Фэй Дженнифер

Чувственный рождественский сюрприз

Дженнифер Фэй

Чувственный рождественский сюрприз

Любовный роман – Harlequin – 1052

Пролог

Октябрь. Башня Росса, Нью‑Йорк

Пеппер казалось, будто она спит и видит сон. Что может быть лучше приглашения на одну из самых эксклюзивных вечеринок в Нью‑Йорке, где присутствуют известные модели, актеры, политики? Хотя вряд ли можно назвать это приглашением – ведь она не гостья, а одна из поставщиков еды. Но все же это не просто вечеринка. Это – вечеринка Саймона Росса! Пеппер хотелось кричать от восторга.

К концу вечеринки она раздала бесчисленное количество визиток своей кондитерской, стараясь не упустить такой замечательный шанс разрекламировать свой маленький бизнес. Ее щеки уже болели от улыбок, а ноги – от туфель на каблуках, которые Пеппер решила надеть вместо привычных балеток. Ей не терпелось вернуться домой, свернуться калачиком на кушетке и посмотреть какой‑нибудь фильм из своей постоянно пополняющейся коллекции старого черно‑белого кино.

Гости уже почти все разъехались. Пеппер бросила взгляд на хозяина вечеринки – высокого, выше шести футов, темноволосого красавца. Она ясно помнила их первую встречу этим летом. Как‑то утром Саймон зашел в кондитерскую Пеппер: просто еще один покупатель, пусть и единственный в такой ранний час.

Пеппер стояла за прилавком. Саймон подошел к стеклянной витрине, чтобы рассмотреть предлагаемую выпечку: круассаны, пончики, печенье и прочее. Он обменялся с Пеппер парой фраз об ассортименте пончиков, а после заказал два кофе и две вишневые слойки. Заплатив за них, Саймон вручил Пеппер одну чашку кофе и слойку. Никто раньше не делал для нее ничего подобного. Она была очень тронута таким поступком.

У этого парня, одетого в шикарный костюм, была стильная короткая прическа и улыбка на миллиард долларов, способная растопить шоколадную глазурь на кексах Пеппер, а еще у него были мечтательные глаза цвета кофе эспрессо, в которые можно смотреть бесконечно. Он легко мог бы украсить обложку журнала или любовного романа.

Чем дольше Пеппер беседовала с ним, тем понятнее ей становилось, что его что‑то заботит. В карих глазах читалась боль. И хотя все сотрудники Пеппер в тот момент были заняты на кухне, она пригласила красивого незнакомца сесть и выпить с ней кофе.

Сперва немногословный, он постепенно разговорился и рассказал, что накануне получил известие о смерти друга детства. Пеппер попыталась утешить Саймона, поделившись с ним воспоминаниями о том, как когда‑то пережила смерть матери и бабушки. В то утро между Пеппер и Саймоном словно образовалась некая незримая связь.

С тех пор, в течение уже пяти месяцев, Саймон не реже раза в неделю заходил рано утром в кондитерскую, чтобы разделить с ее владелицей две чашки черного кофе и две вишневые слойки. Пеппер с нетерпением ждала его визитов, во время которых они болтали о текущих событиях, о ее кондитерской и обо всем, что придет на ум. У нее появился замечательный друг.

А потом совершенно неожиданно Саймон предложил ей обслужить вечеринку по случаю расширения компании «Росс тойз», чем застал Пеппер врасплох, поскольку она, не зная его фамилии, даже не подозревала, что ее новый знакомый руководит одним из крупнейших бизнесов в стране. И этим вечером Росс был для Пеппер боссом, а вовсе не приятелем для задушевных бесед.

Пеппер помогла своим подручным загрузить пустые подносы в фургон. Когда тот уехал, увозя и ее сотрудников, Пеппер вернулась в зал, чтобы закончить уборку.

Войдя туда, она замерла. Саймон Росс стоял не более чем в десяти футах от нее! Этот парень – не просто бизнесмен из Нью‑Йорка, а генеральный директор и основатель компании «Росс тойз». Он признан самым сексуальным холостяком города, а также бизнесменом года. Вот ведь повезет какой‑то счастливице заполучить его в мужья!

В данный момент Саймон был увлечен разговором с другим мужчиной в таком же темном костюме и галстуке. Пеппер попыталась незаметно проскользнуть мимо, но внезапно взгляд Саймона встретился с ее взглядом. Контакт продлился всего лишь мгновение, но этого хватило, чтобы сердце Пеппер забилось быстрее, кровь бросилась ей в лицо.

«Да что со мной не так? – рассердилась на себя Пеппер. – Почему я не могу относиться к Саймону, как к любому другому своему клиенту?» – «Да потому, что он не похож на других клиентов», – насмешливо возразил ей внутренний голос.

Пеппер подошла к фуршетным столам, которые все еще были накрыты красивой скатертью, и взялась за край белого полотна, чтобы свернуть его.

– Хочешь, помогу?

Пеппер не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что этот низкий, ровный голос принадлежит Саймону. Внутри все сжалось от волнения. Она оглянулась через плечо и ответила:

– Спасибо. Я сама справлюсь. Разве тебе не нужно проводить гостей?

Он нахмурился.

– Ну, извини.

– Я не хотела показаться грубой. Просто не хочу отвлекать тебя от обязанностей хозяина.

– Гости уже все ушли. – Улыбка вернулась на красивое лицо Саймона, заставив сердце Пеппер забиться еще быстрее. – Так чем тебе помочь?

– Помоги мне сложить скатерть.

Саймон подошел к другому концу стола и приподнял углы скатерти. Затем он и Пеппер приблизились друг к другу. Саймон заглянул в глаза Пеппер. Ее пульс еще больше участился, а колени словно превратились в желе.

Складывая скатерть, Пеппер случайно прикоснулась пальцами к пальцам Саймона и невольно перевела взгляд на его губы, словно созданные для поцелуев. Она бессознательно облизнула свои губы кончиком языка.

На бесконечно долгую секунду оба застыли. Время словно замедлилось для них. По телу Пеппер прокатился прилив энергии.

«Нелепо думать, что этот богатый и очень красивый парень заинтересуется мной, – мысленно одернула она себя. – Я всего лишь кондитер в фартуке в горошек, с зачесанными вверх волосами, подруга Саймона. А он просто иногда начинает день с чашки горячего кофе, – пусть даже я жду таких дней больше всего на свете».

Пеппер расправила складку на ткани и сказала:

– Мистер Росс, я думаю, у вас была замечательная вечеринка.

Он поднял бровь.

– С каких это пор ты перестала называть меня Саймоном?

Она огляделась, чтобы убедиться, что рядом никого нет, и пояснила:

– Здесь все по‑другому. Кто‑то может нас подслушать.

– А что в этом плохого?

Саймон был прав. Пеппер слишком волновалась из‑за протокола и внешнего вида. Но, убедившись, что зал действительно опустел, она немного расслабилась.

– Поздравляю тебя с открытием новой сети магазинов!

– Спасибо! Первый магазин откроется уже скоро – перед Рождеством.

Пеппер взяла из рук Саймона скатерть.

– Могу я задать тебе вопрос?

Он пожал плечами.

– Конечно.

– Если ты настолько любишь животных, что собираешься открыть сеть зоомагазинов, почему бы тебе не завести собаку?

Пеппер случайно приоткрыла дверь в прошлое, всколыхнув в памяти воспоминания о том, как сильно Саймон мечтал в детстве завести четвероногого питомца.

Он буквально влюбился в черного щенка, рожденного соседской собакой. Лучший друг Саймона Клэй подарил ему этого малыша. Саймон тайком принес подарок домой, не рассказав о нем родителям, понимая, что иначе собаку отберут. Но два дня спустя отец узнал о щенке, и за это пришлось заплатить высокую цену…

Саймон рассеянно потер правую руку и отбросил непрошеные воспоминания. Он не собирался рассказывать о своем ужасном прошлом даже той удивительной женщине, которая стояла сейчас рядом с ним.

– Это не сеть зоомагазинов, – пояснил Саймон. – Это магазины игрушек для домашних животных.

– А что, есть разница? – удивилась Пеппер.

Он кивнул.

– Мы не будем продавать корма и предметы первой необходимости. Наши товары будут предназначены только для того, чтобы развлекать животных. – Саймон помрачнел. – А что касается того, что у меня нет домашнего питомца, меня это устраивает.

– Прости, я не хотела вмешиваться не в свое дело.

Он кашлянул, прочистив горло.

– Думаю, что у нас обоих был успешный вечер. Ты раздала все свои визитки?

– Почти, – ответила Пеппер, вытащив из кармана оставшиеся.

– Предсказываю, что в скором времени твоя кондитерская будет завалена заказами.

– Надеюсь, твое предсказание сбудется.

– Поверь мне. Я вижу, что тебя ждет блестящее будущее, – улыбнулся Саймон.

От этой сексуальной улыбки у Пеппер ослабели колени. На секунду она забыла, о чем шел разговор.

Их взгляды встретились. Пеппер отвела глаза намного позже, чем того требовали приличия. Ее сердце снова застучало чаще.

– Я… Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты нанял меня… То есть кондитерскую… мою кондитерскую.

Саймон улыбнулся.

– Не стоит меня благодарить. Я хотел заполучить лучшего кондитера. А ты – лучшая.

Пеппер показалось, что она на мгновение воспарила над полом. Значит, Саймон считает ее лучшей? Ее губы растянулись в широкой улыбке, а сердце между тем продолжало беспорядочно колотиться, словно отстукивая какое‑то послание азбукой Морзе.

– Для меня очень много значит то, что для своей вечеринки ты выбрал именно мою кондитерскую.

Продолжая смотреть Пеппер в глаза, Саймон заявил:

– Разумеется, я считаю, что у тебя восхитительная выпечка, но это не я тебя нанял. У меня есть персонал, который заботится о подобных вещах.

– Ну да, верно, – пробормотала Пеппер упавшим голосом и, отчаянно покраснев, отвела взгляд.

И с чего это она решила, что такой человек, как Саймон Росс, станет беспокоиться о найме поставщика еды?

– А это значит, что не я один считаю, что у тебя – лучшая кондитерская в городе.

Щеки Пеппер снова вспыхнули румянцем.

– Спасибо. Мне пора уходить. – Так как Саймон не сдвинулся с места, Пеппер добавила: – Уверена, у тебя еще много других дел.

Ей хотелось спросить, есть ли у него девушка, но Пеппер понимала, что это ее не касается. Ей не хотелось, чтобы Саймон подумал, будто она вешается ему на шею, – это стало бы концом их доброй дружбы.

– На сегодня у меня больше нет дел, – ответил он.

Пеппер убрала скатерть в коробку и начала складывать туда другие предметы сервировки.

– Ты, должно быть, всегда так занят, – сказала она, чтобы прервать неловкое молчание. – Я даже не представляю, каково это – управлять огромной компанией, если даже моя небольшая кондитерская отнимает у меня все мое время – с утра до вечера.

Пеппер не знала, что еще добавить, а Саймон все не собирался уходить.

– Обычно я провожу вечера в офисе, – сообщил он.

– Так тебе нравится быть в курсе всего?

Помогая складывать вещи в коробку, он ответил:

– Да, точно так же, как и тебе, раз ты здесь, на вечеринке.

И опять кровь прилила к щекам Пеппер. Саймон намекал на то, что она предпочла присутствовать лично, а не послала руководить процессом кого‑то из своих работников.

– Честно говоря, мне нравится заводить деловые знакомства и расширять свой бизнес. Мои сотрудники не могут справиться с этим так же хорошо, как я.

– Понимаю. Ты и я – мы не такие уж разные. Если тебе когда‑нибудь захочется обсудить с кем‑нибудь свой бизнес‑план, обращайся – помогу.

Пеппер не верила собственным ушам. Саймон Росс, глава одной из крупнейших компаний, предлагает ей помощь в бизнесе!

– Спасибо, – сказала она, осторожно кладя в коробку лопатку для торта. – Я была бы очень признательна тебе. Как раз сейчас мне требуется такая помощь.

– У тебя есть какие‑нибудь планы на этот вечер?

– Нет, – сорвалось с губ Пеппер, и она тут же пожалела о таком ответе.

Несколько полезных деловых советов ей действительно очень пригодились бы, но она чувствовала, что сегодня Саймон настроен вовсе не на разговоры о бизнесе.

Словно прочтя ее мысли, он перевел взгляд на губы Пеппер. Спустя несколько бесконечных секунд Саймон взял со стола коробку.

– Ты готова идти? Мы можем устроить себе поздний ужин.

Пеппер необходимо было убедиться в том, что пробежавшие между ней и Саймоном искры – не плод ее фантазии. Заглянув в его глаза, она спросила:

– У тебя ведь на уме вовсе не деловые разговоры, правда?

Он подошел ближе и ответил приглушенным, чувственным голосом:

– Это так. Ты против?

Пеппер поняла, что Саймон дает ей возможность отступить, что она и должна сделать, учитывая, что они – из совершенно разных миров. Но Пеппер влекло к нему так, как ни к одному другому мужчине в ее жизни.

Саймон не видел в ней ту неуклюжую, ничем не выделяющуюся девчонку, какой Пеппер была в школе. Другие дети показывали на нее пальцем и шептались о ней за ее спиной. Это осталось в прошлом – по крайней мере, Пеппер хотелось так думать. Теперь она стала уверенной в себе владелицей собственного бизнеса.

Пеппер вскинула подбородок, послала Саймону одну из своих самых ярких улыбок и заглянула в его темные глаза, в которых, казалось, можно затеряться.

– Я не против поужинать с тобой.

Его голос зазвучал еще интимнее.

– Ты не представляешь, как давно я хотел пригласить тебя на ужин.

– В самом деле?

– Да. Ты меня заинтриговала.

По телу Пеппер от возбуждения пробежала дрожь.

– Так почему ты до сих пор этого не сделал?

Саймон поставил коробку обратно на стол.

– Никак не мог выбрать подходящее время – работал над планами открытия новой сети магазинов. А ты была занята своей кондитерской.

Пристально глядя на Пеппер, Саймон нежно погладил ее щеку большим пальцем.

– Ты такая красивая…

Затем его взгляд опустился на ее губы, и сердце Пеппер бешено заколотилось от предвкушения, потому что она поняла: Саймон собирается ее поцеловать.

У нее перехватило дыхание. Пеппер зажмурилась и податливо замерла. А когда Саймон обнял ее, она медленно провела ладонями по его мускулистой груди и положила их ему на плечи.

Поцелуй, поначалу нежный, становился все более страстным. Но вдруг раздался громкий стук.

Пеппер отпрянула от Саймона, прижала руку к губам и зашарила взглядом по залу в поисках источника шума. Увидев лежащую на полу коробку, она поняла, в чем дело. Должно быть, они случайно столкнули ее со стола, когда целовались.

Пеппер еще раз осмотрела зал. Вокруг никого не было. Их поцелуй никто не видел. Ее взгляд вернулся к перевернутой коробке.

– Ах, все рассыпалось!

– Не волнуйся. Я помогу собрать.

Они вместе опустились на колени и сложили в коробку разбросанное по полу содержимое. Когда оба снова выпрямились, Саймон наклонился и коротко поцеловал Пеппер в губы.

Она тяжело сглотнула, чувствуя, как от радости рвется из груди сердце. Пеппер понимала, что должна что‑нибудь сказать, но не хотела, чтобы Саймон догадался, что его поцелуи потрясли ее до глубины души.

Собравшись с духом, она улыбнулась ему и легкомысленным тоном спросила:

– И к чему это было?

Саймон улыбнулся в ответ ленивой улыбкой:

– Это поможет мне продержаться в ожидании десерта.

Он снова флиртовал с Пеппер, и ей это нравилось. Нравилось и то, как Саймон смотрел на нее – словно раздевал глазами. Бывшая неудачница по жизни неожиданно превратилась в Золушку.

Ее взгляд скользнул по выразительным чертам лица Саймона, по его широким плечам и мускулистой груди. О да, его, без сомнения, можно назвать Прекрасным Принцем!

Глава 1

Семь недель спустя. Кондитерская Пеппер

Волшебные сказки, увы, не всегда имеют хороший конец!

Пеппер выглянула в окно и вздохнула с облегчением, впервые за последнее время не увидев за ним назойливых папарацци. Целых семь недель ее преследовали, пытаясь сфотографировать или задать вопросы. До чего же она устала от всего этого! Наконец‑то ее оставили в покое!

В конце концов, она не сделала ничего плохого – всего лишь уступила своему влечению к мужчине, о котором постоянно думала… Да и какая теперь разница, если тот вечер, проведенный вместе, оказался ошибкой?

Прошло пятьдесят дней с тех пор, как Пеппер оказалась в объятиях Саймона Росса, и сорок девять вечеров с тех пор, как самая прекрасная ночь страсти превратилась в утро, полное сожалений. Не то чтобы Пеппер скучала по Саймону… Ничуть! Во всяком случае, она старалась себя в этом убедить.

На следующее утро после той сказочной ночи жизнь Пеппер превратилась в подобие мыльной оперы, потому что один из репортеров случайно заметил, как она выходила на рассвете из дома, где живет Саймон.

Чуть позже позвонил Саймон и сразу начал разговор с извинений. Сперва Пеппер решила, что он сожалеет об их совместной ночи, но затем он отправил ей ссылку на сайт, где выложили фотографии их поцелуев после вечеринки, и стало ясно, за что Саймон извиняется.

Заголовок был возмутительным: «Холостяк‑миллиардер проводит собеседование со своей новой пассией». Как информация об их кратких отношениях успела просочиться в прессу?

Именно тогда Пеппер поняла, что должна завершить этот едва начавшийся роман прежде, чем Саймон сам так поступит. Она заявила ему, что они просто поддались порыву, но должны прямо сейчас положить конец их отношениям. Он не произнес в ответ ни слова, значит, надо думать, согласился. Вот и все, что было. Еще накануне вечером они занимались любовью, а на следующее утро просто расстались.

До сего момента Пеппер не ценила свою свободу передвижения по городу. По большому счету, ее прежде никто не знал и не обращал внимания на то, что она делала. Но с того дня, когда Пеппер привлекла внимание журналистов, казалось, те стремились зафиксировать каждый ее шаг, чтобы мир прочитал и выяснил, какое отношение это имеет к Саймону Россу.

Сначала ее преследовал один репортер, а вскоре по пятам за Пеппер ходила уже целая свора папарацци. Сотрудники Пеппер прилагали все усилия, чтобы не пускать прессу в кондитерскую. Но журналисты продолжали кружить вокруг, разнюхав, что квартира Пеппер располагается в том же доме, прямо над кондитерской. Пеппер чувствовала себя словно в ловушке.

А затем репортеры начали копаться в ее прошлом, анализировать ее жизнь, разыскали бывших одноклассников. Неуверенность в себе, которую Пеппер испытывала в юности, снова вернулась.

Пеппер ощущала себя как обнаженная и незащищенная перед всем миром. Теперь она задавалась вопросом, как Саймону удается выдерживать такое пристальное всеобщее внимание.

Вряд ли папарацци знали, что та ночь с Саймоном была в ее жизни единственной. Пеппер сначала хотела признаться им в этом, но ее удержала от этого шага гордость.

Друзья сочувствовали, советовали видеть в сложившейся ситуации светлую сторону – дела в кондитерской шли как никогда лучше. И верно: бизнес Пеппер процветал.

А потом совершенно неожиданно в прессе появились такие заголовки: «Холостяк‑миллиардер нашел новое увлечение!»

Еще недавно папарацци умоляли Пеппер сообщить, где будет проходить ее свадьба с мистером Россом, и вот теперь они опубликовали фотографию Саймона, обнимающего длинноногую блондинку на открытии бродвейского шоу. При взгляде на это фото Пеппер ощутила острую боль в сердце и стиснула зубы. Хватит вспоминать ночь, проведенную с этим парнем! Хватит скучать по нему! Он оправдал свою репутацию неуловимого холостяка.

В довершение всех неприятностей последние несколько дней Пеппер плохо себя чувствовала: ее тошнило, побаливала голова. Пеппер считала, что виной тому стресс из‑за разрыва с Саймоном, а также из‑за открытия в ее квартале новой кондитерской. С появлением конкурентов число посетителей уменьшилось. И все‑таки друзья Пеппер были правы: внимание прессы помогало бизнесу держаться на плаву и даже идти в гору. Однако новая кондитерская была частью целой сети подобных заведений, и они могли себе позволить занижение цен и агрессивную рекламу, чтобы вытеснить конкурентов из бизнеса. Несколько кондитерских уже разорилось в соперничестве с ними.

Впрочем, Пеппер не собиралась сдаваться. Она потратила все, что у нее было, на то, чтобы ее бизнес стал успешным. Иметь свою кондитерскую всегда было ее мечтой, и Пеппер решила, что не даст загубить эту мечту – пусть даже для этого придется вкалывать круглосуточно. Она и прежде вставала за несколько часов до рассвета и трудилась в кондитерской до вечера, а затем падала в кровать совершенно измотанная, иногда даже не сняв рабочую одежду. Такая самоотдача до сих пор помогала сохранять клиентов и привлекать новых.

Приближалось Рождество – самая горячая пора для кондитера. Пеппер любила его больше остальных праздников, потому что Рождество всегда помогает выявлять лучшее в людях: они становятся немного добрее друг к другу, обмениваются улыбками или приветствиями. Пеппер с удовольствием праздновала бы Рождество круглый год, будь такое возможно…

В очередной раз пришло время открывать двери кондитерской для посетителей. Пеппер нравились эти ранние утренние часы. Ей казалось, что каждый день может стать началом чего‑то нового, принести новые возможности. И сегодня у нее было странное предчувствие, будто вот‑вот должно случиться что‑то грандиозное. Пеппер кинула взгляд в окно, за которым танцевали снежинки. Может, ее кондитерскую наймут для изготовления торта на свадьбу знаменитостей? Или удастся привлечь в свой бизнес крупного клиента на праздничной вечеринке, которая состоится этим вечером?

Улыбнувшись, Пеппер бодрым шагом подошла к стереосистеме и включила ее. Из динамиков зазвучала песня «Рождество приближается».

Накануне было воскресенье – единственный день недели, когда кондитерская закрыта. Пеппер воспользовалась этим, чтобы украсить помещение к Рождеству фигурками из пряников, красными лентами, еловыми ветвями, сосновыми шишками и цветущей пуансеттией.

Обведя взглядом торговый зал, Пеппер подумала, что, как бы ни любила свою кондитерскую, не колеблясь променяла бы ее на то, чтобы снова иметь семью. Пеппер и представить не могла, что ей придется идти по жизни в одиночестве. Но все сложилось именно так, потому что судьба отняла у нее всех, кто был ей дорог.

Мало‑помалу Пеппер училась скрывать свои чувства от других людей, и смерть бабушки стала последней каплей. После этого Пеппер полностью отгородила свое сердце защитным барьером…

Отперев дверь кондитерской, Пеппер улыбнулась первым лучам солнца, осветившим чернильное небо, и тонкому снежному покрову, появившемуся на траве за ночь.

– Это будет хороший день, – произнесла она вслух. – Очень хороший!

– Что ты сказала? – переспросила Шарлотта из‑за стойки.

Пеппер покачала головой:

– Да так, ничего важного.

Шарлотта насмешливо выгнула бровь.

– Снова разговариваешь сама с собой? Продолжай в том же духе, и я начну беспокоиться о твоем душевном здоровье.

Пеппер подошла к прилавку. Ее взгляд упал на маленькую плюшевую собачку – игрушку, которую она хранила с детства. Когда Пеппер была маленькой, ее семья жила в крошечной квартирке, где было запрещено держать домашних животных. А Пеппер так сильно хотелось собаку! Перед днем рождения и Рождеством ее всегда спрашивали, что ей подарить, и она каждый раз отвечала: «Щенка!»

Мать сожалела, что не могла исполнить ее желание, поэтому однажды подарила Пеппер этого игрушечного бигля и пообещала, что когда‑нибудь их семья переедет в более просторную квартиру и обязательно заведет собаку.

Но этот день так и не наступил. Когда Пеппер было всего восемь лет, ее мать погибла под колесами машины, промчавшейся на красный свет. Пеппер переехала жить к своей бабушке, у которой была аллергия на животных. Вместе с собой Пеппер взяла и своего игрушечного бигля, которого назвала Баглз.

Отогнав печальные воспоминания, Пеппер вздохнула, провела пальцем по плюшевой шерсти Баглза и пообещала себе, что обязательно заведет собаку. Только чуть позже.

Зазвонил телефон. Пеппер подняла трубку.

– Здравствуйте! Это кондитерская. Чем я могу вам помочь?

– Пеппер, это Майк. Мне очень жаль, но я увольняюсь.

«О нет! Только не это!» – чуть не вырвалось у Пеппер, а вслух она переспросила:

– Увольняешься?

– Я просто не мог сказать «нет».

– Кому?

– Вчера, когда я уходил с работы, ко мне подошли люди из той кондитерской, что открылась по соседству. Они предложили мне более высокую зарплату. Я согласился, так как у нас с женой скоро родится ребенок и предстоят большие траты. Если бы не это, клянусь, я бы не ушел от тебя! Честно!

Пеппер нравился Майк. Он работал на нее с тех пор, как она открыла кондитерскую. Жалко было терять такого ценного сотрудника, но Пеппер понимала, что уйти его вынуждают обстоятельства.

Она пожелала ему удачи и повесила трубку. Итак, теперь ей не хватает помощника, и придется в одиночку готовить выпечку для предстоящей вечеринки.

Не теряя больше времени, Пеппер принялась за работу.

Глава 2

Сидя на заднем сиденье своего автомобиля, Саймон сквозь тонированные стекла рассматривал проплывающие мимо здания и людей, торопливо шагающих по тротуару. В голове вертелись мысли о кондитерской Пеппер, преследовавшие его уже несколько недель. Саймон пытался убедить себя, что скучает по крепкому ароматному кофе, но понимал, что за этой тоской стоит нечто большее. Образ смеющейся Пеппер то и дело вставал перед глазами. Саймон вспоминал, как раздвигались в улыбке ее чувственные губы, как сияли зеленые глаза, чей цвет напоминал ему драгоценные изумруды.

А затем эти воспоминания сменились другими, более мрачными, – о последнем разговоре с Пеппер. Куда исчезли ее дружелюбие и улыбки? Она дала Саймону отставку, оттолкнула, больше не желая иметь с ним ничего общего. Он не привык к такому. Обычно Саймон первым разрывал отношения со своими женщинами, а не наоборот.

– Остановись здесь, – велел он своему водителю, когда они подъехали к кондитерской Пеппер.

За последние несколько недель Саймону столько раз хотелось заглянуть сюда!

Выйдя из машины, он поежился от холода и поднял воротник своего черного шерстяного пальто, спасаясь от ледяного ветра. Даже лучи полуденного солнца не могли прогреть зимний воздух.

Улицы были украшены гирляндами, а на каждом фонарном столбе висел большой рождественский венок с красным бантом. В витринах магазинов были выставлены фигурки Санты и наряженные елки.

Когда Саймон подошел к кондитерской Пеппер, он невольно остановился. Да и как тут не замрешь в восхищении: все праздничные украшения витрины были целиком сделаны из сластей и казались настоящим произведением искусства. На фоне белой глазури, изображающей снег, стояла пряничная елка, а под ней – четырехэтажный пряничный домик с трубой на крыше и белыми ставнями, украшенный леденцами и розовой глазурью. Саймон сразу понял, что это дело рук Пеппер. Он сделал глубокий вздох, расправил плечи и открыл стеклянную дверь кондитерской.

Войдя внутрь, Саймон обнаружил, что в торговом зале нет ни одного человека. А ведь Пеппер рассказывала, что у нее обычно немало посетителей в течение всего дня. Еще более странным казалось то, что в три часа дня витрины полностью заполнены товаром, словно с утра не удалось ничего продать. Как это могло случиться? Ведь у Пеппер – лучшая выпечка в городе! Саймон ничего не понимал.

– Я сейчас вас обслужу, – раздался вдруг за его спиной дружелюбный голос Пеппер.

Он повернулся к ней, готовясь к натиску ее гневных слов. Пеппер нагнулась и положила что‑то в стеклянную витрину, а затем выпрямилась с улыбкой на лице. Ее красивые длинные каштановые волосы были зачесаны назад и собраны в узел на затылке. Несколько прядей выбились из прически и спадали на шею. Не потому ли на самом деле Саймон приехал сегодня сюда – чтобы еще раз взглянуть на Пеппер и насладиться ее красотой? Но он не признался бы в этом даже самому себе.

Едва Пеппер узнала посетителя, ее дружелюбное выражение лица в мгновение ока изменилось, став хмурым, зеленые глаза расширились от удивления.

– Ты? Что ты здесь делаешь? – спросила она, но тут же вскинула руку, не давая Саймону заговорить. – Впрочем, не важно. Я не хочу этого знать. Просто уходи, пока никто тебя здесь не увидел!

– Пеппер, нам нужно поговорить…

Она покачала головой:

– Если кто‑то заметит тебя здесь, папарацци снова вернутся. Я не могу с ними справиться. Просто уходи.

Саймон прекрасно знал, насколько назойливыми и наглыми могут быть репортеры, когда гоняются за тем, что, по их мнению, должно стать сенсацией.

– Я принял меры предосторожности. Никто не знает, что я здесь.

– Они все равно разнюхают. Эти журналисты даже копались в моем прошлом! Ты знаешь, каково это, когда вторгаются в твою личную жизнь?

– Знаю. И сочувствую тебе. Просто выслушай то, что я тебе скажу, и потом я уйду.

Пеппер уперла кулаки в бока, глядя на Саймона взглядом, способным, наверное, испепелить.

«А почему это она на меня так злится? – подумал Саймон. – Ведь это не я ее бросил, а она меня!»

И тем не менее Пеппер сердито смотрела на него. Он не сдвинулся с места ни на дюйм, не собираясь уезжать, пока не скажет то, что хотел ей сообщить.

Она посмотрела ему в глаза и уступила:

– Ладно, говори, но коротко.

– Где все твои клиенты? – Саймон чувствовал, что тут что‑то не так. – А почему ты, судя по всему, ничего сегодня не продала?

– Времена изменились, – бросила Пеппер. – У меня нет времени на болтовню. Мне нужно работать.

Она прошла мимо Саймона, подошла к входной двери и повесила табличку «Закрыто». Он заметил, что при этом Пеппер окинула взглядом улицу, словно проверяя, не заметил ли кто‑нибудь Саймона в ее кондитерской. Хотя, насколько он мог судить, бейсболка и темные очки служили ему надежной маскировкой.

– Мне нужно сказать тебе кое‑что важное… – начал Саймон.

Пеппер покачала головой:

– Как насчет того, чтобы притвориться, будто мы опять незнакомы? Тогда жизнь для нас была намного проще.

– Слишком поздно для этого.

Ничего не ответив, Пеппер снова прошла мимо Саймона и направилась в сторону подсобных помещений. Он направился за ней, по‑прежнему недоумевая, почему она так враждебна к нему.

Саймон проследовал за Пеппер в небольшой офис с пустыми белыми стенами. Здесь стоял только письменный стол, заваленный бумагами.

Взяв небольшой стеганый рюкзак и планшет, Пеппер повернулась к двери и чуть не столкнулась с Саймоном. Она взглянула на него так, словно до этого глубоко задумалась и совершенно позабыла о нем. Посмотрев на свои наручные часы, Пеппер сказала:

– Если ты пришел сюда, чтобы поговорить о прошлом, то зря. Это была глупая ошибка, и она больше не повторится.

Саймон ушам своим не верил: Пеппер и в самом деле не желала иметь с ним ничего общего! Для него это было впервые. Она определенно отличалась от всех других встречавшихся ему женщин. Именно поэтому Пеппер так заинтересовала его с самого начала. Она не была легкодоступной, не искала выгоды от знакомства с Саймоном и жила своей жизнью по своим принципам.

Пеппер прошла на кухню, положила свои вещи на стойку, вымыла руки и принялась за работу, совершенно не обращая внимания на Саймона.

– Почему ты так сердита на меня? – спросил он. – Насколько я помню, это ты меня бросила.

На ее щеках вспыхнул румянец.

– Я не бросала тебя!

Пеппер положила сахар в кастрюлю, поставила ее на газовую плиту и повернулась спиной к Саймону, чтобы отрегулировать температуру газовой конфорки.

Саймон не привык к тому, чтобы его игнорировали.

– Я почти уверен, что ты меня бросила. Так откуда такая враждебность?

Она обернулась и встретилась с ним глазами.

– Я вовсе не настроена враждебно.

Саймон недоверчиво поднял бровь, дожидаясь объяснений.

Пеппер вздохнула.

– Ты прав. Я пытаюсь сорвать на тебе свое раздражение. – Она замолчала, как будто тщательно подбирала слова. – Я… Мне очень жаль. – Пеппер отвернулась и начала помешивать сахар, растапливающийся в кастрюле. – Дела в кондитерской идут не очень хорошо. Но ты ведь пришел сюда не для того, чтобы узнать о моих проблемах.

Наконец‑то она начала походить на ту Пеппер, которую Саймон знал и которой доверял.

– Ты поверишь, если я скажу, что пришел, так как ужасно соскучился по твоим вишневым слойкам?

Пеппер промолчала и наклонила кастрюлю, чтобы растопленный сахар растекся по дну. Затем взяла ложку с длинной ручкой и стала сосредоточенно поливать ложку получившимся сиропом, поворачивая ручку так, чтобы карамель приобрела форму спирали.

Саймону не хотелось говорить о важных вещах, пока Пеппер отвлекается на другие дела, но она не оставила ему выбора.

Он прежде и не знал, что выпечка – это нечто большее, чем смешивание вкусного теста и выливание его на сковороду. Но Пеппер показала Саймону иную сторону кондитерского искусства, и это выглядело очень увлекательно. А еще, когда смотришь, как работает Пеппер, казалось, что готовить эту карамель очень просто, и любому такая задача по плечу. Даже Саймону.

Пеппер положила на кусок вощеной бумаги готовый золотистый завиток, похожий на маленький шедевр, и начала делать новый.

– Пеппер…

– Погоди еще минуту!

Все ее внимание было сосредоточено на работе, и Саймон не мог ее за это винить. То, что делала сейчас Пеппер, было похоже на волшебство. Если бы Саймон попытался повторить за ней, у него бы не получилось ничего, кроме жженого сахара.

Он знал, что ему нужно торопиться. Оставалось не так много времени, чтобы успеть добраться в свое загородное поместье, где намечалось празднование Рождества. Но Саймон стоял не шевелясь и смотрел, как Пеппер делает карамельные спирали, а затем укладывает каждую из них на кекс. Эти украшения выглядели слишком изысканными, чтобы их есть.

Закончив украшать кексы, Пеппер выпрямилась, посмотрела на Саймона и растерянно моргнула, словно совсем позабыла, что тот все еще ждет возможности поговорить с ней. Затем ее взгляд переместился на часы над его головой.

– Мне нужно спешить!

На ее красивом лице появились тревожные морщинки. Пеппер покачала головой и начала укладывать кексы в коробки.

Саймон шагнул к ней.

– Задержись хоть на минутку!

Она повернулась к нему.

– Прости, у меня нет времени на разговоры. Сегодня я готовлю для очень важной вечеринки.

– В том‑то все и дело!

– Ты о чем?

Пеппер посмотрела ему в глаза.

– Это моя вечеринка.

– Твоя? – Она недоверчиво покачала головой. – У меня записано имя заказчицы. Кажется, ее зовут Элейн. И эта вечеринка будет в Коннектикуте.

Саймон кивнул.

– Элейн Хаскинс – моя помощница, а вечеринка состоится в моем загородном доме.

На лице Пеппер отразилось разочарование, но она не произнесла в ответ ни слова.

– Прости, – сказал Саймон, – это моя ошибка. Все были настолько впечатлены твоими пирожными на корпоративной вечеринке, что Элейн добавила тебя в наш список поставщиков. После того, что между нами произошло, я забыл ей сказать, чтобы она тебя оттуда вычеркнула. Я понимаю, что ты, конечно же, захочешь отменить этот заказ…

– Отменить? – Пеппер расправила плечи и вскинула подбородок. – Я не собираюсь этого делать!

Саймон был сбит с толку.

– Вот как?

– Между нами заключен договор. Я ожидаю, что ты исполнишь свои обязательства по нему.

– Но почему? Я имею в виду, зачем тебе устраивать для меня вечеринку?

– Потому что это бизнес. Ничего личного. Даже не верится, что мне приходится объяснять это тебе.

Саймон вспомнил об отсутствии в кондитерской посетителей, о нераспроданной выпечке. Что‑то случилось с бизнесом Пеппер. Не связано ли это каким‑то образом с суетой, затеянной папарацци после того, как те узнали, что Саймон провел ночь с этой женщиной? Он стиснул зубы. Почему он не задумался раньше над тем, как это может повлиять на Пеппер!

– И ты не против поработать на этой вечеринке, даже узнав, что вечеринка – моя?

– Я профессионал. Я справлюсь с этой работой. Проблем не возникнет.

– Знаю, и вовсе не это я имел в виду. – Саймон не мог избавиться от мысли, что непроданная выпечка, лежащая в витринах, зачерствеет к завтрашнему дню. – Я доплачу сверху, если ты включишь в заказ все, что выложено у тебя сегодня на витрине.

Пеппер открыла рот в изумлении, но тут же быстро овладела собой.

– С чего тебе так поступать? Если настолько хочется вишневую слойку, просто попроси.

– Я ожидаю несколько гостей, кроме уже приглашенных, и хочу быть уверенным, что угощения хватит на всех.

Это заявление Саймона лишь отчасти было правдой.

– Ладно. Эту выпечку я тоже упакую, – согласилась Пеппер.

Саймон огляделся.

– Ты здесь одна?

Она кивнула и ответила:

– Не волнуйся. Пара моих сотрудников подъедет в твое поместье, чтобы вместе со мной позаботиться об угощении на вечеринке.

Саймон снял пальто.

– Позволь помочь тебе с упаковкой!

– Не нужно.

– Но я ведь сам настоял на дополнении к заказу. Самое меньшее, что я могу сделать, – это помочь тебе все упаковать.

Он не упомянул, что заметил темные круги под ее глазами. Похоже, Пеппер слишком много работала и мало спала. По крайней мере, Саймон надеялся, что причина лишь в этом.

Они принялись упаковывать сласти. Не удержавшись, Саймон надкусил одну из вишневых слоек. Уже несколько недель он не пробовал эту вкуснятину и не мог ждать дольше.

– Взгляни на часы! – воскликнула Пеппер. – Из‑за пробок я опоздаю!

– Нет, если отправишься в поместье прямо сейчас.

– Но весь заказ еще нужно погрузить в фургон!

– Я помогу тебе.

На этот раз Пеппер не стала спорить. Они перевезли выпечку на тележках в грузовой фургон с логотипом кондитерской. Коробки со сластями заполнили автомобиль под завязку. Саймон не представлял, что ему делать с такой кучей еды, но сказал себе, что решит эту проблему позже.

Он вылез из фургона и заявил:

– Можно ехать!

– Я забыла свой рюкзак на прилавке.

Пеппер повернулась, собираясь вернуться обратно, но Саймон остановил ее:

– Оставайся здесь. Закрой фургон, а я пока заберу твои вещи.

Она кивнула.

Он побежал обратно в кухню кондитерской. Заметив красно‑белый рюкзак Пеппер, а также ее планшет, Саймон схватил их, но при этом случайно уронил со стойки стопку визиток и несколько бумаг.

Догадавшись, что Пеппер собиралась взять с собой визитные карточки, чтобы раздать их на вечеринке, Саймон собрал их с пола и сунул в рюкзак.

Когда он вернулся к фургону, Пеппер возилась с одним из ящиков.

– Я забрал твои вещи! – крикнул Саймон.

– Хорошо. Все готово.

Пеппер вылезла из машины, закрыла дверь и повернулась к нему.

– Мне осталось установить сигнализацию.

Она поспешила в кондитерскую. Саймон бросил взгляд на часы. Времени оставалось в обрез. А все из‑за того, что он настоял на упаковке лишней еды. Это его вина! А значит, он должен помочь Пеппер прибыть на место вовремя. Саймон позвонил своему водителю и сказал, чтобы тот отправлялся в Коннектикут без него.

Вернувшись, Пеппер воскликнула:

– Мне ни за что не успеть!

– Успеешь, если пару раз срежешь путь.

Она покачала головой:

– Я просто потеряюсь. Я могу следовать только указаниям автомобильного навигатора.

– Положись на меня. Я покажу тебе дорогу.

– Ты? – Она усмехнулась. – Ну нет!

– Чем дольше ты будешь стоять здесь и спорить со мной, тем вероятнее опоздаешь.

Пеппер поджала губы. На ее лице отразилось недовольство.

– Ладно. Поехали!

Саймон и представить себе не мог, что ситуация примет такой неожиданный поворот. О чем они будут говорить в пути? Наверное, лучше молчать. И все же, несомненно, это будет интересная поездка.

Глава 3

Пеппер не сводила глаз с оживленного шоссе, но при этом остро чувствовала присутствие в салоне автомобиля Саймона. Он был так близко, что она могла протянуть руку и прикоснуться к нему. Следуя его инструкциям, Пеппер объезжала пробки на дорогах, и все равно удавалось продвигаться вперед довольно медленно.

Пеппер не оставляло смутное чувство тревоги. Она невольно задавалась вопросом, не забыла ли что‑то сделать, покидая кондитерскую в спешке.

Заметив беспокойство Пеппер, Саймон спросил:

– Что случилось?

– Я выключила свет в кондитерской?

– Да.

– Заперла входную дверь?

– Да. Пеппер, в чем дело?

Она вздохнула.

– У меня такое чувство, словно я что‑то забыла сделать.

– Не думаю, что тебе стоит волноваться. Все под контролем.

Оставалось надеяться, что Саймон прав.

В фургоне воцарилось молчание. Пеппер взглянула на своего пассажира – тот откинулся на спинку сиденья и проверял сообщения на своем телефоне. Чтобы избавиться от этой оглушительной тишины, Пеппер включила радио и настроила его на станцию, передающую только рождественские мелодии. Бросив быстрый взгляд на Саймона, Пеппер заметила, что тот нахмурился, на его красивом лице появились глубокие морщины. Что с ним? Может, сожалеет о том, что предложил поехать с ней?

– Тебя что‑то беспокоит? – невольно сорвалось с языка Пеппер.

– А?

Саймон потянулся к радиоприемнику, чтобы убавить громкость, Пеппер одновременно сделала то же самое. Их пальцы соприкоснулись. Пеппер посмотрела в глаза Саймона, и ее сердце пустилось вскачь.

Она отдернула руку и заставила себя снова обратить внимание на дорогу. Саймон сделал радио тише и сказал:

– Вот так‑то лучше. О чем ты меня спросила?

– Тебя что‑то беспокоит?

– Кроме того, что ты на меня злишься, хотя сама же меня бросила?

Итак, они снова вернулись к этой теме!

– Что‑то не заметно было твоего беспокойства, когда уже на следующий вечер ты прогуливался с той высокой блондинкой.

– Это случилось не на следующий вечер, а две недели спустя.

– День, неделя или две недели – какая разница?

– Здесь поверни налево, а затем направо, – сказал Саймон и, помолчав, добавил: – Разница большая, потому что это было не то же самое.

Следуя его указанию, Пеппер повернула и, терзаемая любопытством, спросила:

– Почему не то же самое?

– Потому что появление с той особой не было свиданием. Я устроил это для того, чтобы отвлечь от тебя внимание папарацци.

Пеппер не знала, верить ли Саймону, ведь на фото он и та блондинка выглядели как настоящая влюбленная пара.

– Но в Интернете писали, что вы ищете утешения в объятиях друг друга после того, как оба только что расстались с предыдущими партнерами.

– Через милю поверни налево, – дал очередное указание Саймон. Затем, поерзав на сиденье, он посмотрел на Пеппер. – С каких это пор ты веришь тому, что пишут в Интернете? Ведь ровно те же самые дураки заявляли, что мы с тобой вот‑вот поженимся, помнишь?

– Этому уж точно не бывать!

– Вот именно.

Пеппер неприятно резануло столь уверенное согласие Саймона с ее словами – как будто женитьба на ней была для него хуже смертного приговора. «Лучше бы я молчала всю дорогу», – подумала она.

Поездка с Пеппер оказалась не такой приятной, как предполагал Саймон, но, к счастью, рождественская вечеринка прошла намного лучше.

Даже несмотря на осознание того, что дружба с Пеппер потеряна навсегда, Саймон не мог не признать, что Пеппер привлекла всеобщий интерес своими замечательными пирожными и прочими сластями. Она внимательно относилась ко всем гостям вечеринки, была с ними добра, терпелива и просто сияла, рассказывая о выпечке и своей любимой кондитерской. А между тем эти гости были важными клиентами фирмы Саймона, владельцами крупных торговых сетей. Самое забавное, что, как бы он ни пытался обсудить с приглашенными бизнесменами деловые вопросы, они переводили разговор на тему о нанятом им кондитере. Все были в восторге от вкуснейших сластей, приготовленных Пеппер. И как можно кого‑то за это винить? Ведь Саймон и сам считал, что Пеппер – мастер своего дела.

– Ну разве она не лучшая? – подошла к нему с вопросом его помощница Элейн.

– Да, Пеппер – отличный кондитер.

– Гостям она, кажется, очень понравилась.

Он кивнул.

– Ты отлично справилась с организацией этой вечеринки.

Саймон сделал себе мысленную заметку – не забыть удалить Пеппер из списка поставщиков фирмы. Так будет лучше, потому что взаимное влечение между ними осталось таким же сильным, как бы оба ни пытались это отрицать.

Его взгляд то и дело возвращался к Пеппер, и Саймон оправдывал себя тем, что обязан присматривать за персоналом, чтобы все прошло гладко. Внезапно он заметил, что Пеппер направляется в кухню, прижав к уху телефон. Саймон стиснул зубы. Пеппер ведь прекрасно знает, насколько важна для него эта вечеринка! Она не может позволить себе болтать в то время, когда должна работать!

Саймон направился вслед за ней. Войдя в кухню, он услышал, как Пеппер произнесла в телефон:

– Это точно? Хорошо. Я… Я сейчас не в городе. Приеду как можно скорее.

Саймон не мог видеть ее лица, но расслышал дрожь в голосе.

– Что случилось?

Пеппер повернулась к нему. Ее щеки побледнели, глаза были наполнены слезами, но она ничего не сказала.

– Что случилось? – настойчиво повторил он.

– Я должна срочно уехать!

Пеппер бросилась к гардеробу.

Саймон последовал за ней.

– Ты куда?

Засовывая руку в рукав пальто, Пеппер попала только со второго раза. Ее движения были быстрыми и резкими. Она что‑то пробормотала себе под нос.

– Что ты сказала? – переспросил Саймон.

– Мне нужен мой рюкзак.

Тот висел прямо перед ней. Саймон снял его с крючка.

– На! А теперь скажи мне, что происходит?

– Мне некогда. Я должна спешить!

Ощутив тревогу, Саймон положил ладони на плечи Пеппер.

– Посмотри на меня! Расскажи, что случилось!

– Кондитерская горит!

Меньше всего Саймон ожидал услышать эти слова.

– Пожар? Ты уверена?

– Звонили из охранной фирмы.

– Может, это ложная тревога? Такое то и дело случается.

– Я должна ехать!

Казалось, Пеппер пытается придумать, как обойти Саймона, поскольку он перегородил собой выход из кухни.

Саймон подумал о том, что нельзя садиться за руль в столь взволнованном состоянии, и неожиданно для самого себя предложил:

– Я подвезу тебя на своей машине.

– Хорошо. Едем!

Тот факт, что Пеппер даже не стала спорить с ним, дал понять Саймону, как сильно она боится потерять самое важное в ее жизни – кондитерскую.

Саймон написал эсэмэску своему водителю, чтобы тот ждал их у черного входа, а затем предупредил Элейн о том, что далее за вечеринку отвечает она, так как у него возникла чрезвычайная ситуация.

Как только Саймон и Пеппер сели в черный седан, водитель, не теряя времени, направился в город. Саймон не знал, как можно утешить Пеппер. Ему хотелось что‑то сказать или сделать, чтобы уменьшить ее беспокойство.

– Все будет хорошо, – произнес он.

Пеппер повернула голову. В ее взгляде сквозила тревога.

– Ты не можешь этого знать. Когда мы уходили из кондитерской, я была уверена, что что‑то забыла сделать. А вдруг я не выключила плиту? Что, если это я устроила пожар?

Саймон взял ее руку в свою и сжал.

– В таком случае мы разберемся с этим.

– Все, что у меня есть, все, о чем я мечтала, связано с моей кондитерской. Что я буду делать, если она сгорит? Как я могла быть такой глупой?

– Успокойся. Ты даже не знаешь, случилось ли что‑нибудь.

Саймон продолжал сжимать пальцы Пеппер, стараясь поддержать ее хотя бы этим дружеским жестом.

Глава 4

Повсюду были люди и машины скорой помощи. Служба новостей снимала кондитерскую – или, точнее, то, что от нее осталось.

– Этого не может быть, – прошептала Пеппер, желая очнуться от представшего ее глазам кошмара.

– Если хочешь, посиди тут, я могу сам сходить и все выяснить, – сказал Саймон мягким тоном.

Она решительно покачала головой, вышла из машины и направилась к кондитерской. Черная сажа покрывала фасад здания. Воздух был наполнен неприятным запахом дыма.

У Пеппер защипало глаза. Всего пару часов назад у нее был дом, собственный бизнес. А теперь ничего не осталось, кроме того, что на ней надето!

Горло Пеппер сжалось, колени подкосились. Казалось, сердце вот‑вот разорвется от горя на миллион частей. А потом вдруг ее талию обняла рука Саймона. Он притянул Пеппер к себе и тихо сказал:

– Позволь мне отвести тебя обратно к машине!

Она покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Ей не хотелось никуда отсюда уходить.

Пеппер не знала, сколько прошло времени, прежде чем к ним обратился пожилой пожарный:

– Мне сказали, что владелец здесь. – Он повернулся к Саймону. – Это вы?

– Кондитерской владеет Пеппер.

Она посмотрела на пожарного и спросила:

– Кондитерская сгорела полностью?

– Боюсь, что так. Но есть и хорошие новости. Благодаря пожарной сигнализации мы смогли добраться сюда достаточно быстро и успели спасти второй этаж. Там сильное задымление, но, к счастью, не понадобится такой серьезный ремонт, как на первом этаже. – Пожарный помолчал и добавил: – Сочувствую, мэм.

– Как скоро я смогу попасть внутрь?

– Не сразу. Сначала помещение должен осмотреть начальник пожарной охраны. В таких случаях его вызывают, чтобы определить, был ли это поджог.

– Поджог? – Глаза Пеппер округлились от изумления. – Кому могло понадобиться поджигать кондитерскую?

Пожарный в ответ многозначительно промолчал, и лишь спустя несколько мгновений до Пеппер дошло, что теперь ее подозревают в том, что она подожгла собственное жилище ради того, чтобы получить страховку. Разумеется, ни для кого не было секретом, что ее бизнес испытывал трудности в связи с появлением конкурентов по соседству.

Пожарный, казалось, прикидывал в уме, хватило бы у Пеппер сил поджечь это здание или нет.

– Перестаньте так на меня смотреть! Я не поджигала кондитерскую. Я бы никогда этого не сделала! – Она повысила голос, и люди начали оборачиваться в ее сторону. – Я не поджигатель! Найдите того, кто это сделал! Это не я! Не я!

– Пойдем, – спокойно сказал Саймон.

– Я не уйду, пока он не перестанет смотреть на меня, как на преступницу! – Пеппер перевела взгляд на Саймона. – Я похожа на поджигательницу?

Все еще обнимая ее за талию, Саймон отвел Пеппер в сторону от кондитерской со словами:

– На мой взгляд, ты – прекрасная женщина!

В любое другое время его комплимент был бы Пеппер очень приятен, но сейчас ее душа была полна лишь тоской и горем – там не осталось места хорошим чувствам. Жизнь, казалось, снова закончилась. В голове вертелась лишь одна мысль: «Ну почему я продолжаю терять вещи и людей, которые значат для меня больше всего на свете?»

Пеппер помнила смутно, как снова оказалась сидящей на заднем сиденье машины Саймона. Она не имела понятия, куда он ее везет. Все равно ей некуда было идти.

– На! – Саймон сунул Пеппер в руку бутылку с водой. – Попей! Похоже, ты вот‑вот упадешь в обморок.

– Скажи мне, что это просто кошмарный сон и, когда я проснусь, все закончится! – Ее нижняя губа задрожала. – Моя прекрасная кондитерская! Ее больше нет! Все кончено!

– Хочешь, я отвезу тебя в больницу? – заботливо спросил Саймон.

На его лице ясно читалось беспокойство.

– В больницу? Зачем? Я ведь не побывала в огне.

– У тебя шок.

Пеппер понимала, что должна вернуть себе самообладание. Нельзя позволить пожару уничтожить и ее. Она сделана из прочного материала – по крайней мере, так всегда говорила ей бабушка, когда Пеппер скучала по умершей матери. Женщины из их рода могут пройти через любые испытания.

Пеппер прижала бутылку с водой к пересохшим губам. Прохладная жидкость успокоила першение в горле. Опустошив бутылку наполовину, Пеппер вернула ее Саймону, откинулась на спинку обитого черной кожей сиденья и зажмурилась.

Не открывая глаз, она спросила:

– Куда мы едем?

– Тебе есть куда пойти? У тебя имеются родственники?

Она покачала головой:

– Нет.

– Парень?

Пеппер открыла глаза и, прищурившись, язвительно ответила:

– После моего последнего катастрофически короткого романа я не утруждала себя походами на свидания.

Саймон открыл было рот, чтобы что‑то сказать, но затем плотно сжал губы, благоразумно промолчав.

Это порадовало Пеппер, потому что в этот момент у нее не было сил на споры.

– Просто высади меня из машины. – Она подалась вперед и обратилась к водителю: – Не могли бы вы остановиться?

Шофер ничего не сказал, но Пеппер заметила, как он вопросительно взглянул на Саймона в зеркало заднего вида.

Саймон покачал головой.

Пеппер возмущенно выдохнула:

– Что ты делаешь? Ты не можешь просто взять и похитить меня!

– Это не похищение. Я твой друг и беспокоюсь за тебя. Сегодня ты испытала огромный шок. Я присмотрю за тобой, пока не буду уверен, что с тобой все в порядке.

Неужели Саймон ожидал, что Пеппер поблагодарит его за такие слова? Она еле сдерживала переполнявший ее гнев. Похоже, весь мир против нее. Вот так всегда: стоит ей обрести счастье, и она тут же его теряет! Все свое разочарование Пеппер хотелось излить на Саймона.

Он смотрел на нее с беспокойством в глазах. Наверное, ему кажется, что она ведет себя странно. Похоже, Саймон все‑таки везет ее в больницу.

«Соберись!» – приказала себе Пеппер и произнесла дрожащим голосом:

– Я должна вернуться. Мне необходимо присматривать за кондитерской, ведь я там живу.

– Я позабочусь об этом. – Саймон вытащил телефон из кармана, сделал короткий телефонный звонок и успокоил Пеппер: – Здание кондитерской будет под охраной.

– А куда мы направляемся?

– Ко мне домой.

Она покачала головой:

– Я не могу вернуться туда, к твоим гостям. Я не смогу смотреть им в глаза.

– Не волнуйся. Мы не поедем обратно в Коннектикут. Мы останемся здесь, в городе, – ответил Саймон и приказал водителю: – Домой, Джеймс!

На следующем перекрестке машина притормозила и свернула в сторону от больницы, до которой оставался всего один квартал. Пеппер не была уверена, что сделала разумный выбор, но в тот момент он казался самым простым.

***

Пока они поднимались на лифте в пентхаус, Саймон прижимал к себе Пеппер, которая еле держалась на ногах. Зайдя в свою квартиру, он сначала подумал о том, что нужно предложить Пеппер спиртного, чтобы снять шок. Но Саймон не знал, какой алкоголь она предпочитает и пьет ли вообще. Затем он вспомнил, чем обычно поила его мать, когда он, еще ребенком, был слишком взвинчен после стычки с отцом, чтобы уснуть.

Саймон повел Пеппер на кухню. Гостья последовала за ним, даже не спросив, куда они идут.

Он подвел ее к одному из стульев.

– Сядь!

Она послушалась.

Саймон не решался отойти от нее, боясь, что, едва он это сделает, Пеппер просто упадет со стула. Но она сидела прямо, глядя перед собой невидящим взглядом.

Саймон быстро приготовил горячий напиток и снова посмотрел на Пеппер. Она выглядела ошеломленной и потерянной. Решив, что ей будет намного комфортнее в одной из его гостевых комнат, Саймон предложил:

– Давай устроим тебя поудобнее. Ты можешь встать?

Она сделала это, не сказав ни слова.

Вместе они прошли в гостевую спальню. Саймон подвел Пеппер к огромной кровати и усадил на нее, а затем протянул кружку:

– На, выпей!

Пеппер покачала головой, по‑прежнему храня молчание.

Он опустился перед ней на колени и заглянул в ее глаза, в которых стояли слезы. Знать бы, что творится сейчас в душе Пеппер! Если бы только получилось ее разговорить!

– Ну, давай выпей хоть немного!

Он поднес кружку к губам Пеппер.

Ее взгляд переместился с лица Саймона на кружку.

– Что это?

– Горячий шоколад. В детстве я всегда его пил, когда мне было трудно уснуть. Хотя в этот раз он приготовлен не по моему секретному рецепту – сейчас некогда с ним возиться. Но обещаю приготовить для тебя свой фирменный горячий шоколад в другой раз.

Она потянулась за чашкой. Когда пальцы Пеппер коснулись пальцев Саймона, он почувствовал, насколько они холодные. Пока Пеппер пила горячий шоколад, Саймон накинул ей на плечи пушистое белое одеяло, лежавшее в изножье кровати. Пеппер поставила чашку на тумбочку и откинулась на спинку.

Саймон снял с Пеппер туфли, положил их на пол и, взглянув на нее, заметил, что она смахивает слезы. Он сел на край кровати, терзаемый охватившим его чувством беспомощности. Пеппер выглядела такой хрупкой!

Саймон тяжело сглотнул.

– Принести тебе еще чего‑нибудь?

Ответом ему было молчание.

Саймон думал о том, что непременно должен найтись какой‑то способ помочь Пеппер. Ради этого он был готов на все, хотя одновременно пытался убедить себя, что чувствовал бы то же самое к любому другому в подобной ситуации.

Тихий голос Пеппер вывел его из задумчивости.

– Знаешь, я не могу вспомнить, о чем мы с тобой беседовали, когда в последний раз вместе пили кофе в кондитерской.

Саймон не знал, что на это сказать. Пеппер хочет поговорить о них? Сейчас, когда мир рушится вокруг нее?

Он понимал, что бродить по переулкам памяти – плохая идея. Этот путь очень опасен, и на нем немало мин, готовых взорваться в любой момент. Но, по крайней мере, Пеппер наконец заговорила с ним. Это уже хорошо. Вот только Саймон не знал, что ей ответить.

– Мы многое успели обсудить за эти несколько месяцев, – продолжила она. – Наш утренний кофе был для меня возможностью насладиться отдыхом в кондитерской вместо того, чтобы беспокоиться о выполнении всех заказов на день. Это было мое любимое время дня. В те ранние часы перед восходом солнца все казалось таким многообещающим. И кондитерская наполнялась удивительными ароматами свежей выпечки.

Пеппер тяжело вздохнула.

Саймон подумал, что, наверное, следует что‑то сказать. Но ему не хотелось вмешиваться в воспоминания Пеппер, столь драгоценные для нее.

Отведя взгляд и теребя распустившуюся нитку одеяла, она снова заговорила:

– Я с нетерпением ждала твоих визитов по средам. Я специально откладывала в памяти все интересное, что произошло с момента нашей последней встречи, чтобы мне было что обсудить с тобой. Мы всегда расставались только до следующего раза. Я и подумать не могла, что однажды следующий раз не настанет. А теперь я пытаюсь вспомнить то утро, когда мы в последний раз вместе пили кофе в кондитерской.

Голос Пеппер дрогнул.

Саймон помнил все: начиная от того, как она теребила свою серебряную цепочку, когда нервничала, и заканчивая тем, как сияли изумрудно‑зеленые глаза Пеппер, когда она улыбалась. Он давно уже понял, что ему не забыть Пеппер – как ни старайся.

Саймон заглянул ей в глаза и заговорил, в душе надеясь, что поступает правильно:

– В то утро я опоздал. На тебе был фартук в оранжевый, зеленый и красный горошек. Ты назвала его своим «осенним фартуком». А еще ты была в отличном настроении, потому что накануне довела до совершенства новый рецепт.

Ему хотелось протянуть руку и убрать с бледной щеки Пеппер шальной локон светлых волос. Но он не хотел ее пугать. Этот день принес ей уже достаточно смятения. И поэтому Саймон держал руки при себе, делая все возможное, чтобы утешить Пеппер словами.

Прочтя в ее взгляде просьбу продолжать, он повиновался.

– Я помню, что в то утро у меня не было времени посидеть подольше и как следует поговорить. Накануне я почти не спал, всю ночь обдумывая идею о запуске сети зоомагазинов. Меня ждала важная деловая встреча, а тебе поступил большой заказ на выпечку. Но мы задержались у прилавка, чтобы договориться вместе отпраздновать мое начинание и то, что ты запустила в продажу новый торт.

Взгляд Пеппер оживился.

– Да, это был совершенно новый рецепт морковно‑карамельного торта. Я планировала, что он станет моим фирменным.

Саймон кивнул.

– Очень вкусный торт. Когда я уходил, ты вышла из‑за прилавка и вручила мне коробку с пирожными. Я почувствовал запах твоих духов – нежный цветочный.

– Лаванда, – уточнила Пеппер, устраиваясь удобнее.

– Тебе идет этот аромат.

Саймону хотелось наклониться ближе к Пеппер, чтобы выяснить, пахнет ли она лавандой и сейчас, но он не пошевелился.

– Это были хорошие времена. – Голос Пеппер стал тише – кажется, ее охватило полное изнеможение.

– Это были лучшие времена, – заявил Саймон и встал.

– Я не знаю, что мне делать дальше.

Хотя голос Пеппер теперь звучал едва громче шепота, в нем все еще слышалась боль.

Сердце Саймона наполнилось сочувствием. Ну почему эта беда случилась именно с Пеппер – самой милой и доброй душой? Она заслуживает в жизни только самого лучшего!

По щеке Пеппер скатилась слеза. Саймон осторожно вытер ее и прошептал:

– Тс! Просто отдохни до завтра!

– Завтра… – пробормотала Пеппер и закрыла глаза.

Саймон понимал, что с утра она снова ощутит боль потери, а он опять испытает чувство беспомощности. Но это будет потом…

Он достал из комода еще одно одеяло и накрыл Пеппер. Она все еще была полностью одета. Вряд ли ей будет удобно так спать, но Саймон не собирался ее беспокоить. То, что Пеппер смогла уснуть, уже само по себе было чудом. Оставалось надеяться, что во сне она сможет убежать от неприятной реальности. Саймон мысленно пожелал ей самых сладких снов.

Подойдя к Пеппер, он протянул руку и все‑таки убрал шальной локон с ее лица. Когда Саймон увидел следы слез на ее бледных щеках, сочувствие захлестнуло его. Он наклонился и нежно поцеловал Пеппер в лоб, отчаянно желая облегчить ее горе. Если бы только он знал, как это сделать!

Саймон выключил бра над кроватью и тихонько подошел к двери. На пороге спальни он остановился и оглянулся. Пеппер лежала не шевелясь – она уснула глубоким сном.

Глава 5

Следующим утром, в десять часов, Саймон сидел в гостиной. Он успел выпить три чашки кофе, а Пеппер еще не проснулась. Саймон уже начал беспокоиться. Может, все‑таки стоило вчера обратиться в больницу?

Его тянуло пойти проверить, все ли с Пеппер в порядке. В конце концов, он ведь обещал, что будет приглядывать за ней.

Саймон сложил утреннюю газету, которую держал в руках, встал и направился по коридору к гостевой спальне. Подойдя к двери, он прислушался – из комнаты не доносилось никаких звуков. В голове мелькнуло: «Может, Пеппер еще спит? – Саймон взглянул на наручные часы. – Вряд ли. Она, как и я, рано встает».

Это помогло им сдружиться. Саймону теперь так не хватало их дружбы! Прежде он не осознавал, с каким нетерпением ждал разговоров с Пеппер за кофе и выпечкой в предрассветные часы, когда в кондитерской еще не было посетителей.

Саймон ругал себя за то, что, ослабив бдительность и позволив себе увлечься, потерял женщину, которая относилась к нему, как к обычному парню, а не как к начальнику, богачу или завидному холостяку. Для Пеппер он был просто другом. Возможно, это было эгоистично со стороны Саймона, но ему хотелось вернуть их дружбу. Готова ли Пеппер дать ему еще один шанс?

Саймон негромко постучал в дверь. Не дождавшись ответа, постучал снова и тихо позвал:

– Пеппер!

Ответом ему опять была тишина.

Вот теперь он встревожился. Его рука потянулась к дверной ручке и застыла на полпути. Саймон колебался, гадая, не случилось ли с Пеппер что‑то плохое. Вдруг она ушла ночью из дома и теперь бродит по улицам? Эта мысль заставила его занервничать.

Хотя, с другой стороны, может, Пеппер просто сейчас моется в душе или крепко уснула, проведя перед этим бессонную ночь?

– Я вхожу! – крикнул Саймон и медленно приоткрыл дверь. – Пеппер?

Он заглянул в комнату и сразу заметил пустую кровать и скомканное одеяло. По крайней мере, Пеппер хоть немного отдохнула.

В этот момент открылась дверь смежной со спальней ванной комнаты. На пороге стояла Пеппер. Встретившись взглядом с Саймоном, она удивленно воскликнула:

– Что ты здесь делаешь?

– Прости. Я стучал. Долго стучал. А когда ты не отозвалась, я начал беспокоиться, что ты, возможно, плохо себя чувствуешь.

– Я… я в порядке.

Он внимательно всмотрелся в ее лицо и понял, что это не так, но не осмелился обвинить Пеппер во лжи.

– Принести тебе что‑нибудь поесть? Яйца? Тосты? Вафли? Или, может, блины?

От этих слов лицо Пеппер позеленело. Жестом руки она оборвала Саймона и снова скрылась за дверью ванной.

Проследовав за ней и остановившись на пороге, Саймон увидел, как Пеппер вырвало, и подумал, что это последствия вчерашнего шока. Нельзя ее винить за такую острую реакцию. Если бы фирма Саймона внезапно разорилась, он бы тоже чувствовал себя полностью опустошенным. Но Пеппер просто нужно понять, что это всего лишь временная неудача, а не конец. Если, конечно, ее кондитерская застрахована. В противном случае это действительно конец бизнеса Пеппер. И тогда не удивительно, что ей так плохо.

Саймон не знал, что делать. Он не хотел усугублять ситуацию, поэтому вернулся в спальню и стал ждать. Через несколько минут Пеппер вышла из ванной. На этот раз не только ее лицо, но даже губы казались мертвенно‑бледными.

Саймон бросился к ней.

– Тебе лучше сесть!

Пеппер не возразила и не оказала сопротивления, когда он усадил ее на кровать. Должно быть, она чувствовала себя так же плохо, как выглядела.

– Оставайся здесь! Я скоро вернусь!

Саймон бросился на кухню, нашел банку имбирного эля. А потом, вспомнив, что давала ему мать, когда его желудок был расстроен, торопливо поджарил несколько тостов и положил их на тарелку.

Вернувшись в комнату, Саймон обнаружил, что Пеппер уже заканчивает заправлять кровать, и воскликнул:

– Не нужно этого делать!

Она нахмурилась.

– Ты прав. Я должна снять постельное белье, чтобы постирать его.

Саймон пришел в ужас оттого, что Пеппер так подумала.

– Подойди сюда, – попросил он и указал на небольшой столик перед окном, куда поставил эль и тосты. Видя, что она не сдвинулась с места, Саймон продолжил: – Я плачу людям за такие вещи, как заправка кроватей и стирка постельного белья. Ты моя гостья. И ты плохо себя чувствуешь. Тебе нужно расслабиться. Вчера вечером ты была в шоке.

Пеппер вздохнула, подошла к столу и села за него.

Саймон сел напротив и пояснил:

– Я принес тебе имбирный эль и тосты. Мама давала мне их, когда я чувствовал себя неважно. Я подумал, что и тебе это может помочь. Но если ты предпочитаешь что‑то другое…

– Нет. Это годится. – Пеппер встретилась с ним взглядом. – Спасибо за заботу. И прости за то, что из‑за меня ты был вынужден оставить свою вечеринку, а после я закатила истерику и причинила тебе столько беспокойства…

– Стоп! – прервал ее Саймон. – Не нужно ни за что извиняться. Если честно, вечеринка была скучной.

– Тогда зачем ты ее затеял?

– Потому что все ждали, что я так поступлю.

Пеппер пристально посмотрела на него:

– Значит, ты устроил вечеринку только потому, что этого ждали от тебя другие?

– Вроде того. Но хватит обо мне. Чем я могу тебе помочь?

– Ты мне уже помог.

– Я? Помог?

Она кивнула.

– Пока мы обсуждали твою вечеринку, на несколько коротких секунд я смогла подумать о чем‑то помимо кошмара, в который превратилась моя жизнь.

События прошлой ночи казались Пеппер кошмарным сном. Проблема была в том, что все было по‑настоящему. Ее кондитерская, построенная на скромное наследство от бабушки и ставшая воплощением мечтаний Пеппер, превратилась в золу. Эта мысль камнем давила на сердце. Пеппер понятия не имела, что делать дальше. Ей нужно было определиться с планами на будущее как можно скорее.

Дождавшись, когда Саймон ушел утром на работу, Пеппер выскользнула из его квартиры и поехала на метро к кондитерской. Выйдя на нужной станции, Пеппер пошла дальше пешком: идти было недалеко. Легкие снежинки, кружась, падали с неба и таяли на тротуаре, но сегодня Пеппер была слишком расстроена, чтобы оценить красоту их танца.

Она с трудом переставляла ноги, казавшиеся непривычно тяжелыми, и старалась подготовить себя к тому, что ей предстоит сейчас увидеть.

Когда она повернула за угол, ее глазам предстало здание кондитерской, обнесенное желтой предупреждающей лентой, и сердце Пеппер сжалось. Она застыла, почти не замечая проходящих мимо людей и мчащиеся по дороге машины. Все внимание Пеппер было сосредоточено на ее кондитерской, когда‑то такой красивой, а теперь разоренной пожаром. Слезы жгли глаза, но Пеппер сморгнула их. Прошлой ночью ей не удалось сохранить самообладание, но сегодня оно необходимо, чтобы спланировать дальнейшие действия.

Пеппер посмотрела на заколоченное окно витрины, на полосы сажи, бегущие по окрашенному в белый цвет кирпичу, на навес, требующий замены.

Да, в кондитерской полный беспорядок, но здание уцелело. Это, должно быть, хороший знак. В душе Пеппер зародилась надежда: может, получится все восстановить?

Пеппер подошла к входной двери, на которой висела какая‑то табличка, но девушка не остановилась, чтобы ее прочитать. Ей не терпелось попасть внутрь и посмотреть, что нужно отремонтировать.

Не успела ладонь Пеппер коснуться дверной ручки, как дверь открылась. На пороге стоял высокий мужчина с серьезным выражением лица, одетый в форменную куртку пожарного.

Он хмуро посмотрел на Пеппер и сказал:

– Вам сюда нельзя! Вы разве не видели, что написано на двери?

– Но у меня здесь кондитерская.

Пожарный кивнул и ответил:

– И все равно вам нельзя тут находиться.

– Но я здесь живу! Мне нужен доступ к моим вещам.

– Пока нельзя! Начальник пожарной охраны еще не подготовил отчет.

– Какой отчет?

Пожарный вышел из здания на улицу, заставив Пеппер отступить на тротуар, затем пристально посмотрел на нее и заявил:

– Есть подозрение, что имел место поджог.

– Поджог?!

Пеппер вспомнила, что накануне вечером уже шла речь о поджоге. И, судя по выражению лица этого пожарного, он считал виновной именно ее.

Саймон только что осмотрел здание с обратной стороны, так как войти внутрь ему запретил пожарный. Даже снаружи кондитерская была в ужасном состоянии, очевидно, внутри повреждения еще серьезнее. Саймон приехал сюда, надеясь обнаружить, что пожар был незначительный и Пеппер сможет вернуться домой уже сегодня, но теперь стало ясно, что это невозможно.

Его мысли снова обратились к Пеппер, сердце захлестнула новая волна сочувствия. Каково будет Пеппер увидеть, во что превратилась ее модная кондитерская?

Саймон обогнул здание, остановился на тротуаре перед кондитерской и вдруг заметил Пеппер, разговаривающую с тем же пожарным, с которым имел несчастье столкнуться и он. Этот человек определенно был не самым дружелюбным парнем.

Увидев обеспокоенное выражение лица Пеппер, Саймон стиснул зубы. Наверняка этот грубиян‑пожарный был резким и с ней!

Саймон подошел к Пеппер и поинтересовался:

– У тебя все нормально?

Она покачала головой.

– Видишь, как тут все выглядит? А что ты здесь делаешь? Разве тебе не следует быть сейчас в офисе?

– Я хотел посмотреть, как обстоят дела.

В глазах Пеппер отразилась боль.

– Не волнуйся, я покину твой пентхаус, как только свяжусь со страховой компанией.

– Нет никакой спешки.

Саймон инстинктивно притянул Пеппер к себе. Вначале она воспротивилась этому, но затем позволила заключить себя в объятия.

Так они и стояли, обнявшись, на тротуаре, а вокруг них кружились снежинки. И внезапно Саймон понял, как сильно он скучал по Пеппер. Он пробормотал ей в волосы:

– Можешь оставаться у меня столько, сколько тебе нужно.

Она попыталась отстраниться, и Саймон с большой неохотой разжал объятия.

– Ты и так уже слишком много сделал.

Он понял, что лучше сменить тему.

– Что тебе сказал пожарный?

– Что я не могу попасть внутрь.

– Он впустил тебя?

– Я пыталась объяснить ему, что живу здесь и мне нужны мои вещи, особенно одежда. Но ему нет до этого никакого дела.

– Надеюсь, ты скоро сможешь попасть к себе домой. А пока давай я подвезу тебя обратно в пентхаус?

Пеппер покачала головой:

– Мне нужно сделать кое‑какие покупки.

– Подбросить тебя до магазина?

Она снова покачала головой:

– Это недалеко, и я хочу прогуляться.

Саймон смотрел вслед уходящей прочь Пеппер, гадая, следует ли ему пойти вместе с ней. Что‑то подсказывало ему, что бесполезно пытаться навязать ей свою компанию.

«По крайней мере, у нее есть номер моего телефона, – подумал он. – Если ей что‑нибудь понадобится, она сможет мне позвонить. Вот только позвонит ли?»

Глава 6

Судьба продолжала наносить Пеппер удар за ударом: страховая компания отказалась выплачивать деньги, пока не будет исключен поджог.

Пеппер не могла поверить, что ее подозревали в поджоге. Это ее‑то! Ту, которая всем сердцем любила свою маленькую кондитерскую!

Купив в магазине необходимые продукты, Пеппер решила воспользоваться предложением Саймона чувствовать себя как дома в его пентхаусе и занялась приготовлением кексов, печенья и пирожных, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

Закончив возиться с выпечкой на огромной кухне Саймона, Пеппер отправилась в приют для животных «Лапы Помощи», где она помогала в качестве волонтера не реже раза в неделю. Приют располагался неподалеку от кондитерской, и Пеппер с нетерпением ждала его посещения каждые выходные. На этот раз она привезла коробки с испеченными сластями для специальной вечеринки, на которой обитателей приюта собирались пристраивать в добрые руки.

– Я не ожидала, что ты сможешь прийти! – такими словами Стефани, помощник директора приюта, встретила Пеппер, а затем обняла ее. – Я слышала о пожаре, и мне очень жаль, что так случилось. Чем я могу тебе помочь?

– Спасибо, пока ничем. Я жду, когда будут оформлены все документы.

Пеппер не хотелось обсуждать расследование поджога.

– Сильно ли пострадала кондитерская?

– Снаружи выглядит плохо.

– А что внутри? Все ли в порядке с твоей квартирой?

Пеппер покачала головой:

– Не знаю. Меня пока туда не пускают.

– О, какой кошмар! Где же ты сейчас живешь?

– У друга, – ответила Пеппер и почувствовала, как кровь прилила к щекам.

Она не знала, можно ли назвать Саймона другом, но понятия не имела, как еще его называть.

Стефани улыбнулась.

– Ты покраснела. Этот твой друг, случайно, не Саймон Росс?

– Тс!

Пеппер огляделась, чтобы убедиться, что их не подслушивают.

– Значит, он! – Стефани усмехнулась и тихонько хлопнула в ладоши. – Как ты у него оказалась?

Пеппер, чувствуя, что ей необходимо выговориться, вкратце рассказала обо всем, что случилось за последние сутки.

– Вот это да! – воскликнула Стефани, выслушав ее. – Даже не верится, что все это с тобой случилось!

– Мне тоже. Не знаю, что теперь делать…

Пеппер снова невольно вспомнила о проблемах со страховой компанией.

– Если хочешь, поживи у меня, – предложила подруга. – Правда, могу предложить тебе только колченогий диванчик…

– Спасибо. Я буду иметь в виду твое приглашение.

Стефани посмотрела на часы.

– Давай накроем стол!

Пеппер огляделась и заметила, что для намечавшегося мероприятия еще ничего не приготовлено. Должно быть, в приюте решили, что она не приедет, и все отменили.

– Мне следовало позвонить и предупредить, что я смогу приготовить угощение для посетителей. А еще у меня есть вкусняшки для ваших четвероногих питомцев.

Не так давно Пеппер начала печь специальное печенье для собак и создавать собственные рецепты лакомства для кошек.

– Твои вкусняшки так нравятся нашим подопечным, что тебе стоит подумать об отдельном ассортименте для домашних животных. – Стефани окинула взглядом всю привезенную Пеппер выпечку. – Не могу поверить, что ты столько наготовила, учитывая то, что с тобой случилось!

– Мне было приятно печь. Наверное, получилось слишком много угощения.

– Не переживай, все будет съедено. – Стефани снова взглянула на часы. – У нас еще остается немного времени до начала вечеринки. Идем со мной!

Пеппер оглянулась на стол, который еще не был накрыт.

– Успеешь сделать это позже, – успокоила ее Стефани. – Ты должна кое с кем познакомиться.

Познакомиться? Пеппер гадала, о ком идет речь. Она знала всех волонтеров, посещавших приют. Может, появился новенький?

Пеппер последовала за Стефани в отделение, где держали щенков. Каждый из них казался Пеппер таким милым, и у каждого была своя печальная история, трогающая до глубины души. Если бы у Пеппер имелся собственный большой дом и хватало свободного времени, она бы взяла к себе всех этих малышей.

Раньше она брала собак из приюта к себе на передержку. Но только в крайних случаях. Однако после открытия кондитерской у Пеппер уже не было такой возможности из‑за крайней занятости.

Стефани подвела ее к самому дальнему вольеру и остановилась.

– Я хочу, чтобы ты познакомилась с Дейзи.

В вольере находился щенок породы бигль – настолько робкий, что забился в самый дальний угол. Сердце Пеппер мгновенно растаяло при виде этого очаровательного малыша с коричневыми висячими ушками.

– Что с ним произошло? – спросила Пеппер.

– С ней. Это девочка. Подробностей мы не знаем. Кто‑то нашел щенков, выброшенных в ящике на мороз. Дейзи была единственной, кому удалось выжить. Однако она еще не готова к передаче в добрые руки, потому что не до конца выздоровела, и, как видишь, ее нужно приручить. Она не доверяет людям, и ее нельзя за это винить, учитывая то, как с ней поступили.

Пеппер стало жалко бедную малышку.

– Можно я попробую с ней пообщаться?

– Попробуй. Думаю, не нужно тебе напоминать, что в таких случаях нельзя торопиться.

Пеппер прекрасно это знала, потому что прежде уже общалась с такими напуганными щенками бессчетное количество раз.

Она открыла дверь вольера.

– Привет, Дейзи! Меня зовут Пеппер. Надеюсь, мы с тобой подружимся.

Она хотела, чтобы щенок привык к ее голосу.

Дейзи молча смотрела на нее своими большими карими глазами. Все ее тело – от носа до кончика хвоста – тряслось от страха. Пеппер поняла, что будет непросто завоевать доверие этого щенка, но она почувствовала, что между ними сразу возникла крепкая связь. Пеппер ужасно захотелось забрать Дейзи к себе домой. Но уже в следующую секунду она вспомнила, что у нее теперь нет дома. А Саймону, жилье которого напоминало музей, явно не понравится, что по его мраморным полам, рядом с бесценными произведениями искусства, бегает щенок.

– Я оставлю вас, чтобы вы познакомились, – сказала Стефани с понимающей улыбкой.

Некоторое время назад Пеппер упомянула в разговоре, что хотела бы завести собаку породы бигль. А Стефани, оказывается, это запомнила. Но Пеппер понимала, что не может взять Дейзи к себе. Об этом не могло быть и речи.

Пеппер сунула руку в карман и вытащила одно из печений, приготовленных ею для приютских собак. Но оно было слишком большим для крошечного щенка.

– Извини, – сказала Пеппер, – у меня нет угощения для щенков. У нас здесь не так много таких малышей, как ты. Но в следующий раз обещаю испечь что‑нибудь специально для тебя.

Пеппер посидела еще немного с Дейзи и отправилась накрывать на стол.

Пеппер ужасно устала. Она чувствовала себя абсолютно измотанной. Ей казалось, будто она не спала несколько дней. Открыв дверь пентхауса запасным ключом, который дал ей Саймон, она переступила через порог с одним желанием: свернуться калачиком на диване и посмотреть старый кинофильм.

– Ты пришла!

Пеппер вздрогнула от звука голоса Саймона. Оставив сумку возле входной двери, она прошла в гостиную. Саймон стоял у огромного окна, выходящего на Центральный парк.

– Ты что‑то хотел?

– Я понятия не имел, где ты, и не мог дозвониться до тебя по телефону. Уже не знал, что и думать, потому что сегодня утром ты плохо себя чувствовала.

Пеппер вынула телефон из кармана и увидела, что пропустила два звонка от Саймона. Значит, он беспокоился о ней, боялся, что с ней что‑то случилось?

На мгновение она подумала, что небезразлична ему, что они все еще хорошие друзья, но тут же отвергла эту нелепую мысль. Скорее всего, Саймон надеялся, что Пеппер подыскала себе другое жилье.

У нее еще оставалось немного сбережений. Их хватит ненадолго, но выбора нет.

– Прости. Мой телефон был отключен. Сейчас я чувствую себя гораздо лучше. Беспокоиться не о чем. Давай перед уходом я приготовлю тебе что‑нибудь поесть?

Это все, что могла предложить сейчас Пеппер, чтобы отплатить Саймону за оказанную ей помощь.

Он покачал головой:

– Я не голоден.

– Тогда я заберу свои вещи и уйду.

Саймон упер руки в бока.

– Где ты будешь жить? Я должен знать на случай, если что‑то случится и мне нужно будет с тобой связаться.

Пеппер назвала небольшой мотель в Нью‑Джерси.

Саймон нахмурился.

– Думаю, на полученную страховку ты можешь устроиться и получше.

– Мне не выплатили страховку. Ладно, я пошла, а то уже поздно.

Пеппер направилась к двери, надеясь, что Саймон больше не станет задавать ей вопросов, на которые не хотелось сейчас отвечать.

– Почему страховая компания не выплатила тебе деньги?

Пеппер повернулась и пожала плечами.

– Есть подозрение, что имел место поджог. И пока не закончится расследование, страховку мне не выплатят.

– Это неправильно! Если бы они хорошо знали тебя, то не сомневались бы, что ты на такое не способна!

Пеппер было приятно узнать, что Саймон на ее стороне и верит в ее невиновность.

– В том‑то и проблема, что страховая компания меня не знает. А вдруг это и в самом деле был поджог? Как я смогу доказать, что ни при чем?

– Не волнуйся. Все утрясется. И скоро ты снова вернешься в свою кондитерскую. Уверен, что после повторного открытия у тебя будет много заказов.

Хотелось бы Пеппер чувствовать такую же уверенность, какая звучала в голосе Саймона в этот момент!

– Время покажет, – ответила она, повернулась и направилась в свою комнату.

На сборы у нее ушло совсем немного времени, ведь у Пеппер была всего одна сумка с купленной одеждой – и больше ничего.

Неожиданно раздался стук в дверь. Пеппер повернулась и увидела стоящего на пороге Саймона.

– Тебе что‑то нужно? – спросила она.

– Я хочу, чтобы ты осталась.

Пеппер не поверила своим ушам. Ее сердце забилось сильнее.

– Что ты сказал?

Он вошел в комнату. На мгновение Пеппер представила, что Саймон сейчас обнимет ее и страстно поцелует – как в ту ночь, что они разделили на двоих. Пеппер до сих пор скучала по его объятиям и ласкам.

– Я хочу, чтобы ты осталась, – повторил Саймон, возвращая ее в реальность. – Пока будет идти ремонт в твоей квартире, ты сможешь готовить свои сласти на моей кухне. Я все равно ею никогда не пользуюсь.

Пеппер изо всех сил старалась не смотреть на губы Саймона, напоминающие о его восхитительных поцелуях, и мысленно ругала себя за то, что ее тянет к этому мужчине. Глупо о нем мечтать, ведь они из разных миров.

Не подозревая о борьбе, идущей в ее смятенной душе, Саймон заявил:

– Я пойду закажу ужин, а ты пока распаковывай свои вещи!

– Подожди! – остановила его Пеппер. – Зачем я тебе здесь? Мы ведь не собираемся делить кровать, так?

– Нет. Это был роман на одну ночь.

Его отстраненность уязвила Пеппер и мигом положила конец мыслям о ласках Саймона. Пусть Пеппер и не жаждала продолжения их романа, тем не менее она полагала, что та ночь была особенной не только для нее. Но теперь стало ясно, что она заблуждалась.

– Разве я не буду тебе здесь мешать?

– Я работаю с утра до вечера и не принимаю гостей. Так что большую часть дня ты будешь здесь одна. А теперь я закажу ужин.

С этими словами Саймон повернулся и пошел прочь, словно все уже было решено. Пеппер последовала за ним на кухню. Когда она вошла, Саймон только что закончил разговаривать по телефону и обратился к ней:

– Надеюсь, ты не против пиццы пепперони.

– Не против. Но я не могу принять твое предложение остаться здесь. Это слишком щедро. Я никогда не смогу отплатить тебе. Ты и так уже много для меня сделал.

Саймон вздохнул.

– Еда заказана. Тебе надо поесть. И вообще, уже поздно. Оставайся на ночь, поразмышляй до утра, прежде чем примешь окончательное решение.

Пеппер подумала о том, что еще одна ночевка у Саймона поможет ей сэкономить свои скудные средства. Но взамен необходимо что‑то для него сделать.

– Я могу испечь тебе что‑нибудь. Например, вишневые слойки. Возьмешь их с собой в офис.

В глазах Саймона вспыхнула искра интереса.

– Договорились!

Глава 7

Проснувшись, Саймон первым делом вспомнил, что на сегодня назначена очень важная встреча. Речь шла о расширении его компании. План состоял в том, чтобы открыть в Нью‑Йорке новую сеть магазинов прямо перед Рождеством, а после Рождества начать открывать магазины в крупных городах по всей стране. Но кое‑что беспокоило Саймона. Он хотел, чтобы его зоомагазины отличались от всех остальных какой‑то изюминкой. Его команда работала над этой задачей несколько месяцев и сгенерировала несколько неплохих идей, но ни одна из них не нравилась Саймону. Вскоре его первый зоомагазин должен был открыться без той самой изюминки, и это могло загубить начинание еще в зародыше. Саймон не мог этого допустить!

Ему вспомнились обидные слова отца: «Ты неудачник! И всегда им будешь!» Он не раз твердил их сыну, а в последний раз Саймон услышал их от него, когда отца вывели в наручниках из зала суда. С тех пор Саймон стремился доказать самому себе неправоту этих слов.

Он вздохнул и покачал головой, отгоняя тревожные мысли. К чему возвращаться к призракам прошлого? Есть дела поважнее.

Он встал с постели, оделся и направился на кухню, ожидая застать там Пеппер, занятую приготовлением чудесно пахнущей выпечки. Но в кухне никого не было.

Где же Пеппер? Накануне вечером она сказала, что у нее большой заказ для вечеринки, и спросила, можно ли с самого утра занять кухню для работы над этим заказом.

Саймон подошел к двери ее комнаты и постучал.

– Пеппер!

– Входи, – отозвалась она слабым голосом.

Саймон открыл дверь и обнаружил, что Пеппер лежит в постели.

И без расспросов было ясно, что Пеппер снова плохо себя чувствует – уже второй день подряд. С ней явно что‑то не в порядке.

– Одевайся! – скомандовал Саймон, вытаскивая телефон из кармана. – Я отвезу тебя к врачу.

– Что? Не нужно! Мне сейчас станет лучше. Я обещала испечь тебе слоек, чтобы ты взял их с собой в офис…

Он покачал головой:

– Забудь про выпечку! Тебе нездоровится уже второй день. Я хочу, чтобы тебя осмотрел врач. Надо убедиться, что с тобой ничего серьезного.

Пеппер вскочила с кровати.

– Видишь? Я…

Не договорив, она внезапно побледнела и бросилась в ванную, захлопнув за собой дверь.

Саймон позвонил своему семейному врачу – никому другому он бы не доверил Пеппер.

Он уже успел договориться по телефону о приеме, когда Пеппер вернулась из ванной и заявила:

– Я в порядке! Просто слишком резко встала с постели, вот и все!

– Одевайся, мы едем к доктору!

Она присела на край кровати.

– Говорю тебе, я в порядке!

– Вообще‑то, ты успела только сказать «Я…» и пулей выскочила из комнаты. Так что я не верю, что с тобой все хорошо. Думаю, тебе нужно обратиться к врачу, потому что это может быть что‑то серьезное.

Пеппер покачала головой:

– Ты делаешь из мухи слона.

– А ты недооцениваешь серьезность ситуации!

Она скрестила руки на груди.

– Я не могу пойти к врачу!

Саймон, который умел быть таким же упрямым, упер руки в бока и поинтересовался:

– Почему не можешь?

Немного помолчав, Пеппер заговорила тихим голосом:

– Потому что с моей семьей всегда случаются неприятности, когда дело касается врачей и больниц. – Она тряхнула головой, словно отгоняя плохие воспоминания, затем негромко, но твердо повторила: – Я не могу!

Саймон опустил руки и сел рядом с ней.

– Я и понятия об этом не имел.

Пеппер отвела взгляд, не давая ему заглянуть в ее выразительные глаза, и заговорила прерывающимся от волнения голосом:

– Это началось, когда мне было восемь. Моя мама возвращалась домой с работы – она работала кондитером в местном гастрономе. Автомобиль появился словно из ниоткуда… – Пеппер глубоко вздохнула. – Он ударил ее так сильно, что она перелетела через него… – Ее голос дрогнул. – Водитель даже не остановился. Моя мама… Ее доставили в больницу. Я помню, как мне разрешили увидеться с ней перед операцией. Ее рука была такой холодной, а лицо белым как мел… Мама умерла на операционном столе.

Саймон потянулся было к Пеппер, но отдернул руку.

– Сочувствую…

– Я переехала к бабушке, но через некоторое время у нее обнаружили рак груди. Она прошла несколько курсов химиотерапии, а потом врачи заявили, что больше ничего нельзя сделать. – Пеппер повернулась к Саймону. – Теперь ты понимаешь, почему я держусь подальше от врачей?

Пеппер встала с кровати. Саймон тоже поднялся. Их взгляды скрестились.

Он вздохнул.

– Тебе кто‑нибудь говорил, что ты ужасно упрямая?

– Кажется, мама как‑то упоминала об этом. Так ты собираешься простоять тут весь день?

Саймон потер затылок, гадая, как ему уговорить Пеппер показаться врачу.

Словно в ответ на его мысли, ее лицо опять побледнело. Она прижала руку к животу и снова бросилась в ванную. Саймон встревожился еще больше.

Когда Пеппер вернулась, она все еще была бледна.

– Что, так и будешь тут стоять? Мне нужно собираться к врачу, – заявила она.

– Саймон просто сгущает краски! – заявила Пеппер доктору – пожилому немногословному мужчине с седыми волосами и внимательными глазами за стеклами очков в золотой оправе. – Итак, вы видите, что у меня просто стресс. Саймону не о чем беспокоиться. Пожалуйста, объясните ему это, и мы больше не будем отнимать у вас время.

– Давайте сначала дождемся результатов ваших анализов. Они скоро будут готовы, – ответил врач.

Саймона не было в кабинете. Он остался за дверью. «Наверное, нервно расхаживает по ковру туда‑сюда», – подумала Пеппер.

Она не ожидала, что Саймон станет так сильно беспокоиться из‑за нее.

Врач направился к двери.

– Не могли бы вы попросить Саймона зайти в кабинет? – спросила Пеппер.

Доктор молча кивнул.

Ей было необходимо, чтобы кто‑то отвлек ее от воспоминаний о том, что бабушка когда‑то пришла в больницу по какому‑то пустячному поводу, а в результате у нее обнаружили рак. В голове пульсировала одна мысль: «Неужели и со мной случится то же самое?» Пеппер казалось, что еще немного – и она полезет на стену, желая выбраться отсюда.

Дверь открылась, и вошел Саймон.

– Все хорошо? – спросил он.

Пеппер кивнула.

– Я же говорила тебе: у меня просто стресс!

Саймон вздохнул с облегчением.

– Это хорошо. А то я испугался за тебя.

– Тебе следовало меня послушать.

– Так чего же мы ждем?

– Твоего доктора. Он из тех, кто любит расставлять все точки над «i».

– Не волнуйся, он знает, что делает.

Пеппер понимающе кивнула.

– Он хочет дождаться результата пары моих анализов. – Помолчав, она спросила: – А что бы ты делал, если бы поехал сегодня на работу?

Саймон взглянул на нее с удивлением:

– Тебе интересна моя работа?

Пеппер пожала плечами.

– Конечно. Почему нет?

Он вздохнул.

– Я сейчас работаю над новой сетью магазинов, которую мы готовимся открыть в следующем году.

Пеппер заметила, что Саймон нахмурился.

– Тебя что‑то беспокоит?

– Почему ты так решила?

– Просто мне так показалось. Поговори со мной. Иногда, если озвучишь свою проблему, это помогает ее решить.

– Наши зоомагазины ничем не будут отличаться от других. И мне это не нравится. Я чувствую, что мы что‑то упускаем, но не могу понять что.

– Жаль, но я ничем не могу тебе помочь…

В кабинет вернулся доктор. Пеппер была почти уверена, что врач подтвердит, что ее недомогание вызвано лишь стрессом.

– Со мной все в порядке, верно? – спросила она.

Доктор улыбнулся и посмотрел на нее поверх очков.

– Не совсем.

– Что с Пеппер? – с беспокойством спросил Саймон. – Когда ей станет лучше?

– Месяцев через семь или около того.

– Что? – непонимающе переспросил Саймон.

И тут Пеппер осенило. Она так переживала из‑за кондитерской и неприятного разрыва с Саймоном, не говоря уже о папарацци, что не обращала внимания на свое состояние, однако теперь все встало на свои места.

– Вы беременны, – заявил ей врач.

Он продолжал что‑то говорить, но Пеппер уже не слушала его. Все, о чем она могла сейчас думать, – это о том, что забеременела от Саймона Росса. Собравшись наконец с мыслями, Пеппер взглянула на Саймона. Он выглядел так, будто его мир только что рухнул.

Как и в случае с пожаром, Пеппер понятия не имела, что делать с таким сюрпризом.

Глава 8

Домой Саймон и Пеппер возвращались в полном молчании. Мысли в голове Саймона кружились, словно водоворот. «Пеппер беременна? Я стану отцом?»

Он всегда был так осторожен, старался все спланировать и не идти на ненужный риск. Давным‑давно Саймон поклялся себе, что никогда не будет иметь детей. Он не хотел рисковать: а вдруг он станет обращаться с ними так же плохо, как его отец с ним? И вот теперь что он натворил? Нарушил данное себе обещание!

Поднявшись на лифте в пентхаус, Саймон отпер дверь своей квартиры, отступил в сторону, пропуская Пеппер, а затем окликнул ее:

– Нам нужно поговорить.

Она кивнула, прошла в гостиную, присела на край дивана на несколько секунд, затем встала и подошла к окну. При этом Пеппер не произнесла ни слова, и Саймону пришлось самому начать этот трудный разговор.

– Ты знала?

– Ты и в самом деле полагаешь, что я скрывала от тебя этот секрет?

– Ты отказывалась идти к врачу, словно уже знала, что беременна.

– Нет, – твердо ответила Пеппер. – Я не знала, пока врач не сообщил нам обоим. Если бы я пыталась сохранить это в секрете, думаешь, я пригласила бы тебя в кабинет?

Аргумент звучал логично, но Саймон не был готов смириться с тем, что станет отцом. По крайней мере, пока не готов.

– А ребенок… Ты уверена, что он от меня?

Глаза Пеппер яростно сверкнули.

– В отличие от тебя я не перескакиваю сразу от одного романа к другому.

Саймон взъерошил пальцами волосы.

– Что же мы будем делать?

– «Мы»? С каких это пор появились «мы»?

– С того момента, когда твой тест на беременность оказался положительным.

Она скрестила руки на груди.

– Я и сама могу со всем справиться.

Саймон еле сдержал вздох облегчения. По дороге домой он много думал о возникшей проблеме и пришел к выводу, что никогда не повторит ошибку своих родителей – не женится только из‑за чувства долга.

Мать Саймона вышла замуж за его отца, потому что забеременела. Это был самый большой просчет в их жизни – по крайней мере, Саймону так казалось. Возможно, его мать думала иначе.

Но, несмотря ни на что, Саймон был уверен, что беременность Пеппер не сможет изменить его отношение к браку. Женитьба – это не для него.

– Тебе не обязательно растить ребенка в одиночку, – заявил он. – Но я не собираюсь к алтарю.

– Я тоже. Ни за что.

Саймона шокировал такой решительный ответ.

– Не знал, что ты настроена против брака. Или тебя не устраивает именно моя кандидатура?

– А тебе какое до этого дело? Что‑то не похоже, что ты предлагаешь мне руку и сердце.

«Пеппер права, – подумал Саймон. – Меня это заботить не должно».

Он снял пиджак, бросил его на спинку дивана и начал нервно расхаживать взад и вперед по комнате.

«Препирательства никуда нас не приведут, – решил Саймон. – Нужно составить план».

Даже если он не собирается жениться, это не значит, что он станет уклоняться от своих родительских обязательств. Саймон был твердо уверен, что хорошего отца из него не получится, но он непременно будет поддерживать и Пеппер, и ребенка.

Неожиданно нахлынули воспоминания из детства. Его отец был двуличным оборотнем. Улыбчивый и обаятельный перед друзьями и знакомыми, за закрытыми дверями он превращался в совершенно другого человека – вечно всем недовольного. Если что‑то было не так, он всегда и во всем винил жену.

Саймон зажмурился, чувствуя, что кровь стынет в жилах. Что, если он в конечном итоге причинит вред Пеппер и их будущему малышу? Не физический, конечно, ибо Саймон ни разу в жизни не поднимал руку на женщину или ребенка. Но в его душе остались неизгладимые шрамы. Он не знал, что делать со своими генами, от которых не убежать и не спрятаться. Кроме того, пока он рос, родители постоянно ссорились и дрались прямо у него на глазах. Другой семейной жизни он не знал. Может ли человек изменить то, что практически отпечатано в его ДНК? Саймон очень в этом сомневался.

Зато Пеппер сможет окружить их ребенка лаской и заботой. Ее сердце исполнено добра, она любит жизнь, любит готовить сласти, любит заботиться о своих клиентах.

Саймон никогда не забудет день, когда узнал, что друг детства неожиданно умер. Новость резанула по сердцу еще больнее оттого, что в последнее время Саймон отдалился от Клэя, с головой уйдя в бизнес. В то серое дождливое утро, узнав о смерти друга, он бесцельно зашел в первую попавшуюся кондитерскую.

И там он познакомился с Пеппер. Она была похожа на солнечный лучик в темном грозовом небе. Саймон изо всех сил цеплялся за этот яркий свет. Пеппер даже не подозревала, как много значила для него ее компания.

Они просто сидели, разговаривали о кондитерской, о каких‑то пустяках. И все же этот разговор был необходим Саймону, чтобы преодолеть чувство вины и заставить себя пойти на похороны друга.

А на следующей неделе Саймон опять вернулся в кондитерскую. Он не знал, застанет ли там Пеппер, потому что тогда ему не было известно, что она – владелица кондитерской. Тем не менее ему было необходимо увидеть ее и снова с ней поговорить.

Вспомнив об этом, Саймон решил: если Пеппер смогла подарить столько душевного тепла совершенно незнакомому человеку и оказать на него такое положительное влияние, значит, она сумеет стать идеальной матерью для его сына или дочери.

Пеппер посмотрела на Саймона. Тот развязал галстук и расстегнул воротник своей белой рубашки. Этот человек, известный своим хладнокровием в самых сложных деловых переговорах, определенно потерял самообладание, узнав, что собирается стать отцом.

Их взгляды встретились.

Саймон смущенно кашлянул.

– Прости, что не зову тебя замуж. Никогда не думал, что окажусь в таком положении.

– Я знаю, что ты не хочешь жениться. Я тоже не планирую брак. Но мне нужно знать, станешь ли ты принимать участие в воспитании нашего ребенка.

– Я буду платить алименты.

– А как насчет частичной опеки или посещений?

Саймон промолчал в ответ.

– Знаю, что ты не планировал отцовство, но теперь, надеюсь, оказавшись перед фактом, ты станешь частью жизни нашего ребенка.

– Ты не представляешь, о чем просишь.

– Представляю. Я росла, не зная своего отца, и думала, что когда‑нибудь мама расскажет мне о нем. Но потом она погибла, и мой шанс узнать хоть что‑то о своем отце умер вместе с ней. Я не хочу, чтобы наш ребенок так же гадал, кто его отец.

Саймон пристально посмотрел на Пеппер:

– Ты хочешь, чтобы я постоянно виделся с ребенком?

Она кивнула:

– Это важно не только для него, но и для тебя. Ты никогда не простишь себя, если откажешься общаться со своим ребенком – я ведь тебя знаю.

Он покачал головой:

– Ты многого обо мне не знаешь. – Он отвел взгляд. – Я не такой уж хороший парень, как ты полагаешь. У меня в шкафу есть свои скелеты.

– Они есть у всех. Главное – что ты с ними делаешь. От этого зависит, какой ты человек.

Саймон снова посмотрел на Пеппер:

– Вам с ребенком никогда не придется беспокоиться о деньгах. Я позабочусь о том, чтобы у ребенка было все, что он пожелает…

– Кроме тебя?

Он пожал плечами.

– Я… Я не знаю. Мне надо подумать.

– Сегодня мы оба были застигнуты врасплох неожиданной новостью, – сказала Пеппер. – Нам необходимо время, чтобы полностью осознать ее. Но я надеюсь, что к ребенку ты будешь относиться непредвзято.

Саймон кивнул:

– Конечно.

– А теперь тебе, наверное, надо поехать в офис и заняться предстоящим открытием магазина. А мне нужно испечь заказанное к вечеринке. Ты не против, если я продолжу пользоваться кухней?

– Разумеется, не против. Ты будешь здесь, когда я вернусь?

– Да.

Саймон отправился на работу в немного более растрепанном виде, чем обычно. Но Пеппер не могла его за это винить: денек выдался непростым.

Что же с ними будет дальше?

Глава 9

Саймон проворочался в постели без сна почти всю ночь. Наутро, открыв дверь спальни, он ощутил восхитительный аромат, исходящий из кухни, и услышал, как Пеппер напевает красивым голосом рождественский гимн.

Войдя в кухню, Саймон увидел, как Пеппер вынимает поднос из духовки. Повернувшись, она поставила его на кухонный стол, скользнула взглядом по Саймону и тут же замолчала, поджав губы.

Затем Пеппер выключила в телефоне музыку, под которую пела, и произнесла:

– Прости, что побеспокоила тебя. Занимаясь выпечкой, я порой совершенно забываю обо всем остальном.

– Да ничего страшного. Вообще‑то, мне нравится слушать, как ты поешь. У тебя замечательный голос. Как ты себя сегодня чувствуешь? Получше?

Она пожала плечами.

– Тошнота то накатывает, то снова исчезает.

Саймон оглядел все приготовленные пирожные, печенье и пряники.

– У тебя на это ушло, должно быть, несколько часов.

– Мне не спалось.

– Мне тоже. – Он подошел ближе. – Рад, что ты чувствуешь себя тут как дома.

Пеппер недоверчиво вскинула бровь.

– Правда?

– Вчера я был сам не свой.

Пеппер поставила в духовку еще один противень с кексами, включила таймер и повернулась к Саймону.

– Я хочу, чтобы ты знал: я не планировала беременность.

– Я и не думал, что это так.

Пеппер была самым честным человеком из всех, кого когда‑либо знал Саймон. И его жизнь без нее была заметно тусклее.

Пеппер посмотрела ему в глаза:

– Ты мне веришь?

Он кивнул:

– Да. И мне хочется, чтобы ты пожила здесь, пока твою квартиру не отремонтируют.

Она покачала головой:

– Думаю, это плохая идея.

– Тебе здесь будет лучше, чем в каком‑нибудь мотеле. Если что‑нибудь понадобится, я буду рядом. И ты сможешь продолжать использовать кухню для своей работы.

Прежде чем Пеппер успела ответить, раздался звонок в дверь.

Саймон нахмурился. Он никого не ждал в это утро и вообще редко принимал гостей в своем пентхаусе.

– Я скоро вернусь.

Он направился к входной двери. Открыв ее, Саймон увидел свою мать. С идеальными макияжем и короткой прической, она выглядела гораздо моложе своих почти шестидесяти лет.

– Мама, что ты здесь делаешь? – в изумлении воскликнул Саймон.

Она вихрем пронеслась мимо него в гостиную.

– Это правда?

– Что правда? – непонимающе переспросил он, закрывая дверь.

– Ты не читал новости?

– Нет.

Мать Саймона вынула свой телефон, быстро отыскала нужную статью на новостном сайте и протянула телефон сыну.

Саймон увидел фотографию, и ему стало не по себе. На снимке он был запечатлен выходящим из кабинета врача вместе с Пеппер.

Анонимный источник сообщал в статье, что счастливая пара воссоединилась и теперь ждет первого ребенка.

Саймон сжал телефон в руке, не дочитав статью до конца. Из его горла вырвалось короткое рычание. Когда папарацци вмешались в дело в прошлый раз, Пеппер порвала с ним. Кто знает, не будь этих назойливых репортеров, может, все сложилось бы иначе.

– Так это правда? Ты наконец собираешься сделать меня бабушкой?

Саймон удивился, разглядев в глазах матери надежду.

– Саймон! – Пеппер вошла в гостиную и остановилась, заметив, что он не один. – Прости, я не хотела тебе помешать.

– Это она? – спросила мать Саймона, и он понял, что у него не остается иного выбора, кроме как представить двух женщин друг другу.

– Мама, это Пеппер Кейн. Пеппер, познакомься с моей мамой, ее зовут Сандра.

Пеппер пожала руку Сандре и обменялась с ней любезностями.

Саймон обратился к матери:

– Мы навестим тебя позже, а сейчас нам с Пеппер нужно кое‑что обсудить.

Глаза Сандры загорелись.

– Так это правда! – подвела она итог и направилась к двери.

Саймон счел момент неподходящим, чтобы объяснить ей, что она заблуждается.

– Мы поговорим потом.

– Да, разумеется. – Его мать перевела взгляд на Пеппер. – Было так приятно познакомиться с тобой, дорогая.

– Гм, мне тоже приятно с вами познакомиться, – пробормотала Пеппер.

Она выглядела совершенно сконфуженной.

Сандра поцеловала сына в щеку и удалилась, оставив легкий шлейф духов «Шанель № 5».

Саймон закрыл дверь. Ему хотелось оградить Пеппер от назойливой прессы, но он понимал, что репортеры уже вышли на охоту. Возможно, они уже ждут у входа в здание. От них не скрыться.

– Как мило со стороны твоей матери – заглянуть в гости. Тебе следовало пригласить ее остаться. Я приготовила кофе, а на кухне много пирожных.

Саймон покачал головой:

– Сейчас не время для гостей. Нам с тобой есть о чем побеседовать.

Решив, что кофе сейчас и в самом деле не помешал бы, Саймон прошел на кухню, налил себе чашку кофе и чуть не застонал от восторга, когда сделал первый глоток.

– По вкусу он такой же, как кофе в твоей кондитерской!

Пеппер улыбнулась и кивнула:

– Я так понимаю, он тебе нравится.

– Еще как!

– Пей, сколько хочешь. Теперь, когда я беременна, мне кофе нельзя.

Об этом Саймон не подумал. Он еще о многом не успел поразмыслить. Ему не хотелось разрушать очарование момента, но лучше будет, если о новой атаке папарацци Пеппер узнает сейчас, а не тогда, когда они накинутся на нее.

– Моя мать заходила не просто так.

– Что‑то случилось?

– Вроде того, – уклончиво ответил Саймон, не зная, как лучше преподнести новости. – Она узнала о ребенке.

– Но как? Откуда? Я думала, мы не собираемся никому об этом рассказывать.

– Я и не собирался, – пробормотал он. – Я бы не сделал этого, не поговорив сначала с тобой. Мама узнала о твоей беременности из новостей в Интернете.

– Что?! – воскликнула Пеппер.

– Судя по всему, кто‑то увидел нас в приемной врача и продал репортерам скандальную историю. Не знаю, был ли это кто‑то из персонала, в чем я очень сомневаюсь, или другой пациент…

Пеппер прижала руку к животу.

– Я так не могу!

Саймона охватило беспокойство.

– Ты о чем?

– Все, что ты делаешь, попадает в заголовки новостей. Я не хочу, чтобы обезумевшая пресса охотилась за нашим ребенком!

– Не волнуйся. Мы со всем разберемся.

Ее глаза наполнились страхом.

– Ты не можешь мне этого обещать!

Он вздохнул.

– Ты права. Я не могу обещать, что репортеры оставят нас в покое, но должен же найтись способ держать их на расстоянии!

А затем, не успев проанализировать, правильно ли поступает, Саймон обнял Пеппер, пытаясь отогнать ее страхи, и добавил:

– Вместе мы защитим нашего ребенка!

Глава 10

Итак, Пеппер осталась у Саймона. Она не была уверена, что поступила правильно, но у нее не было иного выбора. Если бы Пеппер переехала в мотель, папарацци не давали бы ей проходу. По крайней мере, пока она жила в пентхаусе, они не имели возможности ее сфотографировать. Саймон предоставил в ее распоряжение машину с тонированными стеклами, на которой можно было выезжать на улицу с подземной стоянки. Пеппер не нравилось, что приходится полагаться на Саймона, но она решила принять его предложение, учитывая, что речь шла о безопасности ребенка.

Впрочем, уже через неделю репортеры позабыли про них, найдя себе новую жертву, и кинулись раздувать скандал вокруг нее.

Была пятница, и у Пеппер не было в тот день заказов. Не зная, чем себя занять, она обвела взглядом гостиную Саймона, отделанную в строгих черно‑бело‑серых тонах. Интерьер казался очень богатым, но холодным. Пеппер обратила внимание на то, что нигде не было ни одной фотографии – ни Саймона, ни его родных, – и сочла это странным.

Если она собирается и дальше оставаться здесь, надо что‑то сделать с этим местом. В пентхаусе ничто не напоминало о приближающемся Рождестве. Казалось, эта квартира вообще нежилая. На большом журнальном столике из дымчатого стекла не было даже комнатного растения или журнала. Как же Саймон тут живет?

И тут Пеппер поняла: обычно он все время пропадает в своем офисе. Если бы не ее присутствие, он бы почти не бывал здесь. Может, нужно дать ему повод вернуться домой – туда, где можно расслабиться после работы? Почему бы не попробовать создать в этой квартире домашнюю атмосферу? Хотя бы попытаться…

Пеппер схватила сумочку, пальто, вязаную шапку и вышла за дверь. Теперь она знала, чем себя занять.

«Что за черт?» – пробормотал Саймон, остановившись на пороге гостиной.

Он моргнул, чтобы убедиться, что это не галлюцинация, но огромная ель, прислоненная к стене, никуда не исчезла.

Как она сюда попала?

Саймон оглянулся в поисках Пеппер. У нее не хватило бы сил принести дерево самой, но он был готов поспорить, что без Пеппер тут не обошлось.

Все, чего ему хотелось, – это прийти домой, снять галстук, расстегнуть воротник рубашки, немного выпить и расслабиться. А тут такое!

– Пеппер! – крикнул Саймон.

– Ты чего кричишь? – раздался ее голос позади него.

Он обернулся и увидел у входной двери Пеппер с пакетами, полными покупок, в руках. Саймон бросился к ней и взял пакеты, чтобы Пеппер могла снять пальто и шапку.

Затем он вернулся в гостиную, и его взгляд снова остановился на рождественской елке. Саймон положил пакеты на диван и повернулся к Пеппер.

– Что эта штуковина здесь делает?

Пеппер сняла шапку и провела руками по волосам. Посмотрев на елку, она широко улыбнулась, и в то же мгновение раздражение Саймона улеглось словно по волшебству.

– Здесь все выглядит идеально! Я боялась, что елка не влезет в лифт или окажется слишком маленькой для такой огромной гостиной.

Саймон не отмечал праздники – лишь присутствовал на корпоративных вечеринках. И уж точно он никогда не покупал и не наряжал елку.

– Это нужно убрать отсюда, – произнес он твердым тоном.

– Что?! – Глаза Пеппер расширились от удивления. – Но почему?

– Я не хочу, чтобы это здесь было!

Саймон потер затылок и напомнил себе, что не должен быть таким резким с Пеппер, ведь он не рассказывал ей о своей нелюбви к Рождеству.

– Я не праздную Рождество.

– Ты не веришь в Санту?

В голосе Пеппер прозвучала такая искренность и такое благоговение, что на мгновение Саймону показалось, что она говорит серьезно.

– Только не пытайся меня убедить, что ты в него веришь!

Пеппер пожала плечами.

– Я не верю, что есть такой человек, который живет на Северном полюсе и разносит рождественские подарки по всему миру за одну ночь, но я верю в дух Рождества. Я верю, что он живет в каждом из нас.

Саймон покачал головой:

– Во мне он не живет.

Пеппер нахмурилась:

– Он живет даже в тебе.

Он опять покачал головой:

– В Рождестве нет ничего хорошего!

Пеппер от удивления раскрыла рот.

– Да как ты можешь такое говорить!

– Потому что Рождество всегда было худшим временем в нашем доме.

Оно не сплачивало их семью, а, наоборот, вбивало еще больший клин между Саймоном, его матерью и его отцом.

– В самом деле? – В больших зеленых глазах Пеппер отразилось сочувствие. – Очень печально об этом слышать.

Саймон не нуждался в сочувствии Пеппер. Он не хотел, чтобы она его жалела. Ему нужно было лишь одно: чтобы она убрала эту елку!

Он сел на диван и при этом случайно столкнул на пол лежащие там пакеты. Покупки рассыпались по полу. Это были всевозможные рождественские украшения.

Мысленно застонав, Саймон встал на колени и начал запихивать блестящие красные елочные шары обратно в пакет. Пеппер тоже опустилась на колени рядом. Вместе они собрали рассыпавшиеся украшения.

К этому моменту у Саймона успел пройти первый шок от появления в его доме рождественской елки, и он осознал, что Пеппер никогда не сможет понять, почему ему так ненавистно Рождество: ведь она не знает, какие ужасные воспоминания связаны у него с этим праздником. Нужно сгладить ситуацию. За прошедшую неделю они прошли долгий путь к тому, чтобы опять подружиться, и Саймону не хотелось снова все испортить.

– Прости, что ворчу на тебя! Я был застигнут врасплох, когда обнаружил елку в гостиной.

– Я понимаю. Мне надо было сначала спросить у тебя разрешения. Просто я хотела сделать тебе сюрприз. И кажется, сюрприз получился, но не совсем приятный.

Саймон вздохнул.

– Я не такой, как другие люди.

– Ты определенно не похож ни на кого из всех моих знакомых. – Она нерешительно улыбнулась ему. – Ты живешь в удивительном пентхаусе на Манхэттене. А ведь большинство людей может только мечтать о таком жилье.

– Так было не всегда.

– Каким было у тебя Рождество в детстве?

Саймону не нравилось, что беседа принимает такой оборот.

– Все было хорошо, – отделался он короткой фразой.

– «Хорошо»? Странное описание. – Пеппер поставила свою сумочку на пол и села на диван рядом с Саймоном. – Когда я была маленькой, у нас никогда не было на праздник много угощения, но мы с мамой пели рождественские гимны, катались на санках, пекли печенье и смотрели рождественские фильмы. Она говорила, что, даже если у нас нет подарков под елкой, главное – это то время, которое мы проводим вместе.

– Судя по твоим словам, у тебя была замечательная мама.

– Замечательная, но…

Саймон повернулся к Пеппер.

– Но что?

– Она была эксцентричной и яркой. С этим трудно смириться в детстве, когда ты больше всего стараешься быть таким же, как все. – Пеппер вытащила из пакета елочную гирлянду. – Бьюсь об заклад, у вас в семье были идеальные праздники – такие, как в рождественских фильмах.

– Вовсе нет. Моя мама пыталась весело провести Рождество, но отец всегда его портил. Он приходил в ярость и обвинял ее в растрате денег – его денег.

В ушах Саймона все еще отдавался эхом громкий голос отца. Каждое его слово было пронизано гневом.

– Мои праздники больше напоминали боевик «Крепкий орешек», чем семейную комедию «Рождественские каникулы».

– Сочувствую. Я и не знала.

– Об этом не известно почти никому. Предпочитаю об этом не рассказывать.

– Поэтому интерьер твоей квартиры никак не отражает личность ее владельца?

Саймона не удивило, что Пеппер не понравился ультрасовременный минималистский стиль его пентхауса, который был полной противоположностью ее теплой, уютной кондитерской.

– Тебе здесь не нравится?

Она отвела взгляд.

– Просто… Просто этому интерьеру не хватает твоей индивидуальности.

Саймон оглядел комнату, пытаясь увидеть ее чужими глазами. Ни одной безделушки – он просто не подумал о них. На стене – только огромный постер с видом ночного города. В то время как в кондитерской Пеппер на всех стенах висели фотографии и повсюду было расставлено и разложено множество милых пустяков, в том числе плюшевая собачка, о которой Саймон хотел расспросить Пеппер, но случай так и не представился.

Очарование и уют кондитерской делали ее уникальной. А пентхаус Саймона казался холодным, уединенным и напоминал гостиничный номер.

Это неожиданное и довольно неприятное открытие ошеломило Саймона.

– Не волнуйся, – сказала Пеппер. – Я уберу елку.

Он покачал головой. Что плохого, если это чертово дерево останется? В конце концов, для Пеппер, наверное, важно нарядить эту елку, иначе она не стала бы покупать ее, а заодно и украшения. Когда Пеппер вернется в свою квартиру, можно будет перевезти елку туда.

– Дерево пусть остается.

Глаза Пеппер радостно засияли.

– Ты уверен? Я имею в виду, ты выглядишь не очень‑то счастливым с того момента, как увидел ее.

– Хочешь, чтобы я передумал?

– Нет! Я просто хотела убедиться, что ты действительно не против елки. Все‑таки это твой дом.

– Сейчас это и твой дом.

Саймон не знал, почему произнес эти слова. Может, просто хотел, чтобы Пеппер чувствовала себя комфортно. Он не сомневался, что она тут лишь временно.

Встав с дивана, Саймон направился в свой кабинет, чтобы поработать – у него было много дел. Он всегда оставался в офисе допоздна, но из‑за Пеппер стал возвращаться домой раньше обычного. Саймон объяснял это простой вежливостью: ведь Пеппер – его гостья. Но в глубине души он ощущал, что это – нечто большее, просто не был готов признаться в этом самому себе.

– Саймон! – окликнула его Пеппер.

Он остановился на пороге и обернулся.

– Тебе что‑то нужно?

– Да. Мне нужен ты.

– Я?

Она кивнула.

– Разве ты не хочешь помочь?

– Помочь?

– Украшать елку.

– Нет.

Ее красивое лицо нахмурилось.

– А!

Пеппер отвернулась и начала рыться в пакетах на диване.

Саймон понял, что невольно ранил ее чувства. Пеппер была первой женщиной, которую он пригласил в свой пентхаус. И надо признать, общение с ней сильно отличалось от общения с его сотрудниками в офисе. Там он командовал людьми, и они исполняли его приказы. Но с Пеппер он потерял привычное равновесие. Саймон не мог ею управлять. Попробуй он сказать Пеппер, что ей делать, и она, вероятно, вобьет ему немного здравого смысла в мозги своей скалкой. Саймон еле сдержал улыбку при этой мысли.

И все же у них есть общая цель – вырастить нормального ребенка, и для этого им придется научиться идти на компромиссы, и не раз. Сейчас, возможно, тот самый случай, когда уступить должен он.

– Чем я могу помочь? – спросил Саймон.

Пеппер покачала головой, не глядя на него.

– Ничем. Я сама справлюсь. Уверена, у тебя есть дела поважнее.

– Раз это важно для тебя, значит, важно и для меня.

Эти слова заставили Пеппер повернуться.

– Почему? – спросила она, изучающе глядя на Саймона зелеными глазами.

– Что «почему»? Почему я помогаю? Если честно, только потому, что ты этого хочешь.

– Почему ты все еще ненавидишь Рождество? Ведь с тех пор прошло столько лет!

Этот вопрос был слишком болезненным для Саймона. Он не обсуждал свое прошлое ни с кем, даже с матерью. Будь его воля, он бы навсегда забыл о Рождестве и семье.

Саймон потянулся за коробкой с украшениями.

– Мне развесить их на елке?

– Ты не собираешься отвечать на мой вопрос?

– Ничего такого, о чем стоило бы рассказать.

Но на самом деле у Саймона имелись и другие скелеты в шкафу, однако он промолчал о них, чтобы не отпугнуть Пеппер от себя навсегда.

Глава 11

Саймон Росс оставался для Пеппер ходячей головоломкой. Ей так хотелось, чтобы он поговорил с ней обо всех своих тайнах – тогда, возможно, она смогла бы помочь ему. Но Пеппер понимала, что нельзя на него давить, иначе Саймон окончательно замкнется в себе.

Она взяла в руки электрическую гирлянду с разноцветными лампочками. Пеппер унаследовала от матери любовь к смешению ярких цветов и не боялась ее демонстрировать. Чем старше становилась Пеппер, тем меньше ее заботило, что о ней думают все вокруг. Лишь мнение Саймона было для Пеппер крайне важно.

– Ты о чем‑то задумалась? – отвлек ее от размышлений Саймон.

– Да. Я гадаю, достаточно ли будет этих лампочек, чтобы подсветить елку. Она такая большая.

Саймон посмотрел на гирлянду в руках Пеппер и предложил:

– Давай сначала попробуем пристроить ее на ветки и включить, а там видно будет.

Следующие несколько часов они работали вместе, наряжая елку. В конце концов Пеппер стало ясно, что она сильно недооценила размер дерева и купила слишком мало украшений. Это ее ужасно расстроило.

В дверь позвонили.

– Я открою, – сказал Саймон. – Наверное, доставили пиццу.

Пеппер рассматривала елку, пытаясь придумать, как спасти положение. Если бы она покупала ее для своей квартиры, то выбрала бы дерево меньшего размера, и игрушек бы хватило, но в роскошном пентхаусе Саймона все выглядело иначе. О чем она только думала? Такие люди, как Саймон, обычно нанимают профессиональных декораторов, чтобы украсить свои деревья самыми дорогими игрушками.

Пеппер подошла к елке и начала снимать с нее елочные шары.

– Надеюсь, ты успела проголодаться…

Саймон, вернувшись в гостиную, осекся, увидев, чем занята Пеппер. Он поставил коробку с пиццей на журнальный столик и подошел ближе.

– Эй, что ты делаешь? Перевешиваешь украшения?

– Я их снимаю.

– Совсем?

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова из‑за нахлынувших воспоминаний о том, как в детстве хотелось быть похожей на других девочек, одеваться так же красиво, как они. Пеппер однажды очень обрадовалась, когда мать купила ей стильную блузку в магазине «секонд‑хенд». Но оказалось, что эта блузка ранее принадлежала одной из богатых одноклассниц – на манжете были вышиты ее инициалы. Пеппер тогда чуть не сгорела от стыда.

Это была одна из ее попыток подстроиться под окружающих. Но сейчас Пеппер бесполезно было даже пытаться соответствовать стилю жизни Саймона. С таким же успехом он мог бы жить на Марсе – настолько разными были миры, к которым они принадлежали.

Пальцы Пеппер задрожали от охвативших ее сильных эмоций. Она потянулась, чтобы снять еще одно украшение, но Саймон остановил Пеппер, коснувшись ее руки.

– Скажи, в чем дело? Да, я сначала сомневался, надо ли ставить елку, но теперь даже рад, что согласился: мы отлично провели время, наряжая ее.

Пеппер посмотрела на длинные пальцы Саймона, лежащие на ее руке.

– Я не должна была навязывать тебе эту елку! Она тебе не нужна!

Саймон взял Пеппер за руку и подвел к дивану, чтобы усадить. Но она осталась стоять, стараясь не смотреть Саймону в глаза и чувствуя, как ее щеки заливает жаркий румянец смущения.

Тем не менее Пеппер никогда не была слабачкой. Даже когда другие дети смеялись над ней, она стояла на своем. Как бы сильно ни ранили ее чужие слова, она всегда держала голову высоко. Почему же теперь ей следует поступить иначе?

Собрав волю в кулак, Пеппер посмотрела Саймону в глаза и сказала:

– Нет смысла это обсуждать. Я просто избавлюсь от елки, и все здесь будет как прежде.

– А если я этого не хочу?

– Что? – Пеппер показалось, что она ослышалась. – Всего несколько часов назад ты требовал ее убрать. А теперь заявляешь, что елка должна остаться? Что происходит?

Пеппер пристально посмотрела на Саймона, пытаясь понять, почему он внезапно передумал.

Тот пожал плечами.

– Не знаю. Может, я слишком долго лелеял свою обиду на прошлое.

– Ты обижался на Рождество? Как этот праздник может не нравиться? Ведь Рождество – лучшее время года!

Саймон потер ладонью затылок.

– Что тебе на это ответить? Я – не такой, как все. – Его взгляд снова обратился к дереву. – Так что ты скажешь? Можно оставить елку?

Теперь он просил у нее на это разрешения! Пеппер не уследила, когда они успели поменяться ролями. Но, может, все не так уж плохо.

– Думаю, я смогу раздобыть еще немного украшений для елки, – сказала она.

– Знаешь, я мог бы тебе в этом помочь.

– Как?

Саймон вышел из гостиной. Пеппер в недоумении последовала за ним. Пройдя по коридору, он остановился у двери кладовки, открыл ее и включил свет.

Пеппер заглянула внутрь и увидела картонные коробоки.

– Что в них? – поинтересовалась она.

– Вещи, которые мне дарили, в основном подарки от моей матери. Я не знал, что с ними делать, поэтому сложил их сюда. – Он начал открывать коробки. – Когда я только переехал в эту квартиру, помню, мама принесла мне рождественские украшения.

– Ты когда‑нибудь ими пользовался?

– Нет.

– Можно помочь тебе в поисках?

– Да, если хочешь.

Вместе они просмотрели почти все коробки, пока не обнаружили две из них, наполненные разными украшениями. Они отнесли их в гостиную, Пеппер включила на своем телефоне рождественские гимны, и украшение елки продолжилось.

Чем дольше они вместе работали, тем больше Саймон расслаблялся. Пеппер невольно вспомнила, чем он привлек ее с самого начала, – своим глубоким, теплым смехом, наполнявшим ее радостью, и своей широкой улыбкой, наполнявшей ее теплом.

Ее размышления прервал голос Саймона.

– Пеппер?

Она подняла взгляд:

– Что ты сказал?

Он улыбнулся, и от этой улыбки сердце затрепетало в ее груди.

– Задумалась о чем‑то?

– Нет. – Пеппер покраснела. – Вовсе нет. Тебе что‑то нужно?

– Еще несколько серебристых шаров. Кажется, я видел их в коробке. Не важно, я сам их возьму. – Он начал спускаться со стремянки, стоящей рядом с деревом.

– Я тебе их подам.

Пеппер бросилась к коробке, порылась в ней, но серебристых шаров не увидела. Она стала выкладывать украшения из коробки, сортируя их. Саймон присоединился к ней.

– Нашла! – радостно воскликнула Пеппер.

– Я тоже кое‑что нашел.

Он поднял с пола шар из искусственной зелени с красными ягодами и золотым бантом.

– Красиво. Что это? – спросила Пеппер.

Глаза Саймона озорно блеснули. Он потянулся вверх и повесил украшение на еловую ветку над ее головой. Внезапно Пеппер поняла, что это – омела для поцелуев под ней.

Сердце забилось быстрее, в голове мелькнуло: «Неужели Саймон собирается…»

Пеппер не успела додумать эту мысль, потому что Саймон наклонился и поцеловал ее в губы. Ей показалось, что время остановилось.

Столько раз ей снился подобный поцелуй, что сейчас было трудно поверить, что все происходит наяву.

Пеппер не знала, правильно ли поступает, позволяя себе насладиться этим моментом. Ее сердце говорило ей одно, а разум – другое.

«То, что кажется таким хорошим, не может быть неправильным!» – подумала Пеппер, прижалась к Саймону, положив ладони на его мускулистую грудь, и еле сдержала стон наслаждения. Ее здравый смысл полностью растворился в тумане желания.

Внезапно зазвонил телефон Саймона, мгновенно отрезвив Пеппер. Она отстранилась, прижала пальцы к губам, а затем попятилась назад, чувствуя, как к ней возвращается здравый смысл.

Пеппер подошла к большому окну и обвела взглядом раскинувшийся внизу город, чьи миллионы огней сверкали, словно бриллианты.

Саймон приблизился сзади и произнес:

– Прости. Я не сдержался.

– Все в порядке, – заверила она, хотя ее била дрожь от прилива эмоций.

Телефон продолжал настойчиво звонить.

– Ответь на звонок, – сказала Пеппер, взяла серебристые шары и подошла к елке, заставив себя сосредоточиться на ее украшении вместо того, чтобы снова прокручивать в памяти, как губы Саймона только что ласкали ее губы.

Закончив разговаривать по телефону, Саймон подошел к Пеппер сзади и негромко окликнул ее.

У нее перехватило дыхание. «Просто сделай вид, будто поцелуя не было, – мысленно приказала она себе. – Потому что это была ошибка, которая не должна повториться!»

Пеппер повернулась к Саймону.

– Что?

– Прости меня за…

– За то, что ты отвлекся на звонок? – перебила она его. – Ничего страшного. Ведь ты – крупный бизнесмен.

Он покачал головой:

– Я имел в виду поцелуй. Я не должен был этого делать.

– Не волнуйся. Я уже про него забыла, – солгала Пеппер.

Оба немного помолчали, словно пытаясь снова обрести самообладание.

«Ситуация и так непростая, – подумала Пеппер, положив руку на свой пока еще плоский живот. – Нам не стоит усложнять ее еще больше. Так будет лучше для всех».

Глава 12

Следующим утром Пеппер направилась в приют. Она не хотела отказываться от волонтерской работы даже на время, потому что знала, как тяжело приюту найти людей, готовых тратить силы на помощь животным. Все четвероногие обитатели приюта нуждаются в любви и поддержке, и Пеппер не могла отвернуться от них.

А ведь еще не окончена работа с Дейзи! Пеппер с нетерпением ждала встречи с малышкой и навещала ее как можно чаще – даже в те дни, когда не дежурила в приюте. Застенчивая крошка Дейзи еще не была готова к передаче в добрые руки, но определенно добилась немалых успехов.

– Эй, с тобой все в порядке? – спросила Стефани, обеспокоенно глядя на Пеппер.

Та в ответ выдавила улыбку.

– Да, у меня все хорошо.

– Неважно выглядишь. – Стефани указала на табурет. – Может, присядешь? Теперь, когда ты ждешь ребенка, тебе необходимо сбавить темп.

Благодаря статьям в желтой прессе Стефани уже знала про беременность подруги.

Пеппер села на табурет.

– Сегодня не могу остаться надолго. Я просто хотела проведать Дейзи.

Стефани удивленно приподняла бровь.

– Вы с ней уже так сблизились.

– Она начала мне доверять. Это большой шаг вперед. Но главное – заставить Дейзи доверять другим людям. С ней явно очень плохо обращались. Бедняжка! Нужно просто уделить ей много времени и любви.

Зазвонил телефон.

Пеппер посмотрела на Стефани:

– Почему ты не берешь трубку?

– Это звонит твой телефон.

Только сейчас Пеппер поняла, что звук исходит из кармана ее пальто.

– Странно… У меня другой рингтон.

Она вытащила телефон из кармана и взглянула на экран. На нем отображались ее имя и номер. Она звонила сама себе? Как это может быть?

– Алло?

– Пеппер? О, слава богу! – Это был голос Саймона. – Сегодня утром мы перепутали наши телефоны на кухне.

– Ой, прости!

– Если ты сообщишь, где сейчас находишься, я подъеду, и мы обменяемся телефонами. Я без своего – как без рук. Раньше даже не осознавал, как много важной информации в нем храню.

– Я могу сама зайти к тебе в офис.

– Не надо. Я на машине.

Пеппер дала ему адрес. Саймон пообещал появиться через несколько минут.

– Я все верно расслышала? – переспросила Стефани. – Саймон Росс приедет сюда?

Пеппер кивнула. Она не знала, что он подумает о ее волонтерстве в приюте. С каждым днем Саймону открывались все новые подробности ее жизни.

– Я пока пойду навещу Дейзи, – сказала Пеппер и направилась к вольеру для щенков.

Едва завидев ее, малышка завиляла хвостом. Пеппер хотелось верить, что щенок рад видеть именно ее, а не испеченные ею лакомства, которые Пеппер постоянно приносила с собой.

– Привет, девочка! Сегодня ты выглядишь счастливой. – Пеппер открыла дверь вольера. – Давай‑ка прогуляемся!

Дейзи радостно заюлила.

– Ты – словно собачий хвост, – рассмеялась Пеппер, пытаясь прицепить поводок к ошейнику щенка.

Когда ей это наконец удалось, они отправились на прогулку по заднему двору приюта. Ранее Дейзи потребовалось некоторое время, чтобы научиться пользоваться поводком, но теперь она к нему привыкла и почти не замечала.

– Пеппер! – раздался голос Саймона.

Услышав его, Дейзи замерла и испустила громкий вой. Пеппер и не подозревала, что такой крохотный щенок может издать настолько громкий звук.

Пеппер опустилась на колени, взяла Дейзи на руки и погладила ее по короткой шерсти.

– Все в порядке, девочка!

Но Дейзи продолжала выть.

Пеппер решила отвлечь ее печеньем. Это сработало.

– Мы здесь! – крикнула она Саймону.

Подойдя к ней, он немного помолчал, глядя то на Пеппер, то на Дейзи, а потом сказал:

– Я не знал, что ты здесь работаешь.

– Она тут не работает. – К ним подошла Грета и протянула Саймону руку с длинными ухоженными ногтями, покрытыми темно‑красным лаком. – Я руковожу этим приютом. А вы, очевидно, Саймон Росс.

Он бесстрастно посмотрел на эту женщину, немного поколебался, а затем все‑таки пожал ее руку.

– Итак, что вас сюда привело?

В темных глазах Греты вспыхнул интерес.

Пеппер шагнула вперед.

– Полагаю, он здесь для того, чтобы…

Грета вклинилась между Пеппер и Саймоном.

– Я поняла… Пеппер, разве тебе нечем заняться?

Глядя на затылок Греты, Пеппер возмущенно подумала: «Да как она смеет запрещать мне разговаривать с отцом моего ребенка!»

И тут Дейзи начала звонко лаять.

– Пеппер, отведи этого маленького монстра обратно в ее клетку! – приказала Грета.

Пеппер так и подмывало уточнить, не себя ли Грета имеет в виду, но она заставила себя сдержаться и молча удалилась.

Саймон был счастлив, что наконец сумел отделаться от надоедливой Греты. Раньше он считал, что люди, возглавляющие приюты для животных, обычно добрые и щедрые. А теперь стало ясно, что бывают и исключения из этого правила. Но поскольку этот приют так много значил для Пеппер, Саймон постарался не обращать внимания на дурные манеры Греты и не стал ей сообщать, что думает о ее грубой напористости.

Саймон догнал Пеппер и Дейзи.

– Эта женщина действительно управляет приютом?

Пеппер кивнула.

– Никто не может понять, как она получила эту работу.

– Грета определенно не любит животных.

– Она их терпеть не может.

– Зато она любит деньги. Грета попросила меня сделать очень крупное пожертвование.

Щеки Пеппер порозовели от стыда.

– Извини.

– Не извиняйся. Я не дал ей ни гроша. – Осознав, что, возможно, его слова могут быть истолкованы превратно, Саймон добавил: – Вот если бы о пожертвовании приюту попросила ты, это было бы совсем другое дело.

– Я готова принять твое предложение. Приют так сильно страдает из‑за нехватки финансов, что это начинает сказываться на содержании животных. – В глазах Пеппер отразилось беспокойство. – Мы прилагаем все усилия, чтобы собрать необходимые средства, но денег все равно недостаточно. Впрочем, ты ведь приехал сюда не для того, чтобы выслушивать мои жалобы.

Саймон сделал мысленную заметку: не забыть более подробно изучить информацию о состоянии приюта. Он был готов переводить на это благое дело регулярные пожертвования, но сначала собирался убедиться, куда пойдут его деньги. Ему не хотелось, чтобы ими распоряжалась Грета.

– Вот твой телефон.

Саймон протянул Пеппер ее телефон, а она в ответ вынула из кармана его мобильник.

– А вот твой.

Дейзи начала вырываться из рук, поэтому Пеппер снова поставила ее на землю и спросила:

– Хочешь еще вкусняшку?

Кроха в ответ трижды тявкнула.

– Готов поклясться, что она понимает слово «вкусняшка»! – удивился Саймон.

Дейзи снова подала голос.

Пеппер вынула из кармана печенье и протянула его Саймону.

– Хочешь угостить ее сам?

Он покачал головой:

– Нет. Я ничего не знаю о собаках.

– Что ж, тогда вы с Дейзи поладите. Ведь и она мало что знает о людях, но быстро учится. – Пеппер сунула печенье Саймону в руку. – Положи его на ладонь и протяни Дейзи. Дальше она сама справится.

Саймон присел на корточки и сделал, как велела ему Пеппер. Дейзи немного поколебалась, но не смогла устоять перед угощением. Саймон невольно улыбнулся, глядя на нетерпение, которое Дейзи выказывала всем своим видом, усиленно виляя хвостиком. Она казалась такой милой, хотя Саймон не считал себя любителем собак.

Когда он выпрямился, Пеппер предложила:

– Хочешь, пройдись по приюту! Может, присмотришь себе собаку или кошку.

Саймон покачал головой:

– Нет. Я плохо лажу с животными.

– Дейзи с тобой не согласна. Правда, девочка?

Саймон посмотрел на малышку, хрустевшую печеньем.

– А ей нравится это угощение!

– Еще бы! Я немало потрудилась, чтобы усовершенствовать рецепт.

– «Усовершенствовать»?

Пеппер кивнула.

– Я начала готовить лакомства для собак. Сначала я пекла их просто ради забавы и разнообразия. Но поскольку приюту не хватает средств, они не могут позволить себе баловать своих подопечных вкусняшками. Так что я готовлю как можно больше специального печенья и приношу его сюда. Похоже, собакам оно и в самом деле нравится.

Саймон замер, потому что ему неожиданно пришла в голову отличная мысль.

– Это печенье… Ты выпекаешь его по собственному рецепту?

– Да. Уж если я могу придумать новый рецепт торта, то не намного сложнее разработать рецепты угощений для домашних животных.

Индивидуальный подход! Именно этого не хватало сети магазинов Саймона под названием «Собачья площадка». Необходим был какой‑то эксклюзивный товар, не производящийся массово. И таким товаром могли стать «вкусняшки» Пеппер! Но как обеспечить наличие свежеиспеченного собачьего печенья в каждом магазине торговой сети, которая охватит всю страну?

– Саймон! – позвала Пеппер, встревоженная его внезапным молчанием.

– Прости. Я задумался о своей работе. – Возвращаясь к теме разговора, он пошутил: – Ты просто мастер на все руки. Есть ли что‑нибудь, чего ты не умеешь?

Пеппер покраснела от комплимента и подхватила шутку:

– Я много чего не умею: например, управлять самолетом.

Ее фразу прервал звонок. Саймон взглянул на телефон в своей руке.

– Мне пора уходить.

Он машинально наклонился вперед, чтобы поцеловать Пеппер на прощание. Это показалось ему таким естественным. Но тут Саймон заметил, как широко распахнулись ее прекрасные глаза, и отступил на шаг.

– Увидимся дома.

– Ладно.

Он пошагал прочь, с трудом веря, что чуть не поцеловал Пеппер, хотя не собирался этого делать. Их отношения менялись на глазах. Однако Саймон еще не был готов задумываться о том, куда эти перемены его приведут. Сейчас его одолевали другие заботы.

Саймон позвонил своей помощнице, чтобы назначить на остаток рабочего дня встречи с представителями различных отделов своей компании. Нельзя терять время зря. Он хотел объявить на торжественном открытии сети «Собачьих площадок» о том, что в ассортименте будут эксклюзивные лакомства для животных. Это самый подходящий случай, чтобы вызвать к «вкусняшкам» Пеппер повышенный интерес, и идеальная возможность помочь ее бизнесу. Но согласится ли Пеппер продать свои рецепты?

Глава 13

Спустя три дня Пеппер босиком стояла на огромной кухне пентхауса, словно жила в нем уже много лет.

Подняв глаза, она увидела в дверях Саймона – тот смотрел на нее с улыбкой.

– Что? Я испачкала лицо тестом? – спросила Пеппер, чувствуя себя неловко.

Он покачал головой:

– Нет. Ты просто очень мило выглядишь в джинсах и фартуке. А с этой красной лентой в волосах кажется, что ты собралась на рождественскую вечеринку.

– Куда там! Я вся растрепана!

Саймон подошел к Пеппер и остановился в нескольких дюймах от нее.

– Если так ты выглядишь «растрепанной», то мне это нравится.

Пеппер не поверила своим ушам: неужели он с ней флиртует? Кровь прилила к ее щекам, слова застряли в горле, мысли разбрелись. Саймон буквально пожирал ее глазами – словно вишневую слойку.

Но затем Пеппер напомнила себе о том, что заказ, над которым она работала в данный момент, должен быть готов как можно скорее, и заявила Саймону:

– Мог бы и помочь мне вместо того, чтобы стоять тут без дела и болтать ерунду!

– Это не ерунда. – Саймон понизил голос, лаская взглядом лицо Пеппер. – Ты прекрасна – и душой, и телом. Не сомневайся в этом!

– Спасибо, – пробормотала она.

Теперь ее щеки горели, словно прижатые к горячей духовке, в ложбинку между грудей стекла с шеи струйка пота. Пеппер казалось, что, если Саймон не отодвинется от нее, она вот‑вот вспыхнет огнем.

– Не за что меня благодарить. Я просто констатирую факт, – улыбнулся в ответ Саймон.

Он и понятия не имел, как сильно Пеппер хотелось сейчас бросить возиться с выпечкой и раствориться в его объятиях. Но это не входило в их договоренность. Они условились, что Пеппер поживет в пентхаусе, пока у нее не появится возможность вернуться в свою квартиру над кондитерской. А до того момента предстоит еще так много сделать!

Внезапно Пеппер осознала, что Саймон вернулся с работы раньше обычного.

– А почему ты дома? – спросила она. – Я думала, у тебя сегодня несколько важных встреч.

Саймон сделал шаг назад и потер затылок.

– Да, они были назначены, но я перенес их на более раннее время и уже успел освободиться. – Он оглядел кухню. – Похоже, не я один был занят.

Пеппер проследила за его взглядом, который остановился на громоздящихся горой в мойке мисках, сковородах и другой грязной посуде.

– Прости, сегодня у меня так много дел, что я не успеваю одновременно печь кексы, украшать их и поддерживать порядок на кухне.

Она взглянула на таймер. Оставалось совсем немного времени на то, чтобы закончить возиться с текущей партией кексов, приготовить еще одну партию и успеть доставить заказ для вечеринки вовремя.

– Извини, но мне нужно вернуться к работе.

– Не буду тебя отвлекать.

Пеппер повернулась к кухонному столу и продолжила выкладывать на противень тесто для кексов, стараясь сосредоточиться на этом деле, а не на том, как Саймон только что смотрел на нее.

«Между нами определенно что‑то изменилось!» – невольно подумала Пеппер, и эта мысль вызвала у нее дрожь волнения.

Услышав, что Саймон открыл воду, она заставила себя продолжать работу, хотя ей очень хотелось повернуться и посмотреть, чем он занимается.

Только закончив заполнять противень новой партией кексов, Пеппер повернулась, поставила опустевшую миску из‑под теста на стол и посмотрела на Саймона. Расстегнув верхние пуговицы на рубашке и закатав рукава, он мыл посуду.

«Что, черт возьми, на него нашло?» – мысленно удивилась Пеппер. Впрочем, ей это понравилось. С мыльной пеной на руках Саймон выглядел просто неотразимо. Вот ведь повезет той, на ком он женится!

Откуда пришла эта мысль, непонятно, но она мгновенно испортила Пеппер настроение. Стоило ей представить, как Саймон хлопочет на кухне с другой женщиной, как сердце сжалось. Пеппер усилием воли заставила себя думать о заказе, который должна была приготовить в срок и ничего не испортить.

Зазвонил домофон. Саймон вытер руки и вышел из кухни, чтобы ответить.

Когда он вернулся, Пеппер спросила:

– Ты ждешь гостей?

Саймон покачал головой:

– Это начальник пожарной охраны.

Пеппер охватило беспокойство.

– Что ему нужно?

– Думаю, сейчас узнаем.

Она еще не забыла, как капитан пожарной службы упомянул поджог, а затем посмотрел на Пеппер так, как будто именно она – преступница.

В этот момент сработал таймер духовки. Саймон посмотрел на нее и предложил:

– Ты пока вынимай противни, а я пойду открою дверь.

Пеппер не оставалось ничего иного, кроме как согласно кивнуть. Не хватало еще, чтобы кексы подгорели и наполнили дымом пентхаус Саймона прямо в присутствии начальника пожарной охраны!

Вынув готовые кексы из духовки и поставив печься последнюю партию, Пеппер установила таймер, а затем, услышав зов Саймона, направилась к нему.

Выйдя в коридор, она обнаружила, что хозяин квартиры непринужденно беседует с гостем.

Начальник пожарной охраны, завидев Пеппер, спросил:

– Вы – мисс Кейн?

Она кивнула. Они пожали друг другу руки.

– Я – инспектор Хейс. Я только что закончил проверку причин пожара в вашей кондитерской.

– И каков результат?

Инспектор открыл черную кожаную папку, заглянул в какой‑то документ и ответил вопросом на вопрос.

– Я вижу, вы недавно отремонтировали свою кондитерскую. Это верно?

– Да, вроде того, – осторожно сказала Пеппер, опасаясь, что любое ее слово может быть обращено против нее.

Словно прочтя ее мысли, Саймон спросил:

– А разве в этом есть что‑то противозаконное?

Начальник пожарной охраны поднял голову, его глаза наполнились удивлением.

– Конечно нет. Простите, мне надо было начать с того, что пожар был признан несчастным случаем. На кухне обнаружена неисправная проводка.

– А! – только и смогла вымолвить Пеппер, утратив дар речи от охватившего ее облегчения.

Инспектор снова посмотрел в свои бумаги.

– У меня к вам есть всего несколько вопросов, на которые мне необходимо получить ответ, чтобы завершить оформление отчета.

Он расспросил Пеппер о сделанном ею в кондитерской ремонте, задал еще несколько вопросов, а потом сказал:

– На этом все. Я направлю копию своего отчета в страховую компанию.

– Можно мне попасть в здание кондитерской? – спросила Пеппер.

– Да. Но будьте осторожны! И еще: вам для начала понадобится вызвать команду уборщиков.

Когда инспектор покинул пентхаус, Пеппер первым делом подумала о том, что, как только в ее квартире наведут порядок, отпадет необходимость оставаться у Саймона. Но почему‑то мысль о возвращении домой уже не вызывала радостного волнения. Неужели дни, проведенные с Саймоном, кардинально изменили ситуацию? Ведь чем дольше Пеппер находилась рядом с ним, тем больше задавалась вопросом, какой могла бы быть их жизнь вместе.

«Нет! – сказала она себе. – Я не могу позволить себе отдать свое сердце тому, кто рано или поздно оставит меня. Все, кого я любила в своей жизни, меня покинули. Я не вынесу этого снова!»

Глава 14

Холодным утром вторника свежий слой снега накрыл весь Нью‑Йорк. Пеппер, словно статуя, стояла на тротуаре возле своей кондитерской, не замечая холода и снежинок, падающих на ее волосы и пальто. Она смотрела на то здание, которое все еще называлось ее домом, несмотря на то что снаружи его покрывали большие пятна копоти, а все окна были забиты фанерой.

Пеппер изо всех сил пыталась сохранить самообладание, хотя к ее глазам подступили слезы, а к горлу подкатила тошнота. Будет ли вид внутри кондитерской не таким ужасным? Или все гораздо хуже, чем она себе представляет? Ладони Пеппер вспотели от волнения. Ей было страшно войти в здание, но она должна была увидеть последствия пожара.

Внезапно чья‑то рука коснулась ее спины.

– Тебе не обязательно туда сейчас входить.

Пеппер повернулась и увидела Саймона.

– Я должна.

В его глазах мелькнуло беспокойство.

– Я пришел тебя поддержать.

– Я поняла. Спасибо.

Она расправила плечи и напомнила себе, что ей приходилось справляться с куда большим горем: Пеппер похоронила мать, похоронила бабушку. По большому счету, пожар – это всего лишь неприятность, а не конец света.

Пеппер заставила себя сделать один шаг, потом другой, приподняла оградительную ленту и поднырнула под нее. Открыв дверь дрожащими руками, она сделала глубокий вдох и вошла в дом. Даже в полутьме Пеппер могла разглядеть достаточно, чтобы понять: все, ради чего она столько трудилась, все, что она любила, обуглено и разрушено.

Пеппер включила фонарик на своем телефоне и обвела помещение кондитерской лучом света. Все было покрыто черной сажей. Прилавок был завален мусором, часть витринных стекол потрескалась, часть разбилась.

Все выглядело плохо. Очень плохо.

Луч света упал на полки за прилавком. Там ведь раньше хранился Баглз Макбигль! У Пеппер защемило сердце. Она бросилась вперед и тут же споткнулась о кучу мусора на полу.

Саймон успел подхватить ее под руку и помог удержаться на ногах.

– Осторожнее! Здесь кругом такой беспорядок!

Пеппер кивнула, не в силах вымолвить ни слова из‑за овладевших ею эмоций. Она пошагала дальше к игрушке, с которой было связано так много воспоминаний: о детстве, о маме и о бабушке. Может, и глупо настолько сильно привязываться к неодушевленному объекту, но Пеппер ничего не могла с собой поделать. Потерять Баглза для нее было равноценно потере очень важной части себя.

Она дотянулась до полки, достала оттуда плюшевую собачку и с удивлением обнаружила, что игрушка уцелела, хоть и покрылась сажей.

Саймон окликнул Пеппер. Прижав к себе Баглза, она повернулась и отозвалась:

– Я в порядке.

А что еще она могла сказать? Что совершенно опустошена? Что чувствует себя так, словно у нее отобрали жизнь? Что не знает, где взять силы, чтобы начать все заново?

Они направились на кухню. Именно здесь пожар причинил больше всего вреда. Мебель обуглилась. Нержавеющая сталь корпусов бытовых приборов почернела, посуда превратилась в расплавленные до неузнаваемости комки.

Саймон протянул руку и нежно стер слезу с щеки Пеппер.

– Посмотри на меня, – мягко произнес он.

Она с трудом отвела взгляд от представшей перед ней картины полного разрушения. Заглянув в глаза Саймона, Пеппер увидела в них сочувствие.

Он обнял ее за плечи.

– Ты восстановишь свою кондитерскую. Она станет лучше, чем прежде. Обещаю сделать для этого все, что в моих силах!

Пеппер покачала головой:

– Это моя проблема, а не твоя.

– Пожалуйста, позволь мне тебе помочь!

Она промолчала в ответ, не в силах сейчас спорить. Пеппер требовалось время, чтобы осознать тот факт, что кондитерская ее мечты навсегда потеряна. Конечно, можно построить новую, может быть, даже лучше, но это будет уже не то…

Саймон чувствовал себя ужасно, понимая, какое опустошение ощущает в этот момент Пеппер. Она изо всех сил старалась сохранить присутствие духа. Саймон восхищался ее выдержкой. Сам он не был уверен, что смог бы владеть собой в подобных обстоятельствах.

После того как они приступили к осмотру ее квартиры над кондитерской, в глазах Пеппер засияла надежда, потому что второй этаж пострадал от огня гораздо меньше – хотя все здесь пропахло дымом. Когда Пеппер собирала одежду, ее лицо невольно скривилось. Тем не менее она продолжила торопливо хватать свои вещи: фотографии, папки и некоторые кухонные принадлежности, – как будто боялась, что больше никогда их не увидит.

Саймон никогда не видел такого выражения полного отчаяния на лице человека и всей душой сопереживал Пеппер.

Он отнес ее вещи в свой автомобиль и положил их в багажник, а затем открыл перед ней пассажирскую дверь. Пеппер подняла взгляд, наполненный болью.

– Спасибо тебе за понимание.

– Хотел бы я, чтобы в моих силах было все поправить!

– Я знаю.

Голос Пеппер дрожал от эмоций.

Саймон шагнул к ней и обнял. Он не знал, что еще можно сказать, и мог только предложить ей свое плечо, чтобы поддержать. Пеппер прижалась к Саймону всем телом. Он ощутил ее нежное дыхание на своей шее, и от этого кровь быстрее побежала по его жилам.

Саймон вдохнул аромат лаванды, исходящий от волос Пеппер, и подумал, что теперь этот запах всегда будет напоминать ему о ней.

Саймон поцеловал ее в макушку. Когда Пеппер отстранилась, он невольно посмотрел на ее розовые губы. Ему хотелось снова поцеловать ее, отвлечь от забот, заставить забыться в водовороте страсти.

Но Саймон не решился так поступить, подумав: «Пеппер и так наволновалась, осматривая последствия пожара. Не стоит волновать ее еще сильнее. Вряд ли сейчас удачный момент для попытки продвинуться дальше в наших отношениях. Придется подождать до другого раза».

С большой неохотой он разомкнул объятия и отступил на шаг.

Они сели в машину. Саймон завел двигатель, но не спешил тронуться с места.

– Почему мы не едем? Это из‑за снега? – спросила Пеппер, и в ее голосе прозвучало беспокойство.

Он откинулся на спинку сиденья.

– Дело не в этом. Просто я хочу поговорить с тобой.

– О чем?

– Я хочу сделать тебе предложение…

– Нет, Саймон. Мы уже это обсуждали. Брак исключительно ради интересов ребенка не будет счастливым.

– Погоди! Ты меня не так поняла. Прости, что ввел тебя в заблуждение. Мое предложение не связано с браком. Оно деловое.

– Деловое предложение? Но у меня нет бизнеса – по крайней мере, сейчас.

Саймон глубоко вздохнул, пытаясь подобрать слова, чтобы выразиться понятнее.

– Помнишь, я приезжал к вам в приют? – Пеппер кивнула, и он продолжил: – Именно тогда у меня возникла одна идея. Помнишь те лакомства, которые ты пекла для животных? Я бы хотел купить права на твои рецепты.

Пеппер от удивления открыла рот.

– Что?!

– Обещаю, что наше сотрудничество будет выгодным для тебя, так как ты станешь получать процент от продаж.

Обычно Саймон не был столь щедрым в деловых переговорах, но в данном случае речь шла о необычной коммерческой сделке: он имел дело с матерью своего ребенка, женщиной, которая вернула ему Рождество.

– Но зачем тебе мои рецепты?

Он улыбнулся.

– Боюсь, я пропустил эту часть. – Саймон прочистил горло и объяснил: – Я уже упоминал о сети магазинов «Собачья площадка», которую я скоро собираюсь открыть. Я понимал, что не хватает изюминки, которая могла бы превратить мои зоомагазины в нечто исключительное. Я долго ломал голову над этой изюминкой, и вдруг ты подсказала мне идею: изысканная выпечка для животных в каждом магазине. Такой товар понравится тем, кто хочет побаловать своего четвероногого друга чем‑то особенным. Что ты об этом скажешь?

– Думаю, это прекрасная идея.

– Не могла бы ты стать моим деловым партнером? Ты бы взяла на себя разработку рецептов, а также подбор персонала и оборудования для пекарен.

– Никогда не участвовала ни в чем подобном. Звучит невероятно.

– Да, но без тебя ничего не получится.

– Мне нравится эта идея, правда. Но в ближайшее время я буду очень занята. Мне придется приложить немало усилий, чтобы моя кондитерская снова открылась.

– Я так и думал, что ты это скажешь… – Саймон достал из кармана пальто визитку и передал ее Пеппер. – Я связался со своим лучшим строительным подрядчиком. Это его визитная карточка. Он ждет твоего звонка и не берет другие заказы.

– Ты имеешь в виду, что этой фирме платят за простой, пока они ожидают моего звонка?

Саймон кивнул.

– Надеюсь, ты не сердишься на меня, но я хотел помочь.

Пеппер молчала, и он уже начал беспокоиться, что, возможно, зашел слишком далеко.

Она вынула из кармана свой телефон.

– Что ты делаешь? – спросил Саймон.

– Звоню твоему подрядчику, который теперь является моим подрядчиком. Я дам им знать, что они могут уже начинать наводить порядок в кондитерской. В тех папках, которые я забрала с собой, есть техническая документация на это здание. Я бы хотела, чтобы кондитерская выглядела как можно ближе к ее первоначальному плану.

– Отлично! Твоя кондитерская была просто идеальной. А как тебе идея пекарен для четвероногих гурманов?

– Нравится. Но у меня есть одно условие: я хочу, чтобы часть доходов от продаж перечислялась приютам для животных.

Саймон улыбнулся.

– Это великолепная идея! Договорились!

Они пожали друг другу руки, закрепляя сделку.

Саймон понимал, что и он, и Пеппер выиграют от этого союза. В голове мелькнуло: «Теперь Пеппер будет не только частью моей личной жизни, потому что мы будем вместе воспитывать нашего ребенка, но она еще станет моим деловым партнером».

При мысли о том, что Пеппер всегда будет рядом, Саймон неожиданно ощутил такую радость, какой прежде никогда не испытывал.

Глава 15

– Слушай, у нас тут возникла проблема! – услышала Пеппер на следующий день, ответив на звонок Стефани.

– Что еще за проблема?

Стефани вздохнула.

– Это не телефонный разговор. Можешь прямо сейчас подъехать в приют?

– Вообще‑то, я собираюсь на встречу со своим страховым агентом…

– Я бы не стала тебя об этом просить, если бы дело не было таким срочным.

Такого отчаяния в голосе Стефани Пеппер никогда раньше не слышала. Вчера днем она была в приюте – там все было в порядке. Что же плохого могло случиться за такой короткий промежуток времени?

– Ты меня пугаешь. С Дейзи все хорошо?

Ответом ей было молчание.

Сердце Пеппер дрогнуло. Дейзи была такой милой и могла бы подарить столько любви, если бы снова научилась доверять людям!

В голову закралась тревожная мысль: а вдруг кто‑то уже хочет забрать Дейзи? Но ведь она еще не готова к передаче в добрые руки!

Пеппер знала, что работать волонтером в приюте для животных непросто. Каждое бездомное животное, попадающее сюда, хочет, чтобы его любили. И Пеппер любила их всех. Если бы только она могла взять всех подопечных приюта к себе! Но в Дейзи было что‑то особенное. Пеппер привязалась к ней всем сердцем, и Стефани это, конечно, заметила.

– Хорошо, я скоро буду!

Сделав краткий звонок страховому агенту, чтобы перенести назначенную встречу, Пеппер бросилась в приют, не зная, с какой проблемой столкнется. Всю дорогу она молилась, чтобы с Дейзи не случилось ничего плохого.

Торопливо войдя в кабинет Стефани, Пеппер спросила:

– Что произошло?

– Дейзи не может здесь больше оставаться. Грета потребовала, чтобы собаку убрали из приюта.

Пеппер нахмурилась. Раз тут замешана Грета, дело плохо. Похоже, у этой женщины вообще нет сердца. К сожалению, именно она управляет приютом.

Стефани подошла к двери, выглянула в коридор, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и осторожно, стараясь не шуметь, закрыла дверь.

Беспокойство Пеппер усилилось. Она никогда не видела, чтобы ее подруга вела себя так странно.

Стефани прошептала:

– Грета утверждает, что Дейзи ее укусила.

– Что?! – Пеппер не поверила своим ушам. – Милая Дейзи и мухи не обидит! Конечно, она рычит, но только потому, что напугана. Она вовсе не кусается!

– Я это знаю. И ты это знаешь. Но Грете Дейзи не нравится. Грета утверждает, что собака опасна.

– Дейзи – всего лишь щенок. И она не опасна!

– Дело в том, что Грета приказала убрать Дейзи отсюда немедленно.

– Но ведь это приют! Именно здесь место всем бездомным собакам! Дейзи еще не готова к передаче в добрые руки!

– В том‑то и дело. У Греты нет ни царапины, но она продолжает утверждать, что малышка ее укусила. Ты ведь знаешь, что, если это и в самом деле так, я не могу отдать Дейзи в приемную семью.

– Что с ней будет?

– Я пообещала Грете, что уже завтра Дейзи в приюте не будет. Иначе Грета самостоятельно займется ее судьбой. А ты понимаешь, чем это грозит щенку.

По спине Пеппер пробежал холодок.

– Я не знаю, почему эта женщина вообще здесь работает, не говоря уже о том, кто назначил ее руководить приютом!

– Мы обе в курсе, что Грету интересуют только деньги и что она получила это место с помощью интриг.

– Это несправедливо по отношению к людям, которые здесь работают, и уж тем более по отношению к животным! Она даже животных не любит!

Стефани беспомощно развела руками.

– На данный момент мы не можем ничего изменить.

– Но как же быть с Дейзи?

– Я надеюсь, ты сможешь мне в этом помочь.

– Я? Как?

Пеппер была готова на все, чтобы спасти свою любимицу.

– Мне нужно, чтобы ты забрала ее к себе домой. – Пеппер хотела перебить Стефани, но та предупреждающе подняла палец и продолжила: – Ты столько работала с этим щенком. Дейзи принадлежит тебе – даже если ты еще не готова признаться себе в этом.

– Но мне некуда ее взять. У меня нет дома. Ты разве забыла про пожар?

Стефани умоляюще посмотрела на Пеппер.

– Но ты сказала, что живешь сейчас в большой квартире Саймона.

– Это пентхаус. Да, Саймон разрешил мне пожить у него, но он не любит ни собак, ни кошек – и вообще все, что может создавать беспорядок и шум. И ему некогда о ком‑то заботиться.

– И при этом он позволил тебе остаться у него?

Пеппер пожала плечами.

– Я ведь убираю за собой. А как насчет тебя? Может, ты возьмешь Дейзи?

– Ты прекрасно знаешь, что я бы так и сделала, если бы могла. Но я уже забрала из приюта трех собак. Мой домовладелец пригрозил, что, если я приведу еще одну, он выселит меня на улицу. Кроме того, Дейзи не пойдет ни с кем, кроме тебя.

– Но Саймон закатит истерику!

– Лучше он, чем Грета.

– Это правда. Но все же… Он тоже может выкинуть меня на улицу.

Стефани многозначительно улыбнулась.

– Ты забыла, что я видела его, когда он приходил в приют. Этот парень ловил каждое твое слово. Не думаю, что тебе стоит волноваться о выселении.

Пеппер не могла определить, какие чувства испытывает к ней Саймон. Иногда она думала, что очень ему нравится, а в другие дни ей казалось, что она только мешает ему, создавая дополнительные проблемы. А тут еще и Дейзи! Пеппер была уверена, что Саймон будет не в восторге от щенка в своем пентхаусе. Но нельзя ведь позволить Грете усыпить Дейзи! Эта женщина – настоящее зло!

– Пеппер, решать нужно прямо сейчас, – напомнила Стефани.

– Ладно. Я возьму Дейзи, – согласилась Пеппер, стараясь не думать о том, как это повлияет на ее отношения с Саймоном.

По‑хорошему, следует спросить его разрешения, прежде чем приносить Дейзи к нему домой. Но если этого не сделать, то можно избавить Саймона от необходимости сказать «нет». Со стороны Пеппер так поступать, конечно, некрасиво, но, в крайнем случае, можно будет вернуться в свою квартиру – даже до окончания в ней ремонта…

Затаив дыхание, Пеппер вошла в пентхаус и огляделась. К ее большому облегчению, Саймона дома не оказалось. Она поставила Дейзи на мраморный пол, и малышка сразу же сделала лужицу. Воистину, не самое лучшее начало!

– Не волнуйся, – успокоила щенка Пеппер. – Я провожу тебя в свою комнату, а потом вернусь и уберу за тобой.

Пеппер повела Дейзи по широкому коридору. Та успевала по пути все обнюхивать. Теперь, когда Дейзи покинула стены приюта, она вела себя более расслабленно.

– Мне очень жаль, что твоя жизнь началась так печально. Но не волнуйся, с этого момента ты будешь в безопасности и, надеюсь, счастлива.

Пеппер не знала, какое будущее ждет их двоих. Может, придется срочно подыскивать мотель, в котором разрешают селиться с домашними животными.

Она опустилась на колени перед Дейзи. Щенок сел и посмотрел на нее большими карими глазами. Этот взгляд мгновенно растопил сердце Пеппер.

Медленно, чтобы не испугать Дейзи резкими движениями, Пеппер достала из большой сумки, которую упаковала для них Стефани, голубого плюшевого медведя. Увидев его, Дейзи завиляла хвостом.

Пеппер протянула ей игрушку, но Дейзи не двинулась с места.

– Все нормально. Ты можешь его взять.

Пеппер положила игрушку на пол перед Дейзи, и та сразу же схватила этого медведя, размером почти с себя, зубами и перетащила его на пушистый белый коврик рядом с кроватью Пеппер. Там малышка легла, положив голову на свою игрушку. Глазки ее посоловели, начали закрываться.

Пеппер подумала о том, что у этого щенка был сегодня тяжелый день. Она стиснула зубы, представив себе, как Грета кричит на такую кроху, и еле сдержала ругательство, чтобы не напугать Дейзи.

И вдруг от входной двери донесся громкий возглас:

– Пеппер!

Саймон вернулся домой, и, судя по тону его голоса, он был рассержен.

Дейзи немедленно подняла голову и через секунду исчезла под кроватью вместе со своим плюшевым медведем.

– Пеппер!

– Дейзи, все в порядке. Он лает, но не кусается. Я скоро вернусь! – успокоила малышку Пеппер и выбежала из спальни.

Саймон, с недовольной гримасой, стоял в холле у входной двери.

– Ты в порядке? – спросил он Пеппер.

Она кивнула.

– Ни о чем не желаешь мне рассказать?

Щеки Пеппер залил горячий румянец. Похоже, Саймон уже знает о Дейзи. Но откуда?

Она покачала головой, лихорадочно соображая, как бы помягче сообщить ему новость о щенке.

– Не могла бы ты объяснить мне это?

Только сейчас Пеппер заметила, что Саймон разут, а один из его новеньких черных ботинок стоит прямо в луже собачьей мочи.

– Я могу все объяснить.

Саймон упер руки в бока.

– Я тебя слушаю.

– Я как раз собиралась все убрать.

– Почему в моем безупречном холле беспорядок?

Пеппер обреченно подумала, что, судя по выражению лица Саймона, ее объяснения вряд ли смогут улучшить ситуацию. С таким же успехом она может прямо сейчас идти и упаковывать свои вещи.

Жизнь Саймона, такая спокойная и аккуратная, внезапно словно перевернулась с ног на голову. Он направился в гостиную. Пеппер последовала за ним, пытаясь сбивчиво что‑то рассказать о какой‑то Дейзи.

Саймон поднял руки.

– Погоди! Кто такая Дейзи?

– Ты что, не слушал, что я тебе только что говорила?

Внезапно из спальни Пеппер донеслось: «Тяф! Тяф! У‑у‑у!»

– Это еще что такое? – Саймон прищурился. – Ты привела сюда собаку?

«Тяф! Тяф! У‑у‑у!» – раздалось снова.

– Я объясню, только подожди минуту! – взмолилась Пеппер.

Саймон нахмурился:

– Нет, объясняй прямо сейчас! Ты же знаешь, я не хочу заводить домашних животных.

– Но если ты позволишь мне все рассказать, то поймешь, что у меня не было другого выхода.

Дейзи снова тявкнула.

– Я скоро вернусь! – С этими словами Пеппер выбежала из комнаты.

Саймон, не собираясь прерывать разговор, последовал за ней.

Пеппер открыла дверь спальни, и в коридор выскочил щенок.

– Дейзи! – позвала его Пеппер.

Но тот, даже не обученный послушанию, не обратил внимания на ее зов. Вместо этого малыш подбежал к Саймону и остановился, чтобы обнюхать его ноги.

Саймон узнал щенка из приюта и уже собрался рассердиться, потому что предупреждал Пеппер открытым текстом, что не собирается заводить домашних животных. Это не для него. Ему лучше одному.

Но все же это был симпатичный маленький щенок, и Саймон, не сдержавшись, опустился на колени, чтобы погладить его.

– Осторожнее! – предупредила Пеппер.

Саймон поднял голову.

– Ты что, принесла домой кусачую собаку?

– Вообще‑то, Дейзи не кусается. Но она пока тебя не знает и чувствует себя неуверенно в незнакомом месте.

Саймон снова обратил внимание на щенка. Он позволил Дейзи понюхать свои пальцы, а затем осторожно ее погладил. Малышка вовсе не казалась злой.

Саймон взял ее на руки и встал, разглядывая непрошеную гостью. Затем он повернулся к Пеппер и сказал:

– Думаю, тебе стоит пойти со мной и все‑таки объяснить, почему этот щенок бегает по моему дому.

– Секундочку!

Пеппер ненадолго скрылась в своей комнате и вернулась, почему‑то держа в руке голубого плюшевого медведя – наверное, купила его для будущего ребенка.

Продолжая гладить щенка, Саймон прошел в гостиную и сел на диван, пристроив Дейзи на своих коленях. Но малышка начала вырываться из рук, и Саймон опустил ее на пол.

Пеппер села рядом с Дейзи и помахала перед ней плюшевым медведем. Кроха схватила его и тут же затащила под журнальный столик.

– Это ее игрушка? – спросил Саймон.

Пеппер наконец улыбнулась.

– Да. Дейзи ее очень любит и всегда с ней спит.

– Интересно… – пробормотал он, продолжая наблюдать за собакой, которая, бросив медведя, начала исследовать комнату.

– Я сейчас возьму Дейзи на руки, – засуетилась Пеппер.

– Не надо. Пусть походит тут. Она ничего не испортит, – ответил Саймон и негромко добавил: – По крайней мере, пока не испортит. – Он прочистил горло и обратился к Пеппер: – Расскажи мне об этом щенке.

И она поведала всю историю Дейзи – с того момента, когда ее бросили замерзать прежние хозяева, до обвинений Греты в агрессивности.

– Я так понимаю, тебе не нравится эта Грета? – полюбопытствовал Саймон.

– Как она может понравиться? Я ее терпеть не могу! И остальные сотрудники приюта тоже. Моя подруга Стефани могла бы стать директором приюта, будь у нее такая возможность. А вместо этого она вынуждена выполнять всю работу за Грету.

Саймон вспомнил напористую женщину, обратившуюся к нему за пожертвованием. Его интуиция подсказывала ему, что если дать деньги Грете, то вряд ли они будут потрачены на нужды бездомных животных. Но нанятые им частные детективы пока не нарыли против директора приюта никакого компромата, и Саймон уже подумывал, не пора ли пообещать Грете, что он пожертвует приюту пятизначную сумму. Это послужило бы наживкой на крючке, чтобы поймать жадную Грету с поличным. Чем больше Саймон размышлял, тем больше ему нравилась эта идея.

Но сейчас его мысли снова обратились к Пеппер. Да, ему не нужна собака. Но это не значит, что он совсем бесчувственный болван. Если что‑то расстраивает Пеппер, он не может оставаться к этому равнодушным.

– Саймон, что случилось? – Она посмотрела на него с беспокойством в глазах. – Если ты сердишься из‑за Дейзи, я вернусь в свою квартиру.

– Ты пока не можешь туда вернуться!

– Откуда тебе это известно?

– Потому что я заезжал к тебе в обед. Квартира еще не готова для проживания. Но не волнуйся, я найму еще больше рабочих, они будут трудиться круглосуточно.

– На какие средства ты их наймешь? У меня даже страховка еще не оформлена.

Саймон пожал плечами.

– Это не важно.

– Важно! Я потом не сумею с тобой расплатиться!

– Перестань волноваться! Если бы я не хотел этого делать, то и не стал бы. Все в порядке.

Пеппер хотела возразить, но промолчала. Несколько секунд она вместе с Саймоном наблюдала, как щенок носится по комнате, а потом снова заговорила:

– Я соберу свои вещи. Мы с Дейзи переедем в мотель.

Саймон не поверил своим ушам и поспешно выпалил:

– Нет! Вы с Дейзи останетесь здесь!

– Но она тебе здесь не нужна!

– Хочешь, чтобы я передумал?

Пеппер покачала головой:

– Нет. Я постараюсь держать ее подальше от тебя.

В этот момент Дейзи подошла к Саймону и бесцеремонно уселась на его ступню.

– Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, – сказал он Пеппер.

Она подбежала, взяла щенка на руки и подняла с пола плюшевого медведя. Перед тем как выйти из комнаты, Пеппер обернулась.

– Спасибо! Я просто не могла допустить, чтобы с Дейзи случилось что‑нибудь плохое. Бедняжка и так уже через многое прошла в своей жизни.

Когда она скрылась за дверью, Саймон просидел еще несколько минут, ожидая, что Пеппер вернется и они смогут закончить разговор. Но когда ожидание затянулось, он понял, что щенок изменит отношения между ним и Пеппер. И точно так же ребенок навсегда изменит их жизни.

Так, может, стоит все переосмыслить? Пусть Дейзи станет для него и Пеппер пробной версией, научит их разделять обязанности в заботе о ней. Это будет неплохой практической подготовкой к грядущему отцовству – даже если тренироваться пока придется не на ребенке, а на щенке.

Глава 16

Вечером в четверг Пеппер сидела на диване рядом с Дейзи, дожидаясь возвращения Саймона с работы. Он почему‑то задерживался. Пеппер пыталась уверить себя, что ее не касается, где Саймон сейчас находится, но все же решила позвонить ему, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Она встала, взяла телефон и уже собралась набрать номер Саймона, как вдруг услышала звук открывающейся входной двери.

Пеппер отложила телефон в сторону и выбежала из кухни. Дейзи последовала за ней. В холле стоял Саймон. Его черное шерстяное пальто блестело от быстро тающих снежинок.

– Извини, что опоздал. Погода совсем испортилась.

– Я понимаю, что у тебя много работы и иногда приходится задерживаться в офисе допоздна.

– Вообще‑то, я задержался потому, что заезжал в кондитерскую – хотел проверить, как идут дела, но никого не застал.

– Я сегодня там побывала. Работу приостановили, потому что ждут инспектора из мэрии. Он должен прийти завтра утром. Мне тоже нужно будет присутствовать.

– Ты уверена, что сможешь справляться со всем сама?

Пеппер вскинула подбородок.

– Разумеется! По крайней мере, пока не родится ребенок.

– Тогда ладно. Не буду тебе мешать. Но если понадобится моя помощь – дай знать.

Саймон наклонился, чтобы погладить Дейзи.

– Хорошо, спасибо, – ответила Пеппер.

– Тебе не нужно меня благодарить…

– Нужно! Ты помог мне пережить один из самых сложных моментов в моей жизни. – Она глубоко вздохнула, потому что это признание далось ей нелегко. – В моей жизни было немало трудностей. Мне казалось, что я наконец‑то встала на ноги, – и тут случился пожар. – Пеппер сморгнула выступившие на глазах слезы. – Но ты помог мне пройти через это. Не знаю, что бы я делала без тебя.

– Я тебе не нужен. Ты на удивление сильная. Впрочем, мне приятно, что ты считаешь, что я смог тебе чем‑то помочь, – ответил Саймон и добавил: – Ты сегодня вечером ничем не занята? Я подготовил текст контракта на приобретение твоих рецептов. Сможешь с ним сейчас ознакомиться?

Она кивнула.

Около часа Пеппер и Саймон обсуждали деловые вопросы, а затем Пеппер внезапно замолчала на полуслове и прислушалась: за окном разыгралась настоящая ледяная буря, швыряя в стекла тысячи замерзших капелек воды.

– Не волнуйся. Буря быстро закончится, – успокоил ее Саймон.

Но Пеппер сомневалась, что зимний шторм скоро уляжется.

– Ты уже ел? – спросила она.

Саймон покачал головой:

– Некогда было.

– Что ж, тебе повезло. Я приготовила спагетти и котлеты.

Пеппер прошла на кухню, достала тарелку со спагетти из холодильника и поставила в микроволновку. Мелкие льдинки продолжали стучать в окна. Пеппер никогда не нравились зимние бури и то ощущение изоляции от всего мира, которое они вызывали. Она не смогла сдержать дрожи.

Саймон подошел к ней и спросил:

– Тебя что‑то напугало?

– Нет, просто не люблю такую погоду.

Пеппер заставила себя отбросить некстати нахлынувшие воспоминания. Вытащив подогретую еду из микроволновки, она повернулась к Саймону.

– Где ты будешь ужинать?

Он пожал плечами.

– Можно в гостиной.

Пройдя туда вместе с ним, Пеппер устроилась на диване, усадив Дейзи к себе на колени.

Поставив тарелку с ужином на журнальный столик, Саймон заметил лежащий на нем видеодиск и поинтересовался:

– Ты собиралась посмотреть фильм?

Зная, что Саймон не часто смотрит телевизор, предпочитая книги, Пеппер ответила:

– Посмотрю потом.

Саймон взял в руки коробку с диском, пробежал глазами текст с лицевой и с обратной стороны и пробормотал:

– Интересно.

– В самом деле? – осторожно переспросила Пеппер, не ожидавшая такой реакции. – Я думала, что ты не любишь кино.

– А ты его любишь?

– Да. У меня целая коллекция старых фильмов. Если, конечно, она уцелела в пожаре.

– И сколько дисков в твоей коллекции?

– Более трехсот.

– Немало!

– Думаю, я унаследовала интерес к старому кино от своей матери. Когда‑то она собирала видеокассеты с черно‑белыми картинами. Теперь я постепенно заменяю кассеты дисками, которые, полагаю, скоро тоже придется менять на другие носители, ведь прогресс не стоит на месте. – Пеппер указала на диск в руках Саймона. – Вот этот фильм с Кэри Грантом, «Незабываемый роман», – один из моих самых любимых. Он о том, что настоящая любовь может преодолеть все преграды. Пусть иногда для этого требуется приложить усилия, никогда нельзя сдаваться.

Саймон посмотрел на Пеппер как‑то странно. Под его пристальным взглядом она немного смутилась.

– Не знал, что ты романтик.

– Я не романтик. Мне просто нравятся романтические фильмы.

– Тогда давай посмотрим этот диск.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

Пеппер включила проигрыватель, погасила свет и села на диван, оставив приличное расстояние между собой и Саймоном. Впрочем, в этом пустом пространстве тут же расположилась Дейзи, решив, что оно идеально подходит для нее и ее плюшевого мишки.

Пеппер и Саймон успели просмотреть половину фильма при свете камина, когда внезапно отключилось электричество. Они оба молча ждали, когда снова дадут свет, но минуты шли, а ничего не менялось.

Саймон посмотрел в окно.

– Кажется, отключили весь район. Хорошо хоть, камин обогревает комнату. – Он повернулся к Пеппер. – Похоже, сегодня нам придется ночевать в гостиной. Я принесу для нас одеяла.

Саймон направился в спальню, освещая себе путь фонариком в телефоне.

Вернувшись, он позвал:

– Пеппер!

Она не откликнулась, боясь, что голос выдаст ее страх, уходящий корнями в прошлое.

Саймон подошел и встал перед Пеппер.

– Поговори со мной!

– Я не люблю отключения электроэнергии.

– Не думаю, что они кому‑то нравятся, но, похоже, тебя это беспокоит больше, чем остальных. Расскажи мне о своем детстве. Это поможет нам скоротать время.

Ладони Пеппер мгновенно вспотели, а в животе все сжалось. Она просто не могла представить себе, как можно открыться перед Саймоном, подпустить его так близко к себе. Она знала, что люди могут показывать миру одно лицо, а затем в мгновение ока сбросить свою улыбающуюся маску и открыть другую, более зловещую физиономию.

Пеппер повернулась к Саймону и всмотрелась в его красивое лицо с мужественными чертами и завораживающими глазами. Носит ли и он маску? Сердце подсказывало, что это не так, но разум велел остерегаться.

– Это случилось очень давно, когда я была маленькой девочкой, – начала рассказ Пеппер. – Помню, зима выдалась особенно холодной и снежной. Мы с мамой жили одни – я никогда не знала своего отца.

Саймон потянулся, положил ладонь на руку Пеппер, даря ей тепло и утешение, и спросил:

– Вот почему для тебя так важно, чтобы у меня были близкие отношения с нашим ребенком?

Пеппер кивнула, глядя на их руки, и продолжила:

– Мама работала на двух или трех работах, чтобы сводить концы с концами, но однажды она потеряла работу, и нам пришлось провести без электричества пару очень долгих дней и ночей. Никогда в жизни я так не мерзла. Это было ужасно. Пытаясь хоть немного согреться, мы с мамой жались к керосиновому обогревателю.

– Сочувствую. Тебе, должно быть, было очень страшно.

– Уверена, что тебе никогда не приходилось беспокоиться о подобном.

– Я рос в довольно небогатой семье. Моя мама тоже в основном воспитывала меня одна.

– В самом деле? – недоверчиво переспросила Пеппер. – Просто ты так хорошо вписываешься в свой нынешний образ жизни, как будто вся эта роскошь окружала тебя с рождения.

Саймон покачал головой:

– Мне всегда нравилось что‑то изобретать. Я увлекался этим с детства. Но зарабатывать неплохие деньги я начал только после колледжа, когда стал получать патенты на свои изобретения.

– А каким было твое детство?

Он пожал плечами.

– Иногда просто потрясающим, и наша семья походила на идеальную. Но эта иллюзия быстро рассеивалась, сменяясь настоящим кошмаром.

Пеппер ощутила вину за то, что считала свое детство трудным. Пусть в ее семье порой не хватало денег, но дом всегда был полон любви, которой, судя по всему, не хватало Саймону.

– Ладно. Я рассказала свою историю, и теперь моя очередь задать тебе серьезный вопрос. Почему ты не любишь Рождество?

Двери в прошлое снова со скрипом распахнулись. Саймон подумал, что если будет откровенен с Пеппер, то она поймет, почему он ей не пара. Раз они собираются стать семьей, нельзя скрывать друг от друга свои скелеты в шкафу.

Неуверенно кашлянув, он произнес:

– Мой отец был злым человеком и, когда был пьян, причинял боль всем вокруг. – Саймон замолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил: – Бывали дни, когда он был почти нормальным человеком. Но в большинстве случаев мы с мамой старались не попадаться ему на глаза. Хуже всего было в праздники…

Воспоминания снова вернулись, вонзаясь в изуродованное сердце, причиняя боль. А затем нахлынули давно похороненные в глубине души гнев и негодование.

– В канун того Рождества меня, девятилетнего мальчишку, мама заставила рано лечь спать, сказав, что я увижу свои подарки только утром. Отца не было дома, поэтому у нас стояла тишина – скорее зловещая, чем умиротворяющая. Я заснул быстро, потому что очень хотел, чтобы Рождество скорее наступило. Мне никогда не дарили много подарков, но мама всегда старалась порадовать меня какой‑нибудь особенной игрушкой и новой одеждой. Не знаю, как долго я проспал, когда меня разбудили крики и громкие звуки. Мои родители нередко дрались друг с другом, но на этот раз все было намного хуже, чем прежде: они швыряли в стену вещи, били посуду. Моя мать, вся в крови, пронзительно вопила, а отец продолжал ее избивать.

Саймон взглянул на Пеппер. Та молчала, сочувственно глядя на него, но не пыталась прервать его рассказ, и он продолжил:

– Мама истекала кровью, и я попытался остановить отца. Но тот чересчур много выпил и слишком разъярился. А я был слишком мал, чтобы противостоять взрослому мужчине. Но я попытался дать ему отпор изо всех своих сил и этим помог матери защититься, а потом с трудом дохромал до телефона и позвал на помощь.

Пеппер обняла Саймона, и он почувствовал, как ее слезы капнули на его рубашку.

– Я так тебе сочувствую!

– Приехала полиция и арестовала отца, а мы с мамой провели остаток ночи в больнице – нам накладывали швы и лечили наши сломанные кости. Когда рождественским утром мы вернулись домой, то увидели, что елка сломана, а праздничные украшения безнадежно испорчены. Дом выглядел так, будто в нем взорвалась бомба. Я заявил маме, что больше никогда не стану праздновать Рождество. Она не пыталась меня переубедить. Я знал, что ей не хотелось снова переживать ту ужасную ночь.

– Прости! Когда я принесла елку к тебе домой, я понятия не имела, через что тебе пришлось пройти.

– На самом деле благодаря твоей елке мне удалось понять, что я сильнее воспоминаний детства. Так что спасибо за то, что помогла вернуть мне Рождество.

– Ты когда‑нибудь еще виделся со своим отцом?

– Нет. Моя мать отказалась свидетельствовать против него. Но я не позволил ему снова причинить нам боль. Я дал против него показания в суде и этим помог отправить отца в тюрьму, где он позже погиб во время бунта.

– Ты самый сильный человек из всех, кого я знаю.

– Моя мама так не считает. Боюсь, она так и не простила меня за то, что я упек отца за решетку, и винит меня в его смерти. С тех пор у нас с мамой натянутые отношения.

– Но мне показалось, что твоя мать обрадовалась новости о нашем ребенке.

Саймон кивнул:

– Да, и это меня удивило.

– Может быть, появился шанс для вас двоих снова помириться?

– Я и не надеюсь на это. Я всегда поддерживал ее материально и считал, что это поможет нам наладить отношения, но между нами все еще целая пропасть.

– Ты пробовал поговорить с ней об этом?

Саймон покачал головой:

– Прошлое лучше оставить в покое.

– А как насчет того, чтобы просто рассказать ей о том, что сейчас происходит в твоей жизни? Может, она не знает, как начать общение с тобой. А если ты сделаешь первый шаг…

– Не знаю. Думаю, она продолжает винить меня в смерти отца.

– Но я видела, как она смотрела на тебя с такой любовью!

– Правда?

– Правда. Дай ей шанс!

Саймон заглянул в глаза Пеппер.

– А как насчет тебя? Теперь, когда ты узнала, насколько искалечена моя душа, жалеешь, что связалась со мной?

Она коснулась кончиками пальцев его щеки.

– Я считаю тебя сильным, добрым и стойким. Твоя душа вовсе не искалечена. Ты станешь идеальным отцом для нашего ребенка…

– Но что, если я стану похожим на своего отца?

– Этого не случится.

– Как ты можешь быть так уверена в этом?

– Я вижу, как ты заботишься о своей матери, помню, как ты заботился обо мне еще до того, как узнал о ребенке. У тебя золотое сердце.

Эти слова показались Саймону бальзамом, исцеляющим его застарелые раны. Он наклонился вперед и прижался губами к губам Пеппер. И за что ему повезло ее повстречать? В отличие от многих других женщин она видела в нем не богача, а обычного человека и принимала его даже с его недостатками. Зачем он так долго пытался держаться от нее на расстоянии вытянутой руки? Саймон и не мог теперь вспомнить причину.

Он подвел Пеппер к одеялам и подушкам, брошенным на пол перед камином, уложил ее, обнял и начал нежно ласкать. Ему хотелось показать ей, как много она для него значит.

Дейзи спала, прижавшись к своей плюшевой игрушке, а за окнами кружился и падал снег…

Глава 17

Саймон ждал, пока гости, приглашенные на торжественное открытие его первого зоомагазина «Собачья площадка», выстраивались на тротуаре перед натянутой у входа широкой красной лентой. Среди них была и мать Саймона, пригласить которую уговорила его Пеппер.

Он взглянул на часы. Оставалось всего две минуты до начала мероприятия. Приехали даже репортеры новостных каналов. Но не было самой важной гостьи – Пеппер. Саймон очень хотел, чтобы именно она перерезала вместе с ним эту красную ленту, но Пеппер отказалась.

Они договорились, что позже отпразднуют наедине, с поцелуями под омелой. Саймон не мог дождаться этого момента, чтобы сообщить Пеппер, что приготовил ей сюрприз на день рождения.

– Пора начинать, – напомнила Саймону его помощница Элейн.

Он заставил себя улыбнуться, по‑прежнему тщетно выискивая взглядом Пеппер среди гостей. Что ж, ждать дольше нельзя, камеры включены, люди ждут. Саймон вышел из магазина на улицу, и по толпе прокатились аплодисменты.

– Спасибо всем за то, что пришли. Надеюсь, благодаря вам это начинание ждет огромный успех, – начал он.

Гости снова захлопали, а Саймон в этот момент увидел Пеппер. Он прикрыл рукой микрофон и попросил свою помощницу:

– Пеппер пришла. Она стоит позади всех. Пожалуйста, проводите ее сюда.

Элейн кивнула и отправилась выполнять задание.

Саймон снова повернулся к толпе:

– Извините за заминку. Только что прибыл специальный гость. Этот человек помог мне превратить магазины «Собачья площадка» в нечто особенное, и я хочу сделать одно объявление.

Воцарилась тишина.

– В каждом нашем зоомагазине будет специальная пекарня для животных. Мы начнем с лакомств для собак и кошек – вкусных и приготовленных прямо в магазине из первоклассных ингредиентов.

Подошла Пеппер с Дейзи на руках и встала в стороне. Саймон, жестом пригласив ее присоединиться к нему, продолжил:

– И за эти вкусные угощения нужно поблагодарить нашего кондитера. Позвольте представить вам Пеппер Кейн.

Опять раздались аплодисменты. Репортеры начали выкрикивать вопросы, но Саймон их проигнорировал, собираясь сделать главное сообщение, которое должно было стать приятным сюрпризом для Пеппер.

– Прямо здесь, на Манхэттене, у Пеппер есть кондитерская. – Саймон сообщил ее адрес. – Она откроется в новом году. Надеюсь, вы туда непременно заглянете, чтобы попробовать фантастически вкусный кофе и выпечку!

Он взглянул на Пеппер. Та покраснела от смущения и выглядела просто очаровательно.

Элейн протянула ему большие ножницы. Пеппер собралась снова отойти в сторону, но Саймон ее остановил:

– Останься! Ты обязательно должна услышать то, что я сейчас скажу. – Он снова повернулся к микрофону. – Прежде чем перерезать ленту, я хочу еще кое‑что добавить. Часть прибыли с каждой покупки, сделанной в магазинах сети «Собачья площадка», будет направляться в благотворительный фонд «Друзья Дейзи». И если вам интересно, кто такая Дейзи… – Он подошел к Пеппер и указал на щенка. – Вот она. Ее взяли из приюта, но там еще осталось немало ее замечательных друзей, которым нужна помощь. Наша компания решила поддерживать местные приюты для животных.

Толпа гостей ответила бурными аплодисментами.

Затем Саймон попросил Элейн подержать Дейзи и вместе с Пеппер перерезал красную ленту.

Сделав это, они отошли в сторону, и двери магазина широко распахнулись, впуская гостей.

– Это было чудесно, дорогой. – Мать Саймона шагнула вперед и нежно поцеловала сына в щеку. – Должна сказать, что меня удивило приглашение.

– Это была идея Пеппер. Ей показалось, что тебе это понравится.

– Так и есть. Спасибо вам обоим за то, что позвали меня!

Саймон подумал, что впервые в жизни она произнесла такие слова не ради того, чтобы кого‑то впечатлить. Возможно, Пеппер права, утверждая, что его мать ищет возможность наладить их отношения.

– Рад, что ты смогла прийти.

– Я всегда найду время для своей семьи. – Сандра повернулась к Пеппер. – Скоро снова увидимся. На свадьбе.

– На свадьбе?

Пеппер бросила на Саймона обеспокоенный взгляд. Кажется, ее так же ужасала мысль о браке, как и его самого.

– Мама!.. – начал он, но не успел договорить, потому что увидел направлявшегося к ним репортера.

– Мне пора идти, дорогой!

Мать послала Саймону воздушный поцелуй, а затем села в ожидающую ее машину и уехала.

Саймон позавидовал ей, потому что ему отчаянно хотелось ускользнуть вместе с Пеппер от этой толпы, но он не мог так поступить, понимая, что сначала нужно убедиться, что магазин будет иметь успех. И поэтому Саймон приветливо улыбнулся репортеру и сосредоточился на интервью.

Пеппер вошла в пентхаус, держа Дейзи на руках, и обратилась к ней:

– Ты это слышала? У тебя теперь есть благотворительный фонд, названный твоим именем! Круто, правда? – Дейзи в ответ звонко тявкнула, а Пеппер добавила: – Это означает, что у приюта будут средства на еду, подстилки и мягкие игрушки для других щенков и котят, которые пока не нашли себе хозяев.

Дейзи, очевидно решив, что беседа окончена, начала вырываться из рук Пеппер, желая, чтобы ее отпустили. Пеппер отцепила поводок от ошейника Дейзи и поставила малышку на пол. Та сразу побежала в спальню.

Пеппер направилась на кухню. Все ее мысли были о Саймоне и о том, как они занимались любовью прошлой ночью. Казалось, это изменило отношения между ними. По крайней мере, для Пеппер это изменило все – она поняла, что любит Саймона. Если бы не ребенок, который помог ей снова открыть свое сердце любви, у Пеппер, возможно, не хватило бы мужества признаться в своих чувствах к Саймону ни себе, ни кому‑либо еще.

Вот только, судя по всему, он ее не любит, потому что ведет себя так, словно они не более чем соседи по квартире. Или, может быть, это ей просто кажется?

Она начала украшать кремом торт для запланированного на вечер маленького праздника для двоих. Дейзи вошла на кухню, волоча по полу своего плюшевого мишку. Положив игрушку к ногам Пеппер, кроха легла и буквально через несколько мгновений сладко уснула.

Пеппер намазывала крем на коржи и думала о том, как изменилось отношение Саймона к щенку. Похоже, он примирился с присутствием в квартире Дейзи. Сегодня Пеппер застала его ласково разговаривающим с малышкой. Кроме того, Саймон встал рано, чтобы вывести Дейзи на утреннюю прогулку, а после накормил ее завтраком, чтобы Пеппер могла подольше поспать.

Ей хотелось верить, что это – зарождение их семьи. Сердце снова наполнялось надеждой.

Закончив украшать торт, Пеппер поставила его на кухонный стол, положила рядом подписанную рождественскую открытку, добавила два фужера и бутылку виноградного сока в ведерке со льдом – вместо шампанского.

Затем Пеппер перешла в гостиную, зажгла огоньки на елке, снова поставила на проигрывателе диск с «Незабываемым романом» и удобно устроилась на диване.

Вскоре она услышала, как хлопнула входная дверь.

– Саймон, я здесь! – крикнула Пеппер.

Он вошел, сел рядом, кинул взгляд на экран телевизора.

– Опять смотришь этот фильм?

– Он один из моих самых любимых. – Пеппер игриво выгнула бровь. – И мы вчера не досмотрели его до конца.

Глаза Саймона озорно сверкнули.

– Хм… Даже и не помню, как отвлекся.

Он посмотрел на Пеппер с такой страстью, что ее щеки вспыхнули жарким румянцем. Она помнила каждую восхитительную подробность прошлой ночи, но с утра оба были так заняты, что у них не нашлось времени обсудить, изменила ли эта ночь их отношения. Пеппер подумала, что сейчас самый удобный момент поговорить по душам и признаться Саймону, что она его любит.

Немного нервничая, Пеппер выключила телевизор и уже собралась произнести заветные слова, но Саймон ее опередил, заявив:

– Я считаю, что мы должны жить вместе.

– Что?

Пеппер не верила ушам. Неужели ее мечты сбываются? Настала очередь для ее признания. Сердце так громко стучало в груди, что пульс эхом отдавался в ушах. Пеппер привыкла держать свои чувства при себе, потому что все, кого она любила, исчезли из ее жизни. А вдруг и Саймон тоже исчезнет?

Но ведь она ожидает ребенка – их ребенка, который всегда будет частью ее жизни, – а потому должна поверить, что у нее с Саймоном есть будущее.

Пеппер набрала в грудь воздуха, заглянула Саймону в глаза и призналась:

– Я тебя люблю.

Он с ошарашенным видом шагнул назад. Неужели это признание стало для него таким большим сюрпризом? Не дождавшись ответа, Пеппер спросила:

– Саймон, ты меня любишь?

– Я… мне очень жаль, – пробормотал он. – Это было ошибкой. Я не хотел вселять в тебя надежду на то, что между нами будет что‑то большее, чем сейчас.

Сердце Пеппер оборвалось. Она поняла, что приглашение Саймона переехать к нему вызвано не любовью. Просто ему так удобнее.

Пеппер стало ясно, что она только что совершила самую большую ошибку в своей жизни, влюбившись в этого мужчину. Пора собирать чемоданы и возвращаться к реальности.

Она повернулась и вышла из кухни. Щенок побежал следом.

– Пеппер! – окликнул ее Саймон.

– Оставь меня в покое! – бросила она, направляясь в спальню и чувствуя, как подгибаются неожиданно ослабевшие ноги.

– Пеппер!

Она промолчала, сморгнув подступившие к глазам слезы, скользнула в свою комнату и закрыла дверь.

Пора уходить отсюда, чтобы вернуть свою жизнь в прежнее русло. Ремонт в кондитерской близится к завершению. Можно уже возвращаться в свою квартиру – другого выбора не остается. Она слишком задержалась в этом пентхаусе. К чему тут оставаться и довольствоваться теми крохами привязанности, которые Саймон был готов ей подарить?

Пеппер начала собирать свои вещи, но внезапно из‑за двери донесся голос Саймона:

– Мы можем поговорить?

– Сейчас не самое подходящее время.

– Это важно!

Пеппер открыла дверь и заявила:

– Думаю, тебе не нужно больше ничего говорить. Дело в том, что…

Взглянув через ее плечо на кровать, Саймон перебил Пеппер:

– Ты уезжаешь?

– Да.

Он нахмурился:

– А что насчет ребенка?

– Я не буду мешать вам видеться. Уверена, мы сможем составить разумный график ваших встреч. Спасибо тебе за все. Ты столько для меня сделал! Я верну тебе все деньги. Пусть на это потребуется некоторое время, но я обязательно их отдам!

– И это все, что ты можешь мне сказать?

– Да.

Саймон повернулся и вышел из комнаты.

До своего ухода из пентхауса Пеппер его больше не видела – ни на кухне, ни в гостиной. Она даже не знала, был ли он дома или куда‑то ушел. Пеппер покинула его квартиру, неся в одной руке Дейзи, а в другой – свои скудные пожитки.

Сердце терзала боль, вызванная безответной любовью. «Как ты могла быть такой глупой?» – корила себя Пеппер.

И тем не менее их по‑прежнему объединял общий ребенок. Пеппер положила руку на живот и прошептала:

– Не волнуйся, малыш. Мы как‑нибудь разберемся с этой ситуацией.

Оставалось только надеяться на это.

Глава 18

Саймон не пошел на работу в понедельник. И во вторник тоже.

Он сидел совершенно один в своем большом пентхаусе в канун Рождества.

Сегодня был день рождения Пеппер, и Саймон гадал, чем она будет заниматься. У него были для нее подарки: кухонные принадлежности, несколько ярких лаков для ногтей и бриллиантовое ожерелье, такое же прекрасное, как сама Пеппер. Но теперь, когда она ушла, он не знал, что с этими подарками делать.

Саймон бродил из комнаты в комнату. Никогда в жизни он не чувствовал себя более одиноким. Саймон даже скучал по Дейзи.

Зайдя на кухню, чтобы приготовить себе кофе, он замер, обведя взглядом снова воцарившуюся тут элегантную чистоту: на столе больше не валялись бумажки с рецептами, телефон Пеппер и собачий поводок. Не витали здесь и восхитительные ароматы выпечки. Но больше всего Саймону не хватало Пеппер. Он вспомнил, как она стояла у стола босиком, с лицом, испачканным тестом, и широко улыбалась. Эта улыбка могла осветить самый темный день, она согревала Саймона, наполняла его душу счастьем и верой в лучшее.

Он вышел из кухни, так и не налив себе кофе и размышляя о своем последнем разговоре с Пеппер. С какого момента все пошло наперекосяк? Ведь они так хорошо ладили: общались, смеялись, делились самым личным. Впервые в жизни Саймон ощутил желание пораньше возвращаться домой с работы. Ведь именно таковы отношения в счастливой паре? Саймон тщетно пытался понять, как умудрился потерять самую важную женщину в своей жизни – ту, которая вернула ему радость Рождества.

Услышав звонок в дверь, он радостно вскинулся. Неужели Пеппер передумала и вернулась? Неужели решила дать ему второй шанс?

Саймон бросился к двери, но, открыв ее, обнаружил на пороге свою мать.

– Я зашла, потому что купила для ребенка очень красивую игрушку. – Сандра внимательно окинула сына взглядом. – Пеппер здесь?

– Нет.

Саймон повернулся и побрел в гостиную.

Входная дверь за его спиной захлопнулась. Он надеялся, что мать ушла, но услышал стук ее каблуков по мраморным плитам в холле.

– Саймон?

Он сел в кресло, уперся локтями в колени и устремил взгляд в пол, не в силах смотреть в глаза своей матери.

– Что случилось? – спросила она.

– Ничего.

– Тебе ведь сейчас, кажется, следует быть в офисе. Вместо этого ты здесь. Да еще, похоже, не переодевался со вчерашнего дня.

Саймон взглянул на свои помятые штаны и полурасстегнутую рубашку. Прошлой ночью он не ложился спать, поэтому не видел смысла переодеваться. Ему сейчас было не до одежды.

– Не нравится моя внешность – можешь уйти, – проворчал Саймон.

Сандра подошла к дивану и села.

– Я не это имела в виду. Я… я волнуюсь за тебя.

– Ни к чему. Я до сих пор прекрасно жил один. И дальше тоже все будет хорошо, – отрезал Саймон, не веря в собственные слова.

– Я ведь вижу, что ты не в порядке. – Голос матери дрожал. – И я виню за это себя.

Он поднял голову и удивился, заметив слезы, выступившие на ее глазах.

– С чего ты взяла, что мои отношения с Пеппер имеют к тебе какое‑то отношение?

– Потому что я была для тебя плохой матерью. Ты рос таким милым мальчиком. – Она улыбнулась и устремила взгляд в окно. – Твое сердце было наполнено любовью, но твой отец…

– Не будем о нем говорить! – мгновенно ощетинился Саймон. – Я знаю, что ты всегда винила меня в его смерти.

– Что?! – На лице Сандры отразилась боль. – Нет! Я никогда не винила тебя в этом!

– Ну как же! Ты почти перестала разговаривать со мной после того, как отца арестовали и я свидетельствовал против него в суде. С тех пор наши с тобой отношения уже никогда не были прежними.

– Все это потому, что мне было мучительно стыдно: ведь мой девятилетний сын оказался сильнее и храбрее меня.

Саймон всмотрелся в лицо матери, которая, казалось, вдвое постарела прямо на глазах. Она сложила руки на коленях.

– Это я должна была защищать тебя. Но вместо этого ты защитил меня. – Ее голос дрожал от волнения. – Ты заставил ужасного человека заплатить за его грехи.

– И ты не винишь меня за это?

– Нет! Что ты! – Глаза матери словно умоляли Саймона поверить ей. – Я винила себя. На многие годы я впала в глубокую депрессию. И только недавно прошла лечение.

«Если бы только мы чаще и более откровенно разговаривали друг с другом! Я бы давно знал все это! – подумал Саймон. – А ведь я точно так же поступил с Пеппер: позволил ей уйти, не поговорив с ней!»

– Я жалею, что так вышло. Пожалуйста, прости меня! – выдохнула Сандра и заплакала.

Эти слова глубоко тронули Саймона. Он подошел, обнял мать, подождал, пока она успокоится, затем заглянул в ее глаза, так похожие на его собственные, и произнес:

– Я люблю тебя, мама.

– Я тоже тебя люблю, – ответила она и встала с дивана. – Мне нужно идти. Но прошу, пожалуйста, не позволь, чтобы у вас с Пеппер все так закончилось. Она тебе очень подходит.

– Почему ты так решила?

– Потому что я видела вас вместе. Рядом с ней ты всегда улыбаешься. И посмотри! – Сандра указала на елку. – Никогда бы не подумала, что ты снова будешь праздновать Рождество.

– Но ведь именно Пеппер положила конец нашим с ней отношениям!

– Она сама так захотела или ты не оставил ей другого выбора?

– Я попросил ее остаться жить здесь со мной.

– А ты сказал ей, что любишь ее?

Саймон опустил голову. Он был так занят, пытаясь защитить Пеппер от самого себя, что не позволил себе признаться ей в любви. И этой сдержанностью он сильно ранил Пеппер.

Но теперь Саймон знал, как это исправить. В его голове уже начал созревать план.

– Спасибо, мам! – Он поцеловал ее в щеку. – Мне нужно спешить. Я не буду тебя провожать, ладно?

– Конечно! Удачи тебе!

Но Саймон уже не слышал этих слов – он мчался по коридору в душ, по пути размышляя над самым важным предложением в своей жизни.

– С днем рождения!

Стефани протянула Пеппер розовый кекс и чашку кофе.

– Спасибо.

– Понимаю, что глупо дарить кекс кондитеру, но я сама испекла его для тебя.

Пеппер улыбнулась.

– Выглядит вкусно.

– А я приехала с новостями. Да такими, что ты в них не поверишь!

Пеппер поставила кекс на стол и села на диван. В данный момент ей меньше всего хотелось развлекать гостей. Но Стефани была ее лучшей подругой, как можно ее прогнать?

– Во что это я не поверю?

Глаза Стефани загорелись. Она села на диван рядом с Пеппер.

– Грету арестовали!

– Что?!

– Я не знаю всех подробностей. Но я слышала, как ей сказали, что она арестована за хищение пожертвований на приют, представляешь? А меня вместо нее временно назначили директором. Не совсем уверена, хорошая ли это новость, учитывая, что после ареста Греты в приюте обязательно будут проверки и какие‑то изменения. Но, по крайней мере, животные больше не будут находиться во власти этой жуткой особы! Как ты считаешь, почему Гретой заинтересовалась полиция?

– Не знаю. Но, кажется, догадываюсь.

– Это ты пожаловалась на нее?

– Нет. Саймон задавал мне много вопросов о Грете.

– В самом деле? Зачем ему это нужно?

Пеппер пожала плечами.

– Он общался с ней, когда приезжал в приют, и я пожаловалась ему на нее. А потом, когда я принесла домой Дейзи, думаю, он окончательно понял, что Грету нельзя и близко подпускать к приюту.

– Нужно поблагодарить Саймона за то, что он избавил нас от нее! – заявила Стефани. – Тебе следует позвонить ему!

Пеппер покачала головой:

– Он не захочет со мной разговаривать.

Стефани в изумлении вскинула брови.

– В вашем маленьком раю проблемы?

– Я… я ушла от Саймона. Из нас не получилась бы счастливая пара. – Пеппер глубоко вздохнула и добавила: – Он меня не любит.

Стефани охнула и нахмурилась:

– Он прямо так тебе и сказал?

– Нет. Но когда он попросил меня остаться жить с ним…

– Он просил тебя остаться, а ты все равно ушла?

– Но я не могу оставаться с тем, кто меня не любит.

– А ты его любишь?

Пеппер кивнула.

– Когда я спросила его, чувствует ли он то же самое, Саймон ничего не ответил.

– Но он хотел, чтобы ты осталась жить с ним, и у тебя будет от него ребенок. Разве не стоит дать этому мужчине второй шанс?

– Я не знаю, хочет ли он этого.

– Чтобы это узнать, надо его спросить.

Понимая, что Стефани права, Пеппер потянулась за телефоном, лежащим на столе, и увидела на экране текстовое сообщение от Саймона: «Можем ли мы встретиться и поговорить?» – «Да, конечно. Когда?» – торопливо набрала она ответ. «На смотровой площадке Эмпайр‑стейт‑билдинг сегодня, в семь вечера».

«Какое странное место для встречи», – подумала Пеппер, но все‑таки отправила краткое сообщение: «Хорошо. Увидимся там».

Глава 19

Саймон стоял на смотровой площадке небоскреба в полном одиночестве. С каждой минутой становилось все холоднее. Он поднял воротник пальто, чтобы защититься от пронизывающего ветра. Пеппер опаздывала. Наверное, она не придет, и пора уходить отсюда. С чего вообще ему взбрело в голову назначить встречу именно здесь? Да только потому, что так же поступили герои того старого фильма, что он смотрел вместе с Пеппер, и Саймону захотелось сделать для нее что‑то романтическое, чтобы доказать, насколько сильно он ее любит.

С черного неба начали падать снежинки. Сколько еще ждать? И как скоро он сумеет признаться самому себе, что окончательно потерял лучшую женщину из всех, что ему встречались?

Но ноги Саймона словно приросли к месту. Если бы только Пеппер дала ему еще один шанс, он показал бы ей, как много она для него значит! Да и Дейзи уже успела завоевать его сердце, хотя и сжевала его тапочки. Но Саймон с радостью пошел бы и купил ей еще одну пару тапочек на закуску – лишь бы только его семья вернулась домой.

Опустив голову, он слепо смотрел в землю, чувствуя, как горе давит на плечи.

Распахнулись двери лифта. Саймон не поднял голову, боясь снова обмануться, потому что в глубине души еще на что‑то надеялся.

– Саймон?

Перед ним стояла Пеппер.

– С тобой все в порядке? – спросила она, подойдя ближе. – Выглядишь так, словно увидел привидение.

Саймон боялся моргнуть или отвести взгляд хоть на мгновение: а вдруг это сон, и Пеппер сейчас исчезнет?

– Ты пришла!

– Но ты ведь сказал, что это важно.

– Да, но ты опаздывала, и я подумал…

– Что я не приду? Извини! Я задержалась в пробке. – Она огляделась. – Мы одни тут, наверху?

Он кивнул.

– Здесь были и другие люди, но они уже ушли.

Пеппер опустила глаза.

– Слушай, я знаю, что нам нужно поговорить о ребенке.

– Прости за то, что все так вышло. Я хотел тебе позвонить, но решил, что ты не захочешь со мной разговаривать.

– Мне нужно было время, чтобы остыть и все обдумать.

Саймону отчаянно хотелось обнять Пеппер и сказать, как сильно он ее любит, но он боялся, что если так поступит, то она просто уйдет, положив конец их общению. А он теперь знал, что не вынесет полного молчания с ее стороны, потому что без яркой улыбки Пеппер его мир становится намного темнее.

Пеппер гадала, что Саймону нужно, почему он ведет себя так сдержанно и зачем назначил встречу в таком неожиданном месте. На мгновение ей показалось, что она играет роль в кино. Но что это за фильм: мелодрама или трагедия?

– Ты хочешь, чтобы я подписала какие‑то бумаги? – спросила она.

Саймон непонимающе посмотрел на нее и переспросил:

– Бумаги?

Пеппер кивнула.

– Разве не для этого ты меня сюда позвал? Чтобы подписать какие‑то документы об опеке над ребенком?

– Гм, нет. – Он переступил с ноги на ногу. – Я решил встретиться с тобой здесь, чтобы мы могли спокойно поговорить.

Пеппер не понимала, к чему клонит Саймон. В одном он был прав: здесь им точно никто не помешает. По крайней мере, до прибытия следующего лифта.

– Пеппер, прости, что так вышло. Если бы я мог все изменить, я бы это сделал.

Она покачала головой:

– Это не только твоя вина, но и моя тоже. Я хотела от тебя невозможного – того, чего ты не можешь мне дать. Нельзя было так на тебя давить.

– Но в том‑то и дело, что я хочу тебе это дать! – Горящий взгляд Саймона словно проник в самое сердце Пеппер. – Однако ты ведь знаешь о моем неблагополучном прошлом и о том, что мой отец был худшим образцом для подражания. Я боюсь, что стану таким же, как он.

– Этого никогда не случится!

Его глаза изумленно расширились.

– Ты действительно в это веришь?

– Всем сердцем! Ты – хороший человек. Такова твоя натура – защищать тех, кого любишь, а не причинять им боль.

– Я никогда не смотрел на это под таким углом, – произнес Саймон, а затем, немного помолчав, выдохнул: – Я люблю тебя!

От этих трех слов у Пеппер перехватило дыхание. Она не ожидала их и вообще не думала, что когда‑нибудь услышит хоть от кого‑то.

Но тут же Пеппер испугалась: а вдруг Саймон таким способом просто пытается вернуть ее и ребенка под свою крышу? Если это так, ей нельзя к нему возвращаться. Пеппер было необходимо, чтобы Саймон любил ее ради нее самой, а не ради воссоединения с ребенком, потому что если она отдаст кому‑то свое сердце, то это будет навсегда.

Она покачала головой, отказываясь верить признанию в любви.

– Ты говоришь так потому, что, как тебе кажется, именно это я хочу услышать.

– Но я искренен с тобой. – Его взгляд умолял ее. – Я действительно тебя люблю!

«Это слишком хорошо, чтобы быть правдой», – подумала Пеппер и добавила вслух:

– Ты просто хочешь заставить меня вернуться, чтобы ты был ближе к ребенку.

– Я люблю тебя и не хочу ни к чему принуждать. Поступай, как хочешь. Будешь ли ты жить в пентхаусе или над своей кондитерской – это не повлияет на мое отношение к тебе. Я тебя люблю. И это независимо от ребенка. Я люблю именно тебя и буду твердить тебе об этом, пока ты мне не поверишь. Пеппер, я люблю тебя всем сердцем!

Саймон смахнул слезу с ее щеки. Пеппер даже не заметила, что заплакала от радости. Ей отчаянно хотелось верить его словам.

– Ты все еще любишь меня? – спросил он.

Немного поколебавшись, Пеппер кивнула.

– Тогда поверь мне!

Он протянул ей руку. Не зная, что он задумал, Пеппер из любопытства взяла его за руку. Стояла тишина. В воздухе кружились снежинки. Пеппер снова ощутила себя героиней фильма, но все еще сомневалась, что этот фильм будет со счастливым концом.

Словно прочтя ее мысли, Саймон опустился на одно колено, вытащил из кармана пальто небольшую коробочку, открыл ее и протянул Пеппер.

Ее рот приоткрылся от удивления. Она не могла поверить своим глазам: всего за несколько мгновений разом сбылись все ее желания!

– Пеппер, ты самая удивительная женщина в мире. Ты научила меня снова распахивать мое сердце для любви. Ты показала мне, что любовь бывает разная. И я хотел бы провести с тобой остаток своей жизни. Ты станешь моей женой?

– Саймон, ты… ты уверен?

– Абсолютно!

Пеппер прижала ладонь к губам, чтобы сдержать восторженное восклицание, и посмотрела на бриллиантовое кольцо, лежащее на черном бархате.

– Саймон, стать твоей женой – честь для меня.

Он вынул кольцо из коробки и надел его на палец Пеппер.

За их спиной вдруг раздались аплодисменты – должно быть, пока Саймон делал предложение, успел прибыть очередной лифт. Засверкали вспышки фотоаппаратов, но на этот раз это не смутило Пеппер. Ей было все равно – пусть все на свете знают, что она любит Саймона Росса.

Он обнял ее и прошептал:

– Я люблю тебя! Никогда в этом не сомневайся!

– Я тоже всегда буду тебя любить! – прошептала Пеппер в ответ. – Счастливого тебе Рождества!

– А я поздравляю тебя с днем рождения!

– Спасибо! Это мой лучший день рождения!

Саймон наклонился к ней и завладел ее губами. Пеппер знала, что никогда не устанет от его поцелуев. И еще она была уверена, что на всю оставшуюся жизнь запомнит этот романтический момент, похожий на сцену из кинофильма. А когда постареет, будет рассказывать о нем своим правнукам, всегда заканчивая свой рассказ словами: «С тех пор они жили долго и счастливо».

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Фэй Дженнифер Чувственный рождественский сюрприз

Дженнифер Фэй Чувственный рождественский сюрприз

Любовный роман – Harlequin – 1052

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19