М.М. Шуинар

Танцующие девушки

M.M. Chouinard

The Dancing Girls

© M.M. Chouinard, 2019

© Ардисламова А., перевод, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Посвящается миссис Израэль и другим учителям, которые вдохновляют молодых писателей следовать за своей мечтой

Часть I. Джанин Хаммонд. Ноябрь 2012

Глава первая

Мужчина поправил свою фетровую шляпу и буквально ввалился в гостиничный номер. Женщина рядом с ним споткнулась на пороге и рассмеялась, даже не подозревая, что она одна допила их бутылку «Каберне-Совиньон». Он притянул её к себе, дразня долгим поцелуем, а затем прошептал на ухо:

— Где выключатель?

Её рука скользила вдоль стены, пока комнату не залил свет.

Он внимательно оценил степень ее опьянения. Сумочку на прикроватную тумбочку женщина бросила с чуть большей силой, чем следовало; снимая туфли, она пошатнулась и чуть не упала. Он кивнул сам себе, ослабил галстук и подошёл к кровати.

— Иди ко мне, — позвал он, и на его лице расплылась самая чарующая улыбка, пока он протягивал руку, — я больше не могу ждать.

Она встретилась с ним взглядом из-под опущенных ресниц и потянулась к молнии на платье.

— Нет, любимая, я сам хочу тебя раздеть.

Она подошла к нему, наклонив голову, и взяла его протянутую руку.

Напевая отрывок из последней песни, под которую они танцевали за ужином, он медленно закружил её, а затем притянул к себе, спиной к груди. Тихий стон сорвался с её губ, когда он поцеловал её в шею и провёл руками по бокам, а затем скользнул вверх по гладкому шёлку насыщенного фиолетового цвета, чтобы аккуратно сжать её грудь. Она резко вдохнула, когда он погладил её сосок.

Он провел галстуком по её щеке, одновременно поглаживая гладкими пальцами, а его зубы потянули её за мочку уха. Он одним пальцем убрал тонкие светлые волосы с её шеи, коснулся губами обнаженной кожи, а затем замер, чтобы вдохнуть древесные нотки духов, смешивающиеся с цветочным ароматом её волос.

Рука скользнула от груди к локтю, и он прижал женщину ближе, закрыв глаза, чтобы насладиться мягкостью и теплом её живота.

— Ой, дорогой, ты сжимаешь слишком сильно, — хрипло рассмеялась она.

Он ничуть не ослабил хватку. Лишь нежно намотал галстук, который теперь висел у неё на шее, на пальцы свободной руки. А затем быстро и резко дёрнул.

Она попыталась запротестовать, но вышел только хриплый сип. Его запястье дёрнуло за концы галстука во второй раз, с отработанным мастерством, затем в третий. Ткань буквально врезалась в мягкую плоть.

Её тело сжалось и дёрнулось, в поисках хоть какого-то выхода. Сначала она попыталась вырваться, затем отпихнуть его спиной, но всё было бесполезно, ведь её руки были прижаты к бокам. Когда она попыталась его оттолкнуть, он улыбнулся — он специально встал всего в нескольких сантиметрах от кровати, поэтому ей не хватало места, чтобы причинить ему хоть какой-то вред. Она в отчаянии попыталась привстать на основание кровати, но потерпела неудачу. В нём забурлило чувство безграничной власти.

Он переключил внимание с этих безнадёжный попыток на её лицо. Он запомнил выражение на нём, эту панику в карих глазах, и позволил тихому звуку её сдавленного хрипа превратиться в музыку в его голове. Затем переключился на восхитительное напряжение в её мышцах и подождал, пока оно спадёт. Это был сигнал, что кислород закончился и весь её мир потускнел.

Он не двигался ещё пару минут после того, как она обмякла в его руках, чтобы точно убедиться. Потом снова закрыл глаза и с наслаждением прижал к себе её неподвижное тело, ощущая полный контроль над её судьбой. Ты танцевала по моему приказу. Ела и пила по первому моему желанию. Дошла до исступлённого желания, потому что я так захотел. И теперь, наконец, ты умрёшь.

И ты даже не подозревала.

Его эрекция начала давить на ширинку брюк.

Он повернул её лицом к себе и поднял вверх её правую руку. Проклиная её лишний вес, слегка приподнял обмякшее тело и подставил свои ноги под её. Затем начал насвистывать вступительную мелодию «Южной Розы» и скользнул чуть вперёд, увлекая тело за собой в этом импровизированном бальном зале.

Танцуй, моя марионетка, потому что я так желаю. Подчиняйся. Лишь ради моего удовольствия.

Её голова откинулась назад — гротескная карикатура на традиционное па. Эта случайность привела его в такой восторг, что его эрекция болезненно налилась кровью, и ему пришлось остановиться.

Он засмеялся. Когда она оказалась у края кровати, он опустил руки и отступил назад, позволив телу соскользнуть на пол. Он распутал галстук на её шее, разгладил его и снова заправил себе под воротник. Потом опустился на колени, снял ее обручальное кольцо и положил в свой нагрудный карман. Затем поместил её правую руку под уже знакомым углом, а левую руку — назад к телу, и воссоздал тот случайный наклон её головы. Снова встал и задумался. Она с таким же успехом могла бы стать и балериной, а не просто танцовщицей, но и так сойдёт. Он запечатлел этот стоп-кадр в своём сознании.

Затем он оглядел комнату, мысленно прокручивая каждое движение, которое сделал с тех пор, как вошёл сюда. Он ни к чему не прикасался. Он ничего не уронил. Убирать нечего.

Удовлетворённый, он достал салфетку из коробки в ванной, открыл с её помощью дверь и вышел в коридор. Когда за спиной щёлкнул замок, он сунул салфетку в карман с кольцом, затем надел шляпу и наклонил голову так, чтобы камера слежения не могла запечатлеть его лицо. Мужчина не поднял головы и не снял шляпу даже после того, как добрался до взятой напрокат машины. На парковке не было камер — он хорошо подготовился, но дьявол всегда поджидает тех, кто ведёт себя неосторожно.

Он рассмеялся над случайной иронией этого клише.

Он скользнул за руль и выехал с парковки. Под покровом темноты приторно-однообразный университетский городок Новой Англии переварить было гораздо легче — ведь так резкие черты южан и плоские лица колонистов сохраняли какую-то таинственность, лишь слегка видимые в пятнах уличного света, извивающихся прочь от чернильного леса, который словно подкрадывался всё ближе. Но сам университет был освещён лучше, и, проезжая мимо причудливых федеральных зданий из красного кирпича вперемешку со строениями громоздкой суперсовременной архитектуры, он боролся с искушением пригнуться. Студенты гораздо чаще обращали внимание на сутулых страшилищ, чем другие люди, идущие по своим делам. Мужчина наблюдал, как студент поднял с тротуара листочек, повертел его, чтобы тот загорелся золотисто-красным, и протянул девушке, которую держал за руку. Она улыбнулась и поблагодарила своего кавалера долгим поцелуем.

Брови мужчины взлетели от невольного восхищения. Какой простой и лёгкий трюк, чтобы очаровать девушку — он принял его к сведению, чтобы как-нибудь потом использовать.

Свернув на шоссе, ведущее из Массачусетса, он взглянул на часы. Пара минут до полуночи — точно по расписанию. В такое время дорога до Сиракуз займёт около четырёх часов, даже учитывая достаточно длинный крюк, чтобы без опасений залить бак. Затем он вернёт машину, перекусит в аэропорту и поспит на обратном пути домой.

Он дважды проверил время и вычеркнул каждый шаг из своего мысленного списка. Когда машина выехала на почти пустое шоссе, он бросил фетровую шляпу на пассажирское сиденье и провел пальцами по спутавшимся каштановым волосам.

Такая задержка была мучительной, но жизненно важной. Как бы он ни убеждал себя, что полиция никогда не узнает его настоящего имени, его будут преследовать воспоминания о списке пассажиров и арендаторов машин. Его разум был словно бультерьер, который никак не может выпустить кость — одновременно благословение и проклятие. Он знал, что неделями будет в поту ворочаться с боку на бок, пытаясь заснуть. О том, чтобы ехать всю дорогу на машине, тоже не могло быть и речи — это заняло бы несколько дней и отняло все силы. В любом случае, так он не сможет насладиться убийством должным образом.

Это был компромисс. Не оставлять в ближайшем районе никаких записей, но и ехать достаточно быстро, чтобы добраться домой за один день. Завтра он будет в безопасности, всё устаканится, и он будет медленно прокручивать содеянное, лежа в своей постели.

Глава вторая

Лейтенант Жозетт Фурнье вышла из лифта, аккуратно придерживая свой латте — ничего более похожего на старомодный кофе с молоком так далеко от Нового Орлеана она найти не смогла. Прошлой ночью ей удалось поспать всего три часа, и теперь она чувствовала себя так, словно на нее упал чугунный метеорит. Когда ей было двадцать, даже тридцать, она несколько дней могла обходиться почти без сна, а иногда работать по два — три дня, не засыпая вовсе. Но в тридцать семь время беззаботных гуляний ночи напролёт осталось позади. Она сделала большой глоток из чашки «Старбакс», и тёплая жидкость скользнула по её горлу. Боже, спасибо тебе за кофеин. Она посмотрела вниз и вздохнула, когда одна капля упала на её серый костюм. И за химчистку.

А что ей оставалось делать? Сейчас у нее работа не прекращалась. У нее не было возможности остановиться, необходимость поспать не являлась достаточным поводом для этого. Как только она освоится с ритмом новой должности, эта напряжённая фаза пройдет. Но сейчас работа забирала всё свободное время, и больше Жозетт ничего не успевала, даже спать. Она провела рукой по густым каштановым волосам, которые давно уже пора было подстричь, и потерла лоб над усталыми зелёными глазами.

Джо зашагала по длинному гостиничному коридору к группе офицеров, стоявших возле нужного ей номера. Они кивнули и отступили в сторону, пропуская её вперёд. Детективы Боб Арнетт и Кристина Лопес стояли за дверью, пока криминалисты осматривали место преступления. Арнетт, чьи седеющие чёрные волосы всегда были слишком длинными для его круглого лица, сверял свои записи с тем, что видел в комнате. Джо работала с ним уже много лет до своего повышения и безоговорочно доверяла ему. Лопес — новая сотрудница, на десять лет моложе самой Жозетт — на корточках наклонялась вперёд и направляла команду в том, что именно нужно снимать. Её длинные чёрные волосы были собраны в надёжный пучок. Всё то короткое время, что лейтенант была знакома с Лопес, Джо буквально восхищали ее внимание к деталям и умение работать с компьютерами, но беспокоила её напористость. Джо взглянула на техника рядом с ней, которого раньше ни разу не видела. Широкоплечий, с голубыми глазами и чёрными волосами, он относился именно к такому типу мужчин, с которым её всегда пыталась свети мама. При мысли о том, сколько усилий её мама потратила впустую, устраивая эти многочисленные свидания, на Джо нахлынула гнетущая усталость. А затем её мысли вернулись к романтическому ужину, который на этот вечер запланировал Карл, её ухажёр.

Она заглянула в открытый номер, за узкий коридорчик при входе. Там на полу лежала хрупкая светловолосая женщина, раскинув руки и ноги. Ни крови, ни других следов борьбы. С такого расстояния было похоже на обычную потерю сознания, сердечный приступ или инсульт. Джо попросила Арнетта ввести ее в курс дела.

Тот поднял глаза и кивнул в знак приветствия.

— В номере найдена задушенная женщина. Нашла её горничная во время плановой утренней уборки. Она заметила следы на шее и была достаточно умна, чтобы ничего не трогать, только пульс проверила. Жертву задушили какой-то толстой верёвкой, никаких следов нет. Орудия убийства тоже пока не нашли.

— Личность определили?

— В её правах значится Джанин Хаммонд, тридцать пять лет. Мы уже подали запрос на всю информацию. Домашний адрес — Грин-Рэпидс, Огайо.

Арнетт даже не взглянул на свои записи, у него редко появлялась необходимость это делать.

— И что привело её в прекрасный городок Окхерст?

— Пока что не знаем. Пришла сюда вчера около 16:15, одна, номер записан только на её имя. С виду в комнате почти ничего не трогали. Она ушла почти сразу же после заселения, данные показывают, что комнату снова открыли ключом-картой вчера в 23:39. Судмедэксперт предполагает, что убили её почти сразу же. Через пятнадцать минут после этого дверь открыли в последний раз.

— Кто-нибудь видел, как она приходила?

— Пока неизвестно. Нам нужно поговорить с клерком, который работал вчера, и проверить камеры наблюдения.

— Ограбление?

Арнетт потряс головой.

— Не похоже. И деньги, и карты остались в кошельке, а на шее у неё брильянтовое колье. Ноутбук на столе, а сумки почти нетронуты.

Маленький коридорчик опустел, и Джо прошла по нему настолько далеко, насколько позволяла полицейская лента.

— Её задушили на полу, но следов борьбы нет. Это как-то странно.

— Её задушили не на полу. Судмедэксперт сказал, что синяки и следы от верёвки указывают, что жертва стояла, пока её душили.

— Вот как, — Фурнье повертела головой, разминая шею. — Не возражаешь, если я сама посмотрю?

Арнетт улыбнулся — они оба знали, что ей не нужно было спрашивать разрешения. Он указал на защитное снаряжение.

— Не стесняйся.

Она оделась, пролезла под лентой и последовала за ним к Джанин. Прошло уже пятнадцать лет службы, а всё равно каждый раз, подходя к телу, она чувствовала всё те же злость, отчаяние и страх: злость на искажённое эго, которое питает такое бездушное пренебрежение к чужой жизни; отчаяние, потому что не могла предотвратить трагедию; и страх, что она не сможет найти справедливость для этой жертвы. Тем не менее на этот раз эмоции были сильнее, чем обычно. Лицо женщины, раскрасневшееся от гневно расползающихся по щекам кровоподтёков, с открытым ртом и слегка распухшим языком, имело странное выражение, которое притягивало Джо — в нём присутствовала толика печали, будто, умирая, женщина понимала, что ни одна из её надежд и мечтаний не сможет осуществиться.

Джо сделала ещё шаг, чтобы получше разглядеть красные следы, обрамляющие шею.

— Это даже рубцами не назовёшь. Уже есть информация, чем её задушили? Это точно не похоже на руки.

— Пока нет. Мы примем к сведению и проанализируем все возможные варианты.

Она кивнула и выпрямилась, а потом сделала шаг назад, осматривая всё свысока.

— Эксперты уверены, что её задушили не лёжа?

— Вполне. А что? — Арнетт проследил за её взглядом на Джанин.

— Наклон её шеи какой-то неестественный. И левая рука. Разве бы она не упала по-другому?

Арнетт пожал плечами.

— Понятия не имею. Я спрошу.

Она снова наклонилась. На пальце левой руки Джанин виднелась отметина — там раньше было кольцо. Линию было отчётливо видно, будто кто-то невидимый сжимал там кожу. Такое происходило, если кольцо сняли, но до этого носили его очень долгое время. Джо знала это не понаслышке. Она указала на палец.

— А кольцо вы здесь нашли?

— Нет, хотя и искали.

— Недавно разведена?

— Может быть. Скоро узнаем.

Арнетта нахмурил брови. Джо сразу поняла — его что-то беспокоит.

— Встреча с неприятным человеком?

— Может быть. Но на жертве нет следов сексуального насилия.

— Мы пока не знаем, так что придётся учитывать все возможности. Я ещё для чего-то нужна, пока не спустилась вниз поговорить с менеджером? — спросила Джо. Услышав в ответ «Пока нет», сказала, что тогда она пойдет работать, и по дороге кивнула Лопес, которая всё ещё разговаривала с командой криминалистов.

Джо шла обратно по коридору, глубоко задумавшись, пока её пальцы сами собой играли с бриллиантовым ожерельем у основания шеи. Окхерст был обманчиво большим, несмотря на тщательно культивируемое ощущение камерного городка, и убийства за последние несколько лет участились. И все же она разделяла чувства Арнетта; в этом деле было что-то странное, но она не могла определить, что именно. Просто настойчивое ощущение, вроде того, когда заходишь в заполненную комнату, но все молчат, и ты физически чувствуешь напряжение, повисшее в воздухе.

Похоже, до ужина с Карлом сегодня дело так и не дойдёт.

* * *

Джо задвинула защелку на своей двери далеко за полночь. Она бросила ключи на кофейный столик и поморщилась, когда они громко звякнули о стекло. Из спальни в холл лился свет; Карл ещё не лёг спать. Она повесила пальто под грохот его шагов — не его обычная расслабленная походка, а резкий, сердитый стук. Она подняла глаза и увидела, что он молча смотрит на нее, скрестив руки на груди.

— Ну что я должна была сделать, Карл? Это моя работа. И ты это знаешь, — её глаза умоляли о прощении.

— Может, позвонить, а не написать смс-ку. Или взять перерыв на полчаса, чтобы со мной встретиться, я бы приехал. Тебе же нужно всё равно есть.

Она прошла через гостиную к нему и натянула виноватую улыбку.

— Вообще-то, я не ела, и ты знаешь, как редко такое случается. Но ты прав, я должна была тебе позвонить.

— Почему ты не позвонила?

Улыбка сползла с ее лица. Правда делу не поможет, но она слишком устала, чтобы придумать что-то адекватное.

— Если честно, потому что я знала, что ты расстроишься, и не хотела с этим разбираться.

— Мы ждали эту бронь три месяца, Жозетт. Три месяца, — подчеркнул он. Его слова звучали отрывисто, как стаккато.

— Я знаю. Прости меня, — попросила она и положила руку на его плечо.

Он продолжил стоять и просто молчать.

Усталость снова нахлынула на неё, сводя на нет её обычно безупречные манеры и здравый смысл. Она повернулась и прошла через гостиную на кухню.

— Я знаю, я знаю, что ты это уже слышал. Попробую убедить следующего убийцу выбрать ночку поудобнее.

Ответом ей было его удивлённое молчание, а затем шаги обратно к кровати.

Она вздохнула. Есть такое понятие, как «слишком откровенно», и ей надо было придержать язык. Завтра утром она обязательно извинится.

Джо включила мягкий джаз, играющий через беспроводную колонку, и повернулась, чтобы налить себе выпить. Она поморщилась — весь стол был в кофейной гуще. Когда она вытерла его и поставила кофеварку обратно на место у стены, голос её психотерапевта эхом отозвался в голове, напоминая, что не все такие чистюли и аккуратисты, как она.

Она достала из шкафчика бутылку кальвадоса и бокал. Она слишком много работала, её никогда не было дома, она всегда его расстраивала. И несмотря ни на что, она с трудом справлялась с работой, хотя стала лейтенантом два месяца назад. Возможно, ей не подходила эта должность. Считается, что на работе тебя повышают до тех пор, пока ты не окажешься на должности, с которой будешь справляться недостаточно хорошо, чтобы тебя повысили снова. Раньше она смеялась над таким циничным мнением, а теперь задумалась. Она была чертовски хорошим детективом, это подтвердил бы любой. Она стала детективом быстрее, чем кто-либо в истории детективного отдела полиции округа Окхерст. Каждый год из ее одиннадцати лет работы детективом у неё самый высокий показатель расскрываемости преступлений, и она получила три благодарности за пятнадцать лет службы. Не только потому, что ей нравилась эта работа, но и потому, что она просто должна была здесь работать. Джо тряхнула головой, чтобы избавиться от болезненных воспоминаний, одно из которых было связано с её возвращением в Новый Орлеан в подростковом возрасте. Она не смогла добиться справедливости за смерть Марка и теперь никогда не позволит другому преступнику уйти безнаказанным.

Поэтому она заколебалась, когда к ней пришел помощник окружного прокурора Рокни, а серьезно задумалась о повышении до лейтенанта только когда Рокни заверил её, что у нее все еще будет возможность участвовать в ходе расследований. Но до сегодняшнего дня такого не случалось, и её привязанность к работе, которую она так любила, таяла буквально на глазах. И хотя она всегда хорошо работала в команде, сейчас всё было по-другому. Теперь её выбор влиял на карьеру людей, и кто-то всегда был недоволен. Она верила, что сможет добиться уважения для достойных людей, которые всегда стараются поступать правильно. Но оказалось, что ошибалась.

И внутренний голос всё чаще шептал ей на ухо, что, возможно, это повышение было ошибкой. Возможно, она не должна была соглашаться. Возможно, ей нужно вернуться на позицию детектива. И все будут счастливы.

Зазвонил телефон. Это был Арнетт.

— У тебя есть минутка, чтобы я рассказал тебе новости об убийстве в отеле?

Она налила себе ещё.

— Я дома. Не хочешь всё обсудить за выпивкой?

— Ты меня знаешь — никогда не откажусь от бесплатного алкоголя.

Через пять минут тишину нарушил резкий стук в дверь. Джо провела Арнетта в гостиную, где стоял джин-тоник. Он сел и откинулся на спинку дивана со стаканом в руке.

— Как там дела с Лорой? — спросила Джо.

Арнетт сделал большой глоток.

— Она вернулась домой, но пока спит в гостевой. Мы ходим вокруг да около и пытаемся разобраться, что делать.

Джо наблюдала за сменой эмоций на лице Арнетта.

— Это шаг в верном направлении.

— Да, забавно, как всё складывается. Изменяет она, а прощать надо меня.

— Никто не говорил, что в браке будет легко.

Он поднял стакан в знак тоста и согласился, что это правда.

Джо звякнула своим бокалом о протянутый стакан.

— Так что там нового с делом?

— Нам быстро пришла информация о Джанин Хаммонд. Она замужем, не разведена и не в ссоре, муж ждал её возвращения в конце недели. Вместе с кольцом. Детей нет. Она была здесь на тренинге по менеджменту. Ну, знаешь, мотивация и умение работать в команде. Работала в компании Gelarking & Scribes Inc., специализирующейся на производстве высококачественных канцелярских товаров. Руководила небольшим отделом. Я связался с компанией, и они подтвердили цель её поездки. Как и компания, организующая тренинг.

— Кто-нибудь ещё пропал?

— Нет, все остальные на месте.

— Какие у неё были отношения с мужем?

— Вот какое дело — его проинформировали и получили основные данные, забрали компьютеры и так далее. Но я не хочу делать какие-то выводы, пока мы не сможем поговорить с ним лично, и я хотел бы сделать это сам. Если сможешь вырваться, я бы хотел пойти с тобой. Меня напрягает пропавшее кольцо — это кажется важным, учитывая, что больше ничего не пропало. А там мы сможем ещё покопаться.

— А почему не с Лопес?

— Её мама упала и попала в больницу. Состояние стабильное, но Лопес не хочет уезжать из города. Так что я подумал, что мы с тобой поедем, как в старые добрые времена, — Арнетт встретился с ней взглядом поверх своего стакана. Он знал Джо достаточно хорошо, чтобы считывать её беспокойство.

Разочарование пронзило Джо. Она не просто хотела проводить эти допросы, она нуждалась в этом. Ей нужно было вонзить во что-то зубы, почувствовать, что она меняет ситуацию, как это было во время работы детективом. Только обсуждения официальных дел ей было недостаточно. Она посмотрела в сторону спальни и попыталась отгородиться от тысячи обязанностей, ждущих её на столе в участке.

— Сколько времени это займёт?

— Насколько я понимаю, нам хватит одного дня. Главная цель — её муж, может, ещё босс.

Карл всё равно уже в бешенстве — может, личное пространство на день-другой даже пойдёт на пользу. И чёрт возьми, единственное обещание, которое она дала себе, когда согласилась на эту работу, так это то, что она будет по уши занята в делах.

К чёрту.

— Один день Рокни может справиться сам. Забронируй всё необходимое. Ещё информация есть? — спросила она и отпила свой кальвадос.

— Я поговорил с судмедэкспертом. Он подтвердил, что жертва не подвергалась сексуальному насилию. Причина смерти — асфиксия, её задушили какой-то тканью. Следы на шее говорят о том, что ткань обернули вокруг и тянули с правой передней стороны. Никаких волокон пока не нашли, но будет повторный осмотр. Несколько синяков на руках вокруг локтей. Эксперты предполагают, что убийца стоял сзади и удерживал жертву на месте во время удушения. И хотя они согласились, что положение конечностей и головы было странным, нельзя исключать, что это просто случайность во время падения.

Джо кивнула, но это её не убедило. Она спросила, есть ли улики в комнате.

— Там всё ещё работают, но перспективы не радужные. Куча отпечатков пальцев — я даже не буду начинать жаловаться на то, как плохо убираются горничные — поэтому пока мы исключаем те, что есть там по очевидной причине. Но в любом случае, хороший адвокат защиты легко может доказать, почему в этой комнате есть отпечатки подсудимого, если только у нас не будет других доказательств, а пока ничего нет. Кажется, до убийства жертва почти не была в комнате — вещи даже не распакованы. Она ходила в туалет, и ещё в ванной есть несколько её волос; мы ждем результатов анализов, но с виду волосы похоже на те, что мы нашли в её расчёске. Не думаю, что мы найдём что-то сто́ящее, только если не случится чудо.

— А что насчёт камер наблюдения?

— Тут есть хорошая новость — камера засняла её входящей в северный боковой вход с мужчиной в фетровой шляпе. Через семнадцать минут он вышел из того же подъезда один. Но есть и плохая — камера расположена так высоко, что лица не видно. Я попрошу Ренни взглянуть на запись. Может, он сможет что-то сделать или заметит какие-нибудь детали, — Арнетт постучал указательным пальцем по бокалу.

Джо обратила внимание на этот жесть. Арнетта что-то беспокоило. Он был прекрасным детективом, с хорошими навыками и инстинктами — если его что-то напрягало, для этого была веская причина.

— Не хочешь поделиться своими мыслями?

— Пока нет. Давай поговорим с её мужем, а там уже будет видно.

Глава третья

Пока на следующий день Роджер Хаммонд вёл их в гостиную, Джо оглядывалась, пытаясь проникнуться характером Джанин. Проступающие мятно-зелёные и бледно-голубые тона не соответствовали внешнему виду Роджера с его небрежной внешностью — коричневая рубашка и чёрные брюки были чистыми, но плохо сидели, а стрижка только подчёркивала редеющую линию волос. Мебель была не новой, но ухоженной. Крупные предметы интерьера были нейтральных оттенков, в то время как менее дорогие штрихи, в основном в виде подушек, привносили в комнату цвет и стиль. Посреди каминной полки стояла единственная свадебная фотография в рамке.

Когда Роджер сел на краю дивана, Арнетт занял место на противоположном конце. Джо украдкой улыбнулась — от старых привычек трудно избавиться, и они без всяких обсуждений вернулись к старой стратегии. Она возьмет на себя инициативу, а он в основном будет только наблюдать, потому что, по его мнению, у Джо намного более развитая интуиция, если дело касается общения с людьми. Зато он обладал фотографической памятью. Особенно это проявлялось, когда ему позволяли просто наблюдать за разговором со стороны. Это давало возможность потом «извлекать» из Арнетта любые детали, как из компьютера. Поэтому она решила устроиться в кресле, поближе к Роджеру, и начала изучать его лицо. Тёмные круги под голубыми глазами в сочетании с помятой одеждой придавали ему вид убитого горем человека, который изо всех сил старается прожить следующий день.

Роджер подпрыгнул, поднимаясь на ноги.

— Простите, я и не подумал спросить. Может, сварить вам кофе?

— Нет, спасибо. Мы пили кофе в самолёте, — ответила Джо и улыбнулась. Арнетт достал блокнот. — Мы ненадолго. Я знаю, что у вас сейчас очень тяжёлый период.

Роджер снова сел на диван.

— Я просто хочу узнать, что произошло. Мы часто слышим о таких бессмысленных убийствах в новостях, но никогда не думаем…

Он осёкся, с трудом дыша, и уставился себе под ноги.

Джо мельком подумала о своём дяде Майкле — он так и не оправился после смерти жены, и соседи нашли его через полгода мертвым в своем фургоне, где он спал рядом с домом, в котором раньше они жили вместе. Волна сострадания захлестнула Джо, и она нежно положила руку на плечо Роджера.

— Мы сделаем всё возможное, чтобы найти все ответы, мистер Хаммонд.

Он кивнул и снова поднял влажные от слёз глаза.

— Что вы хотите знать?

Джо убрала руку.

— Почему ваша жена поехала в Окхерст?

— Это была деловая поездка. Там был семинар по тим-билдингу, который должен был помочь ей стать хорошим руководителем. Мы надеялись, что после него её повысят.

— Она была рада этой поездке?

— Конечно. Она очень хотела научиться чему-то новому для работы. К тому же, мы редко путешествуем, так что она с нетерпением ждала, когда увидит осень в Новой Англии. Поэтому она и поехала пораньше, в воскресенье.

— А вы почему не поехали?

— Мне пришлось бы брать отгул. Я авиадиспетчер, так что отдыхаем мы только в заранее запланированные сроки. Другое дело, если бы у меня был отпуск. Но большую часть дня она была бы занята, а потом, наверное, пошла бы на ужин с коллегами. Зачем тратить на это и отпуск, и деньги?

Арнетт чуть приподнял брови.

— У вас проблемы с деньгами?

— Ну, я бы не назвал это проблемами.

— А как бы вы это назвали? — спросил Арнетт.

— Ну, кажется, будто денег всегда меньше, чем вещей, на которые эти самые деньги нужно потратить.

— Например? — снова включилась в разговор Джо.

— Например, новый холодильник. Нашему уже десять лет. А ещё нам надо заменить трубы. Давление совсем снижается, если включать воду в нескольких местах.

— И у вас нет денег, чтобы это сделать?

— Ну, формально деньги у нас есть. Но если мы их потратим, то вдвое сократим наши сбережения, и что тогда будет? Это одна из причин, по которой я радовался предстоящей поездке. Я надеялся, что Джанин загорится идеями и получит повышение, и тогда нам не придётся переживать.

Джо перебрала в голове цифры. Если замена труб и новый холодильник сократила бы их сбережения только наполовину, то жили они намного лучше большинства семей.

— А она не хотела идти на повышение?

— Ей нравилось то, чем она занималась, и она не хотела переходить на следующую ступень. Что раздражало. Она как-то беззаботно относилась к деньгам.

Джо заёрзала в кресле. Роджер казался довольно милым, но как же он мог не понимать, что в жизни есть вещи поважнее денег?

Радар Арнетта сразу же сработал.

— Влезала в долги? Невыплаты по кредиткам?

— Ну не совсем. Мы всегда платили вовремя, каждый месяц закрывали счета. Но мы должны были копить больше, чем выходило на самом деле. Я всё твердил ей это, но она отмахивалась и говорила, что мы и так достаточно скапливаем. И вот я подумал — если её повысят, у нас будет больше денег. И она наконец-то согласилась, а потом такое…

Его лицо буквально исказила гримаса.

Джо обменялась взглядом с Арнеттом. Долгов нет, достаточно накоплений, детей тоже нет. В чём же именно проблема?

— Может, кто-то не любил её на работе?

— Нет, она всегда ладила с коллективом. Разумеется, иногда кто-то из-за чего-то ссорился, но такое постоянно происходит.

Джо пометила это себе.

— У неё были близкие друзья? Или, может, любимчики среди коллег?

— Ну, я такого не слышал. Она считала, что менеджеры должны разделять личную жизнь и работу.

— Значит, нам никого не надо проверить?

Роджер нагнулся вперёд.

— А что? Вы думаете, её мог убить кто-то с работы? Почему вы так подумали?

— Нам нужно иметь в виду все возможности. И исключить всё ненужное. Кстати об этом, мы обязаны записать, что вы делали в тот день и вечер, — сказала Джо, наблюдая за лицом Роджера.

— Мы собрались с ребятами на барбекю и смотрели хоккей, — начал говорить он. Его голос был лишен всяких эмоций. — Мы постоянно так делаем, собираемся парами. Я могу дать вам их адрес, они живут в десяти минутах отсюда.

— Было бы очень кстати, — Джо на минуту замерла, но продолжила, понимая, что это необходимо. — У вас были проблемы в браке?

Взгляд Роджера метнулся к Арнетту, а потом опять к Джо.

— Никаких. У нас был чудесный брак. Ну, мы спорили из-за некоторых вопросов, конечно, в основном из-за денег, но по этому поводу ссорятся все пары. Ничего необычного.

— И недавно вы не ссорились?

— Нет.

Она смягчила свой голос, чтобы прозвучало не так резко.

— Никаких интрижек, сейчас или в прошлом?

— Никогда. Я ни за что с ней так не поступлю, — выдал он и снова осекся. Дальше его голос опять начал дрожать. — Я бы ни за что с ней так не поступил. Я любил её. Она была всей моей жизнью. Я не знаю, как мне теперь…

Не находя больше слов, он лишь обвел жестом комнату.

— А как насчёт неё? Она бы так поступила? — голос Джо всё ещё был мягким.

— Нет, я в это не верю. Ни за что.

— Почему вы так говорите? — Джо внимательно следила за его реакцией.

— Я не вижу возможности. Она никогда не делала ничего хоть отчасти подозрительного. Не работала допоздна или в выходные. Она была ответственным сотрудником, но знала — на смертном одре никто не сокрушается о том, что он не брал больше внеурочных часов. Она почти никуда без меня не ходила, только раз в неделю со своими подружками Паолой и Лорейн. Даже все её хобби были домашними.

— А какие у неё были хобби? — спросил Арнетт с непроницаемым лицом.

— Она любила читать. И любила рисовать. Она играла в компьютерные игры, и ещё мы довольно часто смотрели телевизор, хотя в последнее время она к нему охладела. Вот и всё.

— А что с её настроением? Были неожиданные перемены в хорошую или плохую сторону? — спросил Арнетт.

— Ничего необычного… ну, пожалуй, последнее время она была чуть счастливее. Она часто была в подавленном настроении, это семейная черта. Но рано или поздно это проходило, — глаза Роджера заметались между гостями, и выражение его лица стало жёстче. — Нет. Простите, детективы. Я не верю, что она могла мне изменять, совсем нет.

Джо заглянула ему в глаза с отрепетированной ободряющей улыбкой.

— Мы должны были спросить, чтобы убедиться. Уверена, ваша жена очень сильно вас любила.

Роджер какое-то время просто смотрел на неё, а затем кивнул и опустил взгляд.

— А семья, там были проблемы?

— Да у неё почти не было семьи. И мама, и папа уже умерли, а братьев и сестёр не было. И в принципе у неё мало родственников, да и с ними она не была близка. Они живут на западном побережье и никак с нами не связываются. Я даже имён никаких не знаю.

Джо закрыла блокнот и встала, Арнетт последовал примеру.

— Спасибо, мистер Хаммонд. Я знаю, для вас это был нелёгкий разговор.

— Я хочу, чтобы вы нашли того, кто сделал это с ней. Пожалуйста. Если вам понадобится какая-то другая информация — дайте мне знать. Просто это… в смысле… она приехала в дорогой отель с хорошей охраной… я не понимаю, как это могло произойти.

Джо снова подумала про дядю Майкла. Она положила руку на плечо мужчины.

— Мы сделаем всё возможное, чтобы получить ответы, мистер Хаммонд.

* * *

Арнетт на автомате сел на пассажирское сиденье, уступая место водителя Джо.

— Уж это точно доказало точку зрение Лоры о пассивном отрицании. Возможно, стоит купить ей цветы, когда я приеду домой, — он сделал пометку в телефоне, пока Джо заводила машину и забивала в навигатор адрес Паолы Лоуэлл, одной из двух ближайших друзей Джанин. Паола согласилась встретиться с ними в перерыве между встречами с клиентами в «Старбаксе», в нескольких километрах отсюда.

— Пассивное отрицание? Я думала, всё дело в синдроме опустевшего гнёздышка, раз теперь девочек нет.

— Оказалось, она чувствовала, что я тоже улетел из гнезда, если выражаться метафорически. Она хочет, чтобы мы попытались стать снова ближе за каким-то новым хобби, — он почесал свою бровь.

— Ну, попытаться всегда можно.

Джо запихнула подальше воспоминание о засохших цветах в мусорке и ворчливые жалобы Карла на то, что живыми она их даже не успела застать, потому что не бывает дома. Но потом в голове всплыло новое — об отце, отчитывающем её за то, что она больше его не навещает. Джо прогнала и его, прежде чем чувство вины успело нахлынуть волной.

— И зато мы выпьем там кофе; мне нужна вся возможная помощь мозгу. У меня никогда не было проблем в понимании характера жертв, но я просто не могу понять, кем была Джанин Хаммонд.

Арнетт глубоко вздохнул.

— Преданный сотрудник и начальник. Заботилась о людях, с которыми работала, но не лезла в личные дела. Домашняя — простые хобби, при которых она ни с кем не контактировала.

Джо наблюдала, как пешеход переходит через дорогу.

— Я не сомневаюсь, что муж её любил, но я просто не понимаю их отношений. Меня беспокоит вся эта простота. На поверхности мы видим типичную пару, но что-то здесь не так.

— Меня заботит одержимость деньгами и повышением. Это не входит в рамки обычного, и ей это явно не нравилось.

— Угу. Но разве не все пары ссорятся из-за денег?

Последовала долгая пауза, потом раздался щелчок поворотника и Арнетт ответил:

— Может быть.

Они приехали раньше на десять минут. Арнетт заказывал кофе, а Джо искала такой столик, чтобы не сидеть в зоне слышимости других посетителей. Это оказалось непросто, но она все же нашла один в углу кофейни. Лейтенант села лицом ко входу, мотала ногой и высматривала женщин, которые были бы похожи на описание Паолы.

Паола тоже пришла раньше. Она с намерением и силой толкнула дверь, оглядывая помещение в поисках детективов. Джо подняла руку, и Паола начала обходить другие столики, пробираясь к ней.

— Детектив Фурнье?

— Паола Лоуэлл?

Она кивнула в знак согласия.

— Мне для этого нужен будет кофеин. Я сейчас приду.

Джо наблюдала, как Паола пошла к стойке. Она была одета в офисном стиле, но в привлекательные, смелые, бросающиеся в глаза тона — красная блузка поверх широкой белой юбки с большими чёрно-жёлтыми цветами. Её макияж был минималистичен, но тоже бросался в глаза — очерченные тёмно-рыжие брови оттенялись кроваво-красной помадой на губах. Она заказала кофе и вернулась к столу, Арнетт шёл прямо за ней.

Она сидела неподвижно, скрестив ноги в лодыжках. Теперь, когда она подошла ближе, Джо увидела покрасневшие и чуть опухшие глаза. Она сделала глоток из стаканчика, оставив на крышке красную полосу, но все же не испортив макияж.

— Спасибо, что так быстро согласились с нами встретиться. Я знаю, в рабочее время очень трудно найти свободное окно.

Джо отпила свой мокка и поняла, что почти вся винная помада, которую она нанесла этим утром, давно смазалась.

— Одно из преимуществ работы в сфере недвижимости. Обычно я могу выкроить часок-другой при необходимости. Но есть и недостаток — требовательные клиенты. Покупатели не станут откладывать свои предложения, пока я лежу в постели и плачу весь день, — её губы задрожали, когда она попыталась улыбнуться.

— И всё же мы очень благодарны.

Паола нагнулась вперёд.

— Разумеется. Я хочу, чтобы вы нашли этого чёртового сукина сына, который убил Джанин.

Брови Джо взметнулись вверх, пока она пыталась скрыть улыбку — Джанин умела выбирать друзей.

— Тогда давайте к делу. Откуда вы знаете Джанин?

— Я встретила её где-то лет десять назад в книжном клубе, который организовал наш общий друг. Тогда казалось, что только мы двое понимали всю суть этой встречи — нужно прочитать книгу и как-то о ней подумать, — она покачала головой от воспоминания. — Остальные хотели обсуждать новые рецепты или то, какие подгузники меньше промокают. В бытовухе мы обе с ней не разбирались, поэтому в итоге начали обсуждать книгу, пока остальные занимались тем, ради чего туда и пошли. Ничего удивительного в том, что через пару месяцев «книжный клуб» закрылся, а мы так и продолжили вдвоём обсуждать книги.

— Как бы вы описали ваши отношения? Вы были близки?

— Ага, мы разговариваем почти каждый день, а видимся как минимум раз в неделю, — она поморщилась. — Виделись. У нас было схожее мнение на жизнь, политику, да почти всё. Она была интровертом, но с удивительным чувством юмора, и мы всегда смеялись над нашими проблемами.

Джо зацепилась за эту эмоцию. Ну наконец-то какой-то признак жизни, какой-то динамики в жизни Джанин. Почему она не чувствовала того же, когда говорила с Роджером?

— А какие у неё были проблемы? — спросила Джо.

— Да самые обычные. Я понимаю, к чему вы клоните. Какая у неё была работа? Была ли она счастлива в браке? Верно?

— Да, с этого было бы неплохо начать, — Джо снова отпила кофе и заметила, что взгляд Арнетта ни на секунду не покидает лицо Паолы. Джо чувствовала то же притяжение — не хотела отводить взгляд, будто в любой момент Паола может превратиться в какое-то мистическое существо прямо у них на глазах. В фею? Нет, скорее в яростную покорительницу драконов.

Паола пересела на краешек стула и скрестила ноги.

— Она любила свою работу, а там все любили её. Конечно, время от времени появлялся сотрудник, который действовал ей на нервы, но в целом она отлично ладила с командой. Она верила в то, что людям надо давать личное пространство, чтобы они хорошо работали. И большая часть её коллег это ценила.

Арнетт подал голос.

— А как насчёт тех случаев, когда ей приходилось кого-то увольнять? Были какие-то обиды?

Паола перевела на него взгляд.

— Я о таком не слышала. Она ненавидела такие ситуации, даже если человек правда этого заслуживал, и, наверное, люди это чувствовали. Из-за этого никаких обид не возникало.

— Так она никогда вам не жаловалась на какие-нибудь угрозы или вроде того? — спросила Джо.

— Никогда.

— А что насчёт её брака?

— Там тоже всё хорошо. Они любили и уважали друг друга. Конечно, это были не идеальные отношения, но у кого они такие? — Паола пожала плечами. — Её жалобы можно сравнить с жалобами любой другой жены на этой планете. Он её не слушал, отвлекался, когда она говорила о работе или делах. Она не чувствовала, что её ценят. У них не сходились желания в сексе. Ну, всё стандартно, — еще раз заверила Паола и снова сделала глоток из стаканчика.

— Они ссорились из-за денег?

Паола состроила гримасу.

— Мне кажется, не так часто, как должны были. Роджер может быть до нелепости жадным, это очень странно. Она говорила, что у него вся семья такая. Неважно, сколько они зарабатывали, им всегда было мало, как будто сбережения исчезнут в любую секунду. Если она покупала новые туфли, он сразу спрашивал, а правда ли ей они нужны. Она правда любила туфли, но не покупала их коробками, как некоторые женщины. И дело не только в этом. Однажды он застыдил её за то, что она купила головку чеснока за двадцать пять центов, потому что был уверен, что дома ещё осталось. Прямо посреди магазина, на глазах у всей толпы, как будто она ребёнок и просила ненужную игрушку.

Джо поморщилась.

— И как она на это отреагировала?

— Сказал ему, что если она хочет чеснок, то купит его, и что ей не нравится, как он с ней обращается. Но ей было обидно.

— Такое часто происходило?

— О, да, стандартная ситуация в их жизни. Это очень странно. Она всегда чувствовала себя виноватой за каждый потраченный цент, а потом бесилась из-за этого и начинала спорить. А потом чувствовала себя виноватой за то, что начинала спорить. Каждый месяц он говорил ей, что она тратит слишком много, и каждый месяц она просила его составлять бюджет, чтобы она знала, сколько ей можно тратить.

Она подчеркивала все повторения слова «каждый» резким движением пальца в воздухе.

— Но он никогда этого не делал. Наверное, потому что для этого не было никаких реальных оснований — он просто не хотел, чтобы она тратила хоть что-то. Так всё повторялось сначала. Я бы с ума сошла. В смысле, они далеко не бедные, и ради всего святого, она зарабатывала сама! Но, пожалуй, никогда не узнаешь, что подходит другим людям.

Джо кивнула. Люди постоянно ошибались, подвергали свои браки всяческому риску, но всё равно оставались вместе. Врали, изменяли, даже били. И куда отнести унижение своего супруга за покупку головки чеснока? Это зависит от самого человека. Если кто-то попытается контролировать траты Джо или отчитать ее на людях, то быстренько окажется за дверью. Но никто никогда и не считал её гуру отношений.

Арнетт заметил:

— Вы сказали, у них не сходились желания в сексе.

— А, это прямо как из дурацких сериалов. Он всегда хотел больше секса, а она хотела больше романтики, и в итоге никто не получал желаемого.

— Кто-то их них изменял? — спросила Джо.

— Не знаю, может, Роджер и мог подыскать кого-то на стороне, но я бы удивилась. Вообще он — верный и хороший муж, если не брать в расчёт странные загоны из-за денег, — она сделала паузу. — Но Джанин? Не могу даже представить. Она любила Роджера.

Джо держала каменное лицо и старалась не смотреть на Арнетта. Судя по её опыту, между изменой и любовью почти никогда не было ничего общего.

— Она бы вам сказала, если бы встретила кого-то?

— Думаю, да. В смысле, наверняка я не знаю. Но если бы она кому и сказала, то мне, — Паола снова замялась, отбрасывая прядь волос с глаз. — Но иногда, когда мне казалось, что я знаю о ней абсолютно всё, она могла выпалить что-то такое, отчего я смотрела на ней с выражением: «Стоп, это вообще ты сказала?» Вы меня понимаете?

Джо кивнула.

— Получается, такое возможно, чтобы она встречалась с кем-то, но не говорила вам?

— Если честно, я сомневаюсь. В её поведении ничего не изменилось, как и в жизни. Я даже представить не могу, как такое было бы возможно, — заверила Паола и на мгновение задумалась. — Но если вопрос стоит в том, могла ли она хранить секреты, то я обязана дать утвердительный ответ. Она могла быть очень скрытной, когда хотела.

Джо нагнулась вперёд, чувствуя важную улику.

— В каком смысле?

Паола провела своим красным ногтем по крышке.

— Ну… где-то полтора года назад, может, чуть меньше, у неё были проблемы с племянницей, Терезой. Ну, вообще, это племянница Роджера. Но они были близки, и для Джанин это было очень важно. У них никогда не было детей, и хотя она никогда не жаловалась, я думаю, Тереза стала для нее почти как дочь. Они проводили много времени вместе, даже играли в онлайн-игры друг с другом, когда не общались лично. Джанин всегда заботилась о Терезе, потому что у той было много проблем ещё с подросткового возраста. Вечно в ссоре с родителями, мало друзей, едва смогла окончить среднюю школу и так далее. Джанин взяла Терезу под своё крыло и терпела от неё кучу выходок, потому что хотела, чтобы у Терезы всегда было безопасное место, куда она могла бы прийти.

Рассказывая, Паола наклонилась вперёд, её глаза сияли.

— А потом Тереза набросилась на нее, превратила в злющего врага и обвинила в каких-то ужасных поступках, типа эмоционального насилия. Но Джанин не говорила об этом ни мне, ни Лорейн, нашей общей подруге, где-то полгода. И мне кажется, она бы и тогда не сказала, вот только ей позвонил шурин, когда мы все вместе поехали на выходные в Вегас. Она ушла и разговаривала с ним больше часа, так что было очевидно — что-то не так. Джанин сказала, что не говорила нам об этом раньше, потому что не хотела настраивать нас против Терезы, если в конце концов всё успокоится.

— И всё успокоилось?

— Зависит от того, что вы имеете в виду. Они с тех пор не разговаривали.

— Когда это произошло?

— Она сказала нам где-то год назад — получается, за несколько месяцев до этого.

— И ничего такого не происходило, что раздуло бы огонь снова? — спросил Арнетт.

— Я ни о чём не слышала. Но вполне возможно, что она просто не хотела об этом говорить.

Джо задумалась. Может, так, а может, и нет. В любом случае, Джанин смогла скрыть всю эту ситуацию до звонка.

— Получается, если бы у неё была интрижка, она не захотела бы вмешивать вас, чтобы не портить ваши отношения с её мужем, ведь он тоже с вами общается? Так же, как и не захотела натравливать вас на Терезу?

Паола нахмурила брови и резко мотнула головой.

— Может быть. Я не знаю. Мы с Лорейн общались больше с ней, и она это знала. Но всё же, может быть, — Паола не сводила глаз с Джо. — Но даже если так, я не понимаю, как такое могло произойти. Она никогда не гуляла одна.

Джо перешла к последнему вопросу.

— Вы знаете кого-то, кто хотел бы ей навредить? Может, кто-то таил на неё обиду или что-то вроде того?

— Мне о таком неизвестно. Звучит ужасно, но у неё была не такая уж интересная жизнь, понимаете? Она почти никуда не ходила, а если ходила, то только с нами и Роджером. Она почти ни с кем не общалась. У неё даже страницы на Фейсбуке не было.

Джо встала и вытащила визитку.

— Этот разговор нам очень помог. Спасибо ещё раз, что уделили время. Вы с нами свяжетесь, если что-то придёт на ум?

Паола взяла визитку.

— Конечно. Я знаю, что вы заняты, но можете держать нас в курсе дела?

Джо встретилась с ней взглядом.

— Когда мы поймаем этого ублюдка, вы узнаете первая.

Губ Паолы коснулась грустная улыбка.

Джо и Арнетт зашагали через толпу к выходу. Пока Арнетт придерживал дверь для беременной женщины, Джо обернулась и последний раз взглянула на Паолу, которая смотрела на крышку своего стаканчика с выражением озадаченной сосредоточенности.

Глава четвёртая

Мужчину на самом деле звали Мартин, хотя Джанин так этого и не узнала. Всё напряжение покинуло его тело, когда входная дверь с щелчком закрылась. Он на мгновение замер, чтобы глубоко вдохнуть знакомые ароматы — ароматизатор с запахом свежевыстиранного льна и полироль, и скользнул взглядом по тёмному деревянному полу и чёрно-белой гравюре пустыни в коридоре. Этот вид успокаивал.

Он отнёс свою сумку в главную спальню в задней части дома. Когда снял шляпу и пальто, чтобы повесить их на крючки, отлетела пуговица. Он поднял треснувшие половинки и выругался себе под нос; придется купить новую. Отработанными движениями распаковал небольшую сумку, разложил вещи по местам, аккуратно отложив в сторону полиэтиленовый пакет с кольцом Джанин и галстуком, которым он её душил.

Закончив, он пошёл в гостиную и развёл огонь. Потом отнёс кольцо в свой кабинет, пока огонь разгорался, открыл маленький ящик в гладком чёрном столе, положил кольцо рядом с четырьмя другими, спрятанными там, и снова запер ящик. Он вернулся к камину и подбросил дров в огонь, чтобы пламя горело сильнее и ярче. Когда результат его устроил, он вытащил галстук из пакета и бросил его в центр. Он смотрел, как пламя буквально обнимает галстук, облизывая края, как ребёнок, который хочет как можно дольше есть эскимо. Несколько мгновений огонь и галстук существовали порознь, но потом на золотистом шёлке расцвели несколько тёмных пятен, и снизу вырвалось пламя. Ткань свернулась под разными углами и зашипела, а затем разорвалась и исчезла в пепле.

Мартин снял рубашку и бросил её вместе с пакетом в огонь. Наверное, в химчистке галстук постирали бы так, что никакой ДНК не осталось бы, но зачем так рисковать. Он закрыл стеклянные двери, чтобы избавиться от химического запаха, и стал ждать. Когда исчезла и рубашка, он просмотрел пепел, чтобы убедиться, что не осталось ни одного кусочка. Завтра, когда всё остынет, он ещё раз проверит пепел и выбросит в мусор.

На него навалилась усталость — на глазах виднелись лопнувшие капилляры, но нужно было завершить все и только потом ложиться спать. Да и он всё равно не сможет уснуть, пока не закончит. Он вымыл руки, заварил себе крепкого «Эрл Грея», приготовил бутерброд с ветчиной, перебрался в кабинет и поел, пока загружались компьютеры.

Сначала он удалил адрес электронной почты, с которого переписывался с Джанин, затем создал новый. Он там почти ничего не писал, и это было не слишком опасно, но кто знает, записала ли она где-то адрес? Далее шла учетная запись в Скайпе. Там тоже почти ничего не было, кроме вымышленных данных о нём и двух-трёх сообщений, но чем меньше звеньев в цепочке, тем лучше. Оставался только один важный шаг, и тогда он сможет расслабиться. Он вошёл в свой аккаунт на battle.net и кликнул на World of Warcraft. Потом заплатил за новый уровень и за смену никнейма своего главного героя, разбойника 90-го уровня. Если кто-то и догадается заглянуть в аккаунт Джанин, его персонаж больше не будет числиться в её списке друзей, и даже если она где-то записала информацию о нём, это не страшно — такого персонажа больше не существует. Поскольку он никогда не использовал свои настоящие данные, с помощью которых игроки могут отслеживать друг друга на разных серверах, не осталось никаких доказательств того, что он когда-либо взаимодействовал с Джанин.

Он отмахнулся от стандартного предупреждения, что перевод может занять несколько дней. На самом деле, он никогда не занимал больше нескольких часов, да и любая попытка полиции получить доступ к её счету заняла бы больше времени, даже если бы они догадались его проверить.

Подтвердив перевод средств, он широко зевнул — усталость накрывала, как свинцовое одеяло, несмотря на кофеин. Теперь он мог провести вечер, наслаждаясь убийством. Он потянулся и позволил дрожи предвкушения и неуловимому чувству покоя захлестнуть его. Какое-то время он будет чувствовать себя нормально. По крайней мере, до тех пор, пока голод не начнет требовать большего.

Глава пятая

— Куда дальше? — Джо нажала на кнопку, чтобы навигатор ожил.

— Лорейн Барнотт может встретиться только до занятий по балету её дочери, и это именно то время, в которое свободна Дебра Чен, у неё окно между встречами с клиентами. Обе женщины настаивают, что отложить ничего не могут.

— Тогда мы разделимся. У нас тогда всё равно будет больше времени.

— Кому достанется подруга, а кому — начальница? — Арнетт завёл машину.

— Ты с ними говорил, так что больше понимаешь ситуацию, чем я.

Арнетт состроил гримасу.

— Чен говорила со мной очень напыщенно, так что, может быть, рядом с другой деловой женщиной она будет спокойнее?

— Не знаю, какой в этом толк, но попытаться можно, — ухмыльнулась Джо

В итоге Арнетт отправился разговаривать с Лорейн, а Джо десять минут спустя подошла к трехэтажному белому зданию, в котором располагалась «Геларкинг & Скрибз Инк».. Угловатые линии и минималистичные синие акценты имитировали стиль торговых центров начала 1990-х, но краска и ландшафт были в хорошем состоянии. Главные двери вели в вестибюль с мраморным полом, отделанный стеклом и хромированными вставками. Джо внимательно смотрела на охранника за столом, пока тот звонил Дебре Чен. Обычная внешность, средний рост, вид человека, жаждущего всем угодить. Она игриво огляделась по сторонам.

— Шикарное местечко. Неужели люди тут такие же приятные, как и обстановка?

Охранник рассмеялся.

— К нам хорошо относятся, нам даже начисляют процент от прибыли. В основном люди тут довольны.

— Это замечательно. А вы знали Джанин Хаммонд?

Его лицо сразу осунулось.

— Да. Мы просто обменивались приветствиями, но она всегда была такой милой.

— Те люди, которые тут не очень довольны, это было как-то связано с ней?

— Я о таком не слышал. Но потом, отсюда в принципе немного можно услышать.

Джо в этом сомневалась, но как только она открыла рот, чтобы сказать об этом, во внутренних дверях появилась Дебра Чен. Её серая юбка и бежевая блузка сидели идеально, но взгляд Джо зацепился за едва заметное пятно над правой грудью. Брызги оттого, что она чистила зубы?

— Лейтенант Фурнье? — спросила она.

Джо выказала благодарность охраннику и вышла вперёд, чтобы представиться, впечатлённая тем, что Дебра запомнила её ранг. Может, Арнетт был прав?

— Мы можем поговорить в уединённом месте?

— Да, проходите, — она приложила свой бейдж к сканеру, и зажегся зелёный свет.

Джо пошла за ней по короткому коридору до большого комплекса высоких кабинок. Хотя в каждой стояло одно и то же — компьютер, телефон, картотечный шкаф, они отличались цветами и особыми штрихами. В дальнем конце помещения Дебра открыла дверь в конференц-зал и указала на стол в центре.

— Прошу, садитесь, где хотите.

Джо оглядела стулья с синей обивкой и села на второй после ближайшего.

— Спасибо, что встретились со мной, мисс Чен. Я ценю, что вы выделили на это время.

— Прошу, зовите меня Дебра. И да, разумеется. Мы всё ещё оправляемся от шока после таких новостей. Поверить не могу, что всё это правда, я же видела её пару дней назад, — она потрясла головой, её лицо переполняли эмоции.

Джо подождала, пока Дебра сядет на стул напротив.

— Вы были с ней близки?

— Мы почти не встречались за пределами работы, но очень хорошо ладили, — она посмотрела вниз на свои руки, а потом снова на стол.

— Но как друзья вы просто не сходились?

Дебра встретилась взглядом с Джо.

— Думаю, на рабочем месте важно удерживать некоторые границы. Так проще, вам не кажется?

Джо улыбнулась и неопределённо качнула головой.

— Я вижу в этом свои преимущества. И ей было комфортно работать с такими границами?

— Более того, она сама настаивала, чтобы её работа и личная жизнь никак не соприкасались. Это одна из причин, почему мы так хорошо сработались — у нас был единый взгляд на организацию команды.

Джо сохранила дружественное выражение лица и учла позицию Дебры.

— Ну да, разумеется. Как я понимаю, Джанин Хаммонд непосредственно работала на вас?

— Да. Я возглавляю своё подразделение. Кроме нее, есть еще два менеджера, которые работают на меня. Она курировала наш отдел продаж, — Дебра снова опустила взгляд, и Джо проследила за ним. Руки Дебры тряслись.

— Она была хорошим сотрудником.

— Очень, — заверила Дебра, и её голос сорвался. — Она была доброй и искренней. Она легко сходилась с людьми, и ей доверяли. Наши клиенты говорят, что она заставляет их чувствовать, что они для нас важны. Конечно, не последнюю роль играет то, как она управляла командой. Она знала, что большинство людей думают, что как только подписывается контракт, все перестают стараться. И она сама всячески это предупреждала.

— Похоже, она серьезно относилась к своей работе. Уверена, такая позиция могла приводить к конфликту с некоторыми сотрудниками.

Дебра не отвела взгляд.

— Не совсем. К сотрудникам она относилась с такой же заботой. Она убеждалась, что они получали награду, если работали хорошо, шла навстречу, если им нужно было отпроситься. Она даже покупала им пиццу раз в месяц, если они выполняли месячный план — и всё за свои деньги.

Джо сразу же подумала о Роджере Хаммонде — он, наверное, был не в восторге от этой идеи.

— Так у неё ни с кем не было конфликтов? А как насчёт тех людей, которых приходилось увольнять?

Дебра прочистила горло.

— У неё такое случалось реже, чем у других менеджеров. С такими вопросами всегда неприятно иметь дело.

Джо внимательно посмотрела на лицо Дебры, неуверенная, какую тактику выбрать. Дебра немного обходила вопрос, но почему? Джо остановилась на сочувствии и изогнула брови.

— Расскажите мне о неприятных ситуациях.

Взгляд Дебры быстро скользнул в оба угла комнаты, а потом вернулся к Джо.

— Два увольнения прошли не очень хорошо. Один был очевидным решением — Джон Ренки. Он систематически не приходил на работу, никого не предупредив. Другой случай — Рональд Крейг — был посложнее. Он часто перегибал палку, и на него не один раз писали жалобы. Потом он стал вести себя подобающим образом, но как только прошло некоторое время, он снова принялся за своё.

Джо нахмурилась ещё сильнее.

— И что стало последней каплей?

Дебра заёрзала на стуле.

— Он обозвал коллегу «сучкой». Он думал, что они были одни в комнате отдыха, но в тот момент зашёл третий сотрудник и всё слышал. Рональд заявил, что свидетель тоже врал, но, учитывая его прошлое и новую жалобу, нам пришлось его уволить. Джанин ужасно переживала и принесла мне документы на повторное одобрение, чтобы убедиться, что она не действует предвзято. Но Рональд всё равно заявлял, что его подставили, и Джанин была в этом замешана.

Джо округлила глаза.

— Я бы сказала, что это не просто «неприятно».

Всё тело Дебры напряглось.

— Он никогда ей не угрожал, ничего такого. И это было три года назад, и с тех пор мы ни разу о нём не слышали.

Вот тебе и сочувствие — Дебра сопротивлялась вовсе не ради Джанин. Джо откинулась назад и сменила тактику.

— Но слышала ли о нём сама Джанин?

— Конечно же нет. Она бы пришла ко мне и подала жалобу.

— Или, возможно, она хотела сама справиться с этой ситуацией?

— Она бы так не поступила, она не глупа, — уверенно ответила Дебра, смотря прямо на Джо. Та сузила глаза.

— И всё же её убили в номере отеля.

Дебра не ответила.

Значит, придётся всё вытаскивать клещами.

— Мне нужна контактная и любая другая информация о Рональде Крейге. Также мне придётся поговорить с двумя работниками, которые были вовлечены в этот инцидент.

— А их зачем сюда вмешивать?

Последний паззл встал на место. Дебру нельзя назвать наивной; она была на стороне компании, а компания была в ужасе от возможности судебного иска.

— Их придётся допросить. И что именно произошло с Джоном Ренки?

— Я уже сказала — он несколько раз не приходил на работу, и Джанин пришлось его уволить.

— И ему это не понравилось.

— Не совсем, — Дебра снова заёрзала.

Джо не сводила с неё взгляд и ждала.

— Дело вот в чём — Джанин подозревала, что он злоупотреблял психоактивными веществами. И она попыталась дать ему совет.

Бинго.

— Дать совет?

Взгляд Дебры снова заметался.

— Она начала его допрашивать, сказала, что он подсел на болеутоляющие. За год до этого он попал в аварию и перенёс операцию. Он был очень хорошим и надёжным сотрудником, отлично справлялся с работой. Но потом начал пропускать сроки и ошибаться. Не явился на несколько встреч с клиентами и использовал все свои больничные. А потом вообще перестал появляться без всяких звонков.

— И ему не понравилось, что она предположила существование такой проблемы.

— Нет. Он всё отрицал. Очень яро. К тому моменту ей надо было бы уже бросить эту затею, но она продолжала настаивать и предлагать помощь. Он ощетинился и потребовал разговора со мной. Когда я спросила её, почему она не отступилась, Джанин сказала, что у неё есть друг, который недавно прошел реабилитацию от алкоголизма, и она не может смотреть, как Джон так просто прожигает свою жизнь. Я сказала ей, что мы не можем ничего ему навязать.

Джо оценила ситуацию.

— И потом она отказалась от этой идеи, и он просто мирно ушёл?

Дебра кивнула.

— Как думаете, он мог переживать за то, что Джанин расскажет об этом другим сотрудникам?

— Нет. Джанин была очень тактичной, все это знали, — заверила Дебра, потом сжала челюсть и снова расслабила. — Если честно, очень вероятно, что Джанин могла ему потом позвонить, и ему это не понравилось.

— Вы считаете, эта ситуация настолько её встревожила, что она нарушила свои тщательно соблюдаемые границы? — спросила Джо, сузив глаза, и подумала: «Или это Дебра просто пытается защитить компанию?»

— Я не знаю, — ответила начальница и отвела взгляд.

— Разве Ренки тогда не написал бы вам и не подал бы жалобу?

Дебра снова встретилась глазами с Джо и ответила ледяным тоном.

— Понятия не имею, как бы он на такое отреагировал. Я знаю лишь то, что Джанин на удивление сильно о нём переживала.

Джо быстро прикинула, стоит ли ей настаивать на деталях, и решила, что ловить здесь всё равно нечего. Дебра чётко представила свою позицию.

— У неё не было проблем с другими сотрудниками?

— Нет. Ей не приходилось увольнять многих. Но если хотите, я предоставлю вам полный список, — предложила Дебра, уже явно расслабившись.

— Это бы нам помогло. Вы сказали, что она была хорошим сотрудником. Вы бы назвали её профессионалом своего дела?

— Определённо. Пожалуй, она была лучшим работником, с каким мне доводилось работать. По ней будут скучать — и как по сотруднику, и как по человеку, — ответила Дебра, и ее глаза заблестели — хотя бы на этот счёт она была честна.

— Учитывая офисную политику, трудно быть настолько хорошим в своём деле и не испытывать на себе профессиональную ревность. Кто-нибудь хотел получить её работу или, может, боялся, что она займёт их позицию?

Шея Дебры вспыхнула.

— Если вы клоните к тому, чувствовала ли я в ней угрозу, то нет. Джанин была счастлива на своём месте. Она не была заинтересована в продвижении по служебной лестнице. И даже если так, она была таким человеком, который лучше подождёт, пока откроется свободная вакансия, чем попытается кого-то сместить. А если ей кто и завидовал, то я об этом не знала.

— И всё же нам придётся поговорить со всеми членами её команды и со всеми, кто с ней работал, убедиться, что у них есть алиби на тот вечер. То же самое касается и вас.

Румянец дошёл до ушей Дебры.

— В тот вечер мы с мужем ужинали в «Панаше» с друзьями. Они могут это подтвердить, и мой муж расплатился кредитной картой. Я добавлю их контакты в список.

Джо встала.

— Спасибо за вашу помощь. Я бы хотела поговорить с другими сотрудниками и забрать список контактов перед уходом.

Дебра кивнула в знак согласия и проводила Джо до отдела Джанин.

— Все в этих кабинках работали в команде Джанин, — сказала начальница и зашла в первую. — Кори, это лейтенант Фурнье, она задаст тебе несколько вопросов о Джанин.

* * *

— Вот такие дни и убивают веру в человечество, — выдала Джо, когда забиралась в машину.

— А мужчин, душивших женщин в отелях, тебе недостаточно? — спросил Арнетт со скептическим выражением на лице

— Нет. Это ненормальное зло. А вот корпорации, прикрывающие свою задницу, — это холодное системное зло. А что это за запах?

— Я заехал за бургерами. Подумал, что ты тоже проголодалась. Это не так вкусно, как мясной сэндвич от «Сала», но сойдёт.

— Ты просто бог.

— Скажи это моим дочкам.

Джо развернулась и схватила пакет.

— Что узнал от Лорейн Барнотт?

— Немного. В основном она подтвердила то, что мы уже узнали от мужа и Паолы, и даже это было тяжело. Я уже несколько месяцев не хотел так курить.

— Не хотела говорить?

— Не совсем. Скорее, была настроена враждебно. Она ясно дала понять, что я отнимаю у неё время, так как убийство было «случайным». Она посчитала оскорблением то, что я «рассматриваю личную жизнь Джанин под микроскопом», — процитировал он и для пущей убедительности сделал паузу. — Пока я не упомянул ссору с Терезой.

— О-о-о, расскажи!

— У неё прямо всё лицо перекосило. Назвала Терезу «самовлюблённой испорченной девкой», которая не ценила, что в её жизни появился человек, который заботится о ней и старается помочь. А парня Терезы она назвала «нахальной соплёй» и поправила меня, когда я сказал «козёл» после её описания. А потом началось самое интересное. Сказала, что он никого не уважает и даже к старшему поколению относится как к «собутыльникам». И ещё он постоянно лапает Терезу прямо на глазах у её родителей, как будто хочет что-то доказать.

— Значит, никаких манер? — уточнила Джо и подумала про свою маму, которая любого такого парня сразу выставила бы за дверь.

Арнетт покачал головой.

— Более того. Она сказала, что он был странным, но она никак не могла понять, в чём именно. И когда я спросил, мог ли он как-то навредить Джанин, Лорейн сказала, что такое возможно. И это не было похоже на то, что она просто хотела впутать его в неприятности. Мне казалось, что она действительно шокирована этой идеей.

— Может, она просто удивилась?

— Как бы не так. Эта перемена была такой явной. До этого она утверждала, что убийство никак не связано с личной жизнью Джанин. Упрямо повторяла, что у неё не было проблем на работе, в браке, ничего нелегального, всё чисто и точка — пока не подумала о Филиппе.

Джо взглянула на свои часы. Рассказ Паолы об этой ссоре беспокоил Джо, и реакция Лорейн лишь усилила оркестр предупреждающих звоночков.

— Нам надо поговорить с её племянницей.

— Согласен.

Джо вытащила телефон и позвонила Роджеру Хаммонду, чтобы узнать контактную информацию Терезы, а затем вбила адрес в навигатор.

— Похоже, она живёт в пятнадцати минутах езды, мы успеем?

Арнетт задумался.

— Должны.

— Я не вижу другого выхода. У меня есть пара зацепок с работы, но временные рамки странные, оба подозреваемых ушли с работы довольно давно. А это единственный намёк на хоть какой-то разлад в её личной жизни, и двое самых близких друзей сильно отреагировали на это воспоминание. Вряд ли в этой ситуации мы сможем обойтись телефонным звонком.

Глава шестая

Джо снова проверила время, когда Арнетт встал в пробку.

— Вот чего бы мне действительно хотелось — так это заявиться без предупреждения и увидеть настоящую реакцию. Но, думаю, нельзя рисковать, её может не быть дома, — подметила она и набрала номер. Тереза ответила со второго гудка. Джо чувствовала, как Тереза взвешивает свои варианты, но после того, как она ясно дала понять, как сильно расстроена тем, что ей пришлось отменить свидание с подругой, она согласилась поговорить с ними.

Пробка рассосалась. Они прибыли на несколько минут раньше и осмотрели окрестности. Дом выглядел запущенным, обветшалым — было ясно, что там живут, но никто о нём не заботится. Растений вокруг дома почти не было, краска и крыша явно пережили сроки своей годности, а куча маленьких поломок требовала ремонта. Наверное, Тереза жила в квартире с соседями.

Когда Тереза открыла дверь, в голове Джо мелькнуло видение угрюмой мышки. На ней были джинсы и бесформенный серый свитер, каштановые волосы стянуты в непослушный, вьющийся хвост, отчего она выглядела моложе своих двадцати четырех лет. У неё были тёмные глаза, которые могли бы сражать наповал, но весь эффект портили слишком миниатюрные черты лица — зубы выглядели так, будто они принадлежали малышу, а нос заканчивался крошечной точкой. В ней было килограммов пятнадцать лишнего веса, а кожу покрывали шрамы от прыщей. Нетрудно поверить, что в подростковом возрасте ей пришлось несладко.

Она молча повернулась к ним спиной, протопала в гостиную и, скрестив руки на груди, плюхнулась на потёртый диван рядом с мужчиной, который, как предположила Джо, был её парнем. Парень — не совсем верное название, поскольку на вид он казался лет на десять старше Терезы — обнял её и поцеловал в лоб, не отрывая взгляда от Джо.

Тереза оборвала Джо, когда та начала представляться.

— Я не понимаю, зачем вам со мной говорить. Я здесь совершенно ни при чём.

Джо глубоко вдохнула и напомнила себе быть вежливой. Но что-то в этой девушке выводило её из себя.

— Спасибо, что вы уделили нам время. Мы разговариваем со всеми, с кем ваша тётя была близка.

— Мы не были близки, — выдала Тереза и злобно уставилась на Джо. Та снова перевела взгляд на парня.

— Я лейтенант Жозетт Фурнье, а это детектив Арнетт, полиция округа Окхерст. Вы — друг Терезы?

Он вскинул подбородок и скопировал злобный взгляд Терезы.

— Я Филипп, её жених.

— Поздравляю с будущим браком.

Он прищурился.

— А можно побыстрее, дорогуша? У нас с Терезой планы на вечер, а мне ещё нужно закончить с работой.

Арнетт замер на долю секунды от столь откровенного пренебрежения, но потом выдвинул деревянный стул из угла комнаты. Джо сохранила неприступное выражение лица и села на краешек кресла рядом с диваном.

— Тяжело работать по ночам. Чем же вы занимаетесь? — спросила Джо.

— Я фрилансер, веб-дизайнер и программист, а у фрилансеров время — деньги.

— Ну что ж, не смеем вас задерживать. Нам нужно поговорить только с Терезой, — ответила Джо.

— Я бы хотел остаться, — сказал Филипп.

Джо кивнула и перевела взгляд на Терезу.

— Расскажите нам, пожалуйста, о ваших отношениях с тётей.

— Да тут нечего рассказывать, — ответил Филипп. — Они виделись в последний раз больше года назад.

Так вот как всё будет идти. Джо внимательно оглядела Филиппа. Его рыжевато-каштановые волосы окружали голубые глаза хипстерскими волнами; его лицо можно было бы назвать «точёным» или даже «в стиле старого Голливуда», вот только пропорции были неправильными, как у карикатуры. На нём была мятая рубашка и вельветовые брюки, которые слишком туго обтягивали бедра. А у тебя, случайно, нет фетровой шляпы, парнишка?

Джо сохранила спокойный голос.

— Я бы хотела услышать мнение Терезы, если вы не против.

— Я против. А вы, кажется, не понимаете, что ей нечего вам рассказать, что могло бы помочь. И всё же вы рушите ей психику без всякой причины. Если бы я был дома, когда вы позвонили, то сказал бы ей послать вас к чёрту.

— Ваше беспокойство за невесту умиляет. Однако, кто-то задушил её тётю, и нам нужно проводить расследование, против вы или нет. Итак. Мы можем задать вопросы здесь, пока вы будете держать её за руку, или же мы пригласим её в участок, и там вас не пустят в комнату допроса. Выбирать вам. Если честно… — осеклась Джо, и ее взгляд заметался между сидящими на диване, — весьма подозрительно, что вы так отказываетесь отвечать на элементарные вопросы, когда члена вашей семьи зверски убили.

Лицо Филиппа запылало красным, и он нагнулся вперёд. А потом, кажется, передумал и откинулся на спинку дивана, нацепив на лицо улыбку и прижав Терезу к своей груди. Вид её миниатюрных черт под этой рыжей копной заставил Джо подумать о маленьком животном в лапах льва.

— Конечно, вы правы, детектив. Простите за неудобства. Вся эта ситуация стала для нас таким шоком. Конечно, мы поможем вам всем, чем сможем, — заверил Филипп.

Джо повернулась к Терезе с непроницаемым лицом и начала снова.

— Спасибо. Итак, расскажите о ваших отношениях с тётей.

— Как он и сказал, говорить нечего. Мы не виделись больше полутора лет.

— А до этого?

Её лицо напряглось.

— Я навещала её пару раз, иногда мы разговаривали.

— Мне сказали, вы были очень близки.

— Что вы имеете в виду под словом «близки»?

Джо смотрела на неё, не моргая.

— Это и имею в виду. Тётя играла важную роль в вашей жизни, а теперь нет. Почему это случилось?

Лицо Терезы снова напряглось, и она оглянулась на Филиппа, который сжал челюсть.

— Потому что она контролировала каждый мой шаг, вот почему, — наконец выплюнула она.

— Как она вас контролировала?

— Иногда я спрашивала её совета, и она говорила, что мне делать. Но если я не слушалась, она бесилась. И ей не нравился Филипп, она постоянно пыталась нас поссорить.

— Почему же он ей не нравился?

— Она никогда не говорила этого. Она лишь намекала. Как и намекала об ужасных вещах обо мне. И морально шантажировала.

— Каким образом?

— Например, мы с Филиппом поссорились. Я поставила Филиппа в неудобное положение. Я не отдавала отчёт своим действиям, а когда он разозлился и сказал мне об этом, я взбесилась. Он попросил меня уйти, пока я не успокоюсь, и я ушла к родителям. Он сказал, что позвонит мне, когда будет готов помириться. Ей это не понравилось.

— И что она сказала?

— Что я могла бы всё решить иначе, что он не брал в расчёт мои чувства и что ей не нравилось, что я расстроилась.

О, ужас.

— Как она вам советовала с этим разобраться?

Тереза заёрзала в кресле и крепче прижала руки.

— Разве вы не понимаете? Не в этом дело.

— Сделайте мне одолжение.

— Она сказала дать ему несколько дней и написать то, что я хочу ему сказать, чтобы я не разволновалась и не бесилась. Но суть не в этом. Он ей не нравился, и она хотела, чтобы я его бросила.

— Она так говорила?

— Она сказала, что, похоже, мы совсем по-разному смотрим на жизнь, и нам придется учиться идти на компромиссы. И что, если он не хочет этого делать, я должна хорошенько подумать, подходит ли он мне.

Тереза состроила гримасу, чтобы слова звучали издевательски.

— И вам не понравилось, что она его критиковала, — сказал Арнетт с жёстким выражением лица. Взгляд Терезы метнулся к нему.

