Уайтфезер Шери

Ловушка для обольстителя

Шери Уайтфезер

Ловушка для обольстителя

Клуб братьев миллиардеров – 3

Соблазн – Harlequin – 389

Глава 1

Лиззи Макквин грациозно вынырнула из воды у бортика выложенного черной плиткой бассейна в доме Макса Маркеса. На ее коже, в местах, не прикрытых бикини, поблескивала вода.

Словно в замедленной съемке она поднялась по лесенке и потянулась к полотенцу. Макс не упускал ни одного шага, который делали ее длинные ноги. Лиззи принялась вытираться, и он сделал глоток тоника, притворяясь, что вовсе не смотрит на изящный изгиб ее груди, или украшенный золотым пирсингом живот, или…

– Макс. Взгляд.

От неожиданности Макс дернулся, и жидкость потекла по его подбородку. Лиззи покачала головой и бросила ему полотенце. Он чертыхнулся себе под нос и вытер лицо.

Они с Лиззи уже давно решили, что о сексе между ними не может быть и речи. Они слишком много значили друг для друга, чтобы позволить физической близости разрушить их дружбу.

Даже теперь, в тридцать лет, они проявляли стойкость.

Лиззи откинула назад огненно‑рыжие волосы, надела на голову огромную широкополую шляпу и растянулась на шезлонге рядом с ним. Макс жил в особняке постройки тридцатых годов в пригороде Лос‑Анджелеса, а Лиззи обитала в суперсовременном городском доме, но в итоге проводила у него больше времени, чем у себя. Максу нравилось такое положение дел. Его жилище было намного больше, круче и гораздо уединеннее.

Макс протянул ей флакон солнцезащитного лосьона со словами:

– Советую воспользоваться.

Лиззи вздохнула.

– Да‑да, я и моя чувствительная кожа.

Максу очень нравилась белоснежная кожа Лиззи. Пока она наносила лосьон на свое тело, Макс вспоминал, как они встретились. Это произошло в последнем классе школы. Им пришлось вместе работать над проектом по химии.

Позже Макс узнал, что она приехала из города Саванна в штате Джорджия и ее семья принадлежала к старой аристократии. И стоило ей оказаться рядом с ним, как все его юношеские чувства пришли в смятение. Лиззи не только была красавицей, она имела все, чего хотелось добиться ему самому: деньги, престиж, популярность.

Конечно, жизнь Лиззи оказалась вовсе не такой сказочной, как Макс себе представлял. Когда они познакомились ближе, она поведала ему свои самые сокровенные и страшные секреты, как и он ей – свои.

– О чем ты думаешь? – спросила Лиззи.

– О том, каким я был ботаником в школе.

Лиззи задорно ему улыбнулась.

– Зато теперь ты привлекательный миллиардер.

– Верно. Как известно, на свете нет никого привлекательнее программистов и интернет‑предпринимателей.

Лиззи медленно окинула взглядом его мускулистое тело.

– Ты выглядишь совсем не плохо.

– Лиззи? – Макс насмешливо вскинул брови.

Лиззи небрежно пожала плечами:

– Если ты не хотел, чтобы на тебя обращали внимание, не надо было становиться качком.

Макс желал избавиться от имиджа ботаника, но ходить в спортзал стал не только по эстетическим соображениям. Больше всего ему нравился бокс.

Кроме того, Макс, как и Лиззи, занимался бегом. Они часто бегали вдвоем – так быстро, как будто за ними гнался вихрь. Вихрь – или призраки прошлого. Что, в общем‑то, было одно и то же.

– Красавица и умник, – произнес Макс. – Какое клише.

– Почему? Потому что ты предложил подтянуть меня по учебе? Без твоей помощи я бы никогда не исправила свои оценки и не смогла поступить в университет, где училась мама.

Макс молча кивнул. Лиззи не только поступила – как она и хотела, ее еще и приняли в тот же женский клуб, в котором когда‑то состояла ее мать.

– Скоро будет двадцать лет, – заметила Лиззи.

Лиззи было всего десять, когда мать покончила с собой.

– Мне жаль, что ты не можешь забыть об этом. Лиззи отложила флакон со средством от загара на столик, где уже стоял ее нетронутый стакан с холодным чаем.

– Мне хотелось бы навсегда.

– Я знаю. – Макс тоже не мог забыть о своей матери. Особенно о том дне, когда она ушла и оставила его одного в их захудалой квартирке. Ему было восемь. Мама посадила его у телевизора и наказала оставаться там, пока она не вернется. Она сказала, что придет через несколько часов – достаточно для того, чтобы купить наркотики, которые она в то время принимала постоянно. Макс ждал и ждал, но она не вернулась. Он был так напуган, что терпел целых три дня, прежде чем пойти за помощью к соседям. – Мои воспоминания тоже, наверное, никогда не перестанут меня преследовать.

– Да, у нас с тобой есть проблемы.

– Это точно.

Макса забрали в детский дом, а потом отправили к приемным родителям. Полиция выдала ордер на арест его матери, но та уже укатила куда‑то со своим последним бойфрендом‑неудачником. Поймать ее не успели. По дороге она ушла в полный отрыв и приняла слишком большую дозу, которая оказалась фатальной.

– Что бы ты сказал своей маме, если бы она сейчас была жива? – спросила Лиззи.

– Ничего.

– И не устроил бы ей разнос?

– Нет.

– Даже не спросил бы, почему она причиняла тебе боль?

Макс покачал головой. Адекватного ответа на подобный вопрос все равно не существовало, так зачем спрашивать? Мама пинала его своими стоптанными туфлями и раздавала ему подзатыльники, а потом повадилась прижигать его кожу сигаретными окурками, чтобы увидеть, заплачет он или нет.

Макс никогда не забудет часы, проведенные в темной кладовке, где он тщетно пытался укрыться от взора чудовищ и молился о том, чтобы его накачанная наркотиками мать убрала наконец стул, которым снаружи была подперта дверь.

Он прочистил горло и сказал:

– Самое ужасное преступление моей матери – это ее заверения в том, что она меня любила. Но ты и так об этом знаешь. – Он допил газировку и сжал пустую банку в ладонях, сминая ее до состояния блина, а потом сказал еще одну вещь, которую Лиззи и так знала. – Я больше никогда не хочу слышать подобное от женщины.

– Конечно, говорят, что любовь лечит все раны, но это не для…

– Не для таких, как мы?

Лиззи кивнула, и Макс подумал о том, как легко они оба закручивали и обрывали романы. Макс менял женщин как перчатки, и Лиззи была не лучше – она никогда не привязывалась к тем, с кем делила постель.

– По крайней мере, у меня есть моя благотворительность, – сказала она.

Макс тоже много сотрудничал с некоммерческими организациями – это была неотъемлемая часть его жизни.

– И тебе кажется, что этого достаточно?

– Помогать людям? Конечно, этого достаточно.

– Так почему у меня до сих пор такое ощущение, что мне чего‑то не хватает? И почему ты до сих пор переживаешь всякий раз, когда приближается годовщина смерти твоей матери?

Лиззи схватила стакан с чаем, сделала глоток и поставила его обратно со словами:

– Ну, мы всего лишь люди.

– Это верно. Но мне следовало бы стыдиться подобных мыслей. У меня есть все, чего только можно желать. Посмотри вокруг. – Макс нахмурился, разглядывая шикарную обстановку.

– А я думала, отпуск тебе помог.

Почти год Макс путешествовал по миру в поисках внутреннего спокойствия.

– Самый важный опыт я получил за те месяцы, что провел в Нуле. Это маленькое островное государство в южной части Тихого океана. Раньше я там не бывал и не знал, чего ожидать. И в одном приюте я увидел ребенка, пятилетнего малыша по имени Токони.

Лиззи склонила голову набок.

– Почему ты раньше об этом не говорил?

– Не знаю. Может, я хотел уберечь его от других. Я представлял себе, как он найдет семью, которую для него хотела его мать. Она отдала его в приют, когда ему было два года, в надежде, что кто‑нибудь его усыновит и подарит ему лучшую жизнь. Но она не мучила его, в отличие от моей матери. Некоторые районы Нулы очень консервативны и придерживаются старых порядков, а другие – опасны.

– Ты говоришь о наркотиках и проституции?

– Да. Мать Токони жила в неблагополучной части города и не могла найти работу.

– А отец ребенка? Куда он подевался?

– Отцом был турист из Америки, который наобещал ей всякого: что увезет ее в Штаты и женится на ней. Но в итоге бросил и ее, и ребенка.

– Ужасно. Как мне ее жаль!

– Она время от времени заглядывала в приют, чтобы узнать, не нашел ли Токони семью, но потом заболела пневмонией и умерла. Мне рассказала обо всем управляющая. Этот приют – частная организация, которая полностью зависит от благотворительности. Я пожертвовал им крупную сумму, чтобы хоть как‑то поддержать.

Лиззи задумчиво посмотрела на него:

– Если хочешь, я напишу о них статью. Может, найдутся еще спонсоры.

– Было бы здорово!

Лиззи вела в Интернете довольно популярный блог, за которым следило множество подписчиков.

– Хоть бы кто‑нибудь усыновил Токони! Он потрясающе милый ребенок, всегда такой радостный! Он даже завел альбом, где рисует своих будущих маму и папу.

– О боже. Это так трогательно.

– Я бы хотел вернуться на остров и встретиться с малышом снова. Чтобы он знал, что я о нем не забыл.

– Тогда тебе пора опять отправляться в путешествие.

– Да, пожалуй. Слушай, у меня идея. Хочешь поехать со мной в Нулу и познакомиться с ним? И там ты сможешь взять интервью у управляющей приютом для своего блога.

– Конечно. Я могу с тобой поехать. С радостью посмотрю на приют и интервью проведу лично. Только тебе, наверное, лучше встретиться с Токони одному. Ты же знаешь, дети обычно меня не любят.

– Ты просто не можешь расслабиться, когда они рядом. Кстати, мне кажется, что вы с Токони сразу подружитесь.

– Правда? Почему?

– В культуре его страны рыжие люди считаются потомками богини, которая танцует с огнем. Он, наверное, решит, что ты какая‑нибудь принцесса. Но ты же была королевой выпускного бала, так что тебе не привыкать.

– Это не считается, – отрезала Лиззи.

Макс помнил, как в тот вечер пошел на футбол и в одиночестве сидел на трибуне, в то время как на голову Лиззи надевали корону. Он не хотел видеть, как танцуют парочки, и не смог бы слиться с толпой. Да и позвать ему было некого. А Лиззи пошла вместе с высоким и загорелым парнем, звездой школьной команды по плаванию.

– Тогда считалось.

– Не для меня и не в том смысле, в котором ты думаешь. То, что мои друзья тебя не приняли, было несправедливо.

– Ну, я все же посмеялся последним.

Лиззи кивнула.

Макс протянул руку и погладил ее волосы.

– Но не думай, что для меня ты какая‑нибудь там королева. Единственное рыжеголовое существо, которое имеет влияние в моей культуре, – это дятел.

Лиззи рассмеялась.

– Ну, спасибо тебе большое за эту полезную информацию!

Макс улыбнулся.

– Есть одна древняя индейская сказка. Я рассказал ее Токони, когда увидел, что он собирает пазл с птицами. В оригинальной версии речь идет в том числе о любви, но я тогда опустил эту часть. Подумал, что он слишком мал и не поймет.

Лиззи осторожно отхлебнула из стакана с чаем.

– Теперь мне уже любопытно, что там было про любовь в оригинальной версии. Сплошной сироп?

– Ну, это довольно типичная история. Там речь об охотнике, который полюбил девушку из своей деревни, а та его даже не замечала. Он думал о ней постоянно. С трудом спал, потому что не мог отвлечься от мыслей о ней. Он ушел в лес, услышал красивую мелодию, которая его усыпила. Во сне он увидел дятла, который сказал ему: «Следуй за мной, и я расскажу тебе, как петь мою песню». А утром охотник заметил уже настоящего дятла и последовал за ним. Дятел принялся стучать по ветке, и охотник услышал знакомую мелодию. Он оторвал эту ветку и, вернувшись в деревню, принялся махать ею, пытаясь воссоздать музыку, но ничего не получилось. Лиззи сняла шляпу. Солнце в небе уже сместилось и скрылось за деревьями, раскрасив ее тело пятнами света сквозь листву. Макс заметил, с каким напряженным вниманием она слушает его глупую историю.

– На следующий день охотник увидел еще один сон, в котором дятел показал ему, как дуть внутрь ветки и зажимать пальцами отверстия, чтобы на свет родилась та песня, которую он слышал в лесу. Это, конечно, был инструмент, который мы теперь знаем как флейту. Но ни охотник, ни другие жители деревни никогда подобного не видели.

– А что случилось с девушкой?

– Когда она услышала прекрасную песню охотника, то посмотрела в его глаза и сразу же влюбилась – так же сильно, как любил ее он сам. Но Токони я этого не рассказывал.

– Где ты услышал эту сказку? Прочитал в одной из своих книг?

– Да. – В детском доме Макс занялся изучением собственной культуры, надеясь отыскать в ней что‑нибудь хорошее. – Меня бесило, что мама рассказывала мне только о страшных вещах. Я рад, что мама Токони приняла лучшее решение.

– И я. Родители должны желать только хорошее для своих детей.

Их взгляды встретились. Если бы Лиззи не была его лучшим другом, если бы он мог поцеловать ее без всяких последствий, он бы сделал это прямо сейчас, притянул бы ее к себе как можно ближе и накрыл бы ее губы своими.

– Я рад, что ты поедешь со мной в Нулу, – сказал Макс. – Для меня это много значит.

– Я знаю.

***

Мысли роились в голове Лиззи, словно пчелы. Сегодня они с Максом отбывали в путешествие, и он уже скоро должен был за ней заехать, так что ей следовало бы закончить со сборами.

Лиззи сейчас пыталась понять, какие эмоции вызывает у нее привязанность Макса к мальчику Токони. Несмотря на печальное прошлое, Макс всегда хорошо ладил с детьми. А Лиззи ужасно нервничала, когда думала о скорой встрече с этим ребенком.

Когда ее мама умерла, Лиззи справилась с этой потерей.

Отчаявшийся отец совсем позабыл о своих родительских обязанностях, оставив ее на нянь и прочую прислугу. Он с головой ушел в работу и постоянные командировки, и в итоге Лиззи выросла в огромном пустом доме среди незнакомцев. Других более или менее близких родственников у нее не было.

Даже спустя все эти годы они с отцом почти не разговаривали. И неудивительно, что Лиззи решила поступать в Колумбийский университет – она пыталась найти какую‑то духовную связь со своей матерью, даже выбрала профессию журналиста, так же как и она.

Воспоминания о маме были до боли странными: разрозненные образы прекрасной хрупкой блондинки, которая любила долго и отрешенно смотреть на себя в зеркало, устраивала пышные вечеринки и рассказывала Лиззи о том, как важно для девушки ее положения быть хорошей хозяйкой дома. Главной маминой амбицией было получить Пулитцеровскую премию. Но она выбрасывала почти все, что писала. Иногда даже сжигала, кидая бумагу в камин и бормоча себе под нос что‑то на французском – языке ее предков.

После того как мама покончила с собой, папа продал их дом в Саванне, нашел новую работу в Лос‑Анджелесе и сообщил Лиззи, что теперь они будут жить в Калифорнии.

К тому времени Лиззи уже привыкла имитировать изысканные манеры своей матери и вести себя как наследница богатых родителей, что сразу сделало ее популярной. Тем не менее она солгала одноклассникам, что ее мать умерла от аневризмы сосудов головного мозга. Папа рассказал такую же историю своим новым коллегам. Он настаивал на том, что им нужно защищать свою личную жизнь, и Лиззи не испытывала никаких угрызений совести за эту ложь.

До тех пор, пока не встретила Макса.

Зазвонил дверной звонок, и Лиззи встрепенулась.

Она помчалась к двери, и он предстал перед ней собственной персоной: Макс Маркес.

– Ты готова?

– Нет, извини. Еще собираюсь.

– Ну ничего. – Макс зашел в квартиру. – Я напишу пилоту, что мы немного опаздываем.

Макс проследовал за ней в комнату, где на кровати лежал чемодан в окружении одежды, из которой Лиззи пыталась выбирать. Он вытащил из кучи вещей платье с цветочными узором.

– Вот это выглядит неплохо. – Тут его взгляд упал на комплект кружевного белья. – И вот это.

Он явно поддразнивал ее.

– Прекрати.

– Ты правда была влюблена в меня в школе? – спросил Макс.

– Да, правда. – Лиззи и в самом деле испытывала к нему нежные чувства, которые сформировались на основе их взаимных болезненных откровений. Но когда она вернулась из университета и увидела, как он изменился, то была просто поражена. Пока она сидела за учебниками, Макс уже заработал свой первый миллион, продав созданное им приложение для мобильных телефонов, и даже не подумал поступить в колледж. Сегодня он занимался инвестициями в молодые предприятия и делал очень неплохие деньги.

– У нас бы ничего не получилось, – сказал Макс.

– А я такого и не говорила.

– Ты была слишком шикарна для меня. Иногда я думаю, что это до сих пор так.

Лиззи вдруг почувствовала, как по телу разливается волна жара.

– Глупости. Ты предпочитаешь девиц из высшего света и постоянно встречаешься то с одной, то с другой.

– Это ты задала стандарт. Разве мог я не предпочитать девиц из высшего света, пообщавшись с тобой?

– Не надо, Макс. Тебе вообще‑то не следовало даже заходить в мою спальню. Я уж молчу о подобных разговорах.

– Я сто раз бывал в твоей спальне. Помнишь, например, прошлый Новый год? Я отнес тебя в постель, когда ты так напилась, что не могла стоять на ногах.

Лиззи посмотрела на него, как на ненормального.

– О чем ты? Я не напилась. Я заболевала, у меня была температура.

– Да, ты на этом и тогда настаивала. Но мне кажется, что во всем виноваты коктейли, которые твой любовник‑иностранец без конца в тебя вливал.

– Макс, это ты стоял за баром в тот вечер.

– Да? Ты уверена? А я думал, это был тот гонщик, с которым ты познакомилась в Монте‑Карло. Тот самый, от которого были без ума все девушки.

– Мы с ним тогда уже расстались. И это ты подливал побольше алкоголя в мои напитки.

– Наверное, я тебе сочувствовал, он ведь тебя бросил.

– Насколько я помню, примерно в это же время ты остался без своей подруги – этой… наследницы сети супермаркетов.

– Она все равно оказалась занудой.

– А мне она нравилась. Хотя она явно пыталась поскорее найти себе мужа.

– Да, и поэтому я ей не подходил. Я бы не стал жениться, даже если бы судьба мира зависела от этого.

– И я. Но каковы шансы того, что нам вообще придется вступать в брак – ради мира или ради еще чего‑то?

– Довольно низкие. И все же я настаиваю: в тот Новый год ты была пьяна, а я, как настоящий джентльмен, уложил тебя в эту самую кровать и подоткнул одеяло. Не благодари.

– Ладно. Я была пьяна. Прекрати истязать мою подушку.

– Ох, прости. Ты будешь собираться или нам тут весь день сидеть и цапаться?

– Ты сам начал. – Лиззи принялась набивать чемодан одеждой. Все было отлично – вот только ей хотелось, чтобы впереди не маячила перспектива встречи с ребенком, которая заставляла ее так сильно нервничать.

– Все еще боишься не понравиться Токони? Повторюсь, мне кажется, он будет в восторге от тебя.

– И подумает, что я принцесса?

– Все будет хорошо, Лиззи. Я обещаю, когда ты его увидишь, ты сразу поймешь, какой он особенный.

Глава 2

Лиззи проснулась в бунгало. Она села на кровати и потянулась.

Вчера во второй половине дня они с Максом все‑таки прибыли в пункт назначения и заселились в курортный отель, где Макс забронировал домики на неделю. Они жили в отдельных бунгало, каждое из которых имело свой живописный садик и выход к океану.

Они с Максом разместились на небольшом островке, откуда за двадцать минут можно было на катере добраться до столицы.

Она еще раз сладко потянулась и выбралась из кровати. Макс наверняка уже давно встал и отправился на пробежку вдоль пляжа. Он предпочитал бегать рано утром, и Лиззи обычно поступала так же. Но сегодня она решила дать себе отдохнуть.

Лиззи приняла душ, накрасилась и причесалась. Вернувшись в спальню, надела то самое платье с цветочным узором, а в качестве обуви выбрала легкие сандалии.

Она сделала себе чашку кофе, добавила сливки и вышла на веранду, где со вздохом облегчения упала в кресло.

Лиззи закрыла глаза, а когда открыла вновь, по берегу уже трусил Макс. Он посмотрел в ее сторону, и Лиззи помахала ему рукой. Однако прежде чем подойти, он остановился, чтобы сорвать с себя футболку, которой вытер пот с лица и груди.

– Привет. – Макс остановился возле ее кресла. – Что случилось? Ты не пошла бегать? Я надеялся, что ты в какой‑то момент ко мне присоединишься.

– Я была не в настроении. Ты, наверное, голоден. Хочешь, я схожу и принесу чего‑нибудь?

– Мне яичницу с беконом и большой стакан апельсинового сока. И когда я здесь был в прошлый раз, они делали блины с морепродуктами в потрясающем винно‑сырном соусе.

Похоже, пробежка разогрела его аппетит.

– Еще что‑нибудь?

– Нет. Но сначала мне надо принять душ.

– Давай, скоро увидимся.

Макс ушел, и Лиззи смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида. Она допила кофе, а потом направилась в ресторан.

Дорога оказалась весьма живописной. Лиззи с восхищением рассматривала фиолетовые и розовые цветы, которыми были усыпаны многочисленные лозы, растущие прямо в песчаном грунте.

Лиззи принесла еду и сервировала столик у себя на веранде. Макс вернулся, одетый в гавайскую рубашку, широкие шорты и шлепанцы. Его густые и еще влажные волосы были зачесаны назад.

– Выглядит аппетитно, – заметил Макс, присаживаясь на стул напротив нее и хватая вилку.

Для себя Лиззи взяла обычный йогурт и пиалу свежих фруктов.

Макс поднял глаза от тарелки и спросил:

– Хочешь посмотреть фотографию Токони? Я уже давно собирался тебе показать.

– Да, конечно.

Макс мгновенно извлек телефон и протянул ей. С экрана на нее посмотрел очаровательный темноволосый и загорелый ребенок, улыбающийся во весь рот.

– Он такой милый.

– И очень умный. Дети здесь начинают ходить в школу с шести лет, так что он пока нигде не учится. Но воспитатели в приюте занимаются с младшими, готовят их.

Лиззи вернула ему телефон, и Макс положил его на стол.

– Во сколько нам надо там быть?

– Лоза сказала, что мы можем приходить, когда захотим.

– Лоза? Ее так зовут? Управляющую приютом?

Макс кивнул:

– Дети называют ее миссис Лоза.

– Так это имя или фамилия?

– Имя. На их родном языке оно означает «роза».

– Она замужем?

– Вдова. Она открыла приют как раз после того, как умер ее муж. Они были вместе почти сорок лет. У нее пятеро детей, – сообщил Макс. – Трое своих и двое приемных – брат и сестра, которые потеряли родителей и у которых не было близких родственников, способных о них позаботиться. Правда, официального усыновления не было. Лоза и ее муж просто взяли их к себе в дом и воспитали.

– Да? Это законно?

– Законно, но сейчас так поступают в основном только деревенские жители, традиционалисты. Так что, если какой‑то ребенок попадает в беду, все помогают ему совместными усилиями. Лоза и ее муж были фермерами. Но она продала все свое имущество и переехала в столицу, чтобы открыть приют, когда узнала, сколько на главном острове бездомных детей. Вся ее семья поддержала ее решение и переехала вместе с ней. Раньше правительство Нулы не разрешало усыновлять иностранцам. Но теперь они решили, что это в интересах детей. – Макс замолчал. – Не всех детей в приюте можно усыновить, – добавил он. – Лоза просто присматривает за некоторыми из них, пока они не смогут вернуться в свои семьи. Может, так и есть. Она потратила не один год, продвигая закон об усыновлении иностранцами.

– Когда приедем на главный остров, давай зайдем в цветочный магазин. Я хочу купить для нее розу.

– Ты хочешь подарить ей цветок, который носит ее имя?

– Мама всегда говорила, что, когда приходишь к кому‑то впервые, надо принести подарок. – Лиззи задумалась. – Наверное, надо купить что‑нибудь и детям. Сколько их там?

– Когда я приезжал в прошлый раз, было около тридцати. Думаю, сейчас примерно столько же.

– А сколько им лет?

– По‑разному, есть и младенцы, и подростки.

– Большой разброс. Чтобы купить всем подарки, потребуется время. Наверное, надо отправляться скорее. Можем поехать на следующем катере.

Макс улыбнулся.

– Тогда надо есть побыстрее.

Он явно шутил. Большая часть того, что было у него на тарелке, уже исчезла, да и сама Лиззи от него не отстала.

– Блинчики очень вкусные. – Лиззи снова взялась за вилку.

– Этот остров настоящий рай. Если бы в столице все было так же хорошо, как здесь.

– Да, если бы.

Вчера, когда они прилетели, Лиззи удалось немного посмотреть столицу. Она заметила, насколько нищими выглядят некоторые районы – те места, откуда дети и попадали в приют.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что пригласил меня поехать с тобой.

– Я и сам рад, что ты здесь.

***

Макс и Лиззи добрались до главного острова и взяли такси, Макс договорился с таксистом, чтобы тот оставался в их распоряжении весь остаток дня.

Когда они въехали в район магазинов, машина принялась подпрыгивать и дребезжать на неровной дороге. Улыбчивый таксист нашел свободное парковочное место, сообщил, что будет ждать.

Как обычные туристы, они побрели по улицам. Макс накупил множество самых разных вещей, чтобы отправить домой. Она купила кое‑какие вещи для младенцев и малышей в приюте и отнесла их в такси, но не могла ничего выбрать для остальных детей.

– Может, собрать большую коробку принадлежностей для рисования, чтобы все могли ими пользоваться? – наконец спросила она.

– Отличная идея. Токони точно понравится, он обожает рисовать. Тут за углом магазин для художников. Кстати, там рядом еще галерея, где продают работы местных деятелей искусства.

– Пошли. Но сначала купим подарок для детей. Они отправились к магазину. Затянутые в хвост волосы Лиззи блестели в лучах яркого солнца. Утром Макс поддразнил ее, сказав, что она похожа на знаменитость, которая путешествует инкогнито. По его мнению, Лиззи никогда не удалось бы скрыть свое благородное происхождение. В конце концов, она потратила так много лет, оттачивая свои манеры, что теперь те были прочно записаны у нее на подкорке.

В магазине Лиззи набрала красок, кисточек, карандашей, фломастеров, бумаги, холстов и всего, до чего смогла дотянуться. Потом она переключилась на вещи для поделок – наборы для создания украшений и модели автомобилей. Затем они с Максом отправились посмотреть, что продается в галерее.

На одной из картин была изображена какая‑то церемония, в ходе которой молодая пара отрезала друг у друга пряди волос при помощи декоративных ножей.

– Что они делают? – спросил Макс у продавца.

– Готовятся к свадьбе. Это древняя традиция – отрезать прядь волос суженой или суженого. Она символизирует переход во взрослую жизнь.

– Нет, это не для меня.

– Что не для вас? Обрезать волосы своей возлюбленной?

– Я имею в виду, что не женюсь. И Лиззи не моя возлюбленная. Мы друзья.

– Хм. Вы с этим мужчиной действительно лишь друзья?

– Да, и ничего больше.

– У меня все иначе. Я женат. – Продавец взял ее за руку и потянул в другой конец галереи. – И вы тоже пойдемте, – обратился он к Максу. – Я покажу вам кое‑что еще.

Макс замер от изумления, когда увидел картину. На ней женщина танцевала на залитом луной берегу с мужчиной – только вот этот мужчина был весь соткан из огня. Его горящие пламенем руки обнимали ее стройное тело, облаченное в блестящее золотистое платье.

– Она называется «Леди Ари», – сообщил мужчина.

Макс с шумом втянул воздух.

– Богиня огня.

– Да. С волосами, как у вашей подруги. – Он перевел взгляд на Лиззи.

Макс тоже посмотрел на нее, но Лиззи не обратила внимания, продолжая изучать картину.

– Я куплю ее, – сказал Макс.

Лиззи внезапно вздрогнула и обернулась к нему:

– И что ты собираешься с ней делать?

– Повешу у себя дома. Над камином в моей комнате.

– У тебя там уже висит прекрасная картина.

– Я заменю ее на эту.

Они оба замолчали.

– Художник был бы вами восхищен, – сказал он Лиззи. – А вам бы он тоже понравился. Он молод и красив. – Тут он повернулся к Максу: – Совсем как вы.

Лиззи удивленно подняла брови, а Макс пожал плечами.

Но решения купить картину он не изменил. Покончив со всеми формальностями, они попрощались с Джорджем, продавцом, и вернулись к такси. Лиззи нахмурилась и заметила:

– Мне надо еще найти розу. Ты знаешь, где цветочная лавка?

– Понятия не имею.

