и начали жечь свои дома. А ещё говорят, что это Иван Фомич много пьёт. Предположительно, в посёлке случился грандиозный праздник…..все перепились, и понеслось по кочкам. Хорошо погуляли, слов нет: техасская резня бензопилой. Весело тут у них: пока Фомич честно трудовую лямку тянул на ферме, поселковый народ разврат учинял и пьянство безобразничал. Картина понятна. Как это часто случается, на драку народ возбудился на пустом месте. Кто-то кому-то что-то сказал не в тему, с кем-то что-то не поделил, припомнил старые обиды. А дальше — слово за слово, хреном по столу. В ответ — два обидных слова, обратно — четыре матерных. В результате половина посёлка в руинах.

А не навестить ли мне уважаемую Анастасию Фёдоровну? Узнать у неё, что да как, да и самогоном затариться в дальнюю дорогу.

Дом Анастасии Фёдоровны представлял собой жалкое зрелище, впрочем, как и её двор…. и двор её соседей, да и дом соседей. Всё было разрушено в хлам, разнесено вдребезги и напополам. Остались живописные руины. Самой Анастасии Фёдоровны не нашлось, наверное, убежала, зато были в наличии пятна крови. Вот это разборки у них тут случились! Фомич минут десять походил по участку, и его осенило, что надо покопаться в обломках подсобок на предмет изъятия из них некого продукта. Зачем продукту пропадать, а с Фёдоровной он потом сочтётся. Ведь это не воровство, а спасение продукта.

Усиленный хорошей дозой самогона организм Фомича бодро принялся за растаскивание завалов. Работал, как трудолюбивый замотивированный кореец. Дело спорилось, и вскоре Фомич стал обладателем целого большого ящика с продукцией, разлитой в полторашки. Двадцать полторашек впечатлили Фомича до довольной улыбки на небритой физиономии.

— Как два пальца! Кто ищет, тот всегда найдёт, ибо наука диалектика гласит: на всякую хитрую гайку есть контргайка, а на неё винт с потягом.

Сидящий на ветке грач, выслушав слова Фомича, сказал «Карррр», что означало, что птица с оратором полностью согласна. В других слушателях скотник не нуждался.

Вопрос теперь стоял: а как находку транспортировать? Вскоре этот животрепещущий вопрос разрешился: Фомич нашёл уже знакомую ему хозяйственную тележку, в которую и погрузил сокровище. Ничего, что тележка скрипит, зато едет — только её толкай, всё не на своём горбу переть, как некоторые мутные личности, суетливо тащащие на себе мешки с добром. Такие личности изредка шмыгали мимо двора Анастасии Фёдоровны, но в конфронтацию с Фомичом мародёры не вступали: просто деловито тащили мешки и сумки полные всякого добра. Один тощий парень, постоянно озираясь, нёс подмышками сразу два монитора к компьютерам — наверное, боится, что у него мониторы отберут. Вот зачем они ему? Фомичу такие штуковины и даром не нужны, он не стяжатель и не склонен добывать барахло любыми средствами.

После добытого ящика с самогоном и обретения тележки Фомич утратил всякий интерес к раскопкам на руинах, но, учитывая, что ему придётся вступать в перепалку с иродами, угнавшими стадо, поднял валяющийся топор для колки дров и поместил его в тачку. А ну, как на его самогон кто позарится! Ведь во время бедствий самые резвые не спасатели, а свои же соседи-мародеры.

Посчитав, что он уже вполне созрел для дальнейшего путешествия, Фомич стал толкать свою тачку в сторону, только ему ведомого направления. Даже с тачкой дело шло туго: приходилось постоянно объезжать поваленные препятствия, и Фомич притомился. Скорость передвижения — тише заблудившейся коровы. Собственно, уже вечер, скоро ночь. Вот зачем идти куда-то в ночь? Поозиравшись, Фомич решил переночевать в приглянувшихся ему руинах. Закатив тачку на участок по поваленным воротам, скотник обнаружил на участке трёх молодых людей: парня и двух девчонок. Молодые что-то ели, устроив импровизированный стол. Рядом горел костёр, а над огнём висел чайник. Вспомнив, что давно ничего не ел, Фомич напросился в молодёжную компанию. Девок звали Маиса и Регина, а парня Ростислав. Фомич тоже представился им по имени и отчеству.

— Угу, — кивнул парень. Он Фомича знал как местного тихого поселкового алканавта, но лучше общаться на предмет последних новостей с алкашом, чем с мародёрами.

Особого диалога не получилось, так как в результате общения молодёжь посчитала Фомича неадекватом, а Фомич посчитал молодых людей придурками. Молодые люди переглянулись, когда скотник сообщил, что направляется на поиски своих коров, угнанных бессовестными чеченами. Найду — не знаю, что с ними со всеми сделаю!

— Да съели твоих коров, старик, монстры, а не чечены. Всё стадо съели….вместе с копытами, — просветил Фомича Ростислав. Он назвал скотника стариком из-за внешнего вида скотника, хотя тому было всего 45 лет. Выглядел же донельзя заслуженный работник животноводства на все шестьдесят.

Девки тоже мрачно подтвердили, что правду говорит парень: коров съели монстры. И тебя, дед, съедят, если поймают. И самогон твой выжрут.

Всё понятно с этими подростками — решил разум Фомича: накурились дури до одури, теперь им монстры мерещатся. Ещё скажут, что это посёлок не люди раздолбили, а неведомые чудища. Ночевать с молодыми обкурившимися людьми на одном участке Фомич не рискнул — отправился устраиваться на ночлег на соседнем участке, а молодёжь объявила, что будет ночевать в разрушенном доме.

— Завтра с утра я потопаю искать коровок, — поставил в известность собеседников Фомич. — По тундре, по широкой дороге…..пойду налегке с тележкой в руке…короче, буду следовать предначертанному пути, не задавая глупых вопросов. Кто со мной? Нет желающих? Если передумаете, то имейте в виду, что у меня самогон есть, ага. С дядей Ваней вы, детки, не пропадёте, ага. В одной лодке вместе плыть завсегда лучше.

— Я пойду воевать с монстрами, а не коров ловить, — объявил парень такую новость с самым героическим видом.

Ростик хотел ещё добавить, что ему самогонка Фомича нужна так же, как кишкам перитонит, но не стал расстраивать больного на голову пожилого человека. Страшнее нет на свете существа, чем обуянный жаждой мести молодой человек. К концу этого сумасшедшего дня у Ростислава Подлесного в душе осталась только холодная ярость. Монстры, убившие его родителей, Маискиных родителей и всех соседей, по мнению Ростислава просчитались. Эти рогатые существа не монстры, монстры — это отчаявшиеся люди, ведь глубоко внутри в мозгу людей сохранилась часть сущности древнейших рептилий. За сегодняшний день Ростислав прошёл три стадии: стадию отчаяния, период лютой злобы и благополучно вошёл в стадию холодного планирования мести тем существам, кто сделал его жизнь пустой и бесцельной, кто отнял у него самое важное. У него осталось только чувство любви к Маиске и чувство мести, и осталось только одно желание — отомстить за украденную безмятежную жизнь, за порушенные планы и иссушенную душу. Смерть близких людей вопиёт о расплате, их пролитая кровь требует крови. Пришло время убивать. Око за око, зуб за зуб. Именно поэтому он будет цепляться за жизнь, хотя она ему будет в тягость, но он будет жить местью. У меня больше ничего нет, мне нечего терять, кроме Маиски, значит, мне позволено всё что угодно.

Ранним утром Фомич, чертыхаясь, толкал свою тачку по посёлку: дул бодрый ветерок и в неровном утреннем свете водитель тачки постоянно натыкался на препятствия. Сама природа как бы намекала ему, что не надо лезть туда, куда собака свой нос не суёт. Но, напрочь пропитая интуиция молчала об предстоящих опасностях. После утреннего стакана самогона опасности на горизонте не маячили, а море казалось по щиколотку.

Ростик также вскочил, когда рассвет только близился, а небо стало немного синеть. Сна не было, был адреналин. Всё произошедшее вчера постоянно вспоминалось как кошмарный сон с гнусным продолжением. Несмотря на то, что рядом с Ростиком ночью сопели две девицы, он постоянно просыпался в холодном поту из-за навязчивого ночного морока. Было страшно, и предстоящий геройский поступок — начать войну с монстрами не представлялся сегодня такой уж хорошей идеей. А куда деть Маиску и примкнувшую к ней Регинку? Я пойду на войну, а как они здесь будут выживать одни среди мародёров?

То, что никаких спасателей, полиции и армии не будет, Ростик уже понял давно, а значит, надо выживать собственными скромными силами. Да и о девках надо подумать. Действительно, в посёлке спасатели не появились, никто не разбирал завалы на улицах, не искал погибших и раненых на руинах. Света так и не дали, воды тоже. Газ исчез. Транспортное сообщение велело долго жить. Связь так и не восстановилась. Хорошо ещё, что на участке у Ростиковых родителей имелась старая скважина с ручным насосом, поэтому немного воды всегда можно было добыть. Если ещё отремонтировать дровяную печку в летней кухне, то совсем будет замечательно. Спасателей ждать бесполезно, как надо забыть о полиции и армии: надо выживать, ориентируясь только на собственные силы, да на силы слабых девок. Если их припахать, то, может, толк из них и выйдет. Хотя, если толк из них выйдет, то, что в них останется? Дурь одна, наверное. С другой стороны с девками веселее. Они работящие и голова у них варит. Например, Регинка вспомнила, что в их доме есть папкин стальной ящик, где он хранил охотничье ружьё. Сегодня же надо сделать вылазку в дом Крицких и изъять оружие и боеприпасы, а также шмотки для девок. Да и едой надо запасаться…

Фомич, вооружённый топором и затаренный самогоном, преследовал своё стадо; Ростислав с девчонками пытался обезопасить свою команду и обустроить своё существование; мир летел в бездну кровавого хаоса со скоростью курьерского поезда. На планете обитало 1,3 миллиарда голов коров и быков. Вся эта рогатая братия, заразившись инопланетным организмом-химерой, вдруг почувствовала тягу к мясу. А мясо, вот оно ходит в виде вкусных человечков. Сотни миллионов сбрендивших коров стали с удовольствием уплетать человеченку. За людьми гонялись особи породы Ватусси и Шоргорн. Им помогали Хайленды, Декстеры, Зебу, Техасские Лонгхорны и Айовские Пушистые. Даже мелкие Бангладешские Рани, весящие всего 26 кило, и те с удовольствием нападали на бывших хозяев с целью употребления их в пищу. А что люди? Люди практически ничем не могли ответить ловкому, сильному и прожорливому врагу. Оружия у людей, конечно, было в достатке, даже за глаза, вот только никакой связи между войском и штабами не было: да и вообще никакой информации не было, а если информация и была, то только фейковая. А без связи вооружённые отряды слепы и глухи.