— Она была ужасно к нему несправедлива! Просто завидовала, что первый раз в жизни у меня появился кто-то кроме неё, кто был для меня важен.

— И поэтому она морально вас шантажировала? Как? — спросила Джо.

— Ну, я на неё разозлилась и решила не разговаривать с ней пару месяцев, чтобы она поняла — я не стану с ней общаться, если она будет так себя вести. И потом я написала ей, что мы с Филиппом опять поссорились, а она ответила, что ей некомфортно давать мне совет из-за того, что произошло, — сообщила Тереза и пальцами показала кавычки. — Грубо говоря, она отказывалась со мной говорить, если я её не слушалась. Полная хрень. Я была так расстроена, что Филипп целую вечность меня успокаивал. Мы часами говорили о том, как это ужасно с её стороны, так меня шантажировать, и что я больше не могу с ней общаться.

— И тогда вы говорили с ней в последний раз?

— Филипп помог мне написать ей электронное письмо, чтобы объяснить ей, что она ведёт себя неправильно и что я не позволю этому продолжаться. Она ответила, что всё это сказала не я, а Филипп, и что она не собирается общаться со мной через него. Она попросила меня позвонить, когда я успокоюсь, и тогда мы поговорим без Филиппа. И я послала её к чёрту.

Тереза с обожанием улыбнулась Филиппу, и он нагнулся, чтобы её поцеловать. В голове Джо промелькнула мысль о собаках Павлова.

Она прочистила горло, чтобы парочка перестала.

— Я понимаю, что вы давно не виделись, но когда вы ещё были близки, какие у них были отношения с вашим дядей?

Тереза закатила глаза.

— Они постоянно препирались друг с другом. Меня это с ума сводило, особенно в детстве. Теперь, когда я узнала о ней правду, мне его жалко. Наверное, это так ужасно — быть женатым на такой чокнутой.

Джо скорее почувствовала, чем увидела, как Арнетт заёрзал на стуле.

— Получается, это был несчастный брак?

Она вздрогнула, и её глаза округлились.

— Нет, думаю, они любили друг друга, но просто часто ссорились. Они никогда даже не думали о разводе или о чём-то типа того.

— Но всё же вам кажется, что они были несчастны? — настаивала Джо.

— Нет. Это просто их фишка. В смысле, они сюсюкались и всё такое, — сказала Тереза и пожала плечами. — Дядя Роджер любил её.

— Она тоже любила его?

— Наверное, да.

Джо задумалась. Осуждающие сплетни от недовольного родственника или нечто большее? Она сменила направление.

— Вы знаете кого-то, кто хотел бы навредить вашей тёте?

Казалось, и Тереза, и Филипп сразу же расслабились.

— Нет. Но я не расскажу ни о каких недавних событиях.

Джо кивнула и закрыла блокнот.

— Думаю, на этом, пока что, всё. Я буду признательна, если вы мне позвоните при любой новой информации, — она передала девушке визитку, пока Арнетт шагал к двери.

— Спасибо, офицер, мы позвоним, — вставил Филипп, делая акцент на ранге.

Джо подавила смешок. Я лейтенант, тупая ты башка. И мы оба знаем, что ты об этом не забыл.

Они молча вышли из дома. Когда Джо обходила машину, она увидела, как Филипп наблюдает за ними из окна с нарочито нейтральным выражением лица. Джо видела, как он смотрел на них, пока они выезжали на дорогу.

* * *

— Вся эта история попахивает бредом, — заметил Арнетт, пока они выезжали на шоссе, и включил радио.

Краешек рта Джо пополз вверх, пока она перестраивалась на другую полосу.

— Это абсолютно другая точка зрения. Без сомнения, правда где-то посередине, но я подозреваю, что Джанин рассказала бы нам совершенно другую историю, и я хочу спросить об этом у Паолы.

— У меня нет её телефона.

— Можно сначала доехать до аэропорта. К тому же я хотела бы позвонить сама.

Как только они прошли паспортный контроль, Джо набрала номер Паолы. Та взяла трубку после второго звонка.

— Здравствуйте, лейтенант. Что-то случилось?

— Нет, простите, если напугала. Мы летим обратно в Массачусетс, но у меня есть парочка вопросов, если я вас не отвлекаю.

— Конечно, — одобрила Паола, в голосе которой слышалась нотка любопытства.

— Вы говорили, что Джанин перестала общаться с племянницей. Можете сказать, почему?

— Если я правильно помню, её парень, Филипп, выставил Терезу из дома и никак не общался с ней неделю. Тереза запаниковала, потому что он даже на смс-ки не отвечал. Я точно это помню, потому что ужасно взбесилась. Это же оскорбительно.

Джо сжала челюсть.

— И Джанин тоже разозлилась?

— Ей это не понравилось, конечно, но она пыталась давать конструктивные советы. Сказала Терезе, что раз Филипп не хочет говорить сейчас, ему нужно дать время, а пока написать самой, что она хотела бы сказать. Чтобы расставить мысли по полочкам, понять, о чём она на самом деле хочет поговорить.

Это разумнее, чем то, как повела бы себя я. Джо заткнула второе ухо и повысила голос, чтобы перекричать объявление о рейсе.

— И с чего бы такой совет расстроил Терезу?

— Думаю, больше всего её расстроило то, что Джанин советовала поговорить с парнем о том, как сильно ранила её эта ссора и его молчание. Джанин настаивала на том, чтобы Тереза нашла более конструктивный способ донести свои чувства до Филиппа, если она хочет, чтобы они встречались и дальше.

Джо кивнула. И это разумно.

— Тереза сказала, что у Филиппа просто такой характер, и Джанин ответила, что в этом случае Терезе надо решить, сможет ли она жить с таким партнёром. И, думаю, именно это напугало её — сама мысль о расставании с Филиппом, о том, что она может его потерять.

— И Джанин разозлилась, когда Тереза не воспользовалась её советом?

— Боже, конечно же нет. Тереза ни разу в жизни не следовала советам Джанин, сколько я их знаю. Тереза просто приходила к Джанин, и если ей не нравилось высказанное мнение, она сразу нападала, обвиняла, а потом пропадала на некоторое время.

— Нападала?

— Ещё как. Однажды Тереза сильно запала на одного парня. Они пару раз встречались, но он странно себя вёл. Не мог ничего заранее спланировать. И не мог говорить, когда она звонила — либо вообще не отвечал, либо просил перезвонить. Любая дура бы догадалась, что у него была вторая девушка. И когда Джанин предположила этот вариант, Тереза съехала с катушек. Сказала Джанин, что такое может предположить только циничный и злой человек, и это жестоко — обвинять нормальных людей в подобных вещах. Она даже сказала, что Джанин наверняка в прошлом кто-то «сильно помотал», — выдала Паола, возмущённо сделав акцент на последних словах.

Через громкоговорители снова послышались объявления.

— Подождите секунду, — попросила Джо, а когда всё стихло, вернулась к разговору. — Прошу прощения.

— Ничего. В аэропорту тихого местечка не найти.

— И как Джанин отреагировала на то, что сказала Тереза?

— Она очень обиделась и рыдала полчаса. Но всё это время старалась оправдать Терезу. Говорила, что она это не специально, что в её возрасте все девочки такие резкие. А я сказала, что всё это полная чушь. В то время Терезе уже почти исполнилось двадцать три, и я заявила Джанин, что так ведут себя в тринадцать, а не в двадцать три. Но Джанин всё равно стояла на своём, уверяла, что Терезу так сильно контролировали родители, что у неё не было возможности эмоционально расти.

После этих слов Паола остановилась на секунду и рассмеялась.

— Но самое смешное в том, что тот парень действительно скрывал невесту. Тереза просто убивалась, но как будто забыла, что Джанин об этом предупреждала.

— И Джанин не разозлилась, не поругала Терезу, что та её не послушала?

— Да вы шутите, что ли? Она помогла Терезе написать письмо тому парню, где она описывала свои чувства, чтобы Тереза смогла закончить эти отношения и двигаться дальше. Тереза тысячу раз попадала в разные передряги. И Джанин тысячу раз сидела с ней и помогала оправиться от них. Проводила за руку через все невзгоды. Даже когда Тереза поступала наперекор всем советам Джанин.

Джо надавила ещё, чтобы узнать реакцию Паолы.

— И это никогда не волновало Джанин, даже учитывая, что такое происходило постоянно?

— Ну, конечно, её выводило из себя, когда Тереза так и не училась на своих ошибках. Но в целом нет, Джанин на нее не злилась.

— Тогда почему в последний раз всё пошло по-другому?

— В основном потому, что Тереза настолько резко напала на Джанин, что она уже больше не могла найти этому оправданий. Тереза обвинила Джанин в необъяснимо ужасных вещах, типа «морального шантажа», и использовала якобы достоверную информацию, чтобы обидеть Джанин.

Брови Джо взлетели вверх.

— Например?

— Она знала, что старая подруга Джанин — Марлена, мы обе её знали — перестала с ней общаться. Тереза заявила, что всё это из-за того, что Джанин контролирует каждый шаг своих друзей, и это всех отталкивает. Полная ерунда — у Марлены развился сильный алкоголизм, и она уехала в реабилитационный центр в Калифорнии. У неё там семья, и когда она выписалась, то решила жить поближе к ним. Джанин не говорила этого Терезе, потому что о таких вещах не принято распространяться.

— Понимаю, — сказала Джо.

— Думаю, Джанин наконец-то поняла, что это не подростковый возраст, а просто ужасный характер. Тереза тогда была на редкость злой и агрессивной, и Джанин просто не могла больше этого выносить. Поэтому после той ссоры они больше не общались.

— Обычно Джанин всегда пыталась решить всё мирно?

— Это точно. Она всегда смягчала ситуацию, ждала, пока Терезы перестанет истерить. Но тогда в ней будто что-то щёлкнуло, я даже помню слова, которыми она воспользовалась. Что она просто позволяет Терезе так себя вести, и поэтому та думает, что так обращаться с людьми — нормально. Не поймите меня неправильно, если бы Терезе нужна была её помощь, Джанин сразу бы примчалась. Но она сказала, что нельзя продолжать эти односторонние отношения, что Терезе уже пора начинать брать на себя ответственность за свои слова и поступки, как и любому другому взрослому человеку. Ну, разумеется, такого ждать не приходилось.

— Понятно. Вы сказали «в основном» поэтому ситуация закончилась иначе. Было что-то ещё?

— Ну… Ладно. Джанин очень осторожно про это говорила, но я так поняла, что Филипп сыграл в этой ссоре не последнюю роль. Она сказала что-то вроде того, будто это он полностью вёл весь диалог. Я знаю, что Джанин хотела поговорить с Терезой наедине, без Филиппа, но Тереза отказалась. Думаю, её это действительно беспокоило.

Какой скромный этот парнишка Филипп!

— Похоже, ситуация была не из лёгких. У вас есть, что ещё сказать об этой ситуации или о племяннице?

— Ну, это не совсем относится к делу, но я скажу. Я видела её парня несколько раз, и он меня пугает. И не только потому, что он намного старше, хотя это тоже странно. Сначала он показался милым, но потом… не знаю, у меня появилось чувство, будто он метит территорию. Простите, я знаю, что это бессмысленно и никак вам не поможет.

— Это поможет. Спасибо.

— Без проблем. Прошу, звоните, если вам понадобится ещё какая-нибудь информация.

Джо повесила трубку. Арнетт хмыкнул и попытался устроиться на чёрном пластиковом сиденьи.

— Вот поэтому я ненавижу самолёты. Мы неслись как ненормальные, чтобы успеть вовремя, а теперь вынуждены просто тут сидеть, потому что рейс задерживается, — возмутился Арнетт, сверив свои часы с информацией о рейсе.

— Нет, ты ненавидишь то, что часами торчишь в замкнутом пространстве. От этого ты становишься дёрганым и нервным, — отметила Джо и помахала рукой вверх-вниз.

— Чья бы корова мычала, — сказал он, указывая на её дёргающуюся ногу. — Что-то я раньше не видел, чтобы ты так делала.

Джо остановила ногу. Такое дёргание было дурной привычкой, от которой она избавилась — или думала, что избавилась — много лет назад, после того травмирующего возвращения в родной Новый Орлеан в шестнадцать лет. Её мама заметила это и ещё несколько признаков тревожности и настояла, чтобы Джо пошла к психотерапевту. Только после того, как она перестала дёргаться, мама разрешила ей прекратить сеансы.

Джо рассказала об этом. Арнетт внимательно посмотрел на её лицо.

— По-моему, это стресс от новой работы. Как ты расслабляешься?

Она пожала плечами.

— Хожу в тир по выходным, если нет работы и запланированных встреч с Карлом.

Он ненадолго замолчал.

— Тебе нужно хобби, не связанное с работой.

Она закатила глаза.

— Конечно. У меня ведь так много свободного времени, буду мастерить арку.

— Я серьёзно.

Она вздохнула.

— Я знаю. Но у меня никогда не было хобби. Я занимаюсь чем-то одним, и я преуспеваю.

Он смотрел на неё, не моргая.

— Ну хорошо, я начну собирать марки или типа того.

Арнетт кивнул и снова заёрзал на сиденьи.

— Для кого вообще они делают такие стулья?

— Думаю, основная задача сделать так, чтобы люди тут не спали. Ну, знаешь, не экономили деньги на отелях при долгих пересадках. Ой, знаешь… — вдруг вспомнила Джо. Она оставила попытки устроить стаканчик с кофе на подлокотнике и поставила его на пол, чтобы достать блокнот, куда вписывала разговор с Паолой и интервью с Деброй Чен для Арнетта. — Я попыталась дозвониться до Ренки и Крейга по номерам, которые дала мне Чен, но ничего не вышло. Нам придётся их искать, — закончила она.

— Голос у тебя не очень весёлый.

Она прикусила нижнюю губу.

— Джанин пыталась помочь Ренки, возможно, слишком агрессивно, но разве за это убивают? Другие сотрудники так и не узнали о подозрениях Джанин, так что в чём мотив? Его бы уволили в любом случае, если только Джанин не смогла бы убедить компанию дать ему ещё один шанс после того, как он пройдёт реабилитацию. И другой, Рональд Крейг, вряд ли вернулся бы через три года, чтобы убить ее. По таким мотивам действуют сразу же.

Он склонил голову набок.

— Ну, не знаю. Иногда такие обиды копятся годами, особенно если тот случай запустил череду неудач.

— Но зачем убивать, когда она через полстраны на курсах?

— Может, он случайно её увидел, и вскрылась старая рана? — предположил Арнетт.

— Я проверила, он не был в списке участников. Кроме того, на записи с тем парнем она казалась очень податливой. Трудно поверить, чтобы она за один день перешла от «я-уволила-тебя-за-дерьмовое-поведение» к «давай-станцуем-горизонтальное-мамбо».

— Может, не за один день? Может, они уже контактировали, он звонил ей или что-то в этом роде? Или он нашёл способ вернуть её расположение. А затем спланировал всё так, чтобы вроде как случайно наткнуться на неё на конференции — это ежегодное событие в той корпорации, нетрудно догадаться, что она туда поедет — пару бокалов, и тогда уже переход на горизонтальное мамбо.

Фурнье задумалась.

— Звучит логичнее, когда ты всё так расписываешь. Нам нужно проверить его алиби и узнать, не был ли он в Окхерсте по каким-то причинам.

Он помотал головой.

— Какие странности происходят. А как ты относишься к заявлению Чен, что Джанин не была заинтересована в продвижении по карьерной лестнице? Это напрямую противоречит тому, что сказал Роджер.

— Ничего удивительного. Даже по его версии ясно, что Джанин тогда первый раз выказала хоть какой-то интерес к повышению. Думаю, она хотела быть лучше в своей работе, а не сместить начальницу, — подметила Джо, снова проверила информационное табло и потёрла глаза.

— Меня беспокоит, что после разговора со всеми близкими ей людьми я до сих пор не могу понять, каким она была человеком. Просто невидимка. Как будто ты не заметил, что кто-то вышел из комнаты, поднимаешь голову и удивляешься, что человека нет.

— Миссис Целлофан, — сказала она.

— Да, вот именно, — согласился Арнетт, вскинув брови.

Джо улыбнулась. Неожиданная любовь Арнетта к бродвейским мюзиклам всегда вызывала у неё в голове картину, как он, разодетый в пух и прах, танцует на сцене, что совершенно не вязалось с его видом человека, который любит пить пиво и смотреть футбол.

— Всякий раз, когда кто-то настолько поразительно невзрачен, я думаю, что такой человек многое скрывает, — сказала она.

— Или у них тёмное прошлое, — добавил Арнетт, потом сделал большой глоток кофе и посмотрел на табло над воротами. — Чёрт, задержка ещё на полчаса.

Джо снова потёрла глаза.

— Не хочешь пройтись по основным точкам?

— Да, можно. Брак — типичный, никаких тайн. У мужа странный заскок насчёт денег, но его горе казалось правдивым.

Джо кивнула.

— Никаких доказательств интрижки, хотя я постоянно об этом думаю.

— И я. Тот факт, что она умела хранить секреты не хуже дохлой рыбы, не даёт мне отбросить эту возможность.

— Значит, будем копаться в её телефоне и компьютере на предмет любых странностей. То же самое с банковскими картами. И посмотрим, сможем ли мы найти связь между ней, Ренки и Крейгом, — Джо подвинулась, чтобы отвернуться от соседнего динамика, выплёвывающего монотонные объявления о посадке. — И никакого недавнего повышения или честолюбивого поведения, которое могло бы вызвать ревность, если верить Чен, а я ей верю. Однако, нам всё равно нужно поговорить с несколькими бывшими сотрудниками, может, кто-то вне компании опишет нам другую точку зрения.

Арнетт кивнул.

— И мне очень не нравится вся эта ситуация с племянницей. Они были так близки, трудно поверить, что всё может закончиться мирно. Особенно после встречи с этой девушкой и женихом. Что ты думаешь о его роли в этой ссоре?

— Что он виноват. Джанин всё время давала советы, которые не нравились Терезе, так что же изменилось на этот раз? Не поймите меня неправильно, я думаю, что эта девушка — эгоцентричная стерва с серьёзными личностными проблемами, — она сделала акцент на этой мысли, ткнув стаканчиком кофе в воздух. — Вряд ли он спровоцировал драку, но мне кажется, он воспользовался случаем, чтобы прокрутить нож. Держу пари, он понял, что кто-то ещё может влиять на Терезу, угрожая его власти над ней, и с помощью этой ссоры положил общению конец.

Арнетт кивнул.

— Он действительно властный и, скорее всего, манипулирующий. Вопрос лишь в том, на какие риски он готов пойти.

— Именно. И есть доказательства, что Джанин сама пришла к такому выводу — Паола сказала, что Джанин просила Терезу поговорить наедине, не через Филиппа или вообще в его присутствии.

— Я просто не вижу причин, по которым он мог бы её убить. Да, мне чертовски не нравится этот парень. Если бы он встречался с моей дочерью, я бы увёз её как можно дальше от него. Но он и так добился от Терезы всего, что хотел, — она его обожает и во всём потакает. Я не понимаю, зачем рисковать, особенно спустя полтора года после ссоры.

Джо в очередной раз провела ладонью по глазам.

— Может, Джанин позвонила Терезе и попыталась убедить бросить его? Может, помолвка разожгла её беспокойство?

— Я проверю телефон и электронную почту, — предложил Арнетт и пометил это в блокноте. — Думаешь, он способен на убийство?

Она помотала головой.

— Нет, я с тобой согласна, здесь что-то не так. И запись никак не клеится. Вряд ли она была бы такой спокойной с Филиппом, как на том видео, сколько бы она ни выпила. Я не могу представить, как такое могло произойти.

Приглушённый из-за помех голос объявил, что механические неполадки в их рейсе устранены, и попросил пройти к воротам.

Джо похлопала посадочным талоном по ноге.

— И всё же, нужно нарыть о нём информацию. А ещё надо проверить багаж и алиби всех, кто был на курсах; возможно, что-то и найдём.

Глава седьмая

Когда Джо свернула с шоссе на окраину Окхерста, было уже далеко за полночь. И всё же она сбавила скорость до нескольких километров ниже предельной, чтобы насладиться улицами, скользящими мимо неё. И потому, что она не спешила встречаться с Карлом, и потому, что день, проведённый за старой работой, зарядил её энергией даже больше, чем она ожидала. Она прожила в Западном Массачусетсе большую часть своей жизни, и в нём царила тихая благодать, которая всегда успокаивала её, особенно в это время года. Было что-то в том, как дома прятались среди деревьев и кустов, как листва медленно загоралась с наступлением осени, пока каждая улица и склон холма еще не сияли, словно отполированный металл. Две недели назад Карлу надоело, что во дворе растут сугробы листьев, и он бросил их в костер. Когда на следующее утро она заметила эту неожиданную пустоту, её охватила странная печаль.

Она отбросила это воспоминание, заменив его улыбкой, думая о «Холме зёрен», её любимом кафе, праздно мечтая, чтобы оно было открыто в такой час. Она любила сидеть там, потягивая мокко и слушая в наушниках музыку в стиле акадьен или зайдеко, наблюдая, как люди бегают по своим делам. Тот район, заполненный маленькими частными магазинчиками, казался взятым из мюзикла шестидесятых годов, и весь его вид был бальзамом для души Джо. Несмотря на то, что она слишком хорошо была знакома с уродством, пронизывающим весь мир, она могла на время обмануть себя, притворяясь, что вокруг жизнь так же идиллична.

Спустя десять минут она перешагнула через порог. И в ту же минуту поняла — что-то не так. Её не приветствовал тёплый свет, никаких ноток цитруса у входной двери от одеколона Карла.

Она замолчала, закрыла глаза и на мгновение попыталась убедить себя, что он просто пошёл выпить пива с друзьями. Но ей не нужно было оценивать это молчание, чтобы понять, что оно знаменует собой совершенно другой вид пустого дома — об этом ей подсказало тошнотворное чувство смирения. Она слишком хорошо знала людей и слишком хорошо умела читать малейшие знаки, чтобы поддаться такому отрицанию.

Не то чтобы перед ней были какие-то явные улики. По какой-то причине почти никакие вещи Карла не лежали за пределами их спальни. Может, он бросал намёки, которые она не понимала, а может, они оба с самого начала чувствовали, что в этом нет никакого смысла. В ее сознании всплыло воспоминание, и она посмотрела на письменный стол с откидной крышкой в углу, где обычно стояла фотография в рамке его покойной сестры.

Нет.

Она отвернулась. Ни сообщения, ни электронного письма. В лучшем случае она где-нибудь найдёт записку. Но скорее всего нет.

Её горло сжалось, и она закрыла глаза, пытаясь не дать судороге добраться до глаз. Она знала, что он зол из-за пропущенного ужина, и знала, что он не будет доволен её внезапной поездкой, но серьёзно? Не слишком ли он драматизирует? Она извлекла урок из своей предыдущей ошибки и отправила ему электронное письмо, объяснив причину отъезда и пообещав возвращение на следующий день. Что она должна была сделать? Разбудить, хотя с утра ему вставать на работу? Нарушить сон и разозлить ещё сильнее, чем он уже был? Это бы не сделало ситуацию лучше.

Чушь собачья, и ты это знаешь.

Послать письмо было проще — коротко и ясно. И так ей не пришлось тратить силы на его злость и ссору. Поэтому она сама хорошо выспалась и сбежала на день, тщетно надеясь, что по её возвращении он перебесится. Отрицание, прокрастинация, трусость. Она прекрасно знала, что будут последствия, но всё равно поступила так, как было проще ей.

А может, тебе просто было плевать.

Джо бросила ключи на тумбочку. Она была расстроена, да, но что-то было не так с её чувствами. Он был ей небезразличен. Конечно, это не всепоглощающая любовь, но всё бы двигалось в том направлении. Он был умным, добрым, забавным. Он был сексуальным. Так почему же она так поступила? Он мог быть тем самым, а она всё испортила. Снова.

Да, она злилась на себя, но это был неправильный гнев. Она злилась из-за того, что снова потерпела неудачу, а не из-за того, что потеряла его. После Джека она уже не расстраивалась из-за расставаний.

Она закрыла глаза от нахлынувших воспоминаний о Джеке. Она любила лишь дважды в жизни, лишь один раз во взрослом возрасте, и с тех пор больше никогда не была помолвлена. Ничего подобного. Её психотерапевту было бы с чем поработать.

Она открыла глаза, посмотрела в сторону спальни, а затем резко повернулась к своему кабинету. Кровать побудет холодной ещё какое-то время.

Глава восьмая

Мартин придавал большое значение самосознанию, он считал жизненно важным полностью осознавать свои сильные и слабые стороны. И без сомнения, самой большой из его немногих слабостей был тот психологический голод, та нескончаемая потребность убивать. Он мог утолить её, но не подавить до конца.

На короткое время после убийства «голод» почти полностью отступал. С деталями, все еще свежими в памяти, Мартин мог вернуться в тот момент, смаковать зрелище, запахи и тактильные ощущения, как будто это происходит снова, мог задержаться на реакции своего тела. Но слишком скоро он привыкал к деталям, подобно тому, как обоняние привыкает к запаху готовящейся пищи, и голод возвращался. Сначала как раздражающий гул, сидящий по краям его сознания, затем как щупальца, тянущиеся и переплетающиеся в его теле. Игнорировать его было бессмысленно. Мартин чувствовал головокружение и слабость, приступы жара и мигрени были такими сильными, что он терял сознание. Он становился всё тревожнее, настолько нервничал, что у него случались внезапные вспышки гнева. Иногда даже насилия. Если Мартин не утолял этот свой голод, то он медленно сводил его с ума.

Но у Мартина были два способа отсрочить неизбежное.

Кольца помогали, если он не использовал их слишком часто. Он держал их, надевал на палец, наслаждался ощущением чего-то столь важного для его жертв, теперь принадлежащего ему, опороченного им. К нему возвращался тот трепет власти, доминирование над собственностью, и эти чувства притупляли голод. Это было быстрое, но эффективное решение, как крем от укуса комара, который на какое-то мгновение ужасно чешется. Другим способом — единственным позволяющим по-настоящему сдержать голод на какое-то время — была охота. Затягивать жертву в свою паутину, превращать её в то, во что он хотел, планировать и расписывать, подбирать каждое слово с неимоверной точностью — всё это утоляло голод. Не полностью — он всегда был с Мартином, пульсировал на периферии сознания — но эта погоня была как канапе, которое держало голод на расстоянии, пока Мартин готовил настоящий банкет. Каждый разговор подпитывал его. Каждое оказанное доверие, которого он добивался, служило для него закуской, которую можно смаковать.

Поэтому он затягивал погоню, выжимая из неё всё возможное. Своей эмоциональной обязанностью он считал убивать как можно меньше людей и брать как можно больше от каждого. Как индейская философия об охоте на бизонов или лосей. Ты проявляешь должное уважение к убийству, по максимуму используя каждую жизнь, которую отнял. Даже если он специально выбирал женщин, которые заслуживали смерти, всё равно правильным решением было выжимать из их смерти всё, подавляя свою потребность.

В конце концов, он же не варвар.

Часть II. Эмили Карсон. Ноябрь 2012 — Апрель 2013

Глава девятая

Мартин потянулся и почувствовал, как в шее хрустнул позвонок. Он проверил время на экране — шесть вечера. Неудивительно, что всё затекло.

Он обедал? Мартин не мог вспомнить. Он сохранил код, над которым работал, потянулся ещё раз и направился на кухню, чтобы хоть что-то поесть. Он открыл холодильник и задумался. Хотелось чего-то горячего, но в то же время не хотелось готовить. Замороженная пицца — идеальный вариант. Он вытащил её из морозилки и щёлкнул кнопку на духовке, затем вернулся в кабинет и открыл World of Warcraft на рабочем столе, пока пицца разогревалась. Затем включил на ноутбуке Daft Punk.

Кольцо Джанин больше не действовало. Нужно начинать новую охоту.

Самым прекрасным в работе фрилансера-программиста была гибкость графика. Пока он соблюдал требования и сроки, то мог работать когда и как хотел. Такие условия идеально подходили для его потребностей, а особенно склонности к выпивке. Кроме того, все проекты, которые он брал на себя, всё равно не покидали его голову, пока он их не заканчивал. Отсюда и его репутация профессионала, который работает с необычайной эффективностью и скоростью, поэтому его услуги оставались востребованными, и он мог сам ставить условия. Один большой текущий проект с компанией в Нидерландах обеспечивал постоянный доход, но иногда Мартин брал более мелкие проекты, чтобы не терять интереса к работе. И планировал всё так, чтобы у него было как можно больше свободных дней или недель.

Игра уже прогрузилась. Он оставил своего героя — разбойника по имени Порртос — на соломенной крыше большой хижины, которая была главным банком Оргриммара, города орков. Порртос появился на экране, готовый вести переписку в торговом чате, окруженный вездесущей толпой орков, троллей, тауренов и других рас, периодически снующих туда-сюда, пока их игроки вели невидимые сделки. Мартин решил играть за разбойника, потому что они могли вскрывать замки; всем игрокам постоянно надо что-то открыть. Это хороший способ заработать золото, но в основном — отличный повод просто переписываться с людьми и находить одиноких женщин. Потому что далеко не все похожи на Джанин — она была прекрасным исключением из его стандартной тактики — обычно ему приходится искать жертв. Методично. Терпеливо.

Он нажал на макрос, чтобы написать свою стандартную рекламу:

[Порртос]: Подводит пояс верности? У меня есть приложение. Взлом замков Порртоса: обеспечиваю любовь с незапамятных времён. Буду рад чаевым.

Уже через пару секунд ему ответили несколько человек.

[Болтуш] шепчет: ахаха, смешно

[Пендор] шепчет: РОФЛ

[Гратра] шепчет: а где ты?

Теперь ответы сортировались почти автоматически, быстро проверяя персонажей. Конечно, наверняка никогда не знаешь, мужчина или женщина играет персонажа, но всё же это надёжный показатель. Женщины чаще играют женских персонажей, чем мужских, поэтому с ними он просто вежливо обходился и ничего больше, только если этот мужской персонаж не убеждал в обратном. По именам тоже многое можно понять. Некоторые люди серьёзно относились к своим ролям в WoW и настолько глубоко погружались в своего персонажа, что в игре полностью скрывали самих себя. Но в основном в именах своих персонажей люди раскрывали что-то о себе и о том, почему они решили играть. Глупые смешные имена чаще всего придумывали подростки, а имена, обыгрывающие копрологический юмор, — парни, поэтому на них он даже не обращал внимания. Всё с отсылкой на «Сумерки» или «Голодные игры» тут же отметалось. Ему нужна была та, что прожила на этой планете больше десяти лет. «Болтуш» было похоже на девушку, хотя, пожалуй, такие его не интересовали — имя намекало на кого-то молодого и слегка взбалмошного. Наверное, это какая-то дурочка. И всё же, стоит проверить.

Кому — [Болтуш]: лол, спасибо:)

Пендор был мужским персонажем, и ответ от него был вполне типичным. Но, чтобы убедиться, он ответил так, чтобы намекнуть на половую принадлежность, — обычно девушки сразу на такое отвечали.

Кому — [Пендо]: Спасибо, бро.

Гратра тоже был мужским персонажем, и он, кажется, просто хотел ключи. Мартин кинул ссылку и ответил:

Кому — [Гратра]: На крыше банка.

Он был прав как насчёт Пендора (который больше не ответил), так и насчёт Гратры (который не дал чаевых). Поэтому всё внимание было отдано Болтуш.

[Болтуш] шепчет: Ооо, ты разбойник! За него весело играть?

Кому — [Болтуш]: мне нравится. Много крутых трюков. А тебе нравится играть за мага?

[Болтуш] шепчет: Очень весело! Но я хочу делать деньги, ахаха

Кому — [Болтуш]: Так создай себе разбойника и посмотри, понравится ли

[Болтуш] шепчет: Ну да, может быть. Не знаю

Мартин практически слышал, как она чавкает жвачкой. Всё равно, дай ей шанс. Всё равно пока никто другой не клюнул.

Кому — [Болтуш]: Чё хочешь делать?

[Болтуш] шепчет: Да я просто хожу, подумываю потом пойти в таверну в Серебряный город;)

Нет, это всё решило. Игроки в Орде, особенно орки, ходили туда для эротических ролевых игр. Мартин даже переварить этого не мог — какой смысл притворяться, что ты занимаешься сексом с незнакомыми людьми в видеоигре? Он даже не был уверен, как это работает с точки зрения логистики — как можно одновременно печатать и управлять руками для других целей? В любом случае, эта девушка ему не подходила.

Кому — [Болтуш]: Ну что ж, удачи:)

[Болтуш] шепчет: Нууу, а ты разве не пойдёшь?

Кому — [Болтуш]: Не в этот раз. Доброй ночи.

[Болтуш] шепчет: Придурок

Ну да, с таким оскорблением ей либо биологически, либо эмоционально лет четырнадцать. Очередное подтверждение.

Он просидел так ещё полтора часа, медленно поедая пиццу, рассылая рекламу через равные промежутки времени и отвечая тем, кто клюнул. Торговать с троллями — всё равно что кинуть хлопушку в бочку с рыбой. Их так легко довести до безумия, стоит просто упомянуть президента, а потом можно сидеть сложа руки и наблюдать за разворачивающейся драмой. Когда ему это надоело, он выполнил несколько ежедневных заданий, а затем решил выйти из игры. Сегодня не повезло.

* * *

Несчастные в браке женщины — вот кого искал Мартин. По двум простым причинам. Во-первых, прагматичная причина — они сами не хотели, чтобы их поймали.

Одиноким женщинам не терпелось рассказать миру о своём новом мужчине. Они писали посты и меняли статус отношений в социальных сетях. Часами анализировали с подругами их захватывающую находку за чашкой кофе, и каждая потенциально убийственная деталь о нём была бы известна первому встречному. А когда приходило время для встречи, начинались нескончаемые консультации по поводу выбора наряда, основанные на всей информации о том, где проходит встреча, и всех дальнейших романтических событиях, на которые они надеялись. Чёрт, они даже могут познакомить его с друзьями, чтобы похвастаться. Он не мог рисковать встречами с неожиданными знакомыми.

А вот замужние женщины были до блаженства тихими. Им не нужны были сообщения или звонки с незнакомых номеров. Не нужны были новые друзья на Фейсбуке. Никаких электронных писем, если ревнивый муж решит взломать почту. Ему не нужно было убеждать их так себя вести — он просто сидел в стороне, пока они сами прорабатывали детали, даже позволял им чувствовать себя виноватыми за то, что они обращались так с ним. Они не требовали от него дополнительной информации и открытых поступков, в которых сами не могли участвовать.

В этом ему помогал Скайп — вымостил дорогу из золотого кирпича, по которой можно спокойно пройти. Голосовой чат и веб-камера — так же легко, как и телефон, но не оставляет следов. Никаких журналов звонков или идентификационных номеров в телефонных счетах. Даже если любопытный муж взломает учётную запись, его «имя» в контактах можно легко объяснить — многие люди использовали Скайп для ходов в игре.

А самое главное — они настолько же сильно нуждались в прикрытии, когда уезжали в другой город. У них была собственная мотивация придумать убедительную причину, чтобы уехать на несколько дней без мужей. Они сами составляли план, с небольшими подсказками от него. Лучшим прикрытием были реальные рабочие мероприятия: командировки, корпоративные встречи, конференции. Замужняя женщина не захотела бы, чтобы его имя значилось в гостиничном номере или в каких-либо других записях; слишком рискованно, и ему это идеально подходило. И последний штрих, решающий ход: быстрый звонок мужу во время ужина и просьба поговорить с детьми (если они есть). После такого звонка он мог быть уверен, что разгневанный муж не будет ждать их в отеле.

И замужние женщины так отчаянно старались угодить. Интрижки на стороне были их восхитительной тайной, яркой звездой на горизонте их отчаяния. Их грандиозным романом, тем, что поможет им встретиться лицом к лицу с жизнью, которая сложилась вопреки их надеждам. Они хотели превращать эти романы в нечто бо́льшее, нуждались в этом, и не могли рисковать всё потерять. Поэтому они делали то, что он просил, не задавали лишних вопросов, даже не задумываясь об этом, потому что боялись, что он их бросит. И так они пропускали предупреждающие знаки, которые заставили бы других женщин испугаться и убежать.

А вторая причина заключалась в морали. Женщины, которые изменяли своим мужьям и были способны разрушить свою семью, лишить своих детей надёжного дома, отца и нормальной жизни, должны были умереть. Всё просто.

Глава десятая

— Вы должны исправить двойку за сочинение моего сына.

Мышцы на шее Эмили Карсон напряглись, а её бледно-голубые глаза сузились. Только не снова.

— Простите, миссис Морген. По заданию надо было написать сочинение на три страницы о том, как Теннесси стал штатом. А вы сами видите, что это сочинение меньше двух страниц и совсем не на ту тему. Эрик написал о своих любимых каникулах.

— О его любимых каникулах в Теннесси.

Эмили мысленно прикрыла лицо рукой. Серьёзно?

— Это не соответствует заданию. Ученики должны писать на ту тему, которая была объявлена.

— Но он написал о Теннесси. Это хоть немного, но по теме. Это же должно как-то считаться, ему нельзя ставить двойку. Поставьте хотя бы четвёрку.

Эмили посмотрела на сидящую напротив женщину с лицом, похожим на мордочку хорька. У неё было такое же отсутствующее выражение лица, которое Эмили каждый день видела у Эрика. Что не так с этими родителями? Они, наоборот, должны стремиться к тому, чтобы их ребёнок чему-то научился, обрёл необходимые навыки. А вместо этого они без конца с ней спорят. Не хотят, чтобы их детям приходилось делать домашние задания, писать сочинения или читать вне классных часов. Разумеется, они и пальцем не пошевелят, чтобы хоть с чем-то из этого помочь. И если их дети получают плохие оценки, это ни за что на свете не может быть сигналом о том, что ребёнку надо больше стараться! Нет, это означает, что она — плохая учительница. Ничего удивительного, что так много педагогов просто сдаются и не обращают внимание на успеваемость детей.

Она заправила свои тонкие каштановые волосы за ухо и сделала глубокий вдох. Вот, что она хотела сказать: «А теперь переведите это в реальный мир, Дамочка. Когда ваш босс скажет вам составить отчёт о прибыли вашего отдела за финансовый квартал, напишите ему историю о том, как весело вам было развлекаться в отпуске. И тогда посмотрите, уволят вас или оставят». Вместо этого она снова объяснила, стараясь говорить размеренно и тщательно проговаривая все слова:

— Сочинение вашего сына не соответствует заданной теме. Мы ставим двойку за сочинение, если оно меньше указанной длины или не соответствует заданию. Таковы правила. Мы считаем, что к пятому классу дети должны понимать важность выполнения поставленных требований.

После этого Эмили подтолкнула сочинение обратно к миссис Морген. Она отпрянула от бумажки, как от ядовитой змеи, и ее безэмоциональное лицо окаменело.

— Но что-то соответствовало. Он заслуживает поблажки.

Эмили посмотрела на свои часы. Эта женщина её не слушала, и у Эмили не было времени повторять одно и то же, пока не затошнит.

— Простите. Если я исправлю оценку, ваш сын так ничему и не научится. Также это будет несправедливо по отношению к другим ученикам, которые верно выполнили задание.

Миссис Морген наклонилась к Эмили, теперь её лицо было всего в нескольких сантиметрах.

— Слушай сюда, наглая сучка. Мой сын сдал задание. Он заслуживает поблажки, и ты это обеспечишь. А если нет, я сделаю так, что ты очень сильно об этом пожалеешь. Я знаю, где вы живёте, миссис Карсон.

Волосы Эмили выпали из-за уха, когда она встала и пересекла комнату, встав у телефона на стене.

— Думаю, лучше нам обсудить этот вопрос, как и вашу угрозу, в кабинете директора.

Миссис Морген тоже встала.

— Вы почти правы. Если не исправите оценку, я клянусь, что выдумаю какую-нибудь историю о том, как вы унижали моего сына, ей будет интересно послушать. Как вам такое? Вы на него накричали и сказали, что он «отсталый дебил, который никогда ничего не добьётся», и из-за этого он не может выйти из депрессии? А, и ещё! Теперь, когда он пытается делать домашнее задание, его тошнит, а потом он плачет.

Вся кровь отлила от лица Эмили. Она уж думала, что всякое повидала, но это что-то новенькое.

Не бойся. Не давай ей понять, что она тебя задела.

Эмили открыла дверь. Родительница указала на выход.

— После вас.

* * *

Миссис Морген превратилась в текущую реку крокодильих слёз, как только кабинет директора замаячил в конце коридора. Эмили запоздало осознала свою ошибку. Надо было оставить эту особу в классе, самой прийти и сообщить об угрозе и послать Джойс обратно в класс разбираться с этой гадюкой.

Ложь миссис Морген была очевидна, и она противоречила самой себе по мере того, как шла история. Но все-таки ее слов хватило. Джойс подождала, пока она выговорится, и спросила, хочет ли миссис Морген подать официальную жалобу. Затем Джойс заверила миссис Морген, что на следующий день её сына переведут в другой класс, и отвела её в кабинет заместителя директора, чтобы оформить бумаги.

Когда директор вернулась в кабинет, на ее лице застыло невозмутимое выражение.

— А теперь выслушаем твою версию.

Она же не могла поверить в эти бредни? Эмили объяснила, почему к ней пришла миссис Морген.

— Она уже четвёртый раз просит изменить оценку сына, а ведь сейчас начало декабря. Также она присылала мне отвратительные записки о том, что я задаю слишком много и тем самым напрягаю родителей, — рассказала Карсон и передала Джойс сочинение. — Когда я объяснила, почему не могу поменять оценку, она стала мне угрожать. Сказала, что придумает историю, как я унижала её сына, а ещё что знает, где я живу.

— Так ты говоришь, что она выдумала жалобу, потому что ты отказалась менять оценку Эрика?

Эмили моргнула. Какое безумие.

— Да, именно так.

Лицо Джойс не выдавало ни эмоции.

— Ты же знаешь, что мы обязаны очень серьёзно относиться к таким заявлениям.

Эмили почувствовала, как краснеет лицо.

— Да ладно тебе, Джойс! Это же не серьёзно? Ты прекрасно меня знаешь.

— Я бы так не сказала. Иногда ты бываешь импульсивной и не всегда думаешь перед тем, как что-то сказать.

Эмили просто уставилась на Джойс, пока до неё доходил смысл слов. Она была идиоткой — надо было понимать, что к этому всё и шло. Миссис Морген только что на блюдечке с голубой каёмочкой преподнесла Джойс возможность отплатить.

Эмили была талантливым педагогом, восходящей звездой. Её наняли на работу ещё до того, как она закончила последний год обучения. Она умела преподносить материал весело и интересно, а также могла быстро менять формат преподавания, когда понимала, что дети не справляются. Но она ничего не знала ни про политику, ни про дипломатию, и не раз «утирала нос» другим педагогам. Включая Джойс.

Она пришла в школу, наивно полагая, что учителя и другие работники в первую очередь заботятся об учениках. Эта иллюзия разрушилась во время первого педсовета, когда она наблюдала, как два других учителя чуть ли не дрались из-за потенциальной новой вакансии. У каждого были свои приоритеты, и ученики числились далеко не первыми. Казалось, что образованию выделяют средства в последнюю очередь, поэтому школам никогда ничего не хватало. А это приводило к бесконечным баталиям за распределение ресурсов между отделами, за определение того, кого и когда нанимать, кто получит доступ к классам и оборудованию. Быстро создавались альянсы для продвижения на административные посты определенных людей, обещавших выделить ресурсы тем, кто будет их поддерживать. Причем для продвижения в обход других, гораздо более квалифицированных кандидатов. Почти никто не заботился о том, куда действительно нужно было выделять средства, а те, кто хоть как-то об этом думал, оставались в стороне одни и без поддержки. Их наказывали за то, что они «всё усложняли», и обходили стороной, когда приходило время для каких-либо наград за заслуги, хотя у них были самые высокие показатели. Её научный руководитель в аспирантуре советовал ей не высовываться и сосредоточиться на преподавании, но даже это воспринималось как принятие чьей-то стороны. А когда она попробовала эту тактику, их завуч рассердился за то, что она не слишком активно агитировала за их отдел.

Вся ситуация достигла апогея, когда шесть месяцев назад в школу прибыла группа внешних аудиторов, чтобы провести рядовое расследование. Когда Эмили спросили о неопределенном распределении нескольких спорных «мешочков с деньгами», вместо того чтобы прикинуться дурочкой, она, вместе с двумя другими учителями, честно рассказала о том, как использовались эти средства. Директор и завучи рвали и метали, и все трое учителей стали изгоями. Тем не менее до сегодняшнего дня Эмили цеплялась за надежду, что даже если они не уважают её моральный выбор, её квалифицированное преподавание и преданность ученикам все-таки будут обеспечивать необходимое уважение и поддержку со стороны начальства.

Но, может быть, это всё паранойя, может быть, Джойс говорит совсем не об этом? Эмили с последней надеждой попробовала ещё раз, её слова казались тихими и несерьёзными сквозь барабанную дробь её сердца.

— Нет, подожди минутку. Эта женщина угрожала мне, что придумает историю и придёт ко мне домой. Я здесь жертва.

— Что ж, завтра мы вызовем представителя твоего профсоюза, и ты подашь на неё жалобу. Но, насколько я понимаю, будет твоё слово против её. И нашей важнейшей задачей — которую ты, несомненно, разделяешь — является защита детей, — констатировала Джойс и встала из-за стола.

Мысль ясна. Может, Эмили и наивна, но она может прочесть послание на стене, когда оно написано кровью.

Глава одиннадцатая

Эмили барабанила по двери на час позже, чем обычно. Никто не удосужился поднять голову. Она положила свой портфель и стопку книг и заглянула через окно в гостиную. Её муж, Эдди, завороженно уставился в экран телевизора, по которому показывали хоккей, как обычно. Сюзанна, её старшая дочь, развалилась в кресле, что-то печатая в телефоне. Уэйда, ее сына, вообще не было видно, наверное, он у друзей.

— Привет, — сказала Эмили, неуверенная, кому говорит.

— Привет, — ответил Эдди, не отрывая взгляд от экрана. Сюзанна промолчала.

Эмили зашла на кухню, чтобы помочь с тем, что они начали готовить к ужину. Никаких кастрюль или сковородок на плите, ничего в духовке, лишь оставшиеся грязные тарелки после завтрака «скрашивали» обстановку. Она развернулась на пятках и зашагала обратно в гостиную.

— Эдди, ты не получил моё сообщение?

— А? — произнес муж, глаза которого все также были приклеены к игре.

— Я спросила, ты получил моё сообщение?

Никакого ответа.

Эмили встала между ним и телевизором. Он наклонился влево, и она шагнула вместе с ним. Он наклонился вправо, и она опять шагнула за ним. Мы что, в какой-то дебильной комедии?

— Какой сообщение?

— То, в котором я говорила, что задержусь, и вам надо начинать готовить ужин без меня.

Наконец-то он посмотрел прямо на неё, и его скорченное лицо разгладилось.

— А, да, получил. Я забыл, — парировал он и обернулся посмотреть на часы. — Боже, уже семь? Наверное, можно просто поесть спагетти или типа того.

Он снова наклонился влево, чтобы увидеть экран.

Перевод: я приготовлю спагетти или типа того, пока он прилип у телевизора.

— Ты не спросишь, почему я пришла поздно?

Его лицо напряглось.

— Дорогая, а можно потом? Это важная игра.

Ну да. Они там все важные.

Эмили вернулась на кухню и поставила кастрюлю с водой на плиту. Посолила, а затем схватила пачку спагетти и бутылку соуса из шкафчика. Она кипела от злости, пока ждала, её мысли были пронизаны негодованием и различными ругательствами. Когда вода закипела, она бросила туда макароны, поставила надоедливый таймер духовки на восемь минут и заперлась в своей комнате.

Когда таймер прозвенит, они могут сходить проверить или нет? Мне уже плевать.

* * *

Эмили бездумно смотрела на переполненные книжные полки, которые выстроились вдоль стены маленькой комнаты, пока включался её компьютер. Как она превратилась в одну из тех женщин, чья жизнь ни разу не была похожа на то, что она планировала?

Всё шло нормально — вот что сбивало с толку больше всего. Она сделала все, что от неё требовалось, чтобы получить ту жизнь, на которую рассчитывала, да на самом деле она просто пахала как лошадь. Училась на отлично в университете, получила диплом. Устроилась на работу своей мечты и отдавала всю себя ученикам. Она мечтала влюбиться, иметь партнёра, с которым не страшно было бы переживать ежедневные взлёты и падения. С которым она бы каждый день ужинала с бокалом вина, а потом обнималась на диване. Она выбирала с умом, нашла мудрую душу почти с такими же взглядами на жизнь. Она была прекрасной невестой в прекрасном платье, праздновала в прекрасном ресторане и с прекрасным тортом. Они решили не тратить деньги на медовый месяц, чтобы оплатить первый взнос за дом. И она мечтала о детях. В идеале о мальчике и девочке, и именно так оно и вышло.

Всё шло нормально.

Но одновременно всё шло наперекосяк.

Работа учителя состояла больше в разборке каких-то спорных ситуаций, чем непосредственно в обучении, и теперь ей угрожают злобные родители, которые могут довести до увольнения. Перепроданный дом, который должен был стать домом их мечты, а-ля старый дом в фильме «Эта замечательная жизнь», так и стоял почти нетронутым. Она сделала всё, что смогла, но любые строительные работы были выше её сил, а нанять подрядчиков им не позволял доход. С каждым годом дом всё больше и больше походил на старинный музейный экспонат, застрявший в довоенной эпохе.

Её брак оказался не нормальными отношениями, а какой-то шуткой. Когда они встречались, Эдди водил её по ресторанам, на пляж, в театр, много куда. А теперь она не могла оторвать его зад от дивана даже для секса. Ей ещё везло, если это происходило дважды в год, и то она могла поклясться, что он пытается успеть во время рекламы. Она пыталась говорить ему, что ей нужно от него больше, как физически, так и эмоционально. Сначала спокойно. Потом с криками. Она пыталась с ним не разговаривать. Пыталась работать с семейным психологом. Теперь же она просто сдалась. Как в этом смысл?

В свете сложившейся ситуации она могла бы сделать детей центром своей жизни. Но Сюзанна была трудным и грустным ребёнком с самого рождения, часто болела; идеальные отношения между матерью и дочерью, о которых мечтала Эмили, затмил витиеватый узор взаимного дискомфорта, выгравированный в их жизнях. С Уэйдом было проще, но он был необщительным ребёнком даже в младенчестве. Лежал без сна в своей кроватке и играл со своими игрушками, никогда не кричал, никого не звал, только если не проголодался. Когда он подрос, то стал больше любить отца, и Эмили полагала, что для мальчика это естественно. Но в результате она чувствовала себя чужой в собственной жизни.

На мониторе засветилось окошко для пароля, и это вывело её из задумчивости. Она вошла в систему, затем щёлкнула на иконку World of Warcraft. Она приготовила свои данные и ждала, пока игра загрузится.

Эмили думала о разводе, даже назначила встречу с адвокатом. Но волокита по поводу опеки, расходы на ведение двух домашних хозяйств… Она не видела, как это может исправить ситуацию — она будет матерью-одиночкой, которая возит ещё более угрюмых детей из своей крошечной квартиры к бывшему мужу, изо всех сил пытаясь свести концы с концами. Разве это лучше, чем то, что у неё есть сейчас?

Ну, вот и всё. Её жизнь сложилась не так, как надо, а для новых целей и достижений уже нет возможности. Ей тридцать шесть лет, и она выглядит как среднестатистическая стареющая мать, с небольшим жирком, появившимся благодаря бокалам вина, которые заменили ей мужа. Морщины расползлись по её лицу паутиной, а в волосах уже появились седые пряди. У неё не будет ни большого романа, ни успешной карьеры, ни любящих детей, ни красивого дома.

Но, играя в World of Warcraft, она могла быть кем угодно. Она была красивой и могущественной, путешествовала по волшебному миру Азерота, сражаясь с ужасными монстрами и выполняя важные задания. Она больше любила магические классы, вроде друидов и паладинов, которые боролись за добро. Там постоянно надо было учиться. Она могла погрузиться в мир, где добро побеждало зло, цели были простыми, а люди боролись за высокие идеалы и лучший мир. Она могла прожить захватывающую жизнь, полную страсти и приключений. Это было не по-настоящему, но хоть что-то.

Она ввела нужные данные и смотрела, как появляется заставка.

Глава двенадцатая

Три недели без какого-либо намёка на убийство.

Мартин не мог сидеть на месте, словно выпил слишком много кофе. Он заметил парочку глупых ошибок в своём коде несколько часов назад и сел перепроверять всю работу. Это совершенно неприемлемо.

Мартин отодвинул стул и принялся расхаживать по комнате. Мне нужно обновить систему. Он посмотрел в темноту за окном. Дождя нет — можно сходить на пробежку. Тут же натянул спортивный костюм и вышел, хлопнув дверью. Свежий воздух остудил его пыл и прервал бесконечную круговерть мыслей. Мартин пересёк двор, направляясь к школьной беговой дорожке, и уже почти пришёл, когда понял, что забыл айпод. Он выругался себе под нос и подумал, не повернуть ли назад. Нет, это даже к лучшему. Ему всё равно нужно обдумать ситуацию.

Он еще никогда не оставался так долго безо всякой возможности на убийство — если его самой большой слабостью была потребность убивать, то самой большой силой было обаяние, оно никогда его не подводило. Женщин тянуло к нему даже через компьютер, хотя они его не видели и даже не слышали его голоса. Он отточил свой природный талант, тщательно изучив искусство соблазнения. Он читал книги, смотрел бесчисленные сезоны «Холостяка» и тому подобной ерунды, изучал пары в кафе и ресторанах, слушал женские разговоры о мужчинах. Каждый раз, слыша, как мужчины жалуются, что женщин невозможно понять, он мысленно усмехался. Это вполне возможно и даже совсем не трудно. Надо всего лишь быть внимательным.

Он мастерски научился считывать уязвимость и останавливаться в нужное время. Буквально вынюхивал, что им нужно, чтобы чувствовать себя особенными, замеченными, любимыми. Становился тем, кем они хотели его видеть, а затем превращал их в то, чем он хотел видеть их.

Однако у него был свой предел — он мог поддерживать игру только в течение нескольких месяцев. Если тянуть дольше, то за ложью становится слишком трудно следить, особенно если работать не с одной женщиной. Хуже всего было терпеть эту посредственную бессмыслицу, смеяться над глупыми шутками, притворно сочувствовать по поводу незначительных проблем. Тогда он уже боролся с желанием приказать им заткнуться к чёртовой матери и чувствовал, что тщательно выстроенный фасад вот-вот распадётся. Скайп отчасти в этом помогал; Мартин мог на несколько минут отойти от экрана и выпустить эмоции, когда его всё доводило. Он не мог представить, как люди ухаживают за кем-то вживую.

Неужели он терял хватку? Мартин раздумывал о такой возможности, пока разминал мышцы. Нет, проблема была не в этом. Он не упускал возможность, просто не мог вообще никого найти.

Во время второго круга он нашёл нужный темп. Когда тело стало двигаться автоматически, его разум прояснился, и он проанализировал свои варианты. Во-первых, сейчас праздники — многие проводили больше времени в путешествиях и со своими семьями, чем в играх. Возможно, стоит просто расширить круг поиска. Он играл с четверга по воскресенье, поздними вечерами. Мартин уже достаточно далеко продвинулся в работе, поэтому мог позволить себе играть каждый вечер и начинать немного пораньше. Может, надо проводить больше времени в торговом чате, а не просто полагаться на его рекламу? И если дело будет совсем плохо, если у него не появится хотя бы одного потенциального клиента на следующей неделе, он может попробовать другой сервер.

Ну вот, он придумал план. Это успокоило его разум, из его мышц исчезло напряжение. Причин для паники не было. Все будет хорошо.

И всё же в глубине его сознания шевельнулось предостережение. План не является настоящим спасением от голода, в полной мере помочь может только убийство. Теперь он подождёт, но недолго. От этого не спасёт даже длительный забег.

* * *

Мартин знал, что он не психопат. Он изучил этот вопрос — до такой степени, что, наверное, знал о серийных убийцах больше, чем вся полиция.

Во многом он соответствовал стандартным представлениям о серийном убийце. Да, он жил один, и да, у него было мало друзей. Он держался особняком, старался не привлекать к себе внимания — ни яркой машины, ни яркой одежды. Но это было одним из определений «компьютерного гика». Люди ожидали, что ты немного затворник и немного странный. Во всяком случае, он был гораздо лучше, чем большинство других знакомых программистов.

Жестокое обращение в детстве? Есть. Да, он был ничтожеством для своей матери, никем, она замечала его только когда заставляла выполнять то, что ей нравилось, когда ей это нравилось, и бла-бла-бла. Ну и что? Какой смысл об этом думать? Он же в итоге победил.

И, как и у многих серийных убийц, у него была среднестатистическая внешность. Он выглядел старше своих тридцати двух лет, обычно ему давали тридцать пять-сорок. Не молодой и не старый. Не красавец, но и не урод; у него были ничем не примечательные каштановые волосы, обычные голубые глаза, и он был лишь немного выше среднего роста в сто восемьдесят сантиметров. В нём ничего не выделялось. Никаких отличительных признаков, ни шрамов, ни татуировок. Вы могли бы поговорить с ним в очереди в магазине и не узнать его уже через пять минут. Это было благословением его лица.

Некоторые важные признаки психопатии у него отсутствовали. Он никогда не пытал и не убивал животных; его тошнило от самой мысли об этом. У него не было ни малейшего желания расчленять своих жертв, пытать их или заниматься с ними сексом. Секс вообще вызывал у него отвращение, будь то с мужчинами или с женщинами, живыми или мёртвыми. Он едва мог читать о других убийцах, которые занимались сексом со своими жертвами или эякулировали на них. Грязные, гадкие, низменные действия для грязных, гадких, низменных умов.

Возможно, более красноречивым был вопрос совести. Не то что у психопатов без намёка на совесть, сочувствие или сострадание. У него всё определённо не так. Да, он не испытывал никаких угрызений совести по отношению к женщинам, которых убивал, но это только потому, что их жизни заслуживали того, чтобы их оборвали. Это были неверные злые женщины-разрушительницы. Это у них не было совести, они изменяли своим мужьям, не думая о том, разрушают семью. Никто не заставлял их этого делать, они сами делали свой выбор. Он же был просто сосудом, который доставлял последствия их выбора.

А мужья и семьи? За них он радовался. Он оказывал им услугу, потому что им будет лучше без этих суккубов, которые точно их предадут, — это лишь вопрос времени. Он им помогал, освобождал их, давал возможность быстрее наладить их жизнь.

На самом деле, не это ли главное определение совести — знать, что эти женщины неправы, и помогать миру, избавляясь от них? Это вопрос морали. Этическая норма.

Нет, он не психопат — скорее алкоголик или азартный игрок, только с желанием убивать. Как и они, Мартин знал, что его действия рискованны — в его случае он рисковал тем, что его поймают и упекут за решётку или же приговорят к смертной казни, но этот риск никогда его не остановит, как и их. Ему необходимо было смотреть на их покорные лица, видеть, как они подчиняются его прихотям, как они двигаются так, как он им велит, едят то, что он им велит, горят от своего тошнотворного плотского желания. И когда он приводил их к этой вершине, полностью раскрывал свою истинную сущность, ему нужно было чувствовать, как жизнь вытекает из них, капля за каплей, ему нужна была их жизненная энергия, чтобы подзарядить свою собственную. Но для его зависимости не существует никакой поэтапной программы, никакого терапевта, который мог бы помочь, даже если бы он и решил измениться.

Но это всё равно неважно. Его непревзойдённый интеллект давал ему преимущество, он был лучше других убийц, и никакие глупые детективы его не найдут, если вообще ищут. До сих пор никто даже не догадывался о его существовании. Его преступления были случайными, не имеющими связи друг с другом, их невозможно было объединить. Его выдающийся мозг позаботился об этом и будет продолжать обеспечивать его безопасность, пока он использует следующую неверную шлюху, чтобы сдержать голод.

Глава тринадцатая

Кровавая эльфийка паладин 90-го уровня Эмили, «Лиси4ка», была именно такой, какой хотела бы быть сама Эмили: пылкой, длинноволосой, рыжей, с идеальным телом и соблазнительно-гламурным лицом. После нескольких месяцев игры за Лиси4ку Эмили сказала своему парикмахеру, что хочет отрастить волосы на несколько сантиметров, а потом покрасить их в рыжий. Моран, её парикмахер, объяснила, почему этот образ не подойдёт к её тону кожи и цвету глаз, но Эмили твёрдо стояла на своем. Позже она увидела, что Моран была права. Тёмно-рыжий цвет перебивал цвет глаз и придавал коже болезненный вид, а длина привлекала внимание к тому, насколько вялыми и тонкими были её волосы. Две недели спустя Эмили попросила всё переделать.

Лиси4ка появилась в пещере в кратере Ун’Горо — одной из её любимых зон в игре, окружённой неоновыми кристаллическими скальными образованиями. Её гильдия устроила вчера вечеринку, чтобы отпраздновать несколько дней рождения, и неоновые скалы с извилистыми тропинками были идеальным местом для этого. Они неплохо повеселились, пуская фейерверки и играясь с разными зельями. Она улыбнулась при воспоминании о нескольких орках, пытающихся точно рассчитать время действия их рвотных зелий с веселым эффектом и с отвратительным.

Чем бы ей сегодня заняться? Она не испытывала особого желания бегать по подземельям, а её гильдия на сегодня не запланировала никаких набегов. Ун’Горо был отличным местом для добычи руды для её фабрики, и ей как раз не хватало материалов. Она заполнила оставшееся место в сумке, затем использовала свой камень, чтобы вернуться в Даларан — самый простой крупный город, чтобы поднять свой уровень мастерства.

Она зашла в свой банк, чтобы обменять несущественное содержимое сумки на руду, которую припрятала на прошлой неделе, а затем направилась в городской кузнечный центр. Пока Лиси4ка автоматически плавила руду, Эмили наблюдала за разговорами в чате. Там всегда творилось какое-то сумасшествие, торговый чат чаще всего переполняли такие люди, на фоне которых её школьники выглядеть взрослыми, но иногда там было забавно. Она написала в ответ на несколько шуток про Чака Норриса и улыбалась из-за особо смешной (Чак Норрис уже был на Марсе, поэтому там нет признаков жизни), когда её внимание привлекло объявление о взломе замков:

[2. Торговля][Порртос]: Подводит пояс верности? У меня есть приложение. Взлом замков Порртоса: обеспечиваю любовь с незапамятных времён. Буду рад чаевым.

Она рассмеялась вслух и напечатала ответ.

Ну наконец-то — хоть что-то хорошее за этот бесконечно-унылый день.

Глава четырнадцатая

Мартин ввёл данные Порртоса, пока безмолвно молил бога, в которого не верил, чтобы сегодня удача ему улыбнулась.

Он вышел из системы у банка Оргриммара. Рассортировал вещи из своей сумки, затем поспешил на крышу, чтобы приступить к действию по своей обычной методике. Приходили типичные ответы, и он настолько же типично на них отвечал. Где-то час он собирал деньги с чаевых, которые ему были не нужны, и наблюдал за шутками про Чака Норриса в углу экрана. А потом он получил интересный ответ.

[Лиси4ка] шепчет: лол, это смешно. Спасибо, мне сегодня так нужно было посмеяться.

Так, здесь явно видны неплохие возможности. Она точно уязвимая. Определённо ищет эмоциональной связи.

Кому: [Лиси4ка]: Рад, что заставил тебя посмеяться. Похоже, у тебя сегодня не лучший день. Очень тебя понимаю.

У сочувствия есть очень тонкая грань. Никто не хочет, чтобы его жалели, но все хотят поговорить с тем, кто их понимает. И так начинать диалог всегда гораздо проще, чем совать нос.

[Лиси4ка] шепчет: Мне жаль. Что случилось?

Кому: [Лиси4ка]: Проблемы на работе. Я фрилансер, и похоже, что мой контракт не станут возобновлять. А у тебя что?

[Лиси4ка] шепчет: Да ничего особенного. Тоже проблемы на работе, а ещё мой муж — скотина. Надо было уже давно привыкнуть.

Бинго. Она не просто хотела общения, ей хотелось того, что она не получала от мужа. Наверное, она пока этого даже не понимает и, конечно, не позволит этому зайти слишком далеко, по крайней мере сегодня. Сейчас ей нужна обычная утешительная, сочувственная беседа с кем-то, кто её понимает. Но в будущем это может вылиться в нечто серьёзное.

Кому: [Лиси4ка]: Уверен, он тебя любит, просто мужчины могут быть бесчувственными козлами. По крайней мере, так мне говорили мои бывшие.

[Лиси4ка] шепчет: РОФЛ. Похоже, они знают, о чём говорят. >.<

Кому: [Лиси4ка]: Я могу быть таким, это правда. Но я вот что скажу — если всё началось из-за того, что ты сказала что-то важное во время важного футбольного матча, то в этой схватке я за него.

[Лиси4ка] шепчет: Ха! Все вы одинаковые! >:O

Кому: [Лиси4ка]: лол

Итак, теперь самый важный момент — она должна сделать следующий шаг. Кажется, она вполне умна, поэтому должна понимать, что здесь куча стрёмных людей, и ему нельзя сойти за одного из них. Он ответил. Если она хотела продолжить разговор, то напишет сама.

Прошло две минуты. Потом пришло сообщение.

[Лиси4ка] шепчет: Но серьёзно, хотелось бы мне, чтобы всё было так просто. Но у тебя и своих проблем полно — непонятно, когда тебе ответят по поводу контракта?

Попался, который кусался! Она показала, что хочет продолжать разговор, и теперь можно вести себя чуть менее осторожно.

Кому: [Лиси4ка]: Точно не в ближайшие недели. Я надеялся хоть что-то выведать по поводу следующей стадии проекта, чтобы узнать, оставят ли меня на нём, но в ответ лишь мучительная тишина.

[Лиси4ка] шепчет: Бедняга.:(

Кому: [Лиси4ка]: Ну, такова жизнь фрилансеров.

Кому: [Лиси4ка]: И ты очень добра, раз спросила, но если хочешь выговориться, не стесняйся. Мне говорили, что я хороший слушатель…

[Лиси4ка] шепчет: Те же самые девушки?:Р

Кому: [Лиси4ка]: Я отказываюсь отвечать, так как могу опозориться, лол.

[Лиси4ка] шепчет: РОФЛ.

[Лиси4ка] шепчет: Спасибо, это мило. Пожалуй, можно и вывалить все свои беды на незнакомца, который потом не сможет отплатить мне тем же, лол.

Кому: [Лиси4ка]: Рад помочь! Подожди секунду, я только открою пару коробок.

Ему не нужно было этого делать, но он не хотел показаться слишком заинтересованным. Он заставит её подождать пару минут, а потом придумает новую отговорку. Пусть она обдумает предстоящий разговор.

Кому: [Лиси4ка]: Вот чёрт, друг просит помочь. Ты ещё повисишь пару минут?

[Лиси4ка] шепчет: Конечно, не торопись. У меня фабрика, поэтому я пока плавлю руду. Я подумывала собрать команду, но сегодня я как-то не в настроении для групповых игр.

Кому: [Лиси4ка]: Понимаю, там всякие могут попасться. Щас вернусь.

Он добавил её в друзья, а затем поднял Порртоса на платформу с дирижаблями и подождал, когда прилетит тот, который направляется в Подземный город. Он вышел за пределы города и облетел Тирисфаль. Там царила атмосфера Хэллоуина, и ему это очень нравилось — по полям и холмам бродили скелеты, зомби, оборотни и летучие мыши. Там его локация будет соответствовать его придуманной истории, если она решит проверить. Он не торопился, наслаждаясь пейзажем.

Примерно через десять минут он использовал свой камень, чтобы транспортироваться обратно в Оргриммар и снова постучался к ней.

Кому: [Лиси4ка]: Всё сделал. Как там твоя руда?

Кому: [Лиси4ка]: Скукота смертная. Я просто плавлю всё подряд, пытаясь продать хоть что-то, чтобы прокачать скилл.

Кому: [Лиси4ка]: Точно. Когда я только начинал играть, то сменил где-то четыре профессии, приходилось каждый раз заново прокачивать скиллы. Не самое весёлое занятие.

[Лиси4ка] шепчет: РОФЛ.

[Лиси4ка] шепчет: Это точно, лол.

Пора вернуться к теме. Сказал паук мухе, расскажи мне про свои проблемы, о грустной жизни со злым муженьком.

Кому: [Лиси4ка]: Так что там случилось на работе? Почему у тебя такой плохой день?

[Лиси4ка] шепчет: Ну, я учитель, и сегодня у меня была неприятная беседа с родителем, которая вылилась в угрозы.

Прояви сочувствие и беспокойство.

Кому: [Лиси4ка]: Какого хрена? Ты вызывала полицию?

[Лиси4ка] шепчет: Ой, да полиция ничего не сделает, если не сможет подтвердить угрозу. Но я сказала директору и больше не буду встречаться с этой мамашей наедине.

Кому: [Лиси4ка]: Уж это точно. А ты можешь перевести ребёнка в другой класс?

[Лиси4ка] шепчет: Уже, потому что мама заявила, что я его унижала. Но никто не воспринимает её угрозы всерьёз.

Кому: [Лиси4ка]: Какой ужас! Им всё равно, что ты можешь пострадать?

[Лиси4ка] шепчет: Всё сложно. Директор уже давно на меня злится, и она ясно дала понять свою точку зрения. Всё дело в политике. Моя школа точно не самая замечательная.

Кому: [Лиси4ка]: Похоже на то. Это же просто неприемлемо.

[Лиси4ка] шепчет: Зато от твоей реакции мне становится лучше.

Кому: [Лиси4ка]: В каком смысле?

[Лиси4ка] шепчет: Ну, я очень расстроилась, а потом директриса просто сделала вид, что это нормально, понимаешь? А мой муж вообще не удосужился спросить, как прошёл мой день.

Мартин наклонился ближе к компьютеру, когда по телу расползлась волна тепла. А, вот и оно. Твой муж не уделяет тебе должного внимания.

Кому: [Лиси4ка]: Подожди, твой «муж» не знает, что тебе угрожали?

[Лиси4ка] шепчет: Нет, он смотрит игру или типа того и не хочет, чтобы его отвлекали. Но год назад произошла похожая история, и тогда он мне сказал, что я преувеличиваю, а родителям просто надо выпустить пар.

Он потягивал чай, наслаждаясь каждым словом, смакуя свою игру. Время пустить корни, вежливо описать своё мнение, а потом медленно вскрывать образовавшиеся трещины.

Кому: [Лиси4ка]: Слушай, я не хочу лезть не в своё дело.

[Лиси4ка] Нет, всё хорошо, говори.

Кому: [Лиси4ка]: Ну ладно. Уверен, твой муж — прекрасный человек. Но это какая-то хрень. Прости за мой французский.

[Лиси4ка] шепчет: Да ты чего, мои пятиклашки каждый день и похуже выражаются, уж поверь, лол.

Кому: [Лиси4ка]: Серьёзно? Я не понимаю такого поведения. Вообще.

[Лиси4ка] шепчет: Я тоже. Не знаю, наверное, он просто не хочет, чтобы я психовала.

Кому: [Лиси4ка]: Психовала? Кто-то угрожает его жене, а ему плевать? Нет, прости, но это хрень. Если бы кто-то угрожал моей жене, то я бы это так не оставил.

[Лиси4ка] шепчет: Если честно, та угроза была ещё несерьёзной.

Кому: [Лиси4ка]: Да какая разница. Я бы уже бежал в школу разбираться.

[Лиси4ка] шепчет: Видимо, не все мужчины такие. Твоей жене очень повезло. Надеюсь, она это знает.:)

Эта часть была самой лёгкой. Он давно понял, что лучший способ обезоружить даже самое малейшее подозрение — сказать женщине, что он вдовец. Тридцатидвухлетний холостяк, а уж тем более разведённый, однозначно искал женщин и, вероятно, имел кучу недостатков; либо никто не хотел с таким встречаться изначально, либо бросили потом. Но если ты вдовец, это значит, что тебя кто-то хотел, и вы до сих пор были бы в блаженно-счастливых отношениях, если бы не вмешалась судьба и не выбросила вас на жестокий берег жизни. Слово «вдовец» само собой снимало всю женскую подозрительность и заменяло её сочувствием и желанием помочь.

Кому: [Лиси4ка]: К сожалению, у меня больше нет жены. Я вдовец. Её звали Джулия.

[Лиси4ка] шепчет: О, боже, мне так жаль.

Кому: [Лиси4ка]: Спасибо. Прошло уже три года, и я наконец-то начинаю жить дальше.

[Лиси4ка] шепчет: Если это не слишком личный вопрос, а что случилось?

Кому: [Лиси4ка]: Нет, всё нормально. Сейчас мне уже легче об этом говорить. У её был рак.

[Лиси4ка] шепчет: О, нет… Наверное, было просто ужасно.

Кому: [Лиси4ка]: Ну да, я такого никому не пожелаю.

Он легко рассказывал свою историю, настолько заученную и использованную столько раз, что он уже сам почти верил в её правдивость.

Кому: [Лиси4ка]: к тому моменту, как его обнаружили, было слишком поздно.

[Лиси4ка] шепчет: У неё не было симптомов?

Кому: [Лиси4ка]: Были, но она была одним из тех людей, кто не сразу бежит к докторам. Она всё повторяла, что врачи всё равно просто говорят вернуться через пару недель, если симптомы не пройдут, так что можно сразу подождать подольше. У неё болел низ живота, но она ждала, не пройдёт ли само. Прошёл где-то месяц, прежде чем она пошла в больницу.

[Лиси4ка] шепчет: И всё стало смертельным за такой срок? Это так страшно.

Кому: [Лиси4ка]: Может, всё было смертельно изначально, я не знаю. Врачи сначала не проводили анализов, потому что ей было всего лишь 30. Её сначала лечили другими препаратами, а когда всё-таки решили проверить на рак, опухоль дала метастазы.

[Лиси4ка] шепчет: Чёрт, какой кошмар. Мне ужасно жаль. Наверное, тебе так её не хватает.

Кому: [Лиси4ка]: Да. И у меня такое чувство, что меня обманули; мы были женаты всего год, когда ей поставили диагноз. Между тем уже прошло времени больше, чем я был с ней знаком. Я знаю, она хотела бы, чтобы я жил дальше, но это сложнее, чем казалось.

[Лиси4ка] шепчет: Да, это не может быть просто.:(

Кому: [Лиси4ка]: И всё же жизнь продолжается, так ведь? Плохие вещи случаются каждый день, и я говорю себе, что для этого есть причины, даже если я их не вижу. Надеюсь, когда-нибудь мы с ней снова встретимся, а пока я точно знаю, что она дала бы мне пинок под зад, если я так и продолжу ныть.

[Лиси4ка] шепчет: Ух ты, это очень позитивный взгляд. Надеюсь, однажды ты снова найдёшь ту, которую сможешь полюбить.

Кому: [Лиси4ка]: Я тоже надеюсь.:)

[Лиси4ка] шепчет: У вас были дети?

Кому: [Лиси4ка]: Нет. Мы не успели. Но я рад, что так вышло. Я бы не хотел, чтобы они росли без матери.

[Лиси4ка] шепчет: Ну да, понимаю.

Пора снова поговорить о ней.

Кому: [Лиси4ка]: А у тебя есть дети?

[Лиси4ка] шепчет: Да, двое.

Кому: [Лиси4ка]: Оооууу… как мило.:) Мальчики? Девочки?

[Лиси4ка] шепчет: И то, и другое. Моей дочери 12, а сыну 10.

Кому: [Лиси4ка]: Какой хороший возраст. Прямо до того, как начинаются все эти истерики, лол.

[Лиси4ка] шепчет: Это ты так думаешь, но Сюзанна уже родилась конфликтной. Я не шучу. Мне страшно, что с ней станет, когда нахлынут гормоны, лол!

Кому: [Лиси4ка]: Ахахаха

[Лиси4ка] шепчет: Мне очень не хочется, потому что с тобой так классно болтать, но уже поздно. Я выхожу.

Кому: [Лиси4ка]: Нееееет!!

[Лиси4ка] шепчет: РОФЛ! Даааааа!!

Кому: [Лиси4ка]: *вздыхает* С тобой было приятно поболтать. Не каждый день в этой игре встречаешь того, с кем можно пообщаться. Добавь меня в друзья, может, как-нибудь сделаем вместе квест или создадим группу.

[Лиси4ка] шепчет: Да уж, это правда! Хорошо, добавлю. Завтра я планирую играть, может, тогда встретимся.:)

Кому: [Лиси4ка]: Я тоже завтра собирался играть. Будет весело.

[Лиси4ка] шепчет: Ещё поболтаем!:)

Кому: [Лиси4ка]: До скорого. *машет*

Лиси4ка вышла из сети.

Мартин пролистал назад и внимательно перечитал беседу с Лиси4кой. По ходу кивал сам себе — всё вышло хорошо. Он проявил сострадание там, где нужно, достаточно рассказал о «себе», чтобы она чувствовала себя в безопасности. И посадил несколько семян, которые быстро пустят корни в почве её неудовлетворенности жизнью.

* * *

Эмили улыбалась, когда выходила из игры. Порртос был прав, не каждый день встречаешь в игре кого-то, с кем можно по-настоящему поговорить. Сплошные подростки и двадцатилетние, с которыми у неё было мало общего, а почти все остальные были слишком увлечены игрой и не особо хотели переписываться. И почему-то из-за анонимности некоторые люди становились невообразимо гадкими — но это в целом проблема интернета. Но Порртос… Он был милым, даже добрым и вдобавок умным. Такое встречаешь не часто.

Она достала свои учебные материалы и открыла файл на компьютере. Её глаза метнулись вниз к часам, и она вздохнула. Уже 11 вечера. Она слишком много времени убила на WoW — сначала хотела забыть о работе, а потом ей было слишком хорошо с Порртосом. И теперь у неё осталось всего полчаса, чтобы подготовить все на завтра. Надо взять себя в руки.

Но улыбка не сходила с её лица, а мысли то и дело возвращались к Порртосу.

Глава пятнадцатая

— Пришли результаты из лаборатории по делу Хаммонд, — сказал Арнетт. — Ты, вроде, говорила, что хочешь присоединиться к нам с Марцилло?

Джо закрыла глаза, не желая смотреть на папки и документы, активно собиравшиеся на столе, на книжных полках и шкафах в ее тесном кабинете. Да, теперь она была лейтенантом. Пространство же здесь ценилось на вес золота, поэтому её статус подтверждался уже самим фактом обладания личным офисом. Детективы, например, делили открытый этаж, отгораживаясь переносными перегородками. А у неё даже было окно, хоть и выходившее на старый дворик с потрескавшимся цементом. Она вздохнула. Ей правда нужно принести что-нибудь и повесить на стены, чтобы немного оживить обстановку.

— Уже иду, — заверила она, достала свои записи и направилась по коридорам в лабораторию Джанет Марцилло. Когда она зашла, Арнетт и Лопес уже ждали там, изучая свои пометки. Лопес, которпая сидела на стуле, собрав ноги в позу лотоса, в момент прихода Джо сразу поставила их обратно на пол.

— Крис, как дела у твоей мамы? — осведомилась Джо и взяла свободный стул у ряда компьютерных мониторов.

Приветливая улыбка Лопес слетела с лица, сменившись настороженно-непроницаемым выражением.

— Её перевезли в реабилитационный центр, чтобы она восстановилась после операции на бедре, но проблемы с памятью так и не пропали.

— Я не знала, что у неё что-то с памятью, — удивилась Джо. Арнетт подтвердил, что это так, и попросил Лопес продолжить. Та помедлила, потом глубоко вздохнула и ответила:

— Она была в какой-то прострации, когда я её нашла, не знала, где она, какой сейчас год, вообще ничего. Очевидно, мама была пьяна, когда упала, и пролежала там почти сутки, прежде чем я пришла домой, — она опустила глаза, пока вдавалась в подробности, а затем напрямую встретилась взглядом с Джо. — Я нашла на кухне кучу бутылок из-под джина, несколько пустых.

Джо поморщилась — алкоголики очень умело скрывали свою привычку, когда хотели, и прозвучало так, будто Лопес это застало врасплох. Джо потянулась, чтобы положить руку на плечо Лопес, но остановилась. Джо не знала её достаточно хорошо, чтобы судить, как она отреагирует на такой жест, и, как её начальница, не хотела переступать личные границы.

— Мне очень жаль. Что говорят врачи?

— Возможно, она так до конца и не оправится, они не знают. Но хотя бы она сейчас не может пить.

— Дай мне знать, если тебе понадобится отгул…

В комнату вошла Джанет со стопкой папок, её черные кудри были собраны с помощью ручки в пучок. Она кивнула всем.

— Джо, Боб, Крис… О боже, ты не сидишь в телефоне. Что, уже прошла всю игру?

Все эмоции исчезли на лице Лопес, и она демонстративно закатила глаза.

— Ой, да ладно. Я не играю в игры. И кстати, скоро все файлы будут передаваться онлайн, и тогда я вообще не буду выпускать телефон из рук.

Арнетт с ухмылкой показал на туфли на десятисантиметровой пробковой платформе.

— Какие громкие слова для той, кто носит такую обувь. Что будет, если тебя вызовут на место преступления?

Джанет ему подмигнула.

— У меня есть пара кроссовок в шкафчике и в багажнике, Шерлок.

Арнетт засмеялся и махнул рукой.

— Тогда почему бы не надевать их сразу?

Джанет преувеличенно-громко вздохнула и покачала головой.

— Сюрприз! На работе, где большинство мужчин, женщину могут не воспринимать всерьёз. Особенно, когда она ростом метр шестьдесят. А на каблуках я кажусь выше, а ещё туфли удобнее, чем кажутся. А теперь, когда я уже прочитала тебе лекцию по женской моде, может, начнём?

Джо безуспешно пыталась стереть улыбку с лица.

— Давай.

— Во-первых, мазки из-под ногтей не обнаружили сторонней ДНК. Но меня это не удивляет — судя по синякам на руках и сбоку, её схватили, и она не могла ни до чего дотянуться. Мы также взяли мазок с шеи, на всякий случай, но и там нет других ДНК, кроме её собственной. Тоже неудивительно, так как для этого на орудии убийства должен был остаться сильный отпечаток ДНК преступника. Нельзя сказать, что это невозможно, но крайне маловероятно, — она сделала паузу и оглядела лица всех присутствующих.

— Понятно, — сказала Джо.

— Учитывая вышеупомянутое расположение синяка, мы поискали ДНК на её платье в тех местах, к которым убийца должен был прикоснуться. Скажу сразу, шансов немного. Люминол не выявил никаких телесных жидкостей, никаких маленьких капель крови из старого пореза, ничего такого. Так что просто невероятно, что нам удалось выделить что-то не относящееся к жертве. Но! — она подняла ладонь, чтобы предупредить радостное волнение. — Это ещё не всё. И этого точно недостаточно, чтобы пробить по базе.

— Так что нам от этого никакого толку, — Лопес сузила глаза.

— Пока что, — добавила Джо.

Джанет показала на Джо.

— Вот именно, пока что не нужно сдаваться. Если сдать в лабораторию образец ДНК подозреваемого, там смогут провести сравнение. Но тут есть два подводных камня. Первый — поскольку данные неполные, лучшее, что смогут сделать в лаборатории — сказать, что есть вероятные соответствия. Они либо смогут исключить вашего подозреваемого, либо не смогут, и это сильно отличается от полного совпадения, — заключила она и снова сделала паузу, чтобы удостовериться, что всё понятно.

— А второй? — спросила Джо.

— Даже если подозреваемого исключат, это ещё ничего не значит.

— Как это? — спросил Арнетт, потирая подбородок. Эта привычка появилась у него с тех пор, как он бросил курить.

— Если мы выявляем ДНК из крови или спермы, то примерно понятно, как они могли оказаться на жертве. Но при таком раскладе ДНК выявляется из клеток кожи. И жертва, например, могла пойти в бар перед тем, как вернуться домой. Может, кто-то в неё врезался, она упала, и человек помог ей подняться. В таком случае на её одежде тоже могли остаться клетки кожи, особенно, если человек вспотел.

— Так получается, это может быть кто угодно? — спросил Арнетт.

Джанет заговорила быстрее, когда начала объяснять.

— В этом вся проблема ДНК кожи, ведь её очень легко передать, и, соответственно, трудно объяснить, как она туда попала. Вы же слышали про дело Кэти Энн Марчант? Девочку похитили и убили. После пятнадцати или около того лет дело открыли заново и провели анализ ДНК кожи на её трусах. Поскольку она не соответствовала ни одному из членов семьи, их можно было оправдать, и это попало в прессу. Единственная проблема в том, что на этом основании нельзя давать оправдание, потому что та ДНК могла остаться совсем от другого типа контакта, который не относился к убийству.

— Например? — голос Арнетта стал выше на октаву.

Джанет пожала плечами.

— Я всего лишь читала статью об этом. Одна лаборатория проводила тест, чтобы понять, насколько легко ошибиться с контактной ДНК. Трусы протестировали прямо из упаковки. Нашли две ДНК, которые не принадлежали никому из лаборатории, одна из субвизуального мазка крови, скорее всего, от рабочих фабрики или инспекторов. А теперь представьте, что эти трусы были на вашей жертве, и вы ошиблись, решив, что ДНК принадлежит преступнику.

— И так настоящего убийцу можно оправдать, если ДНК не совпадёт, — вставила Лопес.

Арнетт откинулся на спинку стула.

— Тогда зачем вообще это проверять?

Джанет кивнула.

— Это бесит, я знаю. Скорее всего, полученные данные всё же относятся к убийце, учитывая места синяков — поэтому мы считаем, что клетки эпителия в этой области имеют какую-то важность. Но вы должны понимать, что несмотря на совпадение ДНК, этого будет недостаточно. Любой адвокат разобьёт такое обвинение в пух и прах.

— Получается, это укажет нам верное направление, но не сможет обвинить убийцу, — Джо постучала ручкой по колену.

— Верно.

— Выходит, мы получим все образцы ДНК и посмотрим, сможем ли найти кого-то совместимого с этими данными. Если нет, то это ничего не даст, но если да, то мы идём за этим подозреваемым, словно фурии ада.

— Верно, — повторила Джанет и улыбнулась.

— Поняла, — Лопес сделала пометку в блокноте, а в глазах вновь появился огонёк.

Джо улыбнулась этой перемене.

— Это всё?

Джанет просмотрела свои пометки.

— Мы нашли несколько мелких волокон на её шее, скорее всего от орудия убийства. Они жёлтые, похоже на полиэстер. На верёвку не похоже, вероятно это какая-то ткань. Но больше я ничего не могу сказать, пока не найду, с чем их сравнить. Это всё.

Телефон Джо завибрировал. Она взглянула на имя и переключила звонок на голосовую почту.

— Они не совпадают ни с какими волокнами в комнате? — спросила Лопес.

— Нет. Мы проверили портьеры, полотенца, всё, что было.

— Ну, по крайней мере, мы знаем, что нужно искать что-то желтое, чем можно задушить. Уже что-то, — Джо повернулась к Лопес. — Есть какие-нибудь зацепки из компьютеров и телефонов?

Лопес чуть выпрямила спину.

— Мы всё ещё восстанавливаем удалённые письма и сообщения, но пока что нет чего-то даже отдалённо подозрительного.

Джо встала, и остальные последовали примеру.

— Держите меня в курсе. Есть что-то ещё, пока я не ушла звонить?

Каждый счел нужным покачать головой. Джо направилась обратно в офис, заперла за собой дверь, затем достала телефон и позвонила по тому номеру.

— Джози? — ответила Ева. — Спасибо, что наконец-то перезвонила.

Ева Ричард была лучшей подругой Джо с тех пор, как она в возрасте тринадцати лет переехала в Окхерст из Нового Орлеана. Тон её голоса казался притворно шутливым.

— Как всегда драматизируешь, мы созванивались только вчера, — напомнила Джо, рассмеялась и плюхнулась в кресло.

— Я так понимаю, ты знаешь, почему я звоню, раз сбрасываешь звонки.

— Я не хочу сейчас ходить на свидания вслепую, устроенные моей мамой, Ева. И я ничего не могу поделать, раз она этого не понимает.

— Она психует, Джози.

— Она психует каждый раз, когда я с кем-то расстаюсь.

— В этот раз всё по-другому. Ты никому об этом не рассказала, а теперь даже не сделаешь маме одолжение с этими слепыми свиданиями. Вообще, она просила меня, чтобы я сказала тебе об искусственном оплодотворении.

Джо поперхнулась кофе, который только что отхлебнула, и с трудом не разлила его себе на рубашку.

— Тебе надо предупреждать заранее, если ты собираешься использовать слова «моя мама» и «искусственное оплодотворение» в одном предложении.

— Тогда представь, какого было мне.

— Да, я могу понять, что эта беседа была не из приятных, — согласилась Джо. — Я ей позвоню и успокою.

— Успокой и меня тоже.

— Да ладно, я же тебе всё рассказала. Чем это отличается от сотни моих таких же проколов?

— Отличается тем, что ты только что сказала. Ты как будто сдалась. Ты даже не позвонила ему, когда он ушёл, чтобы выяснить, что случилось. И ты не говорила никому об этом до тех пор, пока не пришлось. С тобой что-то происходит, и я дала тебе время самой в этом разобраться. Может, даже слишком много. Поэтому с меня хватит.

Джо загнула краешек папки с делом Джанин и вздохнула.

— Пожалуй, это не казалось мне чем-то важным, чтобы об этом распространяться.

— И неважно почему, да? То ли потому, что ты убедила себя в его непременном возвращении, то ли потому, что не хотела разбираться с последствиями?

— Нет, возвращаться он точно не станет. И я по нему скучаю, но не слишком сильно. И нет, я не хотела всё это объяснять, потому что, как бы ужасно это ни звучало, мне на это плевать. Я знаю, что моей маме этого не понять. И я не знаю, сможешь ли понять ты. Но если к тридцати семи годам я не поставила личную жизнь в приоритет, то для этого есть причина. Я не хочу детей, и мне кажется, что даже не хочу отношений. Особенно если они мешают моей карьере, а так оно и есть.

Ева на долгое время замолчала.

— Ладно, как мне тебе помочь? Сказать твоей маме, чтобы отстала? Заказать тебе стриптизёра и напиться с тобой? Устроить спа-выходные?

Джо улыбнулась.

— Я поговорю с мамой, но уверена, что в итоге пойду на это её свидание вслепую, чтобы она не стала приносить в жертву живых цыплят во имя внуков. Стриптизёров оставь себе, а выходные вместе — это здорово. Может, соберемся в поход?

— Э-э-э, я почти уверена, что в эти выходные будет снег, и даже если нет, мне не улыбается умереть на сорокаградусном морозе. Как насчёт старого доброго кофе? Я попрошу Тони присмотреть за детьми и заранее к тебе приеду.

— Хороший план, — согласилась Джо, затем сбросила звонок и открыла папку Джанин, чтобы добавить новые сведения.

Глава шестнадцать

Из-за секрета всё остальное стало как-то проще выносить.

— Прости, мам, но твоя лазанья просто невкусная, — сказала Сюзанна. Судя по ее лицу, можно было подумать, что на её тарелке лежит расплющенный скунс с зияющими ранами, откуда вытекает зелёный гной.

— Наверное, это правда, — улыбнулась Эмили, забирая пустую тарелку Эдди и направляясь к посудомойке, пока Эдди прямиком шагал в гостиную, чтобы включить телевизор.

— Может, тебе с этим что-то сделать? — продолжила Сюзанна. Злобный сарказм так и сочился из её голоса.

— Хм-м-м. Раз уж тебе так не нравится мой рецепт, залезь в интернет и найди новый. Приготовишь свой вариант в субботу?

— Ни за что!

— «За что». Уверена, у тебя прекрасно получится, а я как раз поучусь.

— Ничего я не буду делать.

— Будешь, если хочешь получить на карманные расходы в этом месяце.

Сюзанна отшвырнула свою вилку и вылетела из комнаты. Эмили слушала, как стихают её шаги, а потом хлопнула дверь.

Она покачала головой, улыбка так и не сошла с её лица.

— Уэйд, когда доешь, напомни своей сестре, что сегодня посуду моет она.

Она ушла к себе в комнату и включила компьютер. Все эти жалобы, обиды, никудышный муж больше уже не ранили ее так сильно с тех пор, как она начала проводить время за игрой с Порртосом (она потом узнала, что на самом деле он Питер). Просто осознание того, что скоро она с ним поговорит, создавало вокруг неё защитное поле, отбивающее всякую негативную фигню, которая обычно доставала до печёнок.

Она играла с ним каждую ночь уже почти три недели и не могла вспомнить, когда в последний раз ей было так весело в игре или вне её. Она не навязывала своё общество, ей не приходилось терпеть раздражённые вздохи и громкое молчание. Он хотел говорить с ней, хотел узнать её мнение, задавал ей бесконечное количество вопросов. Он заставил её чувствовать себя хорошо. Они проходили квесты и задания, но в основном просто болтали. Два одиноких человека, которые нашли друг в друге утешение.

Она всё больше и больше задумывалась о том, как он выглядел. Не то чтобы это было важным. Они никогда не увидятся, и потом, он просто друг. Но всё же. Можно же девушке помечтать? В этом ничего такого нет.

У неё не было причин полагать, что он красавец, но она позволила себе его таким представить. Не сногсшибательно роскошным, это уже слишком. Но красивым в обычном понимании этого слова. Может, даже в немного ботанском стиле с такими элементами, как огромные очки или дурацкая рубашка, застёгнутая до последней пуговицы. Такой мужчина, что любая женщина не посмотрит дважды, но при этом, как только он снимет очки и расстегнёт рубашку, сердце у нее выпрыгнет из груди.

Она остановила себя на этой мысли и потрясла головой. Ну и ладно, какая разница? Каждая женщина о ком-то мечтает. Это безобидно и делает её счастливой. А она заслуживает немного счастья для разнообразия.

Глава семнадцатая

Насилие бывает разным.

Отец Мартина ушёл, когда ему было восемь. Впрочем, его всё равно почти никогда не было дома, он всё время находился в разъездах по продажам. Мартин так толком и не понял, чем же занимался его папа. Но зато Мартин хорошо знал, что, когда папа уезжал, мама начинала гулять по вечерам. Она оставляла Мартина одного дома и возвращалась ночью с каким-нибудь уродом. Оба, как правило, были в невменяемом состоянии.

Всему пришёл конец, когда однажды отец вернулся домой раньше и обнаружил в постели двоих. В ту ночь Мартин проснулся от грохота — папа кинул в стену телевизор. Мартин вскочил с кровати и побежал, но резко остановился в коридоре, когда услышал мамин голос.

— Чёрт возьми, Джонни, зачем так беситься? Тут хватит места и троим.

Отец ушёл из дома с нераспакованным чемоданом, даже не взглянув на Мартина.

После этого Мартин остался один с мамой. Он стал маминым «маленьким мужчиной» и был им до тех пор, пока она не умерла в его семнадцать лет. Она выбирала ему все наряды, решала, какие у него будут причёски, и всегда держала его под боком, за исключением тех моментов, когда искала «пару». Когда она бывала в хорошем настроении, то включала музыку и заставляла его с ней танцевать, пока, запыхавшись, не падала на диван и не просила его танцевать одному, чтобы развлекать её. Когда она долго не могла найти себе «пару», то даже купала его и кормила с ложечки.

Если он ей это позволял, делал всё, что просили, то становился любимчиком. Она осыпала его похвалами и подарками, готовила любимые блюда и разрешала смотреть любимые фильмы.

Но если он от чего-то отказывался, она избивала его до тех пор, пока он не становился одной сплошной болью. Она запирала его в шкафу, лишала его сна. А в редких случаях, когда, по её мнению, он вёл себя особенно плохо, заставляла его есть или пить смеси, от которых рвало, зачастую несколько дней подряд. Не раз ему требовалась медицинская помощь. Иногда она делала это специально, чтобы вызвать врачей.

И в любых ситуациях она его ласкала.

Она делала это всегда, и в детстве он не задавался вопросом «Почему?» Она делала это по вечерам, пока он засыпал, или за просмотром телевизора, пока они лежали на диване, её рука скользила в его пижаму. Для него эта ласка никак не отличалась от поглаживаний по спине или голове.

Но потом его тело изменилось. Однажды, когда они смотрели «Шоу Косби», ощущения стали другими, лучше, чем раньше, новыми. Он почувствовал, как напряжение нарастает волнами, а затем вырывается наружу. Он посмотрел вниз и увидел, как рука матери выдернулась из его штанов и быстро вытерлась о юбку. Она взвизгнула, будто её обожгли кислотой, и вытянула руку перед собой, словно там остались одни кости. Другой рукой она схватила пульт, стала бить сына и кричать.

— Ты, маленький извращенец! Как ты посмел! Я же твоя мать! Ты такой же больной, как твой папаша!

Так она кричала несколько минут и била его, пока пульт не разлетелся на куски. Затем она понеслась в ванную, оставив его шокированным, покрытым ушибами и кровью, стекающей по его лицу, пока она продолжала ткать свой гобелен из ругательств.

Пока она отмывала свои руки, он сбежал в свою комнату и свернулся в защитную позу эмбриона на кровати. Им овладел стыд, пока он пытался понять, что произошло. Он не хотел этого делать! Почему его тело так себя повело? Что бы это ни было, это ненормально. Это неправильно и ужасно, а он был испорченным и отвратительным мальчиком.

Она открыла дверь в его комнату и ледяным тоном скомандовала сесть и посмотреть на неё.

— Если ты сделаешь это снова, я изобью тебя до полусмерти, так сильно, что ты будешь о ней мечтать. Только больной, безумный человек может делать это со своей матерью, злобный и ненормальный урод. Ты меня понял?

Он кивнул.

Той ночью Мартин лежал в кровати и плакал. Как он может это предотвратить, если не знает, почему это произошло? Он не знал ответа, а знал лишь то, что был испорчен, и ему никогда нельзя это показывать.

* * *

Мартин решил, что пришло время для следующего шага.

Он флиртовал с Эмили уже три недели. Они каждый вечер переписывались и играли, пока он незаметно собирал информацию и превратил себя во всё то, что недоставало ей в муже.

Он цитировал поэзию, говорил с ней о книгах, даже предлагал читать одни и те же произведения, чтобы они потом их обсуждали. Если бы только мужчины понимали, скольких женщин можно затащить в постель, хотя бы изредка держа в руках книгу.

В одном из разговоров Эмили упомянула, что муж никогда не дарил ей подарков. Мартин принялся рассуждать о том, как много мужчин попусту растрачивают свои возможности и как он отдал бы всё, чтобы снова увидеть выражение радости на лице Джулии, когда он дарил ей браслеты или диски. На следующий день, когда она вошла в игру, он убедился, что в игровой почте её ждет подарок — роза с красивым бантиком.

В другом разговоре она жаловалась, что многое бы отдала за возможность хоть один день отдохнуть от готовки, поэтому он сказал ей, что любит готовить, и одни из самых счастливых его воспоминаний — это как он готовил для Джулии. Судя по её ванильным ответам, от этой фразы она чуть ли не упала в обморок перед компьютером. Ну разве Джулия не была самой счастливой женщиной на планете?

Он вплетал в их разговор намёки о своих развивающихся чувствах — неуместные ласковые прозвища, поспешные незаконченные фразы. В каждом случае она реагировала идеально — не закрывалась и не отталкивала его, была рада и даже мягко подбадривала. Она готова.

Мартин вошёл в игру и занимался какими-то простыми заданиями, чтобы точно увидеть, когда начнёт играть. Спустя каких-то несколько секунд пришло уведомление:

Лиси4ка онлайн.

Мартин ухмыльнулся. Последнее время она всё раньше и раньше приходила играть, а заканчивала позже, чем должна была. Он понятия не имел, как она успевала работать, да ему и плевать. Хотя, разумеется, он делал вид, что очень переживает.

Кому: [Лиси4ка]: Привет, дорогая.:)

[Лиси4ка] шепчет: Привет! Как дела?

Кому: [Лиси4ка]: Хорошо.:) А твои? У тебя был хороший день?

[Лиси4ка] шепчет: Фу, нет. Рада, что он закончился. Я всё думала о том, как мы будем проходить сегодня квесты.:) А как твой день?

Кому: [Лиси4ка]: Хорошо. Всё как обычно… хотя я кое о чём переживал весь день.

[Лиси4ка] шепчет: О, нет! Что случилось?

Кому: [Лиси4ка]: Мне нужно с тобой кое о чём поговорить, но я ужасно боюсь.

[Лиси4ка] шепчет: Почему?

Кому: [Лиси4ка]: Просто это не очень… уместно, и я это понимаю.

[Лиси4ка] шепчет: Ты можешь поговорить со мной о чём угодно.

Кому: [Лиси4ка]: Просто мне очень нравится общаться с тобой, узнавать тебя, нравится больше, чем я предполагал, и я не хочу потерять нашу дружбу. Но, наверное, мне всё же следует быть с тобой честным.

[Лиси4ка] шепчет: Так, теперь я начинаю переживать. Выкладывай уже!:Р

Кому: [Лиси4ка]: Пообещай, что не разозлишься.

[Лиси4ка] шепчет: Обещаю.

Кому: [Лиси4ка]: Мне очень нравятся наши разговоры, нам так весело. Я уже давно столько не смеялся.

[Лиси4ка] шепчет: Я тоже так считаю.

Кому: [Лиси4ка]: И когда мы не играем, я очень жду наших вечерних разговоров.

[Лиси4ка] шепчет: Я понимаю, о чём ты… Я тоже по тебе скучаю. И когда у меня выдаётся плохой день, я очень хочу побыстрее сесть играть и пообщаться с тобой.:)

Кому: [Лиси4ка]: Дело в том… что я начинаю испытывать нечто большее, чем дружба, но я знаю, что это неправильно, потому что ты замужем.

[Лиси4ка] шепчет: О, Питер, я так рада, что ты сказал это первым, потому что мне не хватило бы смелости. Я тоже начинаю это чувствовать, но хотела это подавить!

Кому: [Лиси4ка]: Я не могу передать, как мне приятно это читать… но я не знаю, что с этим делать.

[Лиси4ка] шепчет: Понимаю.

Кому: [Лиси4ка]: Я не хочу прекращать наше общение, но точно знаю, что иначе влюблюсь в тебя. Если уже не влюбился.

[Лиси4ка] шепчет: Я тоже не хочу прекращать наше общение.

Кому: [Лиси4ка]: Так что же нам делать?

[Лиси4ка] шепчет: Ну, если так подумать, мы не делаем ничего ужасного.

Отлично. Сейчас начнётся самооправдание.

Кому: [Лиси4ка]: Ну да, всё верно. Мы же просто разговариваем.

[Лиси4ка] шепчет: Я же никому не изменяю, так? Я просто разговариваю с человеком, с которым мне весело.

Кому: [Лиси4ка]: Точно. Мы даже за руки не можем подержаться. По крайней мере, не за настоящие руки, лол.

[Лиси4ка] шепчет: А ещё неправильно ожидать от одного супруга удовлетворения всех твоих потребностей, так ведь?

Кому: [Лиси4ка]: Ну да, так говорят эксперты. Не знаю, но, пожалуй, один человек не может заменить мир.

[Лиси4ка] шепчет: Поэтому я не вижу ничего плохого в том, чтобы проводить вместе время и наслаждаться обществом друг друга, когда из этого всё равно ничего не может получиться.

Кому: [Лиси4ка]: Наверное, ты права. И кто знает, наверное, мы всё равно успеем надоесть друг другу через день-другой.;-)

[Лиси4ка] шепчет: ЛОЛ! Ты мне никогда не сможешь надоесть.:)

Кому: [Лиси4ка]: Ладно, тогда, если мы продолжаем наслаждаться нашими беседами, у меня есть предложение… можешь спокойно наотрез отказаться.

[Лиси4ка] шепчет: Хорошо… *заинтригована*

Кому: [Лиси4ка]: Было бы намного проще говорить по Скайпу, а не печатать. Я и так хотел это предложить, раз уж мы хотим вместе проходить задания. Будет проще общаться вслух и сосредоточиться на игре.

[Лиси4ка] шепчет: Чёрт! Я сейчас ужасно выгляжу. Так что это не лучшая идея.

Кому: [Лиси4ка]: Я в это не верю. И я всё равно говорил только о голосовом чате. Но у меня есть фотка в профиле, так что можешь посмотреть, как я выгляжу, если тебе интересно. И если у тебя тоже есть фотка, я жаловаться не стану *подмигивает*

[Лиси4ка] шепчет: РОФЛ!! Ладно, это уже лучше. Сейчас открою Скайп.

Он засмеялся. Купилась со всеми потрохами.

Как только он уговаривал их на Скайп, к видеочату они приходили сами — к этому моменту их любопытство съедало воображение, и они мечтали увидеть, как он выглядит. И он их не разочаровывал, хоть и не лишал дара речи. Его рост — метр восемьдесят два, его тёмные волосы становились непослушными, если он позволял им немного отрасти, а бледно-голубые глаза были посажены над слишком широким носом. Он качался, чтобы держать в форме верхнюю часть тела, но в рубашке с длинными рукавами мышцы выглядели как лишние килограммы. Не урод, но и не красавец. Но им уже было всё равно. Они были просто счастливы, что он выглядел именно так, каким себя описывал.

Пока он ждал, когда она настроит микрофон и наушники, он смотрел на её фотографию в профиле. У нее было довольно приятное лицо — не уродливое, но и не такое, чтобы привлекать внимание. Её жидкие каштановые волосы спускались чуть ниже подбородка и немного завивались. У неё были заурядные голубые глаза, которые можно было бы назвать «тусклыми», а не «васильковыми», а чуть широковатый нос придавал ей мужественный вид. Её лучшей чертой была улыбка с ямочками на щеках, тёплая и приветливая. Фотография почти не показывала её тела, но из того, что он мог увидеть, было понятно, что она не врала, — её грудь была достаточно большой, чтобы подтвердить её слова о третьем размере, и хоть она и была пухленькой, но всё же не толстой. Это не важно, но всё же ему нужно играть свою роль, а играть её намного легче, если на девушку не противно смотреть.

Он откинулся на спинку стула и наслаждался триумфом своего успеха. Самым большим препятствием было признание, что они хотят чего-то большего, чем дружба; после этой черты жертва уже никогда не соскальзывала с крючка. Эмили сама сделала первый шаг на пути самооправдания. Дальше оно будет лишь нарастать, как снежный ком, теперь это лишь вопрос времени. Голосовой чат поможет ускорить процесс; женщины считают его глубокий голос сексуальным, это подпитывает их фантазии. Совсем скоро она захочет его увидеть, и они будут смотреть друг другу в глаза через видеозвонок. Тогда притворство исчезнет, а флирт превратится в представление свиданий, на которые они могли бы пойти. Потом он начнёт намекать на романтические сценарии занятий любовью. А когда он увидит блеск в её глазах и раскрасневшееся от желания лицо, он заставит её задуматься о том, что они могли бы встретиться лично.

Она написала, что всё готово, и он позвонил.

Глава восемнадцатая

Глаза Джо метались между сообщением о том, что ей надо наконец-то взять отпуск, и папкой на столе.

Джанин Хаммонд.

Прошло уже больше пяти месяцев, а они ни на шаг не приблизились к раскрытию убийства. Они проработали все зацепки, искали мельчайшие улики, но так и не смогли хоть немного раскрыть тайну. Джо закрыла папку и отпихнула её чуть дальше.

Рокни всё ясно дал понять этим утром. У них не было ни времени, ни денег, чтобы продолжать расследование, которое не приносит новых улик. Теперь она стала лейтенантом, так что её задачей было отодвигать глухие дела, чтобы не тратить на них и так скудные средства их участка. Он назвал это «ответственная расстановка приоритетов», сделав ударение на слове «ответственная». Сказал, что она не может позволить себе иметь «любимые» расследования и держать открытые дела «чисто инстинктивно», когда множество других нуждается во внимании. Ей нужно было «собраться и подвести черту».

Но, чёрт возьми, это было первое и единственное дело, над которым она смогла поработать за последние месяцы, единственная возможность использовать свою подготовку, опыт и ум для чего-то ещё, кроме командования. Как она могла отказаться от своего единственного шанса? И кроме того, она видела лицо Джанин, когда засыпала по ночам, и чувствовала себя виноватой, что не смогла уделить этому делу всё своё внимание. Если ты не можешь поймать ублюдков и всё исправить, то какой вообще смысл в этой чёртовой работе?

«Глухари» отнимали душевное спокойствие, висели тяжким грузом на плечах, куда бы вы ни пошли, лишая работы, личной жизни, самой сердцевины вашей души. По крайней мере, если вы детектив, которому приказали прекратить расследование, вы можете спокойно работать над ним втихаря, между другими делами или в свободное время. Но когда вы лейтенант, о «свободном времени» можно забыть, и все поздние вечера тратятся на миллион административных задач. Она была беспомощной.

И что ещё хуже, Рокни решительно отклонил её просьбу перенести отпуск. Ей назначили дату отпуска ещё до того, как она стала лейтенантом, и, учитывая тысячу новых обязанностей, нависших над головой, Джо уже дважды откладывала отпуск в надежде наверстать запущенные дела. Теперь Рокни ясно дал понять, что департамент не может больше откладывать отпускные дни и перевести их на обычную зарплату. Она должна уйти в отпуск, и сделать это надо прямо сейчас. Больше никаких обсуждений.

Джо вздохнула. Она понимала, что дома всё тоже не гладко. И без того немногословные разговоры с отцом становились уже всё более натянутыми за тот год, который прошел с её последнего визита в Новый Орлеан. Её отец не был мастером разговора, но зато справился с бесцеремонными попытками заставить её чувствовать себя виноватой. Теперь он молча обвинял дочь в том, что она его забыла. Ей нужно было разобраться в нарастающих обидах.

Джо снова подвинула папку к себе и уставилась на неё. Затем взглянула на благодарственные письма на стене — единственное, что успела повесить. Время, ушедшее на это дело, напомнило ей о том, как ей не хватало этой сферы. Она связала себя обязательствами с Джанин Хаммонд и не собиралась отказываться от этого дела.

Джо отправила сообщение Арнетту, и через пять минут он уже стоял у её двери со своими заметками в руках. Зайдя, он тут же плюхнулся в ближайшее к столу кресло.

— Ладно, босс. Последняя попытка.

— Без Лопес?

— У неё выходной. Она помогает маме переехать.

— А, ладно, тогда вдвоём, — Джо открыла папку бумаг, нашла нужные файлы в компьютере. — Муж?

— Непрошибаемое алиби. Все подтвердили, что он был на встрече с друзьями и не уходил надолго. К этому прилагаются фотографии с того вечера. Ни он, ни кто-либо ещё из этих друзей не мог быть в тот вечер у отеля. Даже ДНК не совпала, раз уж на то пошло.

— Чтобы точно вычеркнуть — как насчёт наёмного убийства?

— Она была спокойна и в хорошем расположении духа с тем парнем на видео. Это странная тактика для наёмника, — отметил Арнетт, сделал глоток кофе и взглянул на папку на коленях. — Также у него нет мотива. Страховка покрыла бы только расходы на похороны, они не ссорились, не изменяли друг другу, ничего такого.

Джо кивнула.

— Я тоже не думаю. И если он убийца, у нас нет никаких доказательств.

Арнетт продолжил.

— Если она и доставала каких-то коллег, то делала это с неимоверной осторожностью. Никто ничего не видел, и на неё нет ничего компрометирующего ни на работе, ни дома. Нам ясна чуть ли не каждая минута, проведённая вдали от дома. Меня очень напрягает, как уютно им было с тем парнем на камере, но я не могу понять, как ей удалось завести с кем-то роман, хоть на работе, хоть где.

— А что насчёт уволенных сотрудников?

— Сложно сказать. Все потом устроились на хорошую работу, так что, похоже, потеря работы не нанесла им серьёзного ущерба. У большинства есть алиби, за исключением Ренки — одно из проблемных увольнений. Мы не смогли найти ничего, что связывало бы их с её визитом в город, но исключать это тоже нельзя. Ни один не согласился на добровольный анализ ДНК, и у нас нет весомых доказательств, чтобы принудить их к этому.

Джо теребила своё ожерелье.

— Жаль, что у департамента не хватает средств на то, чтобы мы украли и протестировали их мусор, как это делают в фильмах.

— Знаю я этот тон, — выдал Арнетт, опасливо взглянув на нее.

Она не отвела от него взгляд и отхлебнула свой кофе.

— Ренки всё ещё живёт в Окхерсте, так?

Он потёр глаза.

— Ты правда хочешь, чтобы я это сделал?

Джо махнула рукой.

— Хочу ли? Да. Но вы с Лопес и так слишком многовремени уделяете этому делу. Тебе никак не удастся выкроить целый день, чтобы следить за ним и ждать, пока он выбросит стаканчик из-под кофе. Но если ты случайно на него натолкнёшься, я буду счастлива.

Арнетт засмеялся.

— Вот только я знаю, что ты сама бы этим занялась, если бы могла.

Она поиграла бровями и переключилась на интервью и отчеты о коллегах Джанин.

— На конференции ни в чьем багаже не было ничего странного, ни у кого даже не было ни шляпы, ни пальто подходящего покроя, ни вообще чего-нибудь желтого. Все передвижения учтены?

— Многие появлялись только после убийства, и мы проверили все рейсы и алиби. Двое коллег уже были в городе, один с супругой. Они все жили в одной комнате и в ту ночь гуляли вместе.

— Это может быть ложью?

— Не вижу возможности. Их официант вспомнил группу из трёх человек, а владелец гостиницы помнит, что они пришли в одиннадцать. Каждый из них ручается, что остальные не ложились спать до половины двенадцатого, так что времени, чтобы улизнуть после того, как остальные уснули, никому бы не хватило. И опять же — ни мотива, ни улик, ничего.

Итак, если только не произошло какое-то безумное убийство, как в Восточном экспрессе, её друзья и коллеги отпадали.

Джо просмотрела свои записи.

— Остается племянница. Есть какие-нибудь новости?

— Вообще-то, да. Её жених, Филипп Бегемак, оказался тем ещё фруктом. Я пробил его по базе и нашёл, что две его бывших девушки добились судебных запретов на приближение. Вторая наконец-то ответила мне на той неделе. Обе порвали с ним потому, что он контролировал их настолько, что они сочли это опасным. После этого он продолжал приходить к ним домой или на работу, «пытаясь вернуть». Но как только суд выдал запрет, он отстал. Обе сказали, что он никогда открыто не угрожал им или другим членам семьи, но они чувствовали явную опасность. Насколько я могу судить, он ходил по краю, но всё же держался закона.

— У нас есть какие-то точные сведения о его передвижениях в ночь убийства?

— Не совсем. Тереза уехала навестить бабушку, а он сидел дома один и читал. Сказал нам с излишней гордостью, что читал «Исчезнувшую». Правда, он предъявил чек за доставку пиццы, и нам подтвердили, что пиццу действительно доставили в тот же вечер. Но доставщик не смог найти его на фотографиях. Вполне возможно, что пиццу мог забрать какой-то друг или типа того. При обыске не нашли ни шляпы, ни пальто.

— Но, — закончила за него Джо, — несмотря на то, что он такой подозрительный, его характер не предполагает полёт через всю страну, чтобы убить тётю, которая и так с ними не связывалась.

— Ну да, не похоже на то. Также мы не нашли никаких звонков, сообщений или писем между ними или между Джанин и Терезой. Его ДНК тоже не соответствует полученной.

— Так, хорошо… Что насчёт других сообщений на телефоне Джанин и её банковских карт?

— Телефон почти ничего не даёт. Она пользовалась тем же номером для работы, поэтому там огромные списки номеров, которые относились к рабочим моментам, хотя мы не можем исключать отношения, развивающиеся за пределами работы. Записи по её банковским картам за последние несколько месяцев не показали ничего необычного. Странно только, что в вечер убийства с неё не списали ни за ужин, ни за выпивку.

— Значит, заплатил кто-то ещё или она расплачивалась наличными.

— Муж говорит, что она всегда расплачивалась картой за всё, что стоило чуть дороже, чем кофе. Но её расходы в тот вечер не были бы возмещены, так что кто знает, мы не можем этого исключить.

— Что с компьютерами?

— На работе ничего необычного, она даже не заходила там в Фейсбук. Все контакты проверены, как и телефонные записи. В её ноутбуке тоже нет ничего компрометирующего: ни любовных переписок, ни странных писем, ни сомнительных контактов. Она переписывалась с несколькими старыми друзьями, которые жили в других штатах, но все женщины, и мы их проверили, — заверил Арнетт и сделал паузу, чтобы глотнуть кофе. — В Скайпе те же самые дальние друзья и несколько контактов, добавленных из-за компьютерных игр. Мы проверили все, кроме двух, которые удалены и не отслеживаются, но Лопес сказала, что геймеры часто создают временные аккаунты на вечер.

— И мы проверили все рестораны в шаговой доступности у отеля? Никто её не узнал?

— Да, в радиусе пары километров. Никто даже не засомневался.

Джо встала, налила себе и Арнетту ещё кофе, а потом начала ходить по кабинету.

— Итак, что остаётся? Я всё представляю, что она встретила привлекательного мужчину в ресторане или в баре и решила завести интрижку. Она напилась достаточно, чтобы не быть в состоянии трезво оценивать ситуацию, а её личная жизнь и брак казались не очень-то интересными.

— Согласен, — неуверенно отозвался Арнетт.

— Это человеческая природа, так? Она далеко не первая, кто поддался желанию найти партнёра на ночь в командировке. Это старо как мир — женщина средних лет, которая осознала, что в её браке давно отсутствует всякая романтика. Вдали от дома, одна — лёгкая добыча для мужчин. Пара комплиментов и коктейлей, и она снова чувствует себя молодой и привлекательной. И тогда она может подумать: «А почему нет? Возможно, у меня больше не будет такого шанса». Но тут она ошиблась, выбрала не того парня. Или, может, она передумала и испугалась, когда они вернулись в отель, и всё стало плохо.

— Возможно, — согласился Арнетт без кивка.

Джо снова села и откинулась на спинку кресла.

— Или случайное нападение? Может быть, её «друг» на видео с камер наблюдения просто провожал её, потому что она была пьяна и неадекватна. Может, они попрощались за пределами её комнаты, а через несколько минут на неё напал какой-нибудь случайный психопат. Может, она пыталась сопротивляться при ограблении. А этот «друг» слишком напуган, чтобы потом рассказать об этом и подставить себя.

Арнетт внимательно на неё посмотрел.

— А обручальное кольцо?

— Возможно, мы всё надумали. Она могла снять его, когда заинтересовалась в том самом «друге», а потом потерять.

Арнетт вскинул брови.

— Возможно. Но в этой истории слишком много «может» и «если» — как-то не сходится. И время выбрано слишком подходящее.

Джо кивнула.

— Тут ты прав. Мне тоже это не нравится.

Джо снова прокрутила всё в голове. Она чувствовала, что заставляет факты подходить друг другу, ищет хоть какую-то зацепку или, по крайней мере, теорию, которая помогла бы ей, — что угодно, лишь бы избавиться от зияющего ужаса, который она испытывала, когда расследования превращались в глухари.

Арнетт заговорил:

— Эта отвратительно, но суть в том, что у нас нет никаких доказательств. Мы понятия не имеем, кем может быть этот загадочный человек. Никаких подсказок, никаких полезных улик. Никаких зацепок, ничего. Мы даже не знаем, где она провела вечер. Я готов выслушать любые предложения, но сам не знаю, что ещё можно сделать.

Пальцы Джо теребили бриллиант на её ожерелье. Арнетт был прав — им ничего не остаётся. У них нет никаких доказательств, чтобы понять, где можно искать, не говоря уже о возбуждении дела. Если за время её отсутствия появятся новые зацепки, Арнетт воскресит дело и сделает всё, что нужно. Этого должно быть достаточно

Глава девятнадцатая

Эмили смотрела мимо сидящего рядом мужчины, пытаясь разглядеть в иллюминаторе что-то помимо облаков. Обычно она ненавидела место посередине, но сегодня ничто не могло испортить ей настроение. Ни противная женщина справа, забравшая себе подлокотник и всё личное пространство Эмили, ни даже мужчина у окна, снявший туфли, отчего салон медленно заполнялся не самыми лучшими запахами от его ног. Она могла думать только о том, как впервые увидит Новый Орлеан, побродит по Французскому кварталу, послушает музыку в джаз-клубах. И всё это под руку с Питером. Её разум закружился в вихре возбуждения и нервной неуверенности в себе.

Она закрыла глаза и откинула голову на спинку сиденья. Последние месяцы она снова чувствовала себя настоящей. Живой. У нее появилась настоящая надежда, что её жизни всё же еще не пришёл конец.

Питер легко заполнил дыру в её жизни, будто был создан специально для этого. Он заставлял её смеяться. Чувствовать себя интересной. Всегда хотел услышать то, что она может рассказать, и всегда делился своими мыслями. С ним она чувствовала себя ценной и защищённой. Он вставал на её сторону, когда что-то шло не так, просил её постоять за себя, а не отсиживаться на скамейке запасных. Она больше не переживала, когда Эдди её не слушал. В последние дни они вообще почти перестали разговаривать, и, насколько она могла судить, он этого даже не заметил. Как и дети.

Еще Питер заставлял её чувствовать себя сексуальной — нечто настолько забытое, что она даже не сразу поняла, что это. Ей приходилось быть осторожной дома, ведь нельзя, чтобы кто-то услышал их разговор или зашёл в её комнату, как бы маловероятно это ни было. Но у них все же прошли несколько крайне интимных бесед по Скайпу и телефону после школы. Дважды она пряталась в дальнем углу своего кабинета, чтобы насладиться сексом по телефону. Он говорил ей, где и что делать, и она доводила себя до оргазма, пока он слушал. Она чувствовала себя красивой, чувственной и немного развратной из-за этой прекрасной тайны в самой глубине своего сердца.

Конечно же, они должны встретиться. Она влюбилась и даже подумывала бросить Эдди ради Питера, но всё же Эмили не была идиоткой. Сначала нужно проверить их совместимость в одной комнате, а потом в одной постели. Он встрепенулся от такого предложения, и она уже ждала такой реакции — он уже говорил, что влюбился в неё, и намекал на то, чтобы она бросила Эдди и ушла к нему.

Уехать было сложно. Она ломала голову, пытаясь найти решение, пока он не сделал блестящее предложение, чтобы она нашла учебные семинары и программы. Сначала она отнеслась к этому скептически, но потом нашла довольно много интересного. Большинство семинаров были слишком дорогими, но ей попались и два таких, которые предлагали стипендии учителям из бедных районов. Она подала заявление и почти сразу же получила приглашение — низкая статистика успеваемости в её округе и награды за преподавание в начале карьеры сыграли ей на руку. Завуч и директор были в восторге. Награда хорошо отразится на школе и откроет новые возможности, причем без каких-либо затрат. Казалось, они принимали ее инициативу за ложку мёда в бочке дёгтя и были рады найти ей замену на время командировки.

А дальше всё было легко. Эдди скорее умрёт, чем поедет с ней в рабочую командировку, а дети, разумеется, должны ходить в школу.

— Могу я предложить вам напитки? — стюардесса едва ли взглянула на Эмили.

— Диетическую колу, пожалуйста, и можно мне оставить банку? — поинтересовалась Эмили. Она уже скинула почти пять килограммов с тех пор, как познакомилась с Питером, но всё ещё переживала об оставшихся пяти. А в Новом Орлеане диеты ей точно не грозят: джамбалайя, гамбо, ремулад, жаркое, жареный сом. Но зато я буду ещё и сжигать кучу калорий. Она захихикала, и по её телу пробежала радостная дрожь. Женщина справа странно на неё покосилась.

Пять дней с Питером. В три из них она потратит восемь часов на преподавательские семинары, но воскресенье и четверг были полностью свободны, как и остальные вечера. Она потягивала колу, а потом снова закрыла глаза, чтобы представить, как они с Питером будут за ручку прогуливаться по Джэксон-сквер. И как потом они будут проводить ночи в номере отеля.

Глава двадцатая

После первой эякуляции мама стала трогать его иначе. Чаще и напористее. Он старался изо всех сил, чтобы случившееся не повторилось, и сначала страх помогал. Но через несколько дней он снова оплошал. Как и обещала, мать избила его так сильно, что левый глаз почти не открывался. После этого уже не осталось никаких сомнений в том, что мать намеренно его проверяет. Она меняла манеру прикосновений и следила за его реакцией. Когда он снова не сдержался, она избила его до полусмерти. К счастью, ещё потребовалось всего несколько ошибок, чтобы разум научился отключаться, когда мать его касалась. У него прекратилась эрекция.

А когда его возбуждало что-то другое, у него начинались приступы паники. Его сердце частило, как огонь из пулемёта. Было трудно дышать, складывалось такое ощущение, будто он покидает собственное тело и просто наблюдает со стороны. Врач прописал ему таблетки от тревожности, и они помогли. Он всё ещё чувствовал стресс, когда подобное происходило, но теперь эмоции больше походили на тревожный гнев. Со временем чувство гнева росло, и его даже дважды отстраняли от занятий за приступы ярости, направленные на других учеников. Школьный психолог поговорил с ним и посоветовал несколько стратегий вывода гнева иными способами. Например, бег помогал избавиться от лишней энергии, а чтение и программирование хорошо отвлекали.

В последний раз мать дотронулась до Мартина в его семнадцать лет, пока они смотрели какой-то дурацкий фильм по телевизору. Но тогда его мозг не отключился, как это обычно бывало. Он так и не понял, почему; тот раз ничем не отличался от тысячи предыдущих. Он знал лишь то, что в тот раз им завладел гнев, будто фонтан вылился из краёв и начал заполнять его сознание.

Он вскочил с дивана, отчего никем не замеченный пульт упал с его колен на пол, и повернулся к матери.

— Никогда больше так меня не трогай!

На мгновение она вжалась в спинку дивана и чуть приоткрыла рот, но потом быстро взяла себя в руки. Она встала, а её лицо всё перекосилось.

— Наконец-то! Наконец-то ты решил перестать быть отвратительным извращенцем!

Какого чёрта? Он растерянно покачал головой, чувствуя, как разум покидает тело и парит над ним. О чем она говорит, чёрт её дери? Она сама к нему прикасалась, он никогда об этом не просил. Или просил? Может, он сделал что-то в детстве и делает до сих пор, но просто не осознаёт это?

Его руки мгновенно прикрыли уши.

— Заткнись! Заткнись! Отвали от меня нахрен!

— Не смей так со мной разговаривать! Это мой дом, паршивый ты извращенец!

Он потряс головой, попытался отогнать слова, но они эхом отскакивали от его черепа. Извращенец. Паршивый извращенец. Он старался дышать и закрыл глаза, чтобы прогнать нарастающее головокружение. Когда он вновь их открыл, на лице матери расплылась самодовольная улыбка, и что-то в нём щёлкнуло.

Когда он вспоминал то, что произошло дальше, всё прокручивалось в его голове как сцена из фильма, словно он в замедленной съёмке наблюдал, как это происходит с двумя другими людьми. Он увидел, как сам же схватил раскалённую кочергу и бросился к матери. Увидел, как на её лице отразилось понимание, как она дернулась, чтобы убежать. Её нога попала на пульт, тот быстро выскользнул, а нога отлетела вперёд. Мать упала, её голова ударилась об угол стола с хрустом, похожим на треск при столкновении автомобиля с деревом, а потом отскочила на пол. И тогда время ускорилось, пока густая кровь текла из головы, покрывая старый ковер.

Он заворожённо наблюдал, как растёт алое пятно. Смотрел, как дёргается её вытянутая рука и широко открытые голубые глаза. Он осмотрел её тело и увидел, как что-то изменилось, почти незаметно, когда мышцы расслабились, а кожа стала бледной и восковой.

Он подождал ещё мгновение, затем пощупал ее пульс и убедился, что она мертва. А потом немного неловко подошёл к телефону и набрал 911.

Потому что в первый раз за много лет у него снова появилась эрекция.

Глава двадцать первая

Самолёт Эмили прилетел раньше, и отель подстроил под это трансфер. После того, как она заселилась в номер, осмотрела комнату и освежилась, было только 16:05. С Питером они встречались только в семь часов.

Она раздвинула тяжёлые портьеры и посмотрела в окно на ясное, голубое небо. В ней кипело слишком много возбуждённой энергии, чтобы торчать в отеле в такой великолепный день, и она не могла позволить себе потратить впустую ни одного из драгоценных часов в Новом Орлеане. Трёх часов вполне хватит для прогулки по Французскому кварталу, решила она. Но разумно ли это — идти одной? Её предупреждали, что город может быть опасным. Но нет, ещё совсем светло, и её отель находился на Канал-стрит, всего в двух шагах от Квартала. А к тому времени, как сядет солнце, она уже будет с Питером, и с ним она будет в безопасности. Эмили надела чёрные балетки и схватила сумочку. Может, взять с собой каблуки на всякий случай? Нет, они просто будут лишним грузом. Она еще вполне успеет вернуться в номер до встречи с ним.

Один толчок через вращающуюся дверь, и вот она уже идёт по Канал-стрит. Пройдя первый поворот, Эмили хотела сразу свернуть на Квартал, но всё же решила дойти сначала до Бурбон-стрит — ей хотелось, чтобы её официальное знакомство с городом началось на самой знаменитой из улиц Нового Орлеана. Кто пел ту песню, которую она любила в детстве, Sting? «Луна над Бурбон-стрит», точно. Мелодия завертелась у неё в голове, и она попыталась вспомнить слова. Что-то о невинной девушке, бродящей по Новому Орлеану…

Когда она дошла до угла и повернула, то не могла сдержать смех — первым, что она увидела, был секс-шоп. Да, это действительно походило на Бурбон-стрит, о которой она слышала. Эмили достала телефон и сфотографировала — эта улица была слишком совершенна, чтобы не запечатлеть её для потомков, и плевать, если она смотрится самой глупой туристкой. Потом она сделала селфи и снова зашагала вперёд.

Эмили вертела головой из стороны в сторону, рассматривая витрины магазинов, вывески и кованые балконы вдоль узкой улицы. Вдалеке старые здания притягивали её взгляд цветами спелого авокадо, сушёного апельсина, васильков и лепестков роз, они придавали улицам какой-то чужеземный вид — не совсем американский, но и не вполне европейский.

Когда она приблизилась к углу Бьенвилля, ей открылся вид на отель, второй и третий этажи которого радовали глаз богато украшенными железными балконами в стиле ар-деко. Она неотрывно смотрела вверх, как загипнотизированная, и чуть не упала, споткнувшись на неровном тротуаре. Куда бы она ни переводила взгляд, вдоль каждой улицы и за каждым углом мириады зданий и цветов сливались в неповторимую гармонию, которая одновременно напоминала другую эпоху и параллельную вселенную. Как будто скоро здесь должны были появиться ряды экипажей с запряжёнными лошадьми и дамы в ярких платьях с обручами, вежливо кивающие вампиру из песни, скрывающемуся в тени.

Эмили дошла до Сент-Питер-стрит и повернула направо. Она почти прошла мимо Презервейшн Холл, чуть не пропустила его — так неприметно он был украшен на фоне его окружения. Она снова остановилась, чтобы сфотографировать, напевала себе под нос.

Затем Эмили повернула за угол и направилась к собору Святого Людовика. В какой-то момент плюхнулась на скамейку, чтобы отдохнуть, буквально впитывала в себя вид церкви и площади, а также крики уличных художников, торгующих своими картинами. Она проверила время на телефоне — уже 17:30, прогулка заняла больше времени, чем она думала. Ей ни за что не успеть вернуться в отель до ужина, если она не возьмет такси туда и обратно. Эмили задумалась. Ей было слишком хорошо, чтобы куда-то торопиться. И потом она всё равно уже надела платье, которое выбрала для ужина, хоть и оставила шпильки в отеле. Ну и ладно, балетки тоже хорошо смотрятся с платьем, а для сексуальных шпилек будет ещё куча времени.

Как только она приняла решение, из-за церкви вышла целая музыкальная группа, участники которой начали играть и танцевать на площади.

Да вы шутите. Такое случается только в кино!

Её плечи покачивались в такт музыке, а когда группа прошла мимо, Эмили захлестнула вся полнота момента — экзотическая красота города, бродячие музыканты, воплощавшие его романтику и свободу, волнение от предстоящего свидания с её рыцарем в сверкающих доспехах. Очарование настоящего и обещания будущего смешались воедино и наполнили её настолько острым счастьем, что на глаза навернулись слёзы.

Волшебство. Новый Орлеан полон волшебства.

Глава двадцать вторая

Пока Эмили покачивалась в такт музыки перед собором Святого Людовика, Мартин вышел из кафе напротив отеля.

Он был в Новом Орлеане уже несколько часов, дважды проверил систему безопасности отеля и припарковался так, чтобы избежать одной-единственной печальной камеры. Затем заказал латте и устроился в уютном кафе, чтобы следить за отелем. Он видел, как приехал её трансфер, она неуклюже опустила свой чемодан на тротуар, и Мартин впервые оценил её рост и вес в полном трехмерном измерении. Она выглядела ниже своих заявленных ста шестидесяти семи и была немного тоньше, чем казалась по Скайпу. Но ни то, ни другое не было достаточно большим расхождением, чтобы хоть как-то нарушить его планы.

Он потягивал кофе и наблюдал за дверьми. Как он и предполагал, через двадцать минут она вышла. Из окна он наблюдал за её шагами, пока она не дошла до Французского квартала через Бурбон-стрит. Он рассмеялся над её выбором. Эти женщины всегда ведут себя как типичные туристки, хотя логично было бы думать, что в их возрасте такая наивность давно в прошлом. Мартин заказал очередной латте и посмотрел на часы. Он просидит тут ещё час, чтобы убедиться, что всё идёт по плану, потом наденет маску и проскользнёт вслед за ней во Французский квартал.

Они встречаются во французском ресторане, который он нашёл в интернете. Всё равно бессмысленно куда-то ехать по этому кошмарному болоту улиц с односторонним движением, и она всё равно говорила, что хочет после ужина прогуляться по Кварталу. Чтобы окунуться в ночную жизнь. Они проведут приятный вечер, бродя по окрестностям, пока не найдут подходящий джаз-клуб. По крайней мере, так будет думать она. Он же не полагался на случайности, поэтому выбрал клуб заранее, а потом оформит все так, будто они набрели на него случайно. Ему нужен такой клуб, где люди танцуют. Он хотел чувствовать, как её тело следует за ним, двигаясь когда и куда он хочет. В сочетании с прогулкой, волнением и коктейлями, которые он непрерывно будет ей покупать, танцы её утомят. К тому времени, когда они вернутся в отель, в ней будет достаточно энергии, чтобы её борьба была для него захватывающей, но не более того.

Он уже несколько раз бывал в Новом Орлеане, но так и не мог понять его привлекательности, а особенно знаменитого Французского квартала с его гнусной Бурбон-стрит. Люди считали его причудливым и очаровательным. Эклектичным и интригующим. Романтичным и таинственным. Бастион американской «культуры», наполненный едой, музыкой, историей и алкоголем. Мартин же считал его зловещим. Люди напиваются до тошноты, а потом блюют и мочатся прямо на улице. Повсюду секс: стриптизёрши, проститутки, парочки в не очень скрытых анклавах, девушки, выставляющие напоказ свою грудь ради маленьких кусочков пластика. Электрический свет и ядовитые цвета. Люди пытаются найти «вуду», надеясь, что сверхъестественное может быть реальным. Это его смешило — ирония необходимости изобретать вампиров и заклинания, когда среди них уже ходили вполне реальные монстры. Он снова рассмеялся. Никакие заклинания не спасут их от таких, как я. Квартал суммировал худшие стороны человеческой натуры и давал понять, что человек — такое же низменное животное, как и любой другой вид. По крайней мере, большинство. Но везде имелись исключительные личности, которые возвышались над остальными.

Покинув отель, он пошел медленным шагом, стараясь, чтобы никто не запомнил спешащего человека в фетровой шляпе и тёмном пальто. Он заставил себя войти через Бурбон-стрит — здесь, среди сенсационных достопримечательностей, его точно никто не заметит. Мартин придал своему лицу приятное, заинтересованное выражение и небрежно огляделся — просто ещё один счастливый посетитель, осматривающий (не)красивое место.

Он добрался до ресторана на полчаса раньше, чтобы разведать обстановку и быть уже на месте, когда прибудет она. Как и обещали на сайте, ресторан был «романтичным» и «интимным» (перевод: слабое освещение и ненавязчивый обслуживающий персонал), но всё же «популярным» (то есть достаточно заполненным, чтобы официанты не запомнили каждую пару, которую обслужили субботним вечером). Он убедился, что у них есть столик в стороне, чтобы они сидели не на всеобщем обозрении. Декор с арками в красно-кремовых стенах, виноградными лозами, свисающими с потолка, и картинами с фонтанами и цветами рядом с каждым столом должен был создать ощущение королевского двора. Удовлетворённый, он заказал кофе в баре и устроился ждать.

За несколько минут до семи он её заметил. Она выглядела взволнованной и проверила своё лицо и волосы в отражении стекла, прежде чем открыть дверь. Он окинул взглядом сине-пурпурный узор на её платье, который размывал её бледные черты и делал похожей на сплошной ходячий синяк. Её макияж был в тех же оттенках — вероятно, это была попытка превратиться в сексуальную женщину-вамп, но на самом деле он придавал её глазницам впалый вид, будто она не спала несколько дней.

Эмили остановилась, пока её глаза привыкали к свету, и Мартин насладился электрическим разрядом, пробежавшим по его телу. Он глубоко вздохнул в предвкушении, наслаждаясь осознанием того, что вот-вот начнётся заключительный акт. Сначала он заставит её есть то, что ему нравилось, будет кормить с вилки, словно фермер, откармливающий ягнёнка. Потом он отведёт её в клуб и заставить танцевать, словно кукольник, мастерски дёргающий за ниточки своей марионетки. Он будет касаться её, когда и как ему захочется — лица, волос, шеи, груди. Потом он доведёт её до безумного пика, чтобы её тело болело, заставит её сделать всё, что он попросит. И как только он полностью овладеет ею, то завершит свою победу, выжимая из нее жизненную силу и превращая в свою собственную.

* * *

Полиция почти сразу же определила смерть его матери как несчастный случай. Мартин сказал им правду — она поскользнулась на пульте и ударилась об угол стола. Никакой лжи скрывать не пришлось, понадобилось лишь промолчать о том, что произошло до этого. Место смерти идеально совпадало с историей. Полицейские, перегруженные и измученные работой, были счастливы открыть и сразу же закрыть дело. Когда пришёл отчёт судмедэксперта, он лишь подтвердил слова Мартина. Её тело отвезли в ближайший к его дому морг и вернули ему личные вещи: сумку с одеждой и обручальное кольцо, которое она всегда носила на правой руке. Он подавил кривую улыбку от иронии — на той самой руке, которой она ласкала его столько лет.

Удача была к нему благосклонна, в этом он не сомневался. Потому что, хотя формально он и не убил её, Мартин точно завершил бы начатое, если бы не падение. Его единственным сожалением было то, что он не смог нанести смертельный удар, не почувствовал, как её череп проминается под кочергой. Он знал, что стал причиной её смерти, и был переполнен энергией от этого знания, испытал яростное чувство силы. Он прокручивал эту сцену каждую ночь в течение почти двух недель, добавляя к ней то, что, по его представлениям, должно было ощущаться от хруста костей, и позволил волне всемогущества и оргазму его убаюкивать, сжимая в руке её кольцо.

Радостное торжество длилось бесконечно, потому что теперь он свободен. Теперь Мартин сам может понять, кто он такой, выбравшись из её лап.

Почти.

До восемнадцатилетия оставалось шесть месяцев — он слишком молод, чтобы жить одному. Никто не знал, где его отец. А если у его матери и была семья, он ни разу не слышал, чтобы она о ней говорила, да никто и не приехал, когда она умерла. Поэтому забота о нем по умолчанию перешла государству, и суд направил его в приемную семью.

У него во рту до сих пор собиралась желчь при одной мысли об этой «семье». Ещё пятеро мальчиков, и им шестерым приходилось делить две комнаты. Его приёмные «родители», Ларри и Ронда Ллойд, были самыми ужасными отбросами, живущими за счёт несчастья других. Они выполняли свои обязанности, но не более того, тратили на детей как можно меньше, а остальные деньги спускали на наркотики. В тот день, когда он переехал, они заставили его при них распаковать вещи, чтобы якобы проверить на наличие запрещённых вещей.

— Дай-ка мне эти часы, — сказал Ларри.

Мартин передал их ему.

— Зачем?

— То есть мы должны тратить деньги на твою еду, а ты будешь купаться в роскоши? — удивленным тоном произнес Ларри и оглядел часы.

Кровь Мартина застыла, когда он подумал о ноутбуке и кольце его матери на дне вещевого мешка.

Ларри же с ехидной ухмылкой сунул часы в карман своих засаленных джинсов.

— Всем нам приходится чем-то жертвовать, — высказал он, и его глаза метнулись к мешку. Мартин понял, что ему ни за что не удастся спрятать ноутбук и откладывать не имеет смысла. Он вывернул мешок и, взяв ноутбук, спрятал кольцо за рубашкой.

— Всё остальное, кроме этого, — одежда, — сказал он и сунул ноутбук под мышку.

— Дай сюда.

Мартин перенёс вес тела на переднюю ногу и посмотрел на Ронду. Потом холодно и жёстко улыбнулся ей, склонив голову набок.

— Ты так напоминаешь мне настоящую маму. Не внешне, ты гораздо красивее. Но чем-то ещё. А вам сказали, как она умерла? Сказали про несчастный случай?

Она побелела, когда он выделил последние слова. Казалось, что кровь из её лица перешла в лицо Ларри.

— Я сказал, дай сюда, — снова рявкнул Ларри, но его голос уже не звучал так уверенно.

Мартин не сводил глаз с Ронды.

— Она тоже хотела, чтобы я продал ноутбук. Странно, что все так хотят от него избавиться.

Рука Ронды потянулась вперёд и безрезультатно дёрнула руку Ларри. Тот вырвался, но ничего не сказал. Мартин продолжал смотреть на Ронду, и она сделала шаг назад. Потом какое-то время никто не шевелился.

— Хм. Со всеми этими наклейками и царапинами он всё равно никому не сдался. Оставляй, — Ларри развернулся и вышел. Ронда пошла за ним, наблюдая за Мартином через плечо.

Позже той ночью он услышал их разговор шёпотом в спальне.

— Я чувствую себя в опасности рядом с ним. Тот его взгляд… у меня мурашки пошли.

— Ты преувеличиваешь. У него остался комп, на остальное ему плевать. Он будет здесь всего несколько месяцев, и нам нужны эти деньги. Не трогай его.

— Мне это не нравится, Ларри, говорю тебе.

— Я и в первый раз услышал. А теперь заткнись, мой сериал начинается.

Мартина это вполне устраивало. Если они не станут его трогать, то и он с радостью от них отстанет. Но маленькая часть где-то в уголке его сознания была разочарована, она хотела, чтобы они к нему лезли. Хотела иметь повод убить новую «маму». Но, к счастью для неё, умная часть его сознания просто хотела убраться.

В тот же вечер он начал брать небольшие задания по кодированию на сайте для фрилансеров. Заработанные деньги проходили через этот сайт; его работодатели платили компании, компания брала процент и держала деньги на его счете, пока он не решит их снять. Мартин так и оставил их там, чтобы никто не мог законно ими завладеть. Он был хорош в своём деле, так что к восемнадцатому дню рождения у него накопилась приличная сумма. В то утро он ушёл в школу со своей спортивной сумкой и не вернулся — разумеется, Ллойды его не искали. Он остался у друга на три недели до выпускного, а потом сел на автобус из города до Сан-Диего. В начале года его взяли в несколько университетов с полной стипендией благодаря его выдающемуся среднему баллу. В конечном итоге он выбрал Калифорний университет из-за продвинутой программы по информатике. Но, как назло, последние несколько месяцев дали ему гораздо более вескую причину переехать туда.

* * *

Сан-Диего находился недалеко от Мексики, а в Мексике было безопасно убивать. Во всяком случае, относительно безопасно.

В тот миг, когда он увидел, как жизнь покидает его мать, в нём зародился своеобразный психологический голод. Он снова дал о себе знать во время ссоры с Ларри и Рондой и с тех пор требовал, чтобы его кормили, выдавая мощные приступы потребности. За несколько недель до того, как покинуть приёмную семью, Мартин встретил женщину, ожидавшую автобуса на пустынной улице, одинокую и беззащитную в темноте, и едва не поддался непреодолимому желанию проломить ей череп. Когда несколько дней спустя поздно вечером мимо его окна прошла девочка-подросток, желание было настолько сильным, что он ударил коленом в стену, надеясь, что боль его заглушит. Не было смысла лгать самому себе — он убьет снова, и нужно найти способ сделать это безопасно.

Поэтому он принялся разрабатывать самый надёжный вариант убийства, который не сможет привести к нему. Он слышал, как люди смеются и шутят со знанием дела о том, что в Тихуане может сойти с рук почти все, за что в Штатах сажают в тюрьму. У него никогда не хватало смелости спросить, что именно, но в этих разговорах были намёки на сексуальное насилие, наркотики, преступность и неэффективную полицию. Если Тихуана была действительно такой, как её описывали, его внушительный интеллект найдёт способ.

Он подрабатывал по ночам, чтобы оплачивать своё образование, а днём изучал компьютерную науку и немного психологию. Он надеялся, что занятия по психологии дадут ему некоторое представление о его потребности убивать, но даже ненормальные психологические тексты мало объясняли сознание серийных убийц. Он провёл собственное исследование, прочитал всё, что смог найти, изучил ошибки, из-за которых преступники все-таки попадались. И когда накопил достаточно денег на машину, то посетил Тихуану.

Он исследовал улицы, делал то же, что и другие американцы, и повсюду искал варианты. Шоу, стриптизёрши, клубы, проститутки. Мерзкие женщины, оскверняющие мир. Он бы удивился, если бы кто-нибудь вообще заметил, что они пропали. Он систематически проводил опросы и постепенно сузил свои перспективы до нескольких секс-работниц на улице Коауила.

В следующую поездку у него было несколько планов, и ему казалось, что нужный выберет судьба. Он неторопливо прогуливался по той улице, будто просто раздумывал, как бы лучше провести ночь. В конце концов он увидел, как одна из его потенциальных жертв ушла после смены, и пошёл за ней на небольшом расстоянии. Через два квартала она вошла в клуб под названием «Аллегра», и он скользнул вслед за ней.

Внутри Мартин купил выпивку и держался на расстоянии. Она направилась прямиком к группе работающих девушек в коротких юбках и нелепых туфлях на шпильках. Он смутно помнил, что видел их в районе Ла-зона-Норте. Видимо, в «Аллегре» она зависала с подругами после работы. Теперь, когда он это знал, было бы гораздо менее подозрительным вернуться сюда в другую ночь и ждать здесь, а не околачиваться у места её работы. В тот следующий раз он подождал, пока она уйдёт, и проверил, куда она свернула с улицы. Во время следующей поездки он наблюдал за тем местом, где она исчезла из виду, и отметил её следующий поворот. Таким образом в течение нескольких недель он набросал всю её дорогу до дома.

На следующей неделе Мартин двинулся через центр к одной из боковых улиц, через которую она точно пройдёт, и спрятался в открытом пространстве, которое обнаружил позади заброшенного здания. Полностью скрывшись из виду, он начал ждать.

Через несколько минут он услышал приближающиеся шаги, но они были неправильными. Ног было четыре, и шаги были тяжёлыми. Это совсем не изящные щелчки высоких каблуков, а увесистый топот крупных мужчин. Он отпрянул в темноту и стал ждать, когда звук пройдёт.

Из-за угла здания появились двое мужчин в чёрных костюмах. Прежде чем он успел среагировать, тот, что побольше, размахнулся и ударил Мартина кулаком в живот. Воздух вырвался из его лёгких, и он согнулся пополам от боли.

Второй мужчина схватил его за голову, приподнял и заговорил с ним на безупречном английском.

— Мы с моим другом очень часто видим тебя в Ла-зоне. Странно, что ты всегда один и ничего особо не делаешь. Нам кажется, что тебе пора найти другое место для прогулок, пока ты не напоролся на неприятности.

Говоривший приподнял рубашку, и в его наплечной кобуре блеснул ФН-57.

Возражать не было смысла. Мартин кивнул. Амбал снова ударил его в живот, а потом и в третий раз. Мартин упал на колени. Мужчина с оружием подождал, пока Мартин переведёт дух, а потом сделал жест «после вас».

Мартин медленно поднялся и, прихрамывая, вышел из своего укрытия. Мужчины шли за ним и смотрели, как он хромает по улице и сворачивает за угол. Едва они скрылись из виду, он побежал так быстро, как только мог после побоев. Он не останавливался, пока не добрался до парковки и не заперся в машине.

Оглядываясь назад, он понимал, что они сделали ему одолжение. Это был поворотный момент, который, вероятно, спас ему жизнь. Если он был настолько неопытен, что даже двое головорезов смогли заметить, что он замышляет что-то недоброе, то он и близко не был готов. Ему нужно быть гораздо умнее, тщательно продумывать каждый шаг, даже то, как проводить разведку. Избиение — это ничто, уж гораздо предпочтительнее тюрьмы или смерти, а может, и того, и другого.

Поэтому он ждал, изучал, искал решение, его психика разрывалась между голодом, который требовал кормёжки, и страхом, что его поймают и убьют.

Глава двадцать третья

Мартин встал, натянул на лицо отрепетированную улыбку и приблизился к вошедшей Эмили. Краем глаза она заметила движение и повернулась, напряжённое выражение лица явно смягчилось, когда она его узнала, и все её сомнения и страхи растворились.

Он обнял её и поцеловал в щёку, затем шагнул назад и тепло ей улыбнулся.

— Ты прекрасно выглядишь. Как хорошо, что ты приехала, я боялся, что ты передумаешь.

Она просияла.

— Никогда. Но я переживала. Я даже на свидания вслепую никогда не ходила, не говоря уже о таком.

Мартин дал знать, что его пара пришла. Им показали их столик в дальнем углу ресторана, положили два меню. Как только они разместились, официантка приняла их заказ напитков и удалилась. Когда она вышла из поля слышимости, Мартин потянулся через стол и накрыл руку Эмили своей.

— Это так странно. Мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь, но так непривычно просто сидеть напротив тебя на самом деле. Знакомое, но незнакомое чувство.

— Я тебя хорошо понимаю, — ответила Эмили и захихикала, а Мартин скривился про себя — он уже начал ненавидеть этот противный писк. — Я как будто встречаюсь с кем-то из другой жизни или вроде того. В голове не укладывается, что теперь я могу просто протянуть руку и дотронутся до тебя, когда захочу.

Она подняла свою вторую руку, чтобы дотронутся до Мартина. Он наблюдал, как её пальцы пробежались по его руке. Мартин по-глупому улыбнулся и покачал головой, будто удивляясь всему происходящему.

— Я хочу просто сидеть здесь и смотреть на тебя всю ночь, — он замолчал на мгновение, смотря ей в глаза. — Но мне кажется, здесь это никому не понравится, так что придётся заказать что-то и хотя бы притвориться, что мы едим.

Они рассмеялись, и Эмили взяла меню.

— А твой друг не давал тебе никаких рекомендаций, что здесь вкусное?

— Давал. Я думал заказать так, чтобы мы ели вместе.

— М-м-м, да, мне нравится. Тогда мы попробуем гораздо больше, — она снова захихикала.

Официантка принесла им напитки и небольшой презент — маленькое блюдо, разделенное на две части, с жареными кальмарами и окрой. Мартин сделал заказ, а затем снова повернулся к Эмили. Он обмакнул кусочек окры в соус и поднёс вилку к её рту. Она улыбнулась и покраснела. Затем взяла кусочек, но случайно ткнула себя зубцом вилки, и её румянец стал ещё ярче.

— Я всегда такая неуклюжая, — пробормотала она, прикрывая набитый рот.

Он спросил, как прошла её поездка. Эмили стала отвечать в мучительных подробностях, от некомпетентного агента на выходе до «сопливой» стюардессы, которая не дала ей полную банку содовой, толстой женщины и «неароматного» мужчины, зажавших её в самолете. Она могла превратить самый банальный день в нескончаемый поток жалоб — как, чёрт возьми, муж умудрялся не обращать на неё внимания? Но он, её внимательный любовник, должен слушать и сопереживать каждому слову, которых просто бесконечность, задавать правильные вопросы, сострадать и заставлять её чувствовать себя важной и интересной. Он подавил зевок. Всего несколько часов.

Гамбо, которое они заказали, сразу же исчезло, и они уже съели половину джамбалайи и раков, когда она начала описывать Бурбон-стрит. Её тон изменился, но оставался всё таким же напряжённым. Она была до смешного очарована всем в городе, как ребёнок, впервые оказавшийся в Диснейленде. Мартин утолял своё презрение едкими репликами про себя.

— Трамваи ездят прямо посередине Канал-стрит!

Да, трамваи для этого и нужны. Что им ещё делать?

— Кованые балконы такие витиеватые!

Какое необычное замечание, любовь моя. Вряд ли до тебя это кто-то замечал.

— Я видела романтические кареты с лошадьми на Соборной площади!

Они ждали таких идиоток, как ты, чтобы вы могли представить себя принцессами в сказочном королевстве.

— Почти все имена улиц на французском, мы будто оказались в маленьком Париже!

Какое странное совпадение, учитывая, что здесь всё названо в честь французского города, а штат — в честь французского короля, и живут здесь в основном потомки французов.

При помощи неслабой дисциплины он продолжал свою игру, превращая каждый саркастический выпад в заинтересованный комментарий или вопрос. Тем временем он продолжал незаметно доливать ей вино в бокал.

К тому времени, как два часа спустя они закончили ужин, Мартин выпил меньше бокала вина, а Эмили — почти три. Во время их совместных сеансов по Скайпу он внимательно следил за тем, сколько она пьет, и знал, что с этого момента ему придётся точно высчитывать количество. Ей слишком нравилось выпивать, и если она сильно напьётся, убивать её будет неинтересно. Она может даже отключиться. Он быстро подсчитал, учитывая сытный ужин и полчаса «блужданий», пока они будут искать джаз-клуб. Скорее всего, она захочет выпить ещё, когда они туда придут, а с этим пока лучше подождать.

— Дорогая, а не хочешь ли прокатиться в одной из тех карет, о которых ты говорила?

Её глаза загорелись, и она сжала его руку.

— Это было бы просто идеально! Да, хочу!

Он попросил чек у официантки и улыбнулся Эмили.

— Что угодно, лишь бы мой ангелочек был счастлив.

Официантка протянула ему чек, и Мартин взглянул на общую сумму. Он достал из нагрудного кармана пиджака пачку денег и отсчитал десять двадцатидолларовых купюр. Затем положил их на стол и встал, протягивая Эмили руку. Когда они вышли из ресторана, она взяла с подиума одну из визитных карточек ресторана и положила её в сумочку.

Эмили заметила, что он наблюдает за ней, и со смехом сказала:

— Это для моего альбома.

Он обнял её, притянул к себе и сделал мысленную пометку забрать визитку после убийства.

Глава двадцать четвёртая

Следующая фаза эволюции Мартина началась из-за новостного ролика. В Хуаресе, Мексика, женщин убивали почти ежедневно, и казалось, что это никого не волновало. Он с восторженным вниманием принимал каждую деталь. Там ещё никто не был осуждён за убийство, а полиция вела расследование только номинально.

Он собрал всё, что смог найти об этих убийствах и о самом Хуаресе. Чем больше он читал, тем больше понимал, что вселенная преподнесла ему великий дар. В основном женщин там убивали мексиканские наркобароны. Никто и глазом не поведёт, если к их преступлениям добавят ещё немного. Полиция решит, что их убили те же самые преступники. А убийцам в таком случае стоит ли отнекиваться от ещё парочки жертв? Женщинам и в голову не придёт его опасаться — воплощение белого американского ботаника, диаметральная противоположность могущественному наркобарону. По той же самой причине полиция даже не взглянет на него дважды. А Эль-Пасо находился прямо за границей. Если бы он жил там, то мог бы убить кого-то и приехать домой, в другую страну, всего за несколько минут. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Он удвоил учебную нагрузку, чтобы закончить обучение на год раньше, а потом собрал свои немногочисленные пожитки и переехал в Эль-Пасо.

В Хуаресе Мартин не забыл об уроках, которые ему преподнесли в Тихуане, — за ним всегда следят, и эти люди лучше него знают, как выглядят подозрительные личности. Одного вида безобидного туриста недостаточно, нужна цель, чтобы придать своим передвижениям какую-то логику. Традиционный мексиканский ужин. Ночь в клубе в поисках проститутки. Какое-то прикрытие во время охоты, причём каждый раз новое, чтобы он не становился постоянным посетителем. Он думал, что о проститутках и стриптизёршах никто не заботится, но упустил из виду очевидный факт, что они были источником дохода для кого-то гораздо могущественнее его самого.

Находясь в безопасности своего дома, он решил, что разумнее всего будет сходить на одну из популярных, но не самых известных дискотек. В конце концов, весь смысл их существования заключался в том, чтобы мужчины и женщины могли найти друг друга. Если его поведение не будет привлекать внимание, это будет идеальный способ слиться с толпой и получить представление о положении дел. Много алкоголя, чтобы притупить внимательность и здравый смысл девушек. Громкая музыка мешает разговорам, поэтому можно о себе не рассказывать.

Но реальность оказалась до ужаса травмирующей. На крошечном пятачке вокруг бара стояли всего несколько высоких столов без стульев, и надолго там никто не задерживался. Единственный способ слиться с толпой — выйти на танцпол, полный корчащихся, потных тел, где практически невозможно дышать и никак нельзя избежать прикосновений. Пульсирующие неоновые огни создавали впечатление, что повсюду его касаются отдельные части тела; женщины тёрлись бёдрами о его пах в такт музыке, когда он пытался пройти мимо. Дыхание Мартина стало прерывистым, и его захлестнула волна тошноты. Он закрыл глаза и попытался замедлить дыхание, чтобы остановить приступ паники, но чья-то рука схватила его за задницу, и он почувствовал, как из горла рвётся рвота. Он не обернулся, чтобы посмотреть, кто это, а просто растолкал всех плечом, чтобы выбежать на улицу.

Там он прислонился к стене, прикрыв рот рукой, пытаясь оставить в себе недавний ужин. Он глубоко дышал через нос, вытесняя из лёгких запахи пота и дешёвого одеколона. Как кто же в здравом уме может этим наслаждаться?

Как только тошнота отступила, он направился вниз по улице, стараясь выглядеть непринужденно. Если он простоит там слишком долго, кто-нибудь может предложить помощь или запомнить его. Пока он изо всех сил старался не упасть, судорожно вспоминал свой путь сюда, пытаясь придумать, где можно спрятаться. На соседней улице было кафе. Может, сладкий горячий чай исправит положение?

Ритм его шагов помог восстановить равновесие, и он смог сфокусироваться на окружающем мире. Цветные вспышки на зданиях превратились в плакаты, и ему бросились в глаза три одинаковых изображения. Элегантные пары кружились вокруг просторного танцпола, рекламируя клуб с латиноамериканскими танцами. Слова, которые он узнал, выделялись на плакатах жирным шрифтом: сальса, реггетон, меренге, бачата.

Бальные танцы. И почему он об этом не подумал? Его мать обучила его почти всем танцам — и новым, и старым. Он знал, что делать, поэтому не потеряет контроль. Потому что в эти кошмарные ямы, полные пота и электроники, он не вернётся никогда.

Во время следующей поездки в город Мартин пошёл на курсы в одном из клубов, чтобы освежить свои знания, и получил гораздо больше удовольствия, чем ожидал. Когда он держал женщин, кружил их, заставлял их тела двигаться так, как и где он хотел, он чувствовал опьянение, волну власти. Мартин почувствовал нечто сродни тому порыву, который охватил его, когда он убил свою мать — не замена, а закуска перед главным блюдом. Таким образом танцы стали первым актом восхитительной оперы с участием его маленьких марионеток.

Мартин приметил похожие танцевальные клубы в этом районе. Он изучал близлежащие достопримечательности, держа в сознании всю информацию об убитых женщинах. Мартин выбрал самое простое место и набросал план, как можно похитить женщину практически незаметно. Он планировал всё, что мог, но какие-то детали все равно удавалось прояснить лишь в ночь поездки.

Затем, к необычайному восторгу, он понял, что похищать никого не нужно.

За обедом в ресторане во время следующей поездки он обжёг руку, открывая дымящийся пакет с тако, и пролил воду, когда он дернулся. Обедающая в одиночестве за соседним столиком женщина вскочила с горстью салфеток, чтобы помочь ему.

— Большое спасибо, но не нужно, я сам справлюсь, — сказал он, надеясь, что она вернется к своему столику.

— Ничего страшного. Судя по вашей одежде, вы хотели куда-то сходить, а мокрые штаны — не самый лучший вид, — говорила она с акцентом и застенчиво улыбалась.

Мартин покраснел. Эта женщина заметила его, как и его наряд, и этот инцидент отпечатается в её памяти. Теперь ему придется отказаться от своих планов и вернуться в другой раз. В нём загорелось отчаяние, причём настолько сильное, что оно едва не довело его до слёз. Мартин не знал, сколько ещё сможет ждать, прежде чем потеряет контроль.

Только если… только если он не придумает способ, как сделать своей жертвой её.

Он огляделся, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, и быстро пришел к выводу — даже если кто и заметил этот инцидент в переполненном ресторане, то уже потерял интерес.

— Тогда я обязан в благодарность угостить вас вторым бокалом того, что вы пьёте, — он демонстративно посмотрел на её столик, где стояло вино.

— Что вы, не надо, — встала она, покачивая головой.

— Я настаиваю. Доброта за доброту.

Мартин тепло улыбнулся и подошёл к стойке, чтобы заказать ей вина. Затем он изящно поставил его перед ней.

Как он и надеялся, она чувствовала себя обязанной поблагодарить его. Последовало несколько вежливых вопросов, и через несколько минут, к его радости, она уже смеялась и непринужденно беседовала с ним, приглашая присоединиться к её вечеру. Это не так уж и странно — девушки всегда тянулись к нему в школе и колледже, доверяли ему. Он полагал, всё дело в том, что он никогда не пытался затащить их в постель, как это делали другие парни. Но, видимо, дело было в его харизме, потому что, когда он пригласил её на танцы, к его удивлению она согласилась.

Они танцевали и попивали вино ещё несколько часов, а потом он пригласил её прогуляться по ночным улочкам. И как только они оказались вне поля зрения, он её задушил.

Ошибки этого первого убийства научили его почти всему, что нужно было знать. Он пытался задушить её лицом к лицу, и это определённо было неверным решением. У него не сразу получилось удобно ухватиться за неё, и она яростно сопротивлялась, исцарапав ногтями его лицо и руки. Если бы он сделал это в таком месте, где полиция действительно проводит расследования, его бы посадили — во-первых, необъяснимые царапины на его теле, а во-вторых, его ДНК под её ногтями. Он раздумывал над этой проблемой, пока обводил взглядом лежащее в грязи безжизненное тело. Во-первых, ему нужно подкачать мышцы. А ещё он должен придумать, как душить их таким образом, чтобы они не могли так сопротивляться.

По чудесной иронии решение пришло от самих танцев. Когда он развернул свою следующую жертву и притянул к себе, её спина идеально прижалась к его груди, в то время как его рука удерживала на месте её торс. Он игриво повторил это па во время их «романтической прогулки». Его недавно натренированная верхняя часть тела крепко держала на месте её руки и торс, пока он душил её сзади. Она была бессильна, если не считать ударов сзади по его ногам, которые причиняли адскую боль. Рассматривая новый лежащий перед ним труп, он увидел, что на её шее уже начали формироваться синяки, слишком ясно показывая его руки. Ему нужно душить их чем-то таким, что не будет оставлять подобных следов. Этот предмет не должен привлекать внимание — что-то нейтральное, от чего легко избавиться.

Проведенное с помощью обычного галстука из дешёвого магазина, третье убийство представляло собой великолепное совершенство. Быстрое. Эффективное. И без каких-либо улик, способных привести к нему.

После четвёртого убийства он оставил женщин Хуареса в покое. Потому что они также научили его чему-то ещё более важному — не любая женщина утоляет голод. Первоначальный трепет от планирования убийства резко пропал после второй женщины, а когда третья жизнь утекала через его пальцы, он почти ничего не испытывал.

Мартин всячески исследовал эту проблему, обдумывал идею убийства разных женщин, прокручивал в голове вечера своих убийств. Единственная сильная эмоция исходила от танца, когда он заставлял их двигаться и кружиться так, как он хотел. Его возбуждало владеть ими, делать их послушными, пока они ещё живы.

Но всё это было, так почему же убийства не приносили удовлетворения?

Он вспомнил день убийства своей матери, и ответ пришёл практически мгновенно. Справедливость. Этого не хватало этим невинным, наивным одиноким девушкам, которые всего лишь искали добрых мужчин. Они не сделали ничего плохого. Его мать была лгуньей и жестокой обманщицей — он сделал миру одолжение, никто по ней не скучал. Мартин прокрутил в голове новый сценарий — найти ещё одну изменщицу и заставить её заплатить за свою безнравственность — и почувствовал, как реагирует его тело. Долгожданный ответ: презренные эгоистичные женщины, без которых мир стал бы лучше. Таких женщин бесчисленное множество, они просто уничтожают своих мужей и семьи своими эгоистичными изменами.

Но как ему найти таких женщин, узнать подобные детали и не попасться?

Глава двадцать пятая

Банальная, шаблонная поездка в карете была сущим кошмаром. Многие кареты даже отдалённо не походили на подлинные, в них были несколько рядов сидений, чтобы перевозить как можно больше наивных туристов за раз. Какой в этом смысл? Почему бы тогда просто не поехать на автобусе? Это хотя бы будет честно.

Он указал ей на одну карету, предназначенную для пар, с красивым белым балдахином, словно из сказки. Пока они ехали по Кварталу под ритмичный стук колес, кучер отмечал интересные места и рассказывал им истории, которые наверняка сам же и придумал для пафоса. Эмили прижалась к Мартину и слушала кучера с восхищенным вниманием — хотя бы теперь она замолчала, Мартин был благодарен за эту передышку. Когда отрепетированные истории закончились, Эмили посмотрела на полумесяц в небе, вздохнула и тихо запела. Он узнал песню — ту, которую The Police написали о луне на Бурбон-стрит, — и отвлёк себя от клаустрофобии из-за того, что она обвилась вокруг него, пытаясь вспомнить слова. Затем он глубоко зарылся в её волосы, притянул поближе и прошептал на ухо: «Луна сегодня прекрасна, но она не может сравниться с тобой».

На мгновение он заволновался, что зашёл слишком далеко. Это было тошнотворно — даже она на это не купится, хоть пьяная, хоть нет. Но он недооценил чувствительность женщин, которые мечтали о романтике в красивом городе.

— Я так рада, что я здесь с тобой, узнаю этот город в твоих объятиях. Именно так я себе всё и представляла, — сказала она в ответ и робко улыбнулась.

Он приподнял её лицо за подбородок и посмотрел в её глаза с мечтательным выражением лица, уже давно отрепетированным им в ванной перед зеркалом, а затем мягко её поцеловал. Она вздохнула и ответила на поцелуй, а потом снова положила голову ему на плечо, напевая себе под нос и уставившись в ночь.

Когда Мартин помог ей выйти из кареты на Джексон-сквер, он украдкой быстро взглянул на часы. Поездка длилась дольше, чем ему показалось; теперь в её крови меньше алкоголя, чем он ожидал.

— Давай воспользуемся либеральной алкогольной политикой Нового Орлеана и возьмём один коктейль «Ураган» на двоих на прогулку.

— Отличная идея, я как раз хотела его попробовать. Это так странно — просто ходить по улице с коктейлем в руке… — Эмили начала рассуждать о различных запретах на алкоголь, и он с трудом пытался её слушать. Спокойно, сосредоточься на своей цели. Совсем скоро она перестанет болтать.

В клубе в нём снова загорелась энергия. Музыка была громкой, люди — счастливыми, и плечи Эмили начали раскачиваться ещё до того, как они вошли в клуб. После того, как они прошли через этап первого поцелуя, их флирт превратился в отдельный танец, опасно граничащий с прелюдией — он постоянно целовал её, кружил по танцполу, тренируясь притягивать её спиной к своей груди. Мартин целовал её в шею, потом снова разворачивал и притягивал к себе с нежными поцелуями и ласками, которые восхитительно предвещали предстоящую кульминацию.

После трёх песен как её, так и его предвкушение дошло до предела. Пора. Он притянул её к себе в последний раз и настойчиво поцеловал.

— Я больше не могу ждать, дорогая. Я так сильно тебя хочу. Поехали в отель.

Её щёки покрыл румянец, и он мог поклясться, что слышал, как её пульс участился от одной мысли, что она займётся с ним сексом. Эмили встала на цыпочки, чтобы шепнуть ему на ухо: «Идём скорее».

* * *

Мартин почти что вернулся к исходной точке. «Плохих» девушек найти было очень легко, и Хуарес ему всё ещё подходил, если бы не было других проблем. Но ему нужно было знать их дольше, чем час или два, выстроить связь, завоевать их доверие. Он привлёк бы к себе слишком много внимания, если бы провел достаточно времени в Хуаресе. Хотя казалось, что тут такого, особенно в чужом городе с иностранным языком.

Какое-то время он сдерживал свое разочарование, превратив проблему в интересный интеллектуальный вызов. Он работал с двойной силой, исследуя различные ошибки серийных убийц, чтобы найти наименее опасный способ удовлетворить свои потребности. Помимо того, что их опознавали, самой большой опасностью были улики, которые убийцы либо оставляли, либо забирали с собой. Больше всего проблем возникало с кровью — она почти не отмывается, и невозможно предугадать, где она окажется, поэтому он устранил этот вариант с самого начала. Душить оказалось намного приятнее, чем смотреть, как истекала кровью его мать. Когда они умирали, он чувствовал, как из них вытекает жизнь, мог ускорить или замедлить этот процесс, как будто закручивал кран. И он уже понял, как душить жертв без ран на шее и его ДНК под их ногтями.

Следующей проблемой были оставленные улики. Отпечаток пальца, во́лос с головы или тела, грязь с обуви или нитка с одежды. Конечно, отпечатки пальцев можно стереть, но что, если ты пропустил один? Перчатки мешали бы его наслаждению чувствовать, как умирают жертвы, и, в зависимости от места и времени убийства, могли выглядеть неуместно. Если бы это был фильм, он мог бы побрить голову и тело, чтобы не оставлять волос, но в реальном мире так жить просто невозможно.

Его осенило во время командировки, когда он оставался в мерзком отеле. Он увидел длинный чёрный волос на одном из полотенец, другие волосы на простынях и полный отпечаток пальца на одном из стаканов в ванной. И такая грязь была в пятизвёздочной гостиничной сети! В тот момент его чуть не стошнило, но потом он понял, что это очередной подарок судьбы. Через эти комнаты проходило столько человек, что просто невозможно завести дело из-за одного волоса или отпечатка пальца в гостиничном номере. На это всё ещё нельзя полностью полагаться, придётся принимать все возможные меры предосторожности, но это была хоть какая-то страховка. Любой промах останется незамеченным — в системе нет его ДНК и отпечатков пальцев, потому что смерть его матери не сочли подозрительной. И использовать гостиничный номер было намного лучше, чем пытаться найти уединенное место или же убивать женщин в их же доме, — ведь здесь точно никто не выйдет из-за угла и не вернётся раньше домой.

Теперь он был на шаг ближе, но один вопрос всё ещё оставался практически неразрешимым. Как выстроить отношения с кем-то так, чтобы его никто не заметил?

Он ломал голову над этим вопросом больше года, стал таким беспокойным, что даже подумывал убить стриптизёршу или проститутку в Хуаресе. Но потом во время групповой миссии в World of Warcraft один парень всё продолжал бубнить о том, что полетит в другой штат, чтобы встретиться с девушкой, с которой познакомился в игре. Они «встречались» уже нескольких месяцев через игру, часами играли и болтали по Скайпу, и вот он наконец-то накопил достаточно денег, чтобы приехать к ней. Ещё люди рассказывали о знакомых парах, которые познакомились в игре, а некоторые даже поженились. Сначала он отнёсся к этому с пренебрежением, потому что в World of Warcraft искать отношения станут либо извращенцы, либо крайне отчаянные люди.

Пока до него не дошло, что он был в числе первых, а искал женщин в числе вторых.

Он наслаждался совершенством этого плана. Никакой физической близости со своими жертвами, пока он втягивал их в свою киберсеть, никакой необходимости быть там, куда обычно ходят жертвы. А для самих убийств он уговорит женщин поехать в такое место, к которому ни он, ни они не имели никакого отношения — идеальный предлог снять номер в отеле. Он достаточно знал о компьютерах, поэтому мог позаботиться, чтобы полиция его не нашла, даже если следователи будут знать, где искать. Но с чего бы?

И он попробовал. В игре его обаяние работало ещё лучше, так как у него было время меняться и приспосабливаться по мере необходимости. И после своего первого подобного убийства, пока он не спал несколько ночей подряд, переживая о своём имени в списках авиакомпании и отеля, он понял, как посещать город без этих улик — никаких рейсов туда и обратно, никаких бронирований отелей, никаких платежей по кредитным картам. Даже если полицейские решат — хоть у них и не было оснований полагать, что убийца из другого города, — проверить всех людей, вылетающих из городских аэропортов, его имени не будет в этом списке. Даже если кому-то покажется, что он видел жертву вечером в ресторане, полицейские не найдут квитанцию об оплате. И даже если кому-то из полицейских по какой-то причине не понравится выражение его лица, в их системе нет никаких его данных.

К тому времени, как в его сети попалась Джанин Хаммонд — чудесная вишенка на торте World of Warcraft, он отточил этот процесс на трёх убийствах. Теперь он довёл всё до совершенства. Он нашёл и убил четырёх женщин, а никто даже не знал о его существовании. Его было не остановить.

Глава двадцать шестая

Они торопились, потому что оба хотели поскорее вернуться. Пока они шли, она снова напевала песню The Police, и на этот раз он к ней присоединился. Время от времени он останавливался посреди тротуара, чтобы закружить её и притянуть к себе, как на танцполе, и каждый раз она смеялась и принимала его объятия.

Он опускал голову, когда они проходили мимо камер наблюдения, и всегда поворачивался к ней, как внимательный любовник. В лифте он уткнулся лицом ей в шею на тот случай, если там тоже была камера. Оказавшись в холле, он расслабился и наклонился, чтобы снова поцеловать её, пока она открывала дверь.

В номере Мартин прижал её к стене, разыгрывая нетерпение. Он разорвал поцелуй и пробормотал ей в губы: «Я не знаю, где выключатель, дорогая».

Она его щёлкнула, и из одного угла комнату озарил мягкий свет. Он посмотрел, как она бросила сумку на тумбочку, пытаясь понять, куда лучше встать. Затем потянулся к своей шее и чуть ослабил галстук, пока тянул её к кровати.

— Иди ко мне, — он протянул руку и натянул на лицо свою самую похотливую улыбку. — Ты такая красивая, и ты дразнила меня весь вечер.

Она мягко взяла его руку кончиками пальцев. Он закружил Эмили, наблюдая за её бёдрами, когда приподнялось это аляповатое платье, а затем прижал её к груди. Мартин провёл губами по её шее, и она откинула голову, открывая ему всю длину своего горла. Он поцеловал её за ухом, желая вобрать в себя теплоту кожи. Он наслаждался нежным потоком крови, пульсировавшей в её сонной артерии, и мускусным запахом её шеи. Такая податливая. Такая раскрасневшаяся от жизни.

Твоя кровь течёт, потому что я позволяю — и скоро я превращу тебя в холодный и неподвижный камень.

Его руки скользнули вниз по её телу, мягко, медленно, оценивая мышцы и кости, которые теперь находились в его власти. Она выдохнула и расслабилась, откидываясь назад.

Грязная шлюха. Раба своих низменных желаний, а теперь и моя.

Его левая рука скользнула вверх по её округлому животу к пышной груди, и там палец провёл по соску, который сразу же затвердел. Она вздохнула, её дыхание стало прерывистым, и долгожданный поток силы и адреналина хлынул в его разум.

Он рассмеялся, вытащил галстук из под воротника рубашки и замаскировал это движение, проведя пальцами по её раскрасневшейся щеке. Его сердце бешено колотилось в груди — следующий шаг был решающим, увенчает или уничтожит все его труды. Он взглянул на её профиль: подбородок приподнят, рот приоткрыт, глаза закрыты, она ждёт.

Мартин провёл пальцами по её шее, затем отвёл волосы в сторону. Он отвлёк её, очередной раз ущипнув сосок и скользнув левой ладонью по её руке. Затем усилил свою хватку. Она застонала ещё раз, в её голосе слышался удивлённый восторг.

Мартин снова засмеялся. Она думает, что любит пожёстче. Посмотрим. Но в глубине своего сознания он почувствовал тревожный звоночек. Что-то было не так.

Сейчас у него не было времени обдумывать эту мысль, поэтому он от неё отмахнулся и потянулся за галстуком у неё за головой. Затем накинул его концы на пальцы, сделал последний предвкушающий вдох, скрутил их вместе и зажал.

Она застонала, но этот звук застрял у неё в горле, и она напряглась. Она попыталась поднять руки к шее, и он крепче сжал её, готовясь к схватке.

Но её руки повисли без движения.

Какого?.. Она не понимала, что происходит? А где же борьба, где паника, хоть что-нибудь?

— Так для тебя слишком жёстко, да? — выпалил он, не подумав, и поморщился — это неправильно, словно какая-то дешёвая фраза в безвкусной книжонке. Это ниже его. Звоночек снова зазвенел.

Его тон пробудил в ней инстинкт самосохранения. Она дёрнула ногой, чтобы ударить его, и он почувствовал резкий треск, когда её голень врезалась в раму кровати. Она уперлась своей подошвой в его ногу, пытаясь повалить его на пол, и он почувствовал, как ожила его эрекция — такого раньше никто не пробовал. Да. Так-то лучше.

Она сменила тактику и попыталась быстро повернуться бедрами к его руке. Когда это не сработало, она дернула головой вперед, чтобы развернуться. Мартин склонил голову набок и рассмеялся, а затем снова закрутил галстук, на этот раз сильнее.

Он повернулся, чтобы посмотреть на её профиль, и заурчал от удовольствия, увидев ужас на её лице. Да, она начала паниковать. Её зрачки сдвинулись к углам глазниц, она пыталась на него взглянуть. Хотела заговорить, вывернуться из его рук, но он крепко держал её. А затем она остановилась.

Какого чёрта? Она притворилась мёртвой, чтобы он её отпустил? Мартин потуже затянул галстук, чтобы она поняла — её фокус не сработал. Её тело стало неподвижным.

Она думает, что это игра? Она же должна понимать, что у неё не остаётся кислорода. Она думает, что это какой-то фетиш — вызывать у любовницы асфиксию?

Мартин ещё раз дернул за галстук, ожидая реакции. Но её не было. Через несколько мгновений он почувствовал, как она откидывается на него, его внутренние часы стали отсчитывать последние секунды её жизни. Напряжённый и настороженный, он ждал какого-нибудь последнего толчка, последней уловки — чего угодно. Но ничего не произошло. Он стоял на месте гораздо дольше, чем это было необходимо, всё ещё в ожидании.

Это было неправильно. Это неправильно.

Так и есть, но сейчас не время с этим разбираться. Надо сосредоточиться на самом важном.

Мартин закрыл глаза, призывая весь адреналин, бушующий в его теле. Он тряс её, позволяя конечностям беспорядочно мотаться рядом с ним, пытался напомнить себе, что она его бессильная марионетка. Он сосредоточился на тепле её обмякшей фигуры, представил, как тепло покидает её тело и входит в его. Мартин переключился на цветочный аромат её волос, затем на синтетическую текстуру галстука из полиэстера, зажатого в ладони, на мягкую плоть, податливую под его руками. Он открыл глаза и запомнил её искаженные черты. Перебирал каждое ощущение, анализируя и «записывая» всё, чтобы потом смаковать.

Тяжесть её тела тянула его вперёд, отвлекая от задания. Мартин перевернул её и поднял на ноги, а затем притянул её бедра к своим. Он шагнул вперёд, затем вытянул левую ногу вперёд и сделал несколько па самбы. Ему было так легко двигать ее тело вместе со своим — почему он раньше этого не делал? Но восторг так и не наступил.

Мартин с отвращением сдался. Он подтолкнул её к кровати и заставил себя сосредоточиться, когда опускал её на пол. По крайней мере, он мог наслаждаться движением её тела, рухнувшего на пол, как использованная тряпичная кукла, податливая и совершенная. Мартин наклонился, чтобы поправить её позу, отставляя одну ногу назад. Он согнул один локоть и вытянул другую руку, а затем посмотрел на результат. Не идеально, но настолько похоже на самбу, насколько это возможно в таких условиях.

Мартин мысленно запечатлел финальную сцену, схватил галстук и снова надел его, после чего провёл мысленную инвентаризацию. Он касался стены, когда прижимал её к ней? Нет. Он прикасался к чему-нибудь ещё? Нет. Затем он протянул руку, чтобы снять с неё обручальное кольцо.

Оно не поддавалось.

Мартин подавил укол разочарования. Он знал, что рано или поздно это произойдет, и всегда был к этому готов. Мартин полез в карман и достал инструменты — эластичную ленту и маленькие щипцы, похожие на пинцет. Он плотно обернул ленту вокруг её пальца, чтобы сжать плоть, двигаясь вверх от костяшки. Добравшись до края кольца, он одним концом щипцов протолкнул ленту под кольцо, а другим — наружу с другой стороны. Держа конец ленты в руке, он прокрутил её под кольцом, медленно продвигаясь к кончику её пальца. Кольцо медленно поползло по сжатому лентой пальцу, а затем скользнуло ему в ладонь. Он положил кольцо и все инструменты обратно в карман.

Он в последний раз оглядел комнату и убедился, что ничего не уронил. Что-то не давало ему покоя, но он не мог понять, что именно. Он ещё раз прошёлся по списку действий, чтобы убедиться, что ничего не забыл. Чем отличалось это убийство? Она слишком быстро сдалась, но благодаря этому должно остаться меньше улик, а не больше. Он мысленно себя встряхнул. Ты просто беспокоишься, потому что она не сопротивлялась и кольцо не снималось. Это пошло не по твоей схеме. Забудь уже.

Мартин взял салфетку и воспользовался ею, чтобы выйти. Когда он надел свою фетровую шляпу и вышел из здания, слова из ее песни всплыли в его сознании, напомив ему, что убийца в песне тоже спрятал свое лицо за полями шляпы.

Он улыбнулся иронии судьбы и выскользнул из отеля.

* * *

Что-то определённо было не так.

Когда Мартин выезжал из Нового Орлеана всё с той же песней в голове, его мысли не успокаивались так, как после других убийств в отелях. Никакого обволакивающего удовлетворения от хорошо выполненной работы в паре с предвкушением будущей награды. Никакого насыщения после великолепной трапезы и радости от того, что в холодильнике ждут остатки еды. Он чувствовал себя так, как в Хуаресе.

Он возбудился, когда убил её, но это возбуждение было не таким сильным, как обычно, и исчезло гораздо быстрее. Страх, что оно не вернётся, когда он приедет домой, затоплял его сознание, отвлекая от предстоящего плана. Теперь все действия были практически заучены наизусть, это должно было стать вершиной его удовольствия — практически без всякого беспокойства он должен был полностью отдаться наслаждению от убийства.

Так почему же всё не так?

Его мысли крутились вокруг этой проблемы во время долгой поездки на машине и не отпускали его даже в самолёте. В голову пришёл только один ответ — это было слишком просто. Не только то, как она умерла, хотя именно в этом и заключалась проблема. Всё это было слишком просто с самого начала. Чёрт, да она даже предложила перейти в видеочат раньше него. Не было никакого вызова.

Его желание растёт? Потому что в такие моменты, когда им было мало, ошибались даже лучшие убийцы. Тогда они что-то меняли. И становились небрежными. Ему ни за что нельзя так рисковать.

Кроме того, он даже не знал наверняка, существует ли эта проблема. Может, он просто слишком напряжён, у него был плохой день? Может, когда он вернётся домой, всё будет хорошо, и это странное чувство неудовлетворенности исчезнет?

Глава двадцать седьмая

Джо сидела в саду папиного дома и потягивала кофе с молоком, но не трогала тарелку с шоколадными булочками и пончиками. Она взглянула на своего отца, который читал газету. Он почувствовал ее взгляд и поднял голову.

— Что? Тебе дать несколько страничек? — спросил её Фрэнк.

— Я прочту первую полосу, когда ты закончишь.

— Зачем тебе об этом знать, когда ты в отпуске? Твоя мама права, ты никогда не успокаиваешься.

Джо вздохнула.

— Мне надо следить за своим городом. Я люблю о нём читать.

Фрэнк хмыкнул.

— Этот город ничто не убьёт. Так было раньше и так будет всегда. Но это не значит, что тут ничего не происходит.

Джо всегда испытывала смешанные чувства, когда возвращалась сюда, и это было связано не только с отцом. Новый Орлеан — сложный город. Бесконечные вечеринки заслужили ему девиз «Пусть текут хорошие времена», но при том Новый Орлеан это сосредоточение нищеты и преступности. Она здесь выросла и любила этот город всем сердцем. Джо происходила из большой семьи каджунов, которая жила по всей Южной Луизиане, и её душа всегда будет считать это место домом. Но она не питала иллюзий относительно того, каким образом здесь проявляется тёмная сторона человечества.

— Уж это точно, — иронично пробормотала Джо, и её отец засмеялся.

— И так можно сказать обо всём, что родилось в этом городе. Включая тебя, — вставил Фрэнк, и его глаза снова опустились к газете. А Джо просто закрыла глаза от этих слов, которые эхом отдавались у неё в голове. Включая тебя.

Нет, не включая. И призраки этого города каждый раз напоминали ей об этом.

Родители Джо развелись, когда ей было тринадцать, и мама переехала с ней в Новую Англию, где изначально жили её предки. В том возрасте Джо не могла не пустить корни в Окхерсте. У неё были хорошие друзья и в конце концов она безумно влюбилась в Джека, мужчину, за которого мечтала выйти замуж. Ей там нравилось, особенно она любила снег, которого в Новом Орлеане днём с огнём не сыскать. Но она никогда не переставала любить свой первый дом с трудным характером.

После «Катрины» характер города стал только труднее, как и чувства Джо к нему. Так многое было разрушено физически, а после урагана — и экономически. Зачем туристам, которые хотят повеселиться, приезжать в город, который находится в самом разгаре кризиса? Поэтому деньги утекали, рабочие места сокращались, а бедность росла. И всё же местные жители безумно гордились своим городом и уникальной культурой, и были решительно настроены возродить всё это из пепла. После «Катрины» визиты сюда вызывали у Джо смесь гордости от того, что её город выжил, и грусти от того, что он так сильно нуждается в помощи.

Её отец после урагана отказался уезжать со своей исторической родины, Гарден Дистрикт. Впрочем, ничего удивительного — он был самым упрямым каджуном на всём белом свете. Но ещё он был самым младшим ребёнком родителей, выросших во время Великой депрессии, и он был очень умён. Фрэнк всегда держал в доме много провизии и денег и прекрасно знал, как справиться с последствиями, которые обрушились на него как библейская чума. Генератор поддерживал дом в рабочем состоянии, а большая заначка помогала ему и нуждающимся соседям, поэтому в глазах многих он стал чуть ли не святым. Джо не стала бы утверждать, что отец принял правильное решение, когда остался. По её мнению, это было безрассудно, но тем не менее она им гордилась. Его точно не так-то просто было сломить. А её?

Нет. Она даже не могла раскрыть то дело — единственное, которое ей дали за последние полгода. С чего она вообще решила, что у неё будет время на раскрытие дел? Она знала, как много различной работы ей предстоит выполнять. Может, она сама подсознательно заставила себя отказаться от правильных поступков — снова?

Джо попыталась отвлечься от своих мыслей маленьким пончиком и новой порцией кофе. Она закрыла глаза, когда сделала глоток, стараясь сдержать стон. Как бы она ни любила «Старбакс» и «Холму зёрен», им никогда не удастся сварить кофе так, как это делал её отец. Джо откусила кусочек булочки, наслаждаясь тем, как опустилась корочка, когда она вгрызлась в неё. Но все это было бесполезно. Как она ни старалась, непреднамеренный смысл слов отца вертелся у неё в голове, не оставляя её в покое.

Она навещала отца по крайней мере раз в год с тех пор, как переехала в Окхерст. В подростковом возрасте оставалась с ним почти на всё лето. Эти визиты поддерживали её связь с городом и старыми друзьями, но расстояние заставляло их медленные перемены во внешности и характере казаться резкими и неожиданными. Находясь в безопасности и комфорте Новой Англии, она видела, как сильно трагедия потрясла её друзей, и как они менялись из-за неё. Эта перспектива убедила её в том, что становление личности во многом зависит от обстоятельств и возможностей.

Её безопасное расстояние от этой трагедии как будто испарилось, когда она приехала сюда в шестнадцать лет.

— Мне надо кое с кем встретиться, — заявил Марк, её полупарень, когда они гуляли с их общим другом, Тревором.

— Да мне всё равно тут скучно. Куда тебе нужно? — спросил Тревор.

— На Конго-сквер.

Это было место в парке Луи Армстронга, к северу от Квартала. Они направились туда. Парни по дороге смеялись и пинали камни, а Тревор хвастался своими подружками.

Когда они подошли к парку, раздался неожиданно-резкий звук, действительно способный напугать. Марк вообще перепугался на удивление сильно. Тревор долго посмеивался над ним.

— Да что с тобой такое? Ты всё время оглядываешься через плечо и пищишь как девчонка. Ты перекурил травы или что? Паранойя началась? За тобой идут?

— Ой, да отстань, — выдал Марк, но улыбка не тронула его глаз.

Джо начала переживать, когда они подошли к Конго-сквер. Там всегда было опасно после наступления темноты и там явно что-то менялось, а уж тем более со времени ее последнего визита в парк. Те немногие люди, мимо которых они проходили, оглядывали их довольно враждебно, а затем перешёптывались, прикрываясь ладонями. Она убедила себя, что просто давно здесь не была и забыла, как тут всё устроено.

Марк указал вниз и велел им оставаться на месте, затем пробежал несколько сотен метров к группе людей на краю площади, в основном скрытой от тусклых огней. Джо силилась разглядеть их сквозь гнетущую темноту. Когда зрение привыкло, её глаза пробежались по их одежде, и кровь застыла в жилах. Это не друзья. Эти мужчины были старше, около двадцати пяти. Это бандиты, и они были пьяны.

Мужчины смотрели, как Марк приближается к ним, и когда он был уже в нескольких метрах от них, один шагнул вперед. Остальные зашагали позади него. Во влажном воздухе до Тревора и Джо доносились громкие голоса. Были слышны лишь обрывки разговора, но заполнить пробелы не составляло особого труда. Марк продавал им травку, и её не хватало. Сильно не хватало.

Тревор сделал шаг по направлению к Марку, но Джо схватила его за руку.

— Он сказал нам ждать.

— Они с ним что-то сделают. Я должен помочь.

— Как? Ты же знаешь, что у них пушки или как минимум ножи, и их шестеро. Что мы можем сделать?

— Не «мы», подруга, а «я». Не могу же я просто на это смотреть.

С дальнего конца площади подошёл незнакомец, и теперь он был достаточно близко, чтобы видеть, что там происходит. Страх сдавил Джо горло. Незнакомец повернулся к группе мужчин и попытался оттащить от них Марка. Двое повернулись к нему, но он не отступал. Он сделал шаг к лидеру группы и закричал:

— Я не боюсь такой шпаны, как вы!

Лидер вытащил пистолет и застрелил самаритянина в голову. Потом перевел пистолет и застрелил Марка.

Джо побежала вперёд, когда тело Марка дёрнулось и упало, но её схватил Тревор. Она пыталась бежать дальше, но у неё не получилось, и тогда она повернулась и бездумно уставилась на сдерживающую её руку Тревора.

— Ты чё творишь? — эхом донеслись до неё его слова. — Пошли! Нам надо делать ноги!

Двое членов банды заметили их пристальные взгляды и побежали к ним. Она резко развернулась и чуть не упала, потому что ее ноги как будто стали свинцовыми. Тревор дёрнул её, чтобы удержать в вертикальном положении, она попыталась как-то зашагать и через несколько мгновений её ноги уже снова могли двигаться. Она бежала за Тревором, не оглядываясь, пока он не остановился за пустым складом, пытаясь отдышаться.

Казалось, они быстро среагировали и убежали, но в итоге её нерешительность всё равно стоила Тревору жизни.

В самый важный момент промедления те мужчины хорошо разглядели Тревора, и на следующей неделе они выстрелили в него из машины. Наверное, её они тоже успели разглядеть. Впрочем, она так и не узнает, почему осталась в живых, — потому что её уже почти никто в городе не знал или потому что несколько дней спустя она уехала в Окхерст. Её друзья сказали ей, что тот незнакомец был туристом, приехавшим из Канады. Из-за этого полиции пришлось искать убийц, и следователи просили позвонить всех, у кого есть хоть какая-то информация.

Три вещи, связанные с тем днём, всё ещё преследовали Джо. Во-первых, она узнала, что Марк продавал травку, чтобы его семью не выселили — его отец потерял работу, а обед, который она съела в доме Марка в тот вечер, был обеспечен государственным продовольственным банком. Во-вторых, ее поразило лицемерие расследования, которое началось из-за лживой заботы о туристе, когда так многие расследования подобных убийств были прекращены из-за нехватки рабочей силы и денег. Но больше всего её волновало осознание того, что она не смогла спасти любимых друзей, и слишком сильно боялась того, что может произойти с ней или её семьёй, поэтому не сообщила полиции то, что знала.

Смерти Марка и Тревора остались неотмщёнными. Из-за её трусости. Её ошибки.

Фрэнк сунул первые страницы «Таймс-Пикайюн» под нос Джо, нарушив её транс. Она поблагодарила его и отложила булочку, чтобы взять у него газету. Аппетит пропал. Она отодвинула тарелку, откинулась на спинку стула и развернула газету.

Когда она дошла до пятой страницы, её тело напряглось.

В отеле известной сети «Спящая красавица» убили женщину. Её задушили в комнате, которую она сама сняла и в которой не было никаких улик. Когда Джо увидела, что камера наблюдения все же запечатлела жертву и её спутника, идущих в отель, она резко выпрямилась.

Мужчина носил фетровую шляпу.

Глава двадцать восьмая

— Детектив Робинсон, это Жозетт Фурнье, она работает в отделении полиции округа Окхерст, штат Массачусетс.

Лейтенант Бенвилл, высокий тучный мужчина с тёмными волосами и добрыми глазами, налил ей чашку кофе, пока она пожимала руку детективу. Джо беззвучно поблагодарила южное гостеприимство или профессиональную этику — что бы это ни было. Не во всех отделах тепло приветствовали чужих лейтенантов, лезущих не в своё дело, а некоторые открыто проявляли враждебность. Она начала говорить со своим старым акцентом и после парочки вежливых фраз перешла к делу.

— Получается, здесь работал серийный убийца? — сделал вывод Робинсон.

— К сожалению, видимо так. Позвольте задать вопрос. С пальца жертвы пропало обручальное кольцо?

Ее собеседники обменялись взглядами. Бенвилл ответил: «Да».

— Тогда я почти уверена. Такое же убийство, опять мужчина в фетровой шляпе, опять пропавшее кольцо, — прорезюмировала она и кратко описала убийство в Окхерсте. — Я прямо сейчас попрошу, чтобы моя команда отправила вам рапорт, чтобы вы прочитали.

Джо достала телефон из кармана и послала смс с нужными инструкциями. Бенвилл наблюдал в стороне, пока Робинсон передавал Джо папку с делом и подытожил то, что им было известно на данный момент.

— Её звали Эмили Карсон. Она жила во Фрейзере, штат Теннесси, с мужем Эдвардом. Она приехала сюда для трёхдневных курсов учителей начальной школы, которые начинаются сегодня.

— Получается, здесь не было никого из её коллег?

— Да, мэм.

— И я так понимаю, у её мужа есть алиби?

— Не стопроцентное, но достаточно убедительное. Мы не можем представить, как бы он мог успеть приехать сюда и убить ее. Он ездил с детьми в кино, и они вернулись домой за час до того, как она была убита.

— Другие зацепки есть?

— Пока что нет. И, если честно, у нас не так уж много ресурсов, чтобы искать маломальские улики.

— Что вы думаете об этом деле? — спросила Джо.

— Думаю, она была не в том месте не в то время, и всё закончилось плохо. Учитывая то, что вы говорите, похоже, она напоролась на плохого серийного убийцу, — высказал Робинсон и засмеялся. Джо с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться.

— Может, вы и правы.

Ей приходилось действовать осторожно, чтобы убедиться, что она не сделала неверных шагов. У обоих отделов юрисдикция над своими делами, и никто не захочет постороннего вмешательства. Если они решат, что Джо пытается захватить власть, они не станут ей ничего рассказывать. Но и позволить им просто отнекиваться она тоже не могла.

— С вашей точки зрения, как лучше вести это дело? — спросила Джо и внимательно посмотрела сначала на Робинсона, затем на Бенвилла. Тот наклонился вперёд.

— Я понимаю, почему вы им заинтересовались. Но думаю, что сначала нужно установить, насколько похожи или отличаются эти дела, а потом уже думать о действиях. Может, они связаны, а может, это просто совпадение.

Джо кивнула, смотря на непроницаемое лицо Бенвилла — он на это не купился.

— Нам нужно повнимательнее изучить ваше дело, а вам — наше. Тогда мы сможем разобраться основательно.

— У вас есть стол или компьютер, где бы я могла просмотреть все документы? — поинтересовалась Джо и напомнила себе, что они еще не видели дело об убийстве в Окхерсте, поэтому их осторожность вполне понятна. А она пока получит доступ к информации и попробует установить дружественные связи.

Бенвилл повернулся к Робинсону.

— Принеси всё в конференц-зал, мы сядем там.

Джо посмотрела на дверь и спросила:

— А можете показать мне по дороге, где уборная?

Робинсон указал пальцем влево.

— В конце коридора. Конференц-зал за этой чёрной дверью. Мы пока приготовимся.

* * *

Джо открыла дверь в туалет и проверила каждую кабинку, чтобы убедиться, что она одна. Жаль, что я не курю, тогда не пришлось бы вести серьёзные разговоры рядом с унитазом. Но так как рак лёгких не стоил дополнительного удобства, пришлось довольствоваться этим — здесь, хотя бы, хорошо мыли туалеты. Она вынула телефон и набрала номер. Арнетт взял трубку после третьего звонка.

— Разве ты не в отпуске? Зачем мы шлём дело Хаммонд полиции Нового Орлеана?

Джо быстро описала ему ситуацию. Арнетт выругался.

— Я пытаюсь их убедить, что убийства связаны. А пока я хочу, чтобы ты поискал другие удушения, похожие на эти, за последние пять лет, скажем. Удушения в номерах отелей замужних женщин, без сексуального насилия, без ограблений. По всем пятидесяти штатам.

— А чёрный жемчуг мне в океане не поискать, раз уж на то пошло?

— Смешно. Я знаю, о чём прошу. Но если это серийный убийца, то наверняка уже убивал, и если мы найдём ещё одно дело, то сможем их убедить в закономерности. Так что ты должен это сделать как можно быстрее.

— Слушай, я с радостью это сделаю, в этом есть смысл. Буду просто счастлив. Но я не понимаю, зачем тебе всё это сотрудничество. Мы и сами можем расследовать дело без них.

Джо рассмеялась.

— Твоя политическая смекалка впечатляет, как и всегда, Боб. Но нет, это нужно. Особенно если нам понадобится помощь Отдела поведенческого анализа.

Джо услышала шум на другом конце провода, подозрительно похожий на удар ладонью по лбу.

— О, боже, федералы. Счастливого понедельника.

Джо снова засмеялась.

— Ты переживёшь, — заверила она и нажала на отбой, проигнорировав ворчание, доносившееся из телефона.

* * *

Джо вернулась в конференц-зал. Робинсон выдвинул из-за стола три стула и поставил посреди комнаты, напротив большой старой доски на стене. Посреди стола лежали три папки и ноутбук, на котором Бенвилл перебирал свою стопку бумаг.

— Я распечатал документы, которые прислала ваша команда, так проще будет сравнивать. Наши данные у меня есть в ноутбуке, а то, что у нас записано на бумаге — здесь, — он кивнул на стол и налил две новые чашки кофе.

Джо улыбнулась в благодарность за кофе и села напротив Бенвилла. Она вытащила дело Карсон и быстро пробежалась по первой странице, чтобы оценить, а потом начала всё заново, на этот раз тщательнее анализируя информацию, выписывая самое главное. Робинсон занялся папкой Хаммонд. Они работали в тишине, за исключением моментов, когда им нужно было брать другие папки.

Чем больше она читала, тем более увереннее становилась — если не брать в расчёт мелкие детали, можно было убрать отсюда имя «Эмили Карсон» и вставить «Джанин Хаммонд». В обоих случаях жертва заехала в отель в день убийства и должна была пойти на работу на следующий день. Обе комнаты были практически чистыми — жертвы не распаковывали вещи и не пользовались ничем, кроме уборной. Обе женщины ушли почти сразу после того, как заселились в номер, судя по камерам на входе в отель. А потом, в вечер заселения, но позже, обе возвращались с мужчиной в тёмном пальто и фетровой шляпе. Обе казались с ним в тесных отношениях — никаких признаков принуждения. Следы на шее были почти одинаковыми, как и синяки. Обе жертвы были найдены рядом с кроватью, которую почти не трогали. Судмедэксперты не выявили никакого сексуального насилия. В деле Карсон пока всё ещё шли допросы, и у детективов пока не было всех данных её кредитных карт и телефонных звонков, но по телефону Эмили были понятно, что она, как и Джанин, сделала только один телефонный звонок в тот день — домой, мужу.

Что-то заставляло её постоянно возвращаться к фотографии Эмили, лежащей на ковре в номере отеля. Прочитав всё до конца, Джо вернулась к фотографии и уставилась на неё, сжимая пальцами ожерелье. У неё было такое же чувство тревоги, когда она смотрела на тело Джанин Хаммонд на месте преступления, и она не могла избавиться от него. Джо придвинула к себе фотографии Джанин и сравнила их, вытянув руку. Позиции были разные, но её первоначальное разочарование тут же сменилось напряжением. В обоих случаях их руки были скошены, и это выглядело как… что? Она никак не могла понять, что именно, но в этих позах чувствовался странный динамизм, как будто эти жертвы замерли в середине какого-то действия.

Она вертела свою ручку, ожидая, пока двое мужчин закончат работу. В досье Джанин было больше документов, чем у Эмили, и они не торопились. Ей нужно было встать, пошевелиться, хоть что-то.

— Здесь где-то есть автомат с едой?

Робинсон указал ей направление. Джо неторопливо купила упаковку орехов и чипсов, которые попросил Робинсон, а когда она зашагала к конференц-залу, у неё зазвонил телефон.

— Возможно, я что-то нашёл, — выдал Арнетт. Его голос казался очень удивлённым. Джо и сама чувствовала, что удивлена.

— Расскажи вкратце, — попросила она. ощущая, как колотится в груди её сердце.

— Ещё одна девушка задушена при похожих обстоятельствах. Алета Ривера, в Солт-Лейк-Сити, штат Юта. Сама она из Трентона, штат Нью-Джерси. В Юту поехала на ежегодную конференцию своей компании. Задушена в ту же ночь, как заселилась в номер, никакого сексуального насилия. Пропало обручальное кольцо, так я её и нашёл.

— Ты можешь отправить дело из Солт-Лейк-Сити?

— Уже делаю.

— Ты, друг мой, просто рок-звезда.

— А то я не знаю.

Джо рассмеялась и сбросила звонок.

Три дела. Там точно что-то будет.

Глава двадцать девятая

Мартин вернулся домой на следующий день совершенно измотанным. Не столько от долгой поездки, сколько от бесконечных раздумий. Как он ни старался, его разум отказывался успокоиться. Он направился прямо на кухню и приготовил себе крепкий чай, столь характерный для ирландского завтрака.

Он распаковал вещи, когда кофеин начал поступать в организм, и начал уборку. Он скрупулезно отмечал каждый шаг, потом повторил всё ещё раз. Наконец, когда его изменения в WoW сохранились, он откинулся на спинку стула и почувствовал, как мысленно расслабляется.

Он заварил себе ещё одну чашку чая, на этот раз с ромашкой, чтобы не бодрствовать всю ночь, и обдумал варианты, наблюдая, как красный чайник нагревается на чёрной плите. Ложиться спать было ещё рано. Он мог бы заняться кодированием. Нет, он слишком устал, чтобы начинать работу. Посмотреть телевизор? Нет, это не привлекало. Он, вероятно, просто заснёт во время просмотра, а это только всё испортит. Он желал получить свою награду и, по правде говоря, хотел скорее убедиться, что всё идёт как надо. Чайник засвистел, и он налил кипяток в чашку. Он рано ляжет и немного почитает, а потом предастся вечерним удовольствиям.

Мартин зашёл в свой кабинет и выдвинул ящик, в котором лежали кольца. Он взял кольцо Эмили. Её было самым красивым из шести, с замысловатым старинным филигранным узором, образующим ленту. Он надел кольцо на кончик пальца и закрыл глаза, позволяя этим нескольким граммам завладеть его чувствами. Он держал в руке всю её сущность, её душа окружала его палец. Он направлял её, ворвался в ту жизнь, которую забрал. В нём проснулось знакомое чувство. Мартин снял кольцо и направился в спальню.

Он взял с тумбочки электронную книгу и нажал на кнопку. Ничего — батарейка села. Он поставил её заряжаться и вздохнул. Нужно подождать хотя бы десять минут, чтобы она ожила. Можно уже начать, пока он будет ждать.

В нём забурлило волнение с оттенком тревоги. Он лёг на кровать, натянув простыню до груди. Затем снова надел кольцо на кончик пальца и закрыл глаза.

Мартин воссоздавал мириады образов, ощущений и мыслей, которые «записал», убивая Эмили. Древесный запах её волос, когда он стоял сзади, готовый забрать её жизнь. Тепло её кожи, раскрасневшейся от возбуждения под его губами. Электрический всплеск власти, когда он знал, что сам решит, когда это тепло прекратит жить. Давление её тела, мягкого и податливого, вдоль его груди.

Он переключился на тот момент, когда начал убивать, почувствовал, как синтетическая поверхность галстука резко впивается в его руку. Позволил своему разуму погрузиться в воспоминания о её напряжённых мышцах, реагирующих на эту первую боль. Снова услышал слабые скрежещущие звуки, которые она издавала, услышал, как они ускорились, а затем исчезли, когда у неё закончился воздух. Он позволил этому потоку всемогущества омыть себя.

Да. Я всё решаю. И я решил, что эта должна умереть.

Он погладил свою эрекцию, смакуя едва уловимый сдвиг жизни, вытекающей из нее, — расслабленные мышцы и перенос её веса на его руки, когда недостаток кислорода отключил ее мозг. Кровь стучала в его жилах, когда он сосредоточился на прижатом к нему теле, вспомнил, как мотались её конечности, когда он раскачивал эту маленькую тряпичную куклу в своих руках. Порыв наслаждения и абсолютной власти охватил его, рос и расширялся, заполняя каждый уголок его сознания, дёргал за каждый нерв, пока оргазм не накрыл всё его тело.

Он долго лежал на подушке, полностью расслабившись и пытаясь восстановить дыхание. И о чём он так переживал? Ни к чему волнения. Он засмеялся. Именно это происходит, когда ты ожидаешь наступления несуществующих проблем.

Он встал с кровати, помылся и заварил очередную чашку чая. Затем поставил ее на тумбочку и взял электронную книгу, которая уже начала работать. Он немного почитает, даст своему телу время, чтобы восстановиться, а потом снова вспомнит все события. Обычно он занимался этим до утра — три или четыре раза в первую ночь после убийства, иногда больше. Затем частота спадала, когда воспоминания уже переставали казаться такими живыми. После этого спокойствие продлится ещё какое-то время, и он насладится каждой его минутой перед тем, как вернётся голод.

Он прошёлся по книгам и решил, что классический нуар будет отличным дополнением к стуку дождя за окном. Он облокотился о спинку кровати и попивал чай, наслаждаясь книгой. Какой приятный вечер.

Около одиннадцати Мартин отложил книгу и снова надел кольцо на палец. Он закрыл глаза и начал вспоминать, чтобы вызвать в мозгу поток энергии.

Но на этот раз его тело не откликнулось.

Глава тридцатая

Джо вернулась в конференц-зал и увидела, как Бенвилл и Робинсон собирают документы по папкам. Ни один из них не встретился с ней взглядом — наверное, они воспользовались её отсутствием и обсудили дело. Может, они даже ждали, пока она уйдёт. Джо передала Робинсону пачку чипсов.

— Мне только что позвонил детектив дела Хаммонд. Он нашёл ещё одно убийство и думает, что связь имеется, — сообщила Джо и кратко передала суть дела Алеты Риверы.

Бенвилл внимательно выслушал.

— Вы знаете, как она выглядела?

— Она была латиноамериканка. Чёрные волосы, карие глаза. Сорок пять лет. Кажется, сто пятьдесят семь сантиметров.

— Кем она работала?

— Торговым представителем в компании прямого маркетинга под названием «Маркировка». Видимо, это что-то вроде Tupperware, но с другими материалами. Небольшая компания.

Бенвилл переглянулся с Робинсоном и прокашлялся.

— Я понимаю, почему наше дело вас заинтересовало. Между этими убийствами есть сходство, и всегда тяжело замораживать такие дела. Но я должен признать — мне кажется, это не серийный убийца.

Сердце Джо провалилось в пятки. Она взглянула сначала на одного мужчину, потом на другого. Робинсон уставился в открытую пачку в поисках большого кусочка.

— Давайте всё обсудим. Почему вы так решили?

Лицо Бенвилла расслабилось, и он откинулся на спинку стула.

— К сожалению, мы пока получили не всю информацию и почти ничего не знаем об убийстве Риверы. Но только если мы не найдём новых улик, нельзя считать эти убийства такими уж похожими. Здесь есть общие черты, но они возможны практически в любом подобном деле. Только в одной Луизиане в этом году в отелях задушили несколько женщин, не говоря уже обо всей стране. И эти женщины не имеют ничего общего. У них все разное — работа, тип телосложения, возраст, цвет волос. Даже одеты по-разному. Серийные убийцы убивают не всех подряд, между жертвами должна быть какая-то связь, один типаж.

— Все женщины поехали в командировку, это связь.

Уголок губ Бенвилла чуть приподнялся.

— Это скорее обстоятельство, чем связь. С женщинами часто происходят плохие вещи в такие моменты, когда они путешествуют в одиночку. Здесь нет никакого связующего фактора.

— А что насчёт фетровой шляпы?

— В Новом Орлеане каждый второй носит шляпу, особенно музыканты. Шляпы тут популярны… да уже несколько лет, это точно. Их даже женщины носят. Вряд ли можно на этой почве проводить какие-то параллели.

— Хипстеры, — пробубнил Робинсон.

— И ещё посмотрите. Пальто здесь другое. Такой же крой, такой же цвет, но на этом чёрные пуговицы, а на этом — золотые, — подметил Бенвилл, указывая на две фотографии на столе.

Джо наклонилась вперёд. Чёрт, как же она этого не заметила?

— Может, у него не одно пальто,?

Бенвилл промолчал.

— А что насчёт сходства позы тел? — Джо выдвинула две другие фотографии.

Мужчины снова переглянулись, и Бенвилл ответил:

— Они совсем разные. У Карсон выдвинуто бедро, а у Хаммонд — нет… Мне кажется, вы надумываете.

— А как же обручальные кольца?

— Это довольно распространено, когда у жертв насилия пропадают украшения, — с улыбкой произнес Бенвилл, особенно подчеркнув слово «насилие».

— Конечно. Но обычно это не единственное, что пропадает.

— Но мы пока не знаем, что это правда единственное, что пропало.

Джо начала возражать, но Бенвилл вскинул руку.

— Но даже если и так. Я всё ещё думаю, что это не так важно. Может, это было ограбление, которое пошло не так — убийцу прервали, и он не успел закончить. Это о-чень распространено.

— А следы на шее? Они так похожи.

— Правда. И мы это проанализируем. Но с моей точки зрения, этого недостаточно, чтобы утверждать, что работал серийный убийца.

Джо вдохнула и подавила в себе раздражение, а потом потрясла головой.

— Любое сходство в убийствах можно так объяснить. Но когда оно не одно, когда их два, три, пять и так далее — разве мы не должны насторожиться и обдумать эту теорию?

— Разумеется. Но мне кажется, именно поэтому вы что-то притягиваете за уши. Здесь также много различий и очень важных, как, например, пуговицы и разница во внешности жертв. Убийства произошли совершенно в разных местах. Мы никак не можем связать этих женщин, и это сильно разрушает вашу теорию.

Джо понимала, что их спор идёт по кругу, но всё равно не могла сдержаться.

— Почему же?

Бенвилл нагнулся вперёд и положил руки на стол.

— Слушайте, я не говорю, что это не серийный убийца. Я говорю, что я в этом не уверен. Это две разные вещи.

Джо опомнилась и кивнула.

— Я понимаю вашу точку зрения. Просто у меня она совсем другая.

— Конечно, и я это тоже понимаю. Но зачастую я принимаю решения, опираясь на нехватку ресурсов в нашем отделе. Я не сомневаюсь, что вам это знакомо, но также уверяю вас, что вы не видели, с чем мы тут имеем дело. Нам приходится расследовать слишком много убийств, у нас не хватает рабочей силы. Если бы у меня была такая возможность, я бы с радостью послал детективов работать над вашей теорией. Но я не буду заставлять своих немногочисленных людей расследовать пустые догадки, а пока что эта теория выглядит именно так. Но это не значит, что мне на неё плевать. Я с радостью вас поддержу, если вы хотите заняться этим со своей командой. Мы предоставим вам доступ ко всей информации и позволим вашим людям опрашивать в Новом Орлеане всех, кого они захотят. И если у вас будут какие-то новости, разумеется, мы захотим о них узнать.

Джо пробежалась взглядом по папкам. Это лучше, чем ничего, но всё же этого недостаточно.

— А если Отдел поведенческого анализа ФБР присоединится к расследованию?

Бенвилл пожал плечами.

— Моя позиция всё та же. Я с радостью помогу ФБР и не буду стоять у вас на пути, если вы хотите послать запрос в ОПА. Но если они попросят моё честное мнение, мне придётся сказать, что я не уверен насчёт этой теории. Я не отдам на это дело своих людей.

Джо снова улыбнулась своей луизианской улыбкой.

— Пожалуй, это вполне справедливо. Но могу я попросить вас ещё об одном одолжении? Не могли бы вы взглянуть на досье Риверы, когда мы его получим, и сообщить мне, что вы об этом думаете?

Бенвилл взглянул на Робинсона, и тот кивнул.

— Я считаю, что по стране можно найти ещё двадцать-тридцать дел, похожих на это. Пришлите досье Робинсону, он всё изучит, может, что-то и попадётся. Но в противном случае ничего не изменится.

Джо кивнула и встала. Она протянула руку сначала Бенвиллу, а потом Робинсону.

— Я ценю, что вы уделили мне время и предоставили доступ к этому делу. И я правда хорошо знаю, каково это — управлять успешным отделом с минимальными ресурсами. Я не виню вас за то, что вы хотите заниматься в первую очередь насущными проблемами.

Бенавилл согласно кивнул.

— Подобные решения — это самое трудное в работе, не так ли?

— Совершенно верно, — ответила Джо, взяла папки и ушла, думая про себя: «Нет, неверно. Самое трудное — это нераскрытые дела и призраки жертв, которым ты не смог помочь, которые мешают тебе спать по ночам».

* * *

В ФБР все оказалось ничуть не лучше. Благодаря местным контактам Джо удалось в тот же день договориться о встрече с агентом Форестом Ланкастером. Он слушал её с вежливым, но напряженным вниманием, и Джо буквально ощущала, с каким трудом он игнорирует бесконечные оповещения об смс.

— Мой отдел зашивается, лейтенант, и я не вижу убедительных доказательств, чтобы отдать это дело своим людям, — ответил он. Его голос был пренебрежительным и усталым — такое сочетание Джо знала очень хорошо.

Он продолжил, и её разочарование росло, пока Ланкастер делал такие же замечания, что и Бенвилл, начиная с пуговиц. Похожие методы, но не настолько, чтобы выделяться на фоне других удушений. Женщин ничто не связывало, а у серийных убийц всегда есть один типаж. Когда Джо возразила, что три случая уж точно должны его насторожить, Ланкастер удивил её.

— А дело Риверы разубеждает меня в этой теории ещё больше. Её физические данные как нельзя отличаются от других жертв: низкая, темноволосая, другой расы. И она работала из дома, а не в компании. У неё вообще был с собой деловой костюм?

— Я пока не знаю.

— Судя по её одежде, она планировала найти в этой поездке подружек и хорошо провести время. Это никак не похоже на других жертв — двух амбициозных карьеристок. Я не думаю, что её вообще стоит вписывать в эту теорию.

У Джо голова шла кругом, когда она выходила из кабинета. Неужели она просто видела то, что хотела, и хваталась за любую потенциальную зацепку в деле, которое пришлось отложить в долгий ящик? Неужели её разум настолько затуманен желанием поймать убийцу Хаммонд, что она держалась за смутное сходство, игнорируя большие и явные различия? Может, она настолько хотела снова начать расследовать, что перестала мыслить здраво? Ланкастер, Бенвилл, Робинсон — все они умные, доброжелательные люди, хоть и перегруженные работой и, возможно, измотанные. Агент Ланкастер даже не стал ничего записывать. Но она с трудом признала, что он помнил каждую деталь. Он был одним из тех опытных профессионалов, которые знали своё дело.

Но и она не была новичком. Джо проницательна и инстинкты ещё никогда её не подводили. А они подсказывали, что между этими убийствами есть связь. Когда она изучала дело Карсон, то чувствовала такое же гнетущее напряжение, как и с делом Хаммонд. Как будто из тёмного угла за ней наблюдал всё тот же человек, ожидая её решения.

Но все эти мужчины были отчасти правы. Между этими женщинами не было никакой выдающейся связи, кроме того, что они путешествовали одни и были замужем. Как и тысячи других женщин, которых убивали каждый год. Если она права, если убийства были делом рук одного человека, то она должна найти какую-то связь. Какую-то логику в том, кого он выбрал, где и когда. Но если эта связь существует, Джо придётся найти её без посторонней помощи. Она достала телефон и велела Арнетту немедленно собрать «оперативную группу» из трёх человек.

Глава тридцать первая

Джо поехала в свой отдел сразу же из аэропорта. Она, как могла, уладила эту ситуацию с отцом и угостила его любимым ужином, за которым рассказала всё о деле, пока они поедали гору жареных устриц и раков. Фрэнк периодически задавал вопросы то тут, то там — они всегда хорошо ладили, когда обсуждали её работу. Под конец, наморщив лоб и стараясь сдерживать негодование в голосе, он сказал: «Если ты права, то сделай всё, чтобы поймать этого монстра».

Решимость Джо окрепла, когда она приблизилась к зданию из красного кирпича. Окрепла настолько, что на этот раз она не покачала головой, глядя на противоречивый стиль, похожий на смесь школьного здания и промышленной фабрики. Она пронеслась мимо задних камер и через общий офис, рассеянно приветствуя детективов, работающих за своими столами. Она влетела в один из небольших конференц-залов, примыкающих к общей зоне, и положила свой портфель на чёрный ламинированный стол, заваленный ноутбуками и стопками папок.

— Ну что, за работу.

Лопес оторвалась от своего телефона, а Арнетт — от папки, которую читал.

— Отец всё ещё с тобой разговаривает?

Джо состроила рожицу и открыла портфель.

— Он переживёт. Если не в этой жизни, то в следующей.

Арнетт рассмеялся.

— А заместитель Рокни?

Джо выпрямилась. Она посмотрела сначала на Арнетта, а затем на Лопес.

— Он считает, что раз полиция Нового Орлеана и ФБР отрицают эту теорию, то и нам ей заниматься ни к чему. Так что, мягко говоря, у меня нет официального разрешения заново открыть этого дело. Если кто-то из вас против, я не буду заставлять вас работать над ним.

— Меня от этого дела и раскалённой кочергой не отпугнёшь, — сказала Лопес с озорной улыбкой. Арнетт усмехнулся и сказал, что у него то же самое.

Джо наклонила голову в знак благодарности и предложила тогда начинать.

— Что у нас есть на Карсон? — спросил Арнетт.

— Почти такое же обилие из ничего. Остальные участники семинара никак не причастны. Никто из них не пропал, большинство ещё не приехали в Новый Орлеан в день убийства, а те, кто приехал, предоставили алиби. Все заявляют, что не знали её, и ни у кого не обнаружили ни шляпу, ни пальто. Проверяются все возможные зацепки, полиция в её родном городе проверяет алиби близких Эмили. Бенвилл сказал, что пришлёт новые данные, когда они закончат. Пока ничего не пришло? — спросила Джо.

— Пришло. Как я понимаю, она была одной из тех женщин, о которых просто забывают уже через минуту, а запомнить её можно только в том случае, если она достанет своим занудством. И, как и с Джанин, все её знакомые сразу же отметали идею об интрижке. Что ещё хуже — её муж даже не мог вспомнить, куда уехала Эмили, сказал, что это «что-то по работе», — ответил Арнетт.

Лопес закатила глаза, отвлекаясь от изучения документов.

— Какой преданный муж! Даже представить не могу, зачем ей искать кого-то на стороне.

Арнетт пролистал свои записи.

— Никто не мог сказать ничего конкретного о её жизни, только общие черты. Такая жизнь, когда тебя никто не замечает, может оставить травму. Звучит знакомо?

Джо кивнула и открыла свою папку. Арнетт взглянул на свои записи и продолжил:

— Но кое-что есть. Пару месяцев назад одна мама написала на Карсон жалобу, и Карсон заявляла, что эта мама ей угрожала. Некая миссис Нэнси Морган. Её опрашивают прямо в эту минуту.

— Как странно, — вскинула брови Джо.

— Согласен, — высказался Арнетт и, указывая на один из ноутбуков, продолжил: — Я всё ещё пытаюсь найти похожие убийства за последние десять лет.

Джо повернулась к Лопес и спросила:

— А что насчёт устройств Джанин?

Джо просила Лопес обратиться к девайсам Джанин, которые остались у Роджера Хаммонда, и прочесать там все программы, какими бы незначительными они не казались. А Бенвилла Джо попросила сделать то же самое с устройствами Эмили Карсон в надежде найти что-то общее.

— У нас есть компьютер. Роджер оставил его в качестве запасного, так что его почти не трогали. Её телефон пропал, но зато он отдал нам её электронную книгу. Я всё ещё составляю список. Это не быстро, потому что у меня есть другие дела, но я поработаю ночью.

Джо внимательно посмотрела на Лопес.

— Если тебе нужно побыть с мамой, я всё пойму.

Лопес заправила волосы за уши, не поднимая глаз.

— Всё нормально. Ей уже намного лучше, и она всегда раздражается, когда я с ней вожусь. И вообще, — подчеркнула она и подняла голову. На её лице была ироничная ухмылка. — Моя мама — та ещё задира. Она мне задаст, если мы не поймаем этого изверга.

Джо заметила боль в глазах Лопес, поэтому мягко ей улыбнулась и кивнула.

— А что насчёт устройств Алеты?

— К сожалению, там почти ничего не осталось. Её муж продал дом через несколько месяцев после похорон, потому что не мог жить там без неё. Он отдал её ноутбук и айпод младшей дочери, которая учится в Принстоне. Там все данные удалены. Я посмотрю, что можно сделать, когда получу устройства, но эта девушка разбирается в электронике и всё обновила, чтобы улучшить работу. Телефон уже давно пропал, как и все её документы, так что мы пытаемся достать всё, что возможно.

Джо теребила своё ожерелье, пока смотрела на своих коллег.

— А что вы думаете об этих трёх убийствах? Я не притягиваю за уши?

— Нет, это вряд ли. Пока их нельзя связать наверняка, но когда я просматривал эти дела, у меня возникло дежавю. Слишком много сходств, — ответил Арнетт.

Лопес крутила ручку между костяшками пальцев.

— Я согласна, на это нельзя закрывать глаза. Нам стоит подумать о том, что мы имеем дело с серийным убийцей, и посмотреть, что из этого получится. Я показала фотографии Джанет по пути сюда. Она тоже считает, что поза у тел какая-то странная. Они могли так упасть, но это «крайне маловероятно», — передала Лопес и показала в воздухе кавычки. — Мне кажется, будет лучше, когда я проверю все компьютеры. Там точно должно быть хоть что-то.

Джо отрывисто кивнула.

— Тогда, думаю, пока нам стоит подытожить все, что мы знаем об этих убийствах, чтобы попытаться определить личность убийцы и то, как он находит этих женщин.

* * *

Пока Арнетт варил свежий кофе, а Лопес заказывала ужин, Джо перешла к ближайшей доске. По пути домой она выделила сходства между убийствами, теперь принялась переносить этот список на доску. Закончив, снова приступила к обсуждению.

— Начнем с временной линии. Все эти женщины заселились в отель либо поздним днём, либо ранним вечером. Во всех случаях где-то через час после прибытия женщины уже точно покинули отель, двое — менее чем через полчаса, — констатировала Джо. Отметив на доске время, она продолжила: — все вернулись в районе половины первого ночи с мужчиной в фетровой шляпе и пальто, а через пятнадцать-двадцать минут он ушёл. Смерть в каждом случае наступала в тот период, когда он находился в комнате. Что ещё?

Лопес сразу же ответила:

— Судмедэксперты определили, что Хаммонд ужинала где-то в восемь вечера, учитывая состояние желудка. У Риверы примерно то же время, и мы ждём отчёта специалистов по делу Карсон.

— Прекрасно, — откликнулась Джо и написала «Сходства» сверху второй доски. — Нам нужно принимать в расчёт любые сходства, даже незначительные, если мы хотим найти связь между этими женщинами. Все основные детали убийства схожи, как и причина смерти, — отметила она и записала это на доске.

— Кстати, нам надо попросить, чтобы судмедэксперты как можно внимательнее осмотрели и сравнили следы на шее, — добавила Джо.

— Я попрошу, — взмахнула ручкой Лопес.

— Что ещё?

Лопес поджала под себя ноги.

— Все они убиты в отеле. Это связано с тем, что они из других городов, или есть другая причина?

Арнетт почесал свой небритый подбородок.

— Он мог убить их где-то в подворотне или отвезти к себе домой, особенно учитывая, что он не проявляет сексуального насилия. В отелях есть охрана, зачем так рисковать?

Лопес наклонилась вперёд.

— Может, именно так он застаёт их одних? Сейчас далеко не все женщины согласятся куда-то пойти с незнакомцем, а в своей комнате они будут чувствовать себя безопаснее.

— Логично, — отметила Джо, быстро добавляя это к списку.

— У всех был алкоголь в крови, — добавил Арнетт.

— И всё же, — Лопес схватила листок бумаги и помахала им, — ни одна из них не оплачивала картой ни ужин, ни напитки. Либо они платили наличными, либо за них платил кто-то ещё.

Джо снова осмотрела свои записи.

— Все они были нарядно одеты. Красивые платья, макияж, причёска. Так что вполне возможен вариант, что встреча с убийцей у них уже была назначена заранее.

— И все они убиты в первую же ночь в другом городе, ведь так, да? Это странное совпадение, если он действительно их не знал, — сказал Арнетт.

Джо вскинула брови.

— Чёрт возьми, ты прав. У этого могут быть другие объяснения?

Лопес постучала ручкой по столу.

— Может, он сидит возле отелей и высматривает женщин, которые приезжают одни, а потом хватает их? Это легко делать тайком, если ты работаешь в отеле.

— Разве мы не опросили всех, кто работал в ту ночь? — осведомилась Джо, перелистывая блокнот.

— Может, он тогда и не работал. Он вообще мог не контактировать с жертвами. Может, он работает из кабинета, но у него есть доступ ко всем данным. А может, вообще удалённо, — ответила Лопес.

— Хорошо, проверьте это. Может, он работает на несколько отелей и так находит жертв. А ещё проверьте водителей шаттлов, у них есть куча времени поболтать с жертвами по дороге в отель, — сказала Джо и кивнула Лопес.

— Хорошо. Но у меня другой вопрос. Мы вычёркиваем других подозреваемых? Филиппа Бегемака и Джона Ренки?

— Я думала об этом по дороге сюда. Теперь нам нужно задавать совершенно другие вопросы. Разве мы не выяснили, что Бегемак часто путешествует из-за работы? Нам нужно копнуть поглубже, выяснить, где они были и когда, перепроверить списки пассажиров не только на рейсах наших жертв, но и на других рейсах туда и