Макс обратился за разъяснениями к водителю. Цветочная лавка оказалась довольно близко, так что они снова пошли пешком.

В витрине их встретило изобилие экзотических растений и цветов. Макс терпеливо ждал, пока Лиззи решала, какого цвета розу следует купить.

Она остановилась на бледно‑желтом цветке, после чего они вернулись в такси. Водитель завел мотор, и автомобиль наконец направился к приюту.

Помолчав некоторое время, Лиззи произнесла:

– Интересно, кем была модель?

Модель? Похоже, она все еще продолжала думать о «Леди Ари».

– Я полагал, что художник руководствовался собственным воображением.

Лиззи сидела, выпрямившись, напряженно сжимая в руках розу.

– Надо было спросить Джорджа. Я не подумала. Я бы предпочла, чтобы это оказалась реальная женщина.

– Почему? Потому что тогда «Леди Ари» казалась бы меньше похожей на тебя и больше – на модель? А представь себе мои чувства, когда он сказал, что художник – красивый мужчина, который вроде как похож на меня!

Лиззи посмотрела на него, прищурившись.

– Так тебе и надо. И вообще, о чем ты только думал, когда покупал эту картину?

– Ты должна радоваться, что я ее купил.

– В самом деле? С чего бы это?

– Потому что теперь я могу вожделеть к картине и забыть, что меня когда‑либо влекло к тебе.

– Да ну тебя. – Машина резко завернула за угол, и Макс сполз на сиденье ближе к Лиззи. – И прекрати меня зажимать.

Макс выругался себе под нос.

– Ты совсем не похожа на леди Ари. Тебя невозможно представить вот так танцующей в лунном свете.

– Правда? А ты представь: я и пламя в форме мужчины.

– Это был самый ужасный танец в моей жизни.

– О том и речь.

– То есть ты специально?

Такси вдруг резко затормозило перед пешеходным переходом. Макс и Лиззи невольно подались вперед и ударились лбами о передние сиденья.

Макс повернулся к ней, и она вдруг захохотала. Он рассмеялся в ответ.

– Прости, что набросилась на тебя. Ты можешь покупать все, что душе угодно.

– И ты меня прости. И когда я сказал, что забуду о том, как меня влекло к тебе, я солгал. Пусть ты не можешь танцевать, как она, все равно ты олицетворение соблазна.

Глава 3

Приют находился в отреставрированном здании бывшей церкви. На крыльце их встретила невысокая пышнотелая женщина с седыми волосами.

Они пожали руки, и Лиззи протянула ей свой цветок:

– Это вам.

– Спасибо! Как мило. – Женщина приняла розу с благосклонной улыбкой.

Лиззи сообщила, указывая на коробки, которые Макс подтащил ко входу:

– У меня и для детей есть подарки. Одеяла и бутылочки для малышей и художественные принадлежности для остальных.

– Прекрасно! Вы такая добрая девушка!

– Это и в самом деле так, – вклинился Макс. – Мы с ней знакомы со школы. И уже очень давно самые настоящие друзья.

Настоящие друзья? Наверное, таким образом Макс пытался не допустить того, чтобы Лоза приняла их за любовников, как Джордж. Лиззи, впрочем, не возражала. Она тоже предпочитала избегать подобного недопонимания.

Лоза пригласила Макса и Лиззи в свой кабинет. Он принес туда коробки и поставил их возле металлического шкафчика. Лоза угостила их холодным чаем, кувшин которого извлекла из маленького холодильника, и домашним кокосовым хлебом, уже нарезанным аккуратными ломтиками.

Лиззи обратила внимание на огороженную забором площадку, где на скамейках сидели детишки, на вид от двух до пяти лет.

Лоза проследила за ее взглядом и сообщила:

– Старшие дети сейчас в школе, а младенцы в яслях. Остальные, как вы видите, обедают. Токони тоже там. Потом вы сможете с ним поговорить.

Лиззи не стала спрашивать, кто именно из детей Токони. Узнать его с такого расстояния по фото, которое показывал ей Макс, было невозможно.

– Так вы хотели взять у меня интервью для своего блога? – спросила Лоза.

– Да. Я собираюсь написать большую статью о приюте. Вы не против, если я буду записывать нашу беседу на диктофон? Так удобнее, чем в блокнот.

– Конечно. Как хорошо, что вы решили нам помочь. И мы так благодарны Максу! Он был очень щедр.

Лиззи включила запись и сказала:

– Макс сообщил мне, что вы вместе с родственниками основали этот приют после того, как умер ваш муж.

– Мой муж был очень добрый человек. – Лицо Лозы светилось нежностью. – Ему бы понравилось то, что нам удалось здесь создать.

– Это ваши внучки? Девушки, которые присматривают за детьми?

– Да. Они чудесные девочки и не меньше, чем я, заботятся о том, чтобы приют работал, а детишки находили себе новые семьи. Токони очень ждет, когда его усыновят.

Лиззи кивнула. Макс ей рассказывал то же самое.

– Я надеюсь, что моя статья принесет вам не только деньги. Люди должны обратить внимание на самих детей и увидеть, как сильно они нуждаются в семье.

– Мы сотрудничаем с иностранными агентствами по усыновлению, они предоставляют фотографии и информацию о наших мальчиках и девочках.

Вы могли бы разместить у себя в блоге ссылки на их сайты.

– Непременно! Вы пришлете их мне на электронную почту?

– На самом деле я могу дать вам некоторые документы прямо сейчас. – Лоза подошла к шкафу, извлекла оттуда большой серый конверт, вернулась на место и передала его Лиззи. – В Соединенных Штатах международное усыновление попадает под три законодательные базы: законы страны, в которой родился ребенок, ваши федеральные законы и законы штата, где проживают будущие родители.

– Расскажите мне, чем вы руководствуетесь?

– Конечно, – отозвалась Лоза. – У нас нет требований относительно места проживания, то есть людям не обязательно жить в нашей стране, чтобы усыновить ребенка. Но мы требуем, чтобы они изучили нашу культуру с помощью специальных онлайн‑курсов. Родителями могут стать как женатые пары, так и одинокие люди. Они должны быть не младше двадцати пяти и иметь достаточный доход – в разумных пределах.

– Вы помогали выработать эти принципы, когда продвигали закон об усыновлении иностранцами?

– Я тесно сотрудничала с властями. Но в некоторых случаях требования могут чуть меняться – по просьбе родственников. Например, мама Токони хотела, чтобы его усыновила женатая пара. Она была против того, чтобы его воспитывал только один человек. Так что я пообещала ей найти для него таких родителей, о которых она мечтала. Молодую и романтичную пару, которая полюбит его так же сильно, как они любят друг друга.

– Я надеюсь, он найдет идеальных родителей. Моя мама умерла, когда мне было десять, и меня воспитывал отец. Но я его почти не видела. У него хватало денег, чтобы платить няням и гувернанткам, которые за мной присматривали.

– Мне очень жаль, что отец так отдалился от вас. После секундной паузы Макс сообщил:

– В прошлый раз я тоже рассказал Лозе о своем детстве. Без неприглядных деталей, но достаточно подробно, так что она знает, как мать обращалась со мной.

– В мире слишком много печали. – Лоза вздохнула. – Надеюсь, Токони немного поднимет вам настроение.

Лиззи выглянула в окно. Дети уже покончили с обедом и теперь играли на траве.

– Перерыв почти закончился, – сказала Лоза. – Вы сможете с ним познакомиться, когда они зайдут внутрь.

– Да, конечно. Я очень этого жду.

– Замечательно. Вы можете поболтать в библиотеке. Мы ее используем еще и как художественный класс, так что ваши подарки уже, должно быть, там. Вы же помните, где библиотека, – обратилась она к Максу. – Идите пока туда, а я приведу Токони.

Библиотека была обставлена в классическом стиле – столы, стулья и полки с книгами. Но когда Лиззи и Макс прошли вглубь помещения, им открылся уголок с диванами и креслами, служащий, вероятно, для приема гостей.

Макс повел ее туда, и они сели на банкетку, обитую тканью с цветочным узором. Лиззи сжала руки на коленях, но потом расслабила их, пытаясь успокоиться.

– Как приятно сюда вернуться, – произнес Макс, который явно чувствовал себя гораздо более уверенно. – Я скучаю по тем дням, когда работал здесь волонтером.

– А что именно ты делал? – спросила Лиззи, пытаясь представить его работающим в поте лица.

– В основном читал или рассказывал сказки детям. Иногда помогал на кухне. Один раз отремонтировал кран и еще устранил засор в туалете. На Токони в тот день очень ругались – это он был виноват, спустил в унитаз игрушечную лодку.

Лиззи прыснула. Очевидно, у милого малыша Токони есть и озорная сторона.

– Похоже, что твоя щедрость не избавила тебя от тяжелой работы.

– Было бы нечестно привередничать. Кроме того, Лоза, хоть и очень обрадовалась деньгам, понимала, что я хочу помогать и другими способами.

– Наверное, дети привыкли к тебе.

– Да, это точно. Именно так мы и подружились с Токони.

В этот момент в библиотеку вошла Лоза. За руку она вела того самого мальчика в зеленой рубашке и джинсовых шортах, которого Лиззи заметила из окна ее кабинета.

Макс поднялся, а вслед за ним и Лиззи.

Токони потянул Лозу в сторону Макса, но та не поддалась.

– Веди себя хорошо, если хочешь пообщаться с Максом. Потом я за тобой приду.

– Ладно.

Токони пообещал, что будет вести себя «очень‑очень хорошо», и в следующую секунду уже бежал навстречу Максу.

Лоза вышла в коридор.

– Привет, приятель! – воскликнул Макс, подхватывая мальчика на руки. – Я так рад видеть тебя снова!

– Привет, Макс! – Токони потерся носом о его широкое плечо.

Лиззи улыбнулась. Токони просто продолжал смотреть на нее, не отводя глаз, даже почти не моргая.

– Это богиня? – спросил Токони.

– Нет. – Макс засмеялся. – Просто красивая девушка с рыжими волосами. Это моя подруга Лиззи.

Токони широко улыбнулся и поздоровался:

– Привет, Иззи!

– Привет. – Лиззи не нашла в себе сил его поправить.

– Ее зовут Лиззи. Через «л». Как Лоза. Или лиса. – Макс показал ей язык и стрельнул глазами, пытаясь придать лицу хитрое выражение.

– Вот спасибо.

На самом деле Макс стал звать ее Лисой уже очень давно. Токони засмеялся, глядя на их кривляния.

– Думаешь, мы забавные, а? – спросил его Макс.

– Ага. – Грудь мальчика вздымалась от смеха. – Знаешь? Это приют.

Лиззи улыбнулась.

– А знаешь, что еще? – продолжил Токони. – Моей мамы больше нет, но меня усыновит новая мама. И папа. Почему ты в приюте?

– Потому что Макс хотел, чтобы я познакомилась с тобой.

Токони протянул руку к ее волосам и дотронулся до пряди, выбившейся из хвоста.

– Почему?

– Потому что ты ему очень нравишься. И потому, что я собираюсь написать рассказ про ваш приют и детей, которые живут здесь.

– А можно мне быть в твоем рассказе супергероем?

– Это не такой рассказ.

– Почему нет?

– Ладно, приятель, – произнес Макс, отвлекая на себя внимание Токони и сажая его на диван. – Давайте‑ка все вместе сядем.

– Я нарисовал книжку про маму и папу, которые меня заберут, – сообщил ей Токони. – Я тебе покажу.

– Конечно.

Токони слез с дивана и помчался к пластиковому контейнеру, на котором была наклейка с его именем.

Мальчик снова забрался на сиденье между Лиззи и Максом, раскрыл самодельную тетрадь и стал показывать им картинки, поясняя, чем заняты он и его будущие родители на каждой из них. На первой странице они просто стояли в лучах солнца. На второй – купались в океане. На третьей – шли на обед, собираясь отведать любимые блюда Токони.

Все персонажи сияли нарисованными красным карандашом улыбками, мерцали черными точками глаз и не имели носов.

– Ты очень хорошо рисуешь. – Лиззи не так уж много знала о детском творчестве.

Токони довольно улыбнулся и забрался ей на колени.

– Можешь тоже порисовать, если хочешь, – сказал он.

– Это очень мило с твоей стороны, но мне, наверное, все же не стоит.

– Ничего страшного, если ты плохо рисуешь, – возразил Токони. – Все равно можно.

– Я просто… – Проблема была вовсе не в ее умениях.

Макс легонько толкнул ее плечом, взглядом показывая, чтобы она соглашалась.

– Ладно. Но тогда я сяду за стол. И мне нужны карандаши.

Токони принес ей карандаши, после чего забрался на стул прямо возле ее локтя. Под его пристальным взглядом ей было трудно работать, но она не попросила его подвинуться.

Макс присоединился к ним за столом. Ему‑то рисовать не пришлось, он мог просто сидеть и наслаждаться зрелищем. Лиззи уже пожалела, что не настояла на своем отказе. А вдруг она испортит книжку? Что, если Токони не понравятся ее рисунки?

Лиззи открыла первую страницу: изображение Токони с семьей в солнечный день. Выбрав самый безопасный вариант, оранжевым карандашом она добавила лучей к гигантскому солнцу, отчего то стало казаться ярче.

Токони заулыбался. То, что Макс рассказал ей о мальчике, оказалось правдой – с его лица действительно редко сходила улыбка.

– Еще что‑нибудь, – попросил он.

Лиззи нарисовала траву под ногами у семьи, а потом бросила взгляд на Макса. Тот подмигнул ей, и ее сердце забилось немного быстрее.

Вернувшись к рисунку, Лиззи изобразила среди травы разноцветные пятна цветов и спросила у Токони:

– Как тебе?

– Хорошо. – Он перевернул страницу. – Теперь здесь.

На следующей странице была сцена у океана. Лиззи украсила ее большими волнами и стайкой рыбок и добавила песок и ракушки.

Токони заерзал на стуле и перешел к следующему рисунку, на котором семья отправлялась обедать.

– Пусть мама выглядит как все девочки, – сказал он.

Лиззи задумалась. Она, конечно, не собиралась пририсовывать изображению женские формы или что‑то подобное. Вместо этого она добавила орнамента на платье, а также наделила маму золотой цепочкой и серьгами‑подвесками.

– Красиво, – оценил Токони.

– Спасибо, – отозвалась Лиззи, украшая ноги женщины туфлями на шпильке.

И все равно, хоть и в шикарном платье, с лысой головой, бедняжка оставалась какой‑то незавершенной. Поэтому Лиззи надела на нее шляпу с цветком.

– Нарисуй ей губы.

– Помаду?

Он кивнул, и Лиззи потянулась к розовому карандашу.

– Такую?

– Ладно.

Лиззи чуть изменила форму губ, сделав их более полными, но сохранив улыбку.

– Мне кажется, надо нарисовать маме волосы, – сказал Макс. – Пусть несколько прядей выглядывают из‑под шляпы. Да и папе тоже. Если только он не бритый.

Он что, серьезно? Лиззи испытала дикое желание пнуть его ногой. И теперь бедный маленький Токони обдумывал его слова, растерянно глядя на них.

– А какого цвета? – спросил мальчик у Макса.

Но Макс промешкал всего мгновение, прежде чем ответить:

– Любого цвета. Синего, зеленого, фиолетового.

– Но это глупо! – Токони рассмеялся.

Макс тоже засмеялся, уже забыв о своей ошибке.

– Не так уж и глупо. Там, где я живу, некоторые люди красят волосы в такие цвета.

– Тебе тоже надо покрасить, – заметил мальчик. Макс провел рукой по своей черной шевелюре.

– Может, и покрашу.

Токони снова захохотал, а потом обратился к Лиззи:

– А тебе – нет.

Она протянула руку и прикоснулась пальцем к кончику его носа.

– Мне нельзя покрасить волосы в забавный цвет?

– Нет. Пусть будут такими.

Вернулась Лоза. Токони не хотел уходить с ней, но выбора у него не было – начинался тихий час.

– Вы с Максом приедете завтра? – спросил Токони.

– Да, конечно, – ответила Лиззи. – Может, нам поработать здесь волонтерами остаток недели? Тогда мы сможем видеться каждый день. Если Лоза не против.

Лоза с удовольствием согласилась, и сердце Лиззи затрепетало.

– Скоро увидимся, приятель. – Макс опустился на одно колено, чтобы попрощаться с мальчиком, и они обнялись.

После этого наступила очередь Лиззи. Токони обвил руками ее шею так мягко и ласково, что она чуть не заплакала.

Глава 4

Когда Лиззи и Макс возвращались в отель вдоль пляжа, уже начало смеркаться. Собираясь с мыслями, Лиззи остановилась и посмотрела на линию горизонта:

– Я хочу помочь Токони найти семью.

Океанский бриз вдруг затрепал ткань рубашки Макса, а потом прижал ее вплотную к телу.

– Ты и так поможешь, когда напишешь свой пост.

– Да, но я хочу сделать больше. Я хочу найти для него идеальных родителей.

– Как? – спросил Макс. – Каким образом, вообще, подступиться к подобному делу?

– Не знаю. – За свою жизнь Лиззи только помогала собирать деньги для детской благотворительности. Она никогда не ставила своей целью найти дом для какого‑то конкретного ребенка. – Но у меня так много источников, так много знакомых, должен быть способ!

– Ты серьезно?

– Конечно, серьезно. Ты был прав, когда сказал, что он особенный. И я хочу изменить его жизнь.

Макс продолжал пристально на нее смотреть. Неужели он думает, что она пытается слишком много на себя взять?

Но тут Макс улыбнулся и сказал:

– Я помогу тебе, Лиззи. Мы справимся. Вместе. Мы найдем ему дом.

– Спасибо, Макс.

– Я с таким удовольствием смотрел на вас двоих сегодня. Вы так здорово поладили.

Лиззи с жадностью впитывала эти комплименты.

– Не могу дождаться, когда увижу его снова. По крайней мере, мы будем здесь до конца недели.

Улыбка исчезла с лица Макса.

– Не могу поверить, что я сказал такое о его рисунках. Надо было подумать о том, почему на них нет волос, прежде чем говорить.

– Ничего страшного. Когда его усыновят, он сам нарисует и волосы, и все остальное, что будет отличать его новых родителей.

– Твои волосы его точно поразили. Но я этого и ожидал.

– Мне поначалу было неловко.

– Да, я заметил. Сейчас они выглядят, как бушующее пламя.

– Просто ветер. Нам надо обсудить наш план с Лозой. Это ведь за ней будет окончательное решение по поводу будущих родителей Токони.

– В некотором роде и за нами тоже. Учитывая, что именно мы будем их искать. – Макс остановился, нагнулся и подобрал ракушку. Внимательно рассмотрев ее изящные завитки, он вновь бросил ее на песок и спросил: – Но поймем ли мы, Лиззи?

– Что семья ему подходит? Думаю, поймем. Кроме того, его родная мама оставила кое‑какие указания.

Макс вдруг сильно нахмурился.

– Молодая и романтичная пара, которая полюбит его так же сильно, как они любят друг друга? Где же мы таких найдем?

– Ты как будто на самом деле не хочешь этим заниматься. Уже передумал?

– Нет. Но я не хочу выбрать не тех людей. Или отправить к Лозе какую‑то неподходящую пару, ну, ты понимаешь.

– Я согласна. Мы и не собираемся хвататься за первую попавшуюся семью, которая захочет кого‑нибудь усыновить. Кроме того, мы еще даже не думали о том, как к этому подступиться.

– Ты права. Я буду гораздо меньше переживать, когда мы изучим все возможности и варианты.

– Кем бы ни оказались его будущие родители, они должны поддерживать его стремление к творчеству. Мне кажется, он может многого добиться в искусстве.

Макс улыбнулся.

– Именно это я и подумал, когда увидел его впервые. А еще он все время такой радостный – заставляет всех вокруг улыбаться.

Лиззи засмеялась.

– Тебе не кажется, что мы несколько предвзяты?

Макс рассмеялся в ответ.

– Послушать, как мы тут его расхваливаем, можно подумать, что он наш сын. – Он перестал улыбаться, и его лицо застыло. – Но это не так.

– Не так. Но нам сейчас надо думать не об этом. Никто не станет предлагать нам его усыновить.

– Да мы и не могли бы, даже если бы хотели.

– Не могли. Хотя я уверена, что ты стал бы прекрасным отцом. Вот как муж ты наверняка бы провалился с треском.

– С ролью мужа я бы точно не справился – точно так же, как ты не справилась бы с ролью жены.

– Вот это точно. Я ни с кем и не встречалась больше нескольких месяцев. С другой стороны, это точно придется по душе какой‑нибудь паре, которая полностью готова и хочет побыстрее подарить ребенку новый дом.

– Ты права, Лиса. Так наверняка и будет.

– Не серди меня, Безумный Макс.

– Окуну тебя в воду, будешь знать, как швыряться песком.

Лиззи бросила быстрый взгляд на океан.

– Если ты это сделаешь, то отправишься на дно вместе со мной.

– Знаешь, чего я сейчас хочу? – Макс махнул рукой в сторону гостиничного ресторана, крыша которого была украшена пальмовыми листьями. – Взять ананасовый молочный коктейль в баре. Присоединишься?

– Да.

***

Макс выпил свой коктейль в тишине. Испытывать сексуальное влечение к лучшей подруге – ноши тяжелее не придумаешь.

– Ты правда считаешь, что я стал бы хорошим отцом? – спросил Макс.

– Правда. Ты всегда легко находишь общий язык с детьми. Это умение – часть тебя, и превосходная часть.

– Спасибо. Я никогда не думал о том, что могу стать отцом.

– У тебя могут быть дети, если ты этого хочешь.

– Да, конечно. И кто же мне родит этих детей?

– Ты мог бы взять ребенка из приюта, стать отцом‑одиночкой.

– Вряд ли это часто случается.

– Вряд ли, но в наше время это возможно. Я не рождена быть матерью.

– Трудно в это поверить, судя по тому, как прекрасно ты общалась с Токони.

– Нести ответственность за ребенка, за то, чтобы дать ему все необходимое, – это ужасно страшно.

– Ты всегда помогала мне, когда я нуждался в чьем‑то твердом плече.

– Я твой друг. Это не то же самое, что быть матерью.

– Нет, но это все равно многое говорит о тебе. Как и твое участие в судьбе Токони. Честно признаться, я уже начинаю думать, что ты была бы превосходной матерью.

– Не уверена. Но спасибо тебе за эти слова.

– Я правда так считаю, – добавил Макс совершенно искренне. – Конечно, главное – это найти для Токони родителей, которых он так ждет.

– Он знает, что когда‑то и ты ждал усыновления?

– Нет. Обычно ребенка усыновляет семья, которая берет его на воспитание. Или дальние родственники. Это самый частый вариант.

– Но с тобой такого не произошло.

Макс кивнул. Его дальние родственники оказались едва ли не хуже его матери. В индейской резервации у него даже была старая и злобная бабка, которая называла его «иеска», что значит «отродье», поскольку считала его наполовину белым, сыном одного из американцев, с которыми его мать гуляла в приграничных городах.

– Я все равно не хотел, чтобы меня усыновили.

– Даже в семью, которая тебя воспитывала?

– Я предпочитал, чтобы меня оставили в покое. Кроме того, поначалу меня так часто передавали из семьи в семью, что я ни к кому не успевал привыкнуть. Конечно, когда я встретил Джейка и Гаррета, все изменилось в лучшую сторону. Но эту историю ты уже знаешь.

– Да, знаю. Джейк сперва задирал нос, потому что считал тебя занудой. Зато Гаррет сразу встал на твою сторону и дрался с ребятами, которые над тобой издевались.

– Гаррет спасал меня несчетное количество раз. Но Джейк тоже поменял мнение и стал со мной дружить.

– Странно, что даже спустя все эти годы я так плохо их знаю. Мы видимся на благотворительных мероприятиях и других встречах, но дальше этого не заходит.

Макс никогда не задумывался о том, насколько поверхностно знакомы друг с другом Лиззи и его братья. Может быть, это его вина? Видимо, ему следовало бы свести их поближе.

– Я скучал по тебе.

– К чему ты это?

– Когда я уехал. Путешествовал. – Наверное, глупо было признаваться – глупо даже думать об этом, когда она здесь, рядом с ним.

Лиззи внимательно посмотрела на него.

– Я тоже скучала. Мы очень много времени провели вдали друг от друга.

– Мне требовалось побыть одному. Просто необходимо.

– Все в порядке. Мне не казалось, что ты меня оставил. Я знала, что ты вернешься. И посмотри, чем все обернулось. Ты нашел Токони.

– А теперь мы поможем ему найти семью, о которой он мечтает.

Неделя, в течение которой Лиззи и Макс работали в приюте, прошла отлично. Сегодня, в их последний день, Лиззи готовила для всех ребят банановый пудинг – любимый десерт Токони.

Лиззи помогали Макс и Токони. Она поручила мальчику чистить бананы – или «наны», как он их называл. Напротив него за столом сидел Макс, который нарезал очищенные фрукты и складывал ломтики в миску.

– Ну, приятель, – ласково, но твердо обратился Макс к Токони. – Если ты продолжишь это делать, мне нечего будет нарезать.

Токони уже расплющил банан, который был в его руке.

– Не надо его поощрять, – предостерег Макс.

– Извини. Просто после того, как мамы не стало, у меня была бесконечная карусель нянь, и все они любили водить меня на кухню. Приятно видеть, как дети забавляются.

– Ну ладно. В таком случае ты прощена. И ты тоже, – обратился он к Токони. – Но все‑таки дай‑ка я приведу тебя в порядок.

Макс поднялся и пошел намочить полотенце. Вернувшись, он вытер Токони лицо и руки.

После этого Токони спросил у Лиззи:

– Что такое карусель нянь?

– Няни присматривают за детьми, примерно как учителя и воспитатели. Когда я была маленькая, у меня было много нянь, поэтому я и сказала «карусель». Они не задерживались у нас надолго.

– Почему?

– Потому что работать у нас было не очень весело.

– Почему?

– Я была не такая, как ты. Почти не улыбалась и не смеялась.

– Тебе было грустно?

– Да, иногда.

– Потому что у тебя не было мамы?

Что ж, ничего не поделаешь. Он и об этом догадался. – Да.

– Твоя мама в раю, так же, как моя?

Лиззи убавила огонь на плите и перестала помешивать жидкость в кастрюльке, позволяя ей немного покипеть.

– Да, моя мама именно там.

– Я не помню маму, но миссис Лоза говорит, что она меня любила.

Лиззи сглотнула комок в горле. Она не должна заплакать на глазах у этого милого и доброго ребенка.

– Нам Лоза тоже рассказывала о твоей маме.

– У меня нет ее фото. У тебя есть фото твоей мамы?

– Да, у меня дома есть альбом.

Токони склонил голову набок:

– У нее были волосы, как у тебя?

– Нет, у нее были светлые волосы. Желтые. И она всегда их закалывала. Еще она носила красивые платья и много украшений. – Все ее жемчуга и бриллианты достались ей. Лиззи опустила руки. – Я в папу – рыжая, как и он.

– Рыжая?

– Да, я рыжая.

Токони очистил еще один банан – на этот раз аккуратно.

– Рыжая – это имя богини?

– Нет, – ответила Лиззи. – Это не имя богини. Так называется мой цвет волос. Правда, иногда людей с такими волосами дразнят этим словом. Хотя можно называть человека рыжим и в положительном смысле. Помню, по телевизору шел один сериал, и там была девушка, которую все так и называли – Рыжая.

– Расскажи про нее, – попросил Токони.

– Она была кинозвездой, которая оказалась на необитаемом острове с некоторыми другими людьми. Их судно попало в шторм. Звучит грустно, но сам сериал был смешным.

– Только тот остров не походил на этот. – Макс улыбнулся. – Он не был отмечен на карте, и никто не знал, что он существует. Персонажи строили себе хижины и постоянно ели кокосы.

– Мы тоже едим много кокосов! – радостно воскликнул Токони.

– Это точно, – отозвалась Лиззи. За кокосовыми пальмами ухаживали сыновья Лозы. – Но если мы не займемся наконец пудингом, он никогда не будет готов.

– Надо поторопиться, – сказал Токони Максу.

– Верно. – Макс снова сел за стол и притворился, что режет бананы с бешеной скоростью.

Токони тоже принялся чистить фрукты преувеличенно быстро, а потом произнес:

– Плохо, что вы уезжаете.

– Да. Мне тоже жаль. Но мы приедем еще раз. – Он посмотрел на Лиззи: – Правда?

– Да, непременно. – Они не могли рассказать Токони, что собираются поискать для него семью в Америке.

– А твоя мама в раю? – вдруг спросил Токони у Макса.

Лиззи резко повернулась. До сих пор Максу удавалось избегать разговоров с Токони о своем детстве.

– Да, ее больше нет.

– У тебя есть ее фото?

– Нет. Но у меня на телефоне есть фотографии моих братьев, – быстро добавил Макс. – Я могу тебе их показать. У меня два брата, и у них обоих есть свои дети. У Джейка маленькая дочка, а Гаррет собирается удочерить дочку своей невесты – они скоро поженятся.

– Он удочерит ее? – Токони заерзал на стуле. – Наверное, он хороший.