Ростислав, его подопечные девчонки, другие выжившие жители поселения, да те же мародёры не знали, что жить им только до очередного посещения их местности каким-либо отрядом оголодавших монстров. Но человек жив надеждами, поэтому пытается выжить в любых условиях. Пока Ростислав был озабочен выживанием, в горах, где находился резидент со Светочкой, Рудиком и Пашей Ковальским, происходили свои драматические события.

Глава тринадцатая

— Вах, Наринэ, — искренне сокрушался Акоп, мужчина весьма плотного телосложения — хозяин частной гостиницы, с гордым названием «Орлиное гнездо». — Турист весь разбежался: осталось только шесть штук, да. Весь турист, понимаешь, пошёл странный какой-то. Хороший не едет, странный едет, да.

Акоп разговаривал со своею женой Наринэ, сейчас выполняющей работу на кухне заведения, но при этом внимающей мужу. Тётка Наринэ, также как и упитанный Акоп, была кругленькая дама почти пятидесятилетнего возраста. Выглядела пара, как два колобка, но шустрых колобка. Действительно, в словах мужа был резон. Сейчас время такое, что не скажешь «шат лави», сейчас скорее скажешь «шат вата». Сама Наринэ не знала, что и думать о непонятных событиях, случившихся за пять последних дней. Прямо как в той песне: «Не знаю, что и думать мне. И ты не думаешь как будто ни обо мне, ни о себе. Спешит минута за минутой, решая многое в судьбе. А может, слов уже не надо, а может, свет чужой в окне». Наринэ слушала мужа и качала головой: её женская интуиция прямо кричала о неведомой опасности.

Сказать, что день не задался — ничего не сказать. Таких непоняток ещё никогда не было: пять дней назад внезапно из отеля выехали все постояльцы, правда, вселилась пятёрка новых, но странных. Потом к этой пятёрке присоединился ещё один тип, но тоже очень странный: этот зарегистрировался в отеле, как сотрудник министерства сельского хозяйства, но больше походил на шпиона. Практически с этого момента события в «Орлином гнезде» стали развиваться по плохому сценарию: исчезла связь с миром, ага, вся связь исчезла, только радио на батарейках что-то ловило, но толковой информации не давало. Как так-то? Исчезло электричество, и не явился на работу наёмный персонал: теперь хозяевам самим надо было делать всю работу и кормить туристов остатками запасов, потому как перестали привозить заказанную и оплаченную провизию, а узнать, почему так получалось — связи не было. Может, война случилась? Вах, никогда так плохо в «Орлином гнезде» не было. Может быть, это из-за его дурацкого названия? Надо же было придумать Акопу такое название отелю. Где это видано, чтобы орлиное гнездо орлы свили в ущелье, а не высоко в горах?

— Наринэ, а где наша дочка Аревик? Почему не вижу её? — продолжал разглагольствовать Акоп. — Почему девочка не помогает тебе?

— Твоя дочка, Акоп-джан, строит глазки Чино, — наябедничала Наринэ мужу на дочку. — Ей некогда. Что это за имя такое — Чино?

— Вах! — выпучил глаза Акоп. — Почему не воспитываешь дочку?

— Вот иди и повоспитывай, — отмахнулась от мужа Нанринэ. — Лучше скажи, чем кормить людей будем и сами, чем будем питаться? Мясо в холодильниках уже растаяло, молока нет.

Супруги устроили мозговой штурм на тему: «Чем кормить туристов». Решили из муки наделать лепёшек, а всё оставшееся мясо пустить на шашлыки: их можно готовить на мангале во дворе, а не на электропечах, которые стали холодные. Где эти электрики из посёлка? Почему не починяют сеть? Да, и вообще, где весь наёмный персонал и что делается в этом мире? Разговор опять стал крутиться вокруг непонятных событий и чего от них ждать: ожидание неприятностей сводило хозяев «Орлиного гнезда» с ума.

— Ладно, Наринэ, — высказал умную мысль Акоп. — Не будем говорить о плохом, лучше сделаем, да.

В это время, пока супруги спорили, их дочка Аревик донимала Чино. Парню деться было некуда, только разве что сбежать от Аревик в ущелье, но нельзя оставлять Рудика и Пабло без охраны. Чино, как всегда возился с автомобилем, а Аревик составляла ему компанию. А где девушке найти приличную компанию в ущелье? В Краснодаре, где она успела отучититься в колледже на специалиста в области гостиничного бизнеса, у неё хоть подружки были. Правда, с парнями и там был напряг. А где здесь в глуши найти себе парня по душе? А турист Чино симпатичный и называет Аревик сеньоритой. Разговаривает он с сильным акцентом: такой забавный. Девушке парень понравился с одного взгляда. Она считала, что видит этого парня насквозь. Как рентген. Точно говорю — ему нужно женское общество, ведь по глазам видно, что парень истосковался по женской ласке. Аревик была не прочь ближе познакомится с Чино, в пределах разумного, конечно. Ну, немного можно выйти и за пределы разумного. Но, пока молодой симпатяга в деле сближения с её персоной не проявлял должной настойчивости — приходится девушке этот важный процесс брать в свои руки, а то парни такие стеснительные. С одной стороны мужчины, особенно молодые, слишком скромные, но с другой стороны они представляют величайшую опасность для честной девушки: соблазнят, наобещают тебе двести вёрст до небес, а потом ищи их с собаками по койкам соперниц.

Вот кто не страдал особой стеснительностью, так это Камило Риверо. Просто сейчас было не то время, когда можно отвлекаться на сеньорит. Ведь сейчас Камило в России, а здесь за каждым углом опасность. Здесь надо быть всегда готовым к драке. Да и сеньорита Аревик совсем не стройняшка Сара, дочка Шиманского Арона. Ах, Сара! С кем ты сейчас гуляешь? Кого целуешь ты сейчас? Увы, сеньорита Аревик совсем не Сара. Девушка ниже среднего роста, крутобёдрая с развитой грудью, брюнетка с длинной причёской. Как говорится, девушка на любителя. Ещё немножко и она превратиться в свою мамашу сеньору Ниринэ, такую же кругленькую и гладенькую. В Чили коренастых девушек полно, особенно таким телом страдают индейцы мапуче, а Чино любит стройных девушек европейской внешности, вот как сеньорита Светочка, подружка сеньора Семёна, фактического лидера их компании.

Камило не удивило, что Семён стал у них лидером: он чувствовал, что с этим человеком с рыбьими глазами не всё так просто. Не удивило бывшего чилийца и появление в их компании шестого человека. Им оказался уже шапочно знакомый Камило сеньор Эдуард. Этот сеньор о чём-то пошептался с лидером и отправился в выделенную в его распоряжение отдельную комнату. Камило же, вместе с Рудиком и Пашей, обитали в одной комнате. В тесноте, но не в обиде. Проходя мимо комнаты сеньора Эдуарда, Чино уловил своим носом запах оружейной смазки, что говорило о благоразумии этого человека — только прибыл, и сразу же стал ухаживать за оружием. Эдуард в глазах Чино резко поднялся: правильно делает человек — раз живёшь в России, то держи оружие наготове. Удручали Камило его несколько опрометчивые друзья — Рудик и Пабло. Эти двое совсем не ухаживали за своим оружием, но делать замечание этим сеньорам Камило не спешил: он уже однажды видел, как маг Пабло лихо расправился сразу с двумя плохими людьми, заодно спалив и целый грузовик. Это зрелище было по-настоящему страшным: сильный маг, такой, как Пабло, в обычном человеческом оружие не нуждался.

Что касается Тройника, то он действительно, прежде всего, как остался один, занялся оружием. Тройник ни о чём не переживал: задание командования он блестяще выполнил, начальству доложился, у него есть мягкая кровать с чистыми простынками, есть оружие — чего ещё тайному агенту надо. Ему даже думать не надо — за него есть кому думать. Тройник не знал, что приехал в «Орлиное гнездо» буквально на последнем такси, и что на дорогах ни автобусов, ни такси уже нет, а если кто и едет, то рискует попасть в когтистые лапы монстров.

Кроме оружия, Чино серьёзно интересовали машины. Вот только, к сожалению, сегодня сеньорита Аревик своим присутствием отвлекала серьёзного человека от осмотра машины. Аревик, так же как и Чино, с умным видом стояла рядом с парнем, слегка касаясь своим бюстом его правого плеча, и смотрела на двигатель машины. Под открытым капотом двигатель являл себя во всей красе, но Аревик совершенно не понимала, что это за нагромождение всякой интересной всячины. Для неё, как для всякого непосвящённого человека двигатель выглядел как кусок металла с трубками и проводами. Но, зато, был повод поприставать к парню.

Девушка сделала удивлённое лицо и аккуратно, только кончиком мизинчика, дотронулась до самой большой железяки:

— Это что за штучка? — придав голосу максимальное любопытство, поинтересовалась она у парня, стараясь теснее прижаться к нему.

Камило покосился на девушку. Вот, что прикажите делать с такой любопытной особой. Женщинам место на кухне, а эта интересуется двигателями автомобилей.

— Это и есть двигатель машины, — кивнув, сообщил он любопытной девице. Он думал, что на этом она отстанет от него и пойдёт на кухню заниматься женскими делами, но не тут-то было. Аревик жутко интересовало, как именно работает двигатель. Пришлось Камило напрячь свои интеллектуальные возможности, чтобы объяснить девице, как работает двигатель машины. Путая русские слова, и вставляя испанские термины, он кое-как словами и темпераментно помогая себе руками, стал рассказывать девушке принцип работы двигателя. Получалось, как ему казалось, неплохо, но к его изумлению девицу стало потряхивать от возбуждения:

— Понимаешь, — начал излагать парень. — Дело тут такое. Поршень начинает движение сверху, шмяк….впускной клапан открывается, блямс…поршень движется вниз для наполнения цилиндра воздухом и бензином. Это называется такт впуска. На этом этапе для смеси топлива и воздуха требуется небольшое количество бензина. Совсем немножко. Без бензина, сеньорита Аревик, никак. Потом поршень движется вверх, сжимая топливно-воздушную смесь. Как жмакнет…сжатие способствует более мощному взрыву. Шарах… Как только поршень достигает верхней точки, срабатывает свеча зажигания, которая, заметьте милая сеньорита, воспламеняет топливо. Бабах…происходит взрыв бензина, при этом поршень движется вниз….вжжжж. Как только поршень достигает нижней точки хода, открывается выпускной клапан для вывода продуктов сгорания через выхлопную трубу. Трах-трах-трах….

— Впускной клапан открывается…Трах… через выхлопную трубу, — взгляд девушки мечтательно затуманился. — О-о-о-о, а поршень, значит, туда-сюда…как жмакнет.

Камило кивал: именно так оно всё и работает. Для него было вполне ясно, что местная девица всё правильно поняла. Точно, Аревик правильно всё поняла. Поняла, что хитрый Чино, так иносказательно….тонкими намёками, пытается подкатить к девушке. Поршень у него…туда-сюда, видишь ли, ходит. Своим объяснением он довёл бедную честную девушку до того, что она покраснела от таких провокационных намёков. Надо от этого Чино держаться подальше. Однако, вместо того, чтобы отойти от такого охальника, она почему-то только теснее прижалась своим бюстом к плечу парня. Может тот ещё что-нибудь интересное предложит, глядя на её великолепные сантиметры и килограммы?

— Как дела? — вдруг рядом раздался голос Рудика.

Он как-то незаметно подошёл к сладкой парочке и поинтересовался делами. Рудику надоело сидеть в помещении с Пашей и выслушивать хандру своего друга. Тому всё было не так и не этак. Паша договорился до того, что стал настаивать, чтобы все резво кинулись делать запасы воды, медикаментов и продовольствия. Все уши Рудику прожужжал, поэтому Рудик, пообещав Павлику, что пойдёт искать запасы продовольствия, выбрался из номера гостиницы на свежий воздух. Здесь он и увидел Чино и молодую дочку хозяина гостиницы, тесно прижавшуюся к парню. Рудик поступил несколько невежливо из-за того, что вмешался в разговор двух людей, может у них некий интим. Чего, спрашивается, лезть к общающейся парочке. Но, Рудик не успел осознать свою оплошность: он только увидел благодарный взгляд Чино. Только взгляд у раскрасневшейся девушки был не очень приветлив. Она была чем-то недовольна. Будешь тут недовольной, когда девичьи мечты о рыцаре на белом коне разбиваются об реальность. А реальность такова, что надо бежать на кухню помогать мамке. И не вариант, что мечта пробьётся сквозь запахи кухни, скворчащего на сковородке лука, клубов подсолнечного масла и ароматов жареного мяса: мечты сужаются до туннельного мышления.

Аревик отлипла от Чино и, буркнув парням, что узнала много нового о двигателях, резво удалилась, соблазнительно виляя бёдрами.

— Чего это она у тебя такая вся взъерошенная и раскрасневшаяся? — поинтересовался Рудик, пристально глядя вслед удалявшейся девушки. — Ты ей, что, похабные анекдоты травил?

— Рассказывал девочке, как работает двигатель машины, — объяснил Чино другу. — Всё подробно описал.

— И как? До чего договорились? Она хоть что-то поняла о двигателях?

— Ага, договорились, — закивал Чино. — Девочка умная, всё понимает с первого раза, но её надо срочно отдавать замуж. А ты, что делаешь?

— Прячусь от нашего мага, — признался Рудик. — Достал уже своими предсказаниями: ноет, что воду надо запасать и продукты, так как уже началось. А что началось, не говорит. Только очень рад, что мы в горах оказались: вещает, что здесь можно как-то спастись. Пашины предсказания всегда такие, как ворожба гадалки: «Думай на рыжего или на рябого…», никакой конкретики нет. Такие дела.

Камило, в отличие от Рудика, очень серьёзно воспринимал слова мага. Если маг сказал, что надо запасать воду и продукты, то к этому надо прислушаться, а то поздно будет. Поэтому, закрыв капот машины, Камило включил свою паранойю до максимума и начал внимательно осматривать окрестности на предмет наличия в них воды и продуктов. О продуктах и воде надо поговорить с сеньоритой Аревик, она девочка умная — моторами интересуется. Девочка-конфеточка. Немного толстовата, но даже конфетки есть сорта «Коровка». Некоторым такой сорт нравится.

Старый Акоп решительно переложил мероприятия по воспитанию дочки на плечи Наринэ. Пусть бабы сами между собой беседуют на скользкие моральные темы. Для Акопа это проще, чем признаться в собственном неумении в воспитании дочки. Сам Акоп мог только грозно сводить брови и надувать щёки, но ругать любимую дочку он решительно не мог. Вот баловать её он мог. Хорошо хоть проживание Аревик в Краснодаре, когда она там училась в колледже, не превратило её в испорченную красотку, которую интересуют лишь модные шмотки, новые девайсы и понты, присущие недалёким молодым людям.

Наринэ тоже не сильно ворчала на Аревик, когда та пришла на кухню, убежав от Чино и его товарища Рудика. Наринэ только напомнила дочке, продолжая нарезать овощи, о некоторых недоразумениях с мальчиками, случившимися у Аревик во время учёбы.

— Мама, ну чего ты волнуешься, это всё было в далёком прошлом. Я уже давно взрослая девочка, — отмахнулась от матери Аревик.

— У тебя было прошлое? — внимательно посмотрела на дочку Наринэ. — Вот это новости!

От продолжения диалога между дочкой и матерью отвлёк шум за домом. К «Орлиному гнезду» подъезжало что-то очень громко рычащее, и этого рычащего слышалось много. Дочка с матерью, побросав работу на кухне, резво выскочили во двор узнать, кого это к ним принесло. Туда же вышел удивлённый Акоп, а Чино с Рудиком во дворе уже и так тёрлись. Все присутствующие с интересом таращились на то, как на автостоянку гостиницы медленно въехало два огромных грузовых военных автомобиля, а на дороге перед гостиницей стояли и рычали четыре бронетранспортёра, среди которых затесался и бензовоз. Целая колонна военной техники. Из кабин автомобилей выбрались четыре человека в армейской форме, и один из них направился к местным. Из БТР пока никто не выбрался, и те стояли в отдалении, грозно порыкивая моторами.

Вскоре хозяин гостиницы узнал, что к ним пожаловал отряд военных во главе с лейтенантом, с которым Акопу пришлось познакомиться. Лейтенант, представившийся Ильиным Алексеем, сообщил, что его подразделению командованием поставлена задача охранять территорию гостиницы «Орлиное гнездо» и контролировать вход в ущелье.

— От кого охранять? — ошеломлённо переспросил Акоп. — Мы что, уже с кем-то воюем?

— Биологическая опасность, — со значением проговорил лейтенант. — Командование считает, что произошла утечка с секретного Апшеронского полигона. Возможны всякие незначительные неожиданности. Но вы не волнуйтесь — мы не допустим эксцессов. Думаю: два — три дня и всё закончится.

Лейтенант Ильин всё это гордо изложил окружившим его слушателям из местных.

— Вах…три дня! — ужаснулся Акоп. — У меня провиант заканчивается. Чем я людей кормить буду? — запричитал он. — И связи никакой нет.

Для лейтенанта Ильина причитания хозяина гостиницы были совершенно непонятны: чего, спрашивается, волноваться, когда тебя охраняет армия. Армия — это сила. Здесь вам не тут. Гражданские должны не волноваться, как маленькие, когда их охраняет доблестная армия, где все красивые и здоровенные. Лейтенант был вполне доволен, что лихо довёл своё подразделение из пункта «А» в пункт «Б». Если бы он знал все расклады, то, скорее всего, назвал бы этот пункт не буквой «Б», а буквой «Ж», но пока военный начальник не знал всей обстановки. Лейтенант считал, что он по своей рации общается со штабом, что всё под контролем. Увы, но штаба давно уже не существовало, как не существовало и связи: он общался с ИИ. Ильин ещё не видел результатов действия монстров, как ничего не знал и о самих монстрах, поэтому пока он всё воспринимал с некоторой долей иронии.

Поняв, что с местным народом особо говорить не о чем, лейтенант мысленно послал глупых гражданских к чертям кошачьим и отправился расставлять свою боевую технику по периметру охраняемого района. Солдаты деловито забегали, выполняя его приказания, а БТРы, взревев моторами, разъехались по указанным точкам, где начали обживаться. Всё делалось по науке: маскировка, уточнение секторов обстрела и прочие военные премудрости. Бойцы находились при деле, вот только не все гражданские остались довольными их действиями:

— Их же всего шестнадцать человек, — ныл в голос Паша Ковальский. — И этими силами они нас будут защищать? Заметь, Рудик, что лейтенант не сказал, что конкретно случилось на Апшеронском полигоне. Значит, скрывает. Я в печали, Рудик.

Что военных всего шестнадцать человек, сосчитал и Тройник: он, не получив инструкций от шефа, пока определил военных союзниками, но его напрягал вид вооружённых людей, бодро носящихся по участку. Камило тоже профессионально сосчитал количество прибывших местных карабинеров, или армейцев — он ещё плохо разбирался в местных реалиях, но появление вооружённых людей его тоже весьма насторожило. Он прекрасно знал, что эти люди любят совать свой нос, куда не надо, а у него в машине находится оружие. Камило стал лихорадочно просчитывать варианты прохождения сквозь кордоны вооружённых людей. Вариантов тихо пробраться незамеченным через охраняемый периметр он не видел, да ещё ему надо будет пробиваться не одному, а с другом Рудиком и магом Пабло. За себя Камило не очень беспокоился, а вот за безопасность своего спасителя он беспокоился, ибо тот был плохо приспособлен для сражений. Надежда оставалась на тёмное время суток, а сейчас только разведка.

МЧС сочинил множество инструкций на тему, как народ должен себя вести в случае чрезвычайных обстоятельств или иной напасти. Все эти инструкции настолько же интересны, насколько малополезны. Прежде всего, редко кто понимает смысл подобных сочинений: если кто и читает эти инструкции, то только между строк. Главный посыл сей писанины: народ должен исхитриться и взять себя в руки, проявить спокойствие, запастись водой и едой…. завернуться в белую простыню и тихо, без паники, двигаться в сторону погоста… как-то так.

Акоп несколько оживился, когда лейтенант сообщил ему, что привёз с собой почти полную машину вкусных армейских пайков — неделю можно питаться только этими пайками, включающими в себя сбалансированный набор питательных веществ, необходимых организму. Это хорошо, что у солдат есть пайки — успокоился Акоп, да и уже размороженное мясо можно утилизировать с помощью солдат. Зачем добру пропадать — так, что сегодня у солдат будут шашлыки. Завтра будет овощное рагу, а что будет послезавтра, Акоп не знал. Как говорится, будет день — будет пища. У Акопа ныло сердце, и было тяжело на душе: как-то ему не очень нравилось, что происходит. Власти явно что-то недоговаривают, совсем не договариваю — связи нет, хоть лейтенант и уверяет, что постоянно на связи с командованием. Приёмники, работающие на батарейках, транслируют всякую дурацкую музыку, а новостные каналы вымерли.

К вечеру солдатики совсем освоились на новом месте, и уже не дичились местных. Они с интересом наблюдали над перемещениями двух имеющихся в наличие молодых девушек — Светочки и Аревик. Лейтенанта тоже заинтересовала Аревик: он даже позволил себе вольность рассказать девушке несколько армейских анекдотов, что являлось, по его мнению, фактически шагом по сближению. А вот со Светочкой у военного не получалось наладить близкие отношения: девушка, как привязанная таскалась за крепким парнем по имени Семён и на намёки военного не реагировала. Пришлось лейтенанту убрать слюни и переключиться на другой объект. Ну и ладно, будем охмурять, то есть культурно ухаживать за Аревик. К тому же у Аревик на теле достоинств значительно больше, чем на тощей Светочке.

* * *

— Рудик, я сделал одну ошибку, — признался Паша другу. — Теперь мне приходится страдать из-за неё.

Друзья находились в увитой диким виноградом беседке, расположенной на территории гостиницы. Паша хандрил, Рудик в пол уха его слушал, Камило, как акула, перемещался вокруг беседки. Дело уже шло к вечеру.

— И что же ты такого натворил, что ходишь, как пришибленный? — стараясь добавить в голос участия, спросил Рудик у Паши. Видно было, что Паша хотел высказаться, а в таком состоянии, когда на него нападает говорливость, его к людям лучше не подпускать: может собеседника занудить до смерти.

— Я не учёл в своих расчётах расположение Сатурна в Овене, — ошарашил друга признанием Паша. Кивнув, он продолжил удивлять Рудика. — И Луну в Скорпионе я не учёл.

— И что теперь делать? — стараясь сохранять спокойствие, изрёк Рудик.

— Теперь нам хана, — объявил Ковальский. — Все наши ошибки суть нетерпение и опрометчивый отказ от методичности. Наукой доказано…Фрейд сказал.

— Ага, ну, если Фрейд с наукой и Сатурн в Скорпионе, то оно тогда, конечно…., - протянул Рудик. — И что ты собираешься предпринять в этих условиях?

Паша вздохнул тяжело и протяжно. Вытер выступивший пот.

— Выбора особого нет, дружище. Решил я поступить радикально, — насупившись, произнёс друг. — И не отговаривай.

— Я уже заинтригован, — насторожился Рудик, ведь от Паши можно ожидать чего угодно. Особенно от Паши, кого знаешь как облупленного. А отговаривать его бессмысленно.

— Решил провести обряд призыва демона, — обрадовал друга Паша, выдержав минутную драматическую паузу. — Пока светло…., - призыватель демонов скорбно вздохнул.

Рудик понял, что сегодня Пашу к людям лучше не допускать — тогда точно быть беде. О том, что Паша что-то задумал, говорил его, печальный взгляд.

Не откладывая мероприятие в долгий ящик, Паша, поправив свою знаменитую кепку, приступил к призыву сущности из Преисподней. Вот за каким таким лысым бесом ему сдался демон? И бесполезно отговаривать друга — он уже закусил удила и попёр напролом.

Прежде всего, Паша осмотрелся по сторонам и углядел совсем недалеко от их беседки площадку с песочком. Пойдёт — решил он. Действительно, на песке ловчее рисовать пентаграмму, чем корябать её на каменистой почве. Выломав с какого-то кустарника прутик, он приступил к начертанию пентаграммы. Рудик с интересом наблюдал над перемещениями Паши: пусть рисует на песке, лишь бы на людей не стал кидаться со своими бредовыми идеями.

Пентаграмма у доморощенного призывателя нечисти получалась несколько кривоватая, с неровными углами и неразборчивыми символами по углам и в тех местах, где их следовала наносить. Маг увлечённо чертил пентаграмму призыва, окидывая своё творение особым прищуром и понимающе покачивая головой. Камило несколько расширил диаметр круга, по которому он вращался вокруг своих друзей. Парню стало как-то не по себе, когда он понял, чем это занят маг, а когда Ковальский надумал произносить слова Призыва, то Камило отскочил в сторону ещё дальше. Рудик вслушивался в непонятную абракадабру из слов, произносимых Пашей, и только хмурился: Пашу понесло по кочкам с логическими изгибами, теперь не остановишь.

Пробормотав несколько раз слова Призыва, маг успокоился. Ничего не происходило. Наверное, демон, которого вознамерился призвать Паша, был чем-то занят, поэтому не очень спешил являться под одухотворённый лик призывателя.

— Не выходит, что ли? — участливо спросил Рудик.

— Крови надо сюда побрызгать, — скривился Паша. — Свою жалко отдавать, — маг с надеждой посмотрел на Рудика.

Рудик энергично замотал головой и руками.

— У Чино попроси немного крови, — посоветовал он. — У Чино крови много.

Увы, но поблизости Чино не оказалось. Вот он только что тут отирался, а вот его уже нет. И где его искать в наступивших потёмках?

Камило далеко не стал прятаться, но и на глаза мага он решил не попадаться — целее будешь. Пусть маг оттачивает не на нём свое чёрное мастерство. Парню как-то не хотелось участвовать в дьявольском обряде, а вдруг что-то пойдёт не так, как тогда воевать с демоном? Ну, её, эту мистику в бездну, где на каждом астральном углу честного путника подстерегает опасность. Камило нихт-нихт клювен клац-клац.

Увы, но всё пошло так, и даже хуже, о чём вскоре Камило пришлось убедиться на собственной шкуре.

* * *

Младший сержант Никита Донцов сегодня ночью заступал на боевое дежурство стрелком КПВТ первого БТРа. Их неугомонный летёха отрядил на несение службы восемь человек — по два на каждый БТР. Остальные военные будут дрыхнуть в палатках и в кабинах грузовиков. Донцов сегодня оператор КПВТ, этой пятидесятикилограммовой дуры, пуляющей на два километра, а его напарником будет рядовой Скворцов. Скворец у нас за стрелка и гранатомётчика. Вот такая служба. Если Скворцу и удастся немного покемарить внутри БТРа, то Никитосу поспать не получится, а то припрётся летёха, увидит, что сплю — вони будет до небес. А летёха такой — он за ночь может несколько раз притащиться.

Донцов поводил стволом КПВТ по окрестностям. Удивительно, но летёха ставил вполне конкретную задачу: если Донцов увидит что-то необычное и агрессивное, то ему надлежало стрелять в это что-то. Ничего себе, пельменьчик! КПВТ оружие грозное: крупнокалиберный (14, 5 мм) пулемёт Владимирова танковый. Применяется для уничтожения огневых точек и личного состава сил противника, защищённых лёгкой бронёй или находящихся в фортификационных сооружениях временного типа. Шпарит со скоростью 600 выстрелов в минуту. Теперь Никитосу предстояло определяться с тем, что агрессивное, а что нет. А как это сделать? Уже сумерки. Видимость низкая. А что ночью будет? Здесь темно: за «зелёнкой» ничерта не видно. Как-то всё тоскливо получается. Приказано стрелять, но не сказано в кого. А вдруг гражданские начнут отираться по округе — их, что, тоже стрелять? Ну, начальники, ну, дают! Но, раз горячо любимое начальство изволило сказать: «Надо!» и заявило, что бурундук это птичка, то пришлось отвечать: «Есть!» — и отправляться на пост искать у бурундука крылья.

Ночь ещё совсем молода и кажется длинной, когда не спишь, а вглядываешься в колышущиеся тени. Скворцов за спиной раздражающе шуршит обёртками сухого пайка: опять что-то трескает. Скворец вечно голодный и невозмутимый. Это у Никитоса мандраж: солдату всегда кажется, что его рубеж — самый главный и опасный. И чуйка верещит, но в темноте ничего не видно. Время тянется, как резиновое, как что-то невообразимо тягучее, как будто мёд стекает с ложки. Внутри Никиты поселился холод и страх. От страха не помогали даже мысли об оценки фигурки местной девушке по имени Аревик. Вот бы с этой девицей…..того….без фанатизма, но регулярно….

Никита в который раз окинул взглядом пулемёт: нет, всё нормально, к стрельбе оружие готово. Отцы командиры говорили, что бой выиграет опытный и хладнокровный боец. Откуда же хладнокровности взяться? Отцы командиры не уточнили, как научиться видеть в темноте без приборов, а приборов всего два — во втором и четвёртом БТР. Да и с приборами страшно. Зрение в темноте бунтует: мозг из теней достраивает монстров.

Никита направил ствол пулемёта на тушу четвёртого БТРа, стоявшего в двухстах метрах левее. Если не знаешь, что это боевая машина, то и не определишь в темноте, что этот тёмный холмик боевая машина. Ребята хорошо спрятали машину. Кругом темнота, даже в гостинице света нет. Как назло сегодня на небе много туч. Никита на несколько секунд зажмурил глаза, чтобы потом чуть лучше видеть. Ему не показалось: к четвёртому БТРу перемещалась смутная тень величиной сопоставимая с тушей самого БТРа. Пулемёт младшего сержанта рявкнул длинной очередью в направлении четвёртого БТРа и перемещающейся рядом с ним тени. Адреналин в организме младшего сержанта зашкалил. Много ли человеку надо? Раз-два и дошел до точки кипения. Никита ощутил пьянящий восторг от работы своего оружия. Может он и не прав, что стал стрелять, но мыслительный процесс в его мозгу, запустивший нужные шестеренки, подсказал ему, что с этими тенями не всё так просто. Сейчас Никита ощущал восторг и отчаяние: восторг от грозной работы пулемёта, а отчаяние от своих мыслей об ошибке. Слёзы выступили на глазах стрелка, но сквозь влагу на глазах он увидел, как четвёртый БТР вдруг со скрежетом переворачивается вниз башней, вверх колёсами. Какая-то неимоверная сила умудрилась перевернуть многотонную машину за пару секунд. Никита ещё успел дать очередь по «зелёнке», как почувствовал, что и их машина встаёт на дыбы и со всего размаха рушится на землю. Жуткий удар и скрежет сминаемой стали. Пришла резкая боль, но она недолго мучила тело солдата. Погибший Никита, как и умерший рядом с ним рядовой Скворцов, уже не видели, что второй БТР также успел дать пару заполошных очередей, пока с ним не разобрались тени. Экипаж последнего третьего БТРа погиб, так ничего и не поняв.

* * *

Глаза Тройника зажглись мрачным огнём, когда он, находясь в своей комнате, услышал гулкую стрельбу из пулемётов крупного калибра. Секунда, и в его руках появился автомат, а на плече сумка с запасными магазинами. Началось. Задача Тройника, как суперагента защищать руководство, что он и сделает. И плевать, сколько там наступает врагов и кто они — Тройник вступит в бой и покажет врагам Кузькину Мамку. Отворив окно, Тройник, недолго думая заорал: «Иншалла, вашу дикую маму» и выпустил в темноту все тридцать пуль. Эх, гранат бы ещё. Метрах в двухстах раздался металлический скрежет, а стрельба из пулемётов, захлебнувшись, прекратилась, но бой на этом, отнюдь, не прекратился. Освещения не было: ночь, темнота, только свист пуль. Тройник решил выбираться из отеля и принять бой на грешной земле, поэтому он побежал вниз, на ходу меняя пустой магазин на полный. Логика и холодный расчет в его действиях и рядом не стояли.

Когда началось светопреставление, Рудик и Паша всё ещё находились в беседке и чего-то ждали. Понятно, чего ждал Паша. А Рудик ждал пока Паша, наконец, угомонится и соизволит отойти ко сну. Внезапная стрельба, скрежет металла, непонятное шипение и чьи-то вопли несколько ошарашили парней. Рудик, как всегда, начал скатываться в ступор, а Ковальский, хмуря брови, пытался понять, что происходит. Со второго этажа отеля, из открытого окна вдруг раздались очереди из автоматического оружия. Куда велась стрельба, было решительно непонятно. Становилось жарко, но это не объясняло, кто с кем воюет. Наконец, Паше надоело сидеть в темноте и неведении под звуки сражения, и он, достав из кармана одну из своих волшебных зажигалок, зафинтилил её метров на тридцать от себя. Ярчайшая вспышка и столб огня осветили территорию отеля. Мало никому не показалось. Вот Ковальский увидел в свете рукотворного извергаемого вулкана, как Эдик палит из автомата по окрестным деревьям; вот сидит пришибленный Рудик; вот Чино бежит к ним в обнимку со своим автоматом; вот какая-то сила, как пушинку подбрасывает военный бензовоз, и он кубарем катится к горящему вулкану, сотворённому его магией. Из бензовоза льётся горючее и вот оно уже начинает разгораться, подожжённое искрами, разлетающимися из кратера вулкана.

Камило сообразил, что сейчас произойдёт взрыв бензовоза. Он кенгурячьими прыжками подскочил к Рудику и Ковальскому, схватил их в охапку, как щенков, и потащил, куда подальше от возможного взрыва. Камило с грустью осознал, что вот опять он видит, работу мага Пабло. Опять море огня и густого дыма. Вот зачем магу взбрело в голову задействовать настолько сильное колдунство? Как-то всё некстати. А тут ещё кто-то шпарит из автоматического оружия. Но больше всего Камило поразило то, что он увидел в свете вспышки от оружия мага. Бывший чилийский гангстер увидел огромного демона, несомненно, призванного магом Пабло. Всё-таки маг удосужился призвать одного или даже группу демонов, явившихся, скорее всего, с целью гастрономического туризма. Демон, замеченный Камило, совсем съехал с катушек и был чрезвычайно рассержен. С голодухи, наверное. Он легко расправился с бензовозом, раскидал солдатские палатки и добрался до грузовика с припасами военных. Весьма неосторожно поступил маг Пабло, призвав из Преисподней такого дикого и невоспитанного демона. Камило понял, что воевать с таким существом не получится, надо только бежать, вот только на руках у него было два живых груза, а значит, далеко не убежишь. Печально, но ничего не поделаешь. Христианин не выбирает свою смерть. Если Камило суждено погибнуть здесь, то так тому и быть, но он будет до последнего сражаться за своих друзей даже с демонами. Камило успел затащить своих друзей за угол отеля, как здание содрогнулось от мощного удара. Понятно, что озверевшая нечисть добралась до здания, и теперь пробует его на зуб. Прощай сеньорита Аурика — демон, скорее всего, не соблазниться на твои прелести, а почувствует к тебе чисто гастрономический интерес. Вот это со стороны демона будет правильным решением: зачем ему есть жилистых сеньоров, когда есть кое-кто и понажористей. И как они тут живут в этой России, где постоянно что-то случается? Здесь, клянусь Святой Девой, точно не состаришься и до пенсии не доживёшь.

Когда взорвался бензовоз, Тройник находился далеко от отеля. Он успел высадить в ночь ещё один магазин, и теперь у него оставался всего один последний магазин с патронами. Вспышка взрыва возникла у Тройника со спины, и в её свете он увидел, что столкнулся нос к носу с чем-то непонятным, но выдающихся размеров. Поменять магазин на полный он уже не успевал, да и смысла не было. Огромное рогатое существо свирепо зашипело и замахнулось своими когтистыми лапами на Эдика, но вдруг, втянув внушительным носом воздух, остановилось и внимательно посмотрело на человека своими злыми красными глазами. Эдику не оставалось ничего, кроме как собрать всю свою харизму в кучу и улыбнуться этому брату Франкенштейна своею фирменной, немного грустной улыбкой. Видно перестарался. Пару секунд жуткое существо смотрело на Тройника, как тот улыбается монстру, а потом случилось нечто. Нет, Тройник не обделался со страха, это монстр сбежал со скоростью ветра. Существо, размерами с огромного бегемота, с тигриной грацией, мгновенно отскочило в темноту, послышался только вдалеке лёгкий треск веток. Сразу стихло страшное шипение, и прекратилась атака на отель — монстры организованно отступили.

Территорию освещал горевший бензовоз и огонь, бивший из дыры в земле — а вокруг клубилась злая тьма и где-то недалеко шлялись голодные монстры. Наступила тишина, только трещал голодный огонь, облизывая стальные детали искорёженного бензовоза. Озадаченный Тройник стоял в колеблющемся свете и соображал. Это что получается? Монстры, атаковавшие отель, которых, несомненно, было штук триста или больше, испугались до усрачки вида Тройника? Он, что, такой страшный?

Двадцать девятая чрезвычайно удивилась, когда нос к носу столкнулась с жертвой, которую уже собиралась уничтожить и употребить в пищу, но запах этого существа говорил, что его убивать категорически нельзя, ибо это был не просто человек, а САМ СОЗДАТЕЛЬ. Двадцать девятую, естественно, как ветром сдуло, а будучи старшей в отряде налётчиков, она распорядилась прекратить нападение, ибо здесь обитает Высшее существо. Всего на отель нападало только три особи, да к тому же не боевые единицы, а разведчики. Обычно людишки не оказывают сопротивление, а здесь почему-то стали огрызаться, особенно не понравилась разведчикам странная вспышка. Свет от этой вспышки больно бил по органам зрения, да и запах от сгоревшего вещества был крайне неприятен органам обоняния. Людишки даже умудрились ранить в лапу сто вторую, поэтому двадцать девятая отправила раненую на доклад к Лидеру, а сама осталась вместе со сто сорок четвёртой, охранять Создателя, чтобы его никто не обидел. Из добычи у монстров было только шесть трупов людей, остальную добычу пришлось оставить на поле боя: не забирать же добычу, мельтеша перед носом Высшего существа и его стаи.

Тройник не стал даже вставлять в автомат новый магазин. А зачем? Он только повесил оружие на шею и потопал к зданию отеля искать выживших. Минут через десять живые люди сами стали потихоньку выбираться на площадку перед входом в здание. Сначала вышел невозмутимый шеф с аккумуляторным фонарём в руке, его сопровождала несколько испуганная Светочка. Потом из дальних кустов выбрались Рудик, Чино и Павел Ковальский. В руках у Чино Тройник заметил оружие. Наш человек. Трясясь всем телом, появился и Акоп со всем своим семейством. Он так же, как и шеф держал в руке фонарик. Руки у Акопа тряслись и, казалось, что он самый напуганный из всего своего семейства. Его женщины, в отличие от него, держались достойно, без истерик.

— Вах, вах, совсем шат вата, — в голос начал убиваться Акоп, когда заметил, что левый угол его отеля разрушен. Но его причитания пресекла Наринэ, озаботившаяся о судьбе военных.

С военными всё было печально. Возле разодранной палатки нашли оглушённого и окровавленного лейтенанта. Он ещё дышал. Двое военных выбрались из кустов самостоятельно. Это были не бойцы, а водитель заправщика и водитель грузовика. Эти военные даже не удосужились обзавестись оружием. Так и вышли к людям, без оружия, зато в шоковом состоянии. Будешь в печали, коли смерть за плечами.

— Военных давайте отведём в дом, — распорядилась Наринэ. — Лейтенанта тоже туда тащите. Аревик принеси аптечку. Акоп приготовь горячую воду.

Все забегали, выполняя её команды. Затем Тройник, вооружившись фонариком, ещё раз прошёлся по местам боёв, выискивая раненых и оружие, но так никого и не нашёл, только обнаружил несколько изуродованных трупов солдат. Его поразил вид перевёрнутых бронетранспортёров, раскуроченный вид грузовиков, разрушенные склады, порванные палатки, раскатанный в блин хозяйский гараж и много чёрных пятен крови. И почему монстры нас не добили? Тройник перемещался по участку и не знал, что за ним с приличного расстояния наблюдают четыре внимательных красных глаза. Монстры тщательно замаскировались и бдели.

— Ёкарные бегемоты, простите мой коренной африканский! Вот же гадство какое, — тихо сокрушался Рудик, наставительно тыча пальцем в Пашу. — Ковальский, ты в какую дыру нас загнал своими монстрами, не всякий навигатор выведет. Призвал, понимаешь, эль Чупакабр каких-то! Чупакабра твоя пришла, людям страшно-страшно стало.

Паша отбрыкивался от упрёков Рудика, призывая того включить логику и здравый смысл:

— Рудик, ты же с виду культурный человек, самого Ленина в мавзолее видел, — говорил Паша. — Ты, что не заметил, что моя Пентаграмма призыва рассчитана только на вызов одного единственного мааааленького демона? Совсем крошечного. А здесь, сколько их было в наличие? Тыщи! Видел, как они тут скакали, как бешеные тушканчики? Нет, дружище. Эти твари, что мы видели, явно сбежали из Апшеронского полигона, к бабке не ходи. Точно тебе говорю, не ходи по бабкам.

— Серьёзно? — Рудик сомневался, что Паша прислушивается к голосу разума. Скорее он проявляет тотальную толерантность к мукам совести, если у него ещё осталось чуточку совести.

— Да, истинный крест! — Взгляд Ковальского говорил о его совершенно незамутнённой честности — взгляд Паши вопрошал: «Да чем он, мой маленький демон, смог тебя так расстроить? Было бы, о чём говорить».

Рудику хотелось задать Ковальскому много вопросов, содержащих глубокий философский смысл, вроде «какого рожна ты творишь?», «кто виноват, если не ты?» и «что делать со злыми силами тьмы, которые нас всех так злобно гнетут?», но с утра и так на всех выживших навалилось куча скорбных дел. Разбираться с Пашей Рудик отложил на потом: сначала, надо было заняться мёртвыми, ранеными, да живыми. Мёртвых следовало захоронить, раненых обиходить, а живых привести в норму, а то некоторые живые, как, например, хозяин гостиницы Акоп, что-то стали вести себя несколько неадекватно. Может зараза из Апшеронского полигона проникает в людей, вот они и превращаются в монстров? И что теперь делать? Что, что: слушать мамку, кашку есть, не забыть про холодец, скоро будет всем…….

В это время двадцать девятая, из замаскированной позиции, наблюдала над текущими событиями в гостиничном комплексе. Она не строила хитроумных планов, и не прогнозировала свои действия с учётом наглой энтропией окружающей реальности, она просто наблюдала. Её морда выражала искреннюю заинтересованность, любопытство и желание понять, что там вытворяют с утра эти глупые людишки, принадлежащие к стаду Высшего существа. Вот они рано утром вышли из своего хлева и стали копошиться на месте ночного сражения. Их, прежде всего, интересовали трупы своих соплеменников. И это правильно. Логика говорила, что трупы надо срочно собрать и съесть. Зачем добру пропадать? Главная задача любого существа — жрать! Но людишки, к недоумению двадцать девятой, не бросились сразу жрать трупы, а сложили останки своих соплеменников в рядок, а потом стали копаться в земле. Они что, яму роют? Делать им больше нечего или они все разом заболели? Дальше пошли совсем удивительные вещи. Людишки стали стаскивать к вырытой яме останки погибших соплеменников. Это, что получается — они жрать трупы не будут? Или будут, но когда те немного полежат в земле. Типа им вкуснее жрать мясо «с душком». Странненько и чудненько. От такой нелогичности двадцать девятая получила лёгкий мировоззренческий поджопник. Затем монстра начало ещё больше повергать в изумление и даже плющить от наблюдений над действиями людей. Логика в их стаде даже не ночевала. Вот как понять, что люди сначала закопали мёртвые тела в землю, а затем, самый упитанный из них, начал на огне жечь мясо? Дым от горевшего мяса долетал даже до места укрытия двадцать девятой, щекоча ей ноздри. Это что за ритуал у них такой странный?

Может, для монстров приготовление шашлыков из остатков мяса и странный ритуал, но для Акопа это дело было привычным. Он свой бизнес начинал именно с шашлыков на берегу моря, а теперь дорос до почтенного отельера. Руки хозяина гостиницы привычно производили действия, а вот в голове роились именно странные мысли. Для Акопа приготовление шашлыка рутинное дело, вот только последние события несколько переутомили его нервную систему. Вся неделя прошла на нервах, а ночная бойня и последующие похоронные мероприятия нанесли психике Акопа существенный ущерб, да такой, что на него стали подозрительно коситься окружающие. Вот же люди, чего они косятся? У него везде плохо: внутри болит всё, что может болеть: сердце болит от сжимающей тоски, желчь застоялась, суставы ломит, кровь совсем плохая и жидкая, моча ещё хуже, хуже не бывает, да ещё какая-то тонкая паутина всё время липнет к лицу. Плюс душа болит за себя и за свою семью. И за любовницу душа болит: как она там одна в городе у моря? Вообще-то с молодой любовницей в последнюю встречу конфуз вышел: не те уже кувырки смог изобразить Акоп в пределах кровати, совсем не те, что раньше.

Первым на неадекватное поведение хозяина гостиницы обратил внимание Паша Ковальский. Он всяких психов повидал в неких учреждениях, где, бывало, и сам чалился. А здесь налицо особенный блеск в глазах и маниакальная триада — «прыгающее» настроение, сумбурное мышление и специфическая моторика. Старина Фрейд, потирая руки, быстро бы растолковал, что у пациента прохудилась крыша. Шашлыки горе-повар безбожно спалил, а затем куда-то исчез с глаз окружающих. Акоп тихонечко, бочком — бочком, направился в подвал гостиницы. Не говорить же туристам, что голос в голове так и сказал:

— Ты, сукин сын, зачем упираешься? Иди в подвал, возьми с полки бутылку коньяка и вмаж её, и будет тебе счастье, хочешь ты этого или нет!

С голосом Акоп решил не спорить. Лучше уж этот голос, чем те звуки, которые издают туристы и домочадцы. Голос в голове чёткий и понятный, а окружающие вдруг стали изъясняться звериными голосами, рычат, мяукают, вот за каким нефритовым жезлом они это делают. К Акопу пришло ясное понимание, что никакие это не туристы поселились у него, а самая настоящая шайка сутенёров, погрязшая в кровосмесительных связях, диких оргиях и повальных возлияниях. А приехали они сюда не просто так, а чтобы склонить доверчивых Наринэ и Аревик к порносъёмкам. Кастинг хотят здесь устроить. Вот, значит, как! Акоп, понимаешь, всю жизнь вкалывал в поте лица, добывал копеечку, платил исправно налоги и давал взятки, и про откаты не забывал, а Наринэ вот, что удумала…в одной голове такое не укладывается, да.

На Акопа от таких откровений накатила обида на всю Вселенную до слёз и соплей. Что-то было не так вообще. А, ладно, хусым. Всё равно этому миру пепелац пришёл. Вот бутылка старого дорогого коньяка отвлечёт немного от обиды, а потом Акоп всем покажет, кто здесь главный, а кто какашка. Пробка на бутылке не стала преградой для пожара душевной страсти, и, вскоре, Акоп лихо выдул содержимое бутылки. И здесь его провели, как лоха: якобы дорогой коньяк, как оказалось, был совершенно безвкусным и без градусов — чуть послащённая водичка. Пришлось выпить и вторую бутылку, якобы отменного коньяка. Тьфу ты — такая же безвкусная дрянь. Однако, хоть он и выпил голимую дрянь, организму захорошело. В голове стало кристально чисто, даже голос заткнулся, пробормотав что-то невразумительное. Вот теперь порядок! Оказывается, его метод рулит. Хороший ход. Теперь Акоп готов сделать этот грёбаный мир чище, лучше и справедливей. Но, как его сделаешь лучше, если сам Акоп изменился под воздействием непонятной, но жуткой силы: он стал некромантом — ой, держите меня семеро. Люди, за что мне такое счастье? Я же не хочу быть некромантом, но вдруг осознал им себя. А что должны делать некроманты? Да, бес их знает. Вроде должны мёртвых оживлять, живых на кусочки рубить. Б-е-е. Как противно-то быть некромантом. С другой стороны: с волками жить — по волчьи выть. Или, перефразируя народную киргизскую мудрость: «На Аллаха надейся, а верблюда привязывай». Это я к чему? А к тому, что надо срочно поговорить с Наринэ, на предмет её природного блядствия. Совсем совесть потеряла женщина. Может моя некромантская сущность её напугает, и она откажется от съёмок в порнороликах? Звезда, мля. Вторая Илона Шталлер, которая Чиччолина. Надо идти и наставительно поговорить с ней на эту тему, да и с Аревик тоже: надо популярно объяснить дурочкам, чего они хотят на самом деле.

Разъяснить дурочкам, чего они хотят на самом деле, не получилось по причине того, что дурочки оказались не дурочками, прикидывающимися овечками с церковными свечками, а самыми настоящими вампирами. Переродились обе в упырей, пока он ходил в подвал. Слушать они его не захотели, оттирать свои морды от крови тоже, зато, бывшая благоверная на законного супруга ещё и батончик покрошила, назвав мужа и отца умалишённым. Диалог не задался, что опечалило Акопа, заставив того задуматься: вампиры есть, извращенцами весь отель забит, монстры где-то рядом бегают, он сам некромант, до полного комплекта не хватает гномиков, Франкенштейнов, оборотней, привидений и саламандр с кикиморами. Зачем он об этом подумал? Вся нечисть так и полезла со всех щелей. Хорошо хоть призрак коммунизма не явился. Пришлось принимать меры по устранению угрозы. Распорядившись овампирившимся жене и дочке залезть под кровать и не искать себе доноров, Акоп, преисполненный энтузиазмом, пошёл воевать с нечистью. Главное найти их гнездо и разогнать нечистых обитателей гнезда ссаными тряпками. Неприменно ссаными за неимением завалящего огнемёта. «Орлиное гнездо» будет моей последней линией Маннергейма — решил воинственный отельер.

— Быстро разгони монстров, а потом начинай строить зиккурат, — сам себе распорядился Акоп. Это была его программа-минимум.

Выйдя из дверей гостиницы во двор он не удивился, когда увидел во дворе группу извращенцев, грустно уставившихся на догорающий шашлык. Да и плевать на них! Ишь уставились охламоны. Оглянувшись по сторонам, Акоп нашёл подходящую сухую ветку в куче хвороста, приготовленного для костра. Пойдёт — решил он. Затем на виду собравшейся публики стал снимать штаны. А чего ему всяких извращенцев стыдится? Они и не такое видали. Штаны он привязал к ветке. Вот теперь в самый раз, есть чем гонять монстров. Остался только маленький штришок к картине, да и, как раз, выпитый коньяк просился наружу. Акоп деловито помочился на штаны, не замечая удивлённых взглядов постояльцев. А что, и так можно здесь поступать?

Перед тем, как идти воевать с монстрами, то есть гонять их ссаными тряпками, Акоп обвёл грозным некромантским взором собравшихся постояльцев и объявил им, как отрезал:

— К моему топору чтоб никто и пальцем не прикасался, иначе приду и покараю.

Постояльцы-извращенцы по-людски говорить не хотели, что-то бормотали на своём зверином наречии. Ну, раз так, то и я буду с вами говорить на понятном вам языке. Издав рев благородного оленя, взывающего к совести самки, Акоп ринулся гонять монстров, не забыв прихватить ветку с мокрыми штанами.

Двадцать девятая наблюдала над действиями людей с огромным интересом. Надо же, какие у них интересные ритуалы: то мясо жгут, то мясо закапывают в землю. А что делает тот упитанный человек? А, понятно: он метит свою территорию своими запахами. Самцы всегда так поступают. Вот только двадцать девятой не понравилось, что этот толстяк, громко вопя, побежал прямиком к месту, где она укрылась, устроив наблюдательный пункт. Когда Акопу оставалась метра три до лёжки чудовища, двадцать девятая не выдержала и выскочила из своего убежища. Два существа столкнулись нос к носу. Глаза двадцать девятой стали, как блюдца, когда она сообразила, что человек охаживает её телеса веткой с намотанной на ней вонючей тряпкой.

— Это что такое делается? — начало приходить в себя чудовище. — Самец меня метит, как свою собственность?

На ум двадцать девятой пришло только одно: надо рвать когти! И она рванула.

Почти всё население «Орлиного гнезда» наблюдала дикую картину, как владелец гостиницы лупит огромного монстра почём зря. Вот бесштанный Акоп, вопя, бежит, сломя голову, куда-то в зелёнку, вот перед ним, разбрасывая листья и ветки, появляется свирепое чудовище и начинается сражение. Только результат сражения поразил народ: монстр стал удирать во все лопатки.

— Эк его переклинило, — прокомментировал ситуацию Рудик, имея в виду забег Акопа.

— Торкнуло мужика не слабо, — согласился, стоящий рядом Паша. В современной психиатрии Ковальский знал толк.

— Заколбасило, — вставил своё слово Эдик. — Силён мужик! Уважуха ему, но топор я всё же спрячу.

Двадцать девятая удирала со всех лап, лихо пробуксовывая на поворотах. Только благодаря когтям она не переворачивалась на поворотах, а за нею нёсся донельзя озлобленный полуголый волосатый мужик.

— Стой китайская лошадь! — дико орал мужик. — Убью, скотобаза! Это из-за тебя я превратился в некроманта: урою, падла.

Акоп уже выдыхался, но обещал чудовищу всякие кары: «Стой сволочь редкостная, кому говорю, я тебя щас изнасилую. Не знаю как, но оприходую! Рога поотшибаю, хвост оторву. Стой, зараза — шкуру спущу». Чудовище апокалипсиса удирало, только комья земли, камни и пыль от его когтей отлетали в сторону, попадая и на Акопа. Двадцать девятую обуял ужас, когда она поняла, что её вознамерились изнасиловать. Ладно бы остаться без рогов и хвоста, но что у неё родиться в результате такого соития? Нет уж, нет уж, нам такой любви без конфетно-букетного периода не надо, и двадцать девятая врубила скорость так, что вскоре мужик остался один в горном лесу среди деревьев.

Далеко от места службы двадцать девятой удаляться никак нельзя, поэтому она вскоре остановилась и побрела обратно: эмоции в сторону, главное служба. Н-да, тяжела служба в разведке: чуть не изнасиловали дикие люди. Двадцать девятая теперь маскировалась более тщательно и дальше от хлева людей. Шли дни, но, теперь по ночам, двадцать девятую мучили кошмары: ей снились люди, которые гнусно домогались её натуры.

Часа два Акоп ещё шлялся по окрестностям, периодически оглашая их дикими криками. Монстры и примкнувшая к ним нечисть попряталась от некроманта. Понять их, конечно, можно: кому охота попадаться в руки свихнувшемуся озабоченному некросу. Делать нечего, пришлось возвращаться в свою обитель: там ещё надо навести порядок. Но навести Акопу порядок по приходу в гостиницу не дали: его ловко скрутил Чино, связав того жгутами, сделанными из простыней. Такое отношение парня к её отцу не понравилось Аревик, но она не знала, что Чино проявил огромное человеколюбие. Ведь если не он успокоит сеньора Акопа, то уважаемого отельера легко пристрелит Эдик или сожжёт маг Пабло. Сеньор Пабло в гневе страшён. Ещё Чино очень беспокоил сеньор Семён. Чуйка Чино говорила ему, что этот парень будет страшнее убийцы Эдика и круче огненного мага Пабло. На фоне этой троицы латиноамериканские партизаны жидко ходят и мелко плавают. Чино видел, что в последние дни все окружающие его люди исходили на нервы, вот только сеньор Семён был неизменно холоден и спокоен, как будто он всё знает, и у него всё под контролем.

Вот же эти русские, вспоминал последние события Чино, совершенно безбашенные. Сеньор Эдик бросается на монстров с одним автоматом, а монстр, на минуточку, при этом величиной с трёх бегемотов и представляет собой ходячий ужас. Другому — эти чудовища на один зуб: он их легко может испепелить. Третий на огромных зубастиков кидается без штанов, тем самым показывая им своё презрение. Есть ещё сеньор Семён, который вообще ничего не боится. Честно говоря, Чино почему-то сравнивал Семёна с индейским шаманом: что-то у них было общее. За прошедшую неделю ничего особо не происходило, и Чино много думал и анализировал. Народ всё также сидел взаперти в ущелье, окружённом монстрами. Те не нападали, но и людей из ущелья не выпускали. Камило думал много, и ему было решительно непонятно, что произойдёт дальше, но идти на корм монстрам он не собирался. Поэтому собирал оставшееся от вояк оружие, патроны и готовился к худшему. С едой также становилось всё печальнее: уже перешли на питание армейскими пойками, благо тех было много. Но когда-нибудь еда кончится, и что тогда делать? Информации о событиях в мире как не было, так и нет. Камило заметил, что на небе исчезли инверсионные следы от реактивных самолётов. Это говорило, что дела в мире совсем плохи. Не хотелось думать о ядерных реакторах и химических заводах. О сеньорите Саре из Сантьяго также лучше не думать, ибо тогда душу гложет тоска. Может бедную Сару уже съели монстры. А местная сеньорита Аревик дуется на Камило из-за её отца, якобы Чино был неправ, когда утихомирил сумасшедшего человека. Но никто сеньора Акопа развязывать не собирается, так как тот пытается покусать всех, кто к нему приближается, и рычит при этом, как чудовище. Все ходят задумчивые, кроме сеньора Семёна, конечно.

Камило был немного не прав. Резидент Империи сохранял спокойствие, пока у него была возможность доступа к информации. Такой доступ у него имелся. То, что происходило на планете с её местными обитателями, нисколько не беспокоило резидента. Он, мягко говоря, очень плохо относился к местным гуманоидам. Поэтому ему было совсем не жаль людей из-за постигшей их трагедии, и то, что за его спиной творил ИИ резидента тоже особо не волновало.

— Дрянь это, а не цивилизация, — убеждал он сам себе. — Нет смысла в дальнейшем их существовании. Они не развиваются, только придумываю новые способы убийства. Их ущербность будет причиной их неизбежной обречённости. Никто извне на них не нападёт: слишком много чести. Они сами себя изведут. Им не дано понять Вселенную, они сами себя не понимают, плывут по течению, как головастики в потоке воды.

Так бы резидент и находился в отрешённом состоянии, но его вдруг постиг сильнейший удар, заставивший Семёна приложить всю силу воли, чтобы не впасть в панику. Ему приходилось притворяться перед людьми, что всё в порядке, что так и должно быть, и стараться не выдать себя ни жестом, ни взглядом. Вчера он практически полностью лишился доступа к информации, а этого не могло случиться по определению. У Семёна в распоряжении осталось 0,1 процент от всех его огромных ресурсов. Теперь его ИИ-симбионт стал практически бесполезным. Нет, кое-что ИИ умел. Например, мог помочь в вождении автомобиля или во владении оружием. Мог полудохлый ИИ производить вычисления, но всей массой информации он уже не владел. И это было непонятно и тревожно. Хотя лично по пустякам ему беспокоиться не стоит: Вселенная сама знает, что было и что будет. Выполняй поставленную Империей задачу, а результаты оставь великому замыслу Вселенной, который никто не в силах осознать. Хотя, будем откровенны, и среди местных гуманоидов есть экземпляры, которые умеют думать. Например, некий Парацельс, сказавший, что все элементы Вселенной имеют взаимосвязи, и все существа в этом мире связаны между собой. Является ли наш мир действительно хорошим местом обитания? Для Сэма он таковым местом являлся до тех пор, пока он не попал на планету Земля, чтоб она в бездну скатилась. Но, учитывая глобальную взаимосвязь, выходит, что и местные гуманоиды для чего-то нужны проведению.

* * *

Резидент не мог знать, что все ресурсы его ИИ были заблокированы не в результате технических неполадок, а по причине того, что на художества его ИИ, наконец, обратили внимание Высшие силы. Реакция Высших, как только они изучили проблему, была мгновенной: вирус, проникший на планету, в виде чужого ИИ был решительно заблокирован, а владельцам зловредного ИИ был направлен ультиматум. Большая Игра цивилизаций проявила себя во всей красе. Высшие, добросовестно выждав, когда цивилизация седьмого уровня нарушит все мыслимые универсальные законы на планете, где копошилась цивилизация первого уровня, поймали нарушителей на горячем. Ай-яй-яй! Как же вы такие-сякие посмели нарушать законы? Ишь чего удумали — вмешиваться в дела низших цивилизаций. Да, за такие дела обнуление положено. Седьмые приняли позу покорности, сообщив Высшим, что они согласны на все их условия. Повинную голову воспитывают, а не отрывают. Высшие были довольны: крупная цивилизация седьмого уровня сама влезла в ловушку, коготок у рыбки увяз в мёд, или куда он там у них увязает, впрочем, это не важно. Главное, что на седьмых появился убойный компромат.

Ультиматум был прост до безобразия. Седьмым предписывалось всего-то взять под свою опеку несколько низших цивилизаций, разбросанных по всем пространствам Вселенной. Список низших цивилизаций прилагается: всего три с половиной миллионов пунктов. Руководство Империи ахнуло: три с половиной миллионов планет, населённых дармоедами надо повесить на свою шею!!! Советники Императора отчаянно посыпали свои головы грязью, чешуёй, солью и известью. Переживали. Но ничего не поделаешь, не примешь ультиматум — маячит обнуление. Император вздохнул и, скрывая положительные эмоции, согласился с требованием Высших. Он был чрезвычайно рад, что некоторые его подданные провернули такую хитромудрую комбинацию. Надо этих верных разумных существ не забыть и наградить, но секретным указом. Плохо, что огромную часть ресурсов Империи теперь придётся тратить на реализацию требований Высших. Но, это не главное. Главное, что наметился контакт с высшими цивилизациями, а ресурсы дело наживное. Придётся подданным напрячься, ведь правильные усилия всего социума, это основное требование для перехода на новый уровень качества. Будет тяжело, очень тяжело, но такова судьба всех цивилизаций: без труда не поймаешь даже дикого кварка. Главное, что Высшие были вынуждены установить на территории Империи свой форпост, типа для контроля. Ага, пусть контролируют. Сначала контроль, потом советы, так потихоньку наметится диалог и понимание между цивилизациями. Теперь подданным надо самоотверженно трудиться для реализации Цели. Император задумался над кадровым вопросом: здесь надо искать умы не только преданные империи, но и изворотливые. Одной изворотливости мало, надо ещё, чтобы индивид дружил с удачей.

Наметив стратегическое направление для подданных Империи, глава Империи занялся своими делами, а подчинённые, включив форсаж, стали реализовывать его указания. Один из пунктов указаний Императора касался и заштатной гуманоидной планеты Земля. Это планета, которая находится даже не в нашем измерении, а в ином пространстве, где-то в бездне на куличках. Естественно, если планета гуманоидная, то задача по устранению ошибок, допущенных, конечно, случайно, а не с целью навредить, попала в отдел по работе с гуманоидами. В этом отделе трудился и Сём, пребывая в звании Советника второго ранга. Сём, как известно, служил куратором специальных операций на гуманоидных мирах и официально считался одним из самых знающих специалистов в Империи по диким гуманоидным цивилизациям. Честно говоря, в империи был лютый кадровый голод на специалистов по диким гуманоидным мирам. Поэтому отделу, где трудился Сём, приходилось «крутиться», как позитрону вокруг антипротона. Вот и сейчас шеф Сёма, получил высочайшее предписание разобраться с теми ошибками, что натворил его подчинённый, посланный резидентом в этот гуманоидный мир. Шефу надлежало не просто разобраться, а наметить меры по устранению навороченных Сёмом ошибок. Исправлять ошибки подчинённого предстояло также ему. Но, сначала, надо было понять, что, собственно, натворил их резидент. Судя по поступившему предписанию, их резидент, что-то там недосмотрел, и случилось ужасное, а именно: нарушен кислотно-щелочной баланс на 0,5 процентов в экосистеме планеты, как её там, ага, Земля. Понапридумывают названий, что не выговоришь. Кроме того нарушены линии спектральной суперпозиции некоторых излучений, взаимодействующих с тёмной энергией. Спрашивается, куда смотрел резидент? Он, что не видел это безобразие? Вроде Советник Сём был ответственный работник с хорошими характеристиками, а тут, на тебе — проявил халатность. Но это ещё не всё. Надо было разобраться с местными гиперонными установками и мезонными преобразователями. Что-то у местных гуманоидов по этой теме не вытанцовывается. А причём тут мы и Сём? Но, раз приказано, то надо разбиться в лепёшку, но дело сделать. Шеф задумался: да, наворотил его подчинённый дел. Как бы теперь Сёма не уволили с Советников, да и в послужном списке шефа теперь пятно появится. Точно до пенсии не доживу — горько подумал шеф. Оставалось ему до заслуженного отдыха всего четыреста лет. Да, ещё Император, дай Вселенная ему здоровья, повысил пенсионный возраст ещё на триста лет. Это ещё семьсот лет мантулить, а где силы и здоровье брать с такой нервной работой? Специалистов по диким гуманоидным мирам не спешат давать, а задач нарезают всё больше.

— Отставить скулить, — сам себе дал команду шеф. — Прежде всего, надо провести эксфильтрацию нашего резидента. Прибудет Сём домой — из первых конечностей узнаем подробности. Если начальство будет крошить чешую на моего работника, то я им не позволю издеваться над Сёмом. Я своих разумных существ не сдаю.

* * *

Семён, находясь в ущелье на Земле, не знал, какие страсти стали происходить в его Империи. Шекспир отдыхает. Да он, после того, как его отрезали от информации, вообще мало, что знал. Он скучал от однообразной жизни в ущелье: природа, конечно, здесь великолепная, но скука смертная. Сидеть в блокаде — не в море плавать. Ах, море! Доведётся ли мне когда-нибудь ещё окунуться в его ласковые солёные волны? Но всё когда-нибудь кончается. Внезапно кончилось и неопределенность, в которой пребывал резидент: он получил сухое сообщение о готовности к эксфильтрации. Семён знал, как это будет происходить физически. Его тело погибнет, а информация с мозга перенесётся на специальные носители. Потом в Империи эту информацию поместят в новое физическое тело. Семён осмотрелся. Вроде момент был радостный: наконец, он покинет это мир, эту планетку с её человеками, которые достали его до печёнки. Но, что-то щемило в груди. Неужели, он стал превращаться из благородного жизга в дикого гуманоида с его эмоциями? Скоро он уйдёт в вечность, а его короткоживущие друзья останутся здесь. И Светочку он никогда не увидит, и странную парочку — Рудика и Ковальского. И Чино с Эдиком. Что? Он их назвал друзьями??? Он, умнейшее во всей Вселенной существо, благородный жизг, назвал каких-то волосатых гуманоидов друзьями? Но, он действительно назвал их так! И слёзы. Почему из его глаз льётся влага?

Уходить Семён решил рано утром, чтобы никого не беспокоить. Зачем людям видеть его холодный труп в отеле, лучше он прогуляется дальше в ущелье, к холодному ручью, и отправится домой, как только свет от местного светила появится над горами. Он запечатлеет в памяти окружающий мир и на этой ноте отправится домой. И не надо больше думать о местных проблемах, ведь впереди Вселенная со всем её разнообразием в единстве и бесконечные игры Всемирного Духа. Мы больше не встретимся. Прощай этот мир: я буду помнить тебя, хотя ты мне безразличен.

Чуткий сон Камило нарушили шаги в коридоре. Хоть и спросонья, но он классифицировал эти шаги, как шаги сеньора Семёна. И куда это сеньор отправился так рано? Может ему приспичило, а Камило проявляет глупое любопытство? Но бывший чилиец вчера чётко заметил, что сеньор Семён чем-то сильно встревожен. Никто не заметил, а Камило заметил и понял, что с их лидером что-то происходит. Парень решил проследить над перемещением лидера. Не любопытства для, а пользы дела, ага. Бесшумно вскочив с койки, Камило влез в штаны, сунул за пояс пистолет и выскочил наружу. Может, придётся подстраховать лидера, мало ли что здесь может случиться. Да и интересно, куда этот сеньор намылился? Только прорезались первые лучи Солнца, разгоняя сумерки, и Камило легко засёк удаляющуюся фигуру Семёна. Тот уверенно шагал по тропинке в сторону ущелья к ручью. Оставляя между собой и объектом слежки расстояние в пятьдесят шагов, Камило осторожно продолжал наблюдение. Он увидел, как человек подошёл к ручью, как прислушался к шуму воды. Вот он наклонился и левой рукой зачерпнул горсть воды. Затем некоторое время смотрел на воду в своей ладони и что-то шептал. Вот человек направил свой взор на первые лучи Солнца…..и исчез. Вот так вот взял и исчез. Растворился в атмосфере, как утренний туман. Только оставил от себя кучку одежды.

Камило остолбенел. Куда делся человек? На берегу ручья, на камнях, осталась только одежда Семёна, а тела не было. Оно исчезло. Раз и всё. Подойдя ближе к одежде, Камило смотрел на эту картину выпученными глазами. Что ему теперь говорить друзьям? Что он видел, как сеньор Семён взял и исчез? А кто поверит? Ещё подумают, что Камило убил Семёна, а тело спрятал куда подальше. Может, они поссорились из-за сеньориты Аревик? Чем не версия? Расстроенный парень решил вернуться в отель, и будь, что будет. Может, никто не заметит его отлучку из отеля вместе с Семёном. Но, дойдя до здания гостиницы, он окунулся в новые события. На площадке перед входом в гостиницу он, к своему ужасу, заметил шатающиеся фигуры. Фигуры были никто иные, как огромные монстры, но вели монстры себя совершенно неправильно. Они бестолково перемещались по территории, как пьяные, и щипали траву. На человека они посмотрели, но никак не отреагировали, даже не зашипели. Камило опустил, вытащенный пистолет: стрелять в монстров не было никакого смысла. Да, и что им сделает пистолетная пуля?

Камило не знал, что гриб-паразит, поселившийся в чудовищах, перестал получать излучение из космоса, соответственно, никем не управляемый паразит не понимал, что надо делать с носителем. Модифицированный кордицепс разумом не обладал, им самим управляли из космоса. Травоядный носитель паразита стал вести себя так, как всякое травоядное существо, только огромное существо, как три бегемота. Оно своим примитивным мозгом понимало, что надо есть траву, чтобы утолить голод, и больше ничего чудовищ не интересовало. В мире произошла очередная трагедия.

* * *

Резидент Сём считал, что очнётся дома. Однако, его ожиданиям не суждено было сбыться. Просто так ничего в космосе не делается. Он очнулся в каком-то светлом коконе, сначала обрадовался, потом огорчился. Тела он не ощущал, ощущал только свет и то, что из его сущности беспардонно тянут информацию, даже секретную. Действительно, Высшие просто так не хотели отпускать существо, устроившее конец света на отдельной планете. Поэтому Высшие благополучно перехватили тело и сознание резидента вместе с его кривым симбионтом для исследования. Изучение сознания существа показало, что оно никаким боком не виновато в создании катастрофы на чужой планете. Виноват его ИИ. А какие претензии к искусственному интеллекту? Да к тому же такому примитивному, как у изучаемого существа. Н-да, развиваться ещё седьмым и развиваться: им до Высших, как до Чёрной дыры на паровозе. Высшие решили не обижать убогое существо и оставить ему его ущербный ИИ, но, на всякий случай, подсадили к сознанию существа ещё и свое устройство в виде второго симбионта. Это для контроля, ну, и в качестве компенсации существу за беспокойство. Теперь в сознании Сёма уместилось два мощных устройства. Он оказался единственным существом в Империи, имеющим симбионт от Высших. Симбионты через 0,1 долю секунды великолепно притёрлись друг к другу: теперь они были не разлей вода и за спиной хозяина уже вдвоём придумывали коварные планы. Сём ещё не знал, что слово «скука» он теперь смело может вычёркивать из своего словаря. Разобравшись с сознанием Сёма, Высшие милостиво отпустили его домой. Лети примитивное существо домой и не благодари нас.

Дома сознание уважаемого Советника и выдающегося резидента встретили с распростёртыми объятиями и…..поместили его на годичный карантин, изолировав от всего мира. Советник очнулся уже в новом теле и немного поморщился: опять его внедрили в тело гуманоида. Целый год над Сёмом издевались садисты-научники и безопасники: сотни отчётов, допросов, экспериментов. Скучно Сёму не было. Вот только печалило, что ему велели забыть своё имя, забыть свою расу жизгов, забыть свою родную планету и друзей. Нет уже весёлого молодого жизга Жуж-Жу-Жука: погиб на просторах космоса. Нет и Советника Сема: он тоже геройски погиб при выполнении заданий командования, даже могилка имеется с прахом героя. Теперь Советник чрезвычайно засекреченное лицо. Зовут его теперь Сетт, да и не Советник он второго ранга, а Тайный Советник первого ранга. Ему популярно объяснили, что он должен ценить такое доверие и неустанно благодарить Императора за то, что ему оставили память и за такой стремительный карьерный рост. Империя надеется, что Тайный Советник Сетт отблагодарит её за доверие своей добросовестной работой на благо Империи. Какой работой? Теперь он будет одним из главных кураторов изучения гуманоидных цивилизаций: дело для него привычное. Высшие осчастливили Империю, навязав ей задачу заботиться о трёх с половиной миллионов цивилизаций. Из этих миллионов девятьсот тысяч это гуманоидные цивилизации. Поздравляем: теперь Тайный Советник Сетт и будет куратором этого направления. Что с вами Советник? Вот те на: в обморок упал от радости.

Content

Валерий Шалдин
Провокация седьмого уровня

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая