Крейвен Сара

Одержимый запретным желанием

Сара Крейвен

Одержимый запретным желанием

Соблазн – Harlequin – 388

Глава 1

Дана остановилась на вершине холма и вышла из машины размять ноги после долгой поездки из Лондона.

Дом располагался в уединенной зеленой долине, раскинувшейся между утесов, словно древний дракон, спящий на солнце.

– Я вернулась, – прошептала она. – И на этот раз я собираюсь остаться. Никто и ничто не прогонит меня снова. Ты станешь моим. Ты слышишь?

И, бросив еще один взгляд на дом, Дана вернулась в машину и поехала по склону вниз, в сторону Мэнниона.

Теперь все не будет как прежде. Во‑первых, не было Серафины Латимер, с ее добротой и милой улыбкой, которая могла так внезапно смениться суровостью. Она вернулась в свою любимую Италию, и тетя Джосс, конечно, уехала вместе с ней.

«Да и я уже не та, что прежде», – подумала девушка.

Она уже не была той запуганной семнадцатилетней девочкой, что уехала отсюда семь лет назад.

Теперь она не просто племянница экономки, живущая здесь из милости, – она успешный представитель ведущего лондонского агентства недвижимости с безупречной репутацией, профессиональным чутьем и неплохой зарплатой.

Годы, проведенные в борьбе, когда она карабкалась вверх по служебной лестнице и заново открывала в себе силу, с которой другим приходилось считаться, научили ее многому.

«Я помогла многим людям осуществить свою мечту, – подумала она, – теперь пришло мое время».

Вот только Мэннион не просто мечта. Этот дом ее по праву, собственность, причитающаяся ей на законных основаниях. Справедливость непременно восторжествует, и она добьется своего во что бы то ни стало. Дана решила вернуть Мэннион давным‑давно, и со временем ее решимость только крепла.

Девушка проехала через высокие кованые ворота и остановилась у главного входа. Там уже были припаркованы машины, она втиснула в узкое пространство свой «пежо» и выбралась из машины, одергивая юбку цвета хаки. Постояв немного и переведя дыхание, она открыла багажник, достала сумку с вещами и затем повернулась к дому.

У дверей стояла невысокая пухленькая женщина в опрятном темном платье.

– Мисс Грэнтем? – Ее голос звучал очень вежливо. – Я Джанет Харрис. Позвольте мне взять сумку и проводить в вашу комнату.

«Пожалуй, я знаю дорогу лучше, чем ты, – подумала Дана, следуя за экономкой. – Сколько раз я тут бегала по просьбе тети Джосс убедиться, что все готово для прибывающих гостей… Иногда мне даже разрешали поставить цветы в спальнях. Интересно, кто‑нибудь приготовил букет для меня?»

«Нет» – таков был ответ на ее вопрос, к тому же вскоре обнаружилось, что ей была выделена самая маленькая комнатка в дальней части дома, окна которой выходили на кустистый склон долины и летний домик, что все еще стоял там.

Единственный объект в усадьбе, который Дана не желала видеть. Она надеялась, что домик давно снесли. Да, вероятнее всего, эта комната, с выцветшими занавесками и потертым ковром, была выбрана, чтобы ясно указать ей ее место.

«Что ж, – подумала девушка, – когда игра закончится, мы увидим, кто победит».

– Ванная находится дальше по коридору. – Миссис Харрис почти извинялась. – Но она будет полностью в вашем распоряжении. Если вам еще что‑нибудь будет нужно, пожалуйста, дайте мне знать. – Она сделала паузу. – Мисс Латимер просила меня передать, что чай будет подан в гостиной.

«Как формально, – невесело подумала Дана, когда экономка удалилась. – И как это не похоже на Николу. Но, возможно, она поняла, как непросто быть хозяйкой».

У нее было не так уж много вещей, всего пара платьев – на этот вечер и на предстоящее мероприятие. Все это без труда уместилось в шкафу – таком же узком, как и односпальная кровать.

Ванная была обычная, с достаточным количеством полотенец, душем и зеркалом в полный рост.

Причесавшись и накрасив губы, Дана осмотрела себя с той же критичностью, какую ожидала встретить внизу. Каштановые волосы неплохо лежали и без укладки, ей лишь понадобилось немного теней, чтобы подчеркнуть зелень ореховых глаз, и подкрасить густые ресницы.

Девушка спустилась вниз, попутно отметив, что не только ее спальня нуждается в обновлении, но и весь дом выглядит усталым и неопрятным, от чистоты, что была при тете Джосс, не осталось и следа. Полированные поверхности старинной мебели больше не сверкали, как когда‑то. Кое‑где была видна паутина, и в воздухе не витал запах лаванды и воска. Вот так, наверное, бывает, когда хозяйка дома долго отсутствует…

Не то чтобы Серафина Латимер была довольна произошедшими переменами, но после того, как она решила избежать уплаты налога и подарила Мэннион Адаму, старшему брату Николы, ей было позволено лишь изредка наведываться в свой бывший дом. Адам, конечно же, принял дар и стал полноправным владельцем Мэнниона.

Тетя Джосс объяснила Дане все это подробно и в деталях и безапелляционно отметала все попытки племянницы уговорить Серафину пересмотреть решение и вернуть дом. Каждый раз, когда Дана затевала этот разговор, тетя обрывала ее фразой: «Повторяю в последний раз: забудь о Мэннион, и пусть настанет конец всей этой чепухе».

Но Дана знала, что это не конец, тетя Джосс не права, и бой еще не закончился. Ее наследство передарили, как кусок дешевого мыла.

«Бедняга Мэннион, – думала девушка, спускаясь по лестнице. – Когда ты будешь моим, перестанешь переходить из рук в руки. И на этот раз никто не остановит меня!»

Не услышав за дверями столовой оживленного разговора, Дана в нерешительности замерла на пороге. Порыв ветра из раскрытого окна всколыхнул длинные парчовые гардины, и на мгновение ей показалось, будто она перенеслась в прошлое. Да и ситцевая обивка на диване и стульях была прежней, правда, во времена ее детства краски были куда ярче.

Осмотревшись, Дана поняла, что неправильно истолковала сообщение экономки, потому что ее ждала совсем другая мисс Латимер, гораздо более старая версия. Ее пухлое тело было втиснуто в цветастое шелковое одеяние, а обесцвеченные короткие волосы смотрелись на голове как шлем. Губы дамы были поджаты.

«Ах да, мисс Мими. Тетя Николы», – со вздохом подумала Дана.

– Дана, – проговорила та и указала на стул движением руки. – Вот так сюрприз. – В тоне тетушки было больше удивления, чем радости. – Я и не знала, что ты и Никола все еще общаетесь, да еще так близко.

Дана невозмутимо улыбнулась:

– Добрый день, мисс Латимер. Нет, к сожалению, мы не часто общались за прошедшее время. Но я уверена, вы помните, что мы вместе учились в школе.

– Да, – мрачновато сказала тетя Мими, наливая соломенного цвета чай в хрупкую чашку и подавая Дане. – Я не забыла. Как и то, что твоя учеба так внезапно закончилась. Плохая награда за всю доброту Серафины к тебе.

– Возможно, мы обе почувствовали, что я больше не нуждаюсь в ее поддержке, – холодно ответила Дана. – К тому времени я твердо стояла на ногах. Кроме того, мне была нужна не милостыня, а признание меня ее внучкой.

– Не думаю, что кто‑то будет с этим спорить, – с фырканьем сказала тетушка и отправила в рот крошечное канапе.

Канапе и кекс с лимоном и пропитанный мадерой – это все, что стояло на столе. Дана снова мысленно перенеслась в прошлое. Когда они с Николой приезжали на каникулы, стол ломился от всевозможных закусок и выпечки – булочки, пышки, пропитанные кремом и сливками, шоколадный торт и клубничное варенье никогда не переводились в этом доме. Серафина руководила чаепитием, расспрашивая девочек о прошедшем семестре.

– А как твоя семья? С ними все хорошо?

Вопрос тети Мими вспугнул сладкие воспоминания.

– Да, все хорошо, спасибо.

Но пожилая женщина не унималась.

– А твоя мать? Все еще живет в Испании?

– Да, – ровно произнесла девушка. – Живет.

– И у тебя, полагаю, все хорошо. Слышала, ты пытаешься продать Николе и Эдди очень дорогую квартиру, – не без ехидства проговорила Мими.

– Я показала им очень красивую квартиру, – поправила ее Дана, взяла канапе с яйцом и попыталась растянуть его на целых два укуса. – В пределах той суммы, что она и ее жених озвучили, да и квартира им пришлась по вкусу.

– Как это странно, наверное, что именно ты показываешь им квартиру.

– Счастливая случайность, – кивнула Дана, умолчав про пару манипуляций, к которым ей пришлось прибегнуть, чтобы гарантировать, что именно она будет заниматься их квартирой. – Где Никола, кстати?

– Повезла Эдди и его родителей осматривать деревенскую церковь. – Мисс Латимер недовольно скривила губы. – Она решила, что хочет венчаться именно там. Довольно забавно, учитывая, что Лондон был бы более удобен для всех. Но ей удалось убедить Эдди и всех остальных, что лучше устроить тихую загородную свадьбу в кругу семьи и друзей, – добавила она многозначительно.

Дана пропустила ее намек мимо ушей.

– Только небо знает, что подумают Марчвуды, – капризно продолжала тетушка. – Я пыталась вразумить девочку, но почему‑то итальянский племянник Серафины принял ее сторону. – Мими недовольно фыркнула. – Конечно, он всегда портил Николу, поощряя ее действовать по‑своему. Я только удивлена, что он сам не женился на ней.

Дана почувствовала, что ее сердце замерло в груди, а горло будто сжали. Она сделала глоток чаю.

– Зак Белисандро едва ли вообще когда‑нибудь женится.

«Итак, я скоро его увижу», – подумала она.

Перед ее мысленным взором предстал мужчина с развевающимися на ветру светлыми волосами и с почти мальчишеской внешностью. Добрые синие глаза, и губы, всегда готовые растянуться в улыбке. Любая женщина хотела бы оказаться рядом с Адамом, и Дана это знала.

И она держалась за этот образ. Во многом для того, чтобы ее мысли не занимал другой образ – другого мужчины, чье лицо было смуглое и угрюмое, и глаза – темные и непроницаемые, как беззвездная зимняя ночь.

Девушка аккуратно поставила чашку с недопитым чаем на стол.

– Было приятно с вами поговорить, но я хотела бы прогуляться после долгой поездки.

Дана вышла через двери на террасу. В голове все время крутилось имя – Зак Белисандро.

Единственный наследник огромной международной империи Белисандро. В настоящее время он весьма успешно работал в Австралии и на Дальнем Востоке.

Именно он вынудил ее покинуть Мэннион на семь лет. Ее враг, который и сейчас поставил бы преграды, если бы смог.

«Не думай о нем, – сказала она себе. – Сконцентрируйся на Адаме. Он единственный, кто по‑настоящему важен для тебя».

Но разум не повиновался. Она все еще думала о Заке, он заслонял все вокруг, словно тень, набежавшая на солнце.

Несмотря на жару, Дана содрогнулась.

«Надо просто держаться от него подальше. Избегать встреч. По крайней мере, пока я не получу того, что хочу, чтобы он не смог помешать мне во второй раз. Пока я не стану женой Адама Латимера, и Мэннион не будет принадлежать мне. Как это и должно быть».

«Капитан Джек Латимер, – подумала она, – сын Серафины, солдат и мой отец. Если бы он не был убит в той засаде в Северной Ирландии, жизнь моей матери и моя были бы совсем другими. Они поженились бы, и Серафине пришлось бы смириться с этим».

Спустившись с террасы, она направилась через лужайку к аллее, обсаженной кустами. С тех пор как она поселилась в Мэннионе, это было ее любимое место, где можно было укрыться, особенно когда она скучала по матери и хотела поплакать. Тетя Джосс была очень добра, но всегда ужасно занята, чтобы уделять племяннице достаточно внимания. Тем более что присматривать за племянницей была навязанная ответственность – мать Даны часто попадала в больницу, а бродить вокруг без присмотра маленькой девочке тетя не позволила бы.

Да, она часто оставалась одна. Она ощущала себя не просто одинокой, а покинутой. Особенно остро она испытывала это чувство, когда, сидя под дверью комнаты, слушала, как надрывно и горько плачет ее мать.

Это тоскливое чувство было с ней все время, даже тогда, когда они с матерью возвращались в их убогую квартирку. После выписки из больницы ее хрупкой и раньше времени увядшей матери приходилось отбивать атаки службы опеки – обещать бойким женщинам, приходившим к ним по вечерам с проверками, что теперь‑то она соберется с силами, найдет работу и будет бороться, хотя бы ради Даны.

Девушка остановилась, сжав руки в кулаки. Будучи ребенком, она видела, что это невыполнимо. К тому времени все, о чем мать могла думать, – был Мэннион.

– Наш дом, – снова и снова шептала ей на ухо мать перед сном. – Наша крепость. Наше будущее. У нас все отняли, потому что я всего лишь сестра экономки. Я думала, твоя бабушка обрадуется, когда я пришла к ней. Будет рада увидеть ребенка Джека. Я думала, что мы могли бы оплакивать его вместе. Вместо этого, она прогнала нас обеих прочь. Мое сердце разбилось, когда не стало твоего отца, и Серафина добила его осколки. Мэннион был наследием твоего отца, дорогая, так что теперь он принадлежит нам. И однажды он будет наш. Скажи это. Скажи сейчас.

И, послушно закрыв затуманенные сном глаза, Дана шептала:

– Однажды он будет наш.

Но и это не помогало. И вскоре Дана снова слышала всхлипывания или видела, как мать смотрит в одну точку невидящим взглядом и никак не реагирует на происходящее.

Тогда Дана быстро убегала в Мэннион, к тете Джосс, чувствуя себя в большей безопасности, поскольку она воспринимала этот дом как свою собственность. Такие всходы дали семена, посаженные матерью…

Миссис Браунлоу, одна из тех дам, что навещали мать, теперь регулярно наведывалась в Мэннион, для консультаций с тетей Джосс.

Иногда до девочки доносились обрывки их разговоров: «такая сложная ситуация…», «не вина ребенка…», «очень способная, но страдает от этих перебоев…»

И снова и снова она слышала от тети Джосс: «Такая нездоровая одержимость…»

Однажды миссис Браунлоу сказала:

– Линда выглядит гораздо более жизнерадостной, это хорошая перемена. Мы надеемся, что отъезд подействует на нее благотворно. Кажется, она с нетерпением ждет этого.

– Две недели в Испании? – В голосе тети Джосс звучало сомнение. – Без Даны?

– На первый раз – да. Чтобы увидеть, как она справляется. Возможно, позже мы сможем организовать совместную поездку.

Дана была рада отъезду матери. И не только потому, что теперь ей не придется пропускать школу, – из‑за ее частых отсутствий дети относились к ней как к аутсайдеру. Тогда она даже не вполне понимала, где находится эта Испания. Наверняка далеко от Мэнниона, единственного места, где ей хотелось быть. И она была готова бороться, чтобы остаться тут.

Но мать Даны, похоже, отказалась от борьбы. Потому что по истечении двух недель тетя Джосс получила письмо, в котором Линда сообщала, что нашла работу в местном кафе и останется в Испании еще на какое‑то время.

Ее решение вызвало возмущение среди социальных работников, которые занимались ее делом. Но тетя Джосс заверила их, что для Даны так будет даже лучше, а ее воспитание она берет на себя.

Девочка скучала по матери, но также была рада, что ей не придется быть свидетельницей ее нервных срывов и затяжных депрессий. Так Дана поселилась в доме, которым жаждала обладать ее мать. Оставалось надеяться, что со временем отношение Серафины к ней изменится и она примет ее как внучку.

В жизни Даны произошли изменения к лучшему, когда на все лето приехала Никола. Родители Николы развелись, ее и брата суд определил жить с отцом, тогда как мать отправилась в дебри Колумбии со своим любовником‑миллионером.

– А меня даже не спросили, хочу ли я поехать в Колумбию, – поведала Никола, когда Дана довольно неуверенно показывала ей окрестности по указанию Серафины.

Никола тяжело переживала развод родителей.

– Папа сказал, что на выходных мы можем пройтись под парусом, но я не умею плавать и потом, меня обязательно укачает, так что с ним поехал только Адам, а меня отправили к тете Серафине.

– Здесь чудесно, – заверила Дана, – тебе понравится.

И они обменялись осторожными улыбками.

В огороде мистер Годстоу специально для девочек посадил зеленый горошек, в саду поспевали малина и крыжовник. Все это они собирали и уносили в свое убежище, устроенное в кустах. Это была странная дружба, но она была, пока Зак Белисандро все не испортил.

«Я отомщу, – подумала девушка, – когда Мэннион станет моим, то тебе будет запрещено приезжать сюда».

Так и будет. Когда‑то Дана уехала отсюда, и у нее было много времени, чтобы подготовиться к встрече и заполучить объект своего вожделения.

После осмотра квартиры и отъезда Эдди Никола с неподдельной радостью обняла старую подругу.

– Эдди пришлось вернуться на работу – сказала Никола, – так почему бы нам не найти бар и не отметить двойное событие.

– Двойное?

– Конечно, – как когда‑то, широко и искренне улыбнулась Никола. – Мы нашли наш будущий дом и тебя! Одновременно!

– Два чудесных повода, – улыбнулась Дана. – Идем!

– Итак, что с тобой произошло? – спросила Никола, когда они сели за столик в ближайшем баре. – Почему ты так внезапно бросила школу? Даже не доучившись последний год?

«Значит, Зак ничего никому не сказал…»

– Это не было так уж внезапно, – ответила она. – Я передумала поступать в университет. Поэтому, когда подвернулась работа в Лондоне, я ухватилась за нее.

– Но ты уехала, не сказав ни слова. – В голосе Николы звучали непонимание и обида. – И ты никогда не отвечала на мои письма, хотя твоя тетя обещала отправить их.

– Я много переезжала, возможно, письма все еще пытаются найти меня.

– Я не позволю тебе снова исчезнуть, – решительно прервала Никола. – У нас будет семейный сбор в следующие выходные, чтобы обсудить свадьбу, и ты будешь там. Ответ «нет» не принимается.

– У меня и в мыслях не было сказать «нет», – совершенно искренне ответила девушка.

– Все будет как в старые добрые времена, – продолжала Никола. – Будут мои подруги Джоан и Эмили. Они приедут с парнями. Так что, если у тебя есть кто на примете, можешь пригласить его.

Дана сделала глоток вина.

– Нет, ничего серьезного.

– Ты прямо как Адам. – Никола вздохнула. – Только мне начинает нравиться его подружка, как он уже встречается с другой. И Зак, этот сторонник многочисленных связей, подает ему дурной пример.

– Могу себе представить… – Голос предательски дрогнул.

После этой встречи Дану одолевали сомнения – она ожидала звонка от Николы с извинениями, что встречу отменили, перенесли или еще что‑нибудь, только бы она не приезжала в Мэннион.

Вместо этого позвонил Эдди – сказал, что они готовы заплатить требуемую сумму за квартиру. Потом все‑таки позвонила Никола, но только для того, чтобы подтвердить приглашение и сказать, как всем не терпится ее увидеть.

«Включая Адама?» – подумала Дана, но не осмелилась сказать это вслух.

Скоро она получит ответ на этот вопрос.

Дана дошла до середины лужайки, когда поняла, что за ней наблюдают. Человек стоял неподвижно на верхней ступеньке террасы.

«Адам», – с ликованием подумала девушка. А затем ее шаг сбился, когда она увидела, что наблюдатель слишком высок, чтобы быть Адамом.

«Нет, этого не может быть. Это дурной сон».

Зак Белисандро вовсе не был на другом конце света – он стоял перед ней.

Глава 2

Нет!

Дана не могла пошевелиться, чтобы убежать. И это хорошо, потому что она не доставит ему такого удовольствия, да и бежать было некуда.

На этот раз он не сможет избавиться от нее. Серафина далеко, чтобы поддержать его, да и она теперь гостья Николы. А уж Никола не даст ее в обиду.

Ноги Даны дрожали, но она собралась с силами, чтобы как можно спокойнее подняться по ступеням террасы и скрыться в доме.

Но как пройти мимо него?..

Зак не сдвинулся с места, его лицо было как маска. Он быстро окинул ее взглядом с головы до ног и тихо сказал:

– Так ты вернулась. Я думал, ты умнее.

Дана встретила его взгляд.

– Я приняла приглашение подруги, и только. – Она вздернула подбородок. – А как ваши дела, мистер Белисандро? Все еще пожираете мир?

– Маленькими кусочками, мисс Грэнтем, – протяжно произнес Зак. В его голосе был лед. – Так, чтобы проглотить и не подавиться. Что и вам рекомендую, синьорина, – сказал он, переняв ее нарочито любезный тон и перейдя на «вы».

Ей было неловко смотреть на Зака: рубашка была расстегнута, открывая взору бронзовую кожу, а темные брюки довольно нескромно облегали его ноги.

Дана пожала плечами, пытаясь вернуть внутреннее спокойствие.

– Я думаю, это зависит от аппетита.

– И ваш, если мне не изменяет память, граничит с прожорливостью. Если вы хотите обсудить мой, то прошу найти для этого место более уединенное. Например, летний домик.

Он увидел, как вспыхнуло ее лицо, и удовлетворенно улыбнулся.

– Вся эта ваша бравада довольно занятна, наблюдать за этим истинное удовольствие.

– Ваше высокомерие не менее занятно, мистер Белисандро, – ответила девушка, уперев руки в бока. – Вы совсем не изменились.

Это было не так. Он заметно возмужал и в свои тридцать два года был очень привлекателен. Впрочем, он всегда был таким.

– Я никогда не видел для этого причин, – ответил Зак. – Хотя я, наверное, стал более добросердечным, чем семь лет назад. Так что я готов дать вам несколько советов.

Он приблизился на шаг, и Дане пришлось призвать все свое мужество, чтобы не отступить.

– Вам следует извиниться и уехать обратно в Лондон. Как‑нибудь пообедаете с Николой, чтобы загладить вину. Но не надейтесь на что‑то большее. Так вы сможете оставаться в безопасности. – Зак выдержал паузу. – А сделаете по‑своему, будьте уверены, вы пожалеете об этом.

Дана сдавленно рассмеялась – горло перехватило от негодования.

– Как напыщенно. Так вы запугиваете ваших конкурентов?

– Мне редко приходится это делать. Обычно все прислушиваются к голосу разума. Я советую вам сделать то же самое.

– Спасибо. – Дана глубоко вздохнула. – Пожалуйста, поверьте, если мне когда‑нибудь понадобится ваш совет, я обязательно его попрошу. А сейчас я планирую насладиться приятными выходными, чего и вам желаю.

– Если вы ищете Адама, – сказал Зак ей вслед, – не утруждайте себя. Он еще не прибыл.

Он приедет со своей новой девушкой, Робин Симмонс, о чьей непунктуальности ходят легенды. Так что они, наверное, поссорились. – Зак улыбнулся. – Будем надеяться, что их разногласия не будут длиться долго.

– В отличие от наших, – бросила Дана. – Нашим разногласиям не будет конца.

Гостиная была пуста, и она смогла укрыться в своей комнате, избежав ненужных разговоров, которые грозили еще сильнее вывести ее из душевного равновесия.

«Зак Белисандро здесь, – подумала она, опускаясь на край кровати. – Как это возможно? Почему Никола ничего не сказала?»

«Потому что у нее нет причин для этого», – ответила Дана на свой вопрос.

Для Николы Зак – просто двоюродный племянник Серафины и друг Адама. Очень и очень богатый родственник.

«Для меня же, – подумала она с горечью, – человек, который однажды пытался разрушить мою жизнь и который еще не закончил с этим. Он ясно дал это понять».

Как он сообщал, что Адам приедет не один! Он просто смаковал эту новость! Хотя Дана не особенно переживала из‑за этого, по словам Николы, круговорот девушек был обычен для Адама. И уж если он ссорится с новой подругой, у нее есть шанс завязать отношения.

«Когда‑то я нравилась Адаму, – сказала она себе. – Я должна заставить его вспомнить об этом, чтобы он влюбился в меня. Потому что только он может дать мне Мэннион. А на меньшее я не согласна.

Она будет хорошей женой для него, заботливой. И хорошей хозяйкой, которая вернет былую славу дому.

Дана сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Теплая ванна поможет расслабиться и собраться с мыслями. Хорошо бы еще немного подремать, а потом одеться к ужину.

Наряд для ужина был выбран очень тщательно, поскольку она рассчитывала на него. Это было простое короткое шелковое платье поразительного янтарного цвета, который заставит ее кожу сиять. А низкий квадратный вырез платья приоткроет соблазнительную округлость ее груди.

В дополнение к платью она наденет янтарные капли‑серьги, которые купила на первую премию, как подарок себе за то, что она делает карьеру, а не просто работает.

Выйти замуж за Адама не должно составить труда, размышляла она, направляясь в ванную. Лежа в теплой воде, она рассматривала свое тело так, словно оно принадлежит не ей. Она пыталась смотреть на себя глазами мужчины.

«Интересно, что подумает Адам, когда в первый раз увидит меня обнаженной? Когда я… позволю этому случиться».

Она также задалась вопросом, будет ли будущий муж рад, что она все еще невинна, потому что хранила себя для него.

За последние семь лет это решение доставило ей множество проблем, когда она встречалась с другими парнями. Некоторые были сбиты с толку, некоторые причиняли боль, но большинство сердилось, когда понимали, что «нет» означает «нет». Некоторые называли ее фригидной, другие закомплексованной.

Но у Адама не будет причин говорить такое, успокаивала она себя, когда вылезла из ванны и потянулась за полотенцем. Затем она нанесла на кожу любимый лосьон, понимая, как близко к ней должен находиться мужчина, чтобы оценить его аромат.

И она намеревалась сделать так, чтобы Адам был очень близко, независимо от того, сколько там у него было этих самых подружек.

Вернувшись в комнату, Дана оделась и накрасилась. Когда она наносила тушь на ресницы, в дверь постучали, вошла Никола. Подруга огляделась вокруг, на ее лице отразилось раскаяние.

– Дана, я так сожалею. Когда Зак позвонил и сказал, что тоже приедет, у тети Мими случилась паническая атака, и она отдала ему комнату, которую я приготовила для тебя. И в доме все занято, так что я не смогу тебя переселить.

– Все в порядке. Не волнуйся об этом. – Дана убрала тушь в косметичку. Она старалась, чтобы ее голос звучал нейтрально. – Значит, вы не ожидали его?

– Не в эти выходные. Но у его отца была операция на сердце, и ее перенесли на более ранний срок. Синьор Белисандро перенес операцию хорошо и Зак смог прилететь раньше. – Никола улыбнулась. – Он должен быть доволен.

«Что‑то я не заметила радости в нем», – подумала Дана, изучая свои ногти.

– А он не собирается вернуться обратно в Австралию, чтобы убедиться, что вся его бизнес‑империя не рухнет без его руководства? – сухо спросила девушка.

– О нет. Зак не собирается в Мельбурн, – бодро ответила Никола. – С этого времени он будет жить здесь, ожидая момента, когда можно будет взять бразды правления в свои руки, после того как его отец уйдет на пенсию. Что произойдет очень скоро. И он будет управлять всем из Лондона, так что мы сможем встречаться чаще.

На мгновение комната сжалась до размеров клетки.

– Понятно, – выдавила девушка. – Как… как прошел осмотр церкви?

– Блестяще! Это определенно будет сельская свадьба. Хотя я не знаю, что скажет папа.

Дана удивленно подняла брови:

– Он приедет, после того как оставил тебя?

– Да. И он привезет с собой эту ужасную Сэди. Дана с сочувствием посмотрела на Николу. Тот самый первый выход в море под парусом перевернул жизнь Адама и Николы с ног на голову. Френсис Латимер решил, что он нашел свое истинное призвание, и, к глубокому удивлению всей семьи, бросил свою работу и купил фирму, занимающуюся парусным спортом и подводным погружением у берегов Греции. Френсис вложил немало труда в это предприятие, и вскоре небольшая фирма превратилась в процветающую компанию. Там же он встретил Сэди, сотрудницу туристической компании. Сначала она помогала ему организовывать экскурсии, а потом как‑то незаметно заменила сбежавшую в Колумбию жену.

Сэди была громкой, веселой и решительно настроенной, она полагала, что без труда найдет общий язык с детьми Френсиса, однако этого не произошло. С обеих сторон множились обиды, ревность и непонимание, семейные праздники нередко оборачивались кошмаром.

Поэтому Никола, да и Адам тоже проводили большую часть каникул в Мэннионе, в то время как их отец оставался в Квинсленде, занимаясь парусным бизнесом вместе в Крейгом, братом Сэди.

– Ну, по крайней мере, ты снова его увидишь. – Дана старалась, чтобы ее голос звучал оптимистично. – А твоя мать?..

– Как‑то она прислала письмо. Говорит, что счастлива и останется там, где она сейчас. А как твоя мама?

Дана пожала плечами:

– То же самое. Хотя вся информация фильтруется тетей Джосс.

По‑видимому, Линда решила, что дочь – слишком большое напоминание, что в ее жизни все пошло не так.

«Но если я предложу ей Мэннион, тогда, возможно, у меня будет мать, которую я никогда не знала. Ту, у которой были надежды и мечты, пока Джек Латимер был жив», – подумала Дана и взглянула на Николу:

– Уже пора спускаться?

– Думаю, да. Ужин немного задержится, потому что Адам только что приехал. В плохом настроении и без Робин. Они поссорились, – мрачновато сказала Никола. – Я напомнила ему, что это мои выходные, а не его.

Дана закусила губу. Возможно, он расстроен, потому что Робин не безразлична ему.

Шампанское подали на террасе. Зак Белисандро уже был там, в безупречном сером костюме при шелковом галстуке цвета рубина.

Дана взяла бокал и сразу ощутила на себе его оценивающий взгляд, задержавшийся на ее груди.

Его бесстыдное разглядывание навеяло неприятные воспоминания, которые лучше было бы забыть навсегда, и она с радостью отправилась поприветствовать подружек Николы, Джоан и Эмили, приехавших с женихами.

Затем Эдди повел ее знакомиться со своими родителями, замечательной седовласой парой, излучающей радость от помолвки сына.

Для Даны все отошло на второй план, когда на террасе появился Адам. На нем был льняной костюм, на лице – неизменная улыбка. Когда он увидел Дану, то замер, – его глаза расширились.

– Я не верю своим глазам! – Адам повернулся к сестре: – Ник, чертовка! Так вот какой сюрприз ты мне обещала!

Он подошел к Дане, широко улыбаясь, взял ее руки в свои.

– Где же ты пропадала все это время? Сколько лет мы не виделись?

Она могла бы ему точно назвать день и час, но от этого искушения ее спасла тетушка Мими.

– Мисс Грэтем продает квартиры по завышенным ценам в Лондоне. Одну, кажется, продала Николе и Эдварду. Надеюсь, они уже осмотрели квартиру.

– Полностью, – ответила Дана. – Привет, Адам. Рада тебя видеть.

– Да ты карьеристка! – Адам покачал головой. – Я часто задавался вопросом, что с тобой произошло.

«Так почему же ты не попытался меня найти?..» – хотела спросить Дана, но вместо этого улыбнулась и произнесла нейтральным тоном:

– О, я никогда не уезжала далеко. И я не могу выразить сейчас словами, что это значит – снова быть здесь. Столько воспоминаний…

– Еще шампанского? – вкрадчивым голосом предложил Зак. Он появился рядом, как темный призрак, и наполнил ее бокал: – Отметим воссоединение?

«Зак надеется, что я выпью слишком много и выставлю себя на посмешище, – подумала девушка, мягко высвобождая свои руки из рук Адама. – Но этого не произойдет, потому что я вылью шампанское, как только Зак отвернется».

Однако он и не думал отворачиваться. Зак не то чтобы следил за ней, просто всегда был поблизости.

Что ж, все эти выходные ей придется иметь с ним дело. Дана не могла отстраниться физически или выставить его за порог, но она должна раз и навсегда выбросить его из своих мыслей. Положить события семилетней давности в коробку, закрыть ее плотно и выбросить в глубокую яму. Разве не это рекомендуют терапевты?

За столом Дана постаралась не переусердствовать с шампанским. На ужин подали охлажденный суп из огурцов и филе палтуса. К говяжьим ребрышкам подали красное вино, и она наполовину осушила бокал. Дана сидела между Крисом и Грэгом, женихами подружек невесты, довольно далеко от Адама, но тем не менее ей прекрасно была слышна болтовня тетушки Мими.

– Как жаль, что дорогая Робин не смогла быть с нами, – капризно проговорила она во время всеобщего затишья в разговоре. И добавила, к явному недовольству Адама: – Я понимаю, опоздание может быть раздражительным. Но даже наша дорогая королева была непунктуальна в молодости.

Дана едва не рассмеялась. В то же время она поняла, что Зак смотрит на нее с другой стороны стола. Его темные глаза блестели, приковывая ее взгляд.

«Как под гипнозом», – подумала девушка, ощутив дрожь во всем теле.

Дана закусила губу, усилием воли заставила себя отвести от него взгляд и сосредоточиться на еде, однако аппетит пропал.

Крис заговорил с ней, и она с облегчением повернулась к нему.

– Удивительный дом! Здесь даже есть бильярдная. Я так понимаю, вы и Ник выросли здесь вместе?

– Едва ли, – язвительно вставила мисс Латимер, – тетя Даны была здесь экономкой.

– Да, это так, – легко проговорила Дана. – Лимонный силлабаб, который подали на десерт, сделан по ее рецепту. Должно быть, тетя Джосс оставила его своей преемнице.

– Их было несколько, – снова вставила шпильку тетя Мими. – Так трудно найти в наше время хорошего помощника. Люди просто не знают своего места.

– Думаю, они знают, – спокойно ответила Дана, – просто сейчас они могут выбрать место на свое усмотрение.

– Адам говорил, здесь была оранжерея, – быстро вставил Крис, не давая Мими продолжить свои колкости. – Правда, он сделал из нее бассейн.

«Оранжереи нет», – подумала Дана.

Это была радость и гордость Серафины. Знала ли она, что Адам намерен делать, когда отдавала дом ему? Если да, то как она позволила этому случиться?

«Если бы меня не отослали, если бы я осталась здесь, с Адамом, я бы не позволила ему это сделать», – подумала она. – Я бы отговорила его».

– Оранжерея, – сказал Адам, взяв еще одну порцию силлабаба, – не помню, чтобы там хоть что‑то росло. Так что я решил, что бассейн будет полезнее. И от него больше удовольствия.

«Как практично, – кисло подумала Дана, – если что‑то должно было исчезнуть, то я бы выбрала летний домик».

Она вздрогнула, и Крис заметил это.

– Замерзли? – спросил он удивленно.

– Нет, просто приступ мигрени, – нашлась девушка. – Вероятно, будет гроза.

На губах Зака появилась язвительная усмешка. Гроза уже ждала ее.

Глава 3

После ужина все разошлись кто куда. Мужчины отправились сразиться в бильярд, а женщины удалились в гостиную, чтобы за чашечкой кофе обсудить предстоящую свадьбу.

Дана уже смирилась с тем фактом, что ей не удастся сегодня более тесно пообщаться с Адамом. Зак буквально не отходил от него ни на шаг. Ее также раздражало то, что ее выдумка о головной боли начинает сбываться.

«Это послужит мне уроком», – подумала она и, извинившись, прошла в свою спальню.

Даже с открытым окном в небольшой комнате было душно. Дана лежала в кровати обнаженная, прикрываясь простыней, и все равно чувствовала, что задыхается. Головная боль становилась сильнее.

«Стресс, – сделала она вывод, тщетно ища прохладного места на подушке. – Напряжение. Так и есть. И я точно знаю, кто в этом виноват».

Проглотив пару таблеток от головной боли, которые нашла в шкафчике в ванной, она все же провалилась в беспокойный сон.

Ее разбудили раскаты грома, из окна веяло прохладой, дождь барабанил по подоконнику.

– Неужели все это из‑за меня? – простонала она, сползла с кровати, закрыла окно и надела сорочку. – Что еще я навлеку на себя?»

Дана знала, что теперь не сможет уснуть, пока не закончится гроза, тогда как утром она должна выглядеть отдохнувшей и блистать остроумием весь день.

Она не привезла с собой ни книги, ни журналов, но внизу, в комнате, которая когда‑то была кабинетом Серафины, должны лежать журналы, которые помогут ей скоротать эту ночь.

Дана надела халат, плотно затянула пояс на талии и спустилась вниз. В доме было тихо – похоже, только ее разбудила гроза. Она вошла в кабинет, подошла к столу и включила лампу.

– Buongiorno, – учтиво поздоровался Зак.

Дана вздрогнула, ее сердце колотилось.

Он сидел в кресле с высокой спинкой рядом с потухшим камином, полностью одетый, только пиджак и галстук лежали рядом на полу.

– Что вы здесь делаете? – спросила она прерывающимся голосом.

Зак встал и лениво провел рукой по волосам.

– Мне нужно было уединение, чтобы подумать, а потом я уснул и спал до тех пор, пока вы, маленькая ведьма, не вызвали грозу. Я наслаждался светомузыкальным шоу природы. Это было впечатляюще. А вы? Вы спустились, чтобы танцевать между каплями дождя?

– Очень смешно. – Дана взяла ближайший журнал со стола. – Пожалуйста, продолжайте просмотр. Я более не буду вам мешать.

– Если бы это было правдой, – сказал он тихо. – Но мы оба знаем, что это не так.

– Ничего подобного, – отрезала она, жалея, что ее халат из шелка, а не из более плотной ткани, потому что Зак пристально смотрел на нее.

– Не обманывайте себя. – Пока он говорил, раздался еще один раскат грома, и настольная лампа погасла, оставив их в полной темноте.

Дана ахнула:

– Что случилось?

– Местная электростанция отключилась. Из‑за грозы оборудование вышло из строя. Это часто случается, я уверен, вы помните.

Да, Дана это помнила, просто не подумала, что это может произойти прямо сейчас.

– Я лучше вернусь в свою комнату.

– К чему такая спешка? – спросил он. – Мы и раньше оставались в темноте. Вы и я.

«Как будто я могла забыть!» – подумала Дана и содрогнулась. И эту ситуацию она не собиралась повторять.

Зак не двигался. Но она готова была поклясться, что он стал ближе к ней, будто комната уменьшилась в размере. Стены сдавили ее, так что нельзя было сделать вдох. Здесь она не чувствовала себя в безопасности.

Дана сделала шаг в сторону двери, но зацепилась за что‑то ногой.

«О, это его пиджак», – подумала она, теряя равновесие.

Падая, Дана оказалась в кольце его рук и едва не задохнулась от аромата одеколона, которым он пользовался и раньше. Она почувствовала, что хватка становится сильнее. Ее охватила паника.

– Отпустите меня, черт побери!

Дана вцепилась ногтями ему в лицо, и Зак, пробормотав проклятия, отпустил ее.

Яркая вспышка молнии осветила комнату. Запахнув халат на груди, Дана бросилась к двери и дальше, к лестнице, дважды споткнулась, схватилась за перила и буквально взлетела по ступеням вверх.

Если бы она закричала, ей пришлось объяснять всем сбежавшимся на крик людям причину своего испуга. Впрочем, истинную причину, почему она так боится Зака, пришлось бы скрыть. Навсегда.

Забежав в свою комнату, Дана подняла сброшенное на пол одеяло и, закутавшись в него с головой, легла в кровать, ожидая, когда ее сердце восстановит свой ритм и выровняется дыхание.

Но одеяло не защищало ее от мыслей и воспоминаний. Возможно, для того чтобы стать свободной от них, придется вспомнить события семилетней давности.

***

То лето она не должна была провести в Мэннионе. Тетя Джосс приехала в школу, чтобы неловко сообщить ей о планируемой альтернативе.

– Моя подруга, миссис Льюис, нашла тебе работу через агентство по трудоустройству. Миссис Хестон нужна помощница, которая будет приглядывать за восьмилетней девочкой и трехлетними близнецами. Ты будешь жить в их семье, и миссис Хестон проследит, чтобы ты успевала справляться со своими летними заданиями, которые тебе зададут в школе.

– Но я не хочу проводить каникулы с незнакомыми людьми, – возразила Дана. – Никола ждет меня дома. Будет много гостей, будут вечеринки. И день рождения Адама.

– Я отлично осведомлена о предстоящих мероприятиях, поскольку основная часть по их приготовлению ляжет на мои плечи.

– Если бы я была там, то смогла бы помочь.

– Не сомневаюсь. – Тетя Джосс помолчала. – Ты была хорошей компанией для Николы, но вы больше не дети, и в будущем у вас будут совсем разные жизни. Особенно когда решение, принятое миссис Латимер относительно дома, вступит в силу.

Лежа на узкой кровати в самой обшарпанной комнате Мэнниона, Дана прокручивала варианты, но снова и снова возвращалась мысленно к Адаму. Дана не ожидала, что он обратит на нее внимание. Для него все эти годы она была не более чем подружка младшей сестры. Но благодаря Николе все изменилось, когда Адам с друзьями решил устроить в Мэннионе импровизированный турнир по теннису.

Никола сразу же отклонила приглашение Адама быть его партнершей в матче.

– Тебе лучше попросить Дану. Она состоит в школьной команде и играет в сто раз лучше меня.

Если Адам и был удивлен, что ему навязали в партнеры племянницу экономки, то никак не показал своего удивления. В благодарность Дана старалась изо всех сил, и они заняли второе место в турнире.

– Вы должны были выиграть, – сказал Зак Белисандро, который пришел посмотреть на турнир. Он взглянул на Адама: – Но ты слишком часто играл не на своей половине корта, и мяч летел в сетку.

Дана почувствовала прилив негодования. Она ненавидела то, как Зак относился к жизни. Будто все было создано только для его удовольствия.

Она старалась избегать его, когда он приезжал в Мэннион, вот только Зак приезжал довольно часто.

– Это не вина Адама, – порывисто сказала она. – Он знает, что удар с лету не моя сильная сторона. Он просто пытался прикрыть меня.

– Вот оно как. – Зак насмешливо приподнял брови, потом повернулся к Адаму: – Серафина напоминает вам, что чай на террасе.

– Точно, ты мой щит и моя защита. – Адам приобнял ее за плечи небрежным жестом. – Мы будем пить чай с клубникой и сливками, даже если это не Уимблдон.

Дана просияла.

Пожалуй, именно тогда она всерьез увлеклась Адамом.

Следующие два года она с нетерпением ожидала наступления летних каникул и его приезда в Мэннион. А затем снова ждала, когда он ее заметит.

К тому времени ей уже исполнилось семнадцать, миновал возраст, когда полно прыщей на лице, а волосы кажутся немытыми. Дана изменилась настолько, что Адам начал поглядывать на нее совсем другими глазами, вызывая в ней тайное волнение.

«Я стала женщиной, и он заметил это», – думала она, ликуя.

И свое открытие он ознаменовал в Рождество поцелуем под омелой. О, этот поцелуй длился, казалось, бесконечно и практически лишил ее дыхания, намекая на что‑то большее.

– Боже мой, – прошептал Адам хрипло, когда они неохотно оторвались друг от друга. – Ты полна сюрпризов, милая Дана. И я хочу обнаружить их все.

Затем он позволил ей уйти, так, словно сам испугался своего заявления.

Но Дана знала, что будут и другие моменты. Ведь именно это он и имел в виду. И она ожидала этого с трепетом предвкушения. Может быть, на Пасху…

Но на Пасху он не приехал в Мэннион.

– Адам уехал в Корнуолл с Заком и другими приятелями, – небрежно сообщила ей Никола.

Чутье подсказало Дане, что в компании были не только приятели, но и приятельницы. Она знала от Николы, что у него есть подружки в Лондоне, но он никогда не привозил их в Мэннион.

– Потому что Серафина не позволит им жить в одной комнате, она очень строга в таких вещах, – с хихиканьем поделилась с ней Никола. – И Адам не хочет ее расстраивать, особенно сейчас.

«Что такого особенного происходит сейчас?» Этот вопрос не давал Дане покоя.

А затем тетя Джосс рассказала ей о передаче Мэнниона, и Дана все поняла.

Поняла и скрепя сердце согласилась поехать к миссис Хестон. То лето обещало быть совершенно ужасным – восемь недель ей предстояло присматривать за тремя неугомонными детьми. Об этом даже думать было тяжко…

«Меня спасет только чудо», – сказала она себе.

Не прошло и часа, как ее вызвали в кабинет директора.

Обычно посещение мисс Браун не сулило ничего хорошего, но в тот раз Дана вышла от нее чуть ли не крутя «колесо» по коридору.

– Дети Хестонов подхватили ветрянку, и вся семья на карантине, потому что никто из них не болел этой болезнью, так же, как и я! – сказала она Николе, не скрывая ликования.

– О, как чудесно. – Лицо Николы вспыхнуло. – В Мэннионе было бы так ужасно без тебя. Теперь же у нас будет самое лучшее лето!

«О да, – сказала себе Дана, – с Адамом».

Гроза стихла, и лишь отдаленные раскаты грома напоминали о ней. Дана встала с кровати, подошла к окну и глубоко вдохнула свежий ночной воздух. Подтянув стул, она села и, положив сложенные руки на подоконник, уставилась в темноту. На небе не было видно ни луны, ни звезд.

И все же она могла видеть летний домик так ясно, как если бы он был освещен лучом прожектора. А может, просто каждая деталь этого домика отпечаталась в ее памяти.

Деревянный, с соломенной крышей и верандой, где стояло ротанговое кресло Серафины. Этот летний домик с видом на главный дом был особенным для нее местом.

Деревянные ставни на незастекленных окнах и широкая дверь открывались наружу. Внутри небольшой стол с керамической чайной посудой и свечами в подсвечниках. Складные стулья, стоящие около одной стены, напротив входной двери – огромный старый диван. На полу красовался некогда роскошный сильно обветшавший ковер.

Когда они с Николой переросли тайное убежище в кустах, Серафина позволила им играть там. Конечно, были строгие правила относительно пребывания в домике. Все должно оставаться в чистоте и порядке. Нельзя было зажигать свечи, и они должны были всегда закрывать ставни на ночь.

– Белки, – лаконично объяснила Никола.

Также всегда нужно было закрывать дверь на ключ и относить его в дом и вешать на крючок в кладовке для обуви.

Но это была небольшая плата за долгие летние дни и бесконечные игры.

Дана с нетерпением ждала, что она и дальше сможет проводить там время, возможно с Адамом. Но у тети Джосс были другие планы.

– С ветрянкой ничего не поделаешь, – сказала она хмуро. – Но я не могу позволить тебе болтаться без дела. Так что миссис Сансом из «Королевского дуба» согласилась взять тебя к себе. Будешь помогать ей с уборкой комнат и накрывать на стол, хотя за стойкой бара ты еще не можешь работать. Она заплатит тебе немного, но у тебя еще будут чаевые. Твоя смена будет заканчиваться после обеда.

Дана слушала, потрясенная. Даже мысль о том, что ей удастся заработать денег, не могла ее примирить с тем, что ей придется проводить полдня на побегушках у миссис Сансом.

А хуже всего было то, что Дженис Коттон, которая была самой главной хулиганкой в сельской школе, где училась Дана, тоже работала в «Дубе», на кухне и, скорее всего, будет ждать момента, чтобы снова поиздеваться над ней.

И если Адам с друзьями решит зайти и пообедать в «Королевский дуб», то она должна будет их обслуживать, приносить еду, накрывать на стол, при этом одетая в этот ужасный розовый костюм с ярко‑зеленым дубовым листком на груди.

«А я думала, что приглядывать за детьми и помогать по дому будет ужасным занятием…» – мысленно простонала она.

Однако выбора у нее не было, и на следующее утро она уже ехала на велосипеде в деревню. И конечно же, к ее великой досаде, первой, кого она встретила, была Дженис.

– Так‑так, неужто это леди Мэннион собственной персоной, – прозвучало воинственное приветствие. – Устали от изысканных манер там, в вашем большом доме, что снизошли до нас, крестьян? Извините, если я не делаю реверанс.

Дана молча поставила свой велосипед, размышляя над тем, что лето ей придется провести с закушенной губой.

Ее первая встреча с работодателем также не подняла ее дух. Миссис Сансом, как она сама часто повторяла, любила, чтобы все ходили по струнке. Ее тон подсказывал всем, что любой ослушник сразу же расстанется со своей работой.

«Королевский дуб» предлагал комнаты и завтрак, а потому смену белья в номерах и уборку следовало производить быстро и эффективно. Предполагалось, что номера должны освобождаться к 10 утра, но так происходило не часто. И обычно надо было бегом убирать комнаты, менять белье, чтобы успеть отнести его к грузовичку, который отвозил белье в прачечную, затем расставить зонтики над столиками, проверить, чистые ли пепельницы на столиках, потом вымыть руки и умыться и, переодевшись в ненавистное розовое платье, разносить еду.

А также все это время она должна была отражать нападки Дженис, которая и дня не пропускала без издевательств, сосредоточив свое внимание на ее розовой форме. Самым любимым развлечением Дженис было толкнуть Дану под локоть, когда та наливала сок в кувшин на завтрак или разливала по тарелкам суп. Всякий раз форма была испачкана, приходилось переодеваться, что влекло за собой новые проблемы.

– Ты действительно неуклюжая девочка, – резко сказала миссис Сансом, когда Дана показалась ей на глаза в последнем чистом платье, рукав которого таинственным образом был наполовину оторван от проймы. – Как это случилось?

– Я не знаю, миссис Сансом, – произнесла Дана, хотя могла высказать предположение, что на кухне имеются ножницы.

– Ну, я думаю, сегодня ты будешь работать в своей одежде, но в следующий раз будь осмотрительнее, или мне придется поговорить с твоей тетей. Тебе крупно повезло, эта форма стоит денег, и я не буду вычитать ущерб из твоей зарплаты.

К счастью, на этот раз повар, Бетти Вилфлей, которая оставляла предыдущие инциденты без комментариев, видимо, решила, что это явно перебор, и позвала Дженис на пару слов.

Неделю или две все было спокойно. Затем после долгого, изнурительного дня, когда температура воздуха поднялась до небывалых высот, когда все номера были забиты, а кухня работа без передышки, Дана вышла позже, чем обычно, и обнаружила, что ее велосипед исчез со стоянки.

– Только не это!

Она надеялась, что велосипед просто переставили на другое место. Но все ее поиски оказались тщетными. Оставалось только сесть на мостовую и заплакать.

Дана выдохнула, затянула шнурки кроссовок и пошагала в сторону дома, с каждым шагом проклиная Дженис.

Она уже прошла полмили, когда ее догнал темно‑синий кабриолет.

– Добрый день, – сказал Зак Белисандро. – Немного жарковато для прогулки, не находите?

– Этого не было у меня в планах.

Дана бросила на него взгляд и едва не присвистнула. В тот день Зак был одет с изысканной небрежностью: белые шорты выше колена, темно‑красная рубашка с коротким рукавом, расстегнутая почти наполовину. Она не видела, чтобы он так одевался.

– Вроде у вас есть велосипед?

Откуда он знает это?

– Я не смогла его найти. Должно быть, кто‑то позаимствовал его.

– Без разрешения?

Девушка пожала плечами:

– Как видите. В любом случае прогулка мне не повредит.

– Я так не думаю. – Зак наклонился и открыл дверцу: – Садитесь.

«О нет, только не это…»

– Нет, спасибо, я дойду сама. Вам не стоит беспокоиться.

– Это обеспокоит меня только в одном случае, когда мне придется затаскивать вас в машину. Вы же едва на ногах держитесь, – сказал он будничным тоном. – Ради нас обоих, делайте как вам сказали.

Пришлось повиноваться. С весьма раздраженным видом Дана скользнула на сиденье и пристегнулась.

– И не дуться, – добавил он.

– А вам не приходило в голову, мистер Белисандро, что, может, я не хочу, чтобы вы меня подвозили? – Она хотела, чтобы это прозвучало достойно, но почему‑то слова получились с каким‑то оттенком раздражения.

Его же тон был как шелк.

– Тогда нам повезло, что эта поездка будет такой короткой. – Зак помолчал и добавил: – К тому же я не уверен, что вы на самом деле знаете, чего хотите. Я также считаю, что вы должны быть осторожны в своих желаниях.

Машина тронулась вперед и начала набирать скорость. Казалось, что вся жара дня пульсирует у нее в венах, и, сама не ожидая от себя, Дана подставила лицо прохладному ветру, наслаждаясь движением.

– Я просто потеряла велосипед, – сказала она. – Едва ли мне требуется совет.

– А разве я это предложил? – Его губы скривились в улыбке, которая всегда выводила ее из себя. – Я полагал, что делаю доброе дело. Но возможно, у вас мало здравого смысла, чтобы признать это.

– Но я точно знаю, когда ко мне относятся покровительственно, – твердо сказала Дана.

– Тогда давайте сменим тему. Вы знаете, у кого ваш велосипед?

– Я думаю, у Дженис Коттон, она работает на кухне. И я… я надеюсь, она так пошутила.

– У нее странное чувство юмора, – сухо заметил Зак.

– Ну, такие вот англичане. – Дана попыталась придать голосу легкость. – Непредсказуемые.

– Вы и себя включаете в эту категорию?

– Почему нет?

– Потому что я уже могу предвидеть будущее, которое вы выбрали для себя, – тихо сказал Зак. – Решение, которое вы приняли, привязывает вас к земле, хотя вы могли бы летать.

Дана напряглась.

– Я не понимаю, о чем вы говорите.

– Какая жалость. Но это предсказуемо.

– Вы ничего не знаете обо мне, – сердито сказала Дана. – Ничего. Какое право вы имеете делать такие выводы?

– Эзоп написал басню о маленькой собачке, которая, по жадности, ошибочно приняла фантазию за реальность. И потеряла то, что было для нее самым ценным. – Зак помолчал. – Я бы не хотел, чтобы вы растрачивали себя на то, что потом окажется тенью, Дана mia.

И в этой напряженной тишине, автомобиль въехал на холм, с которого открывался вид на Мэннион. Он был так великолепен, так совершенен и так желанен…

«Растрачивать себя… – мысленно повторила Дана. – Да, я сделаю все, что в моих силах, чтобы Мэннион стал моим!»

– Я не верю басням, мистер Белисандро, – сказала она дрожащим голосом. И добавила яростно: – Я не твоя Дана.

Зак что‑то сказал себе под нос, а затем наступила тишина.

И только когда оказалась в спасительной тиши своей комнаты, она поняла, что он пробормотал: «Пока нет».

Глава 4

Тетя Джосс смотрела на нее:

– Ты не можешь найти свой велосипед? Что за вздор? И твой характерный подход к жизни, о котором мне уже упоминала миссис Сансом… Что ж, тебе придется встать на час раньше и идти пешком. А завтра, после работы, ты на автобусе доедешь до города и посмотришь, какие велосипеды продают там, и пусть это будет тебе уроком.

«Как будто у меня сегодня было недостаточно уроков», – подумала Дана.

На сэкономленные деньги она собиралась купить новую одежду, что‑то более модное, чем то, что ей предлагала тетя. Ей требовался подходящий наряд для празднования дня рождения Адама и туфли. Нужно было купить верх, а юбка с белыми цветами на темно‑зеленом фоне у нее была. Она сама сшила ее в швейном классе в прошлом году. Также она собиралась сходить в городе в парикмахерскую и полностью изменить свой стиль, а не просто подстричься, как это обычно происходило в деревенской парикмахерской.

И сейчас все эти планы могли не сбыться, и не по ее вине.

Встреча с Заком Белисандро плохо повлияла на нее, и она могла бесконечное число раз повторять, что все, что он сказал, были только его догадки и ничего больше. Но это не очень‑то помогало.

Ах, ну почему за рулем был не Адам, а он? Хотя тогда бы он увидел ее уставшей, потной, с красным от жары лицом и с растрепанными волосами. Дана терпеть не могла незатейливый хвостик на макушке, на котором настаивала миссис Сансом, поскольку именно такой образ больше всего ей нравился.

День рождения Адама будет через десять дней, тогда же Серафина передаст ему Мэннион из рук в руки. И для Даны это была возможность обратить на себя внимание, напомнить Адаму о поцелуе под омелой. И может быть, заставить его захотеть большего…

Но что это большее? Что она могла предложить ему, кроме своей неопытности, чтобы заинтересовать его, не позволяя в то же время пройти «весь путь до конца»?

Дана не хотела, чтобы Адам думал, что ее легко получить и что она дешевка. Наоборот, она хотела влюбить его в себя настолько, чтобы он ничего и никого не замечал вокруг.

Это была ее цель. И она будет добиваться этого, и никто, особенно Зак Белисандро, не сможет сбить ее с этого пути.

Она даже думать не будет о нем.

И так и было, пока на следующее утро она не вышла на час раньше обычного и не увидела свой велосипед, прислоненный к стене, с новым замком и цепью, свисающей с руля. К сиденью была приклеена записка.

На мгновение Дана замерла, не зная, как реагировать. Но потом внутри ее закипела необъяснимая смесь эмоций, когда она прочитала записку:

«С наилучшими пожеланиями. 3. Б.».

Как, черт возьми, ему это удалось?! И что ей теперь делать? Дана злилась и яростно крутила в руках записку. Сейчас ей придется найти его и поблагодарить. От этой мысли ее передернуло.

А может, ей тоже надо приклеить такую вот лаконичную записку к рулевому колесу его автомобиля. Или он расценит это как знак, что она боится встречаться с ним?

«Хотя он наверняка догадывается об этом», – мрачно подумала она, укладывая замок и цепь в рюкзак. Интересно, он из‑за этого сознательно пошел на все эти хлопоты с велосипедом, чтобы попросту досадить ей?

«Я полагал, это доброта».

Эти слова, которые он произнес ранее, звучали в ее голове, но она не обратила на них внимания тогда, и сейчас тоже. Дана слышала, как Никола с благоговением говорила о его богатстве, его успехе и власти, которую он имел. Такое качество, как доброта, никогда не упоминалось, да она и представить не могла, что этот холодный, мрачный и отстраненный человек способен проявлять доброту и сердечность. А нахождение ее велосипеда – это не более чем демонстрация его власти и могущества.

Это напомнило ей кое о чем. Более тревожном.

«Я не твоя Дана».

«Пока нет».

Если именно это он и сказал.

Дана не знала, как ей лучше поступить, а потому решила пока отложить вопрос с благодарностью и поехала на работу.

Удивительно, но она провела относительно спокойный день. Дженис оказалась больна, так что любое противостояние было отменено.

«Какое облегчение, – подумала Дана, – мне не надо следить за тем, что происходит за моей спиной. По крайней мере, на работе…»

Да и в Мэннионе тоже, как она обнаружила, вернувшись домой после работы, так как Зака уже там не было. Он вернулся в Лондон. Но плохая новость состояла в том, что Адам уехал вместе с ним.

Она узнала это от Николы, которая ждала ее возвращения с новым фильмом.

– Серафина уехала, – сообщила Никола. – Она сказала повару, что мы можем заказать пиццу, если хотим!

– Ого, – ответила Дана, понимая, что это большая уступка со стороны Серафины. – Пицца, еще и Джонни Депп. Фантастика.

Просмотр они решили устроить в маленькой комнате, они называли ее «тайной». Свернувшись калачиком на диване, они наслаждались просмотром, пили из банок кока‑колу и ели пиццу, «гавайская» для Николы и «двойная пепперони» для Даны, когда открылась дверь и вошел Адам.

– Так вот где вы прячетесь. Я думал, никого нет.

– А я думала, что ты останешься в Лондоне, – проворчала Никола.

– Я передумал. Должно быть, я учуял запах пиццы.

Сев между ними, Адам взял по куску каждой пиццы и в два укуса проглотил их.

– Эй, ты уже обедал! – с возмущением закричала его сестра.

Адам поморщился:

– Это был бизнес‑ланч, и к тому же невозможно вести серьезный разговор и есть одновременно.

Взгляд Николы стал тревожным.

– Как все прошло?

Адам пожал плечами:

– Прошло. А теперь будь душкой и принеси мне пива.

Оставшись с ним наедине, Дана напряглась. Это был ее шанс, который она не могла прозевать, – если бы только она знала, как им воспользоваться.

Адам взял еще один кусок из ее коробки.

– Осторожно, – предупредил он, – я могу все съесть.

– Все нормально, – быстро сказала она. – Я не голодна.

– Ты не можешь быть на диете. – Его глаза изучали ее. Улыбались, с явным намерением. – Иначе ты можешь вовсе исчезнуть. И это было бы трагедией. – Его взгляд переместился ниже. И там остановился. – Ты немного потеряла.

Она посмотрела вниз и, к своему ужасу, увидела, что кусок пепперони упал на ее майку. Прежде чем она попыталась исправить ситуацию, Адам протянул руку и взял этот кусочек. При этом его пальцы задержались на округлости ее груди, а затем он сунул пепперони себе в рот.

– Вкуснятина, – ухмыляясь, сказал он. – Но теперь я уже не смогу сопротивляться пепперони.

Она потеряла дар речи и только чувствовала, как краска покрывает ее лицо.

– Ты прелесть, – сказал Адам. – Я почти забыл, что девушки умеют краснеть.

Он наклонился к ней, и она, взволнованная, понимая, что он собирается ее поцеловать, не знала, как реагировать на это. Но когда его губы почти коснулись ее, они оба услышали, что Никола возвращается, и Адам, потянувшись за пиццей, одним быстрым движением перекатился на другой конец дивана, заговорщически ей улыбаясь. И в этой улыбке были обещание и уверенность.

– Машина Серафины подъезжает, – войдя, объявила Никола.

Адам поморщился и, проглотив пиццу, поднялся.

– Тогда я лучше отложу пиццу, пока не сделаю доклад.

– Доклад? – спросила Дана, когда она и Никола относили пустые банки и коробки на кухню.

Никола хмуро кивнула:

– Пиар‑компания Адама терпит убытки, и возможно, ее придется закрыть. Клиентов мало. Но может быть, что‑то найдется для него в компании Белисандро, так что сегодня в Лондоне у него было собеседование. – Никола вздохнула: – Ему придется нелегко, особенно после того, как он был сам себе босс.

«Бедный Адам, – подумала Дана, – ему придется подчиняться приказам Зака Белисандро».

Дана все еще не была уверена, что стоит надевать маленький белый топ. Каждый раз, когда она его примеряла, он казался еще меньше, прикрывая грудь чуть выше сосков, из‑за чего невозможно было надеть под него бюстгальтер. Но так как на туфли ушла большая часть денег, это было все, что она смогла себе позволить. И на прилавке уличного рынка этот топ не выглядел таким открытым.

Она могла себе представить, что сказала бы тетя Джосс, если бы увидела ее наряд, поэтому Дане пришлось позаботиться, чтобы это «если» никогда не превратилось в «когда». И потом, она делала все это ради Адама, оправдывала свои действия девушка.

После того вечера с пиццей он стал чаще приезжать в Мэннион, где, конечно же, требовалось обсудить всякого рода дела. Но это было не единственной причиной, и Дана старалась быть осторожной, чтобы сияние радости не выдало ее с головой.

Адам тоже был осторожен, и их встречи украдкой, когда он бормотал какие‑то слова, целовал ее, были краткими, но волнующими. Дане этого было достаточно, потому что все это обещало нечто большее.

Дана улыбнулась про себя, когда вспомнила, как прошлым вечером спросила Адама, что он хотел бы на день рождения. И как он улыбнулся ей, прошептав:

– Милая, я думаю, ты уже знаешь.

И сегодня на вечеринке он сделает так, что они смогут побыть вдвоем. Он обещал ей это.

Делать шаг в неизвестность было страшно. Но она поставила себе цель, и если для ее осуществления нужно сделать это, то…

Глубоко вздохнув, Дана сняла топ и повесила его на вешалку к зеленой юбке. Как раз вовремя, потому что тетя Джосс позвала ее и спустя пару минут открыла дверь в ее комнату. Дана едва успела надеть халатик.

– Вот ты где! – воскликнула она. – А почему ты не одета?

– Я собиралась принять душ.

– Пожалуйста, побыстрее, – сказала тетя. – Викарий будет здесь через полчаса.

– Мистер Рейнольдс? Зачем?

– У него гостит дочь с мужем, и они все идут сегодня на вечеринку, а их няня подвела их в последнюю минуту, так что миссис Латимер сказала им, что ты посидишь с их детьми.

– Но я не могу.

Глаза тети сузились.

– Надеюсь, у тебя в голове нет этих глупых идей относительно вечеринки в честь дня рождения Адама? А если есть, то тебе их лучше выкинуть из головы, потому что там строгий список гостей. И если Никола пригласила тебя, то это неправильно, и миссис Латимер будет недовольна. Так что поспеши в душ и спускайся в гостиную, мистер Рейнольдс отвезет тебя.

Дана едва не плакала, пока теплая вода каскадом лилась на нее. Все ее планы летели под откос. И она ничего не могла с этим поделать. Ничего.

– Это так мило с твоей стороны, – сказал мистер Рейнольдс, открывая перед ней дверцу автомобиля. – Я знаю, ты предпочла бы провести время с друзьями, поэтому мы вдвойне благодарны тебе. Дети уже спят, – продолжал он. – Они обычно не просыпаются по ночам, а потому не доставят тебе хлопот. Мы не будет оставаться на вечеринке допоздна.

Дана улыбнулась в ответ, показывая, что не винит его в том, что все ее планы рухнули.

В любое другое время вечер в доме священника, в уютной гостиной, с щедрым куском известного на всю округу мясного пирога миссис Рейнольдс, а также полной миской домашних томатов и клубники, ожидающих на подносе, мог бы оказаться приятным. Но не сегодня.

– Я не жду никаких звонков, – сказал мистер Рейнольдс, – но я оставил номер моего мобильного на всякий случай.

Дана кивнула:

– Хорошо, увидимся позже. – Ей не хватило благородства пожелать им приятного вечера.

Она поужинала и посмотрела повтор сериала по романам Агаты Кристи по телевизору, когда зазвонил телефон.

– Дом викария. Добрый вечер, – сказала девушка, протягивая руку к карандашу и блокноту.

– Добрый вечер, – ответил знакомый голос. – Могу я поговорить с няней?

– Адам? – задохнулась она.

– Кто ж еще? Просто звоню напомнить тебе, что у нас назначено свидание. Только позже, чем планировалось. Я предлагаю встретиться в летнем домике. Когда старик Рейнольдс привезет тебя, возьми ключ и приходи, я буду ждать тебя там. Хотя, наверное, я смогу уйти только после полуночи. – Адам оживился. – В летнем домике оставь ключ с внутренней стороны и не открывай ставни, иначе кто‑нибудь увидит тебя. Ты любишь шампанское?

– Я никогда не пробовала.

– О, – произнес он, – и это тоже будет в первый раз! Не могу дождаться.

Дана медленно повесила трубку.

Внезапно оказалось, что все движется слишком быстро и уже зашло чересчур далеко. Она не ожидала такого рвения со стороны Адама. И не была уверена, что готова к тому, что должно произойти.

«Я как‑нибудь справлюсь. Слишком многое поставлено на карту. Я заставлю его полюбить меня».

Еще было рано для их встречи, но она испытывала беспокойство, ожидая часа свидания в комнате. С одной стороны, она боялась, что может струсить, а с другой – опасалась, что тетя может неожиданно зайти и увидеть ее одетой в наряд для вечеринки.

Дана достала покрывало из шкафа и, свернув его рулоном, положила под одеяло, так что можно было принять за спящего человека. Ночь выдалась безлунной, и это было хорошо, – она и с закрытыми глазами могла дойти до летнего домика.

Гравий тропинки похрустывал под новыми туфлями. Пульсирующий ритм диско сменился более медленной мелодией – вечер подходил к концу.

Дана открыла дверь и проскользнула внутрь, оставив ключ в замочной скважине с внутренней стороны двери, в соответствии с инструкциями. Она испытала чувство дискомфорта, даже страха, когда поняла, насколько внутри темно с закрытыми ставнями и дверью. Но Адам скоро придет, так что бояться нечего.

Дана осторожно прошла к дивану и забралась на него с ногами.

Время тянулось мучительно долго. Воздух был теплым и укутывал ее, как одеяло. Было тихо, не слышно даже музыки с вечеринки, и Дана почувствовала, что ее клонит в сон. Пришлось таращиться в темноту, чтобы не уснуть.

Тем не менее она пропустила момент, когда он пришел. Она очнулась от тихого щелчка запираемой на ключ двери.

Дана села, ее сердце бешено колотилось.

– О, ты здесь? Зачем ты запер дверь?

Ответом ей был мягкий смех, который мог означать что угодно.

Дана почувствовала движение, но не могла его видеть. Воздух наполнился его ароматом, мускусным и дорогим.

Это было все равно что сидеть с завязанными глазами, полагаясь только на инстинкты.

А затем он оказался около нее. Она почувствовала прикосновение его бедра к своим коленям. Положив руки ей на плечи, он притянул ее к себе. Мгновение она сопротивлялась, положив ладони ему на грудь под накрахмаленной рубашкой.

Она хотела, чтобы сначала они поговорили. Хотела, чтобы он зажег свечи, так чтобы можно было видеть его лицо, когда они будут разговаривать. Или, возможно, потягивать обещанное шампанское.

– Адам, – прошептала она и почувствовала, как его палец прикоснулся к ее губам, заставляя умолкнуть.

Он наклонился к ней. Его губы прикоснулись к ее волосам, вискам, закрытым глазам, щекам, прежде чем прикоснуться к ее губам. Поцелуй был мягкий и нежный, как шелк, приводя ее в странное волнение из‑за его незримого присутствия. Дана обняла его за плечи, чтобы не упасть.

«Все совершенно по‑другому, – с недоумением подумала она. – Словно загадочное сновидение».

И Дана не хотела, чтобы оно заканчивалось.

Он снова поцеловал ее, медленно, уговаривая ее губы приоткрыться, чтобы его язык смог проскользнуть внутрь ее рта, посылая дрожь к каждой клеточке ее тела. Побуждая ее ответить, сначала застенчиво, а затем с возрастающей уверенностью и наслаждением. Их языки сплетались в чувственном танце с головокружительной смелостью и изобретательностью. Он словно демонстрировал ей, как замечательно целоваться, когда никто не отвлекает и не торопит. Когда нет страха, что скоро придется прерваться.

В это же время его пальцы пробежались по ее шее, по изгибу ее плеча и опустились вниз, на спину. Приподняв топ, его ладони прикоснулись к ее обнаженной коже, скользнули чуть выше и замерли, как будто удивленно. А затем неспешно продолжили свое исследование. Дана ахнула, невольно выгнулась ему навстречу и почувствовала улыбку на его губах.

Он передвинулся, одну руку положил ей на талию, другую под колени и, подняв, усадил к себе на колени, удерживая ее, как ребенка.

Продолжив целовать, он приподнял топ и обхватил ладонью ее маленькую грудь, и принялся большим пальцем играть с соском, дразня и даря новые, неизведанные ощущения.

Впервые в жизни Дана осознала, что значит быть соблазненной мужчиной, и поняла, что пришло время остановиться, дать ему отпор. И нужно это делать прямо сейчас, до того как ее тело перестанет ей подчиняться.

– Адам, ты должен меня выслушать… – Ее голос был хриплым, почти неузнаваемым, но и в этот раз его ответом был прижатый к ее губам палец.

Он нащупал три перламутровые пуговки, расстегнул их и, сняв с нее топ, отбросил на пол. Затем, наклонив голову, обхватил губами один из ее розовых сосков, втягивая его в рот и лаская языком, а потом продолжил то же самое с другим соском, заставляя ее стонать от удовольствия.

Какой‑то отдаленной частью своего сознания она поняла, что он расстегнул ее юбку и умудрился снять и ее тоже. И когда он снова стал целовать ее, его рука скользнула вдоль ее ноги до бедра… Дразняще, одним пальцем, он провел под кружевным краем ее трусиков.

Она была слишком поглощена им, его губами на ее губах, удивительным наслаждением от его прикосновений и предвкушением того, что он обещал дать, чтобы понять и осознать, что до ее слуха доносится какой‑то посторонний звук.

Внезапно он тоже напрягся, услышав шум.

Кто‑то снаружи, в шоке поняла она, пытается открыть дверь.

– Дана, ты там? Быстрее открой дверь, дорогая.

Голос Адама был приглушенным, но все же это был его голос. Никакой ошибки.

На мгновение она замерла в недоумении. Потому что Адам был здесь, с ней, они занимались любовью. Разве нет?..

Дана онемела от ужаса. Горло перехватило. Она стала бороться, пытаясь освободиться, но все было бесполезно. Она была как в тисках, в кольце его рук. Его губы прижимались к ее, не давая вымолвить ни словечка.

– Дана, открой эту чертову дверь. – Теперь голос Адама звучал с нетерпением.

Потом последовал удар, и еще один, послышались ругательства. Вскоре наступила тишина, указывающая на то, что он ушел.

А затем ее подняли с дивана и поставили на ноги.

– Боюсь, он немного расстроился, – беспечно сказал Зак Белисандро.

Глава 5

Дана стояла, не в силах пошевелиться или сказать что‑нибудь, будто превратилась в камень. Она говорила себе, что это просто ночной кошмар. Поскольку это и должен быть ночной кошмар, потому что наяву такого произойти не могло. Она не могла быть обманутой вот так. Не могла… Скоро она проснется у себя дома в безопасности, в своей постели. Не здесь, в темноте.

– О нет, нет, – прошептала она. – Пожалуйста.

Было слышно, как чиркнула спичка, а затем, одна за другой, ровным пламенем загорелись свечи.

Зак повернулся, чтобы посмотреть на нее, его глаза беспощадно сверкнули, делая происходящее все более и более реальным.

А также как бы подчеркивая тот факт, что он был полностью одетым, лишь узел черного галстука был слегка ослаблен, в то время как на ней не было ничего, кроме крошечных трусиков. Дана схватила скомканную юбку, лежащую на полу у ее ног, и неумело прикрылась ею. Хотя она понимала, что уже слишком поздно.

Потому что Зак уже видел и касался слишком многого, и она знала, что если бы не приход Адама, то и трусики тоже лежали бы сейчас на полу. Знала также и то, что она никогда не сможет примириться с позором, который случился по ее собственной глупости, как и с бесспорным фактом невероятного непростительного желания ее тела дать ему все, о чем бы он ни попросил.

– Зачем вы это сделали?

Он пожал плечами:

– Почему нет? Вы предлагали себя, и я не стал отказываться. Очаровательные девственницы сейчас большая редкость. Вряд ли можно обвинить меня в том, что я поддался искушению, когда услышал, как Адам назначает это тайное свидание.

– Вы мерзкий человек, – голос Даны дрожал, – вы мне отвратительны.

– Жаль. Я думал, вы наслаждаетесь моим вниманием.

– Нет, это не так. И я ничего не предлагала.

– О, – мягко сказал он, – тогда вы уверены, что влюблены. Ну, возможно, но только не в Адама.

– Вы ничего не знаете обо мне, – с негодованием сказала она. – Ничего!

– Я знаю гораздо больше, mia bella, чем ваш якобы любовник, – со смехом заверил он. – И если бы не его досадное вмешательство, я бы узнал все. Так что давайте перестанем притворяться.

Гнев и унижение кипели в ней.

– О, как я хотела бы соскрести кожу там, где вы прикасались ко мне.

Зак скривил губы:

– Тщеславие так же глупо, как и болезненно. И непрактично. Я рад, что вы все еще остаетесь верны своим принципам, потому что, когда вы сдадитесь, просто убедитесь, что делаете это с правильным человеком. – Он помолчал. Затем его тон стал более оживленным: – Теперь одевайтесь и идите домой, пока вас не потеряли.

Дана колебалась, и его брови вопросительно поднялись.

– Или вы предпочитаете остаться и мы сможем вместе исследовать бесконечные возможности ночи?

– Это последнее, чего я хочу. Сейчас и вообще. Только сегодня я думала о том, какой вы отвратительный человек. – Дана задыхалась от эмоций. – Неужели вы думаете, если бы я знала, если бы имела хоть малейшее представление, я бы позволила вам проделать со мной все это?!

– Что за вопрос, – сказал он. – И пожалуй, ни один из нас не сможет на него ответить. А теперь я спрошу вас кое о чем. Почему вы не догадались, что я не Адам? И если ваше физическое знакомство настолько ограниченно, то почему вы вообще здесь?

– Потому что он порядочный и благородный человек, – с вызовом ответила Дана. – И я ему доверяю.

– Хм. Тогда нам не о чем больше разговаривать. Одевайтесь и давайте закончим эту маленькую комедию.

– Комедия… – «Он все испортил и думает, что это смешно?» – бормотала она себе под нос. – Я не могу одеваться, когда вы смотрите.

Его иронический взгляд был ответом, но он все же повернулся к ней спиной, пока она надевала юбку и возилась с перламутровыми пуговичками топа. Но даже когда все было надето, Дана все еще чувствовала себя обнаженной.

Не глядя на нее, Зак поправил диванные подушки, отпер дверь и, погасив свечи, повернулся к двери. Когда он увидел, что она ждет его у двери, его брови поднялись.

– Вы хотите, чтобы я проводил вас? И если это так, то я могу рассчитывать на поцелуй в качестве награды? – язвительно спросил он.

– У вас ключ, а мне надо положить его на место, – сухо сообщила девушка.

– Я сделаю это сам. Полагаю, он хранится где‑то в безопасном месте. – Он помолчал. – Прежде чем вы уйдете, Дана mia, небольшое предупреждение. Вам не место в Мэннионе. Вам лучше уйти. Освободиться, чтобы у вас было будущее в другом месте, и начать жить.

– Не смейте говорить, что мне делать, – сказала она сквозь зубы. – Какое вы имеете право указывать мне, давать предупреждения? С этого момента держитесь от меня подальше.

Повернувшись, она зашагала в ночь. Слезы щипали ей глаза, и перехватывало горло, но она запретила себе плакать, потому что он мог идти позади нее и услышать ее рыдания.

Как можно тише она прокралась в свою комнату, разделась, убрала юбку и топ подальше в шкаф, чтобы потом выкинуть, убрала из кровати скатанное покрывало и забралась под одеяло. Только теперь она наконец дала волю слезам – от шока, от разочарования и, прежде всего, от стыда, – кусая подушку, чтобы заглушить рыдания, которые сотрясали ее.

Как она могла подумать, что он – это Адам? Именно об этом спросил ее Зак. Вопрос, на который она и сама не знала ответа.

– О, Адам, – прошептала она в совершенном отчаянии, – это должен был быть ты. Так почему это был не ты? Где ты был?

В конце концов, измученная слезами, она уснула.

***

Когда зазвонил будильник, она была почти рада, что ей пора на работу.

Некоторые из гостей, приглашенные на вечеринку, остановились в «Королевском дубе» и сейчас наслаждались неспешным воскресным завтраком. Так что был уже почти обед, когда Дана закончила уборку и смену белья в комнатах.

Когда она тащила мешки для прачечной вниз, увидела, что миссис Сансом ждет ее с конвертом в руках.

– Твоя зарплата, – сказала она. – Учитывая обстоятельства, очень щедрая… Ни должного уведомления работодателя, никакого обсуждения вообще. – Миссис Сансом шмыгнула носом: – Не сомневаюсь, работа в Лондоне подойдет тебе лучше.

– Работа в Лондоне? – повторила Дана, ничего не понимая. – Что происходит?

– Это не моя забота. Я теперь должна найти нового помощника в самый разгар сезона.

И миссис Сансом вернулась в свой кабинет, громко хлопнув дверью.

Еще никогда в жизни Дана так не спешила домой. Войдя в дом, она увидела, что ее школьный чемодан стоит в коридоре.

– Иди сюда, Дана, – угрюмо прозвучал голос тети из кухни.

Тетя Джосс сидела за столом, ее лицо было застывшим.

– Что происходит? – затаив дыхание, спросила Дана. – Миссис Сансом только что уволила меня.

– Нет, – ответила тетя. – Это я позвонила и сказала, что ты сегодня уезжаешь в Лондон.

– Но почему?

– Потому что миссис Латимер больше не позволит тебе оставаться в Мэннионе. – Спина тетушки Джосс была абсолютно прямой. – К своему ужасу, она получила серьезную жалобу от одного из своих гостей. Он сказал ей, что ты приставала к нему, смущала его и делала непристойные намеки… сексуального характера. Он не хотел говорить об этом, но обеспокоен твоим поведением, что в будущем оно может навлечь на тебя беды, и поэтому нужно принять меры. Таким образом, ты уезжаешь немедленно.

Нетвердой походкой Дана подошла к столу и села напротив тети.

«Вам не место в Мэннионе».

Его слова стучали у нее в голове. Это не просто предупреждение, поняла она с изумлением, а угроза.

Тетя Джосс вновь заговорила:

– Я думала, надеялась, что ты извлечешь урок из истории матери. Но я должна была знать, что яблоко от яблони недалеко падает. – Она помолчала. – Тебе нечего сказать?

– Это все не соответствует действительности, – с трудом проговорила Дана. – Это ложь.

– Естественно, что ты будешь так говорить, – вздохнула тетя. – Но зачем кому‑то обвинять тебя без оснований? Это не имеет никакого смысла.

«Нет, – подумала Дана, – не имеет».

Если только она не расскажет всю историю. И, признав, что согласилась тайно встретиться с Адамом, она подвергнет себя еще и другому осуждению.

Что прекрасно понимает Зак Белисандро…

– И пока я собирала твои вещи, я нашла вот это. – Тетя Джосс выложила юбку и топик на стол между ними. – Откуда это взялось?

– Я собиралась надеть это на вечеринку.

– Как незваный гость. – Тетушка покачала головой. – Больше не о чем говорить. Мы уезжаем после обеда.

Дана едва могла дышать.

– Это мой дом. А как же школа? Экзамены в следующем году?

– Действия имеют последствия. И сейчас миссис Латимер чувствует себя преданной и уже не готова и дальше финансировать твое образование. В будущем тебе придется самой зарабатывать себе на жизнь. – Помолчав, она добавила: – Дети Хестонов поправились от ветрянки, и их мать отчаянно нуждается в помощнице. Миссис Латимер дала мне выходной после обеда, так что я смогу отвезти тебя в Бейлзвот и посмотреть, как ты устроишься. Миссис Латимер не желает видеть тебя до твоего отъезда, – угрюмо добавила тетя.

Дана молчала, но потом вскинула голову:

– Могу я хоть с Николой попрощаться?

– Адам берет ее с собой к своему другу в Шропшир. Ты теперь своего рода персона нон грата, что предписывает тебе и в будущем не связываться с ними. – Тетя Джосс встала. – Если тебе это кажется слишком суровым решением, то помни, ты сама во всем виновата.

Дана чувствовала тошноту.

«Теперь всю мою оставшуюся жизнь я буду винить в этом Зака Белисандро».

И это так. Прошло уже семь лет, а она до сих пор не простила его. Все еще ненавидела его за то, что он сделал. И за то, что он может попытаться сделать…

Воспоминания о прошлом ничего не изменят, так что она сконцентрирует все свои силы на настоящем и будущем. С Адамом.

Утром Дана проснулась очень рано, ее тело все еще подчинялось рабочему графику. Но в таком месте стоило просыпаться так рано, солнечные лучи в дымке тумана, все это обещало теплый день.

Дана неторопливо приняла ванну, надела белые капри и свободную бирюзовую кофточку. Затем потихоньку спустилась вниз и через боковую дверь вышла наружу, чтобы обойти вокруг террасы.

Воздух был чист и свеж после дождя, а газоны и кустарники искрились капельками росы.

И хотя бы на это время Мэннион принадлежал ей. Только сейчас можно было побродить вокруг него в одиночестве, мечтая.

Она медленно шла, вдыхая аромат цветущих садов и осматривая фасад дома на предмет обветшания и разрушения, хотя снаружи дело обстояло лучше, чем внутри. Но вот плющ надо будет вырезать, подумала она скептически.

Улыбаясь, Дана завернула за угол и поняла, что пришла к оранжерее в прошлом, а сейчас – к бассейну.

Дана замерла, созерцая мерцание голубой воды через стекло, когда вдруг заметила, что рябь становится все сильнее и сильнее. А затем она поняла почему, так как увидела темную голову и взмахи бронзовых рук.

Теперь Мэннион принадлежал не только ей. Был еще один любитель рано вставать. Пока она стояла, наблюдая, пловец достиг бортика бассейна и, подтянувшись на руках, одним сильным движением выбрался из воды.

Обнаженный, Зак Белисандро подошел к лежаку и, взяв полотенце, начал вытираться. Дана обомлела, ее сердце готово было выскочить из груди.

«Только не оглядывайся, – умоляла она. – Только бы он не увидел меня».

Пятясь, она стала двигаться назад, осторожно, шаг за шагом, держась рукой за стену, чтобы придать себе равновесия, пока не повернула за угол.

Дана задыхалась, как если бы долго бежала. Она опустилась на корточки и наклонила голову, несколько выбившихся прядок упали на ее раскрасневшееся лицо.

«Успокойся, – сказала она себе. – Сосредоточься на поиске возможных путей, чтобы восстановить интерес Адама, не привлекая внимания соперника, которого я надеялась никогда больше не увидеть. Одетого или раздетого».

Прогулку пришлось завершить. Дана бросилась к себе в комнату, схватила сумку и уже через несколько минут выехала за ворота. Она мчалась по дороге, которая вела от деревни в Ранкинс‑Лок.

Неподалеку от порта Дана припарковала машину и пошла вниз по дорожке, которая привела ее к каналу. Было очень тихо. В бухте стояло полдюжины пришвартовавшихся судов. Неподалеку находилось кафе, которое уже было открыто, и там подавали завтрак.

Может, кофе освежит ее голову и поможет собраться с мыслями.

Когда Дана вошла, женщина за барной стойкой подняла голову от кипы счетов, и Дана узнала в ней Дженис Коттон. Первой ее реакцией было повернуться и уйти, но она подумала, что это было бы признаком слабости.

«Везде, куда бы ни пришла, я встречаю того человека, которого меньше всего хочу видеть», – подумала она.

– Дана Грэнтем, из всех людей это именно ты. Что ты тут делаешь?

– Я просто навещаю кое‑кого, – сухо ответила Дана. – Я хотела бы выпить кофе, черный, пожалуйста.

Дженис налила в бумажный стаканчик кофе из дымящегося кофейника и протянула ей.

– Ты выглядишь так, будто у тебя все идет как надо, – прокомментировала она. – Ты все еще с тем богатым красавцем, с которым уехала, да?

Дана уставилась на нее:

– О чем ты?

– Тот темноволосый соблазнительный парень, которого ты прислала за своим чертовым велосипедом. Ох, как же мне досталось от отца!..

– Я здесь ни при чем, – коротко сказала Дана. – И конечно же, мы не уехали вместе, потому что я не пошла бы с ним даже до конца улицы.

– Ну, не знаю, я бы не выставила его из своей спальни, дала бы шанс, – ухмыльнулась Дженис. – Так что когда вы оба исчезли, люди здесь сложили два и два.

– И как всегда, получили пять, – решительно сказала Дана. – Я не пропала. Я приняла приглашение на работу в Лондоне. К сожалению, я не написала об этом в местной газете.

Дженис посмотрела на нее долгим взглядом.

– Он, должно быть, неравнодушен к тебе, иначе зачем ему было поднимать весь этот шум из‑за старого велосипеда.

Во рту у Даны пересохло, но она постаралась говорить непринужденно и легко:

– Может, он хотел показать свою власть, кто знает? – Она достала кошелек. – Вот деньги за кофе. Я думаю, выпью его снаружи.

Дженис пожала плечами:

– С меня не убудет.

Охваченная смятением, Дана села на скамейку.

«Он, должно быть, неравнодушен к тебе…»

Дана с изумлением почувствовала, как ее тело отреагировало на эти неосторожные слова. В памяти ожили воспоминания…

«Нет, – сказала она себе, – это не так. Он всегда был манипулятором, тем, кто все испортил».

Зак оболгал ее и сделал так, чтобы ее выслали из Мэнниона.

Дана ожидала, что завтрак будет в самом разгаре, когда вернулась в Мэннион, и, хотя все сидели за столом, слово «разгар» едва ли соответствовало царившей там атмосфере.

Во главе стола сидел Адам, однако сегодня он не казался душой компании – его лицо было непроницаемым, как камень. У Мими Латимер был вид страдалицы.

В хоре голосов, приветствовавших ее, как показалось, было слышно облегчение.

Особенно ей обрадовалась Никола.

– Вот ты где! – воскликнула подруга. – Я сделала чашечку чая для тебя и все удивлялась, где же ты.

– Просто прогуливалась по окрестностям. – Дана положила яичницу и бекон на тарелку. – Простите, я опоздала, – добавила она предельно вежливо, обращаясь к мисс Латимер.

Она почувствовала себя как под микроскопом, когда поняла, кто сидит напротив.

– Ты, наверное, встала на рассвете, как и Зак, – сказала Никола. – Он уже утром искупался. Столько энергии!

– Может, ему просто нравится плавать в одиночестве, – предположил Эдди.

– Наоборот, – непринужденно ответил Зак, – в какой‑то момент я понадеялся, что у меня будет компания, но нет, к сожалению.

На мгновение его взгляд остановился на Дане.

Девушка уставилась в тарелку, но прежде успела заметить глубокие царапины на его лице, там, где она их оставила прошлой ночью.

«Отлично, – свирепо подумала она, – надеюсь, они останутся на всю жизнь».

Аппетита не было, но Дана заставляла себя есть, отрезая маленькие кусочки бекона и желая, чтобы под ее ножом был Зак. Внутри у нее все горело от понимания того факта, что он видел ее у бассейна.

Миссис Марчвуд наклонилась вперед:

– Работая на Джарвиса Стрэттона, вы, должно быть, встречали интересных людей.

Дана улыбнулась:

– В этой работе есть свои прелести. Но что мне особенно нравится – это подбирать недвижимость человеку. Найти такое место каждому человеку, где ему будет комфортно находиться.

– Агент недвижимости, способный привнести гармонию в жизнь клиента? – с обманчивой мягкостью спросил Зак. – Уникальное сочетание. Но не стоит забывать о комиссии, которую вы получаете.

– Я не забываю, – энергично возразила Дана, – мне же нужно оплачивать крышу над головой.

– Продавать недвижимость – это то, что вы всегда хотели делать, моя дорогая? – спросила миссис Марчвуд.

Дана покачала головой:

– Я попала туда случайно, когда еще работала в качестве помощницы моей матери. Мои тогдашние работодатели выставили дом на продажу, но с его продажей возникли проблемы.

– Из‑за кризиса? – спросил Эдди.

– Отчасти, – согласилась Дана. – Но были и другие проблемы.

– Какие? – спросила Эмили.

Дана поколебалась. Такие, как цена, например, вспомнила она, и неудачные показы. Тесс Джеймсон любила свой сумасшедший неопрятный дом таким, какой он был. Он был отражением ее натуры и другим не мог прийтись по вкусу.

– Я чувствовала, что именно муж настаивал на продаже, а не она. Она вложила душу в этот дом и не желала покидать его.

– И что же произошло? – Миссис Марчвуд была заинтригована.

– Как‑то раз Джеймсоны уехали из дома к друзьям на выходные. Джарвис Стрэттон позвонил им утром в субботу и спросил, может ли он показать дом потенциальным покупателям во второй половине дня. Джеймсоны попросили меня принять его. Я согласилась. Немного прибрала в доме…

Дана не упомянула, что почти пять часов трудилась не покладая рук, вытерла пыль, оттерла все пятна, даже сменила и заправила постели, успела освежить шторы и повесить их назад.

– Клиенты подъехали в назначенный час, а Джарвиса все не было. Клиенты стали нервничать и беспокоиться. Тогда я предложила им показать дом, и они согласились. – Дана пожала плечами. – Я сделала вид, что это мой дом. Место, которое я любила и где была счастлива. И что покидаю его с большим сожалением. Должно быть, это сработало, потому что когда наконец Джарвис прибыл, – он застрял в пробке из‑за аварии, – клиенты готовы были купить дом и обговаривали сделку, а также сказали ему, что я – суперпродавец. Когда клиенты ушли, он дал мне свою визитку. Через неделю у меня была работа.

– Девушка с суперспособностями, – язвительно сказал Зак. – И вы по‑прежнему следуете такой политике? Притворяетесь, что дома других людей ваши?

– А почему нет? – Дана посмотрела на него. – Если это работает.

Зак кивнул.

– А как бы вы продали Мэннион?

– Я бы не продала!

Дана сразу поняла, что дала неправильный ответ. Застигнутая врасплох, она слишком быстро и резко ответила. Не сумела скрыть, что это слишком личное. Теперь ей нужно было исправить ситуацию.

Она улыбнулась и пожала плечами:

– Мэннион является историческим и культурным достоянием страны, его продажей занимался бы другой отдел фирмы. К сожалению, я не занимаюсь подобными объектами, – добавила она, наливая себе еще кофе.

Зак откинулся на спинку стула, выражение его лица было ироничным.

«Если это дуэль, – подумала она, – то силы противников равны, я бы сказала. Он едва не пустил мне кровь, так что я должна быть осторожной. Очень, очень, очень осторожной».

Глава 6

Завтрак закончился, и Дана смогла выйти на террасу. К ней присоединилась Никола. – Какое замечательное начало дня, – сказала она, садясь в кресло. – Я не знала, кого задушить первым, Адама или тетю Мими.

– Я почувствовала запах серы. – Дана заставила себя говорить серьезно. – Что случилось?

– Тетя Мими решила прочитать лекцию Адаму о его роли в качестве владельца Мэнниона и особенно напирала на ту часть, что он должен произвести сына, наследника. – Никола закатила глаза. – Она старалась убедить его, что ради этой цели ему нужно помириться с Робин. И Адам, увы, сказал ей очень прямо, что он будет жить своей жизнью, так, как он сочтет нужным, и не потерпит вмешательства со стороны. Выкидываю все непристойные словечки. – Николь вздохнула: – Мне жаль, что тебе пришлось перевести огонь на себя. Должно быть, ты чувствовала себя загнанной в угол испанской инквизицией.

– Все в порядке, – заверила ее Дана.

– Я знаю, что тетя Мими бестактна и вмешивается не в свое дело, но я не могу забыть, какой она была, когда родители разводились и все было ужасно. Она водила меня в зоопарк и в Музей мадам Тюссо, с чаепитием в «Браунс‑отель» после этого.

– Без Адама, конечно, – продолжала она дальше. – Он был уже слишком взрослый. Он согласился однажды пойти в Музей естественной истории, но исчез куда‑то после обеда. У тети Мими был нервный срыв, она думала, его похитили или съели динозавры, но Адам просто ушел домой, потому что ему было скучно. – Никола снова вздохнула. – И я действительно переживаю, потому что у тети Мими финансовые трудности. Акции, в которых она хранит все свои сбережения, резко упали в цене, поэтому Серафина разрешила ей пожить здесь, это ее убежище. Но через несколько дней Мэннион окончательно перейдет Адаму, и, я боюсь, тете Мими придется подыскивать новое жилье.

– О нет, так не должно быть, – сказала Дана.

– Это не твоя проблема, – махнула рукой Никола. – На самом деле я пришла сказать, что мы собираемся к замку Хастонбэри, без Адама и Зака – они собираются играть в гольф. Ты хотела бы поехать?

Дана колебалась.

– Честно, я бы лучше осталась. По субботам всегда тяжелый день на работе, и это такое блаженство – просто отдохнуть хоть изредка.

– Это твой выбор. – Никола похлопала ее по руке. – Я скажу миссис Харрис принести тебе побольше кофе и журналов. Увидимся позже.

Кофе и журналы были принесены, Дана растянулась на шезлонге и занялась призовым кроссвордом, но мысленно возвращалась к тому, что сказала ей Никола о мисс Латимер, и все сказанное немного беспокоило ее.

«Мы никогда не были друзьями, – думала девушка, – и, конечно, Адаму может казаться, что она просто старая, глупая женщина. Но кое в чем она права: Адаму нужны семья, дети, жена».

– Проснись, спящая красавица!

Казалось, что эти слова были просто частью сна, который она видела. Мягкая, как облако, постель и руки Адама, обнимающие ее.

Улыбаясь, она открыла глаза и увидела Адама, только это был не сон, а явь, и он наклонился к ней.

– Боже мой, – Дана резко села, – пожалуйста, скажи мне, что я не храпела.

– Ни звука, – заверил он, – слово скаута.

– Ты никогда не был скаутом. Как ваша игра в гольф? Понравилось?

– Мы не играли. У Зака, по‑видимому, другие планы. Так что я просто потренировался. – Адам сделал паузу. – Почему ты не поехала любоваться руинами замка?

– Я видела их раньше.

– Ты когда‑нибудь думала о тех днях, что жила здесь раньше?

Думает ли она о тех днях?

Дана подавила ироничную усмешку и пожала плечами.

– Я не склонна зацикливаться на прошлом, – солгала она, – я предпочитаю думать о будущем.

Адам пододвинул кресло и сел рядом с ней.

– Не могу привыкнуть к тому, что ты теперь совсем другая.

– Ну да, я уже не школьница.

– Я заметил, – ответил Адам. – Но есть вещи, которые я помню до сих пор. – Ему явно было неловко. – Вещи, которые не должны были произойти…

Сердце Даны забилось сильнее. Она постаралась, чтобы ее голос звучал нейтрально.

– Все было очень давно, и мы оба изменились. Возможно, нам нужно забыть прошлое.

Адам посмотрел на нее своими голубыми глазами и медленно произнес:

– Я не уверен, что хочу забыть это.

Едва дыша, Дана ждала, что он прикоснется к ней. Возьмет за руку. Прижмет к себе.

Но увидела только, как чья‑то тень упала на террасу.

– Вот вы где, – растягивая слова, произнес Зак. – Как хорошо. Вы оба сможете насладиться небольшим приятным сюрпризом.

Зак повернулся, и они заметили высокую блондинку, стоящую у дверей в нерешительности. Ее короткое синее платье демонстрировало стройные ноги и безупречный загар.

– Робин, – голос Зака был приторно‑ласковым, – иди сюда, дорогая, и сделай Адама вновь счастливым человеком.

Тишину, казалось, можно было резать ножом.

– Робин, милая, откуда ты взялась? – Адам поднялся с кресла и подошел к ней.

– С железнодорожной станции. – Робин нервно рассмеялась. – Я позвонила Заку и попросила меня забрать. Это ведь приятный сюрприз, правда, Адам?

«Тебе пора, – сказала себе Дана, когда Робин подставила ему губы для поцелуя. – Встань прямо сейчас. Не показывая ничего, ни разочарования, ни вообще никаких эмоций, потому что за тобой наблюдают».

Она как будто окаменела, – тело не хотело подчиняться ей, – но все же смогла встать с шезлонга, журнал соскользнул с ее коленей.

Она смотрела, как они целовались, и ждала, что ревность сейчас охватит всю ее и разорвет на части. Но все, что она сейчас чувствовала, был гнев, направленный не на Адама или девушку, прижимающуюся к нему, а на Зака, который молча наблюдал за происходящим.

– Адам, ты не собираешься познакомить нас? – спокойно произнесла Дана.

– Конечно. – Адам подвел девушку. – Дана Грэнтем, познакомься, это Робин Симмонс.

– Я давняя подруга сестры Адама, – непринужденно сказала Дана, пожимая руку Робин. – Мы несколько лет назад потеряли связь. И вот теперь наверстываем упущенное.

Робин кивнула:

– И Мэннион как нельзя лучше подходит для этого. Я всегда думала, что это маленький уголок рая.

«В комплекте со змеей», – подумала Дана.

– Давай отнесем твои вещи наверх и устроим тебя получше, – предложил Адам.

«А также поприветствуем друг друга должным образом», – подумала Дана, когда пара исчезла в доме.

Зак нарушил тишину:

– Пожалуйста, пойми, ты тратишь свое время впустую.

Дана не ожидала такой простой подачи и на мгновение растерялась.

– Почему вы все еще недовольны, что я провожу приятные выходные в деревне? – холодно спросила она. – В конце концов, я усердно работала и заслужила отдых.

Зак кивнул.

– Да. И в этом я с тобой соглашусь. Но все же лучше тебе держаться от этого места подальше.

– Я здесь не в качестве вашего гостя, мистер Белисандро. Пожалуйста, не забывайте об этом.

Зак склонил голову с насмешливой любезностью.

– Поверьте мне, синьорина, но ту ночь невозможно забыть.

Его темные глаза вдруг полыхнули, но не от гнева, а от чего‑то более тревожного. Его взгляд прошелся по ее полуоткрытым губам, округлостям груди, напоминая ей, как его руки и губы ласкали ее.

Во рту у Даны пересохло, и она сделала шаг в сторону, задев лежавшие на полу журналы. Она наклонилась, чтобы поднять их, но Зак опередил ее.

– Четырнадцать вниз, это Азербайджан, – сказал он, протягивая журнал с кроссвордом.

– Вот и дорешайте его сами, – бросила Дана и направилась к дверям. – Кажется, у вас есть ответы на все вопросы.

Даже с открытым окном в ее комнате было как в печке, а Дана уже и так внутри вся кипела. Она захлопнула дверь и прислонилась к ней, глядя невидящим взором перед собой.

«Это было похоже на игру в шахматы с гроссмейстером», – подумала она. Понимать, что каждое твое движение сопровождается насмешливым бормотанием «шах и мат», чувствовать, что силы на исходе, и все больше и больше склоняться к мысли сложить оружие и сдаться.

Сейчас у нее было искушение так и поступить. Придумать какую‑нибудь отговорку и уехать. Сосредоточиться на карьере. Может, найти утешение в новых отношениях. Вот только…

Разве она может рассчитывать на душевное спокойствие, если позволит себе быть вот так своего рода ограбленной? Чтобы позволить себе вот так, без боя, отказаться от Мэнниона? Чтобы всю свою оставшуюся жизнь задаваться вопросом: что, если?

Прибытие Робин просто откинуло ее на пару ходов назад, и все. В конце концов, выбирать Адаму. И она сделает все, чтобы его выбор пал на нее и ни на кого более.

– Тетя Мими рада‑радешенька, – гневно сказала Никола, когда они прогуливались по саду перед вечерним приемом. – Она всем говорит, будто знала, что это просто размолвка влюбленных и что разум в конце концов восторжествует. Она даже обсудила с моей будущей свекровью, что вечером, когда Адам будет произносить тост за наше с Эдди будущее, ему также следует объявить о своей помолвке.

– О боже, – Дана закусила губу, – и что она сказала?

– Она заметила, что жизнь Адама – это его личное дело, и пересела в другое кресло. – Никола помолчала. – Но я не могу понять, зачем вмешивается Зак? Если только он не присмотрел Робин для себя. Наверняка из‑за проблем со здоровьем отца он находится под большим давлением относительно своей женитьбы.

– Бедная Робин, – насмешливо произнесла Дана, стараясь не показать, как ее это тревожит.

– Ты, должно быть, шутишь, милая. Когда Зак наконец выберет себе жену, разобьется не одна сотня женских сердец. И не потому, что он баснословно богат, – добавила она сухо. – Ходят слухи, что он тигр в постели.

– Да кто верит слухам? – Дана почувствовала, что краснеет. Ее бросило в жар.

Позже, изучая свое отражение в зеркале ванной комнаты, она осталась довольна результатом своих усилий. На вечер она надела длинное черное платье, полностью закрытое спереди, но с открытой спиной. Волосы убрала наверх, лишь несколько прядей красиво обрамляли ее лицо, не скрывая при этом серьги‑кольца в ушах. С эффектными стрелками ее зеленые глаза выглядели загадочно и экзотично, губы, едва тронутые светло‑розовой помадой, – естественными и заманчивыми.

Дана оценила свой образ. Утонченно? Может быть. Соблазнительно? Возможно. Достаточно, чтобы привлечь внимание Адама и удержать его? Одному Небу известно. Но попытаться стоило.

Она намеренно ждала до последней минуты, прежде чем спуститься в гостиную, стремясь сделать так, чтобы она стала последней, кто появился на вечере. Но она не учла, что Робин славится своей непунктуальностью, и одного взгляда на гостей было достаточно, чтобы понять, что она и Адам до сих пор отсутствуют.

И все же ее появление произвело фурор. Эдди даже присвистнул.

«Главное – не смотреть на Зака», – сказала Дана себе.

Конечно, она увидела его, как только вошла в гостиную, – стройный и элегантный, в смокинге и черном галстуке‑бабочке. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы вспомнить тот вечер. Завораживающую магию его губ в темноте. Задумчивый взгляд, рассматривающий ее полуобнаженное тело в свете свечей.

Официанты, нанятые по этому случаю, разносили на круглых подносах вино и безалкогольные напитки, а пианист наигрывал приятные мелодии, создавая романтическую атмосферу.

В самый разгар вечеринки появились Адам и Робин. Его губы были плотно сжаты, в отличие от Робин, которая лучезарно улыбалась рядом с ним. На ней было белое платье с многослойной кружевной юбкой, и белые цветы в прическе.

– Деточка, – зазвенел голос тети Мими, – как мило ты выглядишь, прямо как невеста!

«О боже, – подумала Дана, заметив, какими взглядами обменялись Эдди и Никола. – Должно быть, эта женщина не ведает, что творит. И, судя по выражению лица Адама, я должна быть ей благодарна».

Она вышла на террасу, положив на тарелку пару тарталеток с куриным салатом, не столько из‑за голода, сколько ради того, чтобы чем‑то заняться.

И именно здесь нашел ее Адам. Он подошел, прислонился к каменной балюстраде и потягивал вино, а она смотрела на пары, танцующие на другом конце террасы под музыку, доносящуюся из гостиной.

Адам тихо сказал:

– С меня довольно этой вечеринки. Не могу дождаться, когда произнесу тост, и можно будет уходить.

– Тебе придется привыкнуть к этому, – беззаботно сказала Дана. Интересно, где он оставил Робин? – Мэннион создан для развлечений. И свадьба Николы тоже будет проходить здесь, так что тостов еще будет много.

Адам поморщился:

– Буду думать о проблемах по мере их поступления. – Он помолчал. – Дана, нам надо поговорить, но здесь это не получится. Могу я позвонить тебе на следующей неделе? Сходим куда‑нибудь выпить или поужинать?

Она смотрела на бокал с вином в руках, пытаясь не выдать радости.

– Ты думаешь?

– А почему нет? Ты свободна, я полагаю.

– Но ты нет, – ответила Дана. – И я не хочу стать причиной твоего разрыва с Робин.

– И не станешь, – мрачно сказал Адам. – Робин милая девушка, и нам было весело. Но все закончилось. Мы хотим разных вещей от жизни.

Адам придвинулся ближе к ней. Его голос стал еще тише.

– Знаешь, насколько фантастически красиво ты выглядишь сегодня? Ты затмишь любую женщину на этом приеме, – медленно продолжал он. – Я должен был увидеть это много лет назад.

Знакомая мелодия послышалась из гостиной, и Адам, забрав бокал из ее рук, поставил его на стол.

– Наша мелодия. Пойдем потанцуем, – улыбаясь, сказал он.

Когда он обнял ее, Дана почувствовала, что словно вернулась в прошлое. Все так, как должно было быть семь лет назад.

«Этого стоило ждать», – думала она, чувствуя тепло его руки на своей голой спине, когда они начали медленно двигаться под музыку.

Она представляла себе этот момент много раз. Точно зная, как она хотела, чтобы это было. Дана закрыла глаза, прислушиваясь к мелодии и пытаясь проникнуться нужным настроением, но была прервана насмешливым голосом Зака:

– Настало время для тоста, Адам, или ты хочешь, чтобы я заменил тебя?

– Нет, конечно, я сделаю это. – Адам посмотрел на другие танцующие пары и сказал громким голосом: – Пойдемте в дом и выпьем за молодую пару!

По мере того как терраса стала пустеть, Дана намеренно задержалась, чтобы зайти последней, и увидела, как Робин подошла к Адаму и жестом собственницы взяла его под руку.

Дана ощутила резкий укол, но не ревности или раскаяния. Возможно, это было сострадание, смешанное с облегчением, что она не несет ответственности за порушенное счастье Робин. Это решение Адама.

Который сейчас был в своей стихии. Молодой хозяин дома сказал краткую речь, слова были теплые, ласковые и веселые.

«Интересно, кто произнесет речь для нас, когда мы будем помолвлены, – подумала она, когда подняла свой бокал вместе с остальными на фоне смеха и аплодисментов. – Возможно, Эдди».

Она решила наслаждаться оставшимся вечером, танцуя с теми, кто ее приглашал. Пообщалась с одной пожилой парой, которые помнили ее девочкой, и рассказала дюжину раз, как она и Никола случайно встретились после стольких лет разлуки. Смирившись с тем фактом, что у нее не получится провести еще время с Адамом, поскольку Робин буквально приклеилась к его руке.

Дана уже устала улыбаться и выискивать такие места, где не было Зака, так что для нее стало облегчением, что гости стали расходиться и можно было немного отдохнуть.

В гостиной еще предлагался кофе с пирожными, но Дана решила потихоньку ускользнуть в свою комнату. В темноте коридора она остановилась и глубоко вздохнула. Посмотрев на потушенные люстры, она вспомнила, как однажды Адам поймал ее здесь и поцеловал.

– К сожалению, сейчас не время для омелы, так что придется довольствоваться воспоминаниями.

Зак.

– Вы шпионили за нами?

Он пожал плечами:

– Я просто спускался по лестнице. Адам видел меня. Но вы были слишком поглощены вашей рождественской идиллией, чтобы замечать меня.

– Я была совсем девчонкой.

– Девчонкой, которая учится быть женщиной, так что у нас обоих есть повод, чтобы вспомнить.

«Но я не хочу вспоминать, – подумала Дана, – я хочу забыть все, что ты когда‑либо мне сказал или сделал. И я не хочу стоять сейчас здесь, с тобой, в темноте».

– Я не в настроении, чтобы вспоминать. – Ее голос дрожал. – Извините меня.

Дана повернулась, чтобы идти к лестнице, но Зак остановил ее, притянув к себе спиной.

– Пока нет, – тихо сказал он.

Они были не одни. Дана могла слышать голоса из гостиной, как и он. Все, что ей сейчас нужно было, – это просто закричать, и кто‑нибудь пришел бы.

Она почувствовала, как его губы нежно прикоснулись к ее затылку, а затем медленно стали опускаться вниз между ее лопаток и далее по спине, с обезоруживающей нежностью.

Дана поняла, что задыхается. По телу разлился жар, грудь стала чувствительной, а соски предательски проступили сквозь ткань платья.

«Неправильно, – подумала она, – это так неправильно».

На его месте должен быть Адам. Это платье она надела для него. Он должен был сжимать ее в объятиях, ласкать ее спину, развязать шелковую ленту на воротнике и положить ладони на ее груди. А затем подхватить на руки, отнести в свою спальню и лечь рядом с ней на мягкую, прохладную постель.

Адам, а не этот мужчина, ее заклятый враг, который и так доставил ей немало проблем. Нужно остановить его, пока все не зашло слишком далеко.

– Отпустите меня, – хрипло проговорила Дана. – Отпустите сейчас же.

На какое‑то мгновение он замер, просто стоял, и его теплое дыхание шевелило ее волосы на макушке. Затем он убрал руки, и она оказалась свободна.

Свободна, чтобы подняться по ступеням до того места, где лестница делает изгиб. Там она оглянулась через плечо и увидела, что никого нет. Тихо и пусто.

– Безумие, – прошептала она, – совершенное безумие. – И пошла по лестнице в еще большую темноту.

Глава 7

В столовой были только Никола и Эдди, когда Дана спустилась на завтрак следующим утром. – Где все? – спросила она, усаживаясь за стол.

– Мама и папа пошли в церковь, чтобы поговорить с викарием еще раз, а остальные играют в теннис, пока не стало слишком жарко. Ты поступила прошлой ночью очень мудро, когда ушла с вечеринки пораньше, – добавил Эдди, намазывая джем на тост. – Вскоре после твоего ухода тетя Мими, которая в прошлой жизни, должно быть, была питбулем, опять вцепилась в Адама с вопросами о брачных перспективах. – Он покачал головой. – В результате Зак повез залитую слезами Робин в Лондон, чтобы она смогла забрать все свои вещи из квартиры Адама. А тот, в свою очередь, поехал за ними, наверное, чтобы убедиться, что она ничего не забыла.

– В то время как тетя Мими лежит в постели, глотая аспирин и запивая успокоительной микстурой, – добавила Никола, протягивая Дане чашку кофе. – Что может быть лучше выходных в деревне?

– О боже, – медленно проговорила Дана.

– Похоже, тебе тоже не помешал бы аспирин, – заметил Эдди.

Дана постаралась улыбнуться.

– Видимо, выпила слишком много шампанского. Все будет в порядке. – Она помолчала. – Мне жаль Робин. Но может, это научит мистера Белисандро дважды подумать, прежде чем вмешиваться в личную жизнь Адама.

– Судя по всему, – предположила Никола, – это была ее идея. Она послала Заку сообщение с просьбой встретить ее, а потом просто села на поезд и приехала. Он сказал ей, что это была ошибка, и предложил вернуться в Лондон, но она не хотела слушать.

Дана сделала усилие, чтобы говорить непринужденно:

– Возможно, он утешит ее, предложив вакантное место миссис Белисандро.

Эдди неодобрительно посмотрел на нее:

– Я очень сомневаюсь в этом.

Тетя Мими появилась во время кофе, сжимая в руке носовой платок, с видом Жанны д'Арк, идущей на костер.

Дана быстро допила кофе и поднялась наверх, чтобы собрать чемодан, как увидела миссис Харрис, выходящую из ее комнаты.

– Меня просили передать вам записку. Утро было довольно неспокойное, поэтому я просто оставила ее на ночном столике.

– О, спасибо. – Дана постаралась за беспечным тоном скрыть, что ее сердце забилось с огромной скоростью.

В конверте был всего один лист с тремя словами, без подписи: «До новой встречи».

«Так Адам думал обо мне»? – ликуя, сказала себе Дана.

– До новой встречи, – прошептала она, прижимая к сердцу записку, – и скоро мне этого будет недостаточно.

Прошло десять дней, прежде чем в приемной «Джарвис Стрэттон и Кº» ей сказали, что на второй линии личный вызов для нее. И даже тогда она подумала, что это может быть Никола.

– Привет, – сказал Адам, – как рынок недвижимости?

– Все хорошо, спасибо, – скрывая ликование, поблагодарила Дана. – А как там связи с общественностью?

– Прямо сейчас налаживаю связи с одной персоной. Пообедаешь со мной сегодня?

Дана поколебалась. Но зачем рисковать из‑за своей гордости?

– Ты позвонил вовремя. Я как раз собиралась перекусить.

– Отлично. Недалеко от тебя есть бар «У Сэма». Почему бы нам не встретиться там?

– Почему бы и нет, в самом деле, – ответила она и добавила: – Мне нужно идти. На другой линии вызов.

Это была неправда, но она боялась, что ее внутреннее ликование проявит себя.

Она хотела бы быть одетой во что‑то более интересное, чем темную юбку и синюю в белую полоску блузку. Но ведь сейчас середина рабочего дня, так что он мог ожидать? Она освежила помаду на губах, капнула духи на запястье и шею. Адам ждал ее в баре у стойки.

– Все занято, – сказала она, оглядываясь вокруг.

– Как всегда. Но я нашел столик в глубине и заказал бутылочку фраскатти в ведерке со льдом.

– Это мое любимое, – ответила Дана, рассчитывая выпить не более одного бокала.

– Едва ли это приемлемый способ отметить наше воссоединение как следует, – прокомментировал Адам, когда они сели и сделали заказ. – Но я не хочу больше ждать.

«Так чего же ты ждешь?»

– У меня не было номера твоего мобильного телефона, – продолжал Адам. – Мне следовало спросить в Мэннионе, но ситуация была чревата…

– Я так понимаю, все уже решилось. – Дана постаралась, чтобы это прозвучало как свершившийся факт.

– Да, все решилось. – Адам вздохнул. – Но не в пользу Робин. Она милая девушка и однажды сделает счастливым кого‑нибудь, но это буду не я.

Она хотела услышать от него это. Так почему же она так нервничает?

Принесли корзинку с хлебом и блюдо с оливками, и это немного разрядило обстановку.

– Ты по‑прежнему играешь в теннис? – в поисках нейтральной темы спросила она.

– Почти никогда. Я теперь интересуюсь морем. У меня членство в яхт‑клубе на южном побережье, и я много занимаюсь серфингом и дайвингом в Корнуолле и в других местах. Также я член клуба, который ищет затонувшие корабли.

– Затонувшие сокровища?

Адам улыбнулся:

– Надежда есть. Но океан до сих пор остается полон нераскрытых тайн, и он очаровывает меня. Никола, конечно, думает, что я ненормальный, – добавил он, – но в ней нет и капли авантюризма. Ее мечта – дом и дети, с Эдди.

Последняя фраза прозвучала как насмешка, и это обеспокоило ее.

– Но это то, что заставляет мир вращаться, пока мужчины разгадывают тайны, – легко сказала она.

Адам наклонился к ней:

– Слушай, Дана, я не буду делать вид, что жизнь была идеальной в последнее время, – сообщил он доверительно. – Честно сказать, я перепробовал многое за последние годы, но вскоре все может измениться. У меня появилась цель в жизни, раньше такого не было. Ты можешь это понять?

– Конечно, как никто другой, – заверила она.

– Тогда нет необходимости в неудобных вопросах с обеих сторон. Мы оба взрослые и знаем, как все может быть.

Дана была рада, что принесли стейк для него и для нее салат «Цезарь».

Еда была хорошей, но Дана накрыла свой бокал ладонью, когда Адам попытался наполнить его вновь.

– У меня полно работы во второй половине дня, – сказала она, – как и у тебя.

– Ах, я надеялся уговорить тебя прогулять вторую половину дня. Насладиться вином здесь и, может быть, открыть еще одну бутылку у меня дома. – Он протянул руку, и его пальцы легли на ее, слегка поглаживая. – Моя квартира всего в нескольких минутах езды на такси, и я уверен, мы смогли бы найти адекватное оправдание нашему отсутствию на работе.

– Ты – возможно, – сказала Дана. – Но у меня назначены встречи, которые я не могу отменить. – Она одарила его извиняющейся улыбкой. – Тем не менее предложение действительно соблазнительное.

– Ты правда намерена всю свою жизнь совершать сделки с недвижимостью?

– Не всю. Но на данный момент у меня хорошая зарплата, и мне это нравится. Две причины продолжать заниматься этим.

– А я не могу дождаться, когда снова стану сам себе босс, – вздохнул Адам. – А не мальчик на побегушках у Зака.

– Ты имеешь в виду, когда Серафина, то есть миссис Латимер, отдаст тебе Мэннион.

– Да, не могу дождаться. – Адам помолчал. – Так я не смогу убедить тебя уйти сегодня?

– Не в этот раз. – Дана опустила глаза.

– Тогда в следующий раз. Я позабочусь, чтобы оно того стоило.

«Он все уже решил за меня», – с раздражением подумала Дана, наблюдая, как Адам удовлетворенно вздохнул и попросил счет. Будто она уже согласилась на вино и секс в его квартире.

Его прощальный поцелуй в щеку и ласковое пожатие руки были более чем целомудренными. Так что ей было о чем подумать, когда она вернулась на работу.

Казалось, что не только она изменилась за эти годы. И если бы она и Адам встретились впервые, она могла бы подумать, что у них мало общего. Но это не проблема, просто они должны заново узнать друг друга, вот и все.

К тому же Адам говорил, что уже готов остепениться, и так как это было именно то, что она хотела услышать, то, может, она просто забудет все отрицательные впечатления и настроится на счастливое будущее.

Один обнадеживающий элемент был в том, что Адам хочет уйти из «Белисандро интернэшнл» и от Зака, и в этом она окажет ему полную поддержку.

– Ты и Адам? – спросила Никола с широко распахнутыми глазами. – Когда же это началось?

– Две недели назад. Адам не упоминал?

– Я догадывалась, что у него кто‑то появился. – Она тревожно посмотрела на Дану. – Ты ведь понимаешь это, правда?

– У нас никаких обязательств, – успокоила ее Дана.

«По крайней мере, у меня», – подумала она хмуро. Потому что она подвергается постоянному давлению со стороны Адама, чтобы их отношения стали более близкими. И хотя он был заинтригован ее постоянным отказом, она чувствовала, что это начинает его раздражать.

Но Дана не могла пойти на это до тех пор, пока он не даст ей явных доказательств серьезности своих намерений.

И возможно, его приглашение сопровождать его на вечеринку в «Белисандро интернэшнл» было обнадеживающим фактором. Никола и Эдди также были в числе приглашенных.

Она знала, что конференция будет проходить в Лондоне, потому что Адам жаловался на увеличение объема работы, и что Зак стал придираться к деталям.

– Все жены и подруги сотрудников получат браслеты, а пришедшие с женщинами мужчины – запонки, – сообщил он. – Вечеринку почтит своим присутствием синьор Оттавиано. Большой папочка опять в полной боевой готовности после перенесенной операции. – Адам фыркнул: – Посмотрим, как нашему чудо‑мальчику понравится снова быть на втором плане.

К своему удивлению, Дана поморщилась от его комментария. Ведь его собственная пиар‑компания разорилась, и, хотя он был всего лишь винтиком в компании Зака, его зарплата была очень высокой, достаточной для того, чтобы поддерживать его расточительный образ жизни. И с которой он готов был распрощаться без особого сожаления.

– И надень то черное платье, в котором ты была на вечеринке Николы, – добавил он. – Я хочу похвастаться тобой.

– Боюсь, это невозможно, – холодно ответила Дана. – Я почистила его и сдала в комиссионный магазин.

– Зачем? Ты потрясающе выглядела в нем.

Дана пожала плечами:

– Это просто платье. Настало время кому‑то другому блистать в нем.

Она не смогла бы надеть его еще раз, оно напоминало ей о Заке – его губах и обжигающих прикосновениях…

К тому же на корпоративной вечеринке она не хотела привлекать внимание, и, если бы она могла придумать хорошую причину для отказа, вообще не пошла бы.

Дана выбрала простое черное платье с рукавами до локтя, длиной чуть ниже коленей.

Адам, конечно, заверил, что она выглядит великолепно. Дана подозревала, что эти дежурные слова она услышит даже в том случае, если наденет сумку на голову.

Вместе с Эдди и Николой они доехали на такси до отеля «Капитал империал», где проходила конференция. А вечеринка была на втором этаже, куда вела широкая мраморная лестница, зал был освещен роскошными люстрами, для гостей без устали играл джазовый квартет.

– Еда в соседней комнате, – сообщил Адам. – Массовое питание по высшему разряду.

Никола бросила на него сердитый взгляд, явно недовольная его насмешливым тоном.

– Хорошо, – сказала она. – Потому что я была на диете всю неделю, чтобы влезть в это платье, так что сейчас я могла бы съесть целого быка.

Эдди обнял ее рукой за талию.

– Давай поищем, где подают… – начал он, но был прерван высокой худощавой девушкой в очках:

– Адам, наконец‑то, у нас проблемы!

Адам высвободил руку из ее захвата.

– Кэрол, сейчас вечеринка. Это может подождать до завтра?

– Нет, это надо сделать сейчас. Не были поставлены кое‑какие заказы, ради которых приехал мистер Белисандро из Италии. Скажи, ты подтвердил время и дату заказа?

Губы Адама сжались в одну линию.

– Да. Хочешь это проверить? – холодно уточнил он.

– Конечно! До тех пор, пока мы все не выясним, эта вечеринка не для нас.

Адам выругался и повернулся к Дане:

– Милая, мне очень жаль. Побудь пока с Николой и Эдди полчасика.

Дана заставила себя улыбнуться:

– Конечно. – И добавила: – Удачи.

– Она ему понадобится, – заметила Никола, когда Адам и Кэрол ушли. – Насколько я могу судить, это займет больше получаса и много объяснений, чтобы все разрешить.

– Ты думаешь, это его вина? – посмотрела на нее Дана.

– Я готова поставить деньги на это. Адам не уделяет внимания мелочам. Видимо, поэтому Кэрол получила повышение, а он нет.

«Это также объясняет, почему он хочет сменить работу», – подумала Дана, когда они шли к буфету.

Никола блаженно вздохнула, когда увидела ростбиф, ветчину и индейку, а также стол с холодными закусками, морепродуктами и аппетитными салатами.

Никола и Эдди наполняли тарелки мясными деликатесами, тогда как Дана, желая быть за сотни миль отсюда, ограничилась салатом‑коктейлем из омара.

Предсказание Николы сбылось: прошел уже час, а Адама все еще не было. И почему‑то без него она чувствовала себя странно уязвимой.

– Пожалуй, я потихоньку ускользну, – сказала она своим спутникам и прошла к гардеробу, чтобы забрать свою накидку, когда услышала, что ее зовут.

Повернувшись, она увидела Зака, выходящего из лифта, и неохотно остановилась.

– Я надеюсь, ты еще не уходишь, – подойдя к ней, произнес он.

– Ухожу. Когда Адам пригласил меня сюда, не предполагалось, что он будет работать.

– Мне жаль, что вы оба разочарованы. Но если бы Адам выполнил свою работу хорошо, то ему не пришлось бы сейчас напрягаться. Кроме того, это я прислал тебе приглашение. Если ты помнишь, я обещал, что мы снова встретимся.

– Вы обещали?

– В моей записке. Ты получила ее?

– Да, но я не поняла, что она от вас.

– А, – беззаботно сказал Зак. – Еще одно разочарование. Но ты пока не можешь уйти. Кое‑кто хочет с тобой познакомиться.

– Спасибо, – ответила она. – Тем не менее, если вы не возражаете, я бы хотела придерживаться своего плана и взять такси.

– Я возражаю, Дана mia. – Зак взял ее за руку. – К тому же мой отец не любит ждать.

– Это печально. – Дана тщетно пыталась высвободиться.

– Или когда его желания срываются.

Она посмотрела на него:

– Это у вас семейное.

– Я восхищен вашей проницательностью, mia bella.

– Я не ваша красавица. – Дана отступила назад.

– Ну, может, и нет в этом скучном платье. Но без него – Мадонна.

От негодования Дана потеряла дар речи и даже не заметила, как очутилась в лифте, который быстро и бесшумно поднял их на верхний этаж.

Глава 8

Если бы она встретила Оттавиано Белисандро на улице, сразу же поняла, чей он отец. Да и Зак в старости будет выглядеть так же.

Белисандро‑старший встал, чтобы поприветствовать ее, от него исходила мощная аура власти. Эту же ауру он передал своему сыну.

– Папа, – сказал Зак, – позволь представить тебе Дану Грэнтем.

– Это честь для меня. – Его итальянский акцент был сильнее, чем у Зака.

У старика были крепкое рукопожатие и проницательный взгляд. Жестом он пригласил ее сесть.

Дана неохотно подчинилась. Зак встал позади нее и положил руки на спинку стула. Достаточно близко, чтобы коснуться ее, и все ее тело напряглось в ожидании.

– Я рад наконец познакомиться с племянницей дамы, которая заботится о моей кузине Серафине с такой добротой и преданностью. Жаль, что мы не познакомились раньше. Но вы никогда не навещали вашу тетю в Италии. Почему?

Не могла же она честно сказать: «Потому что меня там не ждут», так что она попыталась вежливо уклониться от ответа:

– У меня ответственная работа, синьор Белисандро, решение о моем отпуске принимается, как правило, в последнюю минуту, и ограничивается этой страной.

– Вы многое пропускаете, синьорина. Моя кузина Серафина живет неподалеку от меня, на берегу озера Комо, в одном из самых красивых мест в мире. Вы должны увидеть это. – Он помолчал. – Ваша работа много значит для вас?

Карьерный рост никогда не был ее целью. Только Мэннион имел для нее значение. Ни для чего другого в ее жизни не было места.

– «Джарвис Стрэттон и Кº» – одно из ведущих агентств недвижимости. Это привилегия работать там, так что мне очень повезло.

– И правда повезло, – согласился ее собеседник. – Но вы молодая и красивая женщина, разве вы ни о чем не мечтаете?

Дана напрягла лицевые мышцы, чтобы улыбнуться. Слегка.

– В условиях сегодняшней экономической ситуации, синьор Белисандро, мечты – дорогое удовольствие. Так что не все могут это позволить себе. – Дана встала. – Благодарю вас за столь любезный прием, но я отняла у вас слишком много времени. Друзья заждались меня.

Синьор Белисандро тоже встал.

– Мой сын сопроводит вас. Я сделаю один телефонный звонок и присоединюсь к вам на вечеринке. И мы все вместе выпьем по бокалу вина, правда?

Дана опять улыбнулась, не без труда.

– Как мило с вашей стороны, синьор Белисандро, но так много людей ждет, когда они смогут поговорить с вами и вашим сыном. А мне и правда пора. Хорошего вам вечера.

Она вышла из кабинета и прошла к лифту, Зак шел за ней. Когда она протянула руку, чтобы вызвать лифт, его рука накрыла ее.

– Ты так решительно настроена убежать?

– Я пыталась сделать это раньше, но вы остановили меня. – Она смотрела на двери лифта, желая, чтобы они открылись и спасли ее.

– А сейчас я прошу тебя остаться.

– Чтобы выпить вина с вашим отцом? – Ее голос прерывался. – Разве ему это полезно после перенесенной операции на сердце?

– Нет. Но это не отменяет того, о чем я прошу, так что не притворяйся, что не понимаешь меня. Потому что ты знаешь, bella mia, что я хочу, чтобы ты осталась со мной, пока не закончится вечеринка, и провела ночь.

– Тогда мой ответ тоже «нет», – сказала Дана, глядя на малиновый ковер под ногами, а затем на стену. Куда угодно, только бы не встречаться с ним взглядом. Не вспоминать, как его губы прикасались к ее коже, ее стыд и необъяснимую слабость, которую могло спровоцировать его легкое прикосновение. – Как вы можете говорить такое, когда знаете, что я принадлежу Адаму?

– Опять притворство, – возразил Зак. – Потому что ты еще никогда никому не принадлежала. Ты недостаточно уверена в Адаме, чтобы отдать себя ему. По крайней мере, в этом ты мудра.

Дана свирепо посмотрела на него:

– Я думаю, не вам читать мне лекции о морали.

– Я не говорю о морали. Всего лишь здравый смысл.

– И мой говорит мне бежать отсюда как можно дальше. Если вы только не собираетесь удерживать меня силой.

– Мне не пришлось бы использовать силу, – тихо заверил Зак. – Как ты, моя прекрасная лицемерка, прекрасно знаешь. – Он сделал паузу. – Или ты хочешь доказательств?

– Все, чего я хочу, – это уйти отсюда и не слышать ваших гнусных намеков.

Зак отпустил ее руку, нажал кнопку вызова лифта и отступил на шаг, когда двери лифта открылись.

– Виопа notte, Дана mia, – невозмутимо сказал он. – Спокойной ночи.

Она вошла в лифт и оглянулась:

– Вы не пожелаете мне сладких снов?

– Ни в коем случае, – от его улыбки у нее внутри все задрожало, – потому что если бы ты осталась, то обнаружила бы, что реальность слаще самых сладких снов.

И все, о чем она могла думать, пока не зашла в свою квартиру, была эта улыбка.

– Хорошо, я сделал ошибку, – пожал плечами Адам. – Но это не катастрофа, поставка просто задержалась на день. И не было никакой необходимости разглагольствовать об этом до двух ночи, как это сделала Кэрол. – Он фыркнул: – Думаю, она слишком сильно беспокоится о своей работе.

– А ты не беспокоишься? – Дана была удивлена.

– Мог бы. Если бы я заботился о пенсионных отчислениях и оплачиваемых больничных листах. Но у меня другие планы.

«И когда ты собираешься мне сказать, что это за планы?» – подумала Дана.

– Но хорошо хоть то, что великий дон Оттавиано возвращается в Италию, так что мы все перестанем шарахаться от собственной тени.

– Ты говоришь так, будто он босс мафии, – нахмурилась Дана.

– Может быть. Просто он имеет дело с деньгами, а не с жизнями людей. Когда он появился на вечеринке, каждый должен был проявить дань уважения и подойти поприветствовать его. Даже Никола и Эдди. Тебе повезло, что ты ушла раньше.

– Да. – Дана сделала усилие, чтобы улыбнуться. – Мне повезло.

– И как только один Белисандро уезжает, сразу же приезжает другой, – поморщившись, сказал он. – Хотя Серафина приезжает ради меня, так что не следует жаловаться.

– Моя тетя будет ее сопровождать?

– Это краткий визит. Она приедет одна, хотя с ней, конечно же, будет Зак, ее щит и меч.

Дана была разочарована, но не показала этого. Она взглянула на часы:

– Я должна бежать. У меня показ дома, и моя машина на платной парковке.

– У тебя всегда находится какое‑то дело, – проворчал Адам. – Дана, когда мы уже будем вместе? Я имею в виду очень близкие отношения.

Она поколебалась.

– Когда придет время. Сейчас мы оба заняты другими делами.

Не только Адам не спал до четырех утра. Уставившись в темноту за окном, Дана размышляла, как ей перестать думать о Заке, и понимала, что ничто не сможет помочь…

«Конечно, я все делаю правильно», – сказала себе Дана, съезжая с холма к Мэнниону.

Она достаточно долго держала Адама на расстоянии. Сегодня был тот самый день, когда по прошествии семи лет он наконец стал полноправным хозяином Мэнниона. И она даст ему еще одну причину для праздника.

Дана была рада, что все закончилось. В последние дни с Адамом было непросто. Он был то раздражителен, то упрямо настойчив, и приходилось сдерживать его.

Но все ее усилия, казалось, окупились, – когда она видела Адама два дня назад, он шепнул:

– Когда все решится с Мэннионом, нам нужно будет серьезно поговорить.

Сначала она хотела, чтобы ее приезд стал сюрпризом, но потом подумала, что лучше проявить осторожность на тот случай, если Серафина останется в доме, а не уедет сразу же в Италию, как собиралась.

Мобильный телефон Адама был выключен, поэтому она позвонила ему в Мэннион и оставила сообщение на автоответчике: «Я подумала, почему бы мне не захватить шампанского и остаться с тобой на всю ночь, чтобы поздравить лично? Если это плохая идея, дай мне знать. Я выйду после трех».

Дана ожидала звонка или сообщения, но так и не дождалась. Тем не менее после недолгих раздумий она все же решилась ехать. В конце концов она взяла отгул на работе, провела утро в салоне красоты и была как подарок в праздничной упаковке. Разве не говорят: кто не рискует, тот не пьет шампанского?

Она надеялась, что Адам откроет ей дверь, но вместо этого столкнулась с несколько удивленной миссис Харрис.

– Мисс Грэнтем? – вместо приветствия произнесла экономка.

Дана уверенно улыбнулась:

– Новый хозяин дома. Он здесь?

– Э‑э‑э, да. Подождите в кабинете, я скажу ему, что вы хотите его видеть.

«Не только видеть, но и выпить с ним бутылочку шампанского, целоваться ночь напролет и… Да, мы сделаем это, назад пути нет!»

В кабинете она достала шампанское из сумки, поставила бутылку на стол и, услышав, что дверь открылась, с улыбкой повернулась:

– Buongiorno, Дана mia, – поздоровался Зак, закрывая за собой дверь. – И добро пожаловать!

– Вы? – хрипло сказала она. – Какого черта вы тут делаете? И где Адам?

– В настоящее время в Лондоне. Он вернулся туда, после того как отвез Серафину в аэропорт. Он поблагодарил ее за доброту и попрощался.

– Попрощался? – повторила Дана. – Она больна?

– Ей предстоит операция на бедре, но попрощался Адам потому, что вряд ли встретится с ней в обозримом будущем. Он будет слишком занят в Австралии. – Зак помолчал. – Он не обсуждал с тобой свои планы?

Дана молча смотрела на него – одно слово пульсировало в ее мозгу: Австралия…

– Я полагаю, это ваших рук дело, – прерывающимся голосом сказала она. – Вы переводите его в Мельбурн.

– Я слишком уважаю своих сотрудников, чтобы отправить к ним Адама, – сухо ответил Зак. – Нет, он покупает партнерство в бизнесе на Золотом побережье у своего отца. Он уезжает на следующей неделе.

Дана прислонилась к столу и так сильно вцепилась в столешницу, что казалось, он сейчас сломается.

– После стольких лет ожидания он бросает Мэннион, чтобы уехать в Австралию?! Я не верю в это.

– Почему нет? – пожал плечами Зак. – Его отец уехал. Мать тоже.

– Но он не может отказаться от дома. Если у него ничего не получится в Австралии, ему нужно будет куда‑то вернуться.

– Напротив, он отказался от него очень давно.

– Тогда почему он согласился принять его в дар?

– Серафина – человек чести, – тихо произнес Зак. – Она хотела, чтобы дом ее мужа остался в семье Латимер. Когда Френсис Латимер предпочел море, его сын стал наследником. Вначале Адам был польщен, но потом стал думать о финансовой выгоде, которую мог принести этот дом.

– Вы имеете в виду, что он собирается сдавать его, пока сам в отъезде? – с внезапным энтузиазмом спросила Дана.

– Нет. Я не это имел в виду.

– Ну, он же не может оставить его без надзора. Ему придется нанять смотрителей. – Дана улыбнулась: – Сколько бы он ни платил им, я соглашусь на эту работу за меньшую сумму и сделаю все намного лучше. Он не сможет отказаться от этого предложения.

– А работу в Лондоне ты будешь делать так же хорошо?

– Вы не понимаете, да? – сверкнула она глазами. – Вы не видите, что единственное, что для меня имеет значение, – это Мэннион. Я хотела его всю свою жизнь и пойду на все, что угодно, лишь бы жить здесь. Чтобы присматривать за ним и сделать его таким, каким он и был.

– Ошибаешься, – немного мрачно сказал Зак. – Я всегда это знал. Иначе зачем весь этот разговор?

Дана едва слушала его.

– Я должна вернуться в Лондон. Поговорить с ним.

– Зря потратишь время.

– Не говорите так, – с вызовом сказала она. – Адам будет рад оставить Мэннион в надежных руках. Дом будет ожидать его, когда он поймет, что Австралия была ошибкой, и вернется домой.

– Этот дом – твоя страсть, не его. Он живет для серфинга и собирается в место под названием «Рай для серфера», – язвительно добавил Зак. – И я надеюсь, что Адам нашел свой личный рай, так как мир рекламы уже ничего не может ему предложить.

– Вам легко говорить. Вы всегда все имели. Папочкин любимец.

– Мы – несколько поколений Белисандро – работали не покладая рук, чтобы иметь то, что у нас есть, – резко сказал Зак. – Сражались, чтобы сохранить наше превосходство, несмотря на экономические кризисы. Это никогда не было легко, и будущее тысяч работников зависит от наших решений. И это важно.

«Жить здесь – это то, что важно для меня, – подумала она. – Я не могу все потерять опять. После стольких лет ожидания, планирования и мечтания».

Дана взглянула на часы:

– Мне пора уходить. Не стану вас задерживать. Уверена, вам надо быть сейчас в других местах, спасать экономику.

– Нет, не надо. Кроме того, я так понял, что ты хотела поговорить со мной, но мы говорим только об Адаме.

– Миссис Харрис ошиблась, я хотела поговорить с хозяином дома.

– Это ты ошиблась, потому что с сегодняшнего дня я законный владелец этого дома и прилегающей территории. Так что, может, мы откроем шампанское, которое ты так любезно принесла, и отпразднуем это? Вместе?

Лицо Зака поплыло у нее перед глазами.

– Этого не может быть… Он не мог…

– Хочешь увидеть бумаги? Они на столе. Кроме того, Адам уже получил деньги.

Дана покачала головой и услышала его резкий выдох. Взяв ее за руку, он вывел ее из кабинета, провел в гостиную, усадил на диван и исчез.

Мгновение Дана сидела неподвижно, а затем с протяжным стоном закрыла лицо руками – ее тело сотрясли рыдания. Она столько всего сказала, дала ему в руки оружие.

Нужно успокоиться. Не стоит усугублять ситуацию.

Когда Зак вернулся, неся на подносе кофе, она уже спокойно сидела, сложив руки на коленях.

Поставив поднос, Зак спросил:

– Ты в порядке?

– Да… Нет. Я не понимаю, как он мог так поступить. Продать свое наследство.

Зак пожал плечами и сел в кресло напротив нее.

– Деньги. Как еще Адам мог получить такую крупную сумму без каких‑либо усилий со своей стороны.

– Но миссис Латимер, она не против?

– Серафина – прагматик. Она сделала подарок в соответствии с желанием ее мужа. Остальное – дело Адама.

– Но почему он продал его вам?

– Все дело в деньгах. Я предложил цену, которую он хотел. Это была сделка за наличный расчет, без долгих переговоров.

– Вам действительно нужен Мэннион?

– Вокруг немало достопримечательностей. И мне нужен дом, помимо квартиры в Лондоне. Это удобно.

– Значит, это просто вопрос удобства. – Дана покачала головой: – Бедный Мэннион. Я и понятия не имела о том, что происходит. – Она помолчала. – Вы получили мое сообщение. И даже не подумали позвонить мне и рассказать об истинном положении дел?

– Ни на мгновение, – сказал Зак насмешливо. – И я прощу прощения, что лишил тебя торжества, которое ты запланировала.

– Теперь это не имеет значения.

И это было правдой. Дана была даже рада, что ей не пришлось идти до конца. И не пришлось напиваться до бесчувствия для этого.

– Мне пора возвращаться.

– Еще нет. Неразумно садиться за руль после шока.

Зак налил кофе, насыщенный и черный, и протянул ей.

Дана вскинула подбородок:

– Я предпочитаю с молоком.

– Думаю, сейчас тебе лучше выпить черный. – Зак откинулся на спинку кресла и вытянул ноги, ворот его рубашки был расстегнут. – Потому что тебе может понадобиться дополнительный кофеин, когда ты услышишь то, что я должен сказать.

Глава 9

Кофеин – последнее, что ей сейчас было нужно, но Дана понимала, что самое мудрое – это избегать любых пререканий с хозяином, так что отпила немного.

– Звучит ужасно серьезно. – Она попыталась говорить непринужденно, чтобы скрыть беспокойство.

– Брак – серьезная вещь, – сказал Зак.

Дана осторожно поставила чашку на блюдце.

– Думаю, да. Не знала, что вы задумываетесь о таких вещах.

– Я размышлял над этим в течение некоторого времени.

– Ваш отец, должно быть, рад.

– Думаю, будет. В итоге.

Дана потянулась за чашкой, чтобы хоть как‑то рассеять чувство пустоты, которое образовалось внутри, когда она поняла, что потеряла и Адама, и Мэннион.

Зак нарушил молчание:

– Итак, как бы ты сохранила Мэннион от участи быть просто удобным?

– Это вы должны обсуждать с вашей будущей женой.

– Тогда стань моей женой, – просто сказал Зак, – и сохрани Мэннион.

Рука дернулась, и кофе пролился на ее коралловое платье.

– Если это шутка, то она не кажется мне смешной.

– Я совершенно серьезен. И я прошу тебя выйти за меня замуж.

– В таком случае вы сошли с ума. И мой ответ – нет.

Зак вздохнул:

– Несколько минут назад ты говорила, что согласна абсолютно на все ради дома, который так любишь.

«О‑о‑о, – мысленно простонала Дана, – почему я не держала свой рот на замке?»

– Брак – это нечто иное. Я не продаюсь.

– Тем не менее, – пожал Зак плечами, – чтобы обладать этим домом, ты готова была продать себя Адаму.

Дана напряглась.

– Вы не имеете никакого права говорить такое. У нас отношения, как вы прекрасно знаете.

– Настолько близкие, что ты ничего не знала про Австралию. – Это было утверждение, а не вопрос.

Дана закусила губу.

– Возможно, он хотел сначала получить деньги, а потом рассказать мне.

– Ах да, – растягивая слова, сказал Зак. – Сначала деньги, потом все остальное. – Он помолчал. – И что ты ответишь, если Адам попросит поехать с ним в Австралию? И если да, ты согласишься бросить все здесь?

Не было смысла лгать, и она отрицательно покачала головой.

– Значит, мы понимаем друг друга. Ты хочешь Мэннион, а я хочу тебя. – Зак пожал плечами: – Все просто.

– Просто, – с недоверием повторила Дана. – В какой параллельной вселенной это просто?

– Кажется, желание владеть этим домом у тебя не такое уж и сильное, – сказал Зак.

– Есть другие способы осуществить его, и не связанные с браком, – возразила Дана. – Например, я могла бы работать здесь в качестве экономки, как моя тетя.

– И оставить миссис Харрис без работы? Это едва ли справедливо. Ты знаешь мои условия. Они вряд ли изменятся. – Зак цинично улыбался. – Ты готова была пойти на это с Адамом. По крайней мере, тебе не придется притворяться, что ты влюблена в меня.

– А как отнесется к этому ваш отец? Должно быть, он ожидает, что ваша невеста будет куда более значительной, чем простая племянница экономки.

– Возможно, но он всегда знал, что я сам выберу себе жену.

– У вас, кажется, есть на все ответ, – горько сказала Дана.

– Сейчас меня больше беспокоит твой ответ. Если я не в твоем вкусе, скажи себе, что выходишь замуж за Мэннион, чтобы любить его, холить и лелеять. Все, что тебе нужно, – сделать выбор.

Насмешка в его голосе не ускользнула от нее.

Она знала, что должна была сказать, чтобы он катился ко всем чертям, что лучше умереть, чем жить с ним, заниматься с ним любовью, поскольку он, как муж, будет требовать интимных отношений.

Зак ждал, когда она даст ответ. То, как он насмешливо изогнул губы, наблюдая за ее внутренней борьбой, говорило об этом без слов.

И если она сейчас откажет ему, то опять останется в проигрыше. Опять уйдет из этого дома и уже не вернется сюда.

– Я жду, – напомнил он ей.

– Мне нужно время, чтобы подумать, – сказала Дана.

Зак покачал головой:

– Ответ нужен прямо сейчас. У нас сделка. Да или нет?

«Мэннион, – подумала она, – разве это не самое главное? То, что должно перевесить все остальное?»

Дана подняла голову, посмотрела на него и сказала хрипло:

– Тогда я полагаю, мой ответ – да. И что теперь?

Она ждала, что он рассмеется, скажет, что пошутил. После чего ей придется собраться с силами и уйти с гордо поднятой головой.

– Я предлагаю закрытую гражданскую церемонию с Николой и Эдди в качестве свидетелей.

Теперь ей было не до смеха. Он все спланировал.

– Мы должны будем сделать объявление? Люди подумают, что все это странно…

– Мы не обязаны учитывать мнение других.

– Уверена, что вы не обязаны. Спрячетесь за вашей службой безопасности, вашей пресс‑службой. Я должна разбираться со своей жизнью, своей работой сама.

– Боюсь, Джарвис Стрэттон должен пасть еще одной жертвой Мэнниона. Было бы лучше, если бы вы уволились немедленно и освободили вашу квартиру. Тогда вы смогли бы спрятаться со мной здесь, – предложил Зак с улыбкой.

Когда Дана открыла рот, чтобы возмутиться, он быстро добавил:

– Это не подлежит обсуждению.

Дана глубоко вздохнула.

– Вы хотите, чтобы мы жили вместе?

– Нет, милая, я избавлю вас от этого. С завтрашнего дня ты будешь жить в «Кэпитал империал», в пентхаусе, где ты встретилась с моим отцом. Я останусь в своей квартире считать часы, – мягко добавил он. – Говорят, предвкушение усиливает аппетит.

Краска залила лицо Даны. Она встала, чувствуя, как земля уходит из‑под ее ног.

– Судя по всему, я должна выполнить ваши приказы и вернуться в Лондон, чтобы собрать свои вещи.

Она была уже на полпути к двери, когда, вспомнив что‑то, резко повернулась, почти столкнувшись с Заком, который шел следом за ней.

– Прошу прощения, – пролепетала она. – Я оставила свою сумку в кабинете.

Стоящая рядом с сумкой бутылка шампанского была словно плохая шутка. Дана схватила сумку, с ужасом понимая, что не закрыла ее должным образом, когда доставала бутылку, и теперь все ее содержимое каскадом полетело на пол.

В том числе и прозрачная черная ночная сорочка, купленная только сегодня утром, видимо, в порыве отчаяния.

Дана стояла как вкопанная и смотрела, как Зак, наклонившись, поднял сорочку и посмотрел на Дану сквозь прозрачный шифон. В смущении она кусала губы.

– Действительно, намечался праздник, – холодным, как лед, голосом произнес он.

Свернув сорочку в комок, он бросил ей.

– Пожалуйста, не надевай такого для меня. Это не в моем вкусе.

Отойдя к камину, он вытащил из кармана телефон.

– А сейчас извини меня. Миссис Харрис тебя проводит.

Не в силах взглянуть на него, Дана собрала свои вещи и вышла.

На ее автоответчике было два сообщения, когда она зашла в свою квартиру в Лондоне. И оба от Николы, голос которой звучал расстроенно, она просила, чтобы Дана перезвонила.

«Она услышала об Адаме и хочет поговорить об этом, – подумала Дана. – Но я не могу. Я не знаю, что сказать».

Она стояла и смотрела на свою небольшую квартирку. Одну треть занимала кухня, спальня была вообще крошечная, зато ванная комната с большим окном была довольно просторной. Для одного человека эта квартира была прекрасна, и арендная плата просто замечательная.

Стены Дана покрасила сама в цвет слоновой кости, а всю мебель выбирала очень тщательно. Небольшой диван купила на аукционе и перетянула его тканью, которая стоила дороже, чем сам диван. Маленький викторианский столик, отчищенный и до блеска отполированный, был куплен в комиссионном магазине. Кроме того, имелись книжный шкаф и телевизор – больше в квартире ничего не было. Никаких фотографий или украшений, так она напоминала себе, что это не ее дом, а просто временное пристанище.

Но Дана не ожидала, что уедет отсюда так скоро. Пройдя в спальню, она вывернула содержимое сумочки на кровать. Черная сорочка вместе с коралловым платьем были без сожаления отправлены в мусорное ведро.

Вымыв руки, Дана наполнила чайник и поставила его на плиту. Она проголодалась. На холодильник магнитом был прикреплен телефон доставки китайской еды. Она решила заказать поесть, как только закончит собираться. Тем более что собирать было почти нечего.

Она должна купить себе приданое, разве не этим должна заниматься невеста? Вот только Дана не ощущала себя невестой, ведь предстоящая женитьба – просто часть сделки, хотя это и налагает на нее определенные обязательства, в том числе интимного характера, о чем она даже думать не хотела.

Прислонившись к столешнице, она медленно сказала себе:

– Я стану женой Зака Белисандро – одного из самых богатых людей Европы. Я буду носить дизайнерскую одежду, буду устраивать вечеринки, появляться с ним на приемах, о которых я только читала в глянцевых журналах…

Дана сделала глубокий вдох, заварила чай и вернулась в спальню – опустошать шкаф и складывать все в чемодан.

Когда все было сделано и она, допивая чай, просматривала меню китайской еды, в дверь позвонили.

«Никола», – подумала она обреченно, потому что так и не придумала, что ей сказать. И как объяснить свое решение, самое странное в ее жизни.

Дана все еще старалась придумать объяснение, но, когда открыла дверь, в квартиру вошел Адам.

– Так ты здесь, – произнес он с раздражением вместо приветствия. – Я звонил тебе на работу, но там сказали, что ты взяла выходной. Что происходит?

– Разве не я должна задать тебе этот вопрос? – поинтересовалась она.

– А‑а‑а… Ты слышала о моих планах?

– Планы? – Дана усмехнулась: – Уже все решено. Я полагаю, ты здесь, чтобы попрощаться.

– Для этого еще будет время. – Адам заулыбался. – Согласен, мне нужно было сказать тебе. Но я только что получил небольшое состояние, так что оденься понаряднее – и пойдем раскрасим этот город в яркие краски.

– Спасибо, но нет. – Дана поколебалась. – Ты хотел знать, где я была?

Адам пожал плечами:

– Какая разница? Сейчас ты здесь.

– На самом деле это имеет значение, – уверенно сказала она. – И очень большое. Видишь ли, Адам, я поехала в Мэннион, чтобы поздравить тебя с тем, что ты теперь законный владелец этого дома.

– И нашла там дорогого Зака, – рассмеялся Адам, – владельца всего. Я думаю, ты немного огорчилась. Он выбросил тебя вон?

– Наоборот, он попросил меня остаться, в качестве его жены.

Смех резко оборвался.

– Ты шутишь?

– Нет. – Во рту у нее пересохло. – Зак предложил, и я согласилась. Мы помолвлены.

Воцарилась напряженная тишина. Затем Адам заговорил:

– Ты хитрая, пронырливая, маленькая сучка. Ты зациклена на этом доме. И готова на все, лишь бы получить его, так же как твоя ненормальная, лживая мать.

Дана почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Она стояла потрясенная, не в силах произнести ни слова в свою защиту, а Адам тем временем продолжал:

– Я знал, что не должен доверять тебе. Но я думал, что ты усвоила урок семь лет назад. Очевидно, я ошибался. Но вот что я не могу понять: как ты заставила его жениться на тебе? Почему он просто не воспользовался тобой и не бросил, как обычно это делал? – Адам насмешливо улыбался. – Умница Зак Белисандро, должно быть, потерял хватку, он и так заплатил цену выше рыночной за груду камней, так еще ему придется объяснять папе Оттавиано и Серафине, почему он порочит имя Белисандро, беря в жены дочь деревенской потаскухи.

– Не смей так говорить о моей матери! – Голос Даны дрожал.

– Расслабься, я был дураком, что повелся на все эти твои «руки прочь», в то время как ты раздвинула ноги для Зака и его миллионов довольно быстро. – Адам похотливо оглядел ее. – Сделай мне подарок, пока я не уехал, чтобы было что вспомнить в Австралии. Зак не будет против. Ты не первая женщина, которую мы разделим.

Адам сделал шаг вперед.

– Ну так что? Где ты предпочитаешь, здесь на полу или в спальне?

Дана замахнулась и изо всех сил ударила его по лицу. Так, что рука заныла от боли.

Мгновение Адам молчал, глядя на нее, а затем произнес хрипло:

– Ты пожалеешь об этом.

– Нет, – сказал Зак, входя в квартиру. – А вот ты пожалеешь, если сейчас же не уйдешь.

Дана повернулась и смотрела на него, испытывая огромное желание подбежать к нему и, уткнувшись в грудь, почувствовать, как его руки обнимают ее, отгораживая от всего мира. Но это было безумие. Это было бы все равно что прыгнуть с раскаленной сковородки прямо в огонь.

Губы Адама растянулись в усмешке.

– Ты действительно думаешь, что можешь справиться со мной?

– Не думаю, а знаю. Так что уходи, если не хочешь, чтобы я спустил тебя с лестницы.

В глазах Адама полыхнула ярость, но он взял себя в руки и молча прошел мимо Зака. Зак захлопнул дверь и посмотрел на Дану:

– Почему он здесь?

– Я думала, это Никола, и открыла дверь. Адам хотел, чтобы мы пошли прогулялись, я рассказала ему о нас, и он повел себя странно. – Дана сглотнула. – Вот и все. Правда.

Зак вздохнул и взъерошил волосы рукой.

– Я парковал свою машину, когда увидел, как он подъехал. Я подумал… Вернее, чего я только не подумал. – Он помолчал. – Я слышал все эти мерзкие слова, что он здесь говорил. – Зак слегка улыбнулся. – И я видел твою реакцию, bella mia.

– Это было ужасно. Адам был словно незнакомец. – Ее голос сорвался.

– Все закончилось. И ничего ужасного не произошло. Тем не менее я не буду ждать до завтра и перевезу тебя в гостиницу немедленно.

Дана понимала, что нужно придумать какую‑то отговорку. Гордость того требовала. Но от одной мысли, что Адам может вернуться, ее затошнило.

– Если бы вы… Если бы ты не пришел, он бы… – Она сделала паузу. – А почему ты здесь? Я думала, ты останешься в Мэннионе.

– Я собирался, но мы расстались не совсем так, как мне хотелось бы.

– Ты передумал жениться на мне?

– Нет. – Зак поднял брови. – Почему ты сомневаешься?

– Сегодня все для меня нереально. – Она поколебалась: – Ты действительно мог бы спустить Адама с лестницы?

– Легко и с превеликим удовольствием. – Зак улыбнулся. – Или ты думаешь, что у тебя монополия на насильственные жесты?

Дана вздрогнула.

– Я никогда никого не била.

– Но ты хотела, правда? – сказал он, насмешливо глядя ей в глаза.

– Возможно.

Какое‑то время они стояли молча, глядя друг другу в глаза. Затем Зак огляделся вокруг:

– Милая квартира. Думаю, мебель принадлежит тебе. Хочешь забрать ее в Мэннион?

– Я не думала об этом. Но, возможно, стол и диван, и книги, если найдется место для них. Все остальное можно отдать в благотворительный магазин.

– Я приму необходимые меры завтра.

– Спасибо. – Дана замешкалась. – Откуда ты знаешь, где я живу?

– Это мое дело, – лаконично ответил Зак. – Заканчивай сборы – и поехали.

– Как насчет моей машины?

– Ее пригонят завтра к отелю.

«Как по мановению волшебной палочки», – подумала Дана, идя в спальню, чтобы переодеться.

Путь до отеля они провели в молчании. В лифте рядом с Заком ее словно сковало от напряжения.

– Я думаю, тебе будет здесь комфортно, – учтиво сказал Зак. – Если что‑то потребуется, просто позвони по телефону.

– Час назад я была голодна, а сейчас, кажется, потеряла аппетит.

– У тебя был тяжелый день. Я закажу горячий шоколад, а потом предлагаю пораньше лечь спать. – Зак увидел, что она напряглась, и язвительно добавил: – Не со мной. Надеюсь, я успокоил тебя.

– Да. То есть нет. Я не нуждаюсь в утешении. А что ты имел в виду, когда говорил о нашем расставании?

– Мы обсудим это позже, – невозмутимо сказал он. – Теперь же я ухожу. Тебе надо отдохнуть. До завтра.

Дана смотрела, как он идет через комнату, и знала, что должна что‑то сказать, но не знала что.

И только когда дверь за ним закрылась, она прошептала:

– Не уходи. Не оставляй меня.

Глава 10

Никола казалась обеспокоенной.

– Ты уверена в этом? Я не защищаю Адама, я думаю, он вел себя безобразно не в первый раз. Но Зак действительно не такой человек, за которого можно вот так выскочить замуж. И если у тебя сейчас появились сомнения, самое время их высказать.

Сомнения, даже если они и есть, ни на что не влияют.

– Все немного не так. И Адам имеет полное право начать новую жизнь в Австралии.

– Если бы только это! Он поливает грязью Зака перед всеми, кто только готов его слушать.

Я почти забыла, каким мстительным он может быть, когда снимает свою маску мистера Обаяшки. Его выставили дураком, – продолжала Никола, – а он этого терпеть не может. Адам в ярости, что я пригласила тебя на эти выходные, заявил, что ты последний человек, кого он хотел бы видеть, и он совсем разошелся, когда узнал, что я и Эдди все еще хотим устроить свадьбу в Мэннионе. Я не посмела признаться ему, что мы будем свидетелями на вашей свадьбе.

– Успокойся, – сказала Дана, – выпей еще чаю с пирожными.

Никола оглядела столик с красиво сервированными пирожными и кексами и застонала:

– Не искушай меня! – Она насмешливо посмотрела на Дану: – Ну и каково это – жить в роскоши?

Дана с трудом улыбнулась:

– Думаю, роскошно. Хочешь, устрою тебе экскурсию по пентхаусу?

– Чай в гостиной – это одно, – Никола бросила взгляд в сторону спальни, – но вторжение в личную жизнь Зака – совсем другое. Я пас.

– На самом деле в мою личную жизнь. Зак живет в своей квартире.

– О, – как‑то плоско сказала Никола. – Я думала, причина вашей скорой свадьбы в том, что вы не смогли держать руки при себе. Весь мир ожидает, что у наследника империи Белисандро будет свадьба, как у какого‑то кардинала в переполненном соборе.

– Тогда весь мир ошибается. Потому что нас будет только четверо. Отец Зака не любит гражданские церемонии. Миссис Латимер только что перенесла операцию, и тетя Джосс останется с ней.

– А твоя мать? – мягко спросила Никола.

– Я написала ей, пригласила, но она не ответила. – Дана склонила голову. – Когда тетя Джосс дала мне ее адрес в Испании, она предупредила меня, что я напрасно потрачу свое время. – Дана вздохнула. – По крайней мере, я знаю, где она работает – местечко под названием «Бар Роберто». Звучит не очень многообещающе.

Никола поморщилась сочувственно.

– Моя мама тоже не приедет на мою свадьбу. Но она и ее молодой любовник прислали мне свадебный подарок – невероятный изумрудный браслет. Один взгляд, и Эдди сразу же отнес его в банк. – Никола помолчала. – А что ты планируешь надеть на свадьбу?

– Ничего, – не подумав, сказала Дана, и Никола захихикала.

– Ну, я могу завязать глаза Эдди и регистратору, но Зак, скорее всего, будет в восторге.

Дана застонала:

– Тебе хорошо шутить, а я обошла половину магазинов в Лондоне и не смогла найти хоть что‑то подходящее.

– Тогда мы пойдем вместе. Я знаю кучу мест, – уверенно заявила Никола. – Тебе лучше составить список. Вы ведь поедете в какую‑нибудь экзотическую страну на медовый месяц, так что тебе нужны купальники и всякие пляжные вещи.

– Вообще‑то, – призналась Дана, – у нас не будет медового месяца, или он будет чуть позже. Зак почти сразу же уедет в Европу, решать какие‑то вопросы, поднятые на конференции. И встречи будут проходить с утра до вечера. А я останусь в Мэннионе. – Она улыбнулась. – Прослежу, чтобы ремонт был сделан к вашей свадьбе.

– К черту это, – энергично сказала Никола. – Ты должна поехать с Заком. Он ведь собирается спать в промежутке между встречами, а секс хорошо снимает стресс.

Дана заставила себя улыбнуться.

– Мне кажется, он получает удовольствие от стресса. В любом случае он непреклонен: он едет, я остаюсь.

«И я благодарна за это», – сказала она самой себе, когда осталась одна, и вспомнила, как с улыбкой Зак сообщил эту новость, добавив мягко:

– Так, на некоторое время ты будешь избавлена от моей постоянной компании.

Хотя все равно ей придется пройти испытание первой брачной ночи, как и последующих ночей тоже, и спасения от этого не было. Так как Зак напомнил ей:

– Дизайн дома – ваше поле деятельности. А ты – мое.

Потому что их брак – не более чем торговое соглашение. Ее тело в обмен на дом.

Так почему же она до сих пор спит одна на широченной кровати?

Это было простое золотое кольцо. Не широкое и не усыпанное драгоценными камнями. «Оно как‑то чужеродно смотрится на руке, а его отблески все время светят мне в глаза», – нервно разглаживая свое свадебное платье, думала Дана.

Никола сдержала слово и ураганом промчалась по несметному числу бутиков и магазинчиков, не желая слушать, что медового месяца не предвидится.

– Если он будет в отъезде, то, значит, надо встретить его в чем‑нибудь гламурном, – заявила она.

И Дана, хоть и неохотно, но сдалась. Но она должна была признать, что после стольких лет экономии было приятно тратить деньги на одежду, которую раньше она не могла себе позволить купить и тем более носить.

Свадебное платье было ее первой покупкой. Она заметила его сразу, как только вошла в магазин. Оно было простое, красиво облегало фигуру, с квадратным вырезом на груди и короткими рукавами. Когда Дана примеряла его, она знала, что это то самое. Она смотрела на себя в зеркало в примерочной кабинке и видела девочку с пылающими щеками и светящимися от волнения глазами. На мгновение она задалась вопросом, а как отреагирует Зак, когда увидит ее.

Сейчас она узнала ответ на этот вопрос – никак. Когда она вошла в зал регистрации, его лицо было невозмутимым. После того как они обменялись клятвами, он прикоснулся к ее губам так легко, что это едва ли можно было считать поцелуем.

За обедом, на котором присутствовали Эдди и Никола, он вел себя как радушный хозяин. И вот теперь они сидели в машине молча и направлялись в Мэннион.

«Может, он думает, что этот поспешный брак был не лучшей идеей? – размышляла Дана. – И если это так, то что ей делать? И что будет с Мэннионом?»

Если он передумал относительно сделки, то у него было много времени, чтобы сказать об этом. Тем более что у них уже было подобие первой ссоры, когда она узнала, что Зак намерен занять большую спальню хозяев.

– Ты решил это, не спросив меня? В доме столько комнат! Почему именно эта?

– Потому что это главная спальня, – холодно ответил он. – И, нравится тебе это или нет, я хозяин.

Зак не советовался с ней. Он ведь обещал, что этот дом будет ее детищем, что она сможет все устроить так, как ей вздумается. Но какие бы решения она ни приняла, Зак всегда сможет отменить их.

«Мой хозяин, – сердито подумала она. – Во всем».

В тот вечер он тоже был зол, и их расставание было прохладным.

Впервые ее волнение, когда она видела Мэннион с вершины холма, сменилось опасением. Когда они подъехали, она увидела мужчин, работающих в саду, – его возвращали в прежнее состояние.

Зак припарковал машину у главного входа и, обойдя ее, открыл пассажирскую дверь, давая Дане выйти.

Дверь в дом была открыта – миссис Харрис вышла, чтобы поприветствовать их. Но не успела Дана сделать и шагу, как Зак подхватил ее на руки и внес в дом через порог. Зак прошептал ей что‑то на ухо, но она была так взволнована, что ничего не разобрала.

Миссис Харрис шагнула вперед.

– Очень рада видеть вас, сэр, и вас, мадам. Вся работа, что вы поручили, сделана. Могу я также сказать, что желаю вам и миссис Белисандро счастья. – Она помолчала и неловко добавила: – Мистер Флеминг ждет в кабинете, сэр.

– Я встречусь с ним прямо сейчас. А вы проводите мою жену в нашу комнату. – Он взял руку Даны и поцеловал. – Бизнес, но я не заставлю вас слишком долго ждать.

Она что‑то пробормотала в ответ и пошла за экономкой, едва понимая, что происходит.

Они дошли до спальни, и миссис Харрис размашистым жестом открыла двери и отошла в сторону, давая Дане увидеть обстановку.

– Я надеюсь, вы будете довольны, мадам.

«Лучше сказать „изумлена”», – подумала Дана, осматриваясь. Потому что она с трудом узнала комнату.

Большая кровать с балдахином исчезла, как и массивная черная мебель. Взамен появились невысокая широкая кровать с элегантным изголовьем бледно‑медового цвета, антикварный туалетный столик и прикроватные тумбочки. Стены были цвета слоновой кости, как и занавески на окнах, украшенные нежным вплетением узоров золотой нитью. Рисунок узора совпадал с тем, что был на покрывале.

– Так хорошо, что эта комната теперь не пустует, – сказала миссис Харрис. – Мистер Адам предпочитал спать в другой комнате, но все равно мне было жаль, когда ваш муж решил избавиться от кровати. Впрочем, не мое дело указывать вам, что делать. – Она подошла к двери. – Ваша ванная комната и гардеробная здесь. Гардеробная и ванная мистера Белисандро с этой стороны, напротив. Все очень спешили, чтобы успеть в срок, – добавила она. – Но я думаю, оно того стоило.

– Да, – слабо сказала Дана. – Все так красиво. Потрясающе.

Миссис Харрис просияла:

– Мистер Белисандро будет рад это услышать. Он настаивал, чтобы все было в вашем стиле.

– Он очень внимательный, – согласилась Дана.

– Я оставлю вас, мадам, чтобы вы могли осмотреться.

Расследование показало, что ее гардеробная была устроена на месте соседней спальни. В гардеробной были встроенный шкаф с одной стороны и ящики и комод с другой, уже заполненные ее приданым, которое было доставлено ранее. Стены ванной комнаты были облицованы перламутровой плиткой, в ней были глубокая ванна и душевая кабина.

Дана вернулась в комнату, посмотрела на дверь, ведущую в гардеробную и ванную Зака, но решила отказаться от исследования, довольствуясь тем, что они раздельные.

Она подошла к туалетному столику и посмотрела на себя в зеркало. Большинство невест не выглядят так нервно. Дана подумала, что она до сих пор пребывает в неком коконе нереальности.

«И все же почему мне ни разу не захотелось сказать Заку, что я передумала и отменяю нашу сделку, пока это было возможно?»

И только сейчас правда, которую она тщательно прятала все семь лет, проявилась, буквально взорвавшись в ее голове. Именно поэтому она сейчас стоит здесь, ожидая, когда ее муж присоединится к ней.

Глава 11

Дана отвернулась от зеркала, не желая видеть отражавшуюся в нем незнакомку. Потому что намного безопаснее было верить, что она просто испытывает рецидив старой одержимости, которую, как она думала, смогла преодолеть.

Это началось в первые ужасные недели ее изгнания из Мэнниона, когда она лежала и плакала каждую ночь от несправедливости всего произошедшего. Ненавидела Зака за то, что он выставил ее дурочкой. Ненавидела его за сны, о которых утром было стыдно вспоминать.

Ненавидела его за циничную попытку соблазнить ее, притворяясь Адамом, а потом обвинять ее в том, что она как какая‑то нимфоманка добивалась его расположения. Это была травма, которую она никогда не простит ему.

Шли дни, и она смирилась со своей маленькой квартиркой под самой крышей, с постоянным шумом машин за окном; привыкла к плачу детей за стенкой. Она научилась игнорировать все это.

Но не Зака Белисандро. Он всегда был в ее мыслях. Она поняла это, когда лихорадочно просматривала газеты и журналы в поиске информации о нем, надеясь прочитать, что его жизнь пошла под откос.

Но Зак словно ей назло процветал. В журналах были его фотографии с девушками, с которыми он встречался в среднем от трех до пяти недель. Одна модель и актриса продержались несколько месяцев.

Здравый смысл подсказывал ей прекратить следить за его личной жизнью, отказаться от привычки, которая превратилась в зависимость.

Дана убеждала себя, что следит за его жизнью, чтобы знать, какие места он посещает, и не столкнуться с ним. Даже случайно.

Его переезд в Мельбурн стал для нее освобождением. Свобода, словно кто‑то открыл дверцу ее клетки. Она думала, что теперь ее жизнь изменится, потому что преграды, мешающие ей приблизиться к Мэнниону, исчезли.

У нее получилось, только не так, как она думала.

«Я хочу тебя…»

Три коротких слова, простые и без всякого намека на нежность.

Неужели именно так Зак собирается обойтись с нею, с безразличием и похотью, только ради своего удовольствия?

Она сказала себе, что хотела бы так думать.

Ей хотелось верить, что прикосновения его рук, его поцелуи означали всего лишь решимость его намерений. И что ей не обязательно отвечать на его ласки. Потому что последствия этого могут быть непредсказуемы для нее. Дана опасалась, что собственное тело предаст ее.

– Я не могу позволить этому случиться, – шептала она, – даже в юности я признавала его власть надо мной. И это пугало меня. Я не могу позволить ему контролировать меня сейчас. Я должна сопротивляться, бороться с ним. И бороться с собой.

Забыть, что сегодня день ее свадьбы, и относиться к этому, как к деловой уступке, надеяться, что скоро все это наскучит Заку и он станет искать другие интересы.

Потому что желать чего‑то большего было бы безумием.

Дана повернулась, чтобы выйти из комнаты, и вздрогнула. В дверях гардеробной стоял Зак. Галстук и пиджак он снял, рубашка была расстегнута почти до пояса, рукава закатаны до локтя.

– Я думала, ты принимаешь посетителя. Ты напугал меня.

– Вижу, – сухо сказал Зак. – Мистер Флеминг кое‑что привез для меня. Может, мне оповещать о своем приходе свистом, чтобы ты знала, что это я?

Дана пожала плечами:

– Лучше оставим все как есть. Говорят, со временем ко всему привыкаешь.

– Неужели и к супружеским обязанностям? – мечтательно проговорил он. И добавил после паузы: – Ты уже освоилась на новом месте?

– Я бы предпочла, чтобы со мной советовались. Ты сказал, что дом будет моим полем деятельности.

Ох, как неблагодарно это прозвучало…

Зак поднял брови:

– Прощу прощения. Я надеялся, это будет для тебя приятным сюрпризом.

Да, она оценила сюрприз. И если бы это был настоящий брак, то сейчас она сжимала бы его в объятиях, шепча между поцелуями слова благодарности.

– По поводу сюрпризов, – сказала Дана. – Неужели нужно было вносить меня в дом на глазах у миссис Харрис. Я и сама могла войти.

– Вини в этом мои римские корни, – проговорил Зак. – В старые времена верили: если невеста споткнется на пороге нового дома, это сулит большие неприятности, так что лучше было перенести ее.

– В таком случае у нас непременно все будет хорошо. Правда, я всегда считала Мэннион своим домом, и я уверена, ты это знаешь.

Его губы сжались, но, когда он заговорил, его тон был спокойным:

– Спишем это на безудержный порыв.

– А еще ты что‑то прошептал. Что?

– Еще одна древняя традиция. Я сказал, где бы ты ни была хозяйкой, я всегда буду хозяином.

– Не везде. А только здесь, в этом доме. Но спасибо за урок истории.

– Если бы я не знал тебя лучше, – медленно проговорил Зак, – я бы подумал, что ты ищешь ссоры. – Дана закусила губу, и он вздохнул: – Может, объявим перемирие? На террасе подали чай, и мы можем немного подкрепиться. Или ты предпочитаешь подождать до ужина, который я заказал на восемь часов?

– Чай? Это было бы замечательно.

На террасе было тепло, и Зак явно расслабился, откинувшись на подушки. Его темные глаза откровенно и оценивающе смотрели на округлость ее груди, скрытой под платьем. Дана могла бы возмутиться, но это было бы глупо, потому что через несколько часов у него будет право видеть ее полностью обнаженной.

– Когда я вернусь из поездки, – сказал Зак, – мой отец хочет, чтобы мы приехали к нему в наш дом на озере Комо. Он хочет, чтобы наш брак благословили в семейной часовне.

– Учитывая нашу ситуацию, мне это кажется почти кощунственным. – Дана вздернула подбородок. – В любом случае я не смогу поехать, у меня слишком много дел здесь.

Зак сел прямо.

– Ты не можешь выделить несколько дней, чтобы мой отец смог поприветствовать тебя, как дочь?

– Я не знала, что наша сделка включает в себя еще и игру в счастливую семью.

– Теперь знаешь. – Его тон не допускал возражений. – В свою очередь, я буду рад поехать с тобой в Испанию, чтобы ты повидалась с матерью.

– Спасибо, в этом нет необходимости. – Помолчав, Дана натянуто спросила: – А миссис Латимер? Я не могу поверить в то, что она будет рада видеть меня. Как и в то, что она одобряет то, что теперь я живу в ее доме.

– Начнем с того, что этот дом перестал быть ее после смерти мужа и единственного сына. Она была рада уехать отсюда, и сейчас ей все равно, кто будет жить здесь. Прошу, когда вы встретитесь, называй ее Серафина.

– Хорошо, – согласилась Дана.

– И да, думаю, она возмущена этим. – В его голосе внезапно появилась грусть. – Ну и приятная новость: мой водитель пригнал твою машину. – Зак положил на стол ключи. – Ты рада?

– Да, – медленно сказала она. – Конечно.

– Отлично. А теперь я хотел бы пойти поплавать. Ты со мной?

Дана напряглась: в ее памяти всплыли образы обнаженного Зака, выходящего из воды. Неужели он и сейчас не собирается надевать плавки?

– Нет, спасибо. Мне здесь вполне комфортно.

– Судя по румянцу, ты перегрелась, – сказал он с улыбкой. – Идем!

– Я плохо плаваю.

– Я не позволю тебе утонуть, – заверил Зак.

– И тем не менее ответ – нет.

– Хорошо. – И, отвернувшись, он спустился с террасы и направился в сторону оранжереи.

Оставшись одна, Дана заставила себя выпить чашку чая и съесть пару сэндвичей. Она решила, что пришло время найти себе занятие.

«Нужно отыскать уголок, который можно переоборудовать под рабочее место, и заняться тем, ради чего я здесь», – подумала девушка, поднимаясь из‑за стола.

Некоторое время спустя она, переодевшись в джинсовые капри и рубашку, появилась вновь на террасе, где миссис Харрис убирала посуду после чая. Когда она повернулась, чтобы идти в дом, Дана остановила ее:

– Миссис Харрис, а письменный стол и диван уже доставлены?

– Они прибудут завтра, мистер Белисандро приказал, чтобы все убрали из маленькой столовой и поставили вашу мебель туда.

Дана улыбнулась:

– Ну, относительно этого у меня есть идеи.

Она спустилась с террасы и направилась в сторону летнего домика. Долгое время он был для нее под запретом, но не сейчас. В конце концов, на какие бы воспоминания он ни наталкивал, они скоро будут заменены на более приятные. Это будет ее убежище, с мебелью. Конечно, для этого придется потрудиться, провести туда электричество. Не сидеть же там в темноте.

Так размышляла Дана, шагая к летнему домику. Тропинка стала еще уже из‑за разросшихся кустов. За последние годы они так вымахали, что скрыли домик. Подойдя ближе, она поняла, почему не видит дом. Его просто не было. Дана стояла и смотрела, не в состоянии поверить своим глазам.

Повернувшись, она пошла назад и, когда ей встретился один из садовников, спросила о домике.

– Его разобрали и увезли. Приказ хозяина. Сказал, что всегда ненавидел это чертово место. Вот только он не сказал «чертово».

– Понятно, – ошеломленно ответила Дана, хотя это было не так.

Ей нужно найти Зака и потребовать объяснить причину этого жестокого акта вандализма. Но на полпути к бассейну она остановилась, поняв, что просто не сможет задать такой вопрос. И если он уже сделал так, то она притворится, что ей все равно.

«Мне нужно забыть о прошлом и сосредоточиться на будущем, – сказала она себе и повернулась к дому. – Сосредоточиться на Мэннионе. Это все, что имеет значение».

В сопровождении миссис Харрис, вооружившись ручкой и блокнотом, Дана начала сверху, решая, в какой из спален нужен ремонт, а в какой достаточно заменить шторы и постельные принадлежности.

– Боюсь, эта свадьба принесет много хлопот, – виновато сказала Дана.

– Наоборот, я жду этого с нетерпением. Мисс Никола такая милая девочка. – Экономка просияла. – И мистер Белисандро устроил так, что миссис Каустон будет приходить каждый день, чтобы помочь с уборкой. И у нее есть племянница, которая поможет в особых случаях.

– Это хорошо. Я думаю, мне лучше отпустить вас, чтобы вы занялись ужином.

– Ужин готов, – заверила миссис Харрис. Ее щеки порозовели. – Мистер Белисандро сказал, что вы сами накроете ужин, а мне он дал выходной на этот вечер.

– О, – Дана тоже покраснела. – Конечно.

Спустившись вниз, Дана подумала, что, может, ей следует присмотреться к маленькой столовой, раз уж она будет там проводить большую часть своего времени.

Но когда она проходила мимо кабинета, Зак позвал ее:

– Я искал тебя. Нам надо поговорить о деньгах.

На столе Дана увидела множество платиновых кредитных карт, большую чековую книжку и зеленую папку, содержащую множество аккуратно подшитых бумаг.

– У меня есть кредитные карты и чековая книжка.

– Естественно. Но для того, чтобы управлять Мэннионом, тебе понадобятся деньги. Помимо расходов на хозяйственные нужды, нужно платить зарплаты, делать ремонт. – Зак указал на папку. – Все документы на дом и отчетность здесь. Тебе нужно предоставить банку образец твоей новой подписи.

Дана кивнула.

– Полагаю, расходы имеют верхний предел?

Зак пожал плечами:

– Трать столько, сколько сочтешь нужным. – И тихо напомнил: – Моя часть сделки.

– Ты очень… щедр, – произнесла она изменившимся голосом.

– Почему нет? – Циничная нотка в его голосе заставила ее вздрогнуть. – Ведь я ожидаю, что буду столь же щедро вознагражден. – Зак помолчал и добавил: – Ты переоделась. Почему?

– Я занималась делами, эта одежда более подходящая. В любом случае я даже не знала, что ты заметил мое платье.

– Думаешь, я слеп?

– Нет, я сказала глупость. Я не привыкла к комплиментам.

– Во всяком случае, не от меня, – иронично улыбнулся он. – Могу я предложить, чтобы мы поели сейчас? Ты едва прикоснулась к еде во время обеда.

Значит, он заметил не только ее платье. Ей придется старательно наслаждаться ужином, иначе Зак подумает, что она голодает.

– Да, ужин был бы кстати, – согласилась Дана. К ее удивлению, это так и было.

На ужин был холодный суп из авокадо, лосось и на десерт нежный лимонный мусс со свежей малиной. Все это сопровождалось белым вином.

«В этом может быть мое спасение», – опрометчиво решила Дана и выпила целый бокал.

– Осторожнее, mia bella, – предостерег ее Зак, когда она потянулась за следующим бокалом. – Это изысканное вино, а не анестетик.

Дана закусила губу.

– Я не знаю, что ты имеешь в виду.

– Рад это слышать. – Зак помолчал. – Я слышал, что еще одно имя добавилось в список гостей на свадьбу. Серафина решила приехать. Как ты знаешь, она привязана к Николе.

– Она достаточно хорошо себя чувствует для поездки? – осторожно спросила Дана.

– Сейчас она ходит с тростью и рассчитывает, что полностью восстановится к свадьбе. Твоя тетя будет ее сопровождать. Если это возможно, их комнаты должны быть смежными.

– Я позабочусь об этом, – тихо проговорила Дана.

– Кофе? – спросил Зак после десерта.

– Нет, спасибо.

– Ты поверишь мне, если я скажу, что тебе нечего бояться? – с нежностью спросил он.

– Нет, но это не имеет никакого значения. Мы заключили сделку, и я выполню свою часть договора. Ты можешь делать все, что хочешь, и я… Я не остановлю тебя.

– У меня были и более заманчивые предложения. – Его голос был нежным, ласковым.

– И будут снова, я уверена, – заверила Дана. – Но не от меня. Что бы ты ни говорил ранее, ты не можешь ожидать этого от меня.

– Я предполагал, что мне понадобится терпение. Кажется, я был прав. – Зак откинулся на спинку стула. – Я выпью кофе, а затем доделаю кое‑какие дела перед поездкой. Я присоединюсь к тебе через сорок пять минут. Так будет удобно?

– Разумеется, – сказала она и встала из‑за стола.

Глава 12

Постель была разобрана, и Дана увидела, что ее новая ночная сорочка скромно лежит на одеяле.

Она быстро приняла ванну, надела сорочку и вернулась в спальню, где села перед туалетным столиком, чтобы расчесать волосы.

Когда она положила щетку на стол, услышала, что Зак в своей гардеробной, и встала, повернувшись к нему лицом. Руки были плотно прижаты к бокам, а тело так напряглось, что она стала похожа на статую.

Зак остановился в дверях, и они довольно долго смотрели друг на друга. Затем, резко выдохнув, он подошел к кровати и, сбросив с себя халат, который оказался его единственной одеждой, скользнул под одеяло.

– Если ты собираешься простоять там всю ночь, как какая‑то девственница‑мученица, то это твой выбор. Я же намерен немного поспать. – И, повернувшись на бок, Зак погасил лампу на своей прикроватной тумбочке.

Постояв некоторое время на месте, Дана подумала, что она выглядит довольно глупо, и, неохотно дойдя до кровати, выключила свою лампу и забралась под одеяло. Она лежала на спине, вся напряженная, так далеко от Зака, как только это было возможно, глядя в потолок и ожидая, что он сейчас прикоснется к ней.

Минуты текли, и казалось, прошла уже вечность, когда она изумленно поняла, что этого сегодня не случится. Его глубокое и ровное дыхание говорило, что он и правда намерен этой ночью спать. Дана расслабилась и легла поудобнее – на кровати такого размера легко сделать вид, что ты одна.

Она подумала, что завтра он уедет и у нее будет несколько недель, чтобы придумать какую‑нибудь стратегию. Как справиться с этой полужизнью, на которую она подписалась.

Но и Зак сделал то же самое. Может, он уже пожалел о своем решении, поэтому сейчас соблюдает дистанцию, чтобы ошибка не превратилась в катастрофу.

Если они не станут заниматься сексом, то их брак, она была почти уверена в этом, можно будет аннулировать до того, как его существование станет достоянием общественности.

Дана беспокойно пошевелилась, но тут же замерла, стараясь не потревожить его.

Мысленно Дана вернулась в ту теплую ночь, которая была несколько лет назад. В темноту и магию его поцелуев, его прикосновений. Она вспомнила, как оборка на его накрахмаленной рубашке терлась о ее обнаженную кожу, и, подняв руки к груди, почувствовала, как затвердели ее соски.

Она представила, что в этот раз в темноте ночи она расстегивает его рубашку, ремень и брюки. Что она касается его кожи, изучая ее кончиками пальцев, чувствуя, как его тело напрягается под ее прикосновениями.

Конечно, тогда она была слишком неопытна и застенчива, чтобы позволить себе делать такие вещи. Но и сейчас для нее это были неизведанные воды. Она была все так же неопытна.

Та ночь дала ей понять, какие чувства она испытывает, и если сейчас она позволит себе отдаться на волю этих чувств, то потеряет себя. Не в силах будет скрыть, что чувствует и чего хочет. Быть здесь, рядом с ним, и достаточно только протянуть руку…

Но вместо этого она поднесла руку ко рту и стала ее кусать. Стараясь заменить одну боль другой. Вот только раны на коже затянутся, а внутренняя боль останется с ней навсегда.

Но как она могла добровольно отдать себя человеку, который фактически купил ее для секса и которому все равно, что вместе с телом она отдаст ему свою душу и сердце? Пожалуй, он достаточно циничен, чтобы найти это забавным.

Гораздо лучше и безопаснее выполнять только то, что прописано в их контракте. Она не забыла насмешливое заявление Адама, что, как только Зак добивается женщины, она становится ему неинтересна, и он уходит.

«Прекрати, – убеждала она себя отчаянно, – если не можешь спать, тогда займись чем‑то полезным. Подумай о комнатах, которые нуждаются в ремонте. Зайди в каждую, подумай о краске и разработай примерный план работ».

Но вместо этого она оказалась в пустом коридоре, без окон, стены, потолок и пол выкрашены белой краской. Она побежала к двери в конце коридора, отчаянно ища хоть какой‑то цвет, жизнь, хоть что‑то. Дверь тоже исчезла, и Дана опустилась на пол и закрыла глаза, ослепленная этим светом.

Когда она через минуту открыла их снова, то была уже не в коридоре, а в кровати. В комнате стоял полумрак раннего утра.

И более того, за ночь она каким‑то образом переместилась на ту часть кровати, где спал Зак, и теперь лежала, уютно устроившись у него под боком. Одна его рука обнимала ее, другая – лежала на ее бедре, а ее голова покоилась на его груди.

Как это произошло? Не стоит сейчас размышлять об этом, она позаботится об этом попозже.

Сейчас же ей надо было постараться выбраться из его объятий, прежде чем Зак проснется.

Кусая губу, она осторожно сняла его руку со своего бедра, но, когда стала отползать на свою половину кровати, Зак пошевелился, пробормотал что‑то невнятное, открыл глаза и посмотрел на нее. Мгновение была пауза, а потом он сказал:

– Buongiorno.

– Прости. Я не хотела тебя разбудить.

– Охотно верю. – В его голосе была нотка веселья. – И нет необходимости извиняться. Я совсем не против…

– Да, конечно, – залепетала она. – У тебя скоро самолет, да и у меня много дел. Раннее начало, это неплохо.

– Дорогая, – мягко произнес он, – это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь.

И прежде чем Дана смогла придумать оправдание или протест, Зак мягко и неумолимо притянул ее к себе. Долгое время он смотрел на нее, изучая. Потом он поднял руку, убрал волосы с ее лица и провел пальцами по щеке и полураскрытым губам.

Каждая клеточка в ее теле отреагировала на его прикосновения. Волоски на ее руках приподнялись. И вместе с тем пришел страх, что сейчас она может выдать себя, свой секрет.

Дана нашла в себе силы и заговорила:

– Пожалуйста, не могли бы мы подождать? Пока ты не вернешься из своей поездки? Дай мне время, чтобы привыкнуть ко всему.

– А ты не думала, что семи лет достаточно?

Зак откинул одеяло, и она сразу напряглась, как сжатая пружина, ожидая, когда же он прикоснется к ней, поцелует, и всего остального, что неизбежно наступит.

Дана закрыла глаза, боясь того, что может увидеть в его лице. Триумф, похоть, холодную решимость. Невыносимые вещи.

Поэтому она была поражена, когда он нежно коснулся ее губ. Тихонько исследуя их, как будто это были лепестки цветка и он не хотел повредить его.

Внезапно годы стерлись. Ей снова семнадцать, и ее тело снова внимает ласкам невидимого в ночи любовника.

Ее тело пробудилось, и она ожидала других, более острых ощущений, осознавая потребность, которая грозила стать необходимостью, когда она лежала в объятиях любимого мужчины.

Настолько сильно, что она уже не сопротивлялась, и ее губы раскрылись, позволяя его языку проскользнуть внутрь. Его руки в это время медленно поднимались по ее телу, лаская ее через тонкую ткань ночной сорочки. Наконец он прикоснулся к ее груди. Потихоньку опустив бретельку ночной сорочки вниз, он обнажил ее грудь, его большой палец дразнил сосок, возбуждая ее еще сильнее, а его поцелуй стал настойчивее и глубже.

Но когда он спустил другую бретельку с явным намерением полностью обнажить ее, Дана запротестовала.

– Нет, пожалуйста. – Она оттолкнула его и поправила сорочку. – Я… я не могу.

– Но ты сказала, что не будешь сопротивляться, – спокойно сказал он.

– Да, но ты не понимаешь, что это значит для меня. Я просто не готова.

– Думаешь, ты будешь готова через неделю, две или месяц? – Зак покачал головой: – Сомневаюсь. Давай заключим сделку.

– Разве одной недостаточно?

– На этот раз все проще. – Он посмотрел ей в глаза. – Если ты постараешься мне доверять, то я постараюсь быть терпеливым. До тех пор, пока ты не скажешь мне, что этого больше не нужно. Согласна?

Дана неуверенно кивнула.

Зак наклонился и поцеловал ее лоб, затем глаза, а затем он снова прикоснулся губами к ее губам, осторожно и нежно.

Он прикоснулся к ее волосам, а потом его рука опустилась на плечо, и он стал легко ее поглаживать – так успокаивают испуганного, маленького зверька. Она хотела возмутиться, но не смогла, потому что напряжение и страх стали уходить, повинуясь магии его прикосновений.

Зак развел руки в стороны и стал покрывать их поцелуями, сгиб локтя, внутреннюю сторону запястья там, где отчетливо стучал пульс. Его пальцы переплелись с ее. Он передвинулся и стал целовать ее шею, оставляя на ней цепочку следов от поцелуев. Дана подавила стон, когда удовольствие стало набирать силу, становясь все более мощным. У нее уже не было ни малейшего шанса прекратить это.

Она почувствовала, что дыхание Зака участилось, когда он стал опускаться ниже, пока не достиг ее груди.

Медленно и осторожно Зак отпустил ее руки только для того, чтобы он смог, едва касаясь пальцами, провести вверх по бедрам, животу и прикоснуться к ее груди. Кончиками пальцев он ласкал ее соски, которые становились все тверже, а грудь стала чувствительной. Это была сладостная пытка, которую он мог продлевать до бесконечности.

Сейчас уже Дана не смогла подавить стон, а жар желания, который сжигал ее изнутри, заставил ее выгнуться ему навстречу. Губами он слегка прикоснулся к соску, а затем очертил вокруг него языком, прежде чем втянуть его в рот, заставляя ее выгибаться от удовольствия. Каждое его движение языком, когда он нежно ласкал ее грудь, посылало волну наслаждения через ее тело.

Он скользнул рукой вниз, по всей длине ее ног, а затем снова вверх. Его пальцы дразняще ласкали ее бедра под ночной сорочкой, очень близко от горячего и влажного ее сокровенного места, но не прикасаясь к нему.

Дана чувствовала, как удовольствие и напряжение нарастают внутри ее. Взяв его руку, она положила ее между своих бедер, как бы разрешая ему исследовать ее тело до конца.

Его прикосновения были легкими, но уверенными. Пальцы проскользнули между нежных складок, оберегающих самое нежное место, чтобы найти крошечную чувствительную точку, и стали ласкать ее медленно и ритмично, уговаривая поддаться на эту заманчивую игру пальцев.

Дана почувствовала, как ее дыхание изменилось. И казалось, что она сейчас вся сконцентрировалась на своих ощущениях, которые пока не может реализовать.

Зак немного переместил руку, чтобы его пальцы смогли проникнуть внутрь ее, но его большой палец продолжал эротическую стимуляцию ее напряженного клитора.

Дана задыхалась, ей казалось, что она стоит на краю пропасти. Хотелось закричать на него, требовать, чтобы он остановился, потому что она больше не могла этого выносить. Но она также знала, что, когда он остановится, она умрет…

И в этот самый момент пропасть затянула ее, и она упала в нее, чувствуя, как ее тело содрогается в восторженных, пульсирующих конвульсиях. Слышала свой крик, когда удовольствие достигло пика, а затем она медленно стала возвращаться в реальность и увидела Зака, наблюдающего за ней. Его улыбка была нежной, а вовсе не триумфальной, и даже несколько печальной.

Дана смотрела на него широко раскрытыми глазами, позволяя своему взгляду задержаться на его возбужденной плоти. К своему удивлению, она поняла, что желание снова набирает силу, и осознала, что удовольствие, которое он ей доставил, было только прелюдией.

Дана села на кровати, не отводя от него взгляда, медленно сняла сорочку и легла опять, приглашая его присоединиться к ней.

Зак встал на колени между ее ног и, наклонившись, поцеловал ее. Дана подняла руки и обвила его за плечи, лаская его, чувствуя, как напрягаются его мышцы от прикосновений.

Он медленно целовал ее, а его руки осторожно ласкали ее тело. И она тоже прикоснулась к нему, ее руки опустились вниз по его спине до ягодиц. Дана наслаждалась обретенной свободой. Он резко втянул воздух, когда наконец ее пальцы сомкнулись вокруг его твердой плоти, скользя от основания до влажной головки.

С губ Зака сорвался стон удовольствия, когда движения ее руки стали более смелыми и требовательными.

Дана потянулась к нему, показывая, что она готова к большему, но его движения были неспешны и создавали впечатление твердоконтролируемой страсти, когда он постепенно входил в нее, внимательно глядя ей в глаза, чтобы увидеть хоть малейший намек на дискомфорт.

Но если боль и была, то мимолетной, и Дана больше сосредоточилась на том, чтобы Зак заполнил ее всю. Чтобы она стала его женщиной.

Войдя в нее полностью, Зак замер, вглядываясь в ее лицо, а затем начал двигаться, и она, обхватив его за плечи, поднималась и опускалась вместе с ним, реагируя на каждый его толчок и принимая его все глубже и глубже.

Зак начал двигаться все быстрее, и Дана почувствовала внутри напряжение, которое росло и становилось просто невыносимым. Она почти рыдала от отчаяния, что не могла получить разрядку, достичь чего‑то.

И только когда рука Зака проскользнула между их телами и его пальцы прикоснулись к ее крошечному, возбужденному бутону, она потерялась во времени, выкрикивая его имя в диком наслаждении, которое сотрясало ее тело.

Дана услышала, как он назвал ее по имени, его голос был хриплый, когда он достиг вершин удовольствия.

Глава 13

Наступила тишина. Зак перевернулся на спину и положил руку на глаза, стараясь выровнять дыхание.

Дана не шевелилась. Стояло раннее утро, солнце поднялось и просачивалось сквозь шторы золотистым сиянием. Преодолев сладостную негу, она медленно повернула голову и посмотрела на Зака. Она хотела что‑то сказать, выразить, как она себя чувствует, но не знала, что.

«Спасибо» – было неуместным, «Я люблю тебя» – даже и не стоило говорить.

Дана протянула руку и прикоснулась к его плечу:

– Зак? Мы можем… поговорить?

Зак молчал, и Дана подумала, что он спит.

– Позже, – все‑таки ответил он. – Нам надо немного поспать. У нас обоих сегодня много дел.

Это был не тот ответ, на который она рассчитывала. Она ждала, что Зак обнимет ее, но он просто повернулся на бок, и после минутного молчания она сделала то же самое.

«Я подожду», – сказала она себе, устраиваясь поудобнее.

Она не ожидала, что уснет. Ей о многом надо было подумать, многое спланировать, но она уснула.

И сейчас, проснувшись, задавалась вопросом: что же ее побеспокоило?

Это был не Зак, потому что она была одна в постели. Но что более удивительно, на ней снова была надета ночная сорочка.

«Я, должно быть, спала без задних ног», – подумала она, потягиваясь.

Раздался осторожный стук в дверь.

– Ваш чай, мадам, – раздался голос миссис Харрис.

Дана бросила взгляд на часы – было десять утра. Сев на кровати, она поправила одеяло и смущенно сказала:

– Войдите.

Миссис Харрис поставила поднос на колени Даны, подошла к окну и распахнула шторы. Комната наполнилась солнечным светом.

На подносе были приборы только для одного человека.

– Мой муж пил кофе?

– Мистер Белисандро позавтракал. Его водитель и один из садовников носят багаж в машину.

– Уже? – Дана отставила поднос в сторону и откинула одеяло. – Мне нужно поговорить с ним.

«Сказать ему, что придется взять билеты на более поздний рейс, потому что я еду с ним».

Это была ее последняя мысль, перед тем как она уснула.

Босиком она вбежала в его гардеробную и увидела, что все шкафы и ящики стоят открытые и пустые. Он забрал все! Неудивительно, что ему потребовалось два человека, чтобы все это погрузить в машину.

Она повернулась к экономке:

– Можете принести мои тапочки и халат? Мистер Белисандро все еще в столовой?

Экономка поколебалась:

– Я думаю, он в кабинете.

Завязав полы халата, Дана поспешила вниз. Входная дверь была открыта, и она могла видеть, как чемоданы грузят в машину.

«Что, черт возьми, происходит?!» – подумала она, входя в кабинет и закрывая за собой дверь.

Зак стоял перед пустым столом и проверял содержимое своего портфеля. Когда она вошла, он поднял голову, его губы сжались.

Дана почувствовала, что он нервничает.

– Ты сказал, что мы поговорим попозже.

Он взял какой‑то конверт со стола и протянул ей.

– У меня есть для тебя свадебный подарок.

– Спасибо. Что это?

– Право собственности на этот дом. Мэннион теперь твой. Теперь, когда каждый из нас получил то, что хотел, мы можем считать сделку завершенной, и каждый может жить своей жизнью.

– Своей жизнью, – повторила Дана, и, хоть в комнате было тепло, она вдруг почувствовала холод. – Я не понимаю.

– Все просто. Ты хотела этот дом. Я хотел тебя. Сделка завершена. К моему удовольствию, и, я надеюсь, к твоему тоже, – сказал он, глядя на конверт. – Эту пародию на брак можно закончить, раз уж мы оба достигли своих целей. Когда моя командировка закончится, я найду себе другое жилье. – Он улыбался, но его глаза оставались серьезными. – Уверен, для тебя это будет облегчением.

Дана была рада, что прислонилась к двери, иначе упала бы.

– Ты имеешь в виду, что не вернешься? – Ее голос был чуть громче шепота. – Но как же насчет всей этой работы по дому?

– Тебе больше никто не нужен, чтобы твоя мечта о Мэннион стала правдой. И вчера вечером я ясно дал понять, что у тебя есть все необходимые средства для этого.

– Но ты ведь захочешь узнать, на что пошли твои деньги?

– Нет, мне это неинтересно. Это твоя мечта. Не моя. Я также предусмотрел личные нужды. В любом случае если тебе будет не хватать средств, свяжись с моим адвокатом.

– Но ты не можешь так вот уйти. Что подумают люди?

– Что мы поженились в спешке и теперь одумались.

– Но свадьба Николы…

– Разумеется, я приеду. Но тебе не нужно бояться. Я буду спать в гардеробной на диване, и мой визит не будет долгим.

Она хрипло проговорила:

– Прошлая ночь ничего для тебя не значит?

– Напротив. Что ты хочешь, чтобы я сказал? Что прошлая ночь была восхитительна и я не ожидал от тебя такой щедрости? Да, это так. Особенно учитывая, что это наша первая и последняя ночь вместе.

– Нет, – помолчав, добавила она. – Так это конец нашего брака? Развод? Когда это произойдет?

– Это вряд ли будет немедленно. Нужно будет соблюсти все условности.

– Да, точно. – Дана вскинула подбородок. – Полагаю, нам больше нечего сказать друг другу.

Это была ложь. Ей хотелось закричать, потребовать, чтобы он не уходил. Остался с ней. Но это принесет больше унижений и страданий.

– Думаю, да. – Зак застегнул портфель. – До свидания, Дана mia. Надеюсь, Мэннион оправдает надежды. – Оставив конверт на столе, он быстро прошел мимо нее в коридор.

Спустя несколько минут она услышала гул мотора.

Дана стояла, слушая шум отъезжающей машины, не в силах пошевелиться.

Работа стала для нее спасением, помогала пройти через кошмар. Потому что на виду у армии строителей и дизайнеров сложно было найти местечко, где она могла сесть и плакать, пока не останется слез.

Вместо того чтобы предаваться горьким сожалениям, она должна была общаться с Беллой Диксон, дизайнером, и обсуждать ткань обивки мебели, цвет стен и перепланировку дюжины комнат.

«Моя мечта стала явью, все, как сказал Зак», – подумала она однажды. Она смотрела, как ее замысел обретает форму, и восхищалась проделанной работой. Но без энтузиазма, без чувства глубокого удовлетворения.

В то же время она должна была общаться с Николой, которая становилась все более счастливой и возбужденной по мере того, как приближался важный день. И что гораздо хуже, приходилось отбиваться от ее вопросов о Заке.

Весь первый день Дана ждала, что он передумает и вернется. Неохотно она признала, что насмешливая угроза Адама оказалась правдой. Как только Зак добивается женщины, она перестает его интересовать. Но все же она надеялась на звонок или сообщение.

И как она могла сказать Николе, почему ее брак оказался такой катастрофой.

«Будь осторожна в своих желаниях, – однажды сказала тетя Джосс, – они могут сбыться».

Тем не менее должно же быть что‑то, ради чего ей стоит продолжать делать свое дело. Ради чего стоило идти на эту сделку.

Когда все закончится, она могла бы пригласить в Мэннион мать, предложить ей постоянный дом, который она всегда хотела. И может, она сама найдет утешение в построении отношений с женщиной, которую едва знала. Получая удовольствие от того, что чья‑то мечта исполнилась.

В тот же вечер она написала письмо матери, приглашая ее приехать и убеждая себя, что вот сейчас‑то мать ответит на ее письмо. Говоря себе, что если нет, то она сама поедет в Испанию и привезет мать в Мэннион.

«Должно же хоть что‑то хорошее из всего этого выйти», – подумала она.

Глава 14

В воздухе уже ощущается осень, подумала Дана, спускаясь с холма к дому. Или просто это ее воображение говорит ей, что впереди у нее холодная и одинокая зима.

Никола все больше нервничала по поводу свадьбы. К счастью, их совместный визит к флористу показал, что все идет по плану.

Дана и сама уже стала нервничать по поводу встречи с Заком, но она не могла позволить себе думать об этом. Команда Беллы наводила последние штрихи в спальне, которую должна будет занять тетя Джосс.

Она все еще не получила от матери ответа, и, вероятно, вскоре ей самой придется отправиться в Испанию. Возможно, поездка пойдет ей на пользу. Потому что она все еще плохо спала по ночам. В своих снах Дана блуждала по дому, переходила из одной комнаты в другую, ища чего‑то и не находя.

Когда она доехала до дома, то увидела там припаркованный автомобиль. На мгновение ее сердце радостно забилось, но здравый смысл подсказал ей, что машина Зака другого цвета и марки.

Миссис Харрис ждала ее.

– К вам посетитель, мистер Харви. Он довольно настойчив и требует вас. Я проводила его в гостиную.

– Харви? Что‑то знакомое, – медленно проговорила Дана.

– Он кажется грубым.

– Попробуем сгладить острые моменты с помощью кофе, – улыбнулась Дана экономке.

Мистер Харви вежливо встал, когда вошла Дана. Это был коренастый мужчина средних лет, лысый и загорелый, с круглым добродушным лицом, в настоящее время неулыбчивым. На нем был добротный льняной костюм, подобранная в тон новая рубашка.

– Так ты Дана.

– Да, – холодно сказала она. – А вы?..

– Боб Харви. Твой отчим.

– Я не понимаю, – ошеломленно сказала Дана.

– Все просто. Твоя мать и я поженились около восьми месяцев назад. Я знал Линду с давних пор, когда она работала на меня в «Королевском дубе». И я не поверил своим глазам, когда зашел в Испании в один бар и увидел ее за стойкой. Это самое лучшее, что случилось со мной за последние годы.

– Понятно. Поздравляю. Надеюсь, вы будете счастливы.

– Мы счастливы. Но было бы лучше, если бы ты перестала писать Линде про все вот это. – Он обвел рукой гостиную. – Письма напоминают ей о том, что лучше бы забыть, и плохо влияют на нее, поэтому я хочу, чтобы ты прекратила это.

Дана словно окаменела.

– Мистер Харви, я просто хочу, чтобы она знала, что ее ждут здесь, чтобы она вернулась и взяла то, что у нее отняли.

– Вот здесь ты и ошибаешься, моя дорогая. Потому что у нее нет на это никакого права.

Стук в дверь не дал Дане возможности забросать мистера Харви вопросами. Вошла экономка и принесла поднос с кофе и печеньем.

– Ты думаешь, что Джек Латимер твой отец? – сказал Боб, как только экономка ушла. – Но это не так. Твоя мать солгала. А потом просто продолжала лгать, потому что уже не видела, как можно выбраться из всего этого.

Дана с грохотом поставила кофейник на столик.

– Как можно говорить такое? Я жила с матерью и видела, как она оплакивает отца. Как ее ранит непринятие миссис Латимер.

Боб посмотрел на нее прямо:

– Ты думаешь, что я вру. Но это не так. Линда призналась мне в этом еще до того, как мы поженились.

– Но зачем она врала?

– И ты еще спрашиваешь? – Он снова развел руками. – Посмотри вокруг. Она хотела всего этого. Хотела быть кем‑то, а не просто матерью‑одиночкой. И Джек Латимер был ее шанс. И у них были отношения, вот только ребенка быть не могло. Джек переболел свинкой и не мог иметь детей. Его семья это знала, а твоя мать – нет. И ей сейчас стыдно, очень стыдно за все, что она сделала.

– Я думала, все, что ей нужно, – это Мэннион, – тихо сказала Дана.

– И она так думала. Но теперь все изменилось. – Мистер Харви поднялся. – Просто дай ей время, и все уладится. Вот увидишь. – Он посмотрел на часы. – Я должен идти. Меня ждет сестра.

Дана тоже встала.

– Мистер Харви, я должна знать. Мой отец – вы? Он вздохнул.

– Хотел бы я сказать «да», но это будет очередная ложь. Это единственное, что она не сказала мне, но может, однажды скажет это тебе.

Оставшись одна, Дана просто сидела, уставившись в одну точку, пока не пришла миссис Харрис.

– Вы не притронулись к кофе! – воскликнула она.

– Нет, – посмотрела на нее Дана, – но знаете, сейчас мне не помешает хорошая порция виски.

***

– Какая красота! – воскликнула Никола. – Таким Мэннион и должен быть. Я не могу поверить, что ты смогла все это сделать за такой короткий срок.

Дана улыбнулась.

– Спасибо Белле Диксон и ее команде. Хотя не всем понравилось. Твоя тетя Мими едва взглянула на свою комнату и сказала, что весь этот кремовый цвет заставил ее чувствовать, будто она плавает в молоке.

Никола поморщилась:

– Тетя Мими неисправима. – Немного помолчав, Никола спросила: – Все в порядке? Я думала, ты будешь прыгать от радости, что скоро увидишь Зака. Если вы захотите уединиться, я позабочусь, чтобы вам никто не помешал, – добавила она игриво.

Дана почувствовала, что краснеет.

– И дать тете Мими больше поводов для недовольства. Нет, я намерена быть идеальной хозяйкой.

У нее было время, чтобы подготовиться. Оставалось час или чуть больше до того, как приедут Зак с Серафиной и тетей Джосс.

Когда миссис Харрис сказала, что автомобиль въехал во двор, Дана, убедившись, что Никола и Эдди развлекают гостей, направилась к двери, уговаривая себя, что это все те же Серафина и ее тетя, которых она знала раньше.

Серафина первой вошла в дом. Ее осанка была безупречной, несмотря на то что теперь она ходила с палкой, седые волосы аккуратно убраны. Ее лицо просияло, когда она увидела Николу. Тетя Джосс, следовавшая за Серафиной, просто кивнула ей.

Дана неотрывно смотрела на дверь, ожидая Зака. Ее первой мыслью было, что он выглядит уставшим, его взгляд был задумчив.

Дана подавила порыв побежать ему навстречу. Вместо этого она медленно приблизилась к нему. Зак улыбнулся.

– Дана, – поцеловал он ее руку, затем едва коснулся губами ее щеки.

– Добро пожаловать домой. Удачная была поездка?

– Да, – он взял ее за руку и подвел к Серафине, – позволь мне представить вас.

– Мы давно знакомы, – отмахнулась Серафина. – Поговорим позже, я устала с дороги и хотела бы отдохнуть.

Пока Дана наблюдала, как миссис Харрис сопровождает двух женщин наверх, Зак тихо сказал:

– Я бы выпил кофе в кабинете, если ты не возражаешь. Мне нужно кое‑что закончить. Я присоединюсь к вам за ужином.

Отдав распоряжения насчет напитков и еды, Дана тихонько ускользнула наверх и постучала в комнату тети.

– Что ж, ты дошла до конца, – констатировала тетя. – Думаю, я должна поздравить тебя. Хотя я думала, что у мистера Белисандро больше здравого смысла.

– Потому что он сделал так, чтобы меня отослали семь лет назад из этого дома?

Тетя в упор посмотрела на нее:

– О чем ты?

– Он убедил Серафину, что я приставала к нему, поэтому меня с позором выгнали.

– Но это был не Зак. Жалоба исходила от Адама. Но это уже не важно. Это было слишком давно.

– Да, – ошеломленно сказала Дана. – Очень давно. – И каждый день все эти годы она винила Зака за то, чего он не делал. Она вздохнула: – Но я здесь не из‑за этого. Вы знаете, что мать вышла замуж?

Теперь уже тетя выглядела ошарашенно.

– Замуж? За какого‑нибудь испанца?

– За Боба Харви, ее бывшего босса. Так что теперь я знаю, что Джек Латимер не мог быть моим отцом. И что ни я, ни моя мать не имеем право на Мэннион.

– Она призналась?

– Только своему мужу. Может быть, вы могли бы сказать миссис Латимер, уверить ее, что я намерена уладить наши разногласия. – Она помолчала. – Мы поговорим позже, если вы хотите.

Дверь в кабинет была заперта. Дана постучала.

– Войдите, – нетерпеливо ответил Зак и посмотрел на нее поверх бумаг. – Дана, если это не важно…

– Очень важно.

Его глаза сузились, он положил ручку и встал, тихо сказав:

– Ты пришла сюда сообщить, что ждешь ребенка?

«Ребенка», – повторила она про себя. Какой соблазн удержать его таким образом. Но тогда она будет ничем не лучше своей матери, запутавшейся в паутине лжи. Или даже хуже. Она сжала руки, чтобы он не видел, как они дрожат.

– Нет, не жду.

Зак опустил глаза.

– Понятно. Тогда что?

– Речь пойдет о доме.

– Санта Мадонна. Конечно же, о доме. О чем же еще? Тебе нужны деньги? Возьми их. Хочешь все содрать и начать ремонт заново? Делай. Это уже не моя забота. Твоя.

– Я не за этим здесь. Я хочу продать его.

– Продать?

– Да. Я подумала, ты должен знать.

– Зачем? Тебе нужен мой совет? Обратись в юридическую контору, там с радостью помогут.

Дана почувствовала, что слезы закипают на глазах. Отвернувшись, она сказала:

– Прости, что отвлекла тебя. Я просто подумала, тебе это будет интересно. – И она собралась выйти из кабинета.

– Подожди. Я хочу знать, почему ты решила избавиться от него.

– Потому что я больше не хочу здесь жить.

– После того как все эти годы ты только и думала об этом? Невозможно.

– Я всегда думала, что если бы Джек Латимер не был убит, то он женился бы на моей матери, и я, как дочь, имела бы законное право на этот дом. Но теперь я знаю, что все это ложь. Вся история моей матери была ложью. И я не могу с этим жить.

– Ты и не должна. Мэннион – мой подарок тебе как жене.

– Жене! – Она чуть не задохнулась при этом. – Как долго я буду твоей женой? Когда мы разведемся, как я буду тут жить, без тебя, блуждая из комнаты в комнату, делая вид, что все это дурной сон и что где‑то ты ждешь меня. Нет, я не смогу остаться здесь, где так много воспоминаний, я не вынесу этого…

Она повернулась к двери и услышала за спиной его тихий голос:

– Дана, любовь моя. Не уходи. Ты нужна мне.

Она обернулась и увидела его лицо, умоляющее, уязвимое.

– Я нужна тебе?

– Не просто нужна. Я люблю тебя. Я всегда любил тебя. Но я думал, что тебе нужен только дом. Поэтому я ушел. Я не мог этого выносить.

Задыхаясь, Дана бросилась к нему и уткнулась в шею. Зак обнял ее и прошептал что‑то на своем языке.

– Я должна научиться говорить по‑итальянски, – пробормотала она, – я хочу понимать, что ты говоришь.

– Сегодня вечером, в постели, – улыбнулся он, – я обещаю, что переведу тебе все.

– М‑м‑м, не могу дождаться. – Дана вздохнула. – Но это ужасно, что летний домик снесен. Было бы хорошо хоть изредка заглядывать туда, пока мы не уехали отсюда.

– Ты все еще хочешь продать Мэннион? Несмотря на то, что он свел нас вместе?

– Он мог бы так же легко развести нас. И потом, он всегда будет напоминать мне, какой слепой я была. – Она содрогнулась. – Какой жадной.

– Не надо. – Зак прижал палец к ее губам, заставляя ее умолкнуть. – Ты была потерянная и очень несчастная. – Помолчав, он добавил: – И это Адам разрушил домик. Несмотря на то что он передал дом мне, он все же сделал это. Думаю, он знал, что мы были вместе в домике, когда он пришел туда.

– Я думала, что меня отослали из Мэнниона из‑за тебя, но это был Адам. Почему ты не сказал правду?

– Мне было стыдно. Я зашел слишком далеко. Ты была совсем юной, а я точно знал, чего хотел. И я всегда думал, что ты никогда не полюбишь меня. Я решил отпустить тебя. Забыть. Но когда я увидел тебя вновь, все вернулось. Вот только ты была все еще одержима домом. А я хотел тебя больше жизни. Поэтому я сделал так, чтобы наши желания осуществились. И я подумал, что если ты будешь моей женой, то я смогу научить тебя любить.

– Тогда почему ты ушел? – Дана слегка покраснела. – Ты должен был знать, что заставил меня почувствовать.

– Да, но я также знал, что просто доставить тебе удовольствие в постели недостаточно. Я хотел большего. Не только тело, но и сердце, и душу.

– Теперь я твоя. Где бы ты ни был хозяином, я твоя хозяйка. Навсегда.

– Mi adorata[1], – сказал Зак и поцеловал ее.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Моя обожаемая (um.).

Content

Крейвен Сара Одержимый запретным желанием

Сара Крейвен Одержимый запретным желанием

Соблазн – Harlequin – 388

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Примечания