– Да. Очень хороший. Оба моих брата хорошие люди. Когда моя мама умерла, я попал в детский дом. Оттуда меня отправляли на воспитание в разные семьи, мне больше некуда было идти. Совсем как детям из твоего приюта.

Токони понимающе кивнул.

– Так я и встретил своих братьев, – продолжил Макс. – Джейк тоже потерял родителей, а мама Гаррета была слишком больна, чтобы о нем заботиться. Но потом она выздоровела. По крайней мере, ей стало лучше.

– И он вернулся к ней?

– Да.

– А вас усыновили? Тебя и твоего второго брата?

– Нет, нас так и не усыновили.

Макс обменялся взглядом с Лиззи, и Лиззи подумала о том, что Макс никогда и не хотел усыновления. Конечно, он не станет сообщать об этом Токони.

– А меня усыновят, – сказал мальчик. – Я это точно знаю.

Лиззи поощрительно улыбнулась:

– И я знаю.

Лицо Токони просияло, и у Лиззи стало тепло в груди. А потом он подошел и неожиданно обнял ее, обхватив руками за пояс.

Глава 5

Макс и Лиззи сидели за столиком в небольшой и шумной кафешке. Они оба заказали одно и то же: сэндвич с индейкой и сыром, салат и лимонад. Они вернулись в Лос‑Анджелес месяц назад и с тех пор не переставали искать родителей для Токони. Лиззи, как и собиралась, сделала пост о приюте в своем блоге, а потом отдельно рассказала там же о Токони. Кроме того, она написала массу статей для международных сайтов по усыновлению. Макс создал множество аккаунтов в соцсетях, посвященных их цели.

– Ты, кажется, разочарован, – сказала Лиззи. – Но мы ведь знали, что не все будет легко.

– Я просто волнуюсь.

– О чем?

– О том, что я чувствую. Как это на меня влияет. Как это изматывает тебя. Как мы оба превратились в зомби.

Лиззи нахмурилась.

– У меня все в порядке.

– Мне кажется, ты эмоционально истощена.

– К чему ты этого говоришь? Ты хочешь, чтобы мы сбавили обороты? Или вообще отказались от борьбы и оставили несчастного ребенка в приюте?

– Я не говорю, что мы должны сбавить темп или остановиться. Я…

– Ты – что?

– В последнее время я много думал о нас. Обо мне и тебе. О том, как мы стали бы для Токони лучшей семьей. А если кто‑то заинтересуется – смогут ли они заботиться о нем так же, как мы?

– Ты сам‑то себя слышишь?

– А что я такого сказал? Что хотел бы усыновить его сам?

– Это невозможно. Ты же знаешь, что Лоза нам этого не позволит. Мы не соответствуем требованиям его мамы. Мы не те родители, которых она для него хотела.

– Я понимаю, но то, что мы не женаты, не должно иметь значения. Мы все равно лучшие родители для него.

– Ты правда так думаешь? Даже насчет меня? Что я лучшая мать для Токони?

– Да. Посмотри сама, как усердно ты пытаешься найти ему семью. На земле нет женщины, которая боролась бы за его счастье так же упорно, как ты.

– В наш последний день, когда мы готовили пудинг, я немного почувствовала себя мамой. Но я знала, что мне не следует на этом зацикливаться.

– Со стороны его родной матери было несправедливо ставить такие строгие требования. Всех остальных детей из приюта может удочерить и родитель‑одиночка. А у Токони просто будут два родителя‑одиночки, мама и папа, которые подарят ему всю любовь и заботу, которые ему нужны.

– Только дарить ее они будут в двух отдельных семьях, – заметила Лиззи.

– Ничего такого в этом нет. Наша дружба все равно сильнее, чем большинство браков.

– Я полностью согласна. Но, по правилам, Лоза обязана следовать инструкциям его матери. Она не может позволить нам его усыновить, даже если захочет. Она ведь говорила, что его должна усыновить непременно женатая пара.

– Ты хоть представляешь, сколько людей разводится, а потом спорит из‑за детей или использует их в своих целях, как пешек?

– Все, на что мы способны, – это постараться найти для него родителей, о которых мечтала его мама, и надеяться на лучшее.

– Мы продолжим, как раньше, будем и дальше искать ему семью. – Макс немного помолчал, собираясь с мыслями. – Кстати, Гаррет звонил мне сегодня утром и сказал, что удочерение Айви утвердили. – Айви была дочерью невесты Гаррета, тем самым ребенком, о котором Макс рассказывал Токони. – Теперь он официально ее отец.

– Чудесно! Может быть, ты отчасти поэтому так расстроен тем, что мы не можем найти семью для Токони?

– Возможно. Гаррет и Меган собираются устроить большую вечеринку по этому поводу. Через субботу. Хочешь пойти со мной?

– Конечно, с удовольствием. Я ни разу не видела малютку Айви.

– Значит, это твой шанс.

– Я ведь и с Меган не знакома.

– Думаю, она тебе понравится.

– Мне очень любопытно с ней познакомиться. Особенно учитывая ее темное прошлое – и то, что она украла деньги у Гаррета. И у тебя с Джейком.

Макс кивнул. Меган работала на их общего бухгалтера и участвовала в мошеннической схеме, направленной на то, чтобы их обокрасть. Ее бывший парень уговорил ее совершить это преступление, но сбежал, когда ее поймали. Меган попала в тюрьму и лишь там узнала, что беременна.

– Ужасно! Только подумать, она родила в заключении, а отец ребенка не захотел иметь ничего общего ни с ней, ни с Айви.

Лиззи вздохнула.

– Это похоже на отца Токони.

– Да, только ему уже не изменить своего решения, даже если бы он захотел.

По законам Нулы, касающимся усыновления, американец потерял право на отцовство, оставив ребенка и его мать. Его имя даже убрали из свидетельства о рождении.

– Отец Айви один раз попытался вернуть ее.

– Правда? Когда?

– Вскоре после того, как Гаррет и Меган сошлись. Но его интересовала не дочь, а деньги.

Лиззи скривилась.

– Вот подлец!

– Согласен. Но знаешь что? Гаррет ему все‑таки заплатил. Он просто хотел избавиться от него, чтобы без проблем удочерить Айви.

– И теперь это случилось. Спасибо, что пригласил.

– Кстати, тема вечеринки – «Принцессы». Айви назвали в честь принцессы из детской книжки.

– Как мило!

– И как удачно. Тема как раз твоя, учитывая, что ты у нас богиня и все такое.

Лиззи кинула в него кусочек хлебного мякиша.

– Не умничай! Макс улыбнулся.

***

Вечеринка состоялась в одном из залов шикарного отеля на берегу моря, который принадлежал Гаррету. Лиззи немного опаздывала и сказала Максу, что встретится с ним уже там.

Всем гостям предлагалось надеть на голову корону. Лиззи выбрала тиару, украшенную зелеными камнями, потому что та подчеркивала ее изумрудного цвета платье.

Игры, подарки для гостей, разрисовывание лиц, уроки о том, как быть принцем или принцессой. На этой вечеринке было все. Для детей соорудили чудесный деревянный игрушечный замок.

Лиззи огляделась в поисках Макса. Тот стоял возле замка, держа в руке игрушечный скипетр. Он был одет в черный бархатный фрак, а на голове у него – большая и грубоватая средневековая корона, выглядевшая весьма внушительно.

Подойдя ближе, Лиззи заметила, что на Максе не было его привычных рубашки и галстука. Вместо этого под фрак он надел футболку с изображением принцессы Леи. Лиззи улыбнулась. Макс всегда обожал «Звездные войны».

– Ничего себе, – поприветствовала она его.

– А сама! Классное платье.

– Да оно старое. Я смотрю, ты нашел способ протащить сюда свою любимую принцессу. Какой находчивый.

– Я надеялся, что мне удастся. Здесь просто званый ужин для детишек, а?

– Вот это точно. А где же новоиспеченная дочка?

– Там. – Макс показал на замок.

– А ты стражник?

– На какое‑то время. Я пообещал ее родителям держать оборону, пока они немного перекусят. Они скоро вернутся. Жаль, что ты не видела Айви, когда ее представляли гостям – под новой фамилией. Мы все стояли в очереди, чтобы поздороваться с ней.

– Да, жаль, что я это пропустила. Не могу дождаться, чтобы ее увидеть.

– Подожди, я ее приведу.

Он вернулся с темноволосой девочкой, одетой в пышное розовое платье.

– Это Айви Энн Сноу, королева бала.

Айви посмотрела на Лиззи и сообщила:

– Это сделал Гарри.

– Ты очень красивая, как настоящая принцесса.

– Пасибо, – отозвалась Айви.

Лиззи улыбнулась. Похоже, что у Айви были небольшие проблемы с произношением.

– Я знаю одного маленького мальчика, который очень хотел бы здесь побывать. Но он живет слишком далеко.

– Как его зовут?

– Токони.

– Где он живет?

– На острове, который называется Нула, – ответила Лиззи.

– Макс его знает?

– Да, знает.

– Макс мой дядя.

– Твой любимый дядя, – добавил Макс и пощекотал Айви, заставляя ее захохотать.

Отсмеявшись, Айви начала вырываться у него из рук – видимо, ей стало скучно.

– Я пошла.

– Хорошо, принцесса. – Макс поставил ее на ноги, и она тут же убежала обратно в замок к своим друзьям. Или своим подданным.

Макс протянул руку и коснулся одной из ее бриллиантовых сережек.

– Новые?

– Нет, они из маминой коллекции. «Гарри Винстон», винтаж.

– А это? – Он указал взглядом на ее ожерелье. – Тоже мамино?

Лиззи кивнула:

– Да, только это ранняя работа «Картье». А вот здесь у нас «Тиффани». Я решила, так сказать, забраться в закрома. – Обычно она держала мамины драгоценности в сейфе в банке.

– С чего вдруг?

– Эти украшения напоминают мне о том времени, когда я была маленькой. Поэтому надеть их на детскую вечеринку показалось мне правильным. Мама в детстве давала мне играть со своими драгоценностями. Она одевала меня в красивые платья и ставила перед зеркалом, а потом рассказывала мне историю каждой вещи.

– Уверен, что твоей маме понравилась бы эта вечеринка.

– Да, я тоже так думаю.

– Эй, привет!

Лиззи и Макс повернулись одновременно. Перед ними стоял Гаррет – высокий, элегантный. За руку он держал свою невесту. Меган оказалась прелестной брюнеткой с миндалевидными глазами и длинными волосами, доходящими до талии.

– Поздравляю с удочерением, – сказала Лиззи Гаррету. – Я уже видела вашу девочку. Она чудесная. Похожа на тебя, – добавила она, обращаясь к Меган.

– Спасибо. Она просто обожает своего нового папу.

Как будто услышав ее слова, Айви выглянула из своего замка, увидела родителей и побежала к ним, радостно всем улыбаясь. Ее пышное платье сбилось набок.

– Пошли, – сказала она Гаррету и повела его к домику. Другой рукой она схватилась за ладонь Макса и потянула его в том же направлении.

– Кажется, ее высочество вызывает наших мужчин, – засмеялась Меган.

– Похоже, что так. – Лиззи рассмеялась в ответ.

– Я однажды тебя видела, – сообщила Меган, прерывая затянувшуюся паузу. – На благотворительном мероприятии в парке. Но это было довольно давно, мы с Гарретом тогда еще никому не рассказывали о том, что встречаемся. Поэтому нас никто не представил. Ты стояла далеко от меня, с какими‑то другими женщинами.

– Макс тоже там был?

– Да. Тогда я увидела его впервые. Позже в тот же день Гаррет рассказал мне о тебе и о том, как тесно вы дружите с Максом. С того времени я часто о вас думала.

– В каком смысле? – Сердце Лиззи забилось неровно.

– В смысле, о том, что вы можете быть больше чем друзья… – Меган запнулась. – Надеюсь, я не ляпнула глупость.

– Ты не первая, кто задается подобным вопросом. – И явно не последняя. – Это происходит постоянно.

– Тогда ты, наверное, привыкла.

Привыкла ли? Лиззи не была в этом столь уверена.

– Когда мы с Гарретом начали встречаться, – продолжила Меган, – мы всем говорили, что мы просто друзья. Поэтому я подумала, что вы с Максом поступили так же. Что в какой‑то момент ваша дружба переросла в нечто большее. Но Гаррет настаивает, что это не так. И все же никто не может знать правды, кроме тебя и Макса.

– Правда в том, что мы просто друзья. Но я не стану отрицать, что между нами существует определенное влечение. Что мы…

– Извини. Я не собиралась лезть не в свое дело. – Меган поморщилась. – Хотя не буду врать, мне было любопытно.

– Ты тоже меня заинтриговала – ты и ваша с Гарретом история. Вам многое пришлось преодолеть.

– Поэтому люди не должны были знать, что я встречаюсь с одним из мужчин, у которых украла деньги. Но Гаррет убедил меня во всем признаться.

– Да, он прямолинейный человек.

– Это точно. Я так сильно его люблю, что готова взорваться.

Стараясь держать эмоции под контролем, Лиззи спросила:

– Гаррет упоминал о мальчике, для которого мы с Максом пытаемся найти дом?

– Да, упоминал. Если я могу чем‑то помочь, просто дай мне знать.

– Спасибо, непременно. Я сказала Айви, что Токони очень понравилась бы ее вечеринка.

– О, мне так жаль, что его здесь нет. Ты, наверное, сильно к нему привязалась.

Если бы только она знала, как сильно.

– И я, и Макс. Он особенный ребенок.

– Как грустно думать о детях в приютах и детских домах. Мой брат Таннер воспитывал Айви, пока я была в заключении, иначе ее бы тоже отдали в приют. Таннер сегодня здесь вместе с женой. И мой второй брат с женой и сыном тоже пришли. Прилетели из Монтаны.

– Похоже, у тебя мощная группа поддержки.

– Без них мне не удалось бы преодолеть трудности. Мама Гаррета тоже очень помогала. И братья. Джей и Кэрол с дочкой Нитой заходили, но уже уехали. Нита закапризничала, и ее пришлось увезти домой, чтобы уложить спать. Ты ведь знаешь Кэрол? Видела их ребенка?

– Я встречалась с Кэрол до того, как она вышла за Джейка, когда она еще работала его помощницей. Но я не слишком хорошо ее знаю. И ребенка я пока не видела – только послала подарок, когда она родилась. Ей сейчас, наверное, четыре или пять месяцев.

– Я сперва не слишком хорошо знала Кэрол. Но сейчас мы с ней – и с ее ребенком – очень сблизились. Айви тоже их обожает. Она думает, что кузина Нита – самое чудесное существо на земле.

– Здорово, что вы с Кэрол подружились. Ваши дети смогут вырасти вместе. – Лиззи хотелось, чтобы у Токони тоже была такая семья. Любящая и заботливая – такая, которую заслуживает любой ребенок.

– Может быть, как‑нибудь поужинаешь с нами?

– С тобой и Кэрол? – Да.

– Спасибо. Я с удовольствием.

Они обменялись номерами, и Лиззи спросила:

– Вы с Гарретом уже назначили дату свадьбы?

– Еще нет. Я хотела, чтобы это было после окончания срока моего условного освобождения. Но Гаррет так торопился удочерить Айви, что начал этим заниматься уже несколько месяцев назад.

– И у него все получилось. – Лиззи улыбнулась.

– Похоже что так.

В этот момент Макс и Гаррет вернулись вместе с Айви, которую Гаррет нес на руках. Он приблизился к Меган, и девочка потянулась вперед, чтобы поцеловать свою маму.

Наконец, Гаррет и Меган оставили их и унесли свою маленькую принцессу на танцпол, где специально приглашенная детская группа уже готовилась исполнять популярные песни из мультфильмов.

– Меган пригласила меня как‑нибудь поужинать с ней и Кэрол, – сказала Лиззи Максу.

– Здорово. Я рад, что они хотят принять тебя в свою компанию.

– С ней легко беседовать. Мы очень многое обсудили. Но я не стала ей говорить, что ты хотел бы усыновить Токони. Нет смысла никому об этом рассказывать.

– Я тоже никому не говорил. Особенно учитывая, что это невозможно. – Макс задел ее плечом, и рукав его пиджака прошелся по ее обнаженной коже. – Если только мы не смиримся с неизбежным и не поженимся.

– Пожалуйста, скажи мне, что это шутка.

– Конечно, шутка. Ты же не думала, что… – Макс замешкался, нахмурился и прерывисто вздохнул. – Кроме того, если мы хотим, чтобы такой план сработал, нам придется всех обмануть и притвориться парой.

Тиара на голове у Лиззи вдруг стала невыносимо тяжелой.

– Меган спросила, не встречаемся ли мы тайком.

– Да, люди иногда так про нас думают, – отозвался Макс шероховатым голосом. – Но в таком случае нам придется разойтись мирным путем после усыновления. Тогда мы оба сможем быть родителями Токони и оставаться при этом друзьями.

Лиззи не могла поверить своим ушам.

– Макс, прекрати. Ты начинаешь планировать слишком подробно. Ты и в самом деле думаешь об этом.

– Я просто размышляю вслух.

– О том, чтобы жениться по расчету. – Лиззи недоуменно покачала головой. – Ты хоть понимаешь, как безумно это звучит?

– Ты права. – Макс откашлялся. – Не надо было мне об этом заговаривать.

Глава 6

Лиззи без сна лежала в темноте, глядя на красные цифры на экране электронных часов. Она не могла перестать думать о вечеринке Айви и о собственном разговоре с Максом. О том, чтобы выйти за него замуж.

Внезапно зазвонил ее телефон.

Лиззи мгновенно встрепенулась. Вдруг это Макс, который тоже не может уснуть? Лиззи потянулась к тумбочке, чтобы унять голосящий телефон. Разумеется, это был он.

– Чего ты хочешь? – спросила она.

– Я знал, что ты не спишь. У меня тоже не получается уснуть. Можно мне приехать?

Лиззи включила лампу возле кровати и недовольно взглянула на часы. С тех пор как она смотрела на циферблат в последний раз, прошло три минуты.

– Ты хоть понимаешь, сколько времени?

– Да, почти два. И, черт побери, я сойду с ума, если ты не разрешишь мне приехать!

– Ладно. Хорошо. Но тогда привези пончики. Мне необходимо сладкое.

– Я заеду в магазин и куплю те самые, маленькие, с пудрой, которые ты любила, когда мы были детьми. Они всегда поднимают тебе настроение.

– Возьми две коробки. – Если уж она собирается пожирать мини‑пончики среди ночи, то нет смысла сдерживаться.

– Конечно. До скорого.

Макс повесил трубку, и Лиззи уставилась на замолчавший телефон. И зачем она пригласила Макса к себе в такое время?

Тем не менее она оделась, нацепив на себя первые попавшиеся джинсы и футболку. В надежде, что чашка чая успокоит нервы, Лиззи прошла на свою белоснежную кухню и наполнила водой старомодный чайник.

Вскоре прибыл и Макс – вместе с пончиками, которые вручил Лиззи. Лиззи предложила ему чай, но он предпочел апельсиновый сок – самостоятельно забрался в ее холодильник и налил себе из пакета. На нем была та же самая футболка, что и на вечеринке, только теперь вместо бархатного пиджака к ней прилагались клетчатые пижамные штаны.

– Не могу поверить, что ты вышел из дома в таком виде, – заметила Лиззи.

Наконец Макс перестал улыбаться.

– Я не могу отбросить мысль о том, чтобы усыновить Токони, Лиззи.

– Я знаю. Я тоже. – Она отнесла пончики в столовую, где оставила свой чай, захватив также пачку салфеток, которые наверняка ей понадобятся.

Макс проследовал за ней, и они сели друг напротив друга. Жалюзи на окнах, сквозь которые обычно проникал естественный свет, сейчас были плотно закрыты.

Она открыла первую пачку и тут же все съела.

– Хочешь? – спросила она у Макса.

Тот покачал головой.

– Может, нам правда это сделать?

– Сделать что? Усыновить Токони? Мы не можем.

– Можем, если будем следовать моему плану.

– И поженимся? А потом разведемся? Это нечестно.

– Ты имеешь в виду, что нам не стоит разводиться? Черт, Лиззи, это не сработает.

– Я имею в виду, что фиктивный брак – это нечестно, и нам вообще не стоит так поступать. Это несправедливо по отношению к маме Токони.

– Но мы бы стали хорошими родителями. Лучшими родителями для ее сына.

– Это все равно не дает нам разрешения нарушить правила. И что насчет Лозы? Как нам убедить ее поверить в нашу хитрость?

– Мы просто скажем ей, что наши усилия по поиску семьи для Токони заставили нас осознать собственные глубинные чувства.

Лиззи открыла вторую упаковку пончиков.

– Чувства?

– Ну да. – Макс скривился. – Соврем, что без памяти друг в друга втрескались.

– Как романтично звучит! А если твое кислое выражение лица отражает эти самые глубинные чувства, то она никогда не поверит в нашу историю.

– Перестань все усложнять. Ты тоже выглядишь несчастной.

– Это потому, что я не хочу замуж.

– Я тоже не хочу жениться. Но я хочу быть отцом Токони и хочу, чтобы ты стала его матерью. А как иначе этого добиться, я не знаю.

О господи. Он говорил так искренне и так серьезно, что брак, основанный на лжи, начал казаться ей правильным выбором.

– Ты действительно считаешь, что нам это удастся?

– Да. Но придется притворяться перед всеми, даже перед друзьями и родственниками. Нельзя позволить им догадаться, что мы это делаем только ради Токони и планируем потом развестись.

– А развод сразу же после усыновления не покажется подозрительным?

– Мы просто скажем, что ошиблись в своих чувствах и приняли любовь к ребенку за любовь друг к другу. Кроме того, люди увидят, что мы разошлись мирно и остались друзьями, так что никто не станет волноваться.

– Я хочу быть его матерью так же сильно, как ты – его отцом.

Макс склонился в ее сторону так резко, что задние ножки его стула оторвались от пола.

– Тогда давай сделаем это.

– Хорошо. Но каков наш первый шаг?

Макс тоже был неспокоен, судя по тому, как он принялся качаться на стуле.

– Мне кажется, нам надо сперва поговорить с Лозой.

– Ты имеешь в виду, поехать к ней?

– Честно говоря, я бы лучше позвонил. – Стул глухо ударился ножками об пол. – Вообще, мы можем сделать это прямо сегодня, днем.

Лиззи была не готова.

– Дай мне время.

– Зачем?

– Чтобы решить, как нам нужно себя вести.

– Мне легче импровизировать.

– А мне нужно подумать, что я буду говорить. Я не могу просто выдавать первое, что в голову взбредет.

– А я не могу просто реагировать на твои реплики. Это будет звучать неестественно.

Лиззи вздохнула. Макс посмотрел в темное окно.

– Может, мне сделать это одному? Нет необходимости нам обоим ей звонить. А если ты со своим четким сценарием будешь стоять рядом, я только стану сильнее нервничать.

Лиззи задумалась. Лгать Лозе было достаточно неприятно, но лгать вместе – тем более невпопад – возможно, хуже.

– Хорошо, но тогда сейчас поезжай домой и немного отдохни. Если ты начнешь рассказывать о наших якобы великих чувствах и при этом засыпать, шансов у нас будет гораздо меньше.

– Ладно. Только смотри не передумай выходить за меня замуж.

– Не передумаю.

Макс поговорил с Лозой и теперь вернулся в квартиру Лиззи. Они прошли в ее со вкусом обставленное патио со встроенной жаровней для барбекю и переносным баром, и Макс приготовился рассказать ей, как прошла беседа. Но сперва он огляделся, и ему показалось, что комнатные растения здесь стали более тропическими, чем раньше, как будто Лиззи вдохновилась их поездкой в Нулу и садиками возле бунгало, в которых они останавливались. Но сейчас было не время обсуждать ее цветы.

– Кажется, Лоза мне поверила, – сообщил Макс.

– В каком смысле?

– Я рассказал ей все, что планировал, и она вроде бы приняла это за чистую монету. Когда я дошел до той части, где мы якобы влюбились друг в друга, пытаясь найти Токони семью, я чуть не ударился в панику. Упирал на то, как давно мы друг друга знаем, как мы всегда были близки и все такое. Старался, чтобы звучало правдоподобно. – Даже сейчас сердце Макса продолжало бешено колотиться, а кровь стучала в висках от пережитого волнения. – К счастью, мне не пришлось врать о том, как сильно мы хотим усыновить Токони. Это было легко.

– Так она позволит нам его усыновить?

– Она сказала, что нельзя ничего гарантировать до тех пор, пока мы не поженимся и не подадим официальную заявку, как любая другая семья. Но, видимо, идея ей понравилась.

– Это хороший знак.

– И я так подумал. Я сказал ей, что мы планируем традиционную церемонию. Не хотел, чтобы она решила, будто мы собираемся пожениться тайком или не приглашать семью и друзей. Счастливая влюбленная пара так бы не поступила. Но я отдельно подчеркнул, что мы очень хотим побыстрее стать мужем и женой и взять к себе Токони – и поэтому свадьба состоится в скором времени.

– Похоже, тебе удалось показать нас в выгодном свете.

По крайней мере, Макс изо всех сил старался произвести такое впечатление.

– Спасибо. Но теперь нам действительно следует обратиться в свадебное агентство и запустить этот процесс.

– Может быть, Гаррет порекомендует нам кого‑нибудь из координаторов мероприятий, с которыми сотрудничает его отель.

– Я с ним поговорю. Но прежде всего мне придется рассказать ему и Джейку ту же историю, что я сочинил для Лозы.

– А мне надо рассказать своим друзьям. И решить, кого взять подружками невесты.

Макс кивнул.

– А что насчет моего отца? – Лиззи болезненно скривилась. – Если у нас будет традиционная церемония, мне, наверное, нужно попросить его вести меня к алтарю, как положено?

– Не знаю, Лиззи. Решай сама. – Макс не мог выбирать за нее. Да и не хотел. – Черт, о стольких вещах надо подумать и столько сделать! Я уже в сомнениях, за что браться сначала.

– И я. А где мы будем жить? Я должна переехать к тебе после того, как мы поженимся?

– Это было бы логично. Мой дом больше, и ты можешь поселиться в одной из гостевых комнат, и никто ничего не узнает.

– А горничные? Разве они не заметят, что мы не живем вместе?

– Мы все организуем в главной спальне так, чтобы казалось, будто ты спишь там. И в твоей настоящей комнате тоже – словно у нас гостья, какая‑нибудь знаменитая затворница, которую они никогда не увидят. Они даже не подумают, что это ты. Кроме того, я пользуюсь услугами очень надежного агентства. Все их горничные работают у состоятельных клиентов и проходят строгую проверку, чтобы защитить их частную жизнь.

– А что мне делать со своим домом, если я перееду к тебе?

– Ты можешь сказать, что собираешься его сдавать приезжим и оставить в нем все так, как есть. Он для этого идеально подходит.

– Только я на самом деле не буду его сдавать.

– Это не имеет значения. Никто не будет лезть так глубоко в твои дела. Если мы собираемся объявить о помолвке, мне надо скорее купить тебе кольцо.

– Ты прав. Все будут просить его показать. Когда какой‑нибудь из моих подруг делают предложение, это всегда самый первый вопрос.

– Я договорюсь, чтобы ювелир принес несколько вариантов, и ты выберешь. Мы можем встретиться у меня дома на этой неделе.

– Я, конечно, верну его тебе после развода.

– Не нужно.

– Но ты можешь его перепродать.

– Я бы хотел, чтобы ты оставила его себе. Будешь держать вместе с драгоценностями своей матери – в качестве сувенира или вложения средств.

– А что насчет кольца для тебя?

– Я попрошу ювелира принести и мужские варианты. Можем выбрать все сразу. И хотелось бы надеяться, без особой помпы.

Лиззи приходила к Максу бессчетное количество раз, но никогда не ожидала, что ей придется здесь жить. Однако скоро именно это и должно было произойти.

Дом Макса, первоначальным владельцем которого был глава киностудии, насчитывал три этажа. Войдя в него, вы попадали в просторный холл, а осмотревшись, могли найти отделанный деревом рабочий кабинет, помещение для торжественных приемов и даже кинозал. Посреди этого великолепия красовалась внушительная витая лестница, создающая некий мистический ореол.

Комнаты прислуги располагались на первом этаже рядом с кухней, но постоянной прислуги Макс не держал.

Макс купил роскошный особняк, чтобы утешить того несчастного обиженного ребенка, который еще жил в глубине его души и был просто очарован этим богатым убранством тридцатых годов.

Сегодня они с Максом обосновались в кабинете, ожидая ювелира.

– У меня начинается мандраж, – сообщила она.

– Из‑за колец?

– Из‑за всей ситуации. Странно, но мне хочется, чтобы мама была сейчас здесь и могла бы мне помочь.

– Мне жаль, что ее нет рядом с тобой.

– Ты бы ей понравился, Макс. И от твоего дома она была бы в восторге.

– Я подумал, что свадьбу можно провести прямо здесь. Саму церемонию – снаружи, на лугу, а собственно прием – в бальной зале.

Лиззи внимательно посмотрела на него. Высокая, подтянутая фигура, блестящие черные волосы, доходящие почти до плеч.

– Ты уверен, что тебе это будет не в тягость?

– Я бы предпочел жениться здесь, нежели где‑то еще. К тому же это проще, чем искать какое‑то другое место. Я бы назначил свадьбу через два месяца. Не хочу тянуть с усыновлением.

– Согласна. Но в таком случае нам надо быть готовыми к тому, что дел будет невпроворот. Два месяца – довольно небольшой срок.

– Надо просто найти специалиста, который сможет организовать все быстро.

– Мне еще придется поторопиться с покупкой платья. – Лиззи пока и понятия не имела о том, какое платье ей хочется. – Господи, ты представляешь, как это будет странно: мы с тобой даем друг другу клятвы? Я буду жутко нервничать.

Макс посмотрел на нее хмуро.

– Лиззи, клятвы – это всего лишь слова.

– Слова о любви, верности и других вещах, которые не имеют к нам отношения.

– Мы верны Токони, это все, что имеет значение.

– Ты прав. Мне надо расслабиться и просто плыть по течению к этой липовой свадьбе.

– Да. И мне надо сделать то же самое. – Макс растянул губы в улыбке. – Это ведь, по идее, радостное событие. Мы же не хотим, чтобы ювелир подумал, будто с нами что‑то не так.

Лиззи улыбнулась ему в ответ:

– Это будет хорошая проверка того, как мы ведем себя друг с другом.

Макс бросил взгляд на причудливые старинные настенные часы с кукушкой, которые висели здесь еще со времен прежнего владельца.

– Он уже скоро придет.

– Побыстрее бы.

– Кстати, хорошо выглядишь.

– Спасибо. – Лиззи сегодня надела стильный твидовый костюм, а волосы аккуратно заколола на затылке. – Я старалась одеться со вкусом.

– Ты всегда одеваешься со вкусом.

– Ты и сам, я смотрю, не преминул захватить пиджак.

– Ага. – Макс разгладил лацканы стильного черного пиджака, идеально сидящего на его фигуре. – Но под ним у меня костюм Бэтмена. – Он расстегнул пару пуговиц, чтобы Лиззи могла видеть его футболку.

– По крайней мере, ты в ней не спал, – заметила Лиззи и прищурилась. – Или?..

– Не скажу!

– Какой странный у меня жених. – Лиззи засмеялась в ответ.

– Жених, а? Я смотрю, ты осваиваешь терминологию.

– Сегодня все станет официально. – И кольцо будет тому подтверждением. – Так что мне пора привыкнуть так тебя называть.

– До тех пор, пока не придется называть меня мужем.

– А потом бывшим мужем. – Лицо Лиззи посерьезнело. – Ты хочешь, чтобы я подписала брачный договор?

– Это еще зачем?

– Чтобы защитить свои финансы. Обычно богатые люди делают это, когда женятся, а тебе, в отличие от меня, действительно есть что терять.

– Мне не надо защищать свои финансы от тебя. – Макс подошел и сел рядом с ней. – Я доверяю тебе больше, чем кому‑либо другому.

– И я. Доверяю тебе. – Именно поэтому они и собирались усыновить ребенка вместе. – Мы будем прекрасными родителями.

– Лучшими. И не беспокойся насчет затрат на свадьбу. Я все оплачиваю.

– Ты не обязан.

– Я хочу. – Он дотронулся до ее щеки и тут же отдернул руку. – Кстати, как мне поступить в тот момент, когда жених во время церемонии целует невесту?

Лиззи поспешно облизнула губы.

– Полагаю, тебе придется ее поцеловать.

– А она поцелует меня?

– Поцелует.

Они замолчали, и Лиззи отвернулась. Ей вовсе не хотелось представлять себе их первый поцелуй.

И все же интересно, как это произойдет.

Втянув воздух сквозь стиснутые зубы, Лиззи снова посмотрела на Макса. Тот изучал ее лицо так, как будто слышал, что происходит в ее голове. Чувствуя себя неуютно, Лиззи сжала руки на коленях.

«Дз‑з‑зинь!»

Раздался звук домофона, предупреждавший их о том, что ювелир находится у ворот.

Как вовремя.

Макс подскочил и извлек из кармана телефон. Он открыл специальное приложение, которое придумал сам, и ввел в него код, чтобы открыть ворота, после чего снова взглянул на Лиззи.

– Ты в порядке?

Она кивнула:

– Да, все в норме.

– Ладно. Тогда я пойду.

– Я останусь здесь.

Макс вернулся с мужчиной, который представился как Тимоти. Втроем они сели за антикварный карточный столик, занимавший центральное место в кабинете, где ювелир мог разместить футляры с кольцами. Едва разложив их, он начал рассказ, указывая поочередно на каждое.

Большие, прекрасные, сверкающие бриллианты. Огромные рубины, изумруды и сапфиры, которые радовали глаз ничуть не меньше.

Закусив губу, Лиззи лишь сильнее почувствовала страсть к человеку, за которого собиралась выйти замуж.

– Ого. Взгляни на это. – Макс достал одно из колец. Овальный рубин и два абсолютно идентичных бриллианта в форме полумесяцев по бокам от него. – Оно просто пылает, – обратился он к Тимоти, после чего опять посмотрел на Лиззи. – Как ее волосы.

Тимоти тоже взглянул на нее, а потом вновь повернулся к Максу и ответил с улыбкой:

– Рубины часто ассоциируют с огнем и страстью. В этом камне шесть карат, и это звездчатый рубин, очень редкий. Видите звездочки в центре? Они как будто скользят по поверхности, словно волшебные. Это оптическое явление, которое называется астеризм.

– Оно великолепно, – наконец заговорила Лиззи. В кольце и впрямь все было восхитительно – рубин, бриллианты, каждая сияющая частичка.

– Померяй его, – попросил Макс.

Лиззи надела кольцо на левую руку и подняла ее, чтобы лучше рассмотреть. Кольцо сидело как влитое.

Оба мужчины смотрели на нее молча. Лиззи взглянула на изображение леди Ари и встрепенулась – на мгновение ей показалось, будто богиня глядит на нее в ответ.

– Это оно, Лиззи, – произнес Макс.

– Я тоже так считаю. – Она не могла отказаться от этого кольца, как бы ей ни хотелось.

К помолвочному ювелир предложил миниатюрное кольцо паве с бриллиантами, и на этом свадебный гарнитур Лиззи был готов. Французское слово «паве» означало кольцо, на котором большое количество мелких камней составляет неразрывный круг искрящегося света.

После этого Тимоти начал показывать мужские обручальные кольца, и поведение Макса тут же изменилось. Он стал гораздо менее уверенным, чем тогда, когда подыскивал кольца для нее.

Лиззи взяла выбор на себя и в конце концов остановилась на простом, точно мужском кольце с точками черных бриллиантов, среди которых затесался один рубин того же яркого цвета, что и у нее.

Макс примерил кольцо и нахмурился.

– Тебе не нравится? – спросила Лиззи.

– Нравится, очень.

Глава 7

Макс пригласил своих братьев на ужин, где заказал стейки и бутылку шампанского «Кристаль» с золотой этикеткой.

Джейк принял новость легко и тут же отсалютовал ему бокалом. Джейк – с его полуулыбкой, модной одеждой и художественно растрепанными волосами – всегда был таким. Он, наверное, никогда и не задумывался о том, что связывает Макса и Лиззи, либо решил, что они лишь притворялись друзьями, а на самом деле уже давным‑давно спят вместе.

Но Гаррет был другим – склонным оберегать своих близких и придерживаться определенных стандартов поведения. Он тоже присоединился к поздравлениям, но, покончив с ними, принялся пристально разглядывать Макса.

Макс нахмурился:

– Почему ты так на меня смотришь?

– Потому что хочу услышать это еще раз, – ответил Гаррет.

– Что именно?

– Что ты влюблен в Лиззи.

Черт. Макс схватил свой бокал и сделал глоток, чувствуя необходимость в алкоголе.

– Зачем ты об этом просишь?

– Я не прошу, братишка. Я просто хочу, чтобы ты это сказал.

– Я уже сказал.

Джейк положил вилку. До этого он с удовольствием поглощал внушительных размеров стейк, но теперь переводил взгляд от Макса к Гаррету и обратно так, будто присутствовал на теннисном матче. Гаррет повернулся к Джейку:

– Мне кажется или Макс готов прямо сейчас выпрыгнуть вон в то окно?

– Честно говоря, да. – Губы Джейка медленно растянулись в улыбке. – Но я тоже сперва вел себя так, когда понял, что испытываю к Кэрол.

– И я, – отозвался Гаррет. – К Меган.

Теперь Максу хотелось свернуть им обоим шею.

Похоже, Гаррет просто шутил, поддразнивая Макса – и даже Джейка вовлек в эти насмешки.

Макс покачал головой. Вообще‑то Гаррет не слыл шутником.

– Когда это ты стал таким остроумным?

– В тот момент, когда ты заявил, что собираешься жениться. Но, если серьезно, я был удивлен. Никогда бы не подумал, что вы с Лиззи больше чем друзья. – Гаррет, выглядящий, как всегда, безупречно, сидел на стуле, выпрямив спину. – Но ты уже объяснил, что вас сблизила эта история с усыновлением.

Побоявшись, что его россказни оказались не совсем ясны, Макс повторил:

– Мы женимся не из‑за усыновления. Но отчасти поэтому назначили свадьбу так скоро.

– У меня тоже была короткая помолвка, – встрял Джейк. – Но так случается, когда дело касается детей.

– Да, точно. – Макс с трудом улыбнулся. – Пока я путешествовал и искал смысл жизни, работая волонтером в детском приюте, ты тусовался на Карибах и сделал ребенка своей помощнице.

Джейк засмеялся.

– Мы провели там всего одни выходные. Кстати, вы с Лиззи планируете большую семью? Может быть, усыновите или удочерите еще кого‑нибудь? Или заведете собственного ребенка?

Макс недоуменно моргнул:

– Пока что мы заняты исключительно То кони. – Вполне достойный и дипломатичный ответ.

Не признаваться же, что они планируют развестись задолго до того, как может зайти речь о других детях.

– Сначала меня очень беспокоила перспектива стать отцом. – Джейк снова принялся за свой ужин. – Но теперь я так не думаю. Жена и дочь – все для меня.

– Я не боюсь быть отцом. – Напротив, Макс с нетерпением ждал этого. Гораздо больше его пугала мысль о том, чтобы стать мужем Лиззи. – Вот свадьба заставляет меня немного нервничать, – признался он, но, прежде чем братья успели задать какой‑нибудь вопрос, тут же списал все на поспешность. – Просто нужно так много сделать за столь короткое время. Я рад, что вы, парни, тоже будете там и поддержите меня. – Джейк и Гаррет уже согласились стать его шаферами. – Может, порекомендуешь нам кого‑то, кто сможет все организовать? – обратился он к Гаррету. – Кого‑то, кто работает у вас в отеле или кого там хорошо знают?

– Разумеется. Я пришлю тебе список по электронной почте. И не волнуйся. Все пройдет отлично.

– Непременно, – согласился Джейк. – И не забывай про медовый месяц.

– Насчет этого все уже решено, – немедленно отозвался Макс. – Мы опять поедем в Нулу и начнем процесс усыновления. Остановимся на том же курорте, так что у нас будет возможность и отдохнуть, и искупаться в море.

Только в этот раз им, как женатой паре, придется жить в одном бунгало. И этот аспект ужасал его больше всего. Он боялся, что его начнет тянуть к Лиззи так, как никогда раньше. И при этом ему нельзя будет к ней притронуться.

***

Через неделю после помолвки Макс и Лиззи наняли организатора свадеб. Макс, как будто этого было недостаточно, решил облагородить территорию при особняке в преддверии церемонии, установив там беседку и добавив вокруг нее зеленых насаждений. Лиззи думала, что территория и без того была впечатляюща, учитывая ее размеры, но после нововведений она должна была стать гораздо красивей. Макс рассказывал Лиззи о запланированных работах, пока они прогуливались по лугу.

– Я сказал дизайнеру, что хочу нечто тропическое. Показал ему фотографии частных садиков в Нуле, чтобы он понял, что именно мне нужно. Я решил, что ты одобришь эту идею, ты ведь и сама обставила свое патио в таком же стиле.

– Я лишь добавила парочку новых растений.

– Мы построим каменную дорожку от заднего крыльца до беседки, и она будет вести к алтарю. Вокруг будет сад с фонтаном и лабиринтом тропинок.

– То есть фактически мы поженимся посреди сада? – Лиззи осмотрелась, представляя себе будущие изменения. Дизайнеру и его команде явно придется работать не покладая рук, чтобы все успеть. – Звучит фантастически.

– Я просто подумал, если уж мы собираемся это провернуть, то надо все сделать правильно. А еще Токони потом наверняка понравится играть в саду. Очень жаль, что в нашем климате не растут кокосовые пальмы, а то я бы и их добавил.

– Чтобы Токони чувствовал себя как дома? Мы будем возить его на отдых в Нулу, чтобы он не потерял связь со своей родиной.

– Да, определенно, как только сможем. – Макс улыбнулся. – Не могу дождаться того дня, когда он станет нашим сыном.

– И я. Ради этого стоит перетерпеть всю канитель со свадьбой. – Лиззи вдохнула весенний воздух полной грудью. Церемония должна была состояться уже летом. – Я еще не говорила с отцом. Даже не сообщила ему, что выхожу замуж.

– Рано или поздно тебе придется это сделать, Лиззи.

– Я знаю. Но я не провожу время праздно. Обзвонила подруг. Не всех, с кем я знакома, только тех, кого хочу позвать в подружки невесты. Весь день провела на телефоне, болтая с девочками и притворяясь влюбленной. – Впрочем, Лиззи знала, что Максу пришлось делать то же самое, ужиная с братьями. – Интересно, что все отреагировали по‑разному. Некоторые были удивлены, но многие утверждали, будто давно подозревали тайную связь между нами.

– Странно, что люди не могут отличить влечение от любви.

Лиззи тут же стало жарко, и все нервные клетки ее тела затрепетали.

– По крайней мере, это играет нам на руку.

Макс не ответил, но его взгляд стал более дерзким и жадным, как будто он не в силах был себя контролировать.

У Лиззи пересохло во рту. Если бы они были настоящей парой и собирались пожениться всерьез, они бы сейчас, наверное, набросились друг на друга и упали на землю, чтобы заняться любовью на том месте, где скоро состоится их свадьба.

Лиззи решила сменить тему:

– Что касается цветов, я выбрала синий, зеленый и фиолетовый с оттенками от бирюзового до фуксии.

– Цветов?

– Для свадьбы. Это называется палитра «павлин». – Лиззи представляла себе, как ярко, насыщенно и эффектно все будет выглядеть. – Я несколько часов сидела за компьютером, выбирая сочетания, и раз за разом приходила к этому варианту. Надеюсь, ты не против.

– Вовсе нет. – Макс остановился. – Звучит отлично. Любопытно, что символизирует павлин? Меня всегда интересовали магические образы, связанные с животными.

При этих словах Лиззи обратила внимание на то, как солнце играет на его волосах, делая их иссиня‑черными.

– Это в тебе говорит кровь индейцев.

– Да, наверное. – Макс вытащил из кармана телефон. – Почему бы нам не узнать ответ прямо сейчас?

Пока он делал запрос в поисковый сервис, Лиззи продолжала на него смотреть.

– Во‑первых, павлины относятся к семейству фазановых, – поделился с ней Макс, – а собственно, павлин – это самец. Самок называют павами. Что касается духовного смысла, с павлинами связывают такие понятия, как красота, целостность натуры и способность заглянуть глубоко в прошлое, настоящее и будущее.

– Ничего себе!

– О способности к ясновидению говорит изображение глаза на их оперении, – продолжил чтение Макс.

Лиззи вдруг остановилась, неприятно удивленная этими словами и тем, что они могли означать для них двоих.

– Возможно, нам надо выбрать другую палитру.

– Почему?

– Потому что мы не показываем свои истинные цвета. Наша свадьба – это ложь.

– Нет, если заглянуть глубже. То, что мы испытываем к Токони, – правда, наше истинное лицо, и свадьба для нас означает возможность его усыновить. – Макс снова взглянул на свой телефон. – Тут еще сказано, что павлины связаны с возрождением, как феникс, который вновь поднимается из пепла. Разве не это мы делаем? Поднимаемся из пепла своего прошлого и создаем новую жизнь для себя, становясь семьей Токони?

Он поднял взгляд, и Лиззи, посмотрев глубоко ему в глаза, ощутила, как ее охватывает необыкновенно сильное чувство.

– Я так рада, что у нас с тобой будет общий ребенок.

– И я.

– Да.

– Как думаешь, не стоит ли добавить немного золотого?

– Золотого?

– Да, к цветам свадьбы. Золото отлично смотрелось бы на твоем платье.

– Хочешь, чтобы я и волосы распустила? – Чтобы они были длинными, свободными и пышными, как у богини?

– Выглядело бы, конечно, неплохо. Но решать тебе.

– Я поговорю со стилистом и приму решение. Мне кажется, Айви и Нита могут разбрасывать лепестки. Как считаешь? – Лиззи попыталась перевести тему на других участников свадьбы. – Они могут идти к алтарю вместе с Меган и Кэрол. Меган будет держать за руку Айви, а Кэрол может нести Ниту.

– Отличная идея.

– Завтра я обедаю с Меган и Кэрол, как раз поговорю с ними об этом. Меган пригласила нас к себе. – На обеде не предполагалось никаких мужчин, только женщины и дети. Но Макс уже встретился со своими братьями сам.

– А кто будет подавать нам кольца? – спросил Макс.

– Как жаль, что мы не можем попросить Токони. – От одной мысли о мальчике у Лиззи кольнуло сердце. – Но Лоза никогда не позволит нам везти его для этого в Америку. – Токони даже еще не подозревал о том, что они с Максом планировали его усыновить. И ничего не узнает, пока все не будет согласовано.

– Мне тоже жаль.

– Может быть, в таком случае не приглашать никого? – Лиззи не могла представить другого ребенка на месте Токони.

– Пожалуй, – согласился Макс. – После усыновления мы можем организовать для Токони вечеринку, как Гаррет и Меган сделали для Айви. Кроме того, было бы неплохо попросить гостей пожертвовать деньги приюту вместо свадебных подарков.

– Идеально.

Меган, Кэрол и Лиззи собрались вокруг кофейного столика в гостиной дома, где жили Меган и Гаррет. Элегантный дом располагался на утесе, откуда открывался вид на пляж, а также на отель и курорт, которые принадлежали Гаррету.

Они только что пообедали тако, которые Меган приготовила сама, и теперь Лиззи изучала своих собеседниц, думая о том, что она уже успела от них узнать.

Меган, одетая в рубашку из легкой хлопчатобумажной ткани, вытертые джинсы и светло‑бежевые ковбойские сапоги, выглядела мило и естественно. Ее длинные шелковистые волосы были заплетены в косу, легшую ей на спину ровно посередине. Маленькую Айви тоже облачили в типичный ковбойский наряд – только более броский и розоватых оттенков.

И мама, и дочка обожали лошадей. В отеле Гаррета можно было покататься на лошади вдоль береговой линии, и Меган с Айви часто пользовались этой возможностью. Более того, Меган, хоть и была уже помолвлена с Гарретом, все еще помогала на конюшне – именно эту работу поручил ей Гаррет, когда она только вышла из тюрьмы. Она продолжала трудиться, чтобы выплачивать средства в возмещение ущерба, который причинила, и выполнять условия своего досрочного освобождения.

Лиззи взглянула на Кэрол – миловидную блондинку с привлекательной фигурой и сияющими зелеными глазами. Кэрол тоже продолжала работать помощницей Джейка, как и раньше. Она тоже в свое время потеряла семью и стала сиротой. Трагическая судьба сплотила ее с мужем. Хотя в молодости они сражались со своими демонами по‑разному. Джейк пустился во все тяжкие, а Кэрол, напротив, вела себя чересчур положительно. Но Лиззи ее понимала. Она и сама в какой‑то момент очень усердно соблюдала правила приличия.

Лиззи повернулась к дочери Кэрол. Малышка спала в своей люльке. Айви, которой уже было два с половиной года, сидела на полу и наблюдала за ней пристально, словно строгая мамаша. Несмотря на то что между ними не существовало кровного родства, девочки выглядели как кузины – обе черноволосые, пухленькие и загорелые.

Токони смотрелся бы рядом с ними, словно родной брат. Лиззи не сомневалась, что ему понравилось бы быть частью приемной семьи Макса.

Лиззи и самой начинало это нравиться: и Меган, и Кэрол были с ней очень добры и приветливы.

Изменится ли их отношение после развода? Появился ли между ними пропасть? Или это не имело значения – ведь Макс и Лиззи намеревались оставаться близкими друзьями.

– Вы с Максом вместе ходили выбирать кольцо? – спросила Кэрол, вырывая ее из размышлений. – Или он сам его купил?

– Мы покупали вместе, – ответила Лиззи. – Но выбрал он.

– Оно просто восхитительно. – Кэрол наклонилась, чтобы рассмотреть получше. Женщины сидели бок о бок на удобном диване, откуда открывался прекрасный вид на океан. – Выглядит довольно вызывающе для помолвочного кольца.

«Пламя страсти, – подумала Лиззи, – которое горит глубоко внутри».

– Макс сказал, что оно напоминает ему о моих волосах.

– И я понимаю почему. – Кэрол улыбнулась. – Этот рубин идеально тебе подходит. Мне кажется, все наши мужчины выбрали нам очень подходящие кольца. – Она вытянула вперед руку. – Джейк заказал мне кольцо в стиле кладдах, потому что мои прапрабабушка и прапрадедушка были из Ирландии, и он хотел отдать должное моей культуре. Он подарил его мне до того, как я согласилась за него выйти, потому что кольца кладдах можно носить независимо от того, встречаешься ли ты с кем‑то, помолвлена или замужем. Важно только, на какой руке ты его носишь и в какую сторону смотрит корона. Мое кольцо теперь, конечно, в положении «замужем».

– Как интересно. – Лиззи внимательно посмотрела на кольцо. Помимо золотой короны, на нем красовался сверкающий розовый бриллиант в форме сердца, который держали две выкованных на кольце руки. Сам ободок кольца напоминал перо – как будто в чисто ирландский дизайн вплелось что‑то индейское. – Это очень романтично.

– Я сначала не хотела выходить за Джейка, – отозвалась Кэрол, – потому что он всегда был против идеи о том, чтобы в кого‑то влюбиться. А я полюбила его до того, как он понял, что любит меня.

– Со мной было так же, – заметила Меган. – Я осознала свои чувства к Гаррету, прежде чем он осознал свои. Но у нас были такие сложные отношения, что мы очень долго боролись с этими чувствами.

Лиззи неловко заерзала. Согласно истории, сочиненной ею вместе с Максом, они оба поняли, что испытывают что‑то друг к другу, одновременно.

– Гаррет подарил мне кольцо с голубым бриллиантом, потому что я в то время очень увлекалась голубыми розами, – продолжила Меган. – Я узнала о них от своей золовки. Она изучала язык цветов, это викторианское искусство, который пары использовали, чтобы посылать друг другу сообщения, зашифрованные в растениях и цветах. Голубые розы в природе не растут, так что во времена королевы Виктории их не посылали, но в современном языке цветов они присутствуют.

– А откуда люди в Викторианскую эпоху знали, что означают те или иные цветы и растения? – спросила Лиззи.

– Они пользовались специальными словарями. Но существовали разные версии таких словарей, так что, если мужчина и женщина не пользовались одним и тем же, возникали недоразумения.

– Кстати, Макс нанял дизайнера, чтобы к свадьбе сделать на лугу большой и красивый сад, – сообщила Лиззи. – Церемония пройдет там, а прием – в бальной зале.

– Тогда тебе стоит узнать побольше о языке цветов, – отозвалась Меган. – Скажешь дизайнеру, чтобы он посадил какие‑нибудь цветы, которые будут иметь особое значение для вас с Максом.

Лиззи подумала о Токони.

– А ты не знаешь, есть ли какие‑то цветы, которые символизируют материнство и отцовство?

– О, наверняка. В Интернете ты точно найдешь эту информацию. Я так рада, что вы собираетесь усыновить этого мальчика. И я была права, когда сказала, что вы с Максом станете больше чем друзьями.

Не позволяя себе углубиться в эти мысли, Лиззи сказала:

– Мне бы очень хотелось, чтобы ваши девочки поучаствовали в свадьбе.

Она объяснила свою идею о том, чтобы Айви и Нита вместе со своими мамами разбрасывали перед ней лепестки, когда она пойдет к алтарю. Обе женщины тут же с радостью приняли ее предложение, явно взволнованные предстоящим торжеством.

– Айви уже один раз исполняла эту роль, – сообщила Меган. – На свадьбе моего брата Таннера. Но в этот раз она будет вместе с Нитой, ей это наверняка понравится.

Айви и глазом не моргнула. Она положила рядом с малышкой Нитой желтого плюшевого медведя и продолжала наблюдать за тем, как та спит.

– На языке племени индейцев, к которому принадлежит Джейк, «Нита» означает «медведь». Мы выбрали это имя после того, как нам надарили кучу плюшевых мишек в качестве подарков для нее.

– Она такая милая, – произнесла Лиззи, снова поворачиваясь к детям. – И Айви так к ней привязана.

Глава 8

Лиззи осмотрела свой дом. Все было чисто и аккуратно. Декоративные подушки на диване только что взбиты. Стопки журналов на кофейных столиках под правильным углом. В холодильнике дожидалась своего часа тарелка свеженарезанных фруктов и изысканных сыров, а также литровая бутылка любимой газировки ее отца. Сегодня она пригласила его к себе.

– Мне очень не нравится, когда ты такая, – произнес Макс.

Лиззи повернулась к нему. Он зашел, чтобы выразить моральную поддержку, но собирался уйти до прихода отца.

– Я в порядке.

– Ты уверена, что мне не стоит остаться? Мы можем сообщить ему о свадьбе вместе. В конце концов, это за меня ты выходишь замуж.

– Я думаю, мне лучше сделать это самой. – Лиззи не смогла бы притворяться невестой Макса перед отцом в присутствии его самого, учитывая, какой романтичной ей начинала казаться предстоящая свадьба. – К тому же тебе нет смысла тратить энергию на то, чтобы изображать из себя его зятя, если мы все равно собираемся скоро развестись.

– Мы тратим эту энергию на всех остальных. И по крайней мере, твой отец уже меня знает. Никогда не забуду нашу первую встречу.

– Ох, это было ужасно неловко. – Когда они были подростками, Лиззи пригласила Макса к себе на рождественский ужин. Втроем они едва поддерживали косноязычную беседу, сидя за столом на фоне огромной елки, украшенной профессиональным дизайнером. После смерти мамы отец всегда нанимал людей, чтобы украсить дом к Рождеству.

Из‑за этого блестящие игрушки и мигающие огоньки казались Лиззи ненастоящими и лишь подчеркивали ее одиночество.

Даже сейчас она иногда умудрялась затащить Макса на этот ненавистный праздник, лишь бы ей не пришлось страдать одной.

– Да, наши встречи все время выходят неловкими, – согласился Макс. – Ты часто с ним видишься? Раз в год или два?

– Я чувствую себя обязанной проводить с ним Рождество. – Этот праздник стал болезненным ритуалом, который ни один из них так ни разу и не нарушил.

Макс сочувственно посмотрел на нее.

– Ты решила, что будешь делать?

– В смысле просить ли его вести меня к алтарю? – Лиззи тяжело вздохнула. Этот вопрос висел над ней, как начиненное пулями ружье. – У меня до сих пор смешанные чувства. – Смешанные и растрепанные. – Мне немного страшно идти к алтарю одной, и с этой точки зрения было бы хорошо иметь кого‑то рядом. Но мы с отцом никогда не были близки, так что его присутствие, возможно, ничего не изменит.

– Что бы ты ни решила, просто помни, что у алтаря тебя буду ждать я.

Временный муж? Лиззи снова подумала об их предстоящем свадебном поцелуе, и в груди тут же расплылось непрошеное тепло. Она прикусила нижнюю губу – в последнее время этот жест стал для нее привычным.

Макс молча смотрел на нее.

– Тебе, наверное, пора, – быстро произнесла Лиззи. – Папа придет в два.

Было уже половина второго, а чего у отца не отнимешь – так это пунктуальности.

Она проводила Макса до двери, и вся затрепетала, чувствуя биение пульса, когда он склонился к ней. Но он же не собирается поцеловать ее прямо сейчас, раньше времени? Прямо здесь?

– Что ты делаешь? – выпалила она.

– На кусте, за твоей спиной божья коровка. Может, она заберется на мой палец? Говорят, они приносят удачу.

О господи. Лиззи обернулась и действительно увидела божью коровку – та сидела на листике растения в кадке возле двери.

– Прости. Я решила, что ты…

– Что я – что?

– Собираешься меня поцеловать, – призналась Лиззи, снова повернувшись к нему.

– Сегодня? Пока твой отец едет сюда? – Макс перевел взгляд на ее губы, и выражение его лица показалось ей страстным, беспокойным и жадным. – Ты хочешь, чтобы я это сделал?

– Нет, лучше подождать до церемонии, как мы и собирались.

– В беседке. В саду. Когда ты будешь в длинном белом платье.

Похоже, эта свадьба им обоим затуманила голову.

– На этой неделе я пойду мерить платья. Записалась в элитный свадебный салон, который порекомендовали мне подруги. Я сказала владельцу, что мы обсуждали платье с позолоченными элементами, так что они уже связались с дизайнерами по всему миру и собирают варианты.

– Правда? Это здорово, Лиззи. Но не забывай, что за все плачу я, ладно? Ни в чем себе не отказывай.

И купи лучшее платье, которое только сможешь найти.

– Я постараюсь тебя не разочаровать.

– Для меня ты всегда прекрасна. Я постоянно думаю о тебе. Утром, когда просыпаюсь. В душе. На работе. Вечером, когда ложусь в постель. И то, что ты моя невеста, только раздражает.

Он имел в виду невозможность воплотить в жизнь свои сексуальные желания – даже в таких условиях. И Лиззи отлично его понимала.

– Я тоже все время думаю о тебе.

– Так же, как я?

– Да. – Лиззи скрестила на груди руки, пытаясь удержать сердце, норовящее буквально выпрыгнуть.

Макс переступил с ноги на ногу. Воздух между ними ощутимо нагрелся.

– Это неправильно.

– Нам следовало бы вести себя умнее.

Макс бросил взгляд в сторону своей машины:

– Мне лучше уйти, чтобы ты могла заняться своими делами.

Лиззи кивнула.

Но вместо того чтобы немедленно выбросить Макса из своих мыслей, она смотрела ему вслед, не в силах совладать с желанием.

Наконец она заставила себя глубоко вдохнуть и вернулась в дом.

Отец приехал ровно в два. Дэвид Макквин был высоким и стройным мужчиной с безупречной осанкой, который всегда производил впечатление строгого и церемонного человека. Как обычно, его короткие седеющие рыжие волосы были аккуратно подстрижены. Он был одет в классический темно‑синий костюм и галстук в тонкую полоску – наверное, только что с деловой встречи. Отец стал трудоголиком, еще когда мама была жива. Но тогда они, по крайней мере, были одной семьей. Иногда они с мамой танцевали вальс прямо в гостиной, и отец кланялся ей после каждого танца. Лиззи часто пробиралась на лестницу, чтобы понаблюдать за родителями. Они потрясающе смотрелись вместе.

Встряхнувшись, Лиззи вынесла и поставила на кофейный столик блюдо с закусками, рядом расставила небольшие тарелки и положила бумажные салфетки. Она налила отцу стакан газировки со льдом, который тот аккуратно поставил на специальную подставку. Он всегда делал это. Оставлять на столе влажные следы – подобное для него было немыслимо.

Отец поблагодарил ее и добавил:

– Не стоило утруждать себя ради меня одного.

Он положил несколько кусочков сыра на свою тарелку, добавив к ним винограда и дынных шариков. Размер порции оказался точь‑в‑точь – и заметным, и не нарушающим приличий.

Лиззи сидела напротив отца. Тот выбрал диван, и поэтому она довольствовалась кожаным креслом. Приглашая его к себе, Лиззи сказала, что хочет обсудить с ним нечто важное. Наверное, он ждет, пока она начнет. Папа никогда не любил пустой болтовни, в отличие от мамы. Та могла часами разговаривать о пустяках.

Но в самом конце она говорила уже далеко не так много. Единственное, что она написала в своем блокноте в тот судьбоносный день, звучало так: «Простите. Пожалуйста, будьте счастливы без меня».

Лиззи взглянула на отца. Слово «счастье» не входило в его лексикон. Она и сама пользовалась им редко с тех пор, как осталась без матери.

Тело и записку обнаружила их домработница. Мама покончила с собой, когда отец был на работе, а Лиззи – в школе.

– Я выхожу замуж, – произнесла она, решив не ходить вокруг да около.

– Я заметил рубин у тебя на пальце, когда вошел, – спокойно отозвался отец, – но не стал ничего говорить на случай, если это не помолвочное кольцо. Однако я был прав. – Он немного помолчал. – Так кто же счастливый жених?

– Макс.

– Рад это слышать.

– Рад? – Лиззи не ожидала от отца вообще никакого личного мнения, тем более одобрения. Обычно отец относился ко всему, что происходило в жизни Лиззи, совершенно нейтрально. Хотя даже свою радость он выразил в свойственной ему суховатой манере.

– Я всегда полагал очень странным то, что вы не встречаетесь. Вы отлично подходите друг к другу. Хорошо, что вы это поняли.

Лиззи кивнула, напоминая себе, что она играет невесту Макса. Она и не подозревала, что отец все это время анализировал ее отношения с ним.

– Церемония пройдет у него дома во вторую субботу июня. Прости, что сообщаю за столь короткий срок, но мы торопимся. Надеюсь, ты сможешь прийти, учитывая твой рабочий график…

– Конечно, я приду. Я не пропущу свадьбу собственной дочери.

Что ж, ладно. По крайней мере, он придет. А теперь время перейти к следующему этапу.

– Хочешь вести меня к алтарю?

– Разумеется. – Отец глотнул из стакана. – Это будет для меня большой честью.

Он правда так считает? Или это просто то, что принято говорить в подобных ситуациях? Отцовская манера выражаться никогда не позволяла однозначно ответить на этот вопрос.

– Папа, ты должен знать, что здесь замешан ребенок.

– Ты беременна?

– Мы собираемся усыновить ребенка. Пятилетнего мальчика из Нулы.

– Того, о котором ты писала в своем блоге?

– Ты читаешь мой блог?

– Иногда.

Они почти друг с другом не разговаривали, но он находил время, чтобы читать ее записи? Папа оказался полон сюрпризов.

– Так это он? – снова спросил отец.

– Да. Это тот самый ребенок, про которого я делала пост. Мы еще не начали подавать бумаги, но собираемся сделать это после свадьбы.

Отец внимательно посмотрел такими же голубыми, как и у самой Лиззи, глазами.

– Ты будешь прекрасной матерью, Элизабет, – тихо произнес он. – И хорошей женой Максу.

Отец поверил в ее свадьбу так же, как и все остальные. Но лгать ему казалось гораздо хуже. Может быть, потому что он оставался единственным, что еще связывало Лиззи с мамой.

«Простите. Будьте счастливы без меня».

Но сейчас было не время думать о маминых последних словах, хоть Лиззи и не могла унять боль, которую они ей причинили.

– Макс всегда поддерживал меня, когда я в этом нуждалась, – услышала она вдруг саму себя.

Папа потянулся к тарелке и скрупулезно выбрал кусочек фрукта, который затем аккуратно положил в рот.

– Неправильно было бы выходить за мужчину, который тебя не поддерживает.

Эта реплика задела что‑то у нее в душе. Возможно, отец винит себя в том, что не поддерживал маму?

Лиззи хотелось знать, что он думает и чувствует, но сил задавать вопросы у нее не было. Не теперь, когда она притворялась, что ее ждет настоящая свадьба. Отец задержался у нее ненадолго. Уже через несколько минут они попрощались, и Лиззи проводила его к двери, как до этого – Макса.

– Я буду держать тебя в курсе, – пообещала она уже во дворе. – Насчет твоего смокинга, репетиции и всего остального.

– Передай Максу, что я очень рад вашему решению.

– Передам. – Лиззи через силу улыбнулась. – Удачи.

– И тебе. – Папа легко обнял ее и похлопал по плечу, что было самым ярким выражением его отцовской любви.

Когда он уехал, Лиззи вернулась в дом, снова погружаясь в тревожные мысли о предстоящем событии.

В свадебном салоне Лиззи назначили личную встречу. Салон был элитным, работал только с ВИП‑клиентами и поэтому обеспечивал каждому индивидуальный подход.

Лиззи попросила Меган и Кэрол ее сопровождать, и теперь они втроем собрались в шикарно обставленном помещении, потягивая из хрустальных фужеров шампанское «Дом Периньон». Им также предложили тарталетки с икрой, но они отказались от соленого угощения. Лиззи так и не смогла полюбить подобные вещи.

Она посмотрела на своих спутниц, радуясь, что они здесь. Одной ей бы было совсем неуютно, учитывая, сколько всего на нее навалилось. Она попросила Меган и Кэрол прийти, потому что те были частью семьи Макса, а сегодня ей, как никогда, нужна была семейная поддержка. В последнее время она очень часто вспоминала о матери. Когда отец сказал, что она будет хорошей женой, все стало казаться слишком реалистичным.

Салон организовал для них показ – модели демонстрировали платья, которые были отобраны для Лиззи. Ей самой дали сувенирную ручку и программку, где она могла отмечать понравившиеся наряды.

Лиззи примостилась в кресле, а Меган и Кэрол сели по бокам от нее. Вместе они рассматривали манекенщиц.

Каждое платье казалось по‑своему изысканным, однако одно буквально заворожило Лиззи своим тягучим шелково‑кружевным шармом. Оно волшебным образом подчеркивало силуэт и было украшено мерцающими камнями и блестящими золотыми бусинами. А благодаря корсажу с богатым орнаментом и шлейфу с турнюром оно создавало ореол потрясающей чувственности.

Даже Меган и Кэрол ахнули при виде его.

Лиззи представила себе, как будет смотреться в этом платье с букетом павлиньих тонов и волосами, падающими ей на плечи рыжими волнами.

– Выглядит очень романтично, – заметила Кэрол.

Лиззи была с ней согласна. Платье как будто явилось прямиком из ее фантазий. Она даже представила себе, как Макс подхватывает ее в нем на руки и несет прямо в свою постель.

В свою постель?

Лиззи вздрогнула от этой запретной мысли. Ей не следовало подстегивать свое влечение к Максу. Но тут же всколыхнувшиеся внутри ее эмоции было сложно контролировать.

Она сделала еще глоток шампанского, стараясь успокоиться. Но шампанское ей не помогло. Горячие мысли о мужчине, за которого она собиралась выйти замуж, вскипятили ее кровь, посылая волны жара по всему телу.

– Ты же отметишь это платье? – спросила Меган, и Лиззи тут же вернулась в реальность.

– Да. – Ей уже не терпелось его примерить. Хоть бы оно смотрелось на ней так же восхитительно, как на модели.

Лиззи отметила еще несколько платьев, но в мыслях все возвращалась и возвращалась к тому самому.

Наконец показ подошел к концу, и ее провели в роскошную примерочную. Меган и Кэрол зашли туда вместе с ней.

То самое платье оказалось потрясающим. Золотые бусины ловили и отражали свет таким образом, что Лиззи казалась в нем настоящей принцессой.

Или огненной богиней, как леди Ари. Но в этом и был смысл. Поэтому Макс и хотел, чтобы на ее платье было золото.

– Ты просто сияешь, – заметила Меган. – Как и следует невесте.

Невесте, влюбленной в своего жениха. Лиззи зажмурилась, чтобы не видеть своего отражения. Но когда она открыла глаза, голодная женщина в блестящем платье все еще оставалась перед ней.

Лиззи вдруг стало не по себе от того, как быстро она выбрала платье и как это платье казалось словно сшитым прямо для нее.

– Так было и в тот день, когда Макс выбрал мне кольцо.

Слишком правильно. Слишком идеально.

Меган и Кэрол улыбнулись, уверенные, что она произнесла эти слова в позитивном ключе. Но в том, как сильно она хотела Макса, не было ничего позитивного.

***

За две недели до свадьбы Макс проснулся в холодном поту. Он сел на кровати и провел рукой по волосам.

Чем ближе становились слова «я согласен», тем сильнее он нервничал. Голод. Желание. Страсть. Ох, как же они его снедали. Все, о чем он в последнее время думал, мечтал, фантазировал, – это оказаться с Лиззи без одежды в одной постели.

Макс медленно выдохнул. Он не раз видел ее в бикини, открывавшем верхнюю часть соблазнительной груди и проколотый пупок. Но полностью обнаженной он ее не видел никогда.

Интересно, какие у нее соски? Нежно‑розовые? Как быстро они отвердеют под его пальцами? Будет ли она тяжело дышать и стонать, когда он проведет по ним языком? Макса захлестывали эротические фантазии. Гладко ли у нее внизу живота – или там тоже огненно‑рыжие волосы? И как она отреагирует, если он поцелует ее там?

Да, прямо там, где все жарко, мягко и влажно.

Макс мечтал о том, чтобы целовать ее повсюду, прижать к себе как можно сильнее, почувствовать ее шелковистую кожу.

Он хотел этого уже много лет, но теперь, когда они собирались пожениться, его желание обрело новый смысл.

Теперь оно имело романтический оттенок – ведь он думал о том, чтобы заниматься любовью с собственной женой.

О черт. И с каких это пор его волнует романтика? Под давлением грядущего торжества Макс стал сам не свой. Но скоро это закончится. Они усыновят Токони, а затем полюбовно разойдутся, и все вернется на круги своя.

Но до тех пор…

Макс прищурился, глядя между полосок жалюзи. За окном едва рассвело, но ему уже надо было вставать и приступать к делам. Сегодня Лиззи должна была заглянуть к нему, чтобы оценить новый сад. Вся работа уже завершилась, и даже беседка была совершенно готова.

Неудивительно, что он так устал. Не проходило и дня, в который он не был занят чем‑нибудь, связанным со свадьбой. Специалист из свадебного агентства, конечно, взял на себя множество дел, но все равно значительная часть времени Макса оказалась посвящена будущему событию.

А оставшаяся часть – мечтам о Лиззи.

Макс выбрался из постели и натянул на себя спортивную одежду, торопясь скорее выйти из дома.

Он пробежал каньоны, вдыхая холодный утренний воздух. Он заставил себя вспотеть еще сильнее, чем ночью, когда его измучили мысли о Лиззи.

Вернувшись домой, он был более чем готов к долгому, интенсивному, пенному душу. Конечно, сняв одежду, он тут же снова подумал о Лиззи. Но, по крайней мере, не стал помогать себе рукой. Это сделало бы все намного хуже.

Одевшись и позавтракав, Макс вышел в сад, намереваясь подождать Лиззи там, и открыл ворота, чтобы она могла беспрепятственно попасть на территорию.

На Лиззи, когда та наконец появилась, были надеты легкая блузка и тесные джинсы. Ее волосы свободно лежали у нее на плечах. Максу немедленно захотелось просто‑напросто наброситься на нее.

– Вот это да, – произнесла Лиззи, подходя ближе. – Выглядит потрясающе.

– Я рад, что тебе нравится.

– Нравится? Я просто в восторге! Как будто попала в райские сады.

Последнее, о чем сейчас следовало думать, так это библейский рай, где обитателей подстерегали соблазны. И если бы Лиззи сейчас предложила ему яблоко, он съел бы все до последнего кусочка.

– Макс?

– Что? – Макс недоуменно моргнул.

– Может, прогуляемся, чтобы я могла увидеть все поближе?

– Да, конечно.

Сад получился пышным и густым. Кое‑где высились величественные пальмы и огромные вечнозеленые деревья. Наползающие друг на друга растения и цветы создавали ощущение, будто находишься в джунглях, а внутри все было простым и ярким.

Макс и Лиззи прошлись по пестрым дорожкам и остановились посмотреть на фонтан. Струи падали на поверхность воды, словно дождевые капли.

Затем они направились к беседке и зашли внутрь. Свадебных украшений здесь еще не было, но скоро тут появятся цветы и прозрачные занавески.

– Здесь все и случится, – произнесла Лиззи.

Да. Здесь Макс женится на женщине, которую так хотел. По крайней мере, ему удастся поцеловать ее.

– Как у тебя дела? – спросил он, пытаясь изгнать мысли о желанном поцелуе. – У всех подружек невесты уже есть платья и все остальное?

– Да, все в порядке. Я решила, что платья будут разные, и каждая выберет то, что ей больше всего идет. Хочу, чтобы девушки выразили свою индивидуальность, вместо того чтобы одевать всех в одном стиле. Мое единственное условие – они должны придерживаться нашей цветовой гаммы.

– А твое платье тебе нравится? – Они так много разговаривали об этом платье, что Максу уже не терпелось увидеть его на ней.

– Честно говоря, я чувствую себя в нем немного странно.

– Странно?

– Оно такое воздушное и милое. – Лиззи поморщилась. – Заставляет меня думать о первой ночи и всем таком.

Черт.

– Наверное, уже слишком поздно поменять его на что‑нибудь страшное?

Лиззи улыбнулась и коротко рассмеялась.

– И почему я об этом не подумала?

Макс сомневался, что это что‑то бы изменило. Он окинул ее взглядом и спросил:

– Тебе пришлось специально к нему покупать белье?

Он понятия не имел, что невесты надевают под платье. Лиззи вспыхнула, и ее светлую кожу залил румянец.

– Мы снова это делаем, Макс.

– Что именно? – Макс нахмурился.

– Говорим друг другу то, что не следует говорить. – Лиззи нервно потрогала пуговицы своей блузки, как будто те могли случайно расстегнуться. – Надо сменить тему.

– На какую? – Сознание Макса не подкидывало ему никаких идей.

– Не знаю.

Макс, пытаясь что‑нибудь придумать, махнул рукой в сторону небольшого участка сада.

– Видишь вон то место?

Лиззи посмотрела туда, куда он указывал.

– Да.

– Там посадили растения, которые ты хотела, из языка цветов. Я попросил дизайнера проработать эту тему, и он выбрал цветы, которые символизируют радость, материнство и отцовство и нового сына.

– Ax, – тихонько произнесла Лиззи. – Это чудесно! Спасибо.

– Не за что. Надо будет рассказать об этом Токони, когда он приедет сюда.

– Ему точно понравится наш сад. – Вдруг Лиззи ахнула. – О господи, смотри. Божья коровка. – Она указала на поручень беседки. – Попробуй, может, она заберется тебе на руку.

– Хорошо.

Макс приблизился и протянул ладонь. Божья коровка тут же забралась на его палец. Лиззи пристально за ними наблюдала.

– Интересно, они приносят удачу в чем‑то определенном или в целом?

– Не знаю. Посмотрю, когда она улетит.

Божья коровка внезапно поднялась в воздух и почти сразу приземлилась на ладонь Лиззи.

– Это наверняка хороший знак.

Наконец божья коровка взлетела и исчезла в глубинах сада. Макс извлек телефон, чтобы узнать, какую именно удачу им сулила эта встреча.

– Что там сказано? – спросила Лиззи.

– Тут очень много информации. В разных культурах божьи коровки символизируют разные вещи. Но вот послушай. Согласно одному древнему мифу, если божья коровка садится на руку женщины, это означает, что она скоро выйдет замуж.

– Вот это да. А что насчет руки мужчины?

Макс пролистывал страницы.

– Вот кое‑что… – О нет, только не это. – А, ладно. Не важно.

Лиззи нахмурилась.

– Это ведь не что‑то про брачную ночь?

– Нет. – Макс скривился, глядя на экран. – Это про любовь. Тут сказано: «Там, куда божья коровка улетела с руки мужчины, и находится его истинная любовь».

Он поднял взгляд, и они с Лиззи встревоженно посмотрели друг на друга. Божья коровка не просто полетела в направлении Лиззи, а села ей на ладонь – значит, она и есть его истинная любовь?

Но Макс отказывался верить в подобное, тем более что истолковать этот знак можно было и иначе.

– Уверен, что божья коровка – просто часть нашей лжи, – сказал он. – Она наверняка знает о том, почему мы притворяемся влюбленными, и подыгрывает нам.

Ветер уронил на щеку Лиззи прядь ее волос, и Лиззи отвела ее, не говоря ни слова. Она все еще казалась немного ошарашенной.

– Тебе не кажется, что это звучит логично? – спросил Макс.

– Да. – Лиззи вышла из беседки, и ветер вновь растрепал ее волосы. – Ты, должно быть, прав. Это звучит разумно.

– Определенно, – согласился Макс, следуя за ней к выходу из сада.

Глава 9

Лиззи судорожно сжимала отцовскую руку.

Затем опасливо посмотрела на свой букет. В ее уши были вдеты сережки с синими, зелеными и фиолетовыми бриллиантами, которые гармонировали с цветами в ее руке. Макс заказал эти сережки специально к свадьбе и вручил ей в качестве свадебного подарка.

Лиззи тоже кое‑что ему подарила: винтажные золотые запонки, идеально подходящие к смокингу. Ну, и, конечно, во время церемонии она наденет ему на палец кольцо, которое выбрала для него.

Ее собственные кольца – помолвочное с рубином и обручальное паве с бриллиантами спаяли в одно блистающее великолепие. Именно его сегодня наденет ей на руку Макс.

Лиззи перевела взгляд на элегантно украшенную беседку, где он ждал ее. Скоро, очень скоро она станет его законной женой. Лиззи никогда не считала себя способной на любовь, а теперь только о любви и думает. Но они с Максом так давно знакомы и всегда были так близки – разве между ними не могли зародиться настоящие чувства?

Заиграл свадебный марш, и Лиззи поняла, что наступил ее выход.

Отец посмотрел на нее и сказал:

– Время пришло.

Лиззи кивнула. Все, включая Макса, повернулись, чтобы увидеть, как она идет к алтарю. Но Лиззи сомневалась, что Макс тревожится о любви. Он, кажется, был поглощен ее видом. Его восхищенный взгляд прошелся по всей длине ее шелкового бело‑золотого платья.

Ей не следовало говорить ему о том, что платье наводило ее на мысли о первой ночи. Но назад эти слова уже было не взять. Ничего нельзя было взять назад. Она выходила за Макса и боялась, что может безнадежно в него влюбиться.

Лиззи задержала дыхание, молясь о сохранности своего сердца. Ничего не причинило бы ей такой боли, как любовь к мужчине, с которым она должна будет развестись.

Отец подвел ее к Максу, и Лиззи пожалела, что решила не надевать вуали. Она чувствовала себя практически обнаженной – настолько страстно смотрел на нее Макс.

Она ответила ему не менее многозначительным взглядом. Его внушительная и мрачная красота завораживала. Он был причесан, как обычно, – густые прямые блестящие волосы лежали естественным образом. Пошитый на заказ смокинг имел атласные детали и лацканы с разрезом, а бутоньерка, как и полагается, находилась на левой стороне, прямо над сердцем.

Макс, как они и договаривались, произносил клятвы первым. Когда он обещал любить и лелеять ее, пока смерть не разлучит их, его голос едва заметно дрогнул. Лиззи говорила свои слова так же тихо и несмело. Ее мысли были наполнены страхом.

Они обменялись кольцами, а когда пришло время поцелуя, Лиззи еле сдержалась, чтобы не увлажнить губы языком. Но от сладкой тревоги, обволакивающей ее сердце, избавиться не получалось. Ее губы были накрашены красной помадой, такой же яркой и горячей, как рубины в их кольцах.

– Ты готова? – прошептал Макс.

– Да, – ответила Лиззи. Она была более чем готова.

Макс склонился ближе и зарылся пальцами в ее волосы. Их губы соприкоснулись, и Лиззи закрыла глаза. Вот тот самый поцелуй, о котором она думала, фантазировала, мечтала. Макс притянул ее к себе, и Лиззи почувствовала, как ее тело пропускает через себя все жизненные элементы.

Солнце. Ветер. Весенние цветы.

Неужели она стала частью окружающего мира? Или ей так казалось оттого, что она стала частью его?

Лиззи не могла думать, теряясь в тумане желания. Макс, как и она сама, не использовал язык, но все равно поцелуй казался восхитительно запретным.

Все закончилось слишком быстро. Макс отстранился, и Лиззи открыла глаза и увидела, что он тоже на нее смотрит.

В ее сознании все плыло. Размазалась ли помада? На лице Макса следов не было, так что, видимо, нет. В описании было сказано, что помада отлично держится на губах и не смазывается. Словно создана для бесконечных поцелуев.

Наконец их объявили мужем и женой, и церемония завершилась.

Оригинальный хрусталь в канделябрах, стоящих в бальной зале, заменили, чтобы соответствовать цветам свадьбы. Кроме того, декор дополнился роскошными завесами, свечами и огромными цветочными корзинами, украшенными павлиньими перьями.

Торт был не менее великолепен. Макс видел это четырехуровневое покрытое глазурью сооружение, дожидающееся своего часа на специальной тележке. Однако пока что они с Лиззи и гостями поглощали ужин, приготовленный известным шеф‑поваром и поданный на блестящих позолоченных тарелках.

За их столом сидели главные гости. Шаферы и подружки невесты уже произнесли тосты. Айви, Нита и их мамы выглядели восхитительно в своих исключительно женственных нарядах. С ними также сидела няня маленькой Ниты, готовая унести ее в импровизированную детскую, если ей вдруг захочется поспать.

Среди собравшихся представителей высшего общества отец Лиззи чувствовал себя как рыба в воде. Он казался менее отрешенным, чем обычно, и Макс был этому очень рад.

Макс испытывал странные эмоции, став мужем Лиззи. Некоторое время назад кто‑то объявил игру в «тост и поцелуй», согласно которой жених и невеста должны были целоваться каждый раз, как гости чокались. Макс и Лиззи уже успели поцеловаться по меньшей мере десять раз.

Он склонился к Лиззи и спросил:

– Можно я еще раз скажу тебе, что ты выглядишь потрясающе?

– Ты можешь говорить, что хочешь и когда хочешь, – тихо ответила Лиззи.

– Тогда я буду говорить это при каждой возможности. – Сверкающее платье и роскошные рыжие волосы делали Лиззи особенно привлекательной. Максу хотелось унести ее в постель и там раздеть и отдать должное каждой части ее тела. Но о таком они не договаривались.

В следующую секунду где‑то за их спинами раздался звон бокалов, и Макс немедленно подчинился правилам игры. Он поддел ладонью подбородок Лиззи и прижал губы к ее губам.

Чуть позже они танцевали свой первый танец. Они качались под музыку, прижимаясь друг к другу, и Макс провел пальцами по ее спине, где платье затягивалось шнуровкой, словно старомодный корсет.

– Трудно было надеть это? – спросил Макс.

Лиззи покачала головой.

– Мне помогла Шейла.

Шейла – как и Лиззи, девушка из высшего общества – была подружкой невесты.

– Ей, наверное, не привыкать к подобным торжествам.

– Да, это точно. Но у нас были и помощники – парикмахер, визажист, специалист по маникюру.

Макс собирался сам. Ему не хотелось, чтобы кто‑либо, даже его братья, поправляли ему галстук или закалывали бутоньерку.

– А кто поможет тебе снять платье?

– Я могу это сделать сама. Просто придется быть аккуратной, чтобы не порвать его.

Макс посмотрел ей в глаза, думая о том, что на ней надето под платьем, – о том самом таинственном белье, которое не покидало его мыслей.

– Если не сможешь расшнуровать, обращайся ко мне.

Лиззи едва не споткнулась.

– Ты считаешь, это хорошая идея?

– Не знаю. – Макс сжал ее крепче, не понимая, зачем он это делает. Он только что пригласил ее к себе в спальню, перешел черту, которую нельзя было переходить. – Правда, не знаю.

Макс не был уверен, что произойдет, если они пойдут на поводу у соблазна.

– Может быть, нам обоим следует забыть о том, что я это сказал.

– Да. Не стоит больше упоминать об этом.

И Макс пытался. Но не мог перестать думать о шнуровке на ее платье.

Празднество продолжалось, и гости танцевали, пили и в целом отлично веселились. Когда пришло время снимать подвязку, Макс опустился на колени возле стула Лиззи и взмолился, чтобы Господь наделил его силой выдержать эту пытку.

Он и без того погряз в мыслях о ее нижнем белье, а теперь ему придется трогать ее белоснежные чулки. Чулки с резинкой наверху, которая прочно удерживала их на ногах.

Без пояса и застежек.

Он сидел на полу, положив руку ей на бедро, и тут Джейк вдруг выкрикнул:

– Макс! А ты знаешь, что раньше, когда люди были приземленнее, свадебные гости провожали молодоженов в их спальню и ждали, пока они разденутся, чтобы утащить чулки невесты и бросать их в нее и в жениха, пока не попадут в голову?

– Это не смешно, – отозвался Макс, хотя они с Лиззи засмеялись вместе с остальными гостями.

– Считалось, что это приносит удачу, – сообщил Джейк.

Да уж. Потому что тот жених, по крайней мере, мог заняться любовью со своей невестой, даже если для этого и нужно было получить чулками по голове.

Макс поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Лиззи, готовясь стянуть с нее подвязку, и тут радостные гости зазвенели бокалами, требуя, чтобы он поцеловал ее стройную ногу.

Макс, не собираясь спорить, прижал губы к ее лодыжке, стараясь делать это как можно целомудреннее.

Когда пришло время разрезать торт, Макс уже окончательно запутался в сексуальных фантазиях. Лиззи сняла с его вилки кусочек воздушного десерта, и на ее губах осталось немного бананового крема. Макс подался вперед и слизал его языком.

Лиззи ответила ему не менее жарким поцелуем, и вспышки камер телефонов сверкали вокруг, запечатлевая каждую деталь. Как бы то ни было, их языки столкнулись и переплелись – яростно и сладко.

Макс страстно прошептал ей в ухо:

– Приходи ночью в мою комнату. Я помогу тебе снять платье. – Да, он повторил то, что уже говорил и раньше, но теперь был уверен в каждом слове.

Лиззи тяжело и приятно выдохнула ему в шею, но ничего не ответила.

Дом казался пустым. Все гости и прислуга ушли, оставив Макса и Лиззи одних. Они стояли на лестничной площадке и молчали. В одной стороне была главная спальня, а в противоположной – комнаты Лиззи. Лиззи медлила, не зная, куда идти.

Макс смотрел на нее своими темными глазами. В слабом освещении они казались такими же черными, как и его угольные волосы.

Глубокими. Страстными.

Лиззи изо всех сил боролась со своим желанием.

– Я не собиралась спать с тобой.

Макс не отвел взгляда.

– Секс не повлияет на нашу дружбу. Мы этого не допустим.

– Каким образом? Переспим один раз и больше никогда не будем?

– Это, наверное, самый разумный вариант. – Макс подался чуть ближе. – Но решать тебе, Лиззи.

В том, как сильно она его хотела, не было ничего разумного. Как и в страхе полюбить, который продолжал прогрызать новые дорожки в ее мыслях. Если она признается ему, о чем сейчас думает, останется ли он так же тверд в своих намерениях?

– Я не могу. Как бы мне ни хотелось.

– Ты уверена? Лиззи кивнула.

– Тогда спокойной ночи. Думай обо мне. А я буду думать о тебе.

Лиззи представила, как он лежит в постели, погруженный в фантазии о ней.

– Мне пора. – Да, надо уходить, пока она сама на него не набросилась. Она все еще ощущала вкус торта, который они сцеловывали с губ друг друга.

Этот сладкий крем.

Лиззи отвернулась, но Макс продолжал смотреть на нее. Она чувствовала спиной, что его высокая и статная облаченная в смокинг фигура все еще стоит на том же самом месте.

Она направилась в гостевое крыло. Макс все еще стоял там, где она его оставила.

Лиззи помчалась к нему. Складки платья шуршали по ее ногам, вторя шуму ее попавшего в силки сердца. Макс прижал ее к себе, подхватил на руки и пронес несколько шагов, которые оставались до его комнаты.

Она обнимала его за шею, надеясь, что переживет эту ночь и не позволит себе влюбиться.

Макс внес ее в комнату и прошел сквозь гостиную, выполненную в темно‑синих тонах, в спальню, где центральное место занимала огромная медная кровать. Здесь Макс спал каждую ночь, здесь он видел сны, и здесь они будут сегодня вместе.

– Один раз, – еще раз повторила Лиззи. – И никогда больше.

– Да. Это случится только сегодня. В нашу первую брачную ночь.

Лиззи почувствовала на спине его ладони, которые уже возились со шнуровкой. Ее сознание погрузилось в сладкий туман, а перед глазами все поплыло.

– Оно такое мягкое.

Стоя позади нее, Макс помог ей снять платье, и Лиззи переступила через упавшую на пол ткань. Она не повернулась, но Макс ее об этом и не просил. Он подался ближе, и она услышала, как он втянул воздух сквозь сжатые зубы. Лиззи затрепетала.

– На тебе совсем ничего нет, – заметил он, доведя пальцы до ее талии.

Он был прав. Сверху на ней действительно не было ничего, да и снизу – всего лишь тонкие трусики.

Все еще оставаясь за ее спиной, Макс обвил рукой ее талию и потянулся к резинке трусиков. Его пальцы проникли под нее, прижали кожу, и Лиззи ахнула.

– Ты гладкая, – сказал он прямо ей в ухо хриплым голосом. – Я много думал о…

О том, каким воском для депиляции она пользуется? Лиззи оперлась на его грудь, удивляясь, насколько подробные фантазии его посещают.

– Ты думал об этом?

– Постоянно. – Макс не убрал руку, а двинул дальше, раздвигая половые губы кончиками пальцев.

Лиззи чуть не достигла пика прямо в эту самую секунду.

Он поглаживал и дразнил ее, пока между ее бедер не стало горячо и влажно. Другой рукой он удерживал ее на месте, прижимая ее грудь. Соски уже давно болезненно отвердели.

В том, что он делал и как именно он это делал, было что‑то властно‑провокационное. Последнее слово оставалось за ним.

За ее женихом. Ее мужем.

Лиззи не видела ни выражения его лица, ни его наверняка пылающего взгляда. Но она чувствовала каждое нетерпеливое прикосновение.

– Сделаешь это для меня, Лиззи?

Лиззи чуть не подавилась воздухом.

– Я и так уже почти.

– Да, но теперь по‑настоящему?

Лиззи кивнула, и Макс продолжил исследовать ее уголки, обращаясь с ней, как со свадебной игрушкой.

– Это только начало, – заверил он ее.

– Начало чего? – спросила Лиззи, чувствуя сладкое оцепенение.

– Это лишь первый твой оргазм из многих, которые я тебе подарю за сегодняшнюю ночь.

Ее сердце забилось чаще, поворачиваясь у нее в груди, словно юла.

– А когда моя очередь дарить подарки?

– Ты и так их даришь. – Макс потерся об нее сзади, показывая ей, как он возбужден. – Но я с тобой еще не закончил, так что тебе придется подождать.

Лиззи закрыла глаза. Каждая секунда приближала ее к череде потрясающих оргазмов, которые обещал ей Макс.

Лиззи застонала. Кажется, его ладонь сжала ее грудь плотнее. А его пальцы начали гладить ее более настойчиво и быстро? Его рука оставалась у нее в трусиках и не переставала активно двигаться.

Ее платье продолжало лежать на полу у их ног, где они могли легко на него наступить, но не наступили, даже тогда, когда Лиззи достигла вершины удовольствия.

Она содрогнулась в нахлынувшем на нее урагане плотского наслаждения, затрепетала всем телом, тесно прижавшись спиной к его груди.

Макс потерся носом об изгиб ее шеи и сказал:

– Давай снимем их?

Лиззи не сразу поняла, что он имеет в виду ее трусики. Сморгнув туман, она изо всех сил постаралась прийти в себя.

Макс избавил ее от предметов одежды, которые еще на ней оставались: трусиков, туфель, чулок и даже подаренных им сверкающих бриллиантовых сережек. Все это он проделал, по‑прежнему стоя за ее спиной.

Когда на ней уже ничего не оставалось, он развернул ее лицом к себе и окинул взглядом с головы до ног.

– Черт, – произнес он. – Ты даже прекраснее, чем я думал.

Лиззи не могла придумать ответ – по крайней мере, такой, который не требовал от нее тереться о его ноги, мяукая, как котенок. Макс все еще был полностью одет. Если бы они играли в карты на раздевание, она проиграла бы в тот момент, когда он расшнуровал ее платье.

– Я хочу, чтобы ты сняла покрывало и легла на кровать, – сказал Макс.

Чтобы он мог закончить то, что начал? Лиззи была готова ему подчиниться, но эта перспектива все равно заставляла ее нервничать. Макс смотрел на нее так, как будто намеревался держать в заложниках всю оставшуюся жизнь.

Но Лиззи знала, что это неправда. Сегодня – их единственная ночь вместе. Единственный раз, когда они решились на это пойти.

Лиззи невольно задалась вопросом о том, каково было бы остаться с ним, остаться его женой навсегда. Но, борясь со страхом, она тут же напомнила себе, что это просто секс – жаркий и страстный секс, в котором нет места для любви.

Глава 10

Макс смотрел на Лиззи, которая лежала обнаженной на его кровати. Она выглядела потрясающе. Волосы тяжелой волной покоились у нее на плечах, а на ее пальце сверкало двойное кольцо, символизирующее их единение. Сейчас она казалась невестой не меньше, чем когда шла к алтарю. Более необузданной, более чувственной, но все равно невестой.

Макс подобрал ее платье и положил его вместе с трусиками, чулками и сережками на ближайший стул. На полу остались только ее туфли. Туфли были не хрустальными, но все равно казались только что вышедшими из сказки. Вообще, вся свадьба носила какой‑то фантастический характер, в чем отчасти и заключался ее шарм. Ведь так и было задумано – они пытались заставить своих гостей поверить в то, что их брак продлится вечность.

Но теперь они с Лиззи остались одни и готовились погрузиться в свою единственную романтическую ночь. Его волновало и нетерпение, горящее в ее глазах, и вдруг откуда‑то возникшая стеснительность.

– Не прикрывайся, – сказал он, когда она начала натягивать на себя одеяло.

Лиззи отложила одеяло в сторону, и Макс снова смог беспрепятственно видеть ее тело. Он продолжал стоять, в восхищении впитывая глазами каждый сантиметр прекрасной обнаженной кожи. Ее соски оказались такими нежными и розовыми, как он и представлял. Его пальцы все еще покалывало, когда он вспоминал, как прикасался к ней.

Наконец Макс снял смокинг и повесил его на тот же стул, на котором до этого разложил платье.

– Не знала, что ты такой аккуратный, – заметила Лиззи.

– Обычно не такой. – Завтра уже не будет иметь никакого значения, насколько аккуратно развешана их одежда. Но сегодня это было важно.

Раздевшись, Макс присоединился к Лиззи на кровати и сразу же привлек ее к себе. Он поцеловал ее нежно, но страстно, и она провела руками по его коже. Ее тщательно накрашенные ногти легко царапнули по его рельефным напряженным мышцам.

Пальцы Лиззи помедлили, коснувшись старого ожога от сигареты – бледного круглого шрама, напоминающего о жестокости матери. Большинство отметин сейчас уже исчезли, но некоторые особенно глубокие – в основном на груди – все еще были видны.

– Макс? – тихо и сочувственно произнесла Лиззи, продолжая касаться ожога и подняв на него взгляд. – Другие женщины спрашивали о твоих шрамах?

– Да. – Другие женщины, то есть другие любовницы. – Но я никогда не рассказывал, откуда они. Обычно я просто отвечал то, что отвечал любому, кто интересовался их происхождением. Что это отметины от кори, которую я перенес в детстве.

– Ах да, конечно. Твоя корь. Мне всегда казалось, что это звучит реалистично, хотя я знала правду.

Макс кивнул. Лиззи было известно о том, какую боль причиняла ему мать, потому что он поделился с ней своей мучительной тайной.

– Мне так жаль, что это с тобой случилось, – произнесла Лиззи.

– Я знаю. – Она говорила это уже не один раз. Но сейчас эти слова его огорчили. Макс не хотел, чтобы ему напоминали о тех издевательствах – не в тот момент, когда они с Лиззи были столь близки. Он отвел ее руку от шрама, намекая ей, что не стоит его сейчас трогать.

Лиззи выглядела уязвленной. Она явно хотела его успокоить, как множество раз до этого. Но Макс не мог принять ее жест.

Когда он выключил настольную лампу, пытаясь создать более интимную атмосферу, Лиззи спросила:

– Ты уверен, что это не повлияет на нашу дружбу?

– Мы не можем этого допустить, – ответил Макс, хотя изменения уже происходили. Он не мог отрицать, что ему действительно неловко. Но на кон было поставлено больше, чем судьба двух человек. – Мы ведь вместе станем родителями. И должны будем оставаться близки ради Токони.

– Но не настолько близки.

Макс лег на нее, собираясь проложить дорожку поцелуев вниз по ее телу, превращая их неловкую близость в бездумное наслаждение.

– Все будет хорошо, Лиззи.

– Ты обещаешь?

– Да. – Макс провел языком сначала по одной груди, а потом по другой, тщательно изучая каждую. Завтра они сделают все возможное, чтобы восстановить чисто дружеские отношения.

Но сегодня…

Сегодня…

Он двигался неспешно, наслаждаясь вкусом ее кожи. Его язык осторожно потрогал изящный золотой пирсинг в ее пупке. Лиззи проколола пупок, когда они еще учились в школе. Это был ее единственный бунтарский поступок – ну, помимо дружбы с таким ботаником, как он.

– Надо купить тебе рубиновую серьгу и сюда тоже, – сказал Макс. – Или цветной бриллиант, как в сережках, которые ты носила сегодня.

– Не надо.

– Почему?

– Потому что это будет напоминать мне о том, что происходит сейчас.

Черт, она была права. Дарить ей очередное украшение не стоило.

– Ладно, я не буду. Не буду тебе больше ничего покупать. – Тут Макс вспомнил о запонках, которые она подарила ему, и о том, как эти запонки заставили его чувствовать себя настоящим женихом. – Но тогда ты тоже ничего не можешь мне дарить.

Лиззи накрутила на палец прядь его волос.

– Я и не собиралась.

– Отлично. – Макс развел в стороны ее ноги и прижался губами между них, целуя, облизывая и рисуя языком сложные фигуры.

Лиззи ахнула и подняла бедра. Ее взгляд сверкал в приглушенном свете, ясно говоря ему о том, как сильно ей нравится происходящее.

О том, как ей хорошо.

О том, как она не хочет, чтобы это заканчивалось.

Но это закончилось, когда она затряслась и задрожала, снова достигнув пика удовольствия. Макс так и не оторвал от нее своих губ.

После этого Лиззи настояла, что теперь ее очередь, и подарила ему не менее острое наслаждение. Макс позволил ей делать все, что она захочет, чувствуя, как его тело отзывается на ее прикосновения с тяжелой страстью и удушающим жаром.

Понимая, что не в силах дольше сдерживаться, он схватил презерватив – ему не терпелось оказаться внутри ее.

А когда он вошел, они поцеловались жадно и тепло, и сладость ее губ затянула его в самую глубину.

Стиснув друг друга в объятиях, они катались по простыням. Не прошло и нескольких минут, как Лиззи уже оседлала его бедра. Ее волосы упали по сторонам от ее лица. Макс сжал ее талию, и она принялась подниматься и опускаться быстрыми и резкими движениями.

Потом они снова изменили позу, и теперь Макс был позади нее, прижимая зубами кожу у нее на шее и двигая бедрами, как сумасшедший.

Но это был еще не конец. Они снова лежали на боку, целуясь, словно безумные, а потом вернулись к тому, с чего начинали, – Макс опять оказался сверху.

Он сделал все для того, чтобы Лиззи достигла предела, чтобы ее тело охватил потрясающий, невероятный оргазм.

И наконец, когда она билась в приступе страсти, издавая нечленораздельные звуки и царапая его спину, Макс позволил себе упасть.

Упасть в горячее, пульсирующее удовольствие своей первой брачной ночи.

Утром Лиззи проснулась рядом со своим мужем. Тот все еще спал, накинув на бедра смятую простыню.

Может быть, ей лучше собрать вещи и тихонько убраться в свою комнату? Пожалуй, нет. Это было бы как‑то пошло – красться по коридору, прижимая к себе свадебное платье.

По крайней мере, стоит найти какую‑нибудь одежду. Лиззи выбралась из кровати и натянула трусики, после чего направилась к гигантскому гардеробу Макса и принялась шарить в ящиках.

Все, что Лиззи привезла с собой, помещалось в небольшом чемодане, но его она оставила в своей комнате. Сегодня вечером они собирались отправиться в медовый месяц – в Нулу, чтобы начать процедуру усыновления. Официально она не должна была переехать к Максу, пока они не вернутся.

Лиззи продолжала открывать ящики один за другим, пытаясь решить, что же надеть. Наконец она остановила выбор на черной футболке и серых шортах. Ей пришлось завернуть резинку шорт до бедер, чтобы они не казались ей велики, но так было лучше, чем ходить в одних трусиках. Футболка тоже на ней висела, поэтому она завязала ее в узел под грудью.

Ткань приятно прилегала к ее коже. Лиззи осмотрела свое отражение в зеркале в дверце гардероба и нахмурилась, глядя на художественно размазанный макияж и растрепанные после сна волосы. В свете дня ничего не изменилось. Она все еще боялась влюбиться в Макса.

Намереваясь ускользнуть как можно быстрее, Лиззи отошла от гардероба, надеясь, что Макс еще спит. Но он уже проснулся и теперь сидел на кровати.

– Что ты делаешь, хитрая Лиса? – спросил он, прищурившись.

– Позаимствовала у тебя кое‑какую одежду, – пояснила Лиззи очевидное. И почему это прозвище в его исполнении звучало так мило?

– Я вижу. – Макс окинул взглядом ее фигуру. – Она смотрится на тебе очень стильно.

Пока он глядел на нее, Лиззи бросила взгляд на шрамы на его груди, вспоминая, как прикасалась к ним ночью, стремясь выразить сочувствие, но он этого сочувствия не принял. Отказался от ее утешения. Она заставила себя отвести глаза, не желая, чтобы он заметил ее внимание.

А откажется ли он от ее любви? Лиззи надеялась, что ответ на этот вопрос ей узнать не придется.

– Я бы позавтракал, – заметил Макс. – А ты?

Лиззи была совершенно не голодна, однако ответила:

– Разумеется. Я могу что‑нибудь приготовить, пока ты сходишь в душ.

Ей тоже следовало бы помыться, но она пока не находила сил снять с себя одежду. Его одежду. Ей хотелось остаться в ней немного дольше.

– Схожу после того, как мы поедим. – Макс встал с постели и схватил свои брюки со стула, на который повесил их вчера. Того же стула, где лежало ее платье. – Я могу тебе помочь с готовкой.

Он натянул штаны, презрев нижнее белье. У него в гардеробе так много нарядов, а он решил надеть свадебные брюки, да еще и без трусов? Тут Макс накинул и вчерашнюю рубашку, оставив ее незастегнутой.

– Нет смысла не носить такой отличный костюм, – заявил он. – В конце концов, я же зачем‑то его покупал.

– Зачем‑то покупал. – Правда, большинство мужчин не стали бы обращаться с дорогим костюмом, как с повседневной одеждой. Но Макс был не похож на большинство мужчин.

– Сначала почищу зубы. – Макс посмотрел в сторону ванной.

Лиззи попыталась улыбнуться.

– Чтобы ощутить мятную свежесть перед завтраком? Мне бы тоже следовало.

– Встретимся на кухне. – Макс улыбнулся ей в ответ.

Когда он скрылся за дверью, Лиззи собрала свое платье и завернула в него туфли, чулки и украшения.

Добравшись до своей комнаты, она положила импровизированный сверток на кровать и направилась в ванную, чтобы почистить зубы. После этого она умылась, убирая с лица остатки макияжа, и причесалась, а потом потратила несколько минут на то, чтобы собраться с духом.

Все еще в одежде Макса Лиззи спустилась на первый этаж и вошла в кухню. Макс уже был там и доставал из шкафчиков кастрюльки и сковородки. В кофеварке нагревался свежий кофе.

Лиззи присоединилась к нему, и, почти не разговаривая, они приготовили яичницу с ветчиной и овсяные хлопья.

Они сели за обеденный стол, и Макс полил свои хлопья медом. Лиззи сделала выбор в пользу молока и вдруг поняла, что они оба очень напряженно наблюдают друг за другом.

– Готова к путешествию? – спросил Макс.

То есть к липовому медовому месяцу.

– Да, – ответила Лиззи. – А ты?

Макс кивнул, но не казался более готовым, чем она сама.

Между Нулой и Лос‑Анджелесом была большая разница по времени, и поэтому Макс и Лиззи успели полежать на пляже и искупаться в кристально чистом бирюзовом море. При посторонних они старались вести себя как новобрачные. Но, поскольку они предпочитали проводить время вдвоем, это оказалось не слишком сложно. Тем не менее находиться друг с другом наедине было настоящим мучением.

Как и ночевать в одном бунгало.

Домик, в котором они жили на этот раз, походил на те же, что и в прошлый, и тоже был снабжен всеми необходимыми удобствами. Единственная разница заключалась в том, что теперь им приходилось обитать в одном пространстве.

Ночь наступила слишком быстро. Лиззи переоделась в ванной и вышла в длинной хлопковой ночной рубашке. Макс подозревал, что эта рубашка была самым целомудренным одеянием, которое ей удалось найти в своем гардеробе. Что не помешало ему заметить, как соблазнительно она подчеркивает изгибы ее фигуры.

– Я могу поспать на диване, – сказал он.

Диван находился рядом с кроватью, поскольку все помещение бунгало фактически представляло собой одну комнату. Даже если Макс не ляжет рядом с ней, он все равно будет опасно близко. Но ни один из них ничего не мог с этим поделать.

– Мне не нужно ничего, кроме простыни, – добавил Макс. – Иногда мне становится жарко во сне. – Он не имел в виду ничего сексуального, но слово «жарко» вызвало сладкие воспоминания об их первой брачной ночи.

Похоже, Лиззи подумала о том же самом. Она посмотрела на него каким‑то неопределенным взглядом.

Но уже через мгновение она совладала с собой, сняла с кровати верхнее покрывало и протянула ему. Макс взял его, и Лиззи в дополнение вручила ему подушку.

– Завтра у нас важный день, – заметила она.

Макс кивнул. Утром они собирались в приют.

– Надеюсь, Лоза разрешит нам встретиться с Токони. Когда я с ней говорил, она сказала, что не уверена, стоит ли нам навещать его в этот раз.

– А почему нет? – Лиззи нахмурилась.

– Обычно она ждет, пока наметятся какие‑то подвижки с усыновлением, прежде чем разрешить потенциальным родителям проводить больше времени с ребенком. По ее словам, если что‑то пойдет не так или пара передумает, это причинит ребенку большие страдания.

– Мы не передумаем. – Лиззи забралась в кровать, но ложиться пока не стала, а вместо этого села с краю, накрыв ноги одеялом.

– Не передумаем. Просто Лоза привыкла так работать.

Макс приземлился на диван и взбил подушку. Ни он, ни Лиззи не стали выключать свет. Они продолжали смотреть друг на друга. Окна были открыты, и тропический бриз шевелил занавески.

– Почему ты не сказал мне раньше? – спросила Лиззи.

– Боялся тебя расстроить. Я знаю, как сильно ты ждешь встречи с Токони. Как тебе не терпится увидеть его широкую веселую улыбку и обнять его. Я тоже этого хочу.

Лиззи снова нахмурилась, глядя на него с беспокойством.

– Я надеюсь, что она все же позволит нам с ним встретиться. Мы так долго ждали.

– Да, и даже спланировали и отпраздновали свадьбу. Прошли через все круги ада, чтобы стать его родителями. – Макс скривился. – Прости, это прозвучало как‑то грубо.

– Да нет, я понимаю. Было бы намного проще, если бы мы могли усыновить его, не поженившись.

– Но это было невозможно. – Макс посмотрел на свою руку. – Странно носить кольцо.

– Ты думаешь, у тебя проблемы? – Лиззи помахала ладонью, на которой красовался рубин. – Посмотри, какую тяжесть я на себе таскаю.

Макс рассмеялся.

– Удивительно, что оно сегодня не утянуло тебя на дно океана.

Лиззи тоже издала смешок.

– И хорошо, что не утянуло, а то тебе пришлось бы меня спасать.

– Тогда мне надо было бы делать тебе искусственное дыхание. – Макс улыбнулся и подмигнул. – Рот в рот. Просто катастрофа.

Лиззи помотала головой, и между ними воцарилась неловкая тишина. Улыбки и смех закончились. Пустая болтовня совершенно не улучшала их положения.

– Надо поспать, – заметила Лиззи. – Надеюсь, я тебе не помешаю. Я могу иногда ворочаться во сне.

– Меня, наверное, тоже ждет беспокойная ночь. – Учитывая, что Лиззи будет с ним в одной комнате, всего в нескольких метрах, которые он может преодолеть за пару секунд, чтобы прижаться к ее губам в запретном поцелуе. Но утром они забудут про эти мысли. Потому что они приехали сюда не просто так.

Они приехали сделать Токони своим сыном.

Лиззи и Макс сидели в кабинете Лозы напротив нее. Разговор проходил не слишком хорошо. Что‑то казалось неправильным. Несмотря на то что и она, и Макс без умолку болтали о своей свадьбе и о том, как они мечтают скорее усыновить Токони, Лоза вела себя осторожно.

Она следила за ними так пристально, будто пыталась разгадать язык их тел. Лиззи уже настолько сильно нервничала, что то и дело смотрела в окно, избегая встречаться с ней взглядом. Макс тоже казался встревоженным. Он ерзал на стуле, словно ребенок, которого вызвали к директору, чтобы отчитать за какой‑то проступок.

Неужели Лоза догадывается, что их свадьба – хитрость? А если да, почему она до сих пор ничего не сказала? Почему позволяет им продолжать обман и думать, что их кандидатуру в качестве родителей Токони действительно рассматривают всерьез?

– Вы помните, что я вам говорила, когда вы брали у меня интервью для блога? – спросила Лоза у Лиззи.

– Вы много что говорили, – ответила Лиззи, нервничая все больше с каждой минутой. – И многое из этого я процитировала в своих статьях.

– Да, верно. Но помните, что я сказала о наших принципах и о том, какую черту характера мы считаем наиболее важной для потенциальных родителей?

Сердце Лиззи ухнуло куда‑то в ее желудок.

– Что они должны быть честными людьми.

– Вы сомневаетесь в нашей честности, Лоза? – спросил Макс.

Лоза повернулась к нему:

– К сожалению, да. Когда вы позвонили мне и сказали, что полюбили друг друга и собираетесь пожениться, быстрота, с которой вы приняли это решение, меня обеспокоила. Но я предположила лучшее. Я хотела верить, что ваши чувства настоящие и вы не просто притворяетесь влюбленными, чтобы усыновить Токони.

Смуглая кожа Макса немного побледнела, однако он ответил:

– Мы собираемся приложить все усилия, чтобы быть ему хорошими родителями. Мы намерены посвятить Токони нашу жизнь.

– Токони, но не друг другу? – Лоза повернулась к Лиззи: – Едва вы вошли в мой кабинет, я заметила, что вы не ведете себя как настоящая новобрачная. Я чувствую разницу между счастливой замужней женщиной и женщиной, которая недовольна своим браком. Вы даже не можете посмотреть на своего мужа без того, чтобы не помрачнеть.

Лиззи сжала пальцами край стола. Они с Максом могли потерять Токони, да еще и Лоза упрекала ее, вынуждая признать, что их свадьба была не настоящей. Но этого сделать Лиззи не могла. Не могла произнести подобное вслух, когда она так сильно боялась влюбиться в Макса.

– Пожалуйста, не отбирайте у нас Токони.

– Как я могу позволить вам его усыновить, – отозвалась Лоза, – когда вы поступили нечестно?

– Это несправедливо с вашей стороны, – вмешался Макс.

– Несправедливо? – с вызовом переспросила Лоза. – Тогда скажите мне, что вы намереваетесь делать, когда мы утвердим усыновление? Развестись и разбить семью, которую Токони только что обрел? Я хочу услышать правду, Макс, и прямо сейчас.

– Ладно, – произнес Макс. – Мы собираемся разойтись. Но это не значит разбить семью – не так, как вы думаете. После развода мы с Лиззи планируем воспитывать Токони из разных домов, но вместе, со всей любовью и преданностью. Как друзья.

Лоза тяжело вздохнула:

– Мама Токони хотела другого.

– Я понимаю. – Макс продолжал защищать их позицию. – Но мы не могли смириться с мыслью о том, чтобы потерять его, и придумали, как сделать его нашим сыном. Развод никак не повлияет на наши намерения, мы обеспечим Токони всем необходимым.

– А вы тоже хотите развестись? – спросила Лоза у Лиззи.

Лиззи сжала стол крепче. Она уже не раз думала о том, каково было бы остаться со своим мужем и стать единственной женщиной в его жизни, а теперь ее прямо спрашивали о том, считает ли она правильным разрушить их брак? Лиззи не могла размышлять логически, когда Макс смотрел на нее вот так, исподтишка. Но тут он протянул руку и отнял ее ладонь от стола, видимо призывая поддержать идею развода, и Лиззи поняла, что ее самый ужасный страх только что стал реальностью.

Она полюбила его.

Абсолютно точно. Полюбила.

И какая же неподходящая это была минута для того, чтобы вдруг приподнять покровы собственного сердца. Лиззи не могла признаться в том, что на самом деле чувствует, без того, чтобы разрушить то, что оставалось от их дружбы, поэтому сказала лишь:

– Да, я тоже хочу развестись.

Лоза посмотрела на нее оценивающе.

– И вы действительно полагаете, что это не создаст проблемы в будущем?

– Да, – снова солгала Лиззи.

Лоза покачала головой:

– Простите, но я не согласна. – Она обратилась к Максу: – Ни один из вас не готов стать родителем.

Лицо Макса исказилось болью. Но Лиззи понимала, что, несмотря на это разочарование, он не собирается сдаваться без боя.

– Я знаю, что наш обман вас очень расстроил, – сказал он Лозе. – И прощу прощения за то, что мы вам солгали. Но мы готовы стать родителями Токони. Мы любим его и верим в то, что ему суждено стать нашим сыном.

Лоза поправила очки.

– Я не сомневаюсь, что вы оба любите Токони. Я знаю, что это правда. – Она говорила четко и уверенно. – И мне очень жаль, но я не могу пойти против желания его матери и не могу допустить, чтобы он попал в разбитую семью. Им интересуется еще одна пара, и я, наверное, предпочту их кандидатуру вашей.

О боже. Лиззи подалась вперед всем телом. Лоза не просто их отвергла. Она собиралась отдать Токони кому‑то другому.

– Кто они? – спросил Макс и тут же принялся бомбардировать ее вопросами. – Когда они подали заявку? Мы их знаем? Случайно, не через нас они узнали о том, что Токони ищет семью? Или это местная пара?

– Я не вправе обсуждать их с вами, – сказала Лоза. Теперь ее голос звучал слабо. Она явно переживала о том, что ей пришлось оскорбить чувства Макса и Лиззи, но не собиралась менять своего решения.

– Кем бы они ни были, это не мы, – сказал Макс дрожащим голосом и посмотрел на Лиззи. – Им никогда не сравниться с нами.

Лиззи понимала, что произошедшее разбивало его сердце, и чувствовала то же самое. Все внутри ее ломалось и рушилось, разрывая душу на части.

Лиззи вскочила и выбежала в коридор. Оказавшись на улице, она разрыдалась.

Ни ребенка, ни мужа. Только раненая любовь.

Макс вскоре последовал за ней. Он не плакал, но сильно дрожал. Его грудь вздымалась от прерывистого дыхания. Он потянулся к ней, и Лиззи упала в его объятия, чувствуя себя более потерянной, чем когда‑либо в жизни.

Глава 11

Испытывая ужасающее и неприятное онемение, Макс смотрел на линию горизонта, где небо встречалось с морем и где якобы царствовали мир и красота. Но он видел только пустоту.

Макс бросил взгляд на Лиззи. Она сидела рядом с ним на террасе бунгало, забравшись с ногами на кресло и прижав колени к груди. Когда они ушли из приюта, она перестала плакать, но ее глаза все еще оставались красными, а тушь немного размазалась вокруг.

– Мы поженились зря, – произнес Макс. Надежды на скорое отцовство разрушились, придавленные вдруг потяжелевшим сердцем.

– В нашу первую брачную ночь не казалось, что это зря, – сказала Лиззи прерывистым голосом.

– Нет, но нам не следовало этого делать. – Сияющее тепло, романтика, секс. Даже сейчас ему хотелось все повторить, несмотря на то что это только усугубило бы ситуацию. Наслаждаться телом Лиззи, прижимая ее к себе и зарываясь лицом в ее волосы, было бы так приятно, но не решило бы их проблемы. – Мы совершили ошибку. – Снедаемый болью, Макс продолжал смотреть на нее. – Если бы мы не переспали, то нам не было бы так неловко в присутствии друг друга, и Лоза ни о чем бы не догадалась.

– Она сказала, что с самого начала подозревала нас, – отозвалась Лиззи. Ее голос все так же дрожал.

– Я знаю, но наше поведение сделало все еще очевиднее. Мы не казались настоящей парой.

Еще плотнее сжавшись в комок, Лиззи принялась покачиваться в кресле.

– Мы и не настоящая пара.

– Но все остальные нам поверили. Все, кроме Лозы. – Кроме единственного человека, который мог отнять у них Токони. – Мне до сих пор так странно, что она нас отвергла. Что Токони никогда не станет нашим сыном. Жаль, что она так и не сказала нам, что это за другая пара. Тогда, по крайней мере…

– Мы бы знали, кому его отдаем? Как бы это нам помогло?

– Не знаю. Но они, наверное, счастливы в браке, иначе Лоза бы их не рассматривала. – Макс попытался представить себе этих незнакомцев, которые могут стать родителями Токони. – А что, если в какой‑то момент они рассорятся? Что, если они тоже разведутся? Несправедливо обвинять нас в том, что мы друг в друга не влюблены. Кто вообще способен сказать, что это значит – быть влюбленным?

Лиззи вдруг всхлипнула.

– Я не хочу об этом говорить.

– Я просто имел в виду, что…

– Пожалуйста, я не могу… – Лиззи разжала руки и выпрямила ноги, поставила ступни на пол, а потом вдруг вскочила и, всхлипывая, побежала в сторону пляжа.

Сердце Макса болезненно защемило. Оставить ее одну? Или помчаться за ней? Он понимал, как ей тяжело. Ему и самому было не легче.

Наконец он все‑таки направился за ней. Лиззи глядела на воду, и подол ее светлого летнего платья колыхался под дуновением ветра. Она выглядела абсолютно потерянной. Неужели она винит себя, потому что Лоза заговорила о своей догадке именно с ней? Неужели считает, что она вела себя более неестественно, чем он, и тем самым их выдала?

Макс подошел к ней со спины. Воздух пах солью, морем и песком, тропическими цветами и душистыми растениями – всем, что будет напоминать ему об их совместном путешествии. Об их липовом медовом месяце.

– Лиззи? – позвал Макс, давая ей понять, что он рядом.

Лиззи развернулась и втянула носом воздух.

– Да?

– Ты думаешь, что это твоя вина? – осторожно спросил Макс. – Потому что Лоза сказала, будто ты не кажешься счастливой новобрачной?

Лиззи кивнула:

– Да, но дело не только в этом.

– Тогда скажи мне в чем.

– Не могу. – За ее спиной океан пускал пенные волны на будто сошедший с картинки песчаный берег.

– Можешь. Я же твой лучший друг. Ты можешь сказать мне все, что угодно.

– Ты не поймешь.

– Пойму. Доверься мне. – Кому еще она могла бы открыться, если не ему? – Так поступают друзья, Лиззи. Друзья рассказывают друг другу свои секреты.

– Ладно. Я скажу. Я хочу, чтобы то, в чем меня обвинила Лоза, стало неправдой.

Поначалу Макс не понял, что она имеет в виду, но, когда ее слова обрели смысл, уставился на нее в недоумении.

– Но это невозможно.

– Возможно, – очень тихо произнесла Лиззи. – Я хочу на самом деле быть твоей женой.

Макс замотал головой так яростно, что мозг, кажется, заколыхался в черепной коробке.

– Ты сама не знаешь, что говоришь. Ты расстроена, ты думаешь о Токони, ты…

– Я люблю тебя, Макс.

Макс вздрогнул и отстранился. Мать всегда говорила ему, что любит, после каждого удара, каждого сигаретного ожога, каждого мучительного наказания.

Погрузившись в воспоминания, Макс зарылся пальцами в песок. Под толстым слоем белоснежного песка что‑то больно врезалось в его кожу. Может быть, сломанная ракушка. Или осколок стекла – или что‑то еще, чему было не место на пляже.

– Я знала, что ты будешь шокирован, – тихо произнесла Лиззи. – Я тоже в шоке. Я так боялась в тебя влюбиться, и именно это и произошло.

Макс встряхнулся.

– Ты боялась этого? С каких пор?

– С того дня, когда ты показал мне сад.

При этих словах Макс почувствовал себя так, будто его ударили под дых.

– Ты беспокоилась об этом даже до того, как мы поженились? До того, как переспали?

– Да. Но я боролась с этим страхом. В ту ночь, что мы провели вместе, я молилась, чтобы пережить его.

Макс уже и сам испугался, что не переживет происходящее. Он уже представлял, как монстры идут, чтобы схватить его. Двуличные твари из чулана с заколоченной дверью.

– Наверное, Лоза увидела в моих глазах этот страх, страх в тебя влюбиться, – сказала Лиззи. – Та тень, про которую она говорила. Вряд ли она понимала, почему я не кажусь счастливой новобрачной, но тем не менее почувствовала, что что‑то не так.

Тень. Монстры. Макс посмотрел на солнце, а потом снова перевел взгляд на Лиззи.

– Моя мать могла быть ею. Аног Ите.

– «Женщиной с двумя лицами»? – Лиззи прищурилась.

Макс кивнул. Аног Ите была существом, обреченным носить два лица за то, что соблазнила Ви, то есть солнце. Он указал на небо. Солнце клонилось к закату и налилось красным цветом, словно пламенем, став таким же ярким, как волосы Лиззи.

– У моей матери было два лица. Она была красивой, как Аног Ите, но и ужасной тоже. Некоторые люди считают, что Аног Ите не злая. Что она просто символизирует отсутствие гармонии. Но для меня она всегда останется злой, как моя мать и любовь, которую она использовала против меня.

– Любовь – это не зло, Макс.

– Нет, но она заставляет людей страдать. – Макс протянул руку и притронулся к ее прекрасным рыжим волосам. К пламени. – Посмотри хотя бы, что произошло с Токони. Мы его потеряли, несмотря на то что любили. – Он опустил руку. – И может быть, это просто мираж – та любовь, которую ты, как тебе кажется, испытываешь ко мне. Может быть, она даже не настоящая.

– Она настоящая. – Голос Лиззи дрогнул. – Мои чувства настоящие.

– Мне так не кажется. – Макс не хотел в это верить, не мог позволить себе в это верить. – Ты просто придумала, что любишь меня, потому что фантазировала о том, как станешь чьей‑то женой. Но это не про тебя, Лиззи. Ты вовсе не образцовая женушка, ты другая.

– Мой папа сказал, что я была бы хорошей женой.

– Твой папа? Да он тебя почти не знает. Но я знаю тебя, Лиззи. – Макс прижал руку к груди. – Я знаю, какая ты.

– Ты тоже меня не знаешь, – возразила Лиззи. – Я другая. Я изменилась.

Макс подавил желание схватить ее и трясти до тех пор, пока она не признается, что вовсе его не любит. Или обнять и поцеловать ее. В голове у Макса царил хаос, а его эмоции находились в большем беспорядке, чем когда‑либо раньше.

– Ты должна была быть моим другом, моим партнером. Я доверял тебе.

– А теперь не доверяешь?

– Не знаю. – Макс уже больше ничего не понимал.

– Можешь делать, что хочешь, – сказала Лиззи. – Я собираю вещи и сажусь на последний катер, пока не стемнело.

– В этом вовсе нет нужды, – попытался остановить ее Макс.

– Есть. Я доберусь до столицы и переночую там в отеле, а утром, или когда получится, улечу обратно в Америку.

– Я понимаю, что ты хочешь уехать домой пораньше. Я тоже этого хочу. – В конце концов, уже не было смысла притворяться, что у них медовый месяц. – Но мы можем вернуться вместе на моем самолете.

– Зачем? Чтобы ты продолжал убеждать меня в том, что я тебя не люблю? Мне этого не нужно – мне нужно, чтобы ты доверял мне.

Лиззи отвернулась и пошла прочь, оставив его одного. Макс, глядя ей вслед, начал понимать, что монстры скоро к нему вернутся. Это только вопрос времени.

Вернутся и задушат его под покровом ночи.

Лиззи смогла улететь только через три дня. Макс, наверное, вернулся домой раньше.

В такси из аэропорта по дороге домой Лиззи вспоминала о свадебном платье, которое оставила в гостевой спальне в особняке Макса. Мысль о том, что оно так и будет там лежать, была для нее невыносима.

Но что делать? Написать Максу и спросить, можно ли приехать и забрать его? Да, конечно, просто взять и заехать за своим платьем, как будто между ними не произошло ничего странного, неприятного и глупого?

Тем не менее она это сделала. Отправила ему сообщение. В глубине души она понимала, что просто ищет предлог, чтобы его увидеть. А за платьем можно было бы отправить курьера.

Макс ответил почти тут же сообщением о том, что она, конечно, может к нему заехать. Лиззи не стала ничего отвечать.

Она сказала водителю адрес Макса, тот вбил его в навигатор и повел машину к новому пункту назначения.

Когда они подъехали к воротам, Лиззи изо всех сил сжала ручки своей сумочки, сминая их пальцами. Нервные окончания под ее кожей как будто шевелились.

Ворота открылись, пропуская их внутрь, и машина по кольцевой дороге подъехала к дверям и остановилась. Водитель открыл ей дверцу, и Лиззи сказала:

– Я ненадолго. Мне просто нужно кое‑что забрать.

– Не торопитесь, – отозвался водитель.

Что ей на самом деле было нужно, так это чтобы ее муж принял ее любовь. Но она не могла такое сказать незнакомцу, задача которого заключалась лишь в том, чтобы довезти ее до дома. Поэтому она улыбнулась и поблагодарила его. Таксист был немолодым, наверное, возраста ее отца.

Он вернулся в машину, а Лиззи направилась к входной двери и позвонила, отрезая себе путь к отступлению. Возможно, ей не следовало сюда приезжать. Или, напротив, так будет лучше?

Макс открыл дверь, и они неловко воззрились друг на друга. На нем были потертые джинсы и одна из его любимых маек с логотипом «Звездных войн». Лиззи едва не улыбнулась, несмотря на ситуацию, когда увидела на ткани изображение Люка Скайуокера, сражающегося с Дартом Вейдером, глаза которого светились красным.

Добро против зла. Любовь против боли.

– Входи, – пригласил ее Макс.

Лиззи вошла молча. Ей хотелось обнять его и успокоить его боль. Но она не могла полностью стереть его раны – так же, как и свои.

Макс так и не снял свое обручальное кольцо. Лиззи, однако, решила, что он, скорее всего, просто защищает свою личную жизнь и опасается вопросов, с которыми на него накинутся, если увидят без кольца. Он наверняка даже придумал, что наплести своему пилоту, когда возвращался в Америку без нее, – что‑нибудь про срочные дела.

Лиззи, правда, тоже до сих пор носила кольцо. Но ей‑то действительно хотелось оставаться замужем. Ее причина была, пожалуй, повесомее.

– Пойду заберу платье, – сказала она и направилась в сторону лестницы.

– Я тебя провожу. – Макс последовал за ней. Они поднялись на второй этаж, и, оказавшись на площадке, Лиззи посмотрела сначала в одну, а потом в другую сторону, вспоминая свой выбор в их первую брачную ночь.

Макс, кажется, думал о том же самом. Но ни один из них не произнес ни слова. Они продолжили путь в гостевое крыло.

Когда они зашли в комнату, Лиззи увидела на кровати свое платье вместе со всеми остальными вещами, включая подаренные Максом серьги. Макс отступил в сторону с задумчиво‑мрачным выражением лица.

– Оно так же красиво, как в тот день, когда ты его надела, – произнес он. – Весь этот шелк, кружево, блестящие бусины… – Он какое‑то время помолчал. – Если бы все не пошло кувырком, ты сейчас перебиралась бы в мой дом, вместо того чтобы заезжать на пять минут за своим платьем.

Лиззи хотелось убежать, но она заставила себя остаться и продолжить этот неприятный разговор.

– Даже если бы нам удалось усыновить Токони, я бы все равно рано или поздно съехала, когда мы бы развелись.

– Да, как мы и договаривались.

– Договаривались, а я нарушила правила и влюбилась?

– Это не любовь, Лиззи. Тебе просто так кажется.

– Нам лучше с тобой не встречаться. – Ей было слишком больно находиться рядом с ним и слышать, как он ее отвергает. – И сегодня мне тоже не следовало приезжать. – Очевидно, что она совершила ошибку.

Макс нервно провел рукой по волосам.

– Я понимаю, нам стоит держаться друг от друга подальше. Но, черт возьми, Лиззи, я буду скучать.

Лиззи даже не знала, с чего начать, чтобы выразить, как сильно будет скучать она сама. Она села на краешек кровати и прикоснулась к кружеву на платье.

– Ничего больше не будет прежним.

Макс подошел и взял одну из сережек, поворачивая ее к свету.

– Любовь не входила в наш план. Потому‑то он и должен был сработать.

Но не сработала даже малая его часть, даже усыновление.

– Когда ты собираешься рассказать своим родственникам и друзьям о том, что случилось? – Рано или поздно ему придется снять кольцо и столкнуться с неизбежным.

– Не знаю. Мне нужно еще немного времени.

– Мне тоже. – Времени, чтобы закрыться дома и плакать. – Когда будешь готов, можешь подавать на развод. – Лиззи сама была не способна положить конец их браку. Они уже потеряли ребенка, который должен был стать их сыном, а теперь теряли и друг друга. Одна мысль об этом разрывала ее сердце на части.

Отвернувшись, она направилась к кладовке, чтобы достать специальный пакет, прилагавшийся к свадебному платью.

Макс молча наблюдал, как она сложила все в пакет и застегнула его, запирая внутри воспоминания. Разбитые мечты о браке, которого никогда не было.

***

Макс прошел через сад. В последнее время он провел здесь немало часов. Кроме того, каждый вечер он посещал спортзал и изнурял себя там до седьмого пота, как делал всегда после сильного стресса. Но увлечение цветами и растениями стало для него совершенно новой формой терапии. Или мучения, или что, черт побери, это было!

С тех пор как Лиззи заезжала за свадебным платьем, прошло две недели, и Макс никак не мог о ней забыть. В его жизни наступила самая отвратительно черная полоса. А ведь в молодости ему пришлось пройти через множество ужасных вещей.

Например, когда мать оставила его в их обветшалой квартирке на целых три мучительных дня. Из еды у него было только полпачки хлопьев. Ни молока, ни сока. Ни любящих родителей. Компанию ему составил телевизор: утром мультфильмы, днем ток‑шоу, вечером сериалы и, вообще, любые передачи, которые не могли его напугать. Но одиночество само по себе было страшным. А теперь он жил в огромном особняке совсем один.

Что ж, молодец, ботаник. Богатый холостяк.

Монстры, как он и ожидал, вернулись и стали теперь еще злее. Ночью они не давали ему спать. Забирались прямо в голову, показывали мерзкие силуэты в темных углах. Макс не мог от них избавиться, как ни старался.

Он прошел через сад и остановился, приблизившись к кустарникам, которые велел посадить в честь Токони. Утопая в боли этой потери, он желал вырвать из земли с корнем каждое растение. Но нет, пусть растут – и пусть Токони тоже растет здоровым и счастливым в своей новой семье. Хотя сердце Макса разрывалось на части оттого, что Господь решил отобрать мальчика у них с Лиззи.

Лиззи. Элизабет Макквин, его прекрасный исчезнувший друг. Уже само имя говорило о ее происхождении. Она всегда была аристократкой – еще до того, как стала королевой школьного бала, до того, как выросла и стала живым воплощением леди Ари.

Почему она так ошиблась в собственных чувствах, почему решила, что это любовь? Как она могла угодить в подобную ловушку?

Макс зашел в беседку, вспоминая их первый поцелуй. Перед его внутренним взором предстала Лиззи – и ее насыщенно‑алые, теплые и податливые губы.

Он безумно скучал по ней. Но разве это было удивительно? Обычно, если ему требовалось излить на кого‑то свои эмоции, он звонил именно ей. Она была его лучшим и самым близким другом, его боевым товарищем. Конечно, оставались еще братья, и все же первой он всегда вспоминал Лиззи. Он делился с ней своими тайнами, о которых никогда не говорил братьям. Гаррет и Джейк знали, что мать в детстве издевалась над Максом, но подробности он с ними не обсуждал – в отличие от Лиззи. Лиззи он рассказал все: о том, что испытывал, когда мать била и ругала его, тушила сигареты о его тело; о том, как прятался в чулане; о том, как засыпал в слезах. И о том, как мать все время утверждала, что любит его.

И какой острой, рваной и кровавой была эта любовь.

Лиззи знала, что он не хочет слышать этих слов больше ни от одной женщины. А теперь сама утверждала, что любит его, возвращая к жизни монстров и рождая боль в его сердце.

Макс вертел кольцо на пальце, говоря самому себе, что надо его снять, отпустить Лиззи, развестись со своей женой – как только он найдет для этого силы.

Глава 12

Лиззи думала о Максе непрерывно – каждую минуту в течение дня, каждый час бесконечной ночи.

Лиззи посмотрела на микроволновку, где светилось время: почти семь вечера. Она вспомнила, что сегодня среда. Но это не имело значения, потому что все дни слились для нее в один.

Господи, как же ей было одиноко.

Лиззи заварила чай и отнесла кружку в гостиную. С тех пор как они разошлись, она ни разу не вышла из дома. Жить в затворничестве оказалось не так уж сложно. Она заказывала доставку продуктов из магазина или готовых блюд из ресторана. Правда, есть ей почти не хотелось.

Сегодня утром ей неожиданно написал отец. Он спрашивал, вернулась ли она из свадебного путешествия и как продвигаются дела с усыновлением. Лиззи не решилась на очередной обман и рассказала ему все, как есть. Не подробно, но достаточно развернуто – сообщив, что затея с усыновлением провалилась, и из‑за этого между ними с Максом произошел разрыв.

Кроме того, она добавила, что хочет побыть одна. Отец, впрочем, вряд ли собирался прямо сейчас мчаться ее успокаивать. Но на всякий случай она дала ему понять, что ей нужно время.

Никаких новостей по поводу развода от Макса пока не поступало. Но рано или поздно он наверняка начнет необходимые процедуры. Лиззи до сих пор не сняла кольца. Мысль о том, что она является женой Макса, все еще грела ей душу, хотя сопутствующие обстоятельства разрывали ее на части. Интересно, где сейчас Макс? Наверняка в своем любимом спортзале – тренируется до седьмого пота, пытаясь выпустить пар. Макс всегда очень серьезно подходил к тренировкам, особенно боксерским.

Вдруг раздался дверной звонок, и Лиззи едва не опрокинула кружку. Что, неужели это начало конца? Кто‑то принес ей заявление на развод?

Ей не хотелось открывать, но медлить – означало только оттягивать неизбежное. Лиззи распахнула дверь, готовясь к худшему.

И с удивлением уставилась на гостя. На пороге стоял ее отец. Он был одет в темно‑серый строгий костюм, а на его лице застыло тревожное выражение. Что именно во фразе «мне нужно побыть одной» оказалось для него непонятным?

– Просто хотел узнать, как ты, – сообщил он.

– Я в порядке. – Лиззи посмотрела в сторону. – Справлюсь.

– Не похоже, что ты в порядке.

Что он будет делать, если она сейчас расплачется? Сумеет ли как‑то ее утешить? Лиззи чуть не позволила себе упасть – просто чтобы узнать, поймает ли он ее, – но в итоге сдержалась.

– Мне ничего не нужно, папа.

– Пожалуйста, давай поговорим.

Лиззи сдалась, надеясь, что это не займет много времени. Как выстрел в голову. Последнее, чего ей хотелось, так это чувствовать себя грустным и одиноким ребенком, жаждущим отцовского внимания.

– Принести тебе чай? – спросила она, входя в естественную для себя роль хозяйки дома. – Я себе уже налила кружку. Или кофе? Может, чего‑нибудь выпить? – Лиззи знала, что иногда после работы отец позволяет себе бокал мартини.

– Спасибо, Элизабет. Ничего не надо.

– Тогда присаживайся. – Она указала на диван. Отец никогда не звал ее Лиззи. Это имя использовала только мама.

Они расположились в гостиной, и Лиззи судорожно сжала подлокотники своего кресла.

– Что произошло? – спросил отец. – Почему ничего не вышло с усыновлением и почему вы с Максом из‑за этого разошлись?

В сообщении Лиззи уже написала ему краткую версию событий, но теперь ей, видимо, придется рассказать подробнее. Она глубоко вздохнула и выложила все, как на духу: зачем они с Максом решили пожениться, как они потеряли Токони и почему теперь отдалились друг от друга, включая самую болезненную часть – о том, как она влюбилась в Макса.

– Мне очень жаль, – произнес отец. – Я бы никогда не подумал, что вы на самом деле не встречаетесь.

– Лоза быстро догадалась.

– Полагаю, работа требует от нее быть более наблюдательной, чем другие. А я не разгадал ваш обман, наверное, потому, что всегда считал вас созданными друг для друга.

Лиззи еле сдержала рвущийся наружу поток слез.

– Я никогда не перестану его любить.

– Я тоже так и не перестал любить твою мать, даже когда ее не стало. – Отец помедлил, нахмурился, поправил галстук. – Я просто не мог смириться с этой потерей.

– Смерть мамы стала ужасной потерей и для меня.

– Я знаю. И мне следовало быть для тебя лучшим отцом.

«Да, – подумала Лиззи. – Это точно».

– И это ты пытаешься делать теперь? Хочешь быть внимательным родителем?

Отец кивнул и еще раз затянул узел галстука.

– Как у меня выходит?

Лиззи заставила себя улыбнуться. Она внезапно почувствовала благодарность за то, что он пришел к ней и пытается вести себя как отец, которого ей всегда хотелось иметь.

– Вообще, довольно неплохо.

– Правда? – Отец вздохнул с облегчением.

– Да, правда.

Наконец он тоже улыбнулся.

– Мама когда‑нибудь рассказывала тебе, как мы с ней познакомились?

Лиззи покачала головой. Вот это было любопытно.

– Нет. Никто мне не рассказывал.

– Это произошло на благотворительном приеме в Саванне, очень нудном и чопорном. Для меня это стало первым подобным мероприятием. Мои родители разбогатели тогда совсем недавно и считались, как говорится, нуворишами, а на приеме собралась в основном старая аристократия.

Лиззи подалась вперед:

– Когда это случилось? Сколько тебе было лет?

– Это случилось летом, перед тем как я уехал в университет. Твоя мама тогда еще училась в школе, в пансионе для девочек, это был ее последний год. Собственно, пансион и выступал в качестве организатора того приема. А я пришел туда с приятелем. Он встречался с девушкой из этой школы и попросил меня прийти, чтобы составить пару ее подруге.

– И этой подругой оказалась мама?

Отец кивнул.

– Она была такой восхитительно свежей. Я до этого не встречал столь эксцентричных людей. В то лето мы с ней стали встречаться и поддерживали связь, когда я уехал в университет. Она писала мне умопомрачительные письма. Потом она тоже поступила в колледж, но мы продолжили переписываться и виделись, приезжая домой на каникулы.

– А когда вы решили пожениться?

– Через год после ее выпуска. А еще через два года мы были женаты. Я хотел подождать, пока не построю карьеру. Ее родители меня приняли, но я чувствовал, что на мне все равно стоит клеймо нувориша, выскочки. А они были такими старомодными, утонченными, изысканными. Мне они казались чуть ли не королевской семьей.

– Как жаль, что я их не знала. Их – и твоих родителей.

– Нас с твоей мамой объединяло то, что мы оба были единственными детьми и оба рано потеряли родителей. Мой отец умер от сердечного приступа, когда ты была еще младенцем, а мать – от рака, когда ты стала чуть постарше. Родители твоей мамы погибли, разбились на вертолете, еще до того, как ты родилась. Можно подумать, что на нашей семье лежит проклятие.

Возможно, так оно и было. И деньги тут помочь не могли – сколько поколений ни копили бы это богатство.

– Твоя мама так и не оправилась после гибели родителей, – продолжил отец. – Но приступы депрессии мучили ее и до этого. Это было частью ее натуры: она радовалась и веселилась, потом становилась печальной, а потом радовалась снова. Кроме того, она часто поддавалась безумным порывам, делала очень странные вещи.

– Ты не советовал ей обратиться к врачу?

– Нет. Я думал, что, если буду любить ее достаточно сильно, с ней ничего не случится. Я не понимал, что такое депрессия. Возможно, у нее было биполярное расстройство или какая‑то другая болезнь. Не знаю. Она не ходила к психотерапевту, так что диагноз ей никто не поставил.

– И ты не догадывался, что она думает о самоубийстве? – заставила себя спросить Лиззи.

Лицо отца приобрело напряженное выражение.

– Иногда она говорила странные вещи о смерти, о том, что считает ее освобождением. Но я никогда не связывал эти высказывания с ее собственными чувствами. – Он болезненно поморщился. – Я очень сильно ее любил, но иногда с ней было безумно трудно. Чем менее стабильной она становилась, тем больше времени я проводил на работе. – Отец опустил голову. – Но мне следовало быть с ней рядом. Я мог бы ее спасти.

Сердце Лиззи заныло от жалости к отцу, которого она до сих пор не знала, к человеку, мучающемуся чувством вины.

– Ты не мог ее спасти, не зная, как серьезно она больна.

Отец посмотрел на нее.

– Если бы я заставил ее обратиться к врачам, она могла бы быть сейчас жива.

– Но уже нельзя ничего изменить. Можно двигаться только вперед.

– И я хотел бы это сделать. Вместе с тобой. – Он поймал ее взгляд. – Однако должен признать, что, когда ты впервые привела Макса в наш дом, я был поражен тем, как вы казались близки. Я понятия не имел, как быть тебе хорошим отцом, а он, как и ты сама, явно знал, как быть отличным другом. Когда он вошел в твою жизнь, мне стало немного легче.

Лиззи чувствовала, как ее эмоции приходят в полный беспорядок. Ей было трудно дышать.

– Максу пришлось пройти через ужасные вещи, когда он был ребенком. Я была единственной, с кем он мог об этом говорить, а теперь он, наверное, совсем один посреди этого хаоса. Ему трудно довериться людям, даже своим братьям.

– В таком случае, тебе не кажется, что ты нужна ему? Больше, чем когда‑либо раньше?

Да. О боже, да. Ей не следовало оставлять Макса в трудную минуту. Даже если он отказывался верить в ее любовь, она могла просто делать то же, что и всегда.

Быть его другом.

Макс провел в спортзале несколько часов, напряженно выколачивая из боксерской груши призраков своего прошлого.

Почему он не мог забыть о том, как поступала с ним мать? Почему эти воспоминания не отпускали его, прячась в темных уголках сознания? Почему он не может справиться с ними, не может стать сильнее своих монстров?

Макс ударил по груше еще раз, и вдруг его охватило теплое и неясное чувство. Он ощутил чье‑то присутствие за спиной.

Это было бессмертное существо. Дух‑помощник Индейцы племени лакота называли таких созданий «тункасила». Буквально оно переводилось как «дедушка», но так звали любых хранителей, независимо от пола. Духи являлись в разных ипостасях, и Макс знал, что явившийся ему помощник женского пола. Он чувствовал ее нежную, как шепот, энергию.

Это происходило с ним впервые. Раньше духи его не посещали. Но сейчас хранительница была здесь и предлагала ему помощь в борьбе с монстрами, обещая, что он избавится от них навсегда.

Макс повернулся и застыл в изумлении. Хранительница выглядела точь‑в‑точь, как Лиззи: яркие голубые глаза, длинные огненно‑рыжие волосы.

В смятении он помотал головой. Неужели гостья приняла форму Лиззи? Или это леди Ари в повседневной одежде? Может быть, тункасила призвала ее вмешаться?

Макс чувствовал себя словно во сне. Возможно, это и был сон. Возможно, он сейчас вовсе не в спортзале, а лежит дома в кровати.

Странное и прекрасное создание приблизилось, становясь еще больше похожей на Лиззи.

– Прости, что не позвонила, – сказала она. – Но я решила, что ты наверняка здесь.

Макс удивленно моргнул и приказал себе собраться. Женщина, стоящая перед ним, вовсе не была бессмертным духом. Она была из плоти и крови. Она была человеком. Она была Лиззи.

Макс призвал на помощь всех духов. Слишком сильно ему хотелось заключить ее в объятия и признаться, каким несчастным он чувствовал себя без нее. Но он стоял, не двигаясь, ощущая, как по лбу стекает пот, так и не сняв боксерские перчатки. Вдруг он притронется к ней, обнимет ее, а монстры все равно не уйдут?

Макс опустил взгляд вниз, чтобы посмотреть на ее руку. Кольцо все еще сверкало на пальце, как и его собственное – под левой перчаткой.

– Ко мне приходил отец, – сообщила Лиззи.

– Да? – наконец заговорил Макс. – Когда?

– Сегодня вечером. Мы очень много говорили, в основном о маме. Он заезжал убедиться, что я в порядке. Он знает, что мы с тобой больше не вместе. – Ее взгляд застыл на его лице. – Прости, что отказала тебе и в дружбе.

– Ты снова хочешь быть друзьями?

– Да. – Лиззи кивнула.

– Даже если мы разведемся?

Она кивнула еще раз. Выражение ее лица было ласковым, решительным и честным.

– Я всегда останусь твоим другом, несмотря ни на что.

Макс снова посмотрел на ее руку и заметил, что лак на ее ногтях облупился. До этого у нее всегда был идеальный маникюр. Такой она казалась ему более хрупкой, но вместе с тем почему‑то сильной.

– И ты готова на это? Готова терпеть боль ради меня?

– Я не могу повернуться к тебе спиной. Я слишком сильно люблю тебя.

Сердце заколотилось у Макса в груди. Нет, она не была духом. Но тем не менее она была его хранителем, его помощником. Он снял перчатки, отложил их в сторону и протянул руку, показывая ей кольцо.

– Я не смог его снять. И на развод я тоже еще не подал. Постоянно говорил себе, что надо это сделать, но у меня так и не хватило духу.

Он окинул взглядом ее фигуру. Полупрозрачная блузка и длинная юбка с цветочным рисунком невероятно ей шли. Цветы в его сознании уже были прочно связаны с ее образом. Он представил, как они падают на нее с потолка, словно боги усыпают ее лепестками.

– С тех пор как мы расстались, я, наверное, сотню раз прошел через наш сад. Заходил в беседку, думал о свадьбе. Без тебя моя жизнь превратилась в пытку, Лиззи.

– Но теперь я здесь.

Она потянулась к нему. Макс заключил ее в объятия, и ее блузка тут же прилипла к его обнаженной коже.

– Прости, я весь потный.

– Мне все равно. – Лиззи сжала его крепче. – Так даже приятно.

– Прости, что я так разозлился на твою любовь и не стал ничего слушать. Но ты очень сильно меня напугала.

Лиззи отступила на шаг назад и посмотрела на него.

– Я вовсе не пытаюсь взвалить на тебя больше, чем ты готов нести.

– Я знаю. И я хочу быть готов. Я хочу перестать бояться любви и поверить в то, что достоин ее, – попытался Макс облечь в слова бушевавшие внутри эмоции. – Когда о любви говорила моя мать, эти слова теряли свой смысл, и мне начало казаться, что меня не за что любить. Я чувствовал себя жалким и незначительным. Оболочкой того ребенка, которым я был тогда, и того мужчины, которым должен был стать. Но с тобой все иначе. И я понимаю, что любовь может быть и другой.

Лиззи прикоснулась к его щеке и провела пальцами по линии скулы.

– Это очень важный шаг для тебя. Для нас обоих. – Ее глаза наполнились слезами. – Я люблю тебя, Макс.

Впервые в жизни Максу хотелось услышать эти слова от женщины. Не просто от женщины. От своей жены.

– Я тоже тебя люблю, – произнес он. Теперь он знал, что это правда. Что, может быть, где‑то в глубине своей залитой печалью души он всегда ее любил.

Лиззи поцеловала его, наполняя мир вокруг теплом, спокойствием и силой. Если монстры вернутся, Макс их уничтожит. Он легко порвет их на клочки, если рядом будет его хранительница.

Лиззи была обычной женщиной, но ее явно привели к нему духи. Все эти годы она была с ним. Была ему подругой, в которой он нуждался, любовницей, которую он желал, огненно‑рыжей, нежной, любящей, всегда готовой его поддержать и сумевшей покорить его сердце.

Когда они оторвались друг от друга, Макс взял ее руки в свои.

– Нам нужно кое‑что сделать. Помимо того, чтобы возобновить наш брак.

– Вернуть Токони, – отозвалась Лиззи, не дожидаясь пояснений.

Макс кивнул.

– Даже если Лоза уже начала рассматривать эту другую пару, нам стоит попытаться. Прошло всего две недели. Она еще может изменить решение.

– А что, если она не согласится?

– Продолжим попытки. Мы не можем сдаваться, Лиззи. Токони – часть нас. Он член нашей семьи, не менее важный, чем мы сами.

– Да. – Лиззи положила голову ему на плечо. – Мы должны быть одной семьей.

– Я позвоню Лозе и договорюсь о встрече как можно скорее. – Макс снова ее обнял. – Но сейчас давай поедем домой.

«Поедем домой и будем вместе. Как муж и жена».

Лиззи сняла одежду, чувствуя, как бешено бьется сердце. Макс любил ее так же, как она его. Он сказал об этом открыто, и по его глазам Лиззи поняла, что это правда. А теперь они вдвоем находились в огромной ванной у него дома. Макс не стал принимать душ в спортзале, и Лиззи была этому рада. Так они могли привести себя в порядок вместе.

Предварительно раздевшись.

Макс отрегулировал температуру воды, и она зашла к нему в отгороженный стеклянной стеной душ. Здесь было вполне просторно, но рядом с Максом Лиззи ощущала тесный уют.

Он обвил ее руками, и какое‑то время они просто стояли, обнимая друг друга и позволяя воде стекать по обнаженной коже.

Когда стекло запотело от пара, Лиззи развернулась и кончиком пальца нарисовала на нем сердечко. Макс, смотревший на это как завороженный, добавил к нему их инициалы: M + Л.

Лиззи улыбнулась, засмеялась и почувствовала, как екнуло сердце.

– Мы ведем себя как подростки.

– Наверстываем упущенное. По крайней мере, я наверстываю. Все еще не могу поверить, что в школе ты была в меня влюблена.

– Ты и сейчас не мог поверить в мою любовь.

– Теперь верю. – Макс прижался губами к ее губам во властном и глубоком поцелуе, забираясь языком ей в рот.

Тело Лиззи напряглось, а сознание поплыло. Она притянула его ближе, чувствуя, как разгорается страсть. Поцелуй все никак не заканчивался.

И не заканчивался.

Наконец они отпустили друг друга, чтобы сделать глоток воздуха, и Лиззи поняла, что ее глаза все еще закрыты. Она распахнула их, смаргивая с ресниц капли воды.

Макс выдавил себе на ладонь жидкое мыло и принялся намыливать ее грудь. Он трогал большими пальцами ее соски, и от его жарких, влажных, скользких прикосновений они тут же отвердели.

О, как сладка была их любовь. Как сладок был их брак.

Лиззи нравилось абсолютно все, что он с ней делал.

– Твое мыло приятно пахнет. – Это был тот самый аромат сандалового дерева, который она часто ощущала на самом Максе.

– А мне приятно к тебе прикасаться.

Макс вымыл ее с ног до головы, спереди и сзади, включая волосы. Все в этом душе принадлежало ему, включая саму Лиззи.

Он нежно массировал пальцами кожу ее головы. Лиззи всегда нравилось, когда это делают в парикмахерской, но здесь, с Максом…

Макс нанес на ее волосы кондиционер и отступил на шаг, чтобы дать ей ополоснуться самой. Но на этом все не закончилось. Он продолжал смотреть на нее, словно наблюдая запретную сцену.

Через мгновение он подался вперед и снова поцеловал ее. Лиззи почти забыла, как дышать, особенно когда он упал перед ней на колени. Она глядела на него, и он поднял на нее глаза, в которых сверкнуло что‑то первобытное и опасное.

Лиззи не знала, сможет ли вообще пережить эти ласки. Рот Макса творил невероятные вещи, ни на секунду не давая ей передохнуть и постоянно держа ее в горячем и отчаянном напряжении.

Оргазм, когда он наконец ее настиг, поверг ее в состояние шока. Лиззи не переставала стонать даже на самом пике.

– Макс… Макс… Максвелл…

Она редко называла его полным именем, но сейчас назвала – оно звучало как‑то особенно приятно. Она сжала его плечи, чтобы не упасть, потому что ее колени ослабли, а все тело, даже самые интимные места, пульсировало от тока крови.

Макс поднялся и улыбнулся, явно довольный проделанной работой. Оставив ее смотреть, он быстро вымыл свое тело и волосы.

Пар стал более плотным, и Лиззи пришлось вглядываться пристальнее. Ее муж походил на современного бога или воина. Каждый мускул был на своем месте.

Ей очень нужно было к нему прикоснуться, и она подалась ближе, подставляясь под его руки. Макс подчинился ее желанию и прижал ее к себе.

Она просунула ладонь между ними и обнаружила, что он уже возбужден.

Лиззи задвигала рукой в ритме, который устраивал их обоих, и очень скоро заставила его напрячься до предела. Макс взял презерватив, который захватил с собой в душ, и надорвал упаковку. Лиззи хотелось этого ничуть не меньше.

Заниматься любовью стоя было не так уж просто. Но они кусались, царапались, изгибались невероятным образом – и им все замечательно удалось.

– Если бы мы уже не были женаты, – прохрипел Макс, – я бы попросил твоей руки прямо сейчас, прямо здесь.

– И я бы сказала тебе «да». – «Да», отголосок которого чувствовался бы в каждом мощном движении их бедер.

Они вцепились друг в друга, словно животные. Макс достиг вершины удовольствия, обдав ее очередной волной жара, и Лиззи тесно сжимала его, сдерживая дрожь его тела, а потом и сама взорвалась в обволакивающем все ее естество оргазме.

Прежде чем они смогли пошевелиться, прошло не менее минуты. Наконец они прижались друг к другу лбами и посмотрели на изображение сердечка, которое уже почти затянуло новым слоем пара.

Оно таяло и стекало по стеклу, но само чувство никуда не делось.

M + Л. Навсегда.

Глава 13

Через три дня Макс и Лиззи прибыли в Нулу, готовясь бороться за Токони. Лоза согласилась с ними встретиться и выслушать их, но, как обычно, ничего конкретного не обещала.

Стоял погожий летний день. Они втроем собрались на площадке для пикников возле здания приюта. Ярко светило солнце, а воздух был наполнен чистым и свежим запахом травы.

Детей, к сожалению Макса, на улице не было. Максу отчаянно хотелось хоть одним глазком увидеть Токони. И он знал, что Лиззи хочет того же.

Лиззи сидела рядом с ним за деревянным столом, а напротив них расположилась Лоза.

Макс решил начать на эмоциональной ноте, которая отражала его чувства в настоящий момент.

– Я люблю свою жену, – сказал он. – А она любит меня. Она любила меня в тот день, когда вы нам отказали, но тогда она пыталась подавлять свои чувства.

Директор приюта прищурилась, глядя на него через стекла очков.

– Я надеюсь, это не очередная попытка обманом заставить меня поверить, что вы и в самом деле пара?

– Нет, все по‑настоящему. – Макс взял Лиззи за руку и переплел их пальцы. – Мы не притворяемся влюбленными. Мы и правда влюблены. Когда вы нам отказали, мы вернулись в отель и между нами произошла ссора. Но со стороны Лиззи все обстояло хуже, чем с моей. Она призналась мне в любви, а я отверг ее.

Лиззи не вмешивалась, молча позволяя Максу пересказать произошедшие события. Лоза тоже его внимательно слушала.

– Я боялся любви Лиззи и боялся услышать от нее эти слова, – продолжил Макс. – Это связано с моим детством и теми ужасными вещами, которые делала моя мать.

Лоза ничего не ответила, однако перестала щуриться. Выражение ее лица смягчилось. Конечно, она уже знала, что ребенком Макс прошел через насилие. Он упоминал об этом, когда впервые пришел в приют волонтером, но тогда не вдавался в подробности.

– Я принимал любовь от других людей, – сказал Макс. – Мои братья любят меня, и я люблю их. А еще я люблю Токони. Этот мальчик стал частью моей жизни с той самой минуты, как мы впервые встретились. – Он посмотрел на свою жену, и та сжала его руку, выражая поддержку. – Но с Лиззи все было иначе, потому что она знала мои тайны. Когда мы были подростками, я раскрыл ей каждый болезненный секрет, все, что не рассказывал больше никому. Это скрепило нашу дружбу. Но теперь, глядя назад, я думаю, что это создало и стену между нами. Подобную же стену я выстраивал перед другими женщинами, утверждая, что не способен влюбиться. Хотя все это время я испытывал любовь к Лиззи, но был слишком слеп, чтобы признаться в ней себе самому. – Макс помедлил, переводя дыхание. – Извините, если я говорю слишком сумбурно, но я не знаю, как еще описать свои чувства.

– Я понимаю, – промолвила Лоза. – В нашем приюте есть дети, которые подвергались насилию. Я знаю, как это может повлиять на человека. Но мы делаем все возможное, чтобы им помочь.

– Мне так никто и не помог. Я затерялся в закоулках государственной системы. Социальные работники были слишком завалены другими проблемами и не могли заниматься каждой мелочью. Но я был рад, что меня оставили в покое. Я не хотел выделяться. Когда братья взяли меня под свое крыло, стало немного получше. Но я по‑прежнему остерегался людей. Я был таким всю жизнь. – Макс повернулся к прекрасной рыжеволосой женщине, сидящей рядом с ним. – Но с этим покончено.

Лиззи придвинулась ближе.

– Макс не единственный, кому следовало разобраться с тараканами в своей голове. Я боялась любить его не меньше, чем он меня. Именно эту тень вы видели в моем взгляде, когда мы приезжали в последний раз. Но теперь я стала сильнее, и я готова быть женой и матерью.

– Вы были правы, когда сказали, что мы не готовы стать родителями Токони, – поспешно добавил Макс. – Мы обманули вас и себя, пытаясь его усыновить, но теперь мы намерены сделать все правильно. Мы любим Токони и хотим, чтобы он стал нашим сыном, хотим посвятить себя ему и друг другу. Может быть, вы все‑таки рассмотрите нашу кандидатуру вместо той, другой пары? Дадите нам шанс?

Лоза не ответила, но ее поза изменилась.

– Я клянусь, что все, сказанное нами только что, – правда, – поторопился добавить Макс. – Но если вы хотите, чтобы мы подписали какую‑нибудь бумагу на этот счет, мы готовы. Кровью подпишем, если нужно.

– Ну, этого точно не потребуется. – Лоза сняла очки и протерла их краем блузки, а потом надела снова и вздохнула. – Я должна вам кое в чем признаться. Я солгала. Никакой другой пары не существует.

Макс дернулся от неожиданности, и Лиззи тоже вздрогнула.

– Я боялась, что вам будет трудно обо всем забыть и жить дальше, если вы будете думать, что все еще можете получить Токони, – пояснила Лоза. – Не хотела, чтобы вы питали ложные надежды. Кроме того, мне было несложно решиться вас обмануть, учитывая, что вы пытались обмануть меня. – Она нахмурилась. – Вообще, я не люблю врать. Это не свойственно моей натуре, и я прошу прощения. Вы заслуживали правды так же, как и я.

Мысли закрутились в голове Макса с безумной скоростью: облегчение, смятение, новая надежда. Рука Лиззи начала трястись – их пальцы все еще оставались переплетены.

– Значит ли это, что у нас есть шанс? – спросил Макс. – Что мы сможем усыновить Токони? Или это не более чем извинение за ваш обман?

– И то и другое, – ответила Лоза. Она перестала хмуриться и вдруг улыбнулась. – Вы сказали мне все, что я хотела услышать. Теперь я могу забыть о вашей лжи. И я вижу, что между вами действительно царят любовь и преданность. Преданность, о которой мечтала родная мама Токони.

Лиззи радостно всхлипнула, и Макс, поблагодарив Лозу, привлек Лиззи к себе, вдыхая аромат кожи этой прекрасной, идеальной женщины, которая скоро станет матерью его ребенка.

– Мы можем увидеться с Токони? – спросил он у Лозы. – Всего на минутку? Не обязательно говорить ему, что мы собираемся его усыновить. Это подождет до тех пор, пока все не будет официально утверждено. – Макс понимал, что им с Лиззи еще предстоит продраться через лабиринты бумажной волокиты. – Но мы были очень рады хотя бы с ним поболтать.

– Без проблем. – Лоза снова улыбнулась. – Уверена, что он будет не менее счастлив увидеть вас. – Несмотря на свою дородную фигуру, она легко поднялась. – Оставайтесь здесь, я его приведу.

Макс и Лиззи ждали, держась за руки. Им не терпелось увидеть своего сына. С тех пор как они встречались в последний раз, прошло почти три месяца, которые казались им вечностью.

Когда Лоза наконец вернулась к ним, держа за руку Токони, Макс и Лиззи встали и улыбнулись друг другу. Токони был совсем таким, каким они его помнили. Челка падала ему на лоб, а губы расплылись в радостной улыбке. Лоза отпустила его, и он помчался по траве к Максу и Лиззи.

Они присели на корточки, Токони влетел прямо в их объятия, и они втроем упали на землю – руки и ноги во все стороны – и разразились счастливым и беззаботным смехом.

Макс помог подняться Лиззи и заключил в объятия ее и Токони – свою невероятную, прекрасную будущую семью.

Покинув приют, они вернулись на остров, где останавливались уже дважды, и провели спокойный вечер вместе. Именно это, наверное, и было тем самым идеальным свадебным путешествием, которое не удалось им изначально.

Они заказали ужин в номер и, разделавшись с ним, позволили себе насладиться десертом для двоих: фруктовым тортом, покрытым ванильным кремом и дольками киви, банана, ягодами и финиками. Они ели каждый своей вилкой, но с одной тарелки.

Лиззи восхищенным взглядом смотрела на своего мужа. Он сидел на кровати в одних трусах, скрестив ноги. Лиззи и сама была только в нижнем белье. Теплой летней ночью это казалось естественным.

– Какой прекрасный сегодня день, – заметил Макс.

Лиззи согласно кивнула:

– Да. Но мне не терпится скорее увезти Токони в Америку. Ты представляешь, как он будет рад?

Макс улыбнулся и подцепил вилкой торт.

– А еще он сможет доделать свои рисунки, добавив родителям волосы. Мама будет рыжей красоткой, а папа – брюнетом.

– Ты хотел сказать, прекрасным брюнетом?

– Если ты настаиваешь. – Макс снова улыбнулся.

– Настаиваю. – Лиззи отправила в рот очередной кремово‑фруктовый кусочек и сладко застонала, а потом засмеялась и прикрылась рукой. – Так вкусно! У меня, наверное, все лицо измазано.

– На самом деле нет. Но это напоминает мне о том, как я кормил тебя нашим свадебным тортом и сцеловывал крошки с твоих губ. Это самая сексуальная вещь, которую я когда‑либо делал на глазах у толпы людей.

Лиззи сильно подозревала, что в этот раз десерт тоже закончится чем‑то неприличным и что, как только они покончат с тортом, набросятся друг на друга, как сумасшедшие. Но пока она только спросила:

– А что случилось с верхним слоем нашего торта?

– Не знаю. А что с ним должно было случиться?

– Есть такая традиция. Невеста и жених должны его заморозить и съесть в свою первую годовщину.

– Если так, то шеф‑повар или кто‑нибудь еще наверняка его припрятали и убрали в морозильник на кухне возле бальной залы.

Лиззи очень на это надеялась.

– Нужно проверить, когда вернемся домой. Будет забавно отметить годовщину этим тортом.

Макс положил в рот еще кусочек, и несколько крошек упало ему на колени. Он улыбнулся, стряхнул их и спросил:

– Знаешь, что еще я люблю? Кроме тебя?

– Что? – завороженно спросила Лиззи.

– Люблю, когда ты называешь мой особняк своим домом. И это действительно теперь твой дом.

Лиззи наклонилась и отделила вилкой еще немного торта.

– Интересно, понравится ли там Токони? Он, наверное, будет поражен его размерами.

– Мы покажем ему фотографии, когда будем сообщать об усыновлении, чтобы он знал заранее, где будет жить.

– Надеюсь, процедура не займет много времени. – Лиззи не терпелось стать матерью Токони и воплотить в жизнь их с Максом мечту.

– Возможно, все решится за три месяца. Тогда мы будем дома к Хеллоуину. Представь, наш первый официальный семейный праздник.

Лиззи бросила взгляд за окно, в которое дул ласковый бриз.

– А здесь отмечают Хеллоуин?

– Вряд ли. Но когда мы пройдем онлайн‑курс для усыновления, то наверняка поймем, как лучше совместить нашу культуру и культуру народа Токони. – Макс пошевелился, изменив положение коленей, но оставив ноги скрещенными. – Помнишь, как мы говорили о том, чтобы возить Токони в Нулу на каникулы? Я подумал, что не стоит мелочиться. Почему бы нам не купить здесь летний дом?

– Отличная идея! Может быть, удастся найти что‑нибудь недалеко от приюта, и тогда Токони сможет играть с другими детьми, а мы – работать там волонтерами.

– Да, было бы здорово. – Макс покончил со своей частью торта. – И потом мы сможем взять еще детей, как считаешь?

Вот это да. Лиззи широко распахнула глаза.

– Ты хочешь еще детей?

– Конечно. А почему нет? Если уж мы будем семьей, то надо быть большой семьей. Мы можем усыновить здесь и в Америке тоже. А ты хочешь еще детей?

– Я пока об этом не думала. Но я вовсе не против большой семьи вместе с тобой. – Лиззи представила, как их дом наполняется детским смехом. – И, мне кажется, Токони тоже будет рад новым братьям и сестрам, будет рад стать частью чего‑то значимого.

– Тогда договорились. Это наш план на будущее. – Макс наблюдал, как она положила в рот последний кусочек торта.

Лиззи слизнула с губ остатки крема, и Макс забрал у нее тарелку и вилки. Интересно, он тоже думает о яростных и безумных поцелуях?

Макс потянул ее на кровать, но торопиться не стал. Он целовал ее медленно, заставляя стонать от удовольствия, как и положено вчерашней невесте.

Он был с ней нежен и щедр, ласков и страстен. И спешить им было действительно некуда. Не существовало никаких причин попусту метаться в этот мягкий летний день на тропическом острове. У них все было впереди.

Она провела ладонями по его телу, по его шрамам, по оставшейся в прошлом боли. Он посмотрел ей в глаза, даже не дрогнув.

Макс ласкал ее, аккуратно снимая с нее бюстгальтер и трусики. Лиззи, чувствуя, как трепещет все у нее внутри, стонала от удовольствия, уже обнаженная. Прелюдия оказалась нежной и невесомой, как ветер с океана.

Макс отбросил в сторону ее белье и лег сверху. Она чувствовала биение его сердца где‑то рядом со своим.

Он надел презерватив, а потом они занимались любовью так, словно плыли в ласковом и осторожном потоке. Он был глубоко у нее внутри – там, где ей его так сильно хотелось.

Они двигались в едином ритме, и их тела слились воедино. Они катались по кровати и целовались, постоянно переворачиваясь. У Лиззи еще никогда не было такого волшебного секса. Но сейчас она была с Максом, со своим мужем, своим лучшим другом, человеком, которого она знала почти половину своей жизни.

Он мощно толкался бедрами, заполняя ее до предела, и на волнах этих движений Лиззи вынесло на самый предел – и даже дальше.

Она задрожала. Оргазм окутал ее тело, как нагретый шелк. Макс от нее не отстал. Он придавил ее своим телом, и она почувствовала, как он изливается ей внутрь.

Они достигли вершины одновременно.

Усыновление официально состоялось в середине октября, а теперь уже наступал Хеллоуин, тот самый праздник, который Макс и Лиззи надеялись провести с Токони единой семьей.

Лиззи, исполненная радости оттого, что стала наконец матерью, смотрела на людей, сидящих рядом с ней. Джейк и Кэрол пришли со своей дочерью, а Гаррет и Меган – со своими. Все собрались в гостиной особняка и готовились, по хеллоуинской традиции, вести детей по домам соседей за конфетами.

Токони был одет супергероем и выглядел очень здорово в красно‑синем костюме с развевающимся сзади плащом. Лиззи вспомнила, как они впервые встретились в библиотеке. Она сказала ему, что пишет статью о детях из приюта, а он спросил, может ли она сделать его в этой статье супергероем.

А теперь он им действительно стал. Теперь у Лиззи был свой собственный сын‑супергерой.

Она улыбнулась Токони, а потом перевела взгляд на мужа. Макс был не менее счастлив, чем она. Токони очень органично вписался в их жизнь. Ему нравилось быть их ребенком и жить в огромном красивом особняке в Америке. Хеллоуин тоже стал для него новым волнующим приключением. И своих кузин он уже тоже практически обожал.

Айви одели в костюм феи – с блестками, пайетками и ярким узором. Только вместо «феи» она называла себя «Элла». Меган пояснила, что у Айви была маленькая игрушечная фигурка феи по имени Элла. Но для Меган это значило гораздо больше. Когда она сама была ребенком, от синдрома внезапной смерти умерла ее младшая сестра по имени Элла. Но малышка наверняка стала ангелом в раю.

Кстати, об ангелах…

Ангелом была наряжена Нита – в пышном белом платье с крыльями из легкой материи. Ей уже исполнилось десять месяцев, и она начала ходить, пока держась за стены для равновесия. Кроме того, она говорила – как говорят дети, бормоча слова, которые, кроме нее, никто не понимал. Она была ужасно милой малышкой, сочетая в себе лучшие черты матери и отца.

– Видимо, ее конфеты придется съесть мне, – сказал Джейк, увидев, что Лиззи смотрит на его ангелочка. – Она еще слишком мала для них.

– Да, – согласился Гаррет. – Отберешь у дочки конфеты, как настоящий дьявол.

Джейк озорно улыбнулся. На нем был ярко‑красный пиджак, а на голове красовалась пара острых рогов. Он единственный из родителей был в костюме.

– Ните нравится мой образ.

Кэрол засмеялась:

– Просто она знает, что ее папочка немного демон.

Лиззи не могла и мечтать о более милых людях рядом с собой. Теперь они стали ее семьей – ее и Токони.

Она подошла к Максу и сообщила:

– Мой папа придет попозже. Когда мы уже вернемся.

– Правда? Здорово. – Макс склонился к ней. – Я рад, что он старается поближе узнать Токони.

– Мне кажется, он хочет научиться быть хорошим дедушкой.

– Он может заезжать в любое время. И ему будет чем заняться, – мы ведь собираемся взять еще детей. Только представь, сколько супергероев – и других персонажей – здесь скоро появится.

Лиззи кивнула и повернулась к детям, которые собрались у них дома сегодня. Все выглядели бесконечно счастливыми. Они сидели на полу, сгрудившись вокруг собственной пластиковой корзины для конфет в форме тыквы, и уже успели объявить Хеллоуин своим любимым праздником. Но Рождество тоже будет запоминающимся. Лиззи не терпелось отметить его в кругу своей семьи.

Джейк поправил рога и спросил:

– Ну что, пойдем?

– Пошли. – Макс наклонился, подхватил Токони на руки и обернулся с ним вместе вокруг своей оси. – Мы готовы.

Лиззи, глядя, как их сын визжит от восторга, подумала, что он абсолютно прав. Они готовы.

Ко всему.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Уайтфезер Шери Ловушка для обольстителя

Шери Уайтфезер Ловушка для обольстителя

Клуб братьев миллиардеров – 3

Соблазн – Harlequin – 389

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13