Гилмор Джессика

Ты навсегда со мной

Джессика Гилмор

Ты навсегда со мной

Любовный роман – Harlequin – 1059

Пролог

Финн Хоукин взял бокал шампанского и огляделся. Роскошная обстановка бального зала не производила на него впечатления, но ему предстояло в деталях пересказать вечер маленьким племянницам. Им не терпелось узнать, походил ли летний бал в Армарии на балы, которые описывались в сказках.

– Веселишься? – спросил человек в плаще и маске, останавливаясь рядом.

– Лоран! – Пусть присутствие Финна на празднике объяснялось скорее деловым, чем личным интересом, он был искренне рад повидаться со старым другом. – Спасибо, что пригласил.

– Тебе всегда рады в моем доме. Хорошо, что ты сумел выбраться.

В голосе Лорана угадывался намек на сочувствие. Финн мало с кем откровенничал, но Лоран знал, каким непростым выдался для него прошлый год, сколько тяжелых решений пришлось принять.

– Как твои племянницы?

– Устали от целой недели на пляжах, хотя ни за что на свете в этом не признаются. Сегодня мы чуть не поссорились из‑за того, что я не взял их на настоящий королевский бал. Я обещал украсть для них торт. Надеюсь, это поможет восстановить мир.

– Приводи девочек во дворец, скажем, послезавтра, – предложил Лоран. – Мы найдем чем их развлечь.

Финн не мог не заметить, что Лоран более оживлен и раскован, чем обычно. Сдержанного до сухости человека словно подменили на кого‑то другого, улыбчивого, легкого, переполненного радостью, которую Финн понимал, но не мог примерить на себя.

– И кто эта девушка?

– Какая девушка? – Улыбка Лорана стала еще шире, а взгляд непроизвольно остановился на худенькой барышне в желто‑серебряном платье.

– Да‑да, эта. Ты с нее весь вечер глаз не сводишь.

Показываться на публике с женщинами было не в привычках принца. Если он танцевал, флиртовал и шептался с девушкой в желтом на глазах у гостей, его намерения следовало расценивать как серьезные. Финн не ожидал такого от мужчины, давно смирившегося с идеей политического брака по расчету.

– Это Эмилия, организатор праздников. Она сумела подготовить летний бал меньше чем за месяц. – Лоран старался, чтобы слова прозвучали буднично, но нотка гордости в голосе выдала его влюбленность с головой.

– Она молодец, бал просто волшебный.

– Сказал человек, который весь вечер одиноко простоял в сторонке. Я не ждал, что ты приведешь подругу, но в зале полно красивых аристократок. Уверен, ни одна не отказалась бы потанцевать с тобой.

– До таких знакомств я еще не дорос, – засмеялся Финн.

– Скромность тебя не украшает. Ты молод, активен, у тебя полный комплект своих волос и зубов. Только этим ты уже даешь фору половине присутствующих мужчин. Плюс ты владеешь успешной компанией и только что купил замок.

– Блейкли нельзя сравнивать с королевским дворцом.

Финн протестовал, но в душе испытывал гордость за старое здание, в котором собирался обустроить жилье для племянниц и разместить штаб‑квартиру быстро растущей компании. Хоть он и вырос в Блейкли, замок достался ему не в наследство, а за деньги, заработанные тяжелым трудом и способностью удачно – и ловко – маневрировать в мутных водах бизнеса.

– Я рад за тебя, – мягко проговорил Лоран. – Ты добился своей цели. Многие ли могут сказать такое о себе?

Принц был прав. К тридцати годам Финн осуществил все, что задумал во время их с Лораном учебы в Париже. Основал бизнес, заработал много денег и вернулся в имение, где провел юность.

Только теперь в качестве хозяина, а не младшего садовника, вынужденного кланяться представителям так называемого высшего класса.

– Каждый раз, когда мы достигаем цели, впереди загорается еще один маяк, Лоран. Но сейчас меня заботит только счастье и безопасность племянниц.

– Ты справишься.

Они немного постояли в молчании, наблюдая за танцующими гостями, пока взгляд Лорана снова не приклеился к Эмилии. Финн машинально посмотрел в ту же сторону. Владычица сердца его друга нашла себе собеседницу – высокую элегантную молодую женщину в довольно скромном на общем фоне черном платье, с темно‑русыми волосами, собранными в пучок.

Финн узнал ее и не поверил глазам. Случайно встретить девушку, которую он разыскивал годами, в сотнях километров от места, где они выросли?

Последний раз, когда они виделись, она была на десять лет младше и носила платиновое каре. Угловатая, немного неловкая, с резкими скулами, она искоса смотрела слишком знающим для ее возраста взглядом с рекламных щитов и журнальных обложек по всему миру, а потом внезапно исчезла из поля зрения публики и из его жизни, словно ее никогда не было.

– Лола? – прошептал Финн, и женщина, как будто услышав, встревоженно обернулась.

Должно быть, ему показалось. Лола Бомон ушла, растворилась в пространстве без следа. Финн искал ее достаточно долго, чтобы в этом убедиться. Он моргнул и снова сфокусировался на женщине в черном. Это точно ошибка, его ввело в заблуждение отдаленное сходство черт. Она явно принадлежала к обслуживающему персоналу, тогда как Лола всегда и везде была среди почетных гостей.

Финн полагал, что излечился от наваждения, заставлявшего его видеть Лолу в каждой женщине. Тем не менее он не удержался от вопроса:

– Кто это рядом с Эмилией?

– Александра Давенпорт, совладелица агентства по организации праздников. Приехала вчера, чтобы помочь Эмилии. А почему ты интересуешься? – Улыбка Лорана стала лукавой. – Познакомить?

– Нет, спасибо. Просто любопытно.

Финн задумался. Александра – второе имя Лолы, разве нет? Наверняка это просто совпадение. Но в его душе нарастала инстинктивная уверенность, что таких совпадений не бывает. Как только он выстроил жизнь так, как хотел, Лола Бомон вернулась, чтобы снова все разрушить.

Вопрос заключался в том, что ему следует предпринять?

Глава 1

Александра Давенпорт включила телефон сразу после паспортного контроля. В полете она выспалась, успела немного освежиться перед посадкой и была готова к очередному рабочему кризису. Алекс любила внештатные ситуации: ее сильной стороной был именно кризисный менеджмент.

Она улыбнулась, когда голосовая почта доставила ей сообщение Эмбер, коллеги и подруги.

– У нас срочный заказ. Тебе придется провести несколько дней в резиденции клиента, и он настаивает, чтобы ты добралась до него как можно скорее. Машина подъедет прямо к аэропорту. Позвони с дороги, я расскажу детали. Не волнуйся, сменную одежду и все необходимое я приготовила, чемодан уже забрали. Хорошая работа в Нью‑Йорке, не могу поверить, что мы вышли на международный уровень!

Алекс нахмурилась от мысли, что придется сразу же ехать куда‑то еще. Она соскучилась по таунхаусу в Челси, где жила и работала с тремя ближайшими подругами. Из дома, который Алекс унаследовала год назад, они вчетвером вели дела агентства «Счастливое будущее», занимавшегося организацией праздников, интернет‑проектами, пиаром и рекламой.

За восемь месяцев работы агентство приобрело хорошую репутацию, чему немало поспособствовали успехи основательниц на личном фронте. Лоран, эрцгерцог Армарии, не скрывал увлечения Эмилией, а сисадмин Гарриет была помолвлена с миллиардером Деанджело Сантосом. Алекс вздохнула, думая, действительно ли это так хорошо для их маленькой компании. Гарриет доживала в таунхаусе последние месяцы перед свадьбой и переездом к мужу, но она, по крайней мере, намеревалась продолжить работу. Шансов, что потенциальная эрцгерцогиня Эмилия сможет последовать ее примеру, не было. Алекс радовалась за подруг, но жалела, что им не хватило времени отладить бизнес как следует.

Она переживала не только за общее дело. Александра была счастлива в окружении подруг, даже сам ее дом, пропитанный энергетикой четырех молодых женщин, казался живым. Туда хотелось возвращаться. Сохранится ли эта атмосфера, если они с Эмбер останутся вдвоем?

Алекс привычно блокировала шум и суету, уделяя людскому потоку ровно столько внимания, сколько нужно, чтобы ни с кем не столкнуться. Когда в зале ожидания подняла глаза от телефона, мимо пронеслась девочка‑подросток, которую готовилась принять в объятия улыбающаяся пожилая пара.

Никто никогда не ждал Александру – разве что люди, которым за это заплатили, как сегодняшнему шоферу.

Молодая женщина расправила плечи. Хватит глупостей. Она только что успешно выполнила зарубежный заказ, и ее уже ждала новая работа. Профессионализм требовал всегда отдавать приоритет интересам клиента.

Через десять минут она уже включала ноутбук на заднем сиденье большого комфортабельного автомобиля. Даже в этот ранний час дороги были загружены, машина двигалась медленно. Посмотрев в окно на мутный зимний рассвет, Алекс отметила, что небо выглядит тяжелым и низким. Зима вступила в свои права, напоминая, что до Рождества осталось всего три недели.

Мимо проплыл дорожный знак, и Александра поморщилась, поняв, что машина выезжает на шоссе М40. Оставалось надеяться, что шофер скоро куда‑нибудь свернет, потому что Алекс не хотела снова оказаться в окрестностях Чилтернс. С этими местами было связано слишком много воспоминаний.

Она посмотрела на часы и решила, что теперь уже вряд ли разбудит Эмбер, если сама позвонит за разъяснениями.

– Привет, Алекс! Получила мое сообщение?

– Да. Именно поэтому выезжаю из Лондона, вместо того чтобы направляться домой. Кто наш клиент и к чему такая спешка? Он попал в публичный скандал или на свет вот‑вот выплывут его старые грехи?

– Все совсем не так увлекательно, извини. Ты слышала о компании «Хоук»?

– Звучит знакомо.

– Бренд выпускает одежду для любителей походов и активного отдыха. Помнишь мое зимнее пальто?

– Да. – В гардеробе Алекс не было этого бренда, но она слышала хвалебные отзывы. – Что у них случилось?

– Пиар‑менеджер сломала ногу, лежит в больнице. А у компании в разгаре переезд, они перемещают штаб‑квартиру в какой‑то старый особняк. Туда ты сейчас и едешь.

– Ясно.

– Владелец решил открыть поместье для публики как центр активного отдыха на природе. Канатный парк, пешие маршруты, размещение в переделанных амбарах и все в таком духе под лейблом «Хоук». В конце недели запланировано открытие, приуроченное к Рождеству. Как я поняла, поместье долго стояло заброшенным, да и деревня рядом переживает не лучшие времена. Идея еще в том, чтобы дать ей новую жизнь и обеспечить жителям рабочие места.

– Очень достойный план, – сухо сказала Алекс. – Но в таких случаях весь пиар продумывается и согласуется за много месяцев до открытия. Зачем им нужна я?

– Присмотреть за всем, пока их пиар‑менеджера не выпишут из больницы.

Алекс посмотрела в окно на розовеющее небо.

– Эмбер, ты объяснила, что нет нужды платить мне кучу денег за работу, с которой справится любой внештатник?

– Открыть поместье после стольких лет – большое дело, а у них нет опыта в подобных вещах. Они хотят, чтобы новый центр стал воплощением идей бренда, в том числе – корпоративной ответственности. Им нужен кто‑то надежный для правильной подачи информации в СМИ. Кроме того, они намекнули, что дадут заказ побольше, если их все устроит. Может, хотят нас проверить.

– Может быть. – Алекс пришла работать в пиар не вчера. Она знала толк в историях, и эта казалась ей сомнительной. – Пришли мне детали.

– У меня их нет, в «Хоук» сказали, что введут тебя в курс при встрече. Честно, Алекс, с открытием центра под Рождество тебе там будет чем заняться.

Все инстинкты Алекс звенели от боевой готовности. После разговора она планировала отыскать все, что Интернет имел сказать про компанию «Хоук» и ее владельцев. Возможно, она ошиблась, и ситуация была именно такой, какой ее описали, но Алекс не хотела неожиданностей.

– Можешь сделать еще кое‑что? – попросила Эмбер. – Клиент прислал пресс‑релиз, чтобы ты немного поколдовала над ним и прислала обратно сегодня к девяти утра. Взглянешь?

– Конечно. Как у нас вообще дела, все в порядке?

– Отлично. Гарриет проводит день с Деанджело, Эмилия отсыпается после балов и приемов.

В голосе Эмбер послышались грустные нотки. Как и Алекс, она привыкла к компании подруг и чувствовала себя счастливой, когда они проводили время вместе. Ее не радовало приближение первого за несколько лет Рождества, которое им предстояло отпраздновать порознь. Гарриет собиралась с женихом в Бразилию, Эмилия должна была вернуться из Армарии лишь через две недели – скорее всего, с обручальным кольцом на пальце.

– А почему бы нам вдвоем не съездить куда‑нибудь на Рождество? – предложила Алекс. – Покататься на лыжах. Или слетать в город, который хорош зимой. Например, в Вену. Мы заслужили небольшие каникулы.

– Они и правда будут небольшие. Дня три.

– Лучше, чем ничего. Будь начеку, скоро я скину пресс‑релиз.

– Позвони, когда устроишься и поговоришь с «Хоуком». Мне жаль, что ты даже не успела заехать домой.

Алекс скачала файл, который прислала Эмбер, и погрузилась в работу, временно выбросив компанию «Хоук» из головы. Она не заметила, как машина свернула с автострады на второстепенную дорогу, ведущую через несколько живописных старомодных деревушек, и подняла глаза от монитора, только когда водитель остановился у кованых ворот.

Один взгляд на знакомые до мельчайших деталей створки подсказал ей, где она находится. Блейкли. Горло сдавила паника, о которой Алекс не вспоминала последние десять лет. Она вернулась туда, где закончилась ее прежняя жизнь и куда она клялась никогда не возвращаться.

Спокойствие изменило Алекс. Она хотела попросить водителя отвезти ее обратно в Лондон, но голос не слушался, а в голове стоял туман из страха и давно похороненных воспоминаний. Автомобиль повез молодую женщину дальше в имение – она без труда узнавала каждый поворот, каждое дерево, каждый вид. Все это было частью ее души. Словно под гипнозом, Алекс смотрела в окно, чувствуя, как страх уступает место ностальгии. На миг она даже смогла увидеть призрак бесстрашной длинноногой девушки, бегущей среди деревьев.

Эта девушка – леди Лола Бомон – исчезла в день, когда рухнуло благосостояние семьи. Александра Давенпорт заняла ее место. Любое сходство между ними было поверхностным и незначительным.

Да и кто бы мог предположить, что яркая, эмоциональная Лола и сдержанная скромница Алекс – одно и то же лицо? Александра не любила вечеринок и флирта, не ожидала, что кто‑то будет выполнять каждый ее каприз, не стремилась шокировать, не искала славы. Она тихо жила и много работала. Ее одежда по‑прежнему была модной и стильной, но при этом практичной. Она носила аккуратные прически и неброские украшения. Александру наняли для выполнения определенных обязанностей, а то, что работа привела ее в старый фамильный дом, могло быть только ужасным совпадением. Никто, включая подруг, не знал, кем она была раньше.

Алекс все еще пыталась сообразить, что делать. Она не привыкла бегать от трудностей, но у нее были веские причины так долго избегать этого места. Она давно не чувствовала себя Лолой, не вела себя как Лола, но что, если кто‑то все‑таки узнает ее?

Она сжала кулачки. Теперь Алекс управляла историями вместо того, чтобы в них попадать. Кричащие заголовки в таблоидах остались в прошлом, но она знала, что новость об ее возвращении в Блейкли снова породит скандальные домыслы, которых она так старательно и успешно избегала.

В таком разрезе бегство приобретало в ее собственных глазах статус стратегического отступления. Алекс могла бы сослаться на накладку с заказами, извиниться, прислать в Блейкли одного из своих весьма одаренных внештатников и предложить в качестве компенсации небольшую скидку.

В этот момент машина проехала последний поворот, и глазам Алекс открылся замок Блейкли, позолоченный утренним солнцем. Она смотрела на величественный длинный фасад, знаменитые башенки, бурые деревья с поднятыми высоко в серое небо ветвями. Блейкли был прекрасен, как и положено замку, в стенах которого творилась история, рождались легенды. Короли вступали в опасные связи, королевы впадали в немилость, могущественные герцоги теряли титулы, иногда вместе с головами. Здесь предки Алекс ставили на кон все в игре случая, любви и предательства, пока один из них не проиграл и свободу, и дом, и семью.

А теперь его дочь, последняя из семьи Бомон, возвращалась в Блейкли – наемной работницей, не хозяйкой.

Алекс сделала еще один глубокий вдох, чтобы убрать тяжесть в груди. Расправила плечи. Она больше не была Лолой Бомон. Ее звали Александра Давенпорт, она обладала спокойным характером, умела решать проблемы и всегда доводила начатое до конца. А еще вела практичную, размеренную жизнь: мысль, что разорванная десять лет назад связь с кучей кирпичей может хоть что‑то изменить, казалась смешной. Никто в нынешнем Блейкли ее не знал. Она сделает все, что от нее требуется, и уедет, ни разу не оглянувшись. Без сожалений, потому что их и так накопилось достаточно.

Договорившись сама с собой, Алекс откинулась на сиденье и достала зеркальце. Помада на губах лежала ровно, прическа не растрепалась, лицо выражало холодную сосредоточенность. Все так, как и должно быть.

Следовало помнить, что Александра Давенпорт никогда не бывала в Блейкли. Выйдя из машины, она должна была с любопытством оглядеться и спросить шофера, куда идти. Вести себя так, словно все вокруг ново и незнакомо, а после необходимых формальностей погрузиться в работу. Так Алекс и поступила: нацепила на бесстрастное лицо вежливую улыбку и повернулась к человеку, который вышел ее встречать.

Это был высокий, широкоплечий, атлетичный мужчина в джинсах и темной куртке, с небрежно зачесанными назад волосами и темными глазами, холодными, как декабрьский воздух.

– Здравствуйте. – Улыбка Алекс едва заметно дрогнула, прежде чем она протянула руку. – Александра Давенпорт.

Взгляд мужчины стал еще более сардоническим. Он ответил на рукопожатие, стиснув ее ладонь почти до боли, словно хотел что‑то доказать.

– Финн Хоукин. Но ты и так это знаешь, не правда ли, Лола?

Глава 2

Финн разжал хватку, и Алекс сейчас же убрала руку.

– Сейчас я называю себя Александрой.

– Твое второе имя. – Он с удовлетворением заметил машинальный утвердительный кивок. – А почему Давенпорт?

– Девичья фамилия бабушки. – Она отступила на шаг и огляделась. Финн прочел понимание в ее серых глазах. – Хоук…ин. Конечно. Ты мечтал заработать достаточно, чтобы однажды купить такой дом, как Блейкли. Я не думала, что замахнешься на сам Блейкли, но это был не первый раз, когда я тебя недооценила.

Финн репетировал встречу с тех пор, как услышал о несчастном случае с главой своей пиар‑службы. Нет, на самом деле гораздо дольше. С того дня, когда заметил Алекс на балу в Армарии, начал собирать информацию об агентстве и убедился, что не обознался.

Он считал Лолу Бомон незаконченным делом, которое нужно было закончить, чтобы двигаться дальше. Финну следовало наконец‑то избавиться от преследовавших его сожалений и сосредоточиться на будущем, на племянницах. Но это можно было сделать лишь одним способом – бросив вызов прошлому и женщине, которая его олицетворяла.

На счастье или на беду судьба подыграла ему, оставив без главы пиар‑службы в критический момент. В ближайшие выходные поместье должно было впервые в истории открыться для публики, и Финну требовался человек, который бы координировал прессу. Алекс выросла в Блейкли и работала пиар‑консультантом. Кто бы справился с задачей лучше ее?

Знакомая ему Лола устроила бы из возвращения к родным пенатам драму со смехом или слезами, но ее новая версия излучала сбивающее с толку спокойствие. Это застало Финна врасплох, но не помешало заметить, как Алекс чуть выделила интонацией слово «недооценила». Ему даже пришлось взять паузу, прежде чем ответить, чтобы внимательнее присмотреться к женщине, которая была его самым давним другом – и первой любовью.

– Ты не знала, что я основал «Хоук»?

Финн не стал прятать вежливое недоверие. Возможно, Лола ни разу не пыталась узнать о его судьбе в Интернете, но специально разыскивать Финна Хоукина стало излишним после того, как бренд «Хоук» прославил основателя и CEO на весь мир. Тем более Алекс профессионально занималась пиаром. Казалось невероятным, что она ничего не знала о том, кем он стал и чего добился.

– Извини. – Теперь ее улыбка выражала сожаление. – Активный отдых – не моя тема, как и одежда. Конечно, я слышала о компании «Хоук», но ты никогда не конкурировал ни с кем из моих клиентов, так что у меня не возникало нужды копать глубже. Поэтому я так удивилась, что «Хоук» захотел нанять именно меня. Должна сказать, я совсем перестала понимать, зачем я здесь. Мне лестно твое предложение, но с учетом всех обстоятельств я не думаю, что нам стоит работать вместе.

– Всех обстоятельств? – Голос Финна стал гладким, как лед, но выражение лица Алекс осталось безмятежным.

– Нашей общей истории.

– Интересное определение.

Он удержался от искушения выплеснуть все горькие слова, накопившиеся за десять лет. Пора юности, когда Финн не умел контролировать эмоции, не понимал, как пережить несправедливость и душевную боль, давно миновала.

– Тем не менее именно это делает тебя идеальным выбором, – проговорил он. – Ты знаешь замок лучше всех.

Алекс продолжала смотреть на него с невозмутимостью садовой скульптуры. Финн скрестил руки на груди и стал ждать ответа, не позволяя ее спокойствию смутить себя. Звали ли ее Лола Бомон или Александра Давенпорт, в одном он был уверен: она не просто знала Блейкли, она любила это место всей пламенной душой.

Однако, чем дольше Финн изучал ее, тем больше убеждался, что в стоящей перед ним женщине нет ничего пламенного. Исчезли платиновые пряди и готический макияж, экстравагантные супертрендовые наряды и повадки дикого лесного божества. Александра предпочитала натуральный темно‑русый цвет волос, красилась умеренно, одевалась строго. В ее позах, жестах и взгляде не было ни намека на возможный разгул эмоций, только уверенность и контроль. Финн невольно задался вопросом: осталось в этой незнакомке хоть что‑то от Лолы?

– Замок я знаю, да. Твой бренд – нет.

– Но ты специализируешься на краткосрочных заданиях как раз потому, что умеешь быстро схватывать суть дела. Моя пиар‑команда возьмет на себя черновую работу, а твоей задачей будет представить Блейкли как место, которое стоит посетить. Твоя коллега сказала, что ты уже занималась подобными проектами, она не предвидела проблем.

– Эмбер не знает, что связывает меня с Блейкли или с тобой, возможность конфликта интересов не пришла ей в голову. Я считаю, всем будет лучше, если ты воспользуешься услугами одного из наших внештатных консультантов.

Не так быстро, подумал Финн. Он организовал возвращение Лолы не для того, чтобы она тут же снова умчалась в закат, оставив его вопросы без ответов.

– В контракте прописано, что работать в Блейкли будешь именно ты, Алекс. Я согласился заплатить немалые деньги за твои знания и опыт.

– Мы можем предложить скидку, чтобы компенсировать доставленные неудобства.

– Мне не нужна скидка. Либо ты выполнишь условия контракта, либо я подам в суд. Уверен, ты будешь счастлива рассказать всем, почему не можешь со мной работать.

Несколько секунд Алекс молча обдумывала его слова, оставаясь неподвижной и бесстрастной.

– Понятно. Мне жаль, что ты так меня ненавидишь, Финн.

– Я не испытываю к тебе ни ненависти, ни каких‑либо иных чувств. Ничего личного, только бизнес. Так что ты решила?

Он лгал, глядя ей в глаза. Конечно, основная причина была личной, хотя и деловые интересы сыграли свою роль. Но Финн действительно не чувствовал к ней ненависти. Никогда.

– Если ты настаиваешь, я останусь. – Алекс вздохнула.

– Хорошо. Пойдем, я покажу тебе рабочее место.

Рука Александры легко опустилась на его руку, и Финн подумал, что даже в ее прикосновении не осталось огня. Или общее прошлое сделало его невосприимчивым к чарам этой женщины.

– Финн, давай договоримся сразу. Если ты действительно хочешь работать со мной, забудь, что мы когда‑то были знакомы. Забудь, что я когда‑то жила здесь. Лолы Бомон больше нет, я давно оставила ее позади.

– Жаль. В Лоле было много хорошего.

– Это не ответ. Ты дашь мне слово уважать мою теперешнюю личность и репутацию, которую она выстроила? Не знаю, как ты меня выследил, но, если приглашение сотрудничать действительно связано с моими деловыми качествами, а не с желанием попиариться на скандалах, ты должен обещать мне забыть Лолу.

Финну по‑прежнему было трудно разглядеть хоть какую‑то эмоцию в глубине серых глаз Александры. Даже прежний влюбленный мальчик больше не смог бы сравнить их с неспокойным морем или предгрозовым небом. Скорее они походили на блестящие гладкие камни.

– Думаешь, я пригласил тебя сюда, чтобы разоблачить?

– Это был бы отличный рекламный ход. Последняя из рода Бомон вернулась в Блейкли. Журналистам такое понравится, им не понадобится много времени, чтобы извлечь на свет все грязное белье. Людям нравится посещать места, связанные с падением гордых древних родов. Я охотно сыграла бы на этом, Финн, но не в качестве экспоната.

Финн невольно сжал кулаки, изо всех сил стараясь не проиграть соревнование в невозмутимости.

– История принадлежит прошлому. Теперь Блейкли мой, а я предпочитаю фокусироваться на будущем и на благополучии людей, которые здесь работают.

– Спасибо. Я рада, что мы друг друга поняли.

Во время разговора Финну порой казалось, что за безупречным профессиональным фасадом еще можно разглядеть полную жизни девушку, которую он знал. Но сходство было мимолетным и чисто внешним. В Лоле горел огонь, кипели страсти. Из‑за них она попадала в неприятности, но, по крайней мере, умела жить. У Финна создавалось впечатление, что стоящая рядом с ним женщина не прожила по‑настоящему ни одного дня, лишь существовала как сомнамбула, автоматически подчиняясь распорядку. Из всех трагедий, которые обрушились на семью Бомон, эта печалила его больше всего.

Впрочем, кое‑что о Лоле, или Александре, все‑таки прояснилось окончательно: как и десять лет назад, она думала, что Финн хочет нажиться на ней. Не важно, чего ему удалось достичь, для этой женщины он оставался мальчишкой, который, как она думала, ее предал. Ну что ж, на сей раз ей уже не удастся так легко оскорбить его недоверием.

В любом случае Финна ожидало прекрасное будущее после Рождества, когда Лола‑Александра навсегда покинет его жизнь и мысли.

Александра много лет упражнялась в самоконтроле, но никогда еще он не давался ей так трудно. Молодая женщина не знала, что ранит ее сильнее: близость родного дома или мужчины, которому она когда‑то отдала сердце и доверилась полностью лишь для того, чтобы жестоко обмануться. Алекс обуревали давно забытые, как ей казалось, чувства. Накатывала тошнота, руки дрожали, и только колоссальное усилие воли помогало сохранять ровный голос и бесстрастное выражение лица.

Финн не должен был узнать, как много для нее значил. Алекс поклялась, что больше никогда не позволит ему – или кому‑либо другому – получить над ней такую власть.

– Нам лучше перейти к делу, – сказала она. – Обычно я приезжаю к клиентам подготовленной, но мне сказали, что брифинг состоится на месте.

Александра подпустила в голос обвинительную нотку, упрекая Финна, что он сознательно не дал ей времени подготовиться. Часть ответственности, безусловно, лежала на ней самой: если бы она потратила хотя бы пару минут, чтобы почитать в Интернете про компанию «Хоук», ситуация не обернулась бы таким сюрпризом. Александра не могла винить Финна за все. По крайней мере, не в этот раз.

– Я познакомлю тебя с командой в офисе. Мы приспособили под него конюшню. Сюда.

Он указал на засыпанную свежей древесной стружкой тропинку, которая вела в перелесок, отделявший офисы от замка. Поправив сумку с ноутбуком на плече, Алекс последовала за Финном, как будто не знала дорогу к конюшням так же хорошо, как и он.

– Скажи, когда замок будет открыт для публики – круглый год или только в сезон? Билет включает в себя всю территорию вместе с парком?

Алекс постаралась переключиться в режим сбора информации для рекламной кампании.

Она должна была относиться к открытию Блейкли для публики как к обычной работе, к Финну – как к обычному клиенту. Только такой подход даст ей шанс все это вытерпеть.

– Красота старинных поместий должна быть доступна всем, а не только кучке избранных. Экскурсанты смогут каждый день осматривать парк, сады и весь замок, кроме двух верхних этажей в западном крыле. Там я живу.

Пальцы Алекс, сжимавшие ремень сумки, побелели. Финн жил в ее доме, ходил по ее любимому замку, как хозяин. Когда‑то она мечтала, чтобы все сложилось именно так, только в мечтах видела себя его женой. Кто делил с ним апартаменты сейчас? Алекс не видела на его руке обручального кольца, но это еще ни о чем не говорило. Впрочем, сердечные дела Финна ее не интересовали, она лишь надеялась, что за десять лет он уяснил, что такое верность, научился любить, а не использовать.

– Полагаю, картины и мебель все еще здесь? Я знаю, что замок был куплен со всем содержимым.

Ей пришлось приложить усилия, чтобы голос не задрожал. Блейкли и все его сокровища больше ничего для нее не значили. Ей не стоило представлять себе дубовую мебель эпохи Тюдоров или коллекцию полотен прерафаэлитов, вспоминать старый кукольный дом и своего пони Клубничку.

– К счастью для меня, сначала его купил олигарх, который видел Блейкли только на картинках. Он хотел охотничьи угодья и не сразу понял, что поместье для этого не подходит. По‑моему, не приезжал сюда ни разу. Замок достался мне со всем, что в нем было в день, когда ты уехала.

Алекс позволила себе на один опасный момент погрузиться в воспоминания. Она увидела юную девушку в слезах, озеро, обтянутое полицейской лентой, суровое лицо Финна, толпу репортеров у ворот. И снова бросила один последний взгляд назад перед тем, как выскользнуть через тайную калитку в другую жизнь, оставив Лолу в заголовках, а сердце – в Блейкли.

– Итак, Финн, – сказала Александра с показной бодростью, загнав эти картины в глубины памяти. – Расскажи мне о своих планах и моих обязанностях.

Работа давно стала для нее спасательным кругом. Алекс подозревала, что в следующие несколько недель он будет нужен ей, как никогда раньше.

Глава 3

Александра глубоко вдохнула и еще раз посмотрела на экран ноутбука, сосредоточившись на том, чтобы буквы не расплывались перед глазами, а мысли не разбредались в разные стороны. Ей всегда нравилось ощущение занятости, не оставлявшее простора для эмоций.

Вокруг нее деловито гудел офис. Сложно было поверить, что раньше в здании размещались конюшни, от векового запаха соломы и старой кожи не осталось и следа. Архитектор проделал большую работу, превратив сумрачные здания в просторное современное офисное пространство. На первом этаже разместились холл со стойкой администратора, залы для совещаний и кабинеты топ‑менеджеров, но туда Алекс не пригласили. Финн провел ее в общий офис наверху, предельно ясно показав, какое место она занимает в его внутренней табели о рангах. Ей выделили светлый деревянный стол возле широкого окна с видом на парк.

Алекс старалась не смотреть в ту сторону, не прислушиваться к непривычной тишине. Она переехала в столицу не только ради анонимности. Лондон не давал ей времени на ненужные мысли, захлестывал суетой, делал частью постоянно спешащей, гудящей толпы, и Александра любила его за это.

Финн удалился, как только представил ее команде. Алекс стряхнула абсурдную неуверенность и приступила к изучению фронта работ. Чем глубже она погружалась в дела «Хоука», тем больше осознавала, каких высот на самом деле достиг друг детства, которого она когда‑то по наивности считала своей первой настоящей любовью.

Пока они росли, Финн бредил идеей объехать весь мир, создать бизнес и заработать состояние, чтобы владеть замком, а не стричь в нем газоны. Алекс верила, что целеустремленный худенький мальчишка с вечно спутанными темными волосами и глазами цвета шоколада осуществит мечту. Даже несмотря на то, что тогда он еще не бывал дальше Оксфорда, а его отец, дед и все поколения семьи до них рождались, работали и умирали в Блейкли.

В какой‑то момент показалось, что Финну придется отказаться от амбициозных планов. Беременная сестра и отец‑алкоголик привязали его к одному месту, требуя постоянного внимания. Тем временем Алекс – восходящая звезда модельного бизнеса – отправилась колесить по свету. Какое отторжение должны были вызывать у Финна ее образ жизни и она сама!

Алекс часто задавалась вопросом, не это ли толкнуло его на предательство, заставило ударить в спину, когда она была наиболее уязвима? Деньги, которые Финн получил за те фотографии, купили ему свободу. И посмотрите, как удачно он ею распорядился! Интересно, задумывается ли Финн хотя бы иногда, что оплатил свое благополучие счастьем юной девушки? Или считает, что восстановил справедливость для многих поколений своих предков, состоявших в услужении у семьи Бомон?

«Выдохни, – приказала себе Алекс. – Прекрати мусолить давнишние переживания. Сконцентрируйся на работе».

Она стала Александрой достаточно давно, чтобы научиться забывать, что когда‑то была Лолой. Сейчас это умение приобрело особую ценность. Если Алекс сумеет отключиться от прошлого, у нее не будет повода думать, зачем она понадобилась Финну и как он ее разыскал.

– Я Кейтлин, ваш ассистент, – представилась хорошенькая темноволосая девушка. – Моя начальница просила обговорить с вами стратегию кампании, чтобы вы полностью вошли в курс до того, как начнется беготня. Сейчас вам удобно?

Александра взглянула на свои аккуратные, упорядоченные записи – привычный способ вернуть самообладание. Она не сразу поняла, почему ее услуги понадобились так срочно. Пенелопа, травмированная глава пиар‑отдела, подготовила компетентную команду и отлично организовала работу. Когда Алекс в первый раз просматривала ее планы, казалось, что задача сводится к простому следованию инструкциям. Зачем нанимать специалиста и платить внушительный гонорар за работу, которую мог выполнить любой сотрудник? Размышляя об этом, Алекс укрепилась в подозрении, что Финн хотел наглядно продемонстрировать ей, как переменилось их положение в жизни.

Однако, чем внимательнее она вчитывалась, тем отчетливее понимала, что план Пенелопы сработает только в том случае, если кто‑то на месте событий будет вносить необходимые коррективы. Для координации прессы с колес действительно нужен был опытный человек. С одной стороны, все внештатные специалисты агентства Алекс обладали таким опытом. С другой – теперь она видела, что Финну и правда нужна помощь со стороны. Поскольку ей не слишком верилось, что он подстроил несчастный случай с Пенелопой, оставалось предположить, что в замок Александру привело стечение обстоятельств. Хотя вопрос, как Финн ее выследил, пока оставался без ответа.

Это беспокоило молодую женщину. Если Финн смог ее разыскать, смогут и журналисты, которые время от времени возвращались к истории краха семьи Бомон.

– Вечером в четверг состоятся пресс‑конференция и вечеринка для журналистов, местных чиновников и ВИП‑гостей. – Кейтлин подвинула кресло к столу Алекс и взялась за компьютерную мышку, чтобы открыть файл. – Замок будет работать в тестовом режиме в течение двух недель. 24 декабря мы устроим открытие с банкетом, куда пригласим партнеров, поставщиков, жителей окрестных деревень. Всех, другими словами.

«С открытием поместья возродится традиция рождественских праздников», – прочитала Алекс, стараясь дышать как можно глубже и ровнее. Сердце гулко стучало, ладони стали влажными. 24 декабря в Блейкли праздновали не только Рождество Христово, но и день ее рождения. Когда Алекс была ребенком, с утра в замке устраивался роскошный детский праздник, а вечером она сновала между танцующими, флиртующими взрослыми, тайком прикладываясь к шампанскому. Никому даже в голову не приходило отправлять ее в постель. Вместо этого маленькую принцессу целовали и баловали, пока она не засыпала где придется, чтобы рождественским утром проснуться на диванчике, укрытой чьим‑нибудь пиджаком.

С годами два торжества слились в одно, тем более подростки из окружения Алекс чувствовали себя вполне комфортно в атмосфере пронизанного сексом взрослого гламура. Или, по крайней мере, убедительно имитировали раннюю зрелость, как она сама. Так продолжалось до восемнадцатилетия Алекс, когда ее иллюзорный мир на несколько восхитительных часов стал реальным, прежде чем разрушиться до основания.

Она старалась дышать размеренно, словно наполняя грудь спокойствием, которое замедляло пульс и очищало мысли. Но воздух вставал в горле комом. «Я не справлюсь, – думала Алекс, пока паника штурмовала выстроенные ею стены – массивные, покрытые шиповником и плющом, готовые отразить любого захватчика. – Мне нельзя здесь быть». Вот только выбора Финн ей не оставил. Алекс должна была остаться и справиться, потому что бегство грозило разоблачением.

Поймав себя на мысли о бегстве, Алекс рассердилась. Она стала сильной, ничто и никто больше ее не ранит. Дни рождения в Блейкли ушли в прошлое, и она не собиралась о них напоминать. Финну не победить – ни тогда, ни сейчас. В доказательство она сделает все возможное, чтобы открытие поместья для публики прошло идеально.

Постепенно сердцебиение пришло в норму, эмоции утихли, и Алекс недрогнувшей рукой написала в блокноте: «Посмотреть список приглашенных на рождественскую вечеринку».

– Что дальше? – спросила она у Кейтлин.

Обсуждение заняло все время, оставшееся от первой половины дня. Женщины пообедали вдвоем за рабочим столом, доведя список задач до удовлетворительной, с точки зрения Алекс, длины. Загрузив себя делами, она могла забыть, что когда‑то рождественская ночь имела для нее особое значение.

Как обычно, Алекс потеряла счет времени и опомнилась, лишь когда за окном сгустились сумерки. Большая часть столов уже пустовала, несколько оставшихся сотрудников собирались уходить. Алекс потянулась, радуясь, что работа все‑таки обещает быть интересной. Она не хотела давать Финну ни малейшего повода для недовольства или критики. Теперь у него было достаточно влияния, чтобы поставить под сомнение ее репутацию и потопить агентство. Когда‑то Алекс считала, что Финн не способен на подлость, но с тех пор жизнь многому ее научила.

– Я ухожу. – Кейтлин, уже с сумочкой на плече, остановилась возле стола. – Тебе еще что‑нибудь нужно?

– Нет, спасибо. Ты очень помогла. – Алекс обвела взглядом сверкающий новизной офис. – Компания перебралась сюда недавно?

– Финн живет в Блейкли с лета, а мы переехали в октябре. Контора в Лондоне тоже работает, но скоро там останутся только сотрудники с большими семьями, которым тяжело ездить в поместье и обратно. Остальные разместились здесь или поблизости. Финн переделал старую мельницу в дом на несколько квартир. Кто‑то снимает жилье в деревне, а большинство, включая меня, в Рединге. Не все из нас готовы отказаться от городских благ.

– Даже если так, я потрясена, что столько людей решились последовать за Финном в относительную глушь.

– Он нас вдохновляет, мы разделяем его этические принципы. Я бы ни на что не променяла эту работу.

– Приятно слышать. Мы в «Хоук» ценим верность. – Мужской голос заставил Алекс вздрогнуть.

На сей раз сердце Александры пустилось вскачь не от того, что Финн появился так неожиданно. Куда больше ее взволновали две маленькие девочки в школьных формах, которых он держал за руки. Алекс и в голову не приходило, что у Финна могли быть дети. Неужели он не только крепко встал на ноги, заработал деньги, купил ее старый дом, но и создал семью? Иными словами, приобрел все, что она безвозвратно потеряла?

На дилетантский взгляд бездетной Алекс, старшей девочке было девять лет, младшей – примерно пять. Они напоминали Финна: те же непослушные темные волосы, те же темные глаза.

– Это же Спящая красавица! – Младшая указала сестре на Александру. – Смотри, Саффи, к нам приехала принцесса с картины!

Финн ухмыльнулся, поймав изумленный взгляд Алекс. Похоже, эта леди все‑таки умела удивляться.

– Алекс. – Новое имя Лолы никак не ложилось на язык. – Хочу представить моих племянниц, Саффрон и Скарлетт. Девочки, это Алекс. Она временно работает со мной.

– Нет, дядя Финн. – Скарлетт требовательно дернула его за рукав. – Это замаскированная принцесса.

«Устами младенца глаголет истина», – подумала Александра, а вслух неуверенно проговорила:

– Очень приятно. Но, боюсь, произошла путаница. Я совсем не принцесса, хотя польщена, что меня за нее приняли.

– Неправда, ты принцесса! – стояла на своем Скарлетт.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, Скарлетт, – вмешалась Кейтлин. – Картину, где Блейкли изобразили замком Спящей красавицы. Алекс и правда немного на нее похожа.

Щеки Александры слегка порозовели. Финн был уверен, что она прекрасно помнит полотно Россетти из принадлежавшей семье Бомон коллекции прерафаэлитов. Художнику позировала ее прапрабабушка, такая же свободная нравом. Финну вдруг стало интересно, что бы подумала про Алекс роковая красавица поздней Викторианской эпохи? Узнала бы знакомые черты в элегантной, бесстрастной женщине, сидящей в офисном кресле так, словно родилась эффективным менеджером? Финн узнавал с трудом и все время боролся с ощущением, что Александра Давенпорт – именно та, за кого себя выдает.

– Поверю вам на слово, я ничего такого не замечал, – сказал он, сжалившись над Алекс, хотя на самом деле сходство было поразительным. – Тебе пора идти, Кейтлин, иначе упустишь последний автобус.

– С каких пор здесь ходят автобусы? – спросила Алекс, проводив темноволосую ассистентку глазами.

– Если я прошу сотрудников последовать за мной в глушь, моя обязанность – обеспечить им максимум комфорта. Маршрутка ходит отсюда до привокзальной площади Рединга несколько раз в день. Ею пользуются не только мои сотрудники, но и жители деревни.

– Ты прямо сэр Галахад. Спешишь на помощь людям с рабочими местами, автобусами и программой реновации наперевес.

Лицо и тон Алекс не выдали намерения уколоть его, но Финн почувствовал спрятанные шипы. Ситуация нервировала ее больше, чем она позволяла себе показать. Финн вздохнул с облегчением. Ему казалось ненормальным, что кто‑то мог оставаться таким благостным при лобовом столкновении с неприятным прошлым.

– Жители деревни, должно быть, очень тебе благодарны.

– Бог свидетель, они заслужили сэра Галахада после небрежного управления Бомонов и десяти лет полной заброшенности.

Ответный укол Финна получился более ощутимым, он испытал удовлетворение, увидев, как Алекс поморщилась. Бомонам льстил статус хозяев обширного поместья, но люди, которые жили и работали на земле, их интересовали мало.

Хотя Блейкли находился в благополучном, хорошо обжитом графстве, деревня относилась к самым труднодоступным и малонаселенным его уголкам. Извилистые проселочные дороги и Чилтернские холмы заставляли путников накручивать лишние километры пешком или на автомобиле, а общественный транспорт туда вообще не ходил. Кроме того, больше половины деревенских домов принадлежало замку, где работы для жителей становилось все меньше и меньше.

– Местные рады, что сотрудники «Хоук» перебираются жить в Блейкли. У лавочников появилась новая клиентура, есть резон снова открыть школу. Впервые за долгое время моя деревня дышит полной грудью.

– Твоя деревня? Быстро же ты вошел в роль лорда.

«Еще один укол, – подумал Финн. – Интересно!»

– Закончила на сегодня? Девочки готовы ужинать, а мне нужно показать тебе, где ты будешь жить.

– Дел еще много, я еще вечером ими позанимаюсь. – Алекс закрыла ноутбук и положила его в сумку. – Слушай, если до вокзала ходят автобусы, я могу вернуться в Лондон. Избавлю тебя от необходимости искать мне угол.

– Разместить тебя здесь не проблема, а дорога до Лондона займет примерно четыре часа. Ты готова потерять столько времени, лишь бы не оставаться на ночь в Блейкли?

– Не хочу доставлять неудобства. – Алекс отвела глаза, укрепив Финна в мысли, что перспектива ночевать в окружении своего прошлого не вызывает у нее энтузиазма.

– Ты будешь нужна нам здесь по вечерам и в выходные до Рождества. Весь смысл контракта в том, чтобы консультант находился на месте событий. Если тебя это не устраивает, можешь отказаться выполнять обязательства и уехать.

Финн подпустил в тон едва уловимую нотку угрозы, скрывая сомнения, мучившие его весь день. Не лучше ли было последовать совету Алекс и согласиться на одного из ее внештатников, которого она при необходимости сможет консультировать из Лондона? Финн хотел встретиться с ней в Блейкли, чтобы разобраться с прошлым, но эта женщина ничем не напоминала прежнюю Лолу. Она была незнакомкой.

Он собрал всю решимость в кулак. Перед ним стояла задача обеспечить племянницам стабильность и безопасность, которых они до сих пор были лишены. «Хоук» приносил много денег, но значительную часть доходов Финн реинвестировал в компанию или жертвовал в свой благотворительный фонд. Чтобы затраты на Блейкли окупились, ему нужно было привлечь к открытию лучших специалистов. Опыт Алекс в пиаре и детальное знакомство с замком делали ее лучшей, и Финн собирался этим воспользоваться вне зависимости от того, нравился ей такой расклад или нет.

– Я никогда не отказывалась от обязательств, Финн, – сказала она решительно. – Желание клиента – закон. Если ты настаиваешь, я останусь здесь.

– Тогда пойдем. – Финн устало потер подбородок, ощутив под пальцами щетину.

Шагая впереди с девочками, он прислушивался к стуку каблуков Алекс у себя за спиной и думал, верно ли поступил, вызвав в Блейкли последнюю из рода Бомон. В любом случае ситуацию следовало жестко контролировать. Теперь Финн был боссом – чем раньше Алекс это осознает, чем лучше.

Глава 4

Замок доминировал над притихшим, погруженным в сумрак поместьем. Когда Финн и Алекс вышли из офиса, она отвела глаза, словно не желая видеть знакомые очертания на фоне темного зимнего неба. Ему подумалось, что возвращение домой произвело на нее большее впечатление, чем казалось со стороны. Девочки побежали вперед по дорожке, не замечая, что атмосфера между взрослыми холоднее, чем стылый вечерний воздух.

– Как думаешь, снег пойдет? – Алекс посмотрела на клубящиеся облака.

– Еще рано.

– Он уже выпадал в это время. Помнишь тот год… – Она осеклась, не закончив фразу.

Финн помнил. Снежки, санки, уроки катания на лыжах, которые ему давала Лола, горячий шоколад на кухне. Они тогда были совсем детьми, не старше Саффи, и снег все еще казался им гипнотически притягательным.

– Кейтлин сказала, ты переделал под апартаменты старую мельницу. – Прошла минута, прежде чем Алекс решилась нарушить заряженную воспоминаниями тишину. – Устроишь меня там?

Финн пребывал в легком смятении. Когда он решал, куда поселить Алекс, ему казалось, что им руководят практические соображения. Но с каждым шагом он все сильнее сомневался в собственном благоразумии.

– На мельнице все занято, но это не единственное здание, которое мы реконструировали. Из амбаров сделали что‑то вроде студенческих хостелов, чтобы городские школьники могли проводить каникулы на природе – ходить в походы, учиться ориентированию, строить шалаши.

Губы Алекс дрогнули в усмешке – настоящей, совсем как у той девушки, которую Финн когда‑то знал. Его сердце на долю секунды сбилось с ритма.

– Я буду жить в хостеле?

– Я просто привел пример. Еще мы отремонтировали старые коттеджи на территории поместья, чтобы сдавать их отдыхающим.

– Ты имеешь в виду Охотничью избушку, Вдовий домик и…

– Коттедж Садовника, да.

– Ты решил поселить меня в своем старом доме.

– Он самый маленький из всех, но вряд ли тебе будет тесно. В конце концов, мы много лет жили там вчетвером. И не волнуйся, домик сильно изменился с тех пор, как ты видела его в последний раз. Тебе не придется мириться со странным вкусом мамы в выборе обоев или пользоваться диваном, на котором имел обыкновение отключаться мой отец.

– Я не о том… – Алекс сделала паузу и перешла на энергичный деловой тон. – На самом деле это шикарно. Я наснимаю видео для социальных сетей, а в выходной сделаю большой репортаж о дне, проведенном в Блейкли. Завтрак в кафе, прогулка по парку и все в этом духе. Размещать прессу в коттеджах для отдыхающих – дельная идея. Остальные домики, если они еще не забронированы, можно предложить моим знакомым журналистам и блогерам‑инфлюенсерам.

– Приглашай кого хочешь, бронирование будет доступно только после Нового года. Девочки, не отходите далеко!

По глазам Алекс он понял, что ей любопытно, как племянницы оказались на его попечении. Но прежде чем она успела задать вопрос, девочки прибежали обратно и до самых дверей коттеджа Садовника крутились около взрослых, споря, правда ли Скарлетт видела в лесу зайца, или ей показалось.

– Ничего не изменилось, – мягко сказала Алекс, когда фонарь с фотоэлементом осветил дворик.

Финн резко вдохнул морозный воздух. Снаружи все действительно осталось по‑прежнему. Его отец даже в худшие времена поддерживал внешний вид дома в безупречном состоянии. Никто бы не догадался, что за респектабельным фасадом живет деспотичный алкоголик.

При виде своего старого дома Финн всегда чувствовал себя так, словно его ударили под дых. Он думал, что после покупки Блейкли призраки перестанут тревожить его, но некоторые из них стали еще более настойчивыми.

– Я поменял окна и ограду, а в саду еще работы невпроворот. – Финн бросил взгляд на девочек, убеждаясь, что до них не донесутся его следующие слова. – Под конец папа перестал даже притворяться, что он хороший хозяин. Тут не осталось никого, кто мог бы его осудить. Дом выглядел запущенным, когда я сюда вернулся.

– Когда умер твой отец?

Алекс заговорила тише – должно быть, заметила, что Финн беспокоится, как бы девочки не услышали лишнего. Он вспомнил, с каким сочувствием она всегда относилась к его семейной ситуации. Лола Бомон была единственным посторонним человеком, который знал всю правду. Даже сейчас в их общении сохранилась странная свобода: Финн не ощущал потребности подбирать слова или приглаживать факты.

– Два года назад. Он не хотел покидать коттедж, не позволял нанять ему помощников. Оставлял продукты, которые я для него заказывал, гнить на крыльце под дождем. Умер так же, как жил – тяжело, но на своих условиях.

Финн замолчал, осознав, что еще никому не говорил этого вслух.

– Мне жаль, – сказала Алекс. – А твоя сестра? Она сейчас здесь? Это же ее дочери, насколько я понимаю.

Но Финн уже рассказал и показал ей слишком много. Сестра и ее поступки относились к темам, которыми он пока не был готов поделиться. Хотя понимал, что рано или поздно ему придется объяснить Алекс, что произошло.

– Вот ключ. Чемодан должен ждать тебя внутри.

Алекс уловила намек. Только когда интимность, которую создают общие воспоминания, исчезла, Финн осознал, как скучал по таким разговорам.

– Ясно. Горячая вода есть?

– Если нет, в кухне лежит памятка с инструкциями.

– А какая‑нибудь еда там есть? Я приехала прямо из аэропорта, не успела собрать сухой паек.

Алекс выглядела немного смущенной, словно обычно приезжала к клиентам с запасом еды на неделю. Финн не исключал, что так оно и было.

Он поморщился. Приезд Алекс подтвердили лишь накануне вечером – вместе с ее чемоданом в коттедж успели закинуть постельное белье и полотенца, но холодильник и кухонные шкафы были пусты. Увидевшись с Алекс после десяти лет разлуки, Финн так разволновался, что попросту забыл попросить ассистентку чем‑нибудь их заполнить.

– Мы собираемся оставлять корзинки с продуктами, чтобы гости могли перекусить с дороги, но пока не начали. Извини.

– Ага. – Она открыла органайзер, улыбнувшись Финну быстрой деловой улыбкой незнакомой ему женщины. – Поинтересоваться корзинками. Поверь мне, если я буду приглашать блогеров, оформление корзинок должно быть суперфотогеничным. Не волнуйся, я займусь вопросом.

– Отлично. – Это была эффективность, за которую Финн ее нанял.

– Веди девочек ужинать. – Алекс положила ключ в карман. – Я схожу в деревенский магазин.

– Он закрылся в шесть.

– А паб?

Она прикусила губу, и Финн понял, почему эта идея вызвала колебания. Если Лолу Бомон и могли где‑то узнать, то только в пабе, где много лет подряд собирались местные старожилы, знавшие ее с пеленок.

– По понедельникам там не готовят. Слушай, я допустил промашку и должен ее исправить. Приходи на ужин в замок, я что‑нибудь приготовлю.

Финн захотел забрать эти слова обратно, как только закончил произносить. Слишком много всего происходило слишком быстро. Финн хотел поговорить с ней по душам, но не сегодня, потому что все еще пытался определить для себя, кто такая Алекс. Вероятно, она разделяла его сомнения, потому что сразу отступила – от него и от его приглашения.

– Это совсем не обязательно.

– В противном случае тебе придется ужинать водой. Насколько я знаю, в коттедже даже чайных пакетиков нет.

– Готовить специально для меня – перебор. Честно, день был долгим, и мне еще о многом нужно подумать. Как‑нибудь протяну до утра. Не хочу доставлять тебе неприятности.

– Однажды ты сказала, что неприятность – твое второе имя.

– Скорее, семейное клеймо. Я стараюсь избегать ситуаций, в которых оно могло бы напомнить о себе.

Финн посмотрел в знакомое лицо, теперь принадлежащее незнакомой женщине. Он видел те же миндалевидные серые глаза, высокие скулы, полные губы, узнавал целеустремленность во взгляде. Но искра, которая делала Лолу неотразимой, погасла. Финн не знал, исчезла ли она совсем или тлела где‑то глубоко, ожидая шанса разгореться снова. На миг его охватило желание это выяснить, заключить красивую, но безжизненную женщину в объятия и целовать, пока она не оживет.

– Дядя Финн, я есть хочу!

Пришла его очередь сделать шаг назад и поблагодарить холодный зимний ветер за своевременное пробуждение от морока. Он не мог поверить, что едва не поцеловал Лолу – или Александру. Личная связь с любой из них была ужасной идеей. Особенно если вспомнить, как все обернулось в прошлый раз.

К тому же сейчас рядом крутились девочки, на чью долю выпало уже достаточно испытаний. Финн обещал им, что отныне их жизнь станет полной любви, устойчивой, надежной, а себе поклялся не вводить в жизнь племянниц случайных женщин.

– Прости, Скарлетт. Я пытаюсь убедить Алекс поужинать с нами. Я забыл купить ей продукты.

– Да, и она сможет увидеть картину! – обрадовалась Скарлетт.

Финн заметил, что Саффрон идея пришлась не по душе. Ему было больно смотреть на мрачное детское личико с плотно сжатыми губами. И он удивился, перехватив понимающий, сочувственный взгляд, который Алекс бросила на старшую девочку.

– Я очень устала сегодня, поэтому, если никто не возражает, всего лишь займу у вас немного хлеба, молока и сыра. А картину обязательно посмотрю в другой раз.

По пути обратно к замку Финн прислушивался к болтовне Скарлетт и не сразу заметил, что в нескольких шагах позади Алекс пытается разговорить Саффрон. Девочка, трудно сходившаяся с чужими людьми, не отвечала, но держалась уже не так напряженно. Финну даже показалось, что он видел на лице старшей племянницы мимолетную улыбку. Значит, Алекс все еще умела очаровывать, когда хотела. Финна захлестнуло абсурдное чувство благодарности за то, что она пытается подобрать ключи к колючке Саффрон.

Осторожные повадки девочки, ее манера отводить глаза и чуть нахохливаться всегда казались ему знакомыми. В детстве Алекс вела себя точно так же в редких случаях, когда не играла роль яркой наследницы рода Бомон, навязанную ей окружением.

Финн в любом случае сделал бы все, чтобы защитить племянниц. Но сейчас он впервые подумал, что решение взять их под опеку было спровоцировано предупреждающими знаками в поведении Саффрон.

Ему не удалось защитить Лолу – ни от последствий эгоизма ее родителей, ни от роли, которую сыграла в несчастьях девушки его семья. Он слишком погряз в собственных горьких переживаниях, чтобы помочь ей, когда она пришла за ответами и поддержкой. Финн так стремился любой ценой уберечь Саффи, потому что знал, какими будут последствия, если он снова потерпит неудачу.

Финн искал Лолу много лет, не зная, чего боится больше – найти ее сломленной и одинокой или выяснить, что она продолжает жить со свойственной Бомонам беспечностью, даже не думая о хаосе, который оставила позади. Теперь он осознал, что истинной причиной поисков было желание все исправить, но засомневался, возможно ли это. Она стала другим человеком, выстроила новую жизнь, а он взял на себя заботу о двух маленьких девочках. Может, стоило оставить прошлое в покое и двигаться дальше, потому что Лола исчезла, а Алекс была ему совсем чужой.

– Если Лоран сделает предложение, моя подруга Эмилия станет настоящей принцессой. Точнее, эрцгерцогиней, но называть ее будут принцесса Эмилия.

– Она правда не знала, кто он, когда его встретила? – Темные глаза Саффрон расширились от удивления. – Совсем как в сказке.

Алекс видела, что Финн наблюдает за ними с куда более мягким выражением, чем то, которое носил на лице весь день. Он действительно души не чаял в своих племянницах. Способность любить и заботиться о любимых всегда была ему свойственна – поэтому Алекс так и не смогла понять, что заставило Финна так с ней поступить, продать за тридцать сребреников. Да, тогда он отчаянно нуждался в деньгах, и все же откровенная подлость никак не вязалась с его характером.

Она пыталась найти у него ответы, путь из темного лабиринта, пленницей которого оказалась. Вместо утешения Финн окатил ее холодной яростью. Он был последним, кто предал ее доверие, и Алекс поклялась себе сделать все возможное, чтобы последним он и остался. Хотя застарелая рана тревожила сердце, наполняла рот горечью, она не собиралась давать волю оскорбленным чувствам. Ни здесь, ни сейчас, никогда. И уже тем более не при девочках, которые были неповинны в грехах своего дяди.

– Ты права. – Алекс с усилием улыбнулась Саффи. – После свадьбы Эмилия будет жить в замке, совсем как ты.

Жизнь в замке не могла считаться показателем счастья, это Алекс знала, как никто другой. Оставалось надеяться, что проклятие Бомонов умерло вместе с ними.

– Я не принцесса, – грустно вздохнула Саффрон. – Они красивые.

– Некоторые – да. Но настоящей принцессу делает доброе сердце и готовность сражаться за справедливость.

Алекс решила не торопиться говорить Саффи, что она хорошенькая. Это не было бы ложью, просто Лолу Бомон с детства убеждали, что молодость и красота – единственные достоинства женщины, которые заслуживают внимания. Алекс не хотела засорять ерундой мозги еще одной девочки из Блейкли.

Ободряюще улыбнувшись Саффрон, Алекс подняла взгляд на замок и постаралась подавить всплеск паники. Голос страха твердил, что это плохая идея, что она еще не готова. Но как к такому вообще можно подготовиться?

Впрочем, готова или нет, Алекс находилась здесь – вместе с человеком, чей пинок окончательно выбросил ее из Блейкли и прежней жизни. Нельзя было поддаваться на обаятельную улыбку Финна, тепло в его темных глазах, трогательное отношение к племянницам. Все это обман. Единственным, чем Алекс могла защититься, оставалась работа, которая всегда помогала отвлечься и заблокировать лишние эмоции. А в данный момент ее главной задачей было взять продукты и убраться из замка.

Как бы Алекс себя ни настраивала, сердце забилось быстрее, тоскливо заныло, когда они прошли через незаметную калитку к кладовым, а оттуда по хорошо утоптанной тропе к кухне – сердцу замка. Родители Алекс туда не заходили, разве что отец, вспомнив детство, прокрадывался за куском горячего пирога. Отчасти поэтому кухня, которой руководила миссис Аткинсон, стала для юной аристократки надежным теплым убежищем. Повариха следила, чтобы она сделала уроки и легла спать в приличное время, что доставляло Алекс странное удовольствие.

– Миссис Аткинсон все еще здесь? – вполголоса спросила она у Финна. Алекс не хотела случайно подсказать девочкам, что уже бывала в Блейкли и когда‑то дружила с их дядей.

– Нет. Вся прислуга уволилась после того случая.

«Тот случай, – подумала Алекс. – Два слова, которые суммируют крушение моего мира».

– Я пытался уговорить ее вернуться и взять на себя управление кафе, но она не соблазнилась. Насколько я понял, для нее тут многовато призраков.

Алекс обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, она не рисковала наткнуться на человека, который бы точно ее узнал. С другой – на удивление глубоко сожалела, что не сможет повидаться с одним из очень немногих людей, кто видел в ней нормального ребенка, а не скороспелую инженю или безбашенную девчонку‑сорванца.

– Ее выпечка стала местной легендой, но миссис Аткинсон отказывалась раскрывать рецепты. С ней на кухне твоему кафе был бы гарантирован успех.

Обычно Алекс избегала разговоров ни о чем, но болтовня помогала успокаивать нервы, которые звенели все сильнее с каждым шагом. Внутри ничего, по сути, не изменилось. Кухня сияла свежей побелкой, но деревянные шкафы, широкая плита и стол, за которым она обедала, рисовала, а иногда и плакала, создавали ощущение, что Алекс приехала сюда на машине времени.

Ей казалось несправедливым испытывать горечь, она должна была радоваться, что за родовым гнездом так хорошо смотрят. Но почему Блейкли вернул к жизни именно Финн? И почему ему так хотелось сделать ее свидетельницей его успеха? От Финна зависело все – гонорар Алекс, репутация ее фирмы и даже сегодняшний ужин. «Ничто не имеет значения, – повторила она себе заученную мантру. – Все это меня не касается». Вот только мантра не желала работать здесь, в окружении прошлого.

Финн снял зимнюю куртку, оставшись в джинсах и кашемировой водолазке. Он возмужал, заматерел за эти годы. Гибкий узкобедрый мальчишка превратился в крепкого мужчину, хотя взгляд остался таким же пристальным, а волосы так же падали на глаза.

На предательское мгновение что‑то обожгло Алекс изнутри – то ли внезапное оживление сердца, то ли проснувшееся после долгой спячки сексуальное влечение. Но она решительно оттолкнула неуместные чувства. Разве не этот мужчина нанес ей рану, которую пришлось залечивать так долго?

Алекс решила, что отныне их с Финном будет связывать только работа. Никаких уютных прогулок по парку, погружений в общие воспоминания или пестований родственной души в маленьких девочках. В таких вещах таилась опасность. Если приходить в замок только по долгу службы и придерживаться правил, она переживет нынешний кризис так же, как пережила предыдущие. Главным правилом было не забывать, кто такой Финн Хоукин и что он ей сделал.

Глава 5

Финн удовлетворенно оглядел заполненный людьми зал. Журналисты, блогеры, представители местной администрации, несколько звезд – все они снова собрались в Блейкли, потому что он так захотел.

Он прекрасно знал, что многие лишь косвенно интересуются его компанией, парком для активного отдыха, возрождением английской деревни и возможностью познакомить городских детей с природой. Они приехали сюда, чтобы войти в легендарный бальный зал Блейкли и ощутить себя преемниками поколений блестящей светской молодежи, которая танцевала, флиртовала, соблазняла и изменяла под этими сводами.

Иногда по ночам Финн заходил в зал – ему чудилось, что он слышит шорох дорогих тканей, видит краем глаза движение нарядных фигур. Каждая эпоха взращивала своих потрясателей устоев, и всех их притягивало в Блейкли. Но с этим покончено. Новый владелец, чей стиль управления мог показаться слишком скучным и праведным, собирался заложить традиции, которые охватывали больше разных людей и ломали меньше судеб.

– Финн, вот ты где!

Алекс довела образ эффективного менеджера почти до совершенства. Финн сомневался, что она ухитрилась потерять где‑то хороший вкус и чувство стиля, но сегодня ничто не выдавало в ней модницу. Алекс выбрала серое платье средней длины с пиджаком в тон, закрутила волосы в тугой пучок, нацепила на нос очки в черной оправе и походила скорее на библиотекаршу, чем на участницу престижного светского приема.

Финн догадался, что унылое обличье тщательно продумано. Если Алекс могли разоблачить, то только здесь и сейчас, в ее родном доме, кишащем представителями прессы. Не в первый раз Финн призадумался, правильно ли поступил, заманив ее в Блейкли. Однако на сей раз его волновали не собственные переживания, а сохранение инкогнито Алекс. В конце концов, разве сам он не узнал ее с одного взгляда? С другой стороны, Финн знал ее лучше, чем кто бы то ни было.

Алекс деликатно подтолкнула к нему миниатюрную женщину.

– Позволь представить тебе Исму Сайед. Она ведет популярный блог о путешествиях.

– Очень приятно. – Финн улыбнулся. – Надеюсь, вам у нас нравится.

– О да! Финн, расскажите, каково это – вернуться домой? Вы же выросли в Блейкли, я правильно понимаю?

– Здесь жили многие поколения моей семьи, – согласился Финн, который не намеревался делать из этого секрет.

– Но не в замке, верно? Как Бомоны отнеслись к тому, что садовник стал владельцем их поместья?

Финн скорее почувствовал, чем увидел, как напряглась стоявшая чуть позади него Алекс.

– У меня не было возможности обсудить это с ними. Я надеюсь, они порадуются, узнав, что поместье попало в руки человека, который крепко связан с этим местом и любит его.

– Лорд Бомон умер, не оставив наследников мужского пола. Но что насчет леди Бомон и Лолы? Вы не знаете, как сложилась их жизнь?

Ложь давалась Финну нелегко, но он пригласил Алекс не для того, чтобы выдать на растерзание журналистам. Пригрозив таким исходом несколькими днями раньше, он лишь пытался убедить ее остаться в Блейкли.

– Насколько мне известно, леди Бомон уехала в Калифорнию. О Лоле я уже много лет ничего не знаю.

– Я слышала, вы возрождаете знаменитый рождественский праздник?

– Это традиция Блейкли.

– По‑вашему, это разумно? Последний бал закончился гибелью любовницы лорда Бомона, на семью свалилось столько несчастий…

Подавив желание обернуться к Алекс, Финн сосредоточил весь свой шарм на журналистке.

– Для Блейкли наступила новая эра, и праздник должен это отразить. Мы планируем общее торжество с выступлением школьного хора и соблюдением местных рождественских обычаев. У вас уже была возможность осмотреть замок? Он почти весь открыт для посещения – от помещений для прислуги до комнаты, где Елизавета I, по слухам, принимала тайного любовника. Все осталось в том же виде, что и четыреста с лишним лет назад.

– Блейкли знаменит любовными авантюрами. – Исма подняла телефон повыше, готовая записать каждое слово. – Скажите, местные жители знали, что происходит на вечеринках Бомонов? Говорят, здесь устраивались настоящие оргии, гости принимали наркотики и менялись женами в то время, а владельцы поместья оплачивали излишества взятыми в долг деньгами. Вы можете это подтвердить? А информацию, что у Лолы был роман с кем‑то из прислуги?

Финн напрягся, хотя предполагал, что репортеры снова возьмут этот след. Десяти лет не хватило, чтобы изгладить из их памяти шокирующую гибель модели – жены поп‑звезды – во время рождественского праздника в Блейкли.

На Рождество в замке всегда собиралась пестрая компания аристократов, второстепенных членов королевских семей, актеров, музыкантов – сплошь красивых, богатых и знаменитых. Когда стало известно, что погибшая была любовницей лорда Бомона, а его жена крутила роман с молодым певцом, разгорелся эпический скандал. Вслед за сюжетами о пороках лорда на поверхность выплыли истории о его долгах. Поняв, что разорение неминуемо, Бомон застрелился. Вдова сбежала в Америку с любовником, оставив дочь в одиночку разбираться с долгами, неудобными вопросами и втоптанной в грязь репутацией.

Лола, которая успела сделать себе имя в модельном бизнесе, еще могла обернуть ситуацию в свою пользу, подняться на волне интереса к семье, сохранив и влиятельных друзей, и рекламные контракты. Но в этот момент в прессу попали фотографии, которые предназначались не для публики, а только для Финна.

Странно, что никто и глазом не вел, когда изображения Лолы Бомон в крохотном бикини появлялись в журналах или на уличных щитах. Это считалось искусством. Но личные фото примерно такой же степени обнаженности были восприняты как порнография.

Снимки Лолы обсуждали везде – на страницах печатных изданий, в ток‑шоу и дискуссионных клубах. Грехи отцов тяжелым грузом ложились на хрупкие девичьи плечи. Лолу сделали символом потребительского отношения к жизни, оплаченных чужим потом излишеств и всего остального, что довело мир до кризиса.

Если бы личность человека, слившего фотографии в прессу, оставалась тайной, Лола могла бы выбрать борьбу, а не бегство. Но доступ к ним имел только Финн.

Он посмотрел на Алекс, которая стояла рядом с журналисткой с непроницаемым выражением лица, словно разговоры о Бомонах ее не касались. Перемены явно зашли дальше имени – Лола стала другой женщиной, настолько закрытой, что никто не мог угадать, о чем она думает.

– Честно говоря, я не обращал особого внимания на то, что происходило в замке, – ответил он Исме. – Я был сфокусирован на собственном будущем.

Алекс вышла из транса и повернулась к репортерше, излучая доброжелательный профессионализм. «Неужели ей действительно все равно?» – подумал Финн. С другой стороны, она не просила ставить ее в такое положение, а оказалась в ловушке по его воле. Финн не имел права осуждать Алекс за методы, которые она использовала, чтобы выбраться.

– Исма, я бы хотела познакомить тебя с Дезире. Она собирается писать книгу о путешествиях. Я посоветовала ей спросить твоего совета. Спасибо, Финн.

Оставшись в одиночестве, Финн взял со стола бокал вина и осушил его одним глотком. У него еще не было возможности поговорить с Алекс о тех фотографиях, заставить ее выслушать объяснения. Десять лет назад Финн так разозлился и обиделся на обвинение в предательстве, что не сумел понять отчаяние Лолы, узнавшей, что весь ее мир выстроен на лжи. Она имела основания предположить, что и он ее обманывал. Момент, когда ущерб еще можно было свести к минимуму, давно прошел, но сказать правду никогда не поздно.

Финн нашел глазами Алекс. Представив Исму красавице в ярком комбинезоне, она отошла в сторонку и оттуда следила, чтобы все гости получали удовольствие от вечера и общались с нужными людьми. Алекс выбрала безупречный камуфляж – приглашенные обращали на нее внимание, только когда им требовалось содействие или дополнительная информация.

Секрет крылся не в очках, они не могли спрятать обрамленные длинными ресницами серые глаза, форма которых создавала ощущение, что Алекс постоянно посмеивается над понятной ей одной шуткой. Строгая прическа не маскировала здоровый блеск волос, а скучный серый костюм – изгибы и округлости стройной фигуры.

Внешне Алекс была и осталась красавицей, невидимкой в толпе ее делало отсутствие внутреннего света, оживления, заразительной энергии и тепла.

Но Финн видел ее. И тогда, и сейчас.

Алекс выдохнула и огляделась. Все шло по плану. Украшенный к Рождеству бальный зал переливался гирляндами, большая нарядная елка занимала почетное место в дальнем конце, возвышаясь над горой подарков в яркой оберточной бумаге. Алекс подозревала, что коробки пусты, но что с того? Все мероприятия такого типа отличались иллюзорностью. Гостей пригласили, чтобы очаровать и заставить трубить на всех углах, что Блейкли возвращается в тренд.

Разумеется, беседа снова и снова касалась предыдущих хозяев. Какой интерес представляли Елизавета I или Карл II по сравнению с опозоренным виконтом и его семьей? Никто из сплетников, муссирующих скандал десятилетней давности, не задумывался, что инцидент стоил жизни двум людям и разбил две семьи. Для них скандал в Блейкли уже стал чем‑то вроде фрагмента романа, далекого от реальной жизни.

Только для Алекс те события оставались реальными. Больше никто не мог даже предположить, каково ей было в центре урагана, разметавшего привычную жизнь в клочья и сделавшего ее объектом ожесточенной травли.

Алекс поежилась, инстинктивно угадав, что за ней наблюдают. Подняв голову, она встретила взгляд Финна – он смотрел, словно видел не женщину, в которую она с таким трудом себя превратила, а девушку из прошлого. Требовательное создание, полагавшее красоту и преклонение настоящими ценностями, пока жизнь не доказала, до какой степени они пусты и мимолетны.

Как Финн только посмел ее разглядывать? Он потерял право смотреть на нее таким образом в день, когда решился на предательство. Что за игру он затеял? Собирался использовать и предать снова?

В зале сгущалась духота, толпа начинала действовать на нервы. Алекс требовалась перезагрузка. Выскользнув в боковую дверь, она позволила ногам вести ее через лабиринт коридоров и лестниц в длинную галерею, где все еще висели портреты ее предков.

Алекс остановилась. Хорошо, что замок переходил из рук в руки со всем содержимым – ей всегда претила мысль, что картины разойдутся по разным музеям и частным коллекциям, хотя в свое время их продажа могла погасить долги отца и обеспечить ее стартовым капиталом для новой жизни.

Галерея входила в программу экскурсии по замку, поэтому за сегодняшний день Алекс уже несколько раз сопровождала сюда группы гостей. Она не поднимала взгляд на полотна, не позволяла себе отвлекаться на воспоминания, как в детстве прибегала в галерею поиграть. Теперь, в одиночестве, Алекс была вольна гулять от картины к картине – Гейнсборо, Рейнольдс, Гольбейн. Предки улыбались из рам одинаковыми улыбками, смотрели одинаковыми глазами сонных кошек, которые унаследовала и сама Алекс.

– Здравствуй, – прошептала она спаниелю, прятавшемуся в складках платья одной из дам. – Прости, что так долго не приходила тебя навестить.

У другой картины Алекс приветственно протянула руку к серой лошади, едва не коснувшись холста. Когда‑то нарисованные животные были поверенными ее детских тайн, товарищами по играм. Они – и Финн.

Алекс продолжила путь вдоль стены, здороваясь со старыми друзьями, пока не остановилась перед последней картиной – с такой болью в груди, словно сердце испуганно съежилось и завязалось в тугой узел.

Огромный портрет изображал обнаженную женщину с длинными рыжими волосами и чуть искривленными в усмешке губами. В свое время многие называли ее первой красавицей Европы. Она могла выбрать в мужья члена королевской семьи, финансового магната или звезду Голливуда, но вышла за аристократа второй линии и быстро подчинила его замок своей эксцентричной тирании.

Глядя снизу вверх, Алекс видела безупречный сливочный тон кожи, идеальный контур упругой груди, соблазняющий взгляд изумрудно‑зеленых глаз.

– Привет, мама.

Портрет отозвался полным родительским безучастием, свойственным изображенной женщине. Алекс хватило бы пальцев одной руки, чтобы сосчитать, сколько раз она говорила с матерью после того трагического Рождества.

Расставшись с молодым любовником‑певцом, бывшая леди Бомон вышла замуж за актера, который был на несколько лет старше ее. Она стала гуру здорового образа жизни, вела онлайн‑бизнес с ранчо, где жила с мужем и двумя детьми. Опозоренная дочь, которая напоминала леди Бомон о былой роскоши, не вписывалась в концепцию ее бренда.

Иногда, очень редко, Алекс просматривала странички матери в социальных сетях. Они были полны фотографий полезной домашней еды, поз йоги, досуга на свежем воздухе, смеющихся, сияющих детей. Алекс вглядывалась в их лица, пытаясь угадать, действительно ли они счастливы или тоже отчаянно добиваются одобрения капризной красавицы‑матери? Стараются выглядеть идеальными в ее глазах и постоянно терпят неудачу?

На самом деле Алекс не хотела знать ответ. Она никогда бы не пожелала младшим детям леди Бомон такого же воспитания, какое получила сама. С другой стороны, если мать и вправду искренне любила новую семью, не значило ли это, что проблема заключалась в Алекс, что ее невозможно было полюбить?

Ее история скорее подтверждала второе предположение.

Алекс отвернулась от картины и едва подавила вскрик, увидев посреди галереи две маленькие белые фигуры.

– Саффрон, Скарлетт, как же вы меня напугали! Разве вам не пора спать? – Она посмотрела на их тонкие пижамы и босые ноги. – Вы, должно быть, замерзли.

– Не так, как эта леди. – Скарлетт со смехом указала на портрет матери Алекс.

– По крайней мере, на вас есть хоть какая‑то одежда, – согласилась молодая женщина, стараясь не рассмеяться.

– Кто она? И почему такая голая?

– Одна из бывших хозяек замка. Художники почему‑то любят рисовать красивых женщин без одежды, а она считалась очень красивой.

– А мне кажется, она выглядит злой, – неожиданно вступила Саффрон. – Как ведьма, которая накладывает плохие чары.

Алекс повернулась, чтобы еще раз взглянуть в чувственно полуприкрытые глаза леди Бомон.

– Да, – сказала она. – Теперь мне тоже кажется, что именно этим она и занята.

– Алекс, Алекс, иди и посмотри на свою картину!

Прежде чем молодая женщина успела изобрести оправдание и сбежать в бальный зал, Скарлетт вложила холодную ладошку в ее руку и потянула за собой к прерафаэлитам.

– Только быстро, – сдалась Алекс. – А потом вы пойдете греться под одеялами. Сейчас слишком холодно и поздно для прогулок по замку.

«Лицемерка», – сказала она себе. Как будто сама не носилась по этим коридорам в часы, когда нормальным детям полагалось видеть десятый сон. Но она бы даже обрадовалась, если бы кто‑то нашел ее и уложил спать. Свобода не так сладка, когда произрастает из безразличия окружающих.

– Ты расскажешь нам сказку? – спросила Скарлетт.

Алекс посмотрела вниз на маленькое личико в форме сердечка, в умоляющие темные глазки. У нее не было знакомых детей, и ей редко доводилось с ними общаться. Эмбер обожала выполнять заказы на детские праздники, но Алекс никогда не знала, что говорить и как вести себя в таких случаях.

– Мне правда нужно возвращаться к работе.

– Не глупи, Скарлетт. Алекс слишком занята, чтобы терять с нами время. – В язвительном тоне Саффрон слышалось уже ставшее привычным одиночество, которое Алекс совсем нетрудно было распознать.

– Мне нужно проверить телефон. Если меня пока никто не ищет, я расскажу вам одну историю. Договорились?

Для разнообразия в телефоне не оказалось ни срочных сообщений, ни писем под красными флажками.

– Сначала посмотрим картину, – настойчиво повторила Скарлетт.

Алекс позволила подтащить себя к собранию из шести полотен, от палитры которых у нее всегда захватывало дух. Работы прерафаэлитов, принадлежавшие семье Бомон, не были самыми известными и не слишком высоко ценились искусствоведами, зато они все изображали Блейкли.

Нимфа стояла в водах местного озера, разглядывая прекрасного юношу Нарцисса. Богиня пряталась от взора Актеона в лесах, по которым Алекс сегодня шла в офис. Девушка в ночной рубашке, обнажившей идеальную грудь, спала в ее старой спальне на той же викторианской постели.

– Видишь, ты на нее похожа! – торжествующе заявила Скарлетт.

– И правда похожа, – согласилась Саффрон. – Если бы не носила очки и отрастила очень длинные волосы.

– И спала в прозрачной рубашке, которая сползает до пупка от каждого движения? Извините, девочки, но вы не заставите меня отказаться от пижамы.

К ее удивлению, обе девочки засмеялись над вымученной шуткой, разбудив колокольное эхо.

– Пойдем. – Алекс взяла Скарлетт за руку и коснулась другой рукой плеча Саффрон. – Если хотите услышать сказку прежде, чем меня хватятся или мы все превратимся в ледяные фигуры, нужно срочно возвращаться в вашу спальню.

Она позволила себе бросить еще один взгляд на изображение девушки – цветные витражи, лучи света на неподвижном теле, комнатную собачку под боком хозяйки. Чуть приоткрытые губы модели создавали ощущение, что даже во сне она чего‑то ждет. За окном можно было разглядеть колючий кустарник и тень, в которой угадывался мужчина, готовый прорубить путь к постели Спящей красавицы.

Некоторые люди называли эту историю пресной – героиня просто уснула и спала, пока ее не спасли. Алекс когда‑то считала заложенную в ней мысль верхом романтики. Независимо от того, как сильно ты заблудилась, кто‑то тебя найдет. Даже если на пути вырастут столетний лес и колючие кустарники, кто‑то разглядит тебя за ними и примет бой, чтобы освободить.

Теперь‑то она знала: единственный человек, готовый сражаться за тебя, – это ты. И порой сражение состоит в том, чтобы отступить подальше, спрятаться от всего, что может ранить. От надежд, любви или мечтаний. Но на какой‑то миг, шагая по коридорам с двумя восторженно чирикающими девочками, Алекс позволила себе пожалеть, что больше не верит в сказки.

Глава 6

Алекс обернулась на звонкий голосок и увидела девочку, которая изо всех сил догоняла ее по тропе. За последние дни сильно похолодало, деревья блестели от изморози, а трава побелела и хрустела под ногами.

– Доброе утро, Скарлетт! – Алекс поймала малышку прежде, чем та в нее врезалась, и улыбнулась, ощутив под руками несколько слоев теплой одежды. – Я вижу, ты с ног до головы одета в «Хоук». Вот это поддержка бренда!

– А как же иначе?

Финн поравнялся с ними, и у Алекс на миг сбилось дыхание. Ей казалось несправедливым, что с годами мальчик, которого она когда‑то любила, стал еще привлекательнее. Ему шли и взъерошенные волосы, и проклюнувшаяся на подбородке щетина, и спокойное выражение лица.

– Спасибо за праздник для прессы. Мне кажется, все прошло успешно.

– Я никогда не говорю об успехе, пока не прочитаю все отзывы, но вижу повод для осторожного оптимизма. Хорошо, что погода нас не подвела. Не уверена, что канатный парк и лесные велосипедные треки сумели бы показать себя с лучшей стороны, если бы их заливало дождем. Жаль, что участники пешей экскурсии по парку не застали его зеленым, но презентация была интересной и дала им представление, чего ты хочешь здесь добиться.

– Твои задумки сильно все украсили. Особенно – расселить журналистов и блогеров в домики для гостей. Понравилось даже тем, кто жил в хостеле, насколько я понял из разговоров за завтраком.

– Это моя работа.

– Зато возвращать двух мелких безобразниц в постели – совсем не твоя зона ответственности. – Финн с притворной строгостью взглянул на племянниц, которые взвизгнули и на всякий случай отбежали подальше. – Спасибо, что уберегла их от простуды.

– Не проблема, они милые девочки. – Алекс помолчала, не желая продолжать разговор на личные темы или вплетать в него общие воспоминания, но любопытство перевесило здравый смысл. – Должно быть, скучают по матери. Где Ники? Она была беременна, когда я…

Ей сразу же захотелось выругаться. Любопытный нос повернул ее к ночи, которую не стоило вспоминать по многим причинам. Из чувства самосохранения, например.

Самосохранение требовало от Алекс забыть множество вещей. Фигуру отца, нетвердо выходящего из озера с безжизненным телом на руках. Репортеров у ворот, яркие вспышки. Парализующий страх в полицейской машине по дороге на допрос. Интимные фотографии на страницах газет. Единственная мысль из прошлого, за которую следовало держаться, заключалась в том, что Финну нельзя доверять. Вне зависимости от того, с какой теплотой он смотрел на племянниц и как обаятельно улыбался.

– Ники наконец‑то передала мне опекунство этим летом. – Улыбка сбежала с лица Финна, нижняя челюсть напряглась, губы сурово сжались.

– Ты имеешь в виду, что ее здесь вообще нет?

– Она годами то пропадала, то возвращалась, обещая, что на сей раз все изменится. Я купил ей дом, обеспечивал деньгами для девочек, но она оставалась с ними лишь до тех пор, пока на горизонте не появлялся очередной бойфренд‑неудачник. Либо он переезжал к Ники, либо она к нему, а полгода спустя девочки оказывались у меня на «каникулах», чтобы не мешать матери строить отношения. Иногда это продолжалось две недели, иногда месяц, а то и дольше. Я устал потакать такому образу жизни. Детям нужна стабильность, особенно Саффи.

– Я заметила, что она легкоуязвима.

Они прошли несколько шагов в молчании. Когда Финн снова заговорил, его голос прозвучал жестко и нервно:

– Я должен был сделать что‑то раньше, но не хотел оттолкнуть Ники. Она могла запретить мне видеться с девочками. Вопреки очевидному, мне хотелось верить, что в конце концов она поступит правильно. Ты знаешь, как Ники защищала меня от пьяного отца. Даже когда она делала что‑то не так, ее намерения всегда были добрыми. Она заслуживала шанса все исправить. Но когда Саффи…

– Что с ней случилось?

Финн вздохнул, и Алекс прочла по глазам, что он не уверен, стоит ли отвечать на вопрос.

– Она напомнила мне тебя. Твой полный надежды взгляд, когда родители надолго уезжали, и ты ждала их возвращения. Или когда твоя мама проходила мимо, не обращая на тебя внимания. Этот взгляд и тогда разбивал мне сердце, а когда я увидел такое же выражение в глазах Саффи… У меня были деньги, дом, я мог дать ей стабильность, в которой она нуждалась. Ники любит дочек, поэтому я думал, что она не отдаст их без боя. Готов был решать вопрос через суд, если потребуется. Но сестра не стала бороться.

– Может быть, она сдалась именно потому, что любит их. И знает, что с тобой им будет лучше.

Сердце Алекс колотилось так громко, что она едва слышала, что говорит. Ей всегда казалось, что она отлично скрывала страх быть отвергнутой от всех, включая Финна. Она старалась, изображая улыбчивую, импульсивную, плюющую на все с самой высокой колокольни девочку, которую хотели видеть ее родители. Никогда не плакала, не дулась, не следовала правилам. Очаровательная бунтарка, настоящее яблочко от яблони Бомонов.

Бомоны не нуждались ни в чьем одобрении. Правила их стесняли, стабильность утомляла. Алекс изо всех сил делала вид, что разделяет эти жизненные установки. Но если Финн раскусил ее притворство, значит, и родители могли догадаться?

– Может быть, – согласился Финн. – В то время я уже купил Блейкли, начал инвестировать в центр активного отдыха, решил сократить разъезды. Обосноваться здесь казалось самым логичным. Девочкам полезно жить на одном месте, ходить в одну школу.

– Ники вообще их не навещает?

– Она в Индии. Я оставил ей право видеться с ними, когда она захочет, при условии, что встречи будут происходить в Блейкли. Даже выделил отдельную спальню, которую она пока ни разу не видела. Я несу за девочек полную ответственность, пока они не получат образование.

– Ты взял на себя большие обязательства.

– Выбора не было. Я не мог их подвести. Я больше не хочу подводить людей, которых люблю.

Фраза повисла в воздухе, мешая Алекс дышать. Кого Финн имел в виду? Своего агрессивного, несговорчивого отца, который до последнего отказывался принимать помощь? Сестру, которая не нашла счастья в собственных детях и бросила их, чтобы продолжить поиски? Или речь о событиях десятилетней давности, когда он обещал защищать Лолу Бомон, как верный рыцарь, а потом предал ее?

– У тебя был выбор, и ты выбрал девочек. Твое богатство не отменяет альтруизма поступка. Даже благополучных детей трудно воспитывать в одиночку.

– Вот почему их интересы для меня важнее всего.

– Я не сомневалась.

Несмотря на все, что осталось несказанным между ними, на ложь, тайны и предательство, в этом случае Алекс могла только восхищаться Финном. Она даже позволила себе пожалеть, что никто не поставил ее интересы выше своих, когда она еще нуждалась в чьей‑то заботе.

Финн снова испытывал затруднения с догадками, что происходит в голове Алекс. Он понимал ее любопытство насчет девочек и оценил сочувствие, проявленное в разговоре, но молодую женщину по‑прежнему окружала непроницаемая аура отстраненности, словно она общалась с ним из другой, очень далекой реальности.

Возможно, именно это делало Алекс профессионалом такого высокого класса. Финн наблюдал за ее работой на банкете для прессы: она направляла собравшихся журналистов железной рукой в шелковой перчатке, не позволяла им удаляться от обсуждения бренда, следила, чтобы они получали только те впечатления, какие она хотела. Эта Алекс совсем не походила на знакомую ему девушку, которая реагировала на каждое жесткое слово, как на удар хлыста.

Конечно, ранимость Лолы оставалась секретом для всех, кроме Финна. Она хорошо умела прятать свою истинную натуру. Была ли нынешняя Алекс ее новой маской? Финн не мог сказать наверняка, но очень хотел выяснить.

– Дядя Финн, можно Алекс поможет нам выбрать дерево? – Раскрасневшаяся Скарлетт подергала его за рукав. – Мы нарядим елочку из нашего собственного леса. У дяди Финна много елочных игрушек, он привез их из путешествий.

– Я тоже коллекционировала елочные игрушки, – сказала Алекс, чуть побледнев. – Но мне пришлось оставить их дома, когда я оттуда уехала.

Алекс упорно отводила взгляд, но Финн знал, что они думают об одном и том же. Отправившись на свой первый показ в Нью‑Йорк под условным присмотром матери, пятнадцатилетняя Лола купила Финну в подарок елочный шарик – стеклянное яблочко, слишком деликатное для его самопальной елки и совершенно бесполезное для семнадцатилетнего паренька, который стремился поскорее закончить школу и вырваться из Блейкли. Но Финн поблагодарил ее, и с тех пор Лола привозила из каждого путешествия по две одинаковые елочные игрушки – для себя и для него.

Финн сохранил их все.

– Так мы идем за елкой или нет? – спросила подошедшая Саффрон.

– Я как раз объясняла Алекс, что мы собираемся делать, – ответила Скарлетт с необыкновенным достоинством. – И приглашала ее присоединиться к компании.

Рассмеявшись, Финн взглянул на Алекс и увидел, что она тоже смеется. Улыбка смягчила выражение ее серых глаз, подчеркнула сладкую полноту губ. В горле Финна встал жесткий комок. Лола выросла из красивой девочки в восхитительную женщину, однако в полной мере это проявлялось, лишь когда она позволяла себе быть естественной и улыбаться от души.

Оглушенный сердцебиением, он смотрел на Алекс и не мог насмотреться. Какое бы имя она ни носила, Лола‑Алекс оставалась единственной женщиной, которая заставляла его кровь кипеть. Сердце неистово колотилось: он бы поверил, что стук слышно в замке. Желание прикоснуться к ней причиняло почти физическую боль. Финн знал, какая она на вкус – сладкая, свежая, упоительная, как нектар. Помнил ощущение теплой шелковистой кожи под руками. А Алекс хранила интимные воспоминания о нем, хоть и не желала в этом признаваться.

– Дядя Финн! – Настойчивый голосок Скарлетт вывел его из транса. – Попроси Алекс пойти с нами!

Финн понял, что хочет этого больше всего на свете. Не только из‑за искушения хоть на час возродить давно забытую традицию совместных конспиративных вылазок. И не только из‑за внезапных мыслей о былой близости, выбивших его из колеи. Он не мог избавиться от подозрения, что Александра Давенпорт чувствовала себя еще более одинокой, чем Лола Бомон.

– Конечно. – Финн взял Саффрон за руку. – Если ты сейчас свободна.

– Ты уверен, что я вам не помешаю?

– Ура! – Скарлетт заплясала вокруг взрослых. – Давай, Алекс. Будем наряжать елку и пить горячий шоколад со взбитыми сливками. Нас ждет самый лучший день!

Она потащила Алекс за собой вперед по тропе, оставив Финна и Саффрон почтенно брести позади.

– Ты не возражаешь, Саффи? – спросил он девочку. – Я знаю, что мы хотели провести день втроем…

Жизнь, в которой «дяди» и «папы» сменяли друг друга с калейдоскопической скоростью, сделала Саффрон недоверчивой к незнакомцам. Особенно тем, кто нарушал границы ее ближнего круга.

– Алекс милая, и она здорово читает истории. – К его удивлению, Саффи одобрила новую знакомую. – Умеет говорить разными голосами. Скарлетт дала ей книжку для малышей, но все равно получилось интересно и смешно.

– Хорошо. Лишь бы ты была довольна, Саффи.

Девочка закатила глаза – она быстро осваивала подростковые манеры.

– Со мной все в порядке. Спорим, что я тебя обгоню?

Она побежала, и Финн с притворным злобным рычанием бросился ее догонять. Но в душе у него нарастало беспокойство по поводу растущей привязанности девочек к Алекс. Нужно было контролировать процесс, чтобы ее отъезд после Рождества не обернулся для них еще одной психологической травмой.

В этом контексте благополучие племянниц было не единственной заботой Финна. Алекс вписывалась в Блейкли слишком естественно и легко, особенно когда он замечал в ней проблески Лолы. Но оба они стали другими людьми, пошли разными путями и достаточно повзрослели, чтобы утратить веру в счастливые сказочные финалы.

Не прошло и часа, как вся компания вернулась в замок за обещанным горячим шоколадом, а несколько рабочих отправились в лес рубить дерево, которое они выбрали.

Алекс нерешительно задержалась на пороге кухни, прежде чем последовать за девочками в гостиную.

– Ты уверен, что я здесь к месту?

– Более чем. Нужна еще пара рук, чтобы отнести это. – Финн кивнул на большие кружки с шоколадом и закрытую упаковку бисквитов.

– Покупные? Миссис Аткинсон пришла бы в ужас.

– Если захочешь что‑нибудь испечь, я буду только рад. – Он ухмыльнулся, когда Алекс отрицательно покачала головой. – Задача прокормить два растущих организма не из легких. Я чувствую себя птицей, постоянно пихающей червячков в открытые клювики.

– Какая прелестная аналогия.

Алекс взяла две кружки и проскользнула в дверь, которую Финн придержал ногой. Он был доволен, что она решилась переступить порог комнаты, когда‑то знакомой как свои пять пальцев.

В ее время этой гостиной пользовались только она сама, Финн и миссис Аткинсон. Тем не менее в помещении проглядывали следы высокомерной небрежности, с которой Бомоны относились к своему жилищу. Они, не задумываясь, протирали обивку кресел XVI века, танцевали на бесценных коврах, ставили горячие чашки и холодные бокалы на антикварные столы.

Финн бережно восстановил и отреставрировал комнаты со всем содержимым, допустив современность только в жилые апартаменты западного крыла. Он объединил гостиную со столовой, создав большое уютное пространство. Диваны и кресла свободно группировались вокруг камина. В каждом алькове стояли книжные шкафы, которые словно бы приглашали выбрать хорошую книгу и почитать ее среди подушек на широких, длинных подоконниках. Бледно‑серые стены подчеркивали яркость полотен современных художников.

Всю мебель для жилых апартаментов подбирали и заказывали специально. Стены перекрасили, полы переложили. Финн хотел начать с чистого листа, чтобы его семья не ощущала призрачного присутствия древних аристократов. Единственной нетронутой переменами частью западного крыла осталась картинная галерея на втором этаже.

Рабочий, установивший елку в углу гостиной, закончил крепить на нее электрическую гирлянду.

– Итак, кто будет наряжать? – спросил Финн, стараясь заглушить мысли о прошлом.

– Я! Я! – Девочки наперегонки бросились к ящику с игрушками.

– Я думала, они взорвутся от нетерпения. – Алекс сжала кружку в ладонях, вдыхая шоколадный аромат. – Спасибо тебе, Финн.

– За что? За шоколад? Я все равно собирался его делать.

– Нет. – Она не ответила на его дразнящую улыбку. – За то, что не сказал никому, кто я.

– Мне выгодно хранить твой секрет. Конечно, я хочу, чтобы люди говорили о Блейкли, но меня интересуют разговоры о продукции местных фермеров и пекарей, канатном парке или квестах в замке. Замшелые светские сплетни не должны отвлекать внимание от моего проекта.

– Тогда зачем ты меня нанял? И как нашел?

Финн глубоко вздохнул, наполнив легкие ароматами шоколада и хвои. Значит, время открыть карты все‑таки пришло. Если он хочет отпустить прошлое, ему придется сказать правду.

Глава 7

Финн искоса взглянул на племянниц, поглощенных решением вопроса, куда пристроить рождественского ангела. Алекс вспомнила, что когда‑то привезла ему эту игрушку из Праги.

Она не ожидала, что Финн сохранит елочные украшения или что ей доведется еще раз увидеть их на елке в Блейкли. Это не согласовывалось с тем, что Алекс, как ей казалось, знала об их ситуации.

Убедившись, что отзвуки выяснения отношений не долетят до детских ушей, Финн поставил кружку с шоколадом на стол и откинулся в кресле. За окном метель начинала танцевать над седым от инея газоном.

– Причины, по которым я решил вернуться в Блейкли, никак не связаны с тобой. Мои корни вросли в этот замок так же крепко, как и твои. Просто на прислугу никто не обращает внимания, независимо от того, сколько поколений семьи поддерживало замок в чистоте и порядке.

– Я не собираюсь оспаривать твои права. Если мне самой не суждено позаботиться о замке, я предпочитаю, чтобы это делал ты.

– Правда? – Он недоверчиво приподнял бровь.

– Финн, никто не может владеть историей. Все мы – не более чем хранители таких мест, как Блейкли. Сейчас замок в руках человека, который знает, любит и уважает его.

Она подразумевала каждое слово, но боль потери стягивала ей грудь. Оставалось надеяться, что Финн не расслышит сожалений за искренностью.

– Спасибо. Это много для меня значит.

– Так что? Тебе понадобился пиарщик, и ты по счастливому совпадению нанял именно меня?

– Это не совпадение. Я еще полгода назад выяснил, где ты.

– Так давно? Вот уж не думала, что ты меня искал.

– Начал не сразу и жалею об этом. Я вообще не должен был отпускать тебя без объяснений.

Но в первые дни после того, что случилось, я слишком сильно злился, чтобы разговаривать с тобой. Меня оскорбила легкость, с которой ты – после всего, что между нами было, – поверила, что я продал те фотографии журналистам.

Неверие в голосе Финна выбило почву из‑под ног Алекс. Он до сих пор глубоко переживал обиду. Но как она могла ошибиться с определением виновника, если не посылала злополучные снимки никому, кроме него?

– Я бы отдала все на свете за возможность обвинить кого‑то другого. Потом журналисты добрались до остальных моих знакомых – люди, которым я доверяла, с удовольствием рассказывали гадости о моей семье. А ты… сам говорил, что нуждаешься в деньгах. Ты хотел помочь Ники поступить в университет.

– И поэтому продал тебя за тридцать сребреников? Ты в это поверила? А сейчас тоже веришь?

Конечно, Алекс поверила. Это стало той самой последней каплей, которая заставила ее разжать руки и упасть в темноту. Но теперь? Алекс видела, чего Финн сумел добиться и, что еще важнее, как он распоряжался своим успехом – восстанавливал замок, создавал программы активного отдыха для школьников, воспитывал племянниц. Эти поступки не вязались с образом человека, способного предать того, кого любит.

– Я слишком долго ждал, пока ты придешь просить прощения. А когда включил голову и понял, почему этого не произойдет, ты исчезла.

– Что ты понял?

– Тебе нужно было винить кого‑то в том, что твой мир распался на куски. Отец умер, для матери ты всегда находила оправдания. Из всего ближнего круга я остался единственной кандидатурой на роль козла отпущения. И должен был сам переубедить тебя. Но хотя с тех пор, как мы виделись в последний раз, прошло не так много времени, мне не удалось тебя найти. Я проверял обычные места, людей, с которыми ты общалась. В конце концов сказал себе, что со временем ты непременно объявишься сама, чтобы оседлать волну интереса к семье Бомон. Мне казалось, что я совсем скоро снова увижу твое имя в светской хронике или лицо на рекламном щите. Но проходили месяцы, а ты не появлялась, не шла на контакт ни со мной, ни с кем‑либо еще из старого окружения. Я потерял тебя окончательно и бесповоротно, но надо было жить дальше, строить бизнес, воплощать мечты.

Алекс ловила каждое слово, прокручивая фразы в голове так и сяк, чтобы сложить из них осмысленную картину.

– Никто, кроме тебя, не мог продать фотографии. Я посылала их только тебе. Только ты имел и возможность, и мотив.

Финн промолчал, но Алекс заметила быстрый взгляд, который он бросил на девочек, все еще поглощенных разбором игрушек. Озарение чуть не ослепило ее.

– Это сделала Ники!

– Да.

Конечно. Ники имела свободный доступ ко всем электронным средствам связи брата, потому что Финн вечно оставлял их где попало. Ей нужны были деньги, и она всегда недолюбливала Лолу Бомон. Почему Алекс даже не рассматривала такой вариант раньше? Неужели Финн понял все правильно? Постоянный, как всегда, он попал под горячую руку и принял на себя вину, которую ей требовалось на кого‑то возложить. Она сорвалась и оттолкнула Финна именно тогда, когда нуждалась в нем больше всего. Все эти годы Алекс думала, что он предал ее доверие, но в реальности все оказалось прямо наоборот.

– Я больше не сержусь, теперь все это – дела давно минувших дней. Я уехал из Блейкли, как только понял, что мне не под силу спасти отца от него самого или изменить сестру. Начал работать на будущее, которое себе обещал.

– Ты и правда многого добился. – Алекс прошлась глазами по обстановке и остановила взгляд на девочках, хихикающих над елочным шариком. – Имеешь полное право гордиться собой.

– Но я не переставал думать о тебе. И о том, что еще мог сделать или сказать, как помочь. Надеялся, что ты благополучно устроилась с матерью в Штатах, хотя что‑то мешало мне до конца в это поверить. Вероятно, я пытался убедить себя, что история получила завершение. Покупка замка помогла осознать, что я не смог до конца пережить те события и вряд ли когда‑нибудь смогу.

– Ты нанял детектива?

Алекс уселась на подоконник, решив, что ей нужно больше опоры. Мысль, что ее инкогнито было раскрыто кем‑то, кроме самого Финна, не давала молодой женщине покоя. Как скоро новая волна интереса к Блейкли вынесет вопрос: «Где Лола?» в заголовки статей? Исма уже задала его несколько дней назад, не подозревая, что женщина, о которой она спрашивает, стоит рядом.

– Нет. Хотя рассматривал такой вариант несколько раз, особенно в начале. Но тогда я не мог позволить себе нанять детектива, а потом это уже не казалось правильным, раз ты предприняла столько усилий, чтобы скрыться с радаров. Я смирился с чувством вины и неизвестностью, но продолжал высматривать тебя в толпе, какой бы глупостью это ни казалось. До тех пор, пока меня не пригласили на бал…

– Какой бал? – Алекс, меньше всего ожидавшая такого поворота, мысленно пробежалась по списку благотворительных балов, организацией которых занималось ее агентство.

– Летний бал. Меня пригласил однокурсник из Сорбонны. Хороший парень, хоть и родился эрцгерцогом.

– Лоран? – Алекс медленно кивнула, чувствуя, как части головоломки встают на свои места.

– Лоран, – подтвердил Финн. – Он весь вечер не сводил глаз с твоей подруги, едва слышал, что я ему говорю. В какой‑то момент я увидел тебя рядом с ней и сразу узнал. Лоран назвал другое имя, но я был уверен, что Александра Давенпорт и Лола Бомон – одно и то же лицо.

– Тогда почему не подошел, не позвонил? Зачем нужна была вся эта интрига с моим приездом сюда?

– Затем, что даже с одного взгляда было видно, как сильно ты изменилась. Словно пламя, которое всегда подпитывало тебя, погасло. Я сделал вывод, что не только мне нужно поставить точку в нашей истории, чтобы двигаться дальше. Следующие шесть месяцев ушли на размышления, стоит ли ворошить прошлое и как это лучше сделать. Плюс я был очень занят – устраивал девочек в новую школу, перевозил офис компании в замок, готовился открывать его для публики. В глубине души я надеялся, что ты свяжешься со мной, когда услышишь, что происходит в Блейкли. Несчастный случай с главой пиар‑отдела стал для меня знаком, что пора самому идти на контакт. Я готовился к разговору с тобой, но на звонок ответила Эмбер, и пришлось сказать, что ввести тебя в курс дела я согласен только на месте. Если честно, ждал твоего звонка с отказом. Мне и в голову не приходило, что ты понятия не имеешь, кто тебя нанял.

Договорив, Финн собрал пустые кружки и отправился с ними на кухню. Когда за ним закрылась дверь, Алекс позволила себе передернуть плечами, словно от дуновения ледяного ветра. Сидеть здесь, в любимой старой гостиной, раскапывая прошлое, было почти невыносимо, но все же по неясным ей самой причинам она не хотела уходить.

– Алекс, мы не можем достать выше.

Пробужденная от размышлений словами Саффрон, Алекс встала с подоконника. Она снова оказалась дома под Рождество, пусть даже только временно. Как правильно сказал Финн, история нуждалась в завершении, и Алекс хотелось напоследок обновить хорошие воспоминания. Например, теплые вечера, которые она проводила в этой гостиной в компании Финна и миссис Аткинсон. Или аромат специй, всегда витавший в воздухе, когда они наряжали собственную елочку.

– Я помогу, но нам кое‑чего не хватает. – Алекс помахала своим телефоном. – Рождественской музыки!

Она с трудом нашла плейлист, которым Эмбер поделилась с подругами первого декабря. До этого момента Алекс ни разу не взглянула на подборку песен, не говоря уже о том, чтобы слушать. Когда гостиная наполнилась голосом Мэрайи Кэри, поющей о своих рождественских желаниях, Алекс подошла к елке и протянула руку за игрушкой.

– Это ваше дерево, девочки, так что говорите мне, куда что вешать. Хорошо?

– Хорошо. – Скарлетт вручила ей изящную серебряную шишечку и указала на ветку рядом с ухом Алекс. – Повесь ее вон туда.

– Вы хорошо потрудились, – заметила Алекс, торжественно устраивая сверкающую игрушку среди зеленых иголок.

Нижняя часть дерева поражала обилием украшений всех стилей, размеров и цветов. Хрустальный олень соседствовал с веселым деревянным снеговиком, глиняный Санта‑Клаус широко улыбался позолоченному ангелу. Пестрая, хаотичная детская елка являла собой полную противоположность профессионально украшенному дереву в бальном зале, что делало ее совершенной в глазах Алекс.

– А вот эта – моя любимая! – Саффрон взяла в руки маленькую деревянную коробочку.

Внутри лежало красное стеклянное яблочко, при виде которого у Алекс перехватило дыхание. Она не могла поверить, что Финн хранил его все эти годы.

– Ой. – Нижняя губа Скарлетт задрожала при взгляде на почти опустевшую коробку. – Игрушки почти закончились, а у нас еще половина дерева не наряжена!

Алекс сомкнула пальцы вокруг стеклянной сферы, думая, что даже в 15 лет можно было догадаться выбрать другую вещь в подарок любимому мальчику. Она чуть не умерла от стыда, когда вручила игрушку Финну, и заметила тень недоумения на его лице. Она могла привезти футболку или бейсболку с логотипом знаменитого клуба, а привезла елочный шарик. И все же Финн его сберег – как и все другие игрушки, которые она два года покупала для него по всему миру. А потом продолжил их традицию уже в одиночку.

– Не волнуйся, Скарлетт. В таком замке, как Блейкли, всегда есть спрятанные сокровища. Подожди здесь. Я готова поспорить, что мы сможем украсить елку до самой макушки.

Финн успел поставить поднос на стол и взять бокал вина, прежде чем осознал, что Алекс нет в комнате. Неужели он надавил на нее слишком сильно и она снова решила ускользнуть?

– Алекс уже ушла? – Финн постарался задать вопрос так, словно ответ его не очень‑то интересовал. Ему не хотелось выдать свое волнение девочкам. – Это ваша музыка? Не знал, что вы любите группу The Pogues.

Финн даже немного растерялся. С одной стороны, его радовало, что у племянниц проклюнулся хороший вкус, с другой – содержание песни не казалось ему подходящим для детей.

– Какая такая группа? – Скарлетт оперлась о колено дяди, стараясь дотянуться до чипсов.

– Алекс пошла искать сокровища. – Саффрон подняла глаза от шарика, который рассматривала. – Для дерева. У нас закончились игрушки.

– Я предполагал что‑то подобное, когда вы выбрали самую большую елку в лесу.

Разглядывая дерево, Финн едва сдерживал улыбку. Снизу ветки ломились под тяжестью украшений, зато на верхней трети висели только серебристая шишечка и красное стеклянное яблочко. Хозяин поместья задумчиво покачал его пальцем.

– Кто хочет раскопать немного сокровищ?

Алекс протиснулась в комнату спиной вперед, едва удерживая большую пыльную картонную коробку. Финн бросился ей на помощь.

– Спасибо. Она скорее неудобная, чем тяжелая.

– Где ты это нашла? – спросила Саффрон.

– Тайные знаки привели меня на чердак. Ну как, посмотрим, что внутри?

Девочки осторожно подняли крышку.

– Елочные игрушки! – воскликнула Скарлетт. – Только посмотрите!

Но Саффрон смотрела на Алекс, подозрительно морща лоб.

– Откуда ты знала, где искать?

– Я уже бывала здесь много лет назад. Все в порядке, Саффрон. Эта коробка теперь принадлежит твоему дяде Финну, ты можешь ею распоряжаться. Думаю, прежние владельцы были бы рады узнать, что их игрушки снова украшают рождественскую елку.

Саффрон немного подумала, кивнула и тут же опустилась на четвереньки рядом с сестрой, чтобы помочь ей распаковывать шарики и выкладывать их на кофейный столик.

Финн одними губами прошептал «спасибо», сам не зная, за что благодарит Алекс – за доброту к Саффрон, за игрушки или за само ее присутствие.

– Смотри! – Скарлетт подняла шарик в форме красного яблочка. – Это близнец твоего, дядя Финн!

– И олень такой же, как у тебя!

– И ангел!

– Раньше я жил здесь, – напомнил Финн, не сводя глаз с Алекс.

Он бы не смог отвести взгляд, даже если бы хотел. Волосы Алекс выбились из растрепавшегося пучка, щеки порозовели, выражение лица смягчилось.

Ни одна из девочек не сочла слова дяди странными, хотя они ничего не объясняли и казались брошенными невпопад.

– Держи. – Финн протянул Алекс бокал вина.

– Спасибо. Не могу поверить, что уже стемнело. Раньше я любила длинные темные вечера перед Рождеством, но теперь не могу дождаться весны.

– Ты не любишь Рождество? – От удивления Скарлетт замерла, лишь наполовину развернув очередной шарик.

– Я бы не сказала, что не люблю. Просто в последние годы праздную очень тихо.

– Ты должна прийти на мой школьный спектакль, – сказала Скарлетт. – Мы покажем его здесь в рождественский вечер, а потом будет концерт, правда, дядя Финн? Я играю овечку, а Саффи – повествователя. Это большая роль, там даже больше слов, чем у Богородицы.

Блейкли был последним местом, где Алекс хотела бы провести Рождество. Она заставила себя улыбнуться.

– Я должна буду вернуться домой. Меня ждет подруга, мы всегда отмечаем праздник вместе.

– Пригласи свою подругу сюда, – предложила Саффи.

– Посмотрим. Мы планировали слетать куда‑нибудь на несколько дней, все будет зависеть от того, сможем ли купить билеты. Но спасибо за приглашение. У вас намечается потрясающий праздник, и я уверена, вы обе замечательно сыграете в спектакле.

– Ты собираешься провести Рождество не дома? – Скарлетт испытующе посмотрела на Алекс. – А твоя семья не расстроится?

– Ладно, хватит допрашивать Алекс, – вмешался Финн. – Больше украшаем дерево, меньше болтаем. Передайте мне оленя.

Финну понадобилось десять минут, чтобы закончить наряжать елку. Попутно он выступил арбитром в коротком, но яростном споре, что красивее – дождик или гирлянды. Алекс разрешила конфликт, объявив, что ей нравятся оба варианта.

– Хорошо, – сказал Финн наконец. – Я думаю, мы справились. А вы как считаете?

Его племянницы покачали головой.

– Я что‑то позабыл?

– Звезду! – закричали девочки в унисон, и Финн закрыл уши руками.

– Мне кажется, вас услышал даже Санта‑Клаус на Северном полюсе. Вы знаете порядок. Оставьте‑ка нас одних на минутку.

Мягко выпроваживая девочек из комнаты, он чувствовал на себе внимательный взгляд Алекс, которая устроилась на диванчике с бокалом в руке. Она почти не участвовала в разговоре, но – впервые с приезда – выглядела умиротворенной и улыбалась искренне. Вероятно, за это следовало благодарить девочек, которые включили ее в семейный круг и заставили ослабить оборону.

Финн осмеливался предположить, что состоявшийся между ними разговор тоже сыграл положительную роль. Вполне возможно, объяснение, пусть даже давно просроченное, сняло хотя бы часть стресса, который Алекс испытывала в его присутствии. Проблема состояла в том, что без этого барьера Финн начинал припоминать, почему не смог устоять перед ней много лет назад. Его привлекли не только красота, но и чувствительная, сострадательная натура, теплый юмор. Она знала Финна, как никто, словно какой‑то инстинкт открывал ей его сокровенные мысли.

Настала пора взглянуть правде в глаза: Алекс была единственной женщиной, которую Финн когда‑либо по‑настоящему любил. Но это ничего не меняло, потому что она не дала их отношениям ни единого шанса.

В ностальгию Финна ворвались мысли о девочках, нуждавшихся в стабильности. У них не было никого, кроме него, а Алекс сделала свой выбор много лет назад, когда предпочла поверить, что он способен на подлость и предательство. Даже если ее интерес к нему не совсем угас, даже если она была бы не против попытки воскресить былое, он не мог подпустить к племянницам кого‑то столь маловерного. Особенно его беспокоила Саффрон, которая прониклась к Алекс симпатией, несмотря на свою обычную настороженность.

– Передай мне звезду, – сказал он, указывая на коробочку с блестящим серебряным украшением.

– Ты перенял традицию миссис Аткинсон! – Улыбка осветила лицо Алекс. – Я каждое Рождество вспоминаю волшебное чувство предвкушения, когда мы ждали за дверью и боролись с соблазном подсмотреть, как она закрепляет звезду и зажигает гирлянды.

– Навести ее, она будет рада тебя увидеть.

– И я буду рада повидаться. Раньше я не могла заставить себя поехать в Блейкли, но теперь все гораздо проще. – Алекс толкнула его плечом. – Зажигай елку. Я выключу верхний свет и позову девочек, пока они не лопнули от нетерпения.

Огоньки гирлянд засияли в темной комнате. Глядя на силуэт Алекс у двери, Финн неожиданно представил, как могла бы сложиться их жизнь, если бы она поверила ему тогда, позволила подставить плечо в постигшей ее семью катастрофе.

Однако возможность совместного счастья исчезла вместе с Лолой. Вероятно, они могли бы снова стать друзьями. Это все, что Финн готов был себе позволить без риска нарушить пока еще хрупкий душевный покой племянниц.

Глава 8

Алекс никогда не понимала, почему многие люди встречают утро понедельника недовольным ворчаньем. Она любила понедельники, потому что не находила особой радости в выходных. В субботу и воскресенье она обычно убиралась в доме, готовила, из чистой добросовестности занималась йогой, иногда выбиралась посмотреть фильм или театральную постановку, но все это служило лишь одной цели – убить время до начала новой рабочей недели. Когда работа занимала все ее мысли, жизнь наполнялась смыслом и удовольствием делать то, что получалось у нее хорошо. В уик‑энды Алекс не выключала телефон и постоянно проверяла почту, оправдывая это тем, что специалист по связям с общественностью должен быть доступен в любой момент, который общественность выберет для того, чтобы с ним связаться.

Кому‑то жизнь Александры могла показаться тусклой, но таким был ее сознательный выбор. Это же касалось и Лондона – шумного, грязного и переполненного людьми. Большой город защищал ее, помогал оставаться незамеченной. Она пряталась на виду, довольная возможностью неторопливо брести по жизни в броне бесчувствия.

Чтобы продолжать в том же духе, ей, вероятно, следовало впредь воздержаться от уютных вечеров в обществе Финна и его хорошеньких племянниц. Алекс заметила, что взгляд темных глаз задерживается на ней чуть дольше, чем положено между приятелями. И поймала себя на том, что слишком пристально смотрит в распахнутый ворот его рубашки, на шею и руки, вспоминая, что когда‑то была вольна ласкать и любить это сильное тело. Единственное мужское тело, которое…

Нет, заходить так далеко ей точно не стоило. Невиновность Финна в истории с фотографиями больше не имела значения. Возможно, в глубине души Алекс всегда знала, что он не способен поступать так жестоко. Проблема заключалась в ней. Десять лет назад она проявила слабость, и это дорого ей обошлось. Она не могла позволить себе еще раз наступить на те же грабли.

Алекс с удвоенной энергией набросилась на план раскрутки Блейкли в социальных сетях, делая все новые заметки, пока принесенный Кейтлин кофе остывал возле ее локтя. Когда она нашла минутку поднять голову и поглядеть в окно, мутное зимнее солнце скрылось за тяжелыми низкими облаками, затянувшими желто‑серое небо. Алекс давно не видела неба, которое бы так красноречиво предвещало снегопад.

Она почувствовала, как Финн вошел в офис. Поворачивать голову к дверям не было нужды, каждый нерв в ее теле отзывался на его присутствие.

– Послушайте все, – сказал Финн, не повышая голоса. Как любой человек, привыкший командовать, он говорил ясно, четко, и его было слышно во всех углах офиса. – Прогноз обещает очень много снега. Снаружи всех, кому нужно вернуться в Рединг и Лондон, ждет микроавтобус. Поработаете удаленно, пока дороги не расчистят. Говорят, что это всего на пару дней, но из детства я помню снегопад, который отрезал Блейкли от мира на неделю.

Алекс не удержалась от взгляда в его сторону, потому что тоже прекрасно помнила ту неделю. Казалось, они бесконечно долго смотрели друг на друга через комнату, погруженные в мир глубоко личных воспоминаний.

Алекс очнулась, только когда кто‑то отвлек Финна вопросом. К счастью, сотрудники были слишком заняты обсуждением погоды, чтобы заметить ее недолгий транс или заливший щеки жаркий румянец стыда.

– Алекс? – Финн подошел к ее столу. – Если ты не взяла с собой теплые вещи, я могу отпустить тебя в Лондон…

Здравый смысл подсказывал, что уехать из Блейкли и получить передышку было бы прекрасно. Но почему‑то Алекс не торопилась паковать свой ноутбук, чтобы успеть занять место в автобусе.

– Но ты можешь переждать снегопад здесь, если хочешь, – продолжил Финн. – Подберем тебе что‑нибудь из одежды бренда, которая лежит на складе. Пора начинать носить то, что продвигаешь.

– Думаю, мне лучше остаться, – сказала она после недолгого колебания. – Работы много, я бы хотела ее с тобой обсудить.

– Дай мне пятнадцать минут, чтобы все уладить, и я в твоем распоряжении.

Алекс оставалась за своим столом, пока решившие уехать сотрудники собирали вещи. Она просмотрела ленты в нескольких социальных сетях, делая пометки, и, захваченная работой, снова перестала замечать, что творится вокруг.

Когда Алекс снова подняла голову, в офисе не было никого, кроме нее и Финна, задумчиво подпиравшего стену.

– Ты выглядишь очень занятой.

– Да. А ты мне за это платишь.

– Неужели даже снег не заметила?

Алекс повернулась к окну. С неба сыпались пухлые снежные хлопья в количестве, обещавшем солидные сугробы по колено в самое ближайшее время.

– Надо срочно подобрать тебе обувь. Пошли.

Склад Финна располагался в комнате, где раньше хранилось снаряжение для верховой езды. Помещение отмыли и отскребли до неузнаваемости, положили на земляной пол плитку, поставили вдоль стен аккуратные полки, заполненные сложенной спортивной одеждой всех типов и размеров.

– Все мои сотрудники получают купоны на покупку одежды бренда. Я хочу, чтобы они искренне верили в образ жизни, который мы пропагандируем. Примерь. – Финн протянул ей несколько массивные, но не лишенные элегантности кожаные ботинки. – Водонепроницаемые и теплые.

Он окинул Алекс профессиональным взглядом, отчего она неожиданно смутилась.

– Хорошо. Примерь еще вот это… и это…

– Хочешь сделать из меня ходячую рекламу бренда? – Ее руки были полны одежды: серые брюки, белая рубашка, флисовый джемпер брусничного цвета, черная толстовка. – Не хочу тебя расстраивать, но я городская девушка. В Челси людям редко бывают нужны непромокаемые штаны.

– Сейчас ты за городом и, поверь, вечером скажешь мне за них спасибо. К тому же они не такие старомодно‑деревенские, как тебе кажется. Мы используем современные материалы и не забываем про дизайн. Одевайся. Даже девушкам из Челси нравится иметь теплые руки и ноги. – Финн выбрал носки, перчатки и шапку. – Знаешь, я с прошлой недели хотел задать тебе один вопрос…

Сердце Алекс больно толкнулось в груди от перспективы снова переживать дела давно минувших дней. Этого ей за уик‑энд хватило с избытком. Блейкли и Финн представляли опасную комбинацию, напоминавшую Алекс, кем она когда‑то была и о чем мечтала. Отношения следовало вернуть на чисто профессиональные рельсы, пока не поздно.

– Почему ты назвала агентство «Счастливое будущее»?

– Я знаю, это необычно и даже причудливо. – Алекс не знала, чего ей хочется больше – рассмеяться или выдохнуть от облегчения. – Но мы сознательно искали название, которое позволит нам выделиться.

– Вам удалось.

– Оно имеет двойной смысл. С одной стороны, успокаивает клиентов, внушая им мысль, что обращение к нам обязательно принесет им благополучие. С другой – отражает наше личное желание. Когда мы начинали, ни одна из нас не чувствовала уверенности в себе или в будущем, но нам хотелось это исправить, чтобы жить долго, счастливо и быть хозяйками своих судеб.

Посмотрев на Финна, Алекс прочла в его глазах такое понимание, что едва не расплакалась.

– Спасибо за теплые вещи. – Вымученная улыбка вышла кривой и неловкой. – Мне нужно вернуться к работе. Дай знать, когда мы сможем поговорить о делах.

Однако Финн не позволил Алекс сбежать, отправившись провожать ее до офиса.

– В агентстве вас четверо, не так ли? Я навел справки прежде, чем нанять тебя. Бал в Армарии сам по себе служил хорошей рекомендацией, но надо было убедиться, что такая молодая компания способна решать мои задачи. Должен сказать, Алекс, я впечатлен. Вы не только собрали коллекцию лестных отзывов, но и сделали одного эрцгерцога самым счастливым мужчиной в мире. Если не считать миллиардера по фамилии Сантос, который тоже обрел личное счастье благодаря вашему агентству. Неплохие результаты всего за восемь месяцев работы.

Алекс не видела выражения его лица, но ирония в голосе заставила ее принять оборонительную стойку.

– Ты прав, отзывы прекрасные. Мы работали на износ, чтобы их получить. Романы моих коллег тут ни при чем и совершенно тебя не касаются. Важно, что мы оказываем одинаково качественные услуги любому клиенту, будь то эрцгерцог или владелец соседнего кафе.

– Ни секунды в этом не сомневаюсь. – Он помолчал, потом задал следующий вопрос: – Как ты очутилась в Челси? Мне приходило в голову, что ты поехала к крестной, я даже звонил ей, но она не захотела со мной разговаривать. Вероятно, мне следовало быть настойчивее.

Они вошли в офис, и Алекс сложила одежду на ближайший стол.

– Какая теперь разница, Финн? Это давняя история, которая не имеет никакого отношения к тому, что я тут делаю.

Финн запустил пальцы в темные волосы, словно размышляя, что ответить. Его лицо не выдавало эмоций. Алекс, когда‑то читавшая своего друга как открытую книгу, снова и снова удивлялась этой непривычной непроницаемости.

Внезапно ее охватил стыд. Она должна была почувствовать искренность Финна десять лет назад, когда он утверждал, что не продавал фотографии.

– Это имеет значение, потому что я подвел тебя. Мне нужно было узнать, что с тобой, убедиться, что ты в безопасности – у крестной или где‑то еще. Именно поэтому я вынудил тебя приехать в Блейкли, хотел посмотреть, все ли с тобой в порядке. Мне кажется, не все. Я прав?

Они стояли вдвоем в огромном пустом помещении, слушая эхо его слов. Алекс смотрела на Финна с выражением, в котором мешались удивление и испуг.

– Не стоило беспокоиться обо мне, – сказала она наконец. – Ни тогда, ни сейчас.

– Не говори ерунды. Мы были лучшими друзьями. Ты отдала мне девственность, я отдал тебе сердце. Я любил тебя и думал, что это взаимно. А потом твоя жизнь разрушилась, а я ничего не сделал, только смотрел со стороны.

– Да что ты мог сделать в двадцать лет?

– Что‑то мог. – Финн в сотый раз подумал, что должен был удержать ее, предложить убежище и любовь, в которых она так нуждалась. – Но я позволил тебе уйти в никуда, потому что ты задела мою гордость. И что я после этого за мужчина?

– Ты всегда был гордым. – Глаза Алекс смягчились. – Скорее бы умер, чем принял чью‑то помощь. Мне следовало верить тебе, Финн.

Она прикоснулась к его щеке – мимолетная ласка, от которой его обдало жаром.

– Никогда больше не сомневайся в себе. Посмотри на своих девочек, на деревню, ожившую и процветающую благодаря тебе. На сотрудников, которые так верят в твой проект, что готовы поменять ради него образ жизни, последовать туда, куда ты их поведешь. Тогда… я просто не заслуживала такого мужчины, как ты.

– Расскажи мне, что с тобой случилось. – В голосе Финна звучали одновременно приказ и мольба. – Где ты была все это время?

Алекс посмотрела на него и вздохнула так глубоко, словно этот вздох шел из самой глубины души.

– Я не говорю об этом, Финн. Стараюсь даже не думать. Я должна была похоронить прошлое, чтобы хоть как‑то жить дальше. Но ты прав. Наверное, ты – единственный человек, который имеет право услышать правду. Только не здесь. Мне нужно больше воздуха.

Финн бросил взгляд за окно, где снег все еще кружился, наметая сугробы.

– В таком случае тебе стоит переодеться.

Алекс вернулась в офис из дамской комнаты через пять минут, готовая достойно встретить любую непогоду. Теплые брюки облегали длинные стройные ноги, толстовка выглядывала из‑под полузастегнутой куртки. Шапочку и перчатки она надевала на ходу.

– Ты должна быть на обложке нашего каталога! – По тону Финна можно было предположить, что он шутит, но Алекс серьезно покачала головой:

– Мои модельные дни прошли окончательно и бесповоротно. Я никогда не любила это занятие, только хотела угодить маме. Ей нравилось слышать, что я похожа на нее. Модельный бизнес хоть как‑то нас сближал.

– Ты видишься с ней?

Алекс отвела глаза, но Финн успел заметить сгустившиеся в них темные тени.

– Она избегает любых напоминаний о тех временах.

Сказать на это было нечего, Финн не стал даже пытаться.

Холод ударил им в лицо, как только они шагнули за дверь. Не сговариваясь, Финн и Алекс пошли прочь от замка и озера к парку, уже прошитому дорожками для велосипедистов и любителей ходить пешком. Снежинки крутились все быстрее, ограничивая видимость.

– Знаешь, эти куртки шились для горнолыжных трасс. Я не думал, что смогу протестировать их в собственном дворе.

Финн повернулся к Алекс, которую с ног до головы припорошило искрящейся снежной пудрой. Ее щеки порозовели, на губах играла широкая, искренняя улыбка.

– Бодрит!

– Не то слово. Нам не помешала бы собачья упряжка.

В парке деревья прикрыли их от ветра, идти и разговаривать стало легче. Финн видел, что Алекс расслабилась, ему было так жаль портить ей настроение, что он едва не выбросил из головы цель прогулки. Вместе с тем он уже понял, как тяжело будет снова заставить ее открыться. Мучимый в равной мере любопытством и раскаянием, Финн решил использовать свой, возможно, единственный, шанс пролить свет на ее историю, выяснить отношения раз и навсегда.

– Так ты расскажешь, как Лола Бомон превратилась в Александру Давенпорт?

– Сначала ответь мне на вопрос. – Улыбка Алекс погасла, словно ее и не было. – Если бы твой пиар‑менеджер, Пенелопа, не попала в больницу, ты бы связался со мной? Или предпочел бы забыть, что нашел меня?

– Я никогда не забывал о тебе. Насчет остального сам не знаю, – признался Финн. – Я старался не копаться в прошлом, не тащить его обломки в будущее, которое принадлежит моим племянницам. Но, увидев тебя после всех этих лет, я словно бы заново обрел часть души, которую потерял. Много раз собирался позвонить или написать, мучился, придумывая, что сказать. А потом появился законный повод обратиться в агентство, и я наткнулся на Эмбер. Был разочарован, но вместе с тем испытал облегчение, особенно когда понял, что она не знает, как крепко твоя жизнь связана с Блейкли. Надеюсь, ты простишь меня за все уловки, которые я использовал, чтобы вынудить тебя приехать и остаться. Мне хотелось пообщаться с тобой, убедиться, что у тебя все благополучно.

– У меня все нормально. И этого достаточно.

– Я тебе не верю, – хрипло сказал Финн. – Девушка, которую я знал, никогда не согласилась бы на «нормально».

– Той девушки больше нет. Ты должен смириться с тем, что Лола Бомон ушла навсегда.

– Нет.

Финн повернулся и положил руки на плечи Александры. Она не пыталась вырваться, просто неподвижно стояла с умоляющим выражением в глазах. О чем она просила? Чтобы он перестал давить, оставил ее в пустом стерильном мире, который не мог предложить ничего лучше, чем «нормально»?

Может, было бы милосерднее исполнить желание, позволить Алекс жить размеренно и неторопливо. Но Финн чувствовал себя обязанным хотя бы попытаться воскресить милую, нахальную, непонятую дикарку, которую когда‑то любил. Какой бы болезненной и непредсказуемой ни была подчас жизнь, все, что угодно, казалось ему лучше машинального полусонного существования.

Конечно, Финн не мог принять решение за Алекс. Он мог только помочь ей прийти к нему самостоятельно.

– Лола Бомон всегда была хамелеоном, – сказал он. – Возможно, поэтому тебе так легко удалось от нее избавиться. Однако многие в замке и в деревне знали, что скрывается за масками, которые ты носила и меняла так же легко, как дизайнерские наряды на подиумах. Ты водила за нос родителей, учителей, своих инфантильных великосветских приятелей, но никогда не могла обмануть меня. Можешь назвать себя Лолой, Алекс, да как угодно, я все равно вижу тебя настоящую. В тебе всегда было гораздо больше истинной красоты, доброты и достоинства, чем ты показывала.

Алекс не ответила. Она словно окаменела под его руками, немая и покорная. Казалось, что слезы вот‑вот покатятся по ее щекам.

Напряжение нарастало, пока не стало абсолютно невыносимым. Финн много раз обещал себе не принимать эту ситуацию близко к сердцу, напоминал, что у них с Алекс нет будущего, что ему следует думать только о девочках. Но когда он вглядывался в океанскую глубину глаз Алекс и видел под серой поверхностью подавленную, спрятанную на дне страсть, будущее казалось ему слишком далеким и зыбким. Глаза Алекс звали, манили Финна, и все в нем радостно отзывалось на этот зов.

Чертыхнувшись, он отбросил все обещания в сторону и склонился к ее губам.

Поцелуй не был ни нежным, ни вопросительным. Финн брал свое, и это будоражило его кровь. Алекс не пыталась прижаться к нему или обнять, но и не отталкивала. Обнадеженный, Финн поцеловал ее глубже, настойчивее.

– Нет.

Он отпрянул. Неужели интуиция обманула, заставила неверно истолковать исходящие от Алекс сигналы, принять желаемое за действительное?

– Нет, – повторила она. – Я обещала рассказать свою историю, потому что ты должен понять, с кем имеешь дело, Финн. Я не хамелеон. Я пустая внутри. И всегда была такой.

Глава 9

Финн взглянул на Алекс, но она смотрела вперед, сжав губы. В гранитной твердости ее лица, холодных глазах не осталось ни следа теплоты и податливости. Но разве могла она рассказать ему что‑то, чего бы он уже не знал? Никакая правда не могла изменить чувства Финна – любовь, желание, непреодолимую тягу к этой женщине.

Они не сговаривались, куда идти, но в этом не было нужды. Следуя за подругой детства по тихому заснеженному лесу, Финн думал, что ей так и не удалось похоронить свое прошлое, как бы она ни убеждала его в обратном. Иначе Алекс не помнила бы дорогу так же хорошо, как он сам.

Наконец впереди показался коттедж – сначала печная труба, а затем и все остальное забавное, слегка кособокое строение, больше похожее на декорацию к сказке, чем на человеческое жилье.

– Его ты в аренду не сдаешь. – Это не было вопросом.

– Нет. – Финн намеренно говорил спокойным, будничным тоном, опасаясь спугнуть Алекс. – Нет смысла, он слишком далеко в лесу, его хлопотно обслуживать. К тому же мне не хотелось пускать в него посторонних.

Алекс искоса наблюдала, как он роется в карманах в поисках ключа.

– Ты прямо бойскаут, ко всему готов. Откуда ты знал, что мы сюда придем?

– Я всегда ношу ключ с собой. – Он давно стал для Финна талисманом, символом, даже более значительным, чем ключ от замка. Тот обозначал перемену статуса, этот напоминал о моменте, когда Финн осознал свое самое сильное желание и потерял возможность его исполнить.

Открыв дверь, Финн пропустил Алекс внутрь. Никто уже не помнил, кто и зачем построил коттедж в лесной чаще, даже не позаботившись обнести его оградой. Внизу располагалась одна большая комната, совмещенная с кухней, большую часть которой занимала дровяная печь. Кто‑то из современных владельцев замка отделил два закутка под лестницей на второй этаж, в спальню, чтобы устроить ванную комнату и кладовку.

– Ты сделал тут ремонт. – Алекс застыла посреди комнаты, внимательно разглядывая каждую деталь.

– Только косметический, дом на удивление крепкий. – Финн положил в печку несколько поленьев. – Я прихожу сюда, когда нужно подумать в одиночестве. В офисе я все время среди людей, решение административных вопросов не дает сосредоточиться на креативе. Ты не возражаешь, что я использую коттедж?

– С чего бы мне возражать? – Алекс приподняла бровь в не вполне искреннем удивлении.

– Это было твое тайное убежище.

– Не мое, – отозвалась она едва слышно. – Наше.

Дрова разгорелись быстро. Алекс сняла ботинки и угнездилась в кресле, пододвинутом ближе к огню. Финн сел напротив. Он затеял всю эту историю, чтобы получить ответы, завершить определенную главу своей жизни, но ему приходилось пробиваться к сердцу Алекс через непролазные колючие заросли, борясь за каждый шаг. Она отгораживалась и пряталась – и лишь моментальная потеря контроля некоторое время назад в лесу давала надежду, что до нее еще можно достучаться, если стучать настойчиво.

Комната прогрелась достаточно, чтобы они могли снять куртки. Алекс молчала, Финн не торопил, позволяя ей собраться с мыслями. Ему даже нравилось сидеть в тишине, наблюдать, как эмоции меняют выражение ее лица. Алекс не контролировала себя так хорошо, как ей казалось.

Наконец она со вздохом посмотрела на него, напоминая всей позой свернувшегося в тугой клубок ежика.

– Что ты делаешь, Финн?

– Собираюсь предложить тебе чай. Возможно, где‑то тут еще осталось печенье.

– Не прямо сейчас. Почему ты вернулся в Блейкли? Ты мог уехать с девочками в любое место на земле. Зачем тебе понадобилось тревожить здешних призраков?

Это был хороший вопрос, который Финн не раз задавал себе, пока вел переговоры о покупке замка и делал в нем дорогостоящий ремонт. Инвестиция пробила заметную брешь в его нажитом таким трудом состоянии.

Финн окинул взглядом уютную комнату с креслами перед теплой печкой и книжными полками. Он никогда не воспринимал коттедж как холостяцкую берлогу, скорее как место ностальгии, тоски по времени, проведенному с Лолой. В те годы тут было сыро и холодно и не слишком чисто, в углах висела паутина, а мебель ветшала на глазах, но двум подросткам коттедж казался дворцом, местом силы, радости и свободы.

Уезжая в школу‑интернат, Лола торжественно вручила ему тот самый ключ, который Финн носил с собой до сих пор. Она знала, ему понадобится убежище, где можно хотя бы ненадолго спрятаться от жестокого отца и хронически несчастливой сестры.

Сюда Лола и Финн тайком пробрались без малого десять лет назад, в день ее восемнадцатилетия. Возможно, именно эти воспоминания не давали ей расслабиться.

– Блейкли – мой дом. Я хотел, чтобы девочки росли здесь, в безопасности, близко к природе. Наше детство было почти счастливым, я желал им такого же, только без почти.

Алекс кивнула, словно ожидала услышать что‑то подобное. Она туже затянула волосы в хвост, подчеркнув аристократические черты лица, а флисовый джемпер брусничного цвета смотрелся на ней ничуть не хуже кашемирового. Даже сейчас она больше походила на владелицу поместья, чем Финн – на владельца.

– Никто не знает историю, которую я сейчас тебе расскажу, даже мои подруги. Иногда я сама не уверена, что это было на самом деле. Лола осталась в другом времени и превратилась в героиню поучительной сказки про девочку, которая считала себя принцессой.

Финн хотел возразить, но сдержался.

– Девочка жила в замке, и у нее было все, чего могла пожелать детская душа. Ее баловали, позволяя делать все, что вздумается. Родители вели интересную гламурную жизнь. Когда они брали дочку куда‑нибудь с собой, все старались сфотографировать их, а девочке говорили, что ей очень повезло. И она верила.

Как бы Финну ни было тяжело слушать распевные интонации, с которыми Алекс рассказывала о своей жизни, он решил ее не прерывать. Иначе зачем спрашивал, зная, какие болезненные для них обоих воспоминания потянет за собой его вопрос?

– Принцесса очень дружила с одним мальчиком. Чуть повзрослев, она поняла, что любит его не только как друга. В день восемнадцатилетия она убежала с собственного праздника, чтобы быть с ним. Но оказалось, что на настоящее счастье принцессе отпущено совсем немного времени. Ночью проклятие обрушилось на ее семью – к концу недели отец умер, не выдержав позора, а мать пустилась в бега. Никто из них не вспомнил о принцессе даже в прощальных записках. Люди больше не восхищались ее своенравием и красотой, им нравилось видеть принцессу униженной. Такая перемена казалась ей невыносимой. По жилам словно бы растекался яд, все причиняло боль. Прежние друзья отвернулись от нее, мальчик, которого она любила, предал. Так она тогда думала. Принцесса не знала, как жить дальше, когда все, к чему она прикасается, превращается в грязь. Некоторое время она и не жила, просто лежала носом к стенке и надеялась проснуться от кошмара.

– Алекс…

– Потом принцесса укрылась в маленьком приморском городке, где ее никто не знал. И решила перестать быть принцессой. Поменяв имя, она выскребла все деньги, которые ее отец не успел прокутить, а приставы не нашли, чтобы конфисковать. Получившейся суммы хватило на частичную оплату колледжа, где она смогла получить профессию. Раньше, когда она была свободной и непредсказуемой, ей это в голову не приходило. Бывшая принцесса нашла работу, зажила тихой неприметной жизнью среди друзей, даже не подозревающих, что когда‑то она была принцессой. Она хотела сама решать, кем выглядеть в глазах окружающих.

Она замолчала. Для Финна история не содержала ничего нового, но ее безучастное изложение позволило ему осознать, до какой степени молодую женщину надломили семейная трагедия и все, что последовало. Раны еще кровоточили, как бы Алекс ни уверяла его в обратном. Финн отдал бы все на свете, чтобы помочь их вылечить.

– В каком колледже ты училась? Где жила? У крестной?

– Финн, после отъезда из Блейкли мне пришлось добиваться всего на общих основаниях. Я не использовала старые связи, а мой трастовый фонд был арестован за долги. Я осталась не только без дома, но и без поддержки родственников. Пару раз виделась с крестной, но она, как и все остальные, боялась любых ассоциаций с Бомонами. Я удивилась, узнав, что она завещала мне дом. Даже собиралась отказаться, потому что не хотела ничего из прошлого. Но к тому времени речь шла не только о моих интересах. Мы с подругами планировали открыть агентство – благодаря наследству у нас появилась стабильная база, которая была нам нужна.

– А что насчет тебя? Ты обрела то, что было нужно?

– Перестань, Финн, – колюче улыбнулась Алекс. – Ты не хуже меня знаешь, что стабильность иллюзорна. Ни у кого из нас на самом деле нет дома.

– Раньше ты считала, что твой дом здесь.

– Где все пронизано притворством? Я росла не такой, какой меня хотели видеть родители. Красивая история любви, которую они рассказывали миру, была фальшивкой, наше богатство нам не принадлежало. Все, что я знала о себе и мире вокруг, оказалось ложью.

– Не все.

– Все. – Глаза Алекс наполнились слезами искреннего чувства, которого от нее пытался добиться Финн.

– Между нами все было по‑настоящему.

– Нет. – Она покачала головой. – Тот вечер – такая же иллюзия, как остальное. Часть проклятия. Мои интимные фотографии во всех желтых журналах… Что‑то священное, особенное свелось к грязным смешкам и скандалу. Твое предательство, в которое я верила так долго. Разве это могло случиться, если бы все было по‑настоящему?

– Тем не менее. У меня в жизни не было ничего более искреннего и реального, чем наши отношения. Хочешь знать, почему я вернулся в Блейкли? Потому что только здесь я чувствую себя живым. Я спускался на лыжах по черным трассам, поднимался на горные вершины, сплавлялся по рекам, видел останки древних цивилизаций и ни разу не ощутил счастья настолько полного, как тогда здесь, с тобой. Я понял, где мое место в мире. Но я потерял его, когда позволил тебе уйти.

– Тебе не стоило меня сюда приводить. – Заплаканная, Алекс вскочила и бросилась к дверям. – Надо было смириться с тем, что меня больше нет.

– Алекс! – Финн догнал ее, обнял, прижал к груди. – Мне жаль, что все так случилось, но сейчас я здесь, рядом. Впусти меня в свое сердце, Алекс. Пожалуйста, впусти.

Это было слишком. Прошлое окружило ее со всех сторон. Как бы она ни загружала себя работой, как бы далеко ни убегала, как бы глубоко ни закапывалась, ничего не помогало. Проклятие не желало отпускать!

Алекс чувствовала тепло тела Финна, силу его рук, вдыхала пряный запах кожи. Он обнимал ее, шептал что‑то почти неразличимое, но успокаивающее и ободряющее.

Десять лет она выстаивала в одиночку – ни в ком не нуждалась, никому не доверяла, никого не вожделела. Никаких отношений с мужчинами, будь то романы или свидания на одну ночь. Только работа, целеполагание и попытки умилостивить зловредного духа, который разрушил прежнюю жизнь Алекс, оставив ее замерзать в пустоте и одиночестве.

Иногда ей казалось, что только знакомство с Гарриет, Эмилией и Эмбер удержало ее от капитуляции, соскальзывания в ничто. Они стали для нее якорем, она позволила себе любить подруг, но не принимала взамен ничего, кроме удовольствия от их компании. И была права. Гарриет и Эмилия уже нашли свое счастье – Алекс не верила, что милая, добросердечная Эмбер, которая так мечтала завести семью, отстанет от них надолго. И Алекс снова останется одна. Она знала это, принимала как данность. Порой ей казалось, что она и не заслуживает ничего другого. Но сейчас ей было трудно вспомнить, зачем по‑прежнему нести бремя одиночества, если кто‑то предлагает опору и поддержку.

Не просто кто‑то – Финн. Мальчик, которого она любила. Уже не мальчик, а мужчина, успешный, достойный и связанный серьезными обязательствами с теми, чья потребность в заботе значительно превосходит ее собственную.

– Финн… – Алекс медленно, неохотно отстранилась, смаргивая слезы.

Она сделала ошибку, подняв глаза, взглянув в лицо, которое знала так же хорошо, как свое. Жизнь обточила его черты, наполнила чем‑то более глубоким и настоящим, чем подростковая миловидность. Его темные глаза были полны сопереживания и… вожделения.

На Алекс очень давно никто так не смотрел. Ее память сохранила лишь жаркий взгляд Финна здесь, в этом коттедже, когда она выскользнула из платья, чувствуя себя богиней, явившейся восторженному почитателю во плоти. Тогда, насмотревшись, он провел пальцами по ее руке, и она впервые по‑настоящему познала его прикосновение.

Она хотела Финна с четырнадцати лет, а он не поддавался, считая ее слишком маленькой. Однако в тот день Алекс официально стала взрослой и смогла исполнить заветное желание. Оно все еще жило в ней, так какой смысл сопротивляться?

– Финн. – На сей раз в голосе молодой женщины звучала мольба, хотя она и сама не знала, о чем его просит – отпустить ее или обнять крепче.

Финн осторожно взял ее лицо в ладони, словно заявляя права на утраченное сокровище. Жар его улыбки и взгляда пьянил Алекс, согревал, возвращал к жизни.

– Финн! – Теперь она просила больше не мучить ее предвкушением, которое больно сжимало живот, отдавалось во всем теле лихорадочным стуком сердца.

Поцелуй повернул время вспять. Алекс снова стала юной девушкой, захваченной вихрем первой любви. В лесу Финн поцеловал ее из жалости, чтобы утешить, но сейчас каждое его движение было продиктовано страстью. И Алекс сдалась. Все разумные доводы испарились, в голове не осталось места ни для чего, кроме того, что происходило здесь и сейчас. Она обвила руками шею Финна, стараясь прижаться к нему всем телом. Сексуальная энергия, которую Алекс подавляла десять долгих лет, рвалась на свободу.

Руки Финна соскользнули с плеч Алекс и начали медленное путешествие по ее телу – с вдумчивой остановкой на груди. Он оторвался от губ Алекс, чтобы покрыть легкими поцелуями ее шею. Неужели он не понимал, что она вся горит от вожделения? Неторопливое нежное соблазнение – это хорошо, но ей сейчас нужны были сила и напор. Алекс не терпелось снова начать чувствовать и жить.

В нетерпении она просунула руку туда, где рубашка Финна уходила под ремень брюк.

– Подожди, не так быстро, – попросил Финн, застонавший от прикосновения ее пальцев к низу мускулистого живота.

– Почему? – Алекс растерянно отстранилась.

– Я десять лет ждал этого момента и хочу им как следует насладиться.

– Но мы же можем сделать все быстро, а потом начать заново, уже помедленнее.

Рациональное предложение отозвалось в глазах Финна голодным блеском, от которого бабочки в животе Алекс запорхали с удвоенной энергией.

– Я знал, что найду где‑то там, в глубине, тебя прежнюю.

На мгновение ей захотелось отступить, в очередной раз подавить часть своей натуры, которая терзала ее любовным голодом и жаждой приключений. Алекс много лет прятала в себе эту девушку, потому что знала, каких глупостей она может натворить. Но и сил сдерживаться больше не было, особенно теперь, когда Финн выманил ее из сумрака.

– Я хочу тебя, Финн Хоукин.

– Я тоже тебя хочу. – Он взял ее за руку. – С момента, когда ты вышла из машины, такая профессиональная, холодная и притягательная. Я чуть не поцеловал тебя в тот же вечер. Но ты не была готова…

– Сейчас я готова. Меньше слов, больше поцелуев.

Финн повел ее к двери, за которой скрывалась лестница в спальню. В прошлый раз она шла впереди, заглушая сомнения, стремясь доказать, что стала взрослой женщиной. Теперь роли поменялись, а от сомнений не осталось и следа. Ее сердце оглушительно стучало, разгоняло по телу жаркую кровь. Алекс наконец‑то вернулась домой.

Глава 10

Ноги Алекс снова попытались разъехаться в противоположных направлениях. Отчаянно охнув, она умудрилась вернуть себе устойчивое положение.

– Что ты делаешь? – Саффрон подошла к ней по снегу, чтобы поближе посмотреть на лыжи. – Ты каталась на них раньше?

– Верь или нет, у меня даже хорошо получалось, но я не стояла на лыжах с семнадцати лет. Надеюсь, что здесь как с велосипедом. Если один раз научился, достаточно держать баланс, а остальное вспомнится само собой.

Алекс посмотрела на сравнительно пологий, но длинный склон от границы парка до полей, относящихся к сельскохозяйственным угодьям Блейкли. В свое время, будучи намного младше Саффрон, она забросила эту горку как неинтересную, а теперь не стала бы заключать пари, что сумеет с нее спуститься.

– Можно мне попробовать? – спросила девочка.

– Посмотри в кладовке, там должны быть ботинки и лыжи примерно твоего размера.

– Откуда ты знаешь?

– Твой дядя сказал. Обязательно померяй несколько пар ботинок, выбери те, в которых нога не будет болтаться. Если к твоему возвращению я сумею хоть раз съехать вниз без аварий, покажу тебе, как это делается.

Снаряжение, которое сама Алекс не так давно обнаружила в лыжной кладовке, когда‑то принадлежало ей, туда складывали все, из чего она вырастала. Осколки былого благополучия, напоминания о том, кем она когда‑то была.

Однако мысли о прошлом уже не причиняли такой боли, как раньше. И Блейкли больше не казался Алекс филиалом ада. Наоборот, она обрела покой, когда жизнь, сделав полный круг, привела ее туда, где все начиналось. Домой. К Финну.

Конечно, Алекс давно переросла сумасшедшую подростковую влюбленность, романтические мечты и надежды на финалы в духе «жили долго и счастливо». Ее жизнь была по‑прежнему связана с Лондоном, агентством, карьерой. Финн обосновался здесь, взяв на себя обязательства перед племянницами, сотрудниками, жителями деревни. Алекс не имела к этому никакого отношения, ее планы уехать из Блейкли в Рождество оставались неизменными.

За время, что ей оставалось провести в поместье, она должна была придумать, как убедить Финна отпустить ее.

Алекс не могла удержаться от улыбки, вспоминая, как пять дней назад Финн прикосновениями и поцелуями пробудил ее к новой жизни. С тех пор они не встречались наедине: днем старались соблюдать профессиональную этику, а в свободное время где‑то рядом всегда крутились девочки. Алекс решила, что для них обоих будет лучше считать стихийный секс минутной слабостью на почве эмоций и ностальгии.

Однако она замечала, какие взгляды украдкой бросает на нее Финн. Ей самой бывало трудно удержаться, чтобы не посмотреть лишний раз в его сторону.

Понимание, что точка в отношениях еще не поставлена, придавало остроту их ежедневному общению, будоражило Алекс помимо ее воли – совсем как много лет назад, когда она послала Финну те злополучные фотографии.

Полный круг, иначе не скажешь. К счастью, Алекс успела повзрослеть и поумнеть. Все снимки, которые она делала и рассылала в последнее время, предназначались исключительно для рекламы компании «Хоук» в социальных сетях.

– Я все нашла. – Саффрон торопилась к ней по тропинке с лыжами и ботинками в руках. – Что теперь?

– Хорошо, что на тебе непромокаемые штаны, потому что поначалу ты будешь часто падать в снег. Ну что, давай попробуем.

Алекс согнула ноги в коленях, оттолкнулась палками и поехала. Тело помнило, что делать. Никаких призов за скорость или элегантный стиль катания она бы не получила, но, по крайней мере, ей удалось скатиться с холма без конфузов.

Подняться обратно оказалось сложнее. Алекс очень давно не практиковалась и с каждым неуклюжим движением все больше тосковала по былой легкости. Одновременно она давала Саффрон указания, как правильно ставить лыжный ботинок в крепление, а когда добралась до девочки, тщательно все проверила.

– Улыбнись. – Алекс сделала несколько снимков камерой телефона. – Дядя Финн не хотел бы пропустить твой первый спуск.

Ей пришло в голову, что сегодня она увидела на лице Саффрон больше радости, чем за все время знакомства. Ее улыбка была такой заразительной, что Алекс не могла не улыбаться в ответ.

– Согни колени и смести вес вперед. У тебя будет желание откинуть плечи, но этого делать не стоит. Если захочешь притормозить, сведи носки лыж ближе друг к другу. Главное – держать баланс и не бояться, что упадешь. Это неизбежно. Важно не сколько раз мы упали, а как быстро поднялись. На счет «три»: – «Раз, два, три!»

Алекс поехала с холма сразу за Саффрон, подбадривая ее.

– Молодец, очень хорошо! Ты отлично все контролируешь, умница. Просто чудесно. А сейчас я покажу, как забраться обратно, и мы повторим все сначала.

Проходя вдоль боковой стены поместья, Финн услышал смех – колокольчик чистой, ничем не сдерживаемой детской радости. Он остановился, чтобы убедиться, не обманывает ли его слух. Финн уже не помнил, когда Саффрон в последний раз смеялась как ребенок, а не как суровая миниатюрная женщина, придавленная ответственностью и заботами о благополучии близких. Он пытался убедить Саффи расслабиться и поверить, что на сей раз взрослые ее не подведут, но девочка оставалась настороже. Слышать, как она хохочет, было по меньшей мере странно.

Финн пошел дальше, размышляя в такт хрусту снега под ногами. День выдался погожим: хотя воздух все еще покусывал холодом, небо радовало невероятной синевой, а солнце превращало снежный покров в одеяло из крошечных бриллиантов.

После пары дней типичного для предрождественской Британии хаоса пригороды вернулись к размеренному существованию. Снег не таял, но и не прибывал, что позволило расчистить дороги для людей, которые ехали в Блейкли погулять по парку, покататься на лыжах или санках.

В кафе нагулявшихся гостей отогревали горячим шоколадом, кофе, глинтвейном и домашней выпечкой.

Финн вышел на террасу и окинул взглядом заснеженный склон холма, спускавшийся к фермам. Старшая племянница ехала по нему на лыжах – не слишком быстро, зато с уверенностью, которую дядя никогда раньше в ней не замечал. Алекс скользила рядом, и Финну не нужно было приглядываться, чтобы угадать румянец на ее щеках и счастливый блеск в глазах.

– Э‑ге‑ге! – позвал он.

Обе повернулись в его сторону. Саффи потеряла равновесие и свалилась в снег, увлекая за собой Алекс, за которую схватилась в отчаянной попытке устоять. Финн испугался было, но выдохнул, когда лыжницы снова расхохотались.

– Не спускайся к нам! – предупредила Алекс, помогая Саффи встать. – Наверху под ногами чистый лед. Мы сейчас сами к тебе придем.

– Я вижу, вам тут весело.

– Лыжи – это нереально круто! – заявила Саффи, глядя на дядю снизу вверх с сияющим видом.

– Неужели? – Финн ухмыльнулся. – А ты знаешь, что я тоже учился кататься на этом склоне?

И инструктор у него был тот же самый, хотя об этом Финн предпочел умолчать. Он украдкой взглянул на Алекс, закутанную, растрепанную, раскрасневшуюся, и все его тело загорелось желанием. Она выглядела такой прелестной и умиротворенной, что Финн не сразу вспомнил, почему они решили больше нигде не уединяться – по крайней мере, с теми же целями, что пять дней назад в коттедже.

Нет, конечно же, он помнил все достойные и разумные причины, которые привели к такому решению. Помимо всего прочего, это грозило нарушить достигнутое с таким трудом душевное равновесие. Прежняя любовь могла воскреснуть в любой момент, если вообще когда‑нибудь умирала.

Многолетнюю душевную боль невозможно вылечить за один счастливый день. Алекс оттаивала, становилась более открытой и позитивной, но было бы наивно предполагать, что она сможет построить будущее там, где все напоминало о прошлом. А Финн накрепко связал себя с Блейкли, пообещав племянницам постоянный дом и стабильность. Оторвав их от места, где они были счастливы, он доказал бы, что ничем не лучше своей беспутной сестры.

– Давай покажи, чему научилась, – сказал он Саффрон прежде, чем повернуться к Алекс. – Спасибо, что ты так добра к ней.

– Не благодари. – Она улыбнулась. – Мне в удовольствие общаться с девочками, они просто чудо.

Стоя бок о бок, они следили, как Саффи спускается по склону. Когда она помахала им снизу, Финн ответил аплодисментами.

– У нее хорошо получается. С другой стороны, ее учила отличная лыжница. Я удивлен, что ты еще не соскучилась до смерти на этом склоне.

– Я много лет не вставала на лыжи. Честно говоря, я выбралась сюда, чтобы снять для соцсетей блок коротких историй про наши зимние развлечения.

Слово «наши» согрело Финну сердце, но он тут же напомнил себе, что Алекс лишь выполняет оплаченную работу.

– Я еще в замке хотела поснимать – с реальными отдыхающими в кадре эффект получится совсем другим.

– В отдыхающих недостатка нет.

– Я никогда не видела поместье таким живым. Раньше тут собиралась только избранная публика – тайное общество, куда хотели попасть все, но попадали единицы.

– Ты бы знала, как все было грустно, когда я приехал сюда после долгого перерыва. Деревня почти вымерла, замок разрушался, парк зарос. Иногда мне казалось, что навести порядок к Рождеству – невыполнимая миссия. Мне советовали отложить открытие хотя бы до Нового года, но я упорствовал и победил.

– Почему тебе было так важно открыться на Рождество?

– Если хочешь, назови это изгнанием призраков. – Финн заговорил вполголоса, потому что запыхавшаяся Саффи уже почти забралась на вершину холма. – Я хотел дать другие поводы говорить о поместье, кроме десятой годовщины трагедии.

– Очень разумно. – Алекс и глазом не моргнула при упоминании призраков, которых знала поименно. – Наверное, я бы и сама так сделала. Я всю неделю расспрашивала гостей, о Бомонах никто не упоминал. Поздравляю, Финн.

Она взглянула на Саффрон:

– Ты большая молодец, милая. На твоем месте я бы уговорила дядю Финна отвезти тебя на лыжный курорт. Несколько уроков с профессиональным инструктором – и ты будешь летать по склонам, как ветер.

– Можно, дядя Финн? – Умоляющие глаза девочки казались огромными на худеньком личике.

– Конечно. – Финн погладил племянницу по лыжной шапочке.

– Когда? Мы могли бы поехать сейчас, до Рождества еще целых пять дней!

– Ты пропустишь репетиции спектакля.

– Мы его уже один раз сыграли. – Саффрон пожала плечами. – Дядя Финн, я хочу поскорее научиться кататься!

– Посмотрим.

Разочарование на лице девочки заставило Финна мысленно выругать себя. Каким же простым мир кажется в девять лет, когда ты не понимаешь, почему нельзя решить поехать куда‑то и тут же отправиться в путь! Финн пережил период детской легкости между окончанием университета и созданием компании «Хоук»: ездил по миру, выбирая направление и сроки исключительно по своему хотению. Тогда его с одинаковой вероятностью могло унести высоко в горы или далеко в море.

Опека над племянницами положила конец холостяцкой вольнице. Девочки достаточно настрадались из‑за импульсивных решений матери, поэтому Финн постарался сделать их жизнь максимально распланированной и по‑хорошему предсказуемой. Планы на день каждое утро расписывались мелом на доске в кухне, график посещения кружков и врачей хранился в памяти его телефона. Финн знал все связанные с повседневной жизнью девочек имена, телефоны, адреса, размеры одежды и обуви. Однако, сосредоточившись на физической и эмоциональной безопасности племянниц, он рисковал уйти в другую крайность – создать вокруг них искусственный пузырь, из которого им потом будет трудно и страшно выходить в реальный мир. Именно в такой пузырь упаковала себя Алекс, когда пожертвовала возможностью счастья ради душевного спокойствия. Финн хотел научить девочек не бояться быть счастливыми.

– Мне нужно сделать звонок по работе, – сказал он. – Продолжай тренироваться, Саффи.

– А можно Алекс снимет меня и выложит в блог? Смотри, я с ног до головы в одежде «Хоук»!

Сразу после получения права опеки Финн наложил строгий запрет на публикацию снимков племянниц в СМИ. Он хорошо помнил, как жизнь, выставленная напоказ, отразилась на Лоле‑Алекс – и это было еще до эпохи социальных сетей.

– Я могу снимать ее со спины или вполоборота, чтобы никто не смог разглядеть лицо, – сказала Алекс. – Но решать тебе.

Со стороны могло показаться, что на склоне отдыхает семья, связанная узами правильной домашней интимности. Прежде чем Финн скрылся за углом, у него вырвался грустный вздох – наполовину о несбывшемся, наполовину о грядущем.

Когда он вернулся, Саффи и Алекс стояли на вершине холма, разглядывая снимки в телефоне.

– Я забронировал нам избушку на лыжном курорте. – Финн не смог удержаться от самодовольной улыбки. – Двое суток, уроки для тебя и Скарлетт сегодня во второй половине дня, завтра и в понедельник утром. У нас уже куплены билеты на самолет, так что тебе лучше поторопиться собрать вещи – свои и сестры. Положи все теплое для лыж, что‑нибудь на вечер, пижамы и нижнее белье. И не забудь зубные щетки. Скарлетт еще в гостях, заберем ее по дороге в аэропорт. Что?

Алекс и Саффрон глядели на него с одинаковым выражением изумления.

– Я думал, ты хочешь скорее отправиться на настоящие склоны.

– Хочу! Мы правда едем? Сегодня? – Личико Саффи так сияло, что больно было смотреть.

– Да, если быстро соберемся и не опоздаем на рейс.

– Спасибо, дядя Финн! – Девочка кинулась обнимать его, едва не запутавшись в лыжах.

– Ты очень хорошо себя вела, – сказал он. – Твоя успеваемость не снизилась из‑за того, что пришлось поменять школу. И я вижу, как ты заботишься о сестре. Санта‑Клаус посчитал, что тебе полагается дополнительный подарок, и я с ним согласился.

– Санта‑Клаус?

– А кому, по‑твоему, я сейчас звонил? Поторопись, Саффи, снимай лыжи и беги паковаться.

– Оставь лыжи и ботинки здесь, я отнесу их на место. – Алекс улыбнулась девочке. – Взамен ты расскажешь мне все‑все про вашу поездку.

– А ты не можешь поехать с нами? – воскликнула Саффи. – Дядя Финн! Алекс так давно не каталась на лыжах!

– Ох, я не…

– Не уверен, что она…

Оба взрослых на миг сконфуженно замолчали, потом Финн жестом предложил Алекс говорить первой.

– Это семейная поездка, Саффи, но спасибо, что подумала обо мне. К тому же здесь много работы – чтобы продвигаться в социальных сетях, нужно снимать видео и делать фотографии каждый день.

Первым побуждением Финна было согласиться с Алекс, но язык не повернулся. Ему хотелось ее пригласить, невзирая на внутренний голос, который нашептывал, что не следует нарушать установленные границы, особенно в присутствии девочек.

Он взглянул на Алекс и понял, что в глубине души, возможно, втайне даже от самой себя, она тоже хочет поехать.

– Пожалуй, мы сможем взять на борт еще одного человека. Поснимаешь в горах одежду «Хоук», а в понедельник продолжишь с поместьем.

– Я собиралась убедить тебя больше сниматься для роликов, в конце концов, бренд – это ты. Твое имя, твой образ жизни. Съемки с курорта стали бы отличным стартом, но…

– Никаких но. Мы едем все вместе, я попрошу ассистентку оформить необходимые брони. Возьми теплые вещи со склада. Проверка готовности – через час.

Алекс кусала губу, явно взвешивая все за и против.

– Пожалуйста, Алекс! – умоляюще проговорила Саффи, которая снимала лыжи на скамейке.

– Хорошо. – Алекс кивнула скорее себе, чем дяде с племянницей. – Спасибо, Финн. Саффи, давай мне лыжи.

Финн смотрел, как она уходит, унося две пары лыж и ботинок. Маленькая детская ручка вкралась в его большую ладонь.

– Я полюбила Алекс, – сказала девочка со вздохом, который пронзил ему сердце. – Жаль, что она уедет после Рождества.

– Мне тоже, малышка, мне тоже.

Финн понимал, что проведенные вместе выходные сделают неминуемый отъезд Алекс еще более тяжелым испытанием для всех. С другой стороны, ему нравилась мысль подарить ей хорошие воспоминания, напомнив, сколько радости может приносить жизнь. Он очень надеялся, что цена этого подарка для него лично не окажется слишком высокой.

Глава 11

Девочки засыпали прямо за столом, опасно клонясь над тарелками с недоеденным шоколадным тортом.

– Это был самый лучший день. – Скарлетт снова зевнула.

– Но он закончился, поэтому сразу после ужина – в постель, – распорядился Финн.

– Я не устала, – заявила малышка сквозь зевок.

– А я с ног валюсь, – сказала Алекс. – Непривычному человеку всегда трудно после целого дня на склоне. Вы обе должны хорошо отдохнуть, чтобы завтра на последнем уроке показать все, чему научились.

Девочки сразу прониклись симпатией к инструктору, который имел явный талант к работе с детьми и новичками. Понаблюдав за ним в течение часа, Финн поверил, что его племянницы в надежных руках, и позволил Алекс утащить себя на взрослую трассу.

– Ты права, – согласилась Скарлетт. – Я пойду спать.

– Жаль, я не записал это на телефон. – Финн изобразил изумление. – Как доказательство, что однажды Скарлетт добровольно согласилась отправиться в постель.

– Не говори глупостей, дядя. Пока, Алекс.

– Я тоже иду спать. Всем спокойной ночи. – Саффрон неловко обняла Алекс, удивив внезапным проявлением нежности и молодую женщину, и своего дядю.

Когда Финн и девочки вышли из комнаты, Алекс с трудом поднялась на ноги – после непривычной нагрузки мышцы встречали каждое движение отчаянным протестом. Помыв посуду в мойке на крошечной кухне, она вернулась в гостиную и устроилась в уголке дивана с бокалом вина. Из спальни наверху, где Финн укладывал девочек спать, долетали отзвуки смеха и возни. У Алекс сводило желудок от мысли, что совсем скоро он спустится, положив начало мучительному вечеру наедине под девизом «смотреть можно, трогать нельзя».

Накануне все прошло достаточно легко. Усталость от насыщенного дня оставила им только одно желание – выспаться перед ранним подъемом на тренировку. Алекс все равно заснула далеко не сразу, ее слишком волновала мысль, что Финн так близко, за стенкой. Причины, по которым она не могла присоединиться, по‑прежнему казались вескими: девочки, неминуемое расставание, стремление сохранить дистанцию, чтобы было легче разойтись в разные стороны. Но близость Финна делала благородные соображения все менее и менее убедительными.

Второй вечер на курорте давался труднее. Каждой клеточкой тела она ощущала его присутствие, реагировала на слова, движения, случайные касания. Алекс хотела быть с Финном. Свидание в коттедже не погасило ее желание, а распалило его.

Возможно, ей стоило сослаться на усталость и закрыться в своей спальне. Или сказать, что она хочет прогуляться в одиночестве…

– А не посидеть ли нам в ресторане? – Алекс подпрыгнула, услышав голос Финна. Она так углубилась в размышления, что не заметила, как он спустился в гостиную. – На курорте есть услуга присмотра за детьми.

Идея показалась ей превосходной. Пойти туда, где много людей, избавиться от неуместного ощущения интимности, смешавшись с толпой. Взять еще по бокалу вина с легкой закуской и говорить только о работе. Никаких томных взглядов и личных тем.

– Я все устроил, осталось только предупредить девочек, чтобы они спали спокойно.

– А я, пожалуй, приоденусь.

Через двадцать минут Алекс была готова к выходу: нанесла легкий макияж, расчесала волосы, которые решила оставить распущенными, сменила джинсы и свитер на плотные легинсы и тунику с цветочным принтом, дополнив наряд массивным золотым ожерельем.

– Ты замечательно выглядишь. – Тон Финна остался повседневным, но от его взгляда по коже Алекс побежали мурашки.

– Ты тоже. Тебе нужно чаще носить костюм.

В этот момент прибыла почасовая няня. Пока Финн давал указания, Алекс снова одолели сомнения. Сначала вечер на людях показался ей меньшим из двух зол, но на ее взгляд они оба выглядели и вели себя так, словно собрались на свидание.

С другой стороны, почему бы и нет? От Рождества их отделяет всего два дня, а потом, что бы ни случилось, они расстанутся друзьями. Одно свидание из серии «как могла бы сложиться наша жизнь» ничего не изменит.

Сразу после приезда в Блейкли Алекс пришла бы в ужас от таких мыслей. И если на то пошло, никогда не отправилась бы с Финном в Австрийские Альпы кататься на лыжах. Но Алекс прежнего образца осталась в маленьком коттедже в лесу, уступив место более храброй и оптимистичной версии.

На улице стоял бодрый морозец. Хорошо утоптанные дорожки среди сугробов вывели их за территорию отеля на улицы маленькой альпийской деревушки. Пятна света лежали перед витринами магазинов и окнами кафе, где люди наслаждались развлекательной программой. Разноцветные рождественские гирлянды подмигивали с фасадов, а на площади сияла и переливалась огромная елка.

Финн держал Алекс за руку с тех пор, как они вышли из своего шале. После моментальной паники она решила, что в этом нет ничего страшного. Оба были в перчатках, хотя ей начинало казаться, что даже так она чувствует его пульс.

– Что сначала? Зайдем куда‑нибудь выпить? Или сразу отправимся в ресторан?

– Я бы побродила по деревне. У меня редко выдается время погулять без цели, а это так приятно.

Они медленно прошлись по центру деревушки, разглядывая витрины, пока не остановились у магазина, торгующего платьями «дирндль» – национальными женскими костюмами некоторых альпийских регионов.

– Представляю, какие лица будут у подруг, если они найдут эти платья внутри подарочных коробок, – сказала Алекс, любуясь вышивкой и кружевом. – Все решат, что я сошла с ума. Как думаешь, твоим племянницам понравится?

– Честно, я не могу уследить за их вкусами в одежде. – Финн пожал плечами. – Сегодня они обожают футболки, завтра – терпеть их не могут.

– Я все‑таки взгляну поближе. Мне бы хотелось купить что‑то девочкам.

После долгих колебаний Алекс выбрала два традиционных филигранных серебряных кулончика в форме сердец.

– Ты уверен, что не хочешь получить в подарок ледерхозен – кожаные шорты на подтяжках?

– Очень мило с твоей стороны, но джентльмен не должен доверять даме выбор своих ледер‑хозен.

Не успели они выйти из магазина, как Алекс застыла, бросив взгляд на следующую витрину. За стеклом среди рождественских сувениров блестели десятки елочных украшений.

Она встретила взгляд Финна, полный ностальгии и сожалений.

– Хочешь зайти?

– Я не купила ни одного елочного шарика с тех пор, как уехала из Блейкли. Позволишь подарить тебе вот этот? – Она указала на украшение в форме мышки с лыжами в лапках.

– С условием. Я тоже куплю тебе шарик, который ты откроешь только на Рождество.

Такому условию Алекс была только рада. Эмбер наверняка уже поставила елочку в офисе – возможность повесить на нее первое за долгое время собственное украшение казалась символичной.

Алекс повернулась, чтобы войти в магазин, но Финн положил руку ей на плечо.

– Еще одно. – Теперь его глаза лучились нежностью. – Ты должна позволить мне поблагодарить тебя как следует.

Поцелуй был легким, но таким сладким, что Алекс не смогла удержаться и ответила. Даже – против воли – возмущенно пискнула, когда Финн отстранился.

– Я думала, мы решили этого не делать. – Она все еще обнимала его, не в силах отпустить.

– Возможно, мы поторопились, потому что не ожидали, что окажемся предоставленными самим себе в таком романтичном месте. Я не против немного обойти правила, если ты не возражаешь.

Алекс не могла сообразить, как относиться к этому повороту. Ей следовало возражать, но здравый смысл много лет назад отказался участвовать во всем, что касалось Финна Хоукина.

– Небольшой праздник непослушания еще никому не вредил.

– В таком случае позволь поблагодарить тебя еще раз. – Его улыбка стала шире. – Мне кажется, у меня не вышло передать всю благодарность, которую я испытываю.

В ресторане, который они выбрали, было тихо: ни шумных компаний у бара, ни стихийных корпоративов за сдвинутыми столами. Традиционный декор, простая вкусная еда – Финн находил атмосферу идеальной.

Алекс тоже выглядела совершенной в его глазах. Она расслабилась, казалась счастливой, с удовольствием поддерживала легкий разговор о фильмах, музыке и книгах. Чуть позже, ободренный ее умением слушать, Финн неожиданно для себя заговорил о более серьезных вещах – трудном решении забрать детей у сестры, беспокойстве, как они воспримут разлуку с матерью, страхе, что он поторопился, и угрызениях совести, что не вмешался раньше. Рассказал о смерти отца и годе основания «Хоук», когда денег было так мало, что Финну приходилось ютиться в студенческом общежитии. И о внезапном взлете после публикации случайного фото знаменитого спортсмена в куртке еще никому не известного бренда.

– Это было сюрреалистическое приключение. Потребовалось приложить много усилий, но оно того стоило.

– Сегодня на горе я пообщалась с людьми в одежде «Хоук», – сказала Алекс. – Они выбрали эти вещи не только из‑за качества, но и потому, что им близки ценности бренда. Вы с Пенелопой не думали привлекать к кампаниям экологические организации и фонды? Кстати, ты уже нашел кого‑то, кто заменит ее на остаток больничного?

– Нет. Жаль, что ты не можешь остаться.

– Это бы еще сильнее усложнило то, что и так достаточно сложно. Кроме того, мне надо вернуться в Челси. Гарриет и Эмилия сейчас не могут работать в полную силу по личным причинам, кто‑то должен разбираться с делами. Знаешь, я уже две недели наблюдаю за твоей компанией и, честно говоря, немного завидую. Мои цели всегда были скромнее, с меньшими рисками. Просто открыть агентство и постараться хорошо делать свою работу, чтобы удержать его на плаву.

– Ты отлично справляешься.

– Мы только что вышли на международный рынок, посмотрим, получится ли у нас там утвердиться.

– Конечно. – Финну нравилось видеть ее такой – воодушевленной, полной энтузиазма и планов. – Почему ты сомневаешься?

– Я не уверена, что подруги смогут участвовать в делах агентства так же активно, как раньше. По сути, мы с Эмбер уже остались вдвоем, но она тоже хочет выйти замуж и создать семью. Это вопрос времени.

На языке у Финна вертелся вопрос, что сама Алекс планирует делать со своей жизнью вне работы. Думает ли о замужестве, собирается ли иметь детей? Хотя он догадывался, что услышит в ответ. С чего бы молодой женщине, которая потеряла все по вине эгоистичных, равнодушных родителей, мечтать о браке? Если бы Финн был свободен, он мог бы попробовать переубедить Алекс, дать ей почувствовать тепло настоящего семейного очага. Но он уже связал себя другими узами.

– Ты давно отмечаешь Рождество с подругами?

– Пятый год. Мы работали вместе в компании нынешнего жениха Гарриет. Однажды разговорились и обнаружили, что ни одной из нас некуда пойти на праздник. Он же семейный, а нам не повезло с семьями. Мы решили собраться вчетвером, и я впервые за много лет отлично провела Рождество. Мысль, что в этот раз нам с Эмбер придется праздновать только вдвоем, кажется такой странной…

Финн испытывал почти физическую боль, слушая, как буднично Алекс говорит о своем одиночестве. В сиянии свечей она выглядела мягкой и теплой, однако он ощущал спрятанные острые грани, которые помнил с детства. Финн дал себе слово, что теперь, когда Алекс вернулась в его жизнь, он больше никогда не позволит ей чувствовать себя одинокой.

Все эти годы он считал, что у него нет времени на любовь: раз за разом приносил отношения с женщинами в жертву интересам компании и почти не сожалел, когда этот выбор приводил к разрыву. Но, возможно, он просто никогда не переставал любить девочку, с которой вырос. Лола‑Алекс всегда была единственной, кому Финн доверял, на кого мог положиться во всем. Неудивительно, что она так сильно ранила его, обвинив в предательстве.

Чем дальше, тем меньше Финну хотелось отпускать Алекс в Лондон на Рождество. Ради спокойствия племянниц он поклялся не водить в дом случайных женщин, но Алекс не была случайной. Он знал и любил ее всю жизнь. И верил, что воскресить их отношения возможно, если она тоже этого хочет.

– Оставайся на Рождество с нами. – Предложение вырвалось у Финна спонтанно. – Ты можешь пригласить подругу, пусть посмотрит, где ты выросла.

– Эмбер ничего не знает о моем прошлом. Представляешь, мои самые близкие люди понятия не имеют, кто я и откуда взялась. Я так и не собралась им открыться.

– Ты открылась мне. Теперь я здесь, рядом, и больше никуда не пропаду. И давай не будем тратить время на недопонимание, страхи и обиды. – Он накрыл ее руку своей. – Мы уже столько из‑за этого потеряли.

Финн сделал глубокий вдох, обдумывая следующие слова. Ему не хотелось спугнуть Алекс, но он должен был рассказать о своих чувствах, объяснить, что готов поставить все на шанс построить совместное будущее.

Однако в этот момент гламурная барышня за соседним столиком, с которой Финн уже несколько раз сталкивался взглядом, наклонилась и потрепала его по руке.

– Финн Хоукин, ты ли это?

Мысленно выругавшись, он постарался спрятать за дежурной улыбкой лихорадочные размышления, кто эта женщина и откуда она его знает.

– Давно не виделись, – сказал он. – Но ты выглядишь роскошно, еще моложе, чем тогда.

– Мне иногда кажется, что я снималась для рекламы «Хоук» целую вечность назад. Пять лет – очень долгий срок, когда ты в модельном бизнесе.

– Не драматизируй. – Он повернулся к спутнице своей бывшей модели, надеясь получить от нее подсказку. – Надеюсь, вы хорошо проводите время на курорте.

– Леди Антуанетта Анструттер, – представилась та. – Школьная подруга Спиффи.

Прозвище сузило круг подозреваемых. На вечеринках, которые некогда устраивала Лола, все девушки называли себя Флопси, или Банни, или Попси. Он не понимал аристократической традиции давать детям непроизносимые многоэтажные имена, чтобы потом сокращать их до собачьих кличек.

– Так как ты поживаешь, София? – Подстегнув мозг еще раз, Финн вспомнил, с кем разговаривает. – Все еще работаешь моделью?

– Я закончила с карьерой, когда собралась замуж. Но лучше ты расскажи, каково быть владельцем Блейкли? Новость, что ты купил поместье, вызвала фурор. Никто не верит, когда я говорю, что знала тебя тинейджером – уже тогда загадочным и привлекательным. Все девочки были немного влюблены, но Лолз дала понять, что никому тебя не уступит.

Пока они разговаривали, Алекс сидела так тихо, что стала почти невидимой. Ни одна из женщин не удостаивала ее взглядом. Однако она выдала себя, поблагодарив официанта, который подошел убрать тарелки. Голубые глаза Софии обратились на спутницу Финна и тут же расширились от изумления:

– Лолз? Господи, Лола Бомон, где ты была все это время?

Глава 12

Финн шагал по тропинке чуть впереди Алекс. Судя по суровому и задумчивому выражению лица, он крутил в голове возникшую проблему, искал решение.

Алекс понимала, почему он утверждал, что ситуацию можно исправить, хотя ей в это верилось с трудом. За годы, прошедшие с их последней встречи, Финн привык быть хозяином положения и отсекать любые неудобные вопросы простым «без комментариев». Но он должен был понимать, что на сей раз такой вариант не пройдет. Пресса не пройдет мимо истории о пропавшей наследнице, которая внезапно нашлась в бывшем фамильном гнезде на побегушках у нового владельца.

Алекс подташнивало от мысли, что кто‑то перескажет всю сагу и приложит злополучные фотографии. Вероятно, разоблачение ее инкогнито было делом времени, в эпоху Интернета никто не может прятаться вечно. Если Эмилия получит предложение руки и сердца от эрцгерцога, все ее окружение неминуемо подвергнется микроскопическому анализу. Однако быть обнаруженной в Блейкли накануне десятой годовщины семейной трагедии – не просто неудачное стечение обстоятельств, а настоящая катастрофа.

– Правдоподобное отрицание, – сказала она. – Ты можешь рассказать, что нанял некую Александру Давенпорт помочь с открытием Блейкли. Ты никогда не замечал сходства между ней и Лолой Бомон, потому что не видел Лолу с момента ее исчезновения, и сомневаешься, что это один и тот же человек. Я подготовлю заявление, что мы не были знакомы до того, как начали сотрудничать. Если повезет, глубже никто копать не захочет. Будет лучше, если я прямо отсюда отправлюсь в Лондон, оставшиеся вопросы вполне можно решать удаленно. Но я все‑таки надеюсь, нам удалось убедить Софию, что она обозналась.

В глубине души Алекс понимала, что надежда призрачна. София явно не поверила, когда Финн представил ее под новым именем как своего пиар‑менеджера. Процент вероятности, что старинная подруга Лолы Бомон не расскажет никому о своих подозрениях, стремился к нулю. Даже если дело ограничится сплетнями, рано или поздно кто‑нибудь начнет интересоваться биографией соосновательницы агентства «Счастливое будущее». Связи между ее крестной и адресом офиса в Челси будет достаточно для того, кто знает, что ищет.

– А что страшного, если люди узнают, кто ты на самом деле? Какая кому разница?

– Серьезно? – Алекс не могла поверить ушам. – Я думала, ты хочешь оградить племянниц от лишнего внимания. Видишь ли, Финн, в прошлый раз журналисты тебя не тревожили, а сейчас ты представляешь для них даже больший интерес, чем я. Твоя семья, сестра, отец, история нашей дружбы – все будет перекопано и истоптано.

– Думаю, я переживу несколько дней дискомфорта. Алекс, ты можешь снова поселиться в Блейкли, стать частью нашей семьи, спокойно разобраться, кто ты и что хочешь от жизни. Я сделаю все, чтобы защитить женщину, которую люблю.

Алекс отвела глаза и сцепила в замок дрожащие руки. Признание Финна эхом отдавалось в голове. Картины совместного будущего плыли перед внутренним взором словно хеппи‑энд мелодрамы. Ей достаточно было выговорить слова, которые готовы были сорваться с губ, чтобы пойти за Финном в новую жизнь, где она будет каждое утро просыпаться в Блейкли рядом с ним и помогать ему делать счастливым детство двух прекрасных маленьких девочек.

Но те волшебные слова так и остались несказанными.

– Я не могу.

– Почему?

Не в силах встретиться с ним глазами, Алекс пошла вперед по тропинке. Через пять минут, когда они доберутся до шале, она начнет собирать вещи, через час – сядет в такси до аэропорта. Утром приземлится в Лондоне. Все ее существо стремилось в Челси, в безопасность ее четко организованного мира.

– Все, что между нами произошло, – это лишь путешествие дорогами памяти, ничего больше, Финн.

– Не держи меня за дурака. Я вполне способен определить, где заканчивается ностальгия и начинается что‑то другое.

– Ты все еще любишь Лолу и хочешь, чтобы я стала ею. Этого не будет. Она не вернется.

Финн долго молчал, прежде чем ответить, а когда заговорил снова, Алекс услышала в его охрипшем голосе искренность и страсть. И боль, которую она ему причиняла, страдая от этого не меньше, чем он.

– Юноша, любивший Лолу, знал, что она всегда носит маску, даже с ним. Маска стала другой, но я уже достаточно взрослый, чтобы видеть сквозь нее. Настоящая ты где‑то посередине. Не такая безрассудная, как Лола, не такая зажатая, как Алекс. Я думаю, ты открылась, когда прислала мне те фотографии, поэтому утечка так тебя ранила. Лола – как придуманный тобой персонаж – не постеснялась бы использовать скандал для саморекламы. Ты была настоящей неделю назад в коттедже, и сейчас ты тоже настоящая. Ты понимаешь и любишь моих девочек, они любят тебя, у нас есть все шансы построить счастливое будущее. Но я понимаю, что ты испугана, что пускать людей в сердце трудно. Но доверься мне, Алекс, доверься любви.

– Этим летом я сказала Эмилии то же самое. Но с нами все по‑другому, Финн. Наше прошлое, твои девочки, Блейкли… Я не могу там жить. В деревне слишком много людей, которые знали меня раньше. Мне придется или прятаться в замке, или жить в постоянном страхе, что меня узнают.

– И что с того? Ты ни в чем не виновата и не должна отвечать за грехи родителей.

– Не должна, но все равно расплачиваюсь. Я приложила столько усилий, чтобы создать новую личность, защитить себя. Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться к тому, с чего я начала. Не проси снова стать уязвимой.

– В этот раз ты не будешь одна.

– Я в безопасности, только когда одна. Неужели ты этого не понимаешь?

– Значит, все, что случилось между нами сегодня и неделю назад, ничего не стоит? Ты просто уйдешь?

– Мы могли бы остаться друзьями. – Она понимала, как жалко это звучит в сравнении с любовью, которую Финн ей только что так открыто предложил. – Видеться время от времени. Если будем осторожны.

Пришла очередь Финна качать головой. Его глаза стали почти черными от заполнившей их печали.

– Я дал клятву избегать таких отношений ради спокойствия девочек. Тайные встречи в темных углах – не то, что нужно мне или им. Мы заслуживаем большего.

– Значит, все или ничего?

Он остановился, придержал Алекс за рукав, развернул ее к себе, чтобы она больше не могла избегать его взгляда.

– У нас есть нечто особенное, Алекс. Немногим людям везет быть с теми, кто понимает их так хорошо, как мы понимаем друг друга. Еще меньше людей получают возможность исправить ошибки прошлого. Мы можем сделать и то и другое. Это пугает и меня тоже, ставки очень высоки. Но я верю в нас, в тебя. И прошу тебя поверить в меня.

Алекс хотела этого всем сердцем – опереться на его сильное плечо и пойти так дальше по жизни.

Но как женщина, никогда не знавшая семейного благополучия и родительской любви, могла обеспечить это кому‑то другому? Она согласилась бы рискнуть с Финном, если бы на кону не стояло счастье его племянниц. За короткое время знакомства Алекс разглядела в Саффрон родственную душу – неуверенную в себе девочку, заранее готовую к тому, что ее отвергнут. Играть чувствами такого ребенка было недопустимо.

– Я сомневаюсь не в тебе, а в себе. Наша встреча показала, что, возможно, безопасность – не все, чего я хотела бы добиться в жизни. Но сейчас я беспокоюсь не за свое благополучие, а за ваше, твое и девочек. Не потому, что мое имя в любой момент опять окажется в грязи или что ассоциация со мной повредит твоему бизнесу, а потому, что я не умею быть частью семьи. Я могу оказаться не тем человеком, который нужен девочкам. Принимая во внимание их историю, у нас нет ни времени на эксперименты, ни права на ошибку, Финн.

– Я знаю, я сам думаю об этом каждый день. Но, Алекс, единого свода правил для любви, семейной жизни и воспитания детей не существует. Мы можем только стараться делать и отдавать лучшее из того, что в наших силах.

– Когда я с тобой, мне кажется, что я со всем справлюсь, но это тоже иллюзия. Вся моя жизнь состоит из создания иллюзий и придумывания историй. На работе я делаю это для клиентов, вне работы стараюсь быть такой, какой люди хотят меня видеть. Откуда тебе знать, не притворяюсь ли я сейчас, потому что хочу тебе нравиться? Не изображаю ли женщину, которую ты хочешь видеть рядом с собой? Черт, Финн, даже я сама не могу сказать наверняка.

– Я знаю, кто ты. Всегда знал.

– Ты – моя единственная постоянная величина, и я не хочу это потерять. – Алекс нежно погладила его по щеке. – Я люблю тебя, Финн. Твое сердце и душу, отвагу и доброту. Я чувствую тепло, которое ты даришь девочкам, ценю мировоззрение, лежащее в основе «Хоук», уважение к Блейкли и наследию моих предков. Я бы рискнула, если бы любила тебя меньше. Но ты заслуживаешь лучшего. Позволь мне поступить правильно. Позволь уйти.

Приподнявшись на цыпочках, Алекс поцеловала Финна на прощание. Она старалась отпечатать в памяти каждую деталь: его запах, вкус, ощущение силы и нежности. Губы стали солеными – она не могла понять, кто из них плачет.

– Будь счастлив, – прошептала Алекс и пошла прочь.

Глава 13

Алекс вскочила из офисного кресла навстречу подруге.

– Эмилия, как я рада тебя видеть! Но откуда ты здесь, почему не в Армарии?

Сама Алекс вернулась домой полтора дня назад, но не нашла в Челси убежища от невзгод, к которому стремилась. Эмбер и Гарриет заканчивали предпраздничные проекты в городе, Эмилия проводила время со своим принцем. Алекс осталась одна в доме, который никогда еще не казался ей таким пустым.

– Я приехала, потому что мы просто не можем не увидеться под Рождество, это против всех традиций, – объяснила Эмилия. – Но в четыре мне нужно будет выехать в аэропорт. Так что закрывай офис и выключай телефон, давай начнем выходной пораньше.

Алекс едва сдержалась, чтобы не заплакать. Из них четверых она всегда была самой спокойной и собранной, никогда не рыдала, не закатывала эмоциональных сцен. Внезапно становиться истеричкой она не планировала – просто до появления Эмилии не до конца сознавала, как сильно нуждалась в обществе подруг.

Эмилия повела Алекс в небольшой винный бар‑ресторан в конце улицы. Снег на улицах Лондона растаял, но температура оставалась минусовой, а зимнее солнце не могло избавить ветки деревьев от ледяной корочки.

Толкнув дверь полутемного бара, Алекс остановилась в изумлении.

– Гарри! Эмбер!

– Как я сказала, нехорошо нарушать традиции. – Эмилия сжала ее руку. – Пусть чуть позже нас с Гарри ждут самолеты, мы не могли пропустить наше Рождество.

– Мы хорошо поработали и заслужили праздник, – добавила Эмбер, пока официант открывал шампанское.

Алекс никогда не говорила им, что Рождество – это еще и день ее рождения, поэтому она так ценит их традицию проводить его вместе. И все‑таки подруги интуитивно почувствовали, насколько нужны ей.

Они давно не устраивали посиделок, поэтому следующие два часа пролетели незаметно. О работе было решено не говорить, что спасло Алекс от необходимости упоминать Финна и Блейкли. Она помалкивала, слушая, как остальные обсуждают рождественские планы.

Когда Эмбер призналась, что они с Алекс еще не знают, где проведут праздничные дни, Эмилия немедленно пригласила их в Армарию.

– Я должна была подумать об этом раньше. Лоран не станет возражать, если мы захотим опробовать его горнолыжные трассы. Ты же катаешься на лыжах, Алекс?

Алекс испытала мимолетное желание рассказать о поездке в Австрию, но не нашла слов и сосредоточила внимание на тарелке с почти нетронутыми закусками.

Внезапная тишина заставила ее поднять голову. Три подруги смотрели на нее с беспокойством.

– Что такое?

– Ты подозрительно молчалива, даже для тебя.

– Вернулась от клиента раньше и не сказала почему.

– Алекс, ты выглядишь такой грустной. – Эмбер накрыла ее руку своей. – Чем мы можем помочь?

Алекс глубоко вздохнула, стараясь упорядочить скачущие мысли. Если она откроет им правду о себе, слова нельзя будет взять назад. Но у нее больше не было сил хранить секреты, справляться с ними в одиночку, оставаться стойкой вопреки всему. Без помощи подруг, этих удивительно стойких женщин, она обречена скатиться в тоску и депрессию.

– Алекс – не то имя, которое дали мне при рождении. – Она посмотрела на три встревоженных лица и попыталась улыбнуться. – Меня зовут Лола Бомон. Я выросла в поместье Блейкли.

– Разве не так называется место, где ты только что работала? – спросила Эмилия.

Алекс кивнула.

– Дорогая, как же трудно тебе пришлось!

Сочувствие в голосе Эмбер стало последней каплей. Алекс разрыдалась и плакала все время, пока рассказывала подругам о себе, о Финне и о том, что с ними случилось.

Эмбер принесла Алекс чашку горячего чая. Как только все четверо вернулись домой, ее устроили на софе под одеялом и велели не вставать.

– Какой сексуальный парень. – Гарриет откопала в ее телефоне фото Финна и показала его всем. – Высокий, темненький, симпатичный, все как я люблю!

– Ты помолвлена, – строго осадила ее Эмбер.

– Ну и что? Я люблю жениха до смерти, но это не делает меня равнодушной к красоте других мужчин. Впрочем, гораздо важнее, что Финн – добрый человек. Я не знала, что он взял на воспитание племянниц, но слышала только хорошее об этике и условиях труда в «Хоук». – Он правда очень добрый и порядочный, – подтвердила Алекс, решив не добавлять «и сексуальный тоже».

– Судя по всему, настоящее сокровище. – Гарриет улыбнулась. – Отсюда вопрос: почему ты с нами, а не с ним?

– Я уже сказала, ему нужна стабильная, надежная женщина, а не кто‑то с кризисом самоидентификации.

– Я никогда не забуду слова одной мудрой женщины, – вступила Эмилия, угнездившаяся на софе рядом с Алекс. – «Если все пойдет не так, у тебя всегда есть мы – семья, которая поможет и поддержит. Но настоящая жизнь требует риска, решимости, чтобы дерзать и пробовать. Иначе это лишь существование, а мы заслуживаем лучшего». Это сказала ты, Алекс. Мне кажется, Финн – не тот мужчина, с которым страшно пуститься в долгое плавание. Теперь ты должна решить, хочешь ли. Неужели тебе мало тех сожалений, которые ты уже накопила?

– Легко умничать, когда речь идет о других людях, – возразила Алекс. – Я думаю о девочках Финна. О том, что меня раскроют, мне придется опять стать Лолой… Я не могу притащить все это к их порогу.

– Ты собираешься окопаться здесь и выдержать осаду? – спросила Гарриет.

– Надеюсь, осады не будет, но в общем да. Что еще мне остается делать?

– Хорошо, давай поумничаем за других. – Эмбер села в кресло напротив, глядя на Алекс большими зелеными глазами. – Что бы ты посоветовала мне, если бы я была на твоем месте? У меня есть секрет, который вот‑вот раскроют. Я не знаю, когда пресса придет по мою душу, но не хочу провести следующие недели, месяцы, годы в страхе. Что делать?

– Нанести упреждающий удар. Предложить эксклюзив дружественному журналисту, рассказать свою историю раньше, чем это сделает кто‑то другой. Но при этом, чтобы минимизировать внимание к интервью, выбрать время, когда информационное поле и головы людей загружены чем‑то другим.

– Например, Рождеством?

Эмбер, Гарриет и Эмилия затихли, дожидаясь, пока Алекс высмотрит решение в чашке с чаем. Она всегда рекомендовала клиентам контролировать и направлять информацию, почему же струсила, когда дело коснулось ее самой? Об этом же говорил ей Финн. Лола посмеялась бы над заголовками, а потом обернула бы скандал себе на пользу. Алекс скрывалась и пряталась. Наверняка существовала какая‑то средняя линяя поведения, лишь бы хватило смелости ей следовать.

Смартфон запиликал, уведомляя о получении эсэмэс. Эмилия поднялась на ноги.

– За нами с Гарриет приехала машина. Я буду рада увидеть вас всех в Армарии, но на твоем месте, Алекс, я бы уже была на пути в другой замок. Подумай об этом.

Две женщины отбыли после бесчисленного количества объятий, поцелуев и пожеланий счастливого Рождества.

– Знаешь, что бы я действительно хотела на праздник? – сказала Эмбер, когда за подругами закрылась дверь. – Увидеть детский спектакль о рождении Христа. Ты не знаешь, где его можно посмотреть?

Алекс уставилась на нее. Сможет ли она вернуться в Блейкли – под угрозой разоблачения и без всяких гарантий, что это принесет счастье? Другой, не менее важный вопрос: сможет ли она туда не вернуться? Алекс думала, что вторые шансы – не более чем утешительный миф, но судьба и Финн показали ей возможность другой жизни. Ее удерживал только страх, но как же ужасно она устала бояться!

– Тебе повезло, я случайно знаю, где дают такой спектакль. Пакуй вещи, Эмбер, нас пригласили провести Рождество в замке. Но сначала мне надо сделать один важный звонок.

Глава 14

Нижняя губа Скарлетт опасно дрожала, обещая слезы.

– Алекс обещала, что придет на представление.

Финн понимал ее чувства. Он до сих пор не мог поверить, что Алекс уехала той ночью в Австрии, даже не обернувшись, снова не подумав о тех, кого оставляет позади. Он вздохнул и потянул за шерстяное овечье ушко на шапке девочки.

– Она пришла бы, если бы ей не нужно было работать. Это не ее вина.

– Никто не должен работать на Рождество, кроме Санта‑Клауса и его эльфов. И священников.

– Многим людям приходится проводить праздники не так, как бы им хотелось. Тебе уже пора за кулисы, милая. Представь, что будет, если мы не услышим твое «бее‑бее» в нужный момент! Это испортит весь спектакль.

Он посмотрел вслед убегающей племяннице, радуясь, что характер Скарлетт не позволяет ей долго грустить. Она выглядела просто чудесно в костюме овечки с шерстяным хвостом и ушками, а Финну не с кем было поделиться радостным впечатлением.

Он послал сестре приглашение, предложив покрыть расходы на перелет, где бы она сейчас ни была. Ники не ответила. Финн не мог сказать, хорошо это или плохо, что девочки даже не спросили о матери. Но они хотели видеть Алекс, к которой успели сильно привязаться.

И не они одни. Если честно, Финну совершенно не хотелось видеть сестру, хотя он надеялся, что она найдет время повидаться с дочками. Но он отдал бы многое за возможность провести праздник с Алекс.

Вопрос, который глодал Финна с момента ее отъезда, заключался в том, что ему делать. Должен ли он уважать решение Алекс жить тихой, незаметной, одинокой жизнью или попробовать переубедить ее, чтобы не жалеть о своем бездействии еще десять лет?

Пока никто не задавал ему вопросов о Лоле Бомон, возможно, София действительно поверила, что сходство временного пиар‑менеджера «Хоук» с наследницей поместья – чистая случайность. Но рано или поздно все тайное становится явным. Не лучше ли будет Алекс встретить это испытание в кругу людей, чья любовь к ней не зависит от общественного мнения?

Финн окинул взглядом бальный зал, полный смеющихся, переговаривающихся гостей. Этот праздник был прямой противоположностью знаменитым декадентским вечеринкам Бомонов. Вместо элиты и знаменитостей он пригласил всех жителей деревни, местных бизнесменов, сотрудников компании. Некоторые приоделись, другие пришли в свитерах и джинсах. Никакого дресс‑кода, требований или ожиданий – только доброе рождественское настроение для всех.

В одном конце зала буфет скрипел под тяжестью блюд с закусками. Детский стол накрыли в столовой, где ребятишек развлекали аниматоры или, по желанию, телевизор с подборкой мультфильмов. После у детей была намечена собственная вечеринка, а у взрослых – танцы под живую музыку.

Финн готовил прием несколько месяцев, чтобы торжественно открыть новую страницу истории замка. Можно было гордиться и радоваться, но он чувствовал себя бесконечно уставшим, винил себя, что не нашел правильных слов, чтобы убедить Алекс поверить в совместное будущее. Но если признание в любви не помешало ей уйти, существовали ли такие слова вообще?

Задумавшись, он не сразу обратил внимание, что публика подтягивается к маленькой сцене в другом конце зала. Там выстраивался школьный хор, дети‑музыканты настраивали инструменты, а бледная Саффрон – ведущая спектакля – стояла посреди этой суеты и нервно жевала губу. Финн с ободряющей улыбкой показал ей большой палец.

Он хотел вырастить племянниц настолько хорошими людьми, насколько возможно, научить их не бояться любить и следовать за мечтой. Лучший способ добиться этого – подать им пример, разве нет? Елочный шарик, который Финн купил в подарок Алекс, все еще лежал у него в кармане, подсказывая повод увидеться с ней, сказать, что она всегда может рассчитывать на его помощь. На сей раз он не собирался просто смотреть ей вслед. Финн не мог знать, как она распорядится его предложением, но он обязан был его озвучить.

Приняв решение, он занял место среди зрителей и вытащил телефон, чтобы запечатлеть выступление девочек для семейной хроники. Оркестр сыграл вступление, и Саффрон с легкой запинкой начала говорить свой текст:

– Давным‑давно в Назарете жила девушка по имени Мария…

Ближе к середине спектакля он услышал скрип двери и перестук женских каблуков. Саффи засияла и приветственно махнула кому‑то рукой, а Скарлетт отбилась от стада «овечек» и с радостным визгом бросилась в зал. Проследив за ней взглядом, Финн и сам с трудом удержался от торжествующего вопля.

Ему не нужно было ехать к Алекс, потому что она вернулась.

Финн с улыбкой пожал руку Эмбер:

– Приятно познакомиться. Девочки, позвольте нашим гостьям поесть и согреться с дороги. Бегите к своему столу, перекусите и возвращайтесь.

– Ты правда останешься на все праздники? – спросила Скарлетт, которая так и не сняла костюм овечки.

– Да, если вы с сестрой не возражаете.

– Совсем не возражаем! – Скарлетт так энергично затрясла головой, что едва не потеряла ушки.

Саффрон вела себя более сдержанно, но ее темные глаза продолжали сиять.

– Вы обе замечательно сыграли. Простите за опоздание, мы долго не могли найти такси от вокзала.

– Ничего страшного, – сказала Саффрон. – Все равно здорово, что ты приехала. Пойдем, Скар, иначе нам достанутся только самые невкусные пирожки.

Проводив девочек взглядом, Алекс оглядела зал. Подумать только, рождественская вечеринка в Блейкли, как в старые времена! Живая музыка, общение, смех. Отличие заключалось только в атмосфере. Никто не напивался до потери пульса, не принимал наркотики, не ухлестывал за чужими супругами, не заключал безрассудные пари. Алекс не видела гостей в дизайнерских нарядах и украшениях, стоимость которых превышала годовой бюджет обычной семьи. Ее предки не нашли бы в такой вечеринке ничего интересного, но Алекс нравился ее демократичный, семейный, добрососедский дух.

Она замечала, что многие гости рассматривают ее, не скрывая любопытства. В маленьком черном платье, с распущенными волосами, она напоминала прежнюю Лолу сильнее, чем за все время работы на компанию. Кто‑то должен был ее узнать – скорее рано, чем поздно. Алекс нервничала, но уже не боялась, уверенная, что поддержка Финна поможет ей пережить что угодно.

– Ты очень красива сегодня. Налить что‑нибудь выпить? – спросил Финн.

Алекс сразу стало жарко, то ли от волнения, то ли от вожделения.

– Давай лучше прогуляемся. Я не против глотнуть свежего воздуха.

Финн взял с вешалки их пальто и провел ее на улицу через боковую дверь в западном крыле, чтобы избежать внимания группы курильщиков на парадном крыльце.

– Я позвонила знакомой журналистке, – сказала Алекс, чувствуя запоздалый шок от собственной смелости. – Она порядочная, я ей доверяю. Встречусь с ней в Лондоне после праздников и расскажу всю историю.

– Позови ее сюда. – Финн взял Алекс за руку. – Блейкли – важная часть твоей истории, логично будет дать это интервью здесь. Я тоже хочу присутствовать.

Облегчение захлестнуло молодую женщину, смывая напряжение, не покидавшее ее с тех пор, как она сделала звонок.

– Это было бы замечательно.

– Ты очень храбрая. Я горжусь тобой.

– Эмбер показала мне, что я не следую собственным умным советам, позволяю истории вести меня, а не наоборот. Ни о какой храбрости и речи нет, я в ужасе, но время пришло. Невозможно идти в будущее, если скрываешься от прошлого. Ты не против, если мы свернем к озеру?

Финн удивленно приподнял брови. От его внимания не ускользнуло, что последние две недели Алекс обходила озеро по широкой дуге. Но если она хотела похоронить еще несколько призраков, он не собирался ей мешать.

Луна скрылась за облаками, путь им освещали развешанные на деревьях фонарики. Воздух пах снегом.

Когда они приблизились к озеру и ступили на мостки, Алекс крепче сжала руку Финна, благодарная за его силу. С этих мостков она удила рыбу, отплывала на лодке, купалась от лета к лету, но сейчас, глядя в чернильную воду, думала не об этом, а о молодой женщине, погибшей здесь десять лет назад.

– Она была под наркотиками, – сказала Алекс, помолчав. – Настолько, что сочла отличной идеей искупаться в озере на Рождество. Вскрытие показало, что, если бы она не утонула, умерла бы от переохлаждения. Отец заметил, что ее нет, пошел искать, вытащил из воды. Ей было всего двадцать три, ты знал? Пока она умирала, моя мать занималась в замке сексом с ее мужем. Мы все думали, что обычные правила на нас не распространяются, что мы выше этого. Но мы ошибались, и эта женщина, Кейт, заплатила за наше заблуждение жизнью.

Алекс много лет не произносила имя погибшей вслух. Назвав его сейчас, она сбросила с сердца тяжелый груз, который лежал там так давно, что стал восприниматься как данность.

– Мой отец тоже. Я никак не могла решить, было ли его самоубийство проявлением трусости или поступком, который он искренне счел единственно правильным. И удивлялась, вспоминал ли он в тот момент обо мне…

– Поступки родителей не должны определять тебя и твой жизненный путь. Хочешь ты носить фамилию Бомон или нет, главное здесь. – Финн дотронулся до своей груди. – У тебя добрая чистая душа, это все, что имеет значение.

Он вытащил из кармана небольшой бумажный сверток.

– Прости, я не успел упаковать его как следует. С днем рождения, Алекс.

Алекс узнала логотип австрийского магазина, где покупала кулоны девочкам. Она развернула оберточную бумагу и вытащила на свет елочную игрушку – хрустальное сердце.

– Оно прекрасно.

– Примешь ли ты мое сердце? Я знаю, что тащу за собой много багажа: нежеланные воспоминания, двух девочек, одна из которых вот‑вот станет подростком и задаст нам жару, замок, полный твоих предков. Но я люблю тебя и буду с тобой всегда, вне зависимости от того, что приготовила для нас жизнь. Ты считаешь, что обречена на одиночество, но я не могу с этим согласиться. Я здесь, я с тобой.

Алекс посмотрела на игрушку, слишком растроганная, чтобы что‑то говорить. Потом, опустив ее в карман, потянула Финна прочь от озера. А когда на миг оглянулась, почувствовала, как последний призрак скрывается под темной водой.

Она обрела дар речи на полпути к замку, увидев освещенные окна на фоне затянутого тучами неба.

– Мне страшно, – призналась она. – Я боюсь разочаровать тебя и девочек. Боюсь, что ты меня разлюбишь. Но я больше не могу прятать этот страх в глубине души вместе с остальными чувствами. Я слишком долго жила, ничего не чувствуя. Когда ты разбудил меня, это оказалось трудно, больно, но вместе с тем восхитительно. Ты, девочки, возвращение в Блейкли – все, о чем я не осмеливалась мечтать, стало явью. Мне невероятно повезло, что ты все еще любишь меня. А я люблю тебя, Финн, и всегда любила. Всегда.

– Нам придется подумать, как ты сможешь продолжить карьеру, потому что я не собираюсь вставать на пути твоих амбиций. Но и отпускать тебя в третий раз не намерен.

– А я сама не уйду. Но хочу сразу прояснить одну вещь: твоя компания и личный замок ничего не меняют. Я хочу быть с тобой и девочками независимо от того, чем ты занимаешься и где живешь. Возможность вернуться домой – вишенка на торте, но тортом всегда останешься ты.

Рассмеявшись, Финн наклонился, чтобы поцеловать ее. Алекс прижалась к нему так крепко, что ощутила биение сердца – в такт со своим. С неба полетели снежинки, но ей было тепло в его объятиях.

– Счастливого Рождества, – прошептала она.

– Счастливого Рождества, моя любовь.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Гилмор Джессика Ты навсегда со мной

Джессика Гилмор Ты навсегда со мной

Любовный роман – Harlequin – 1059

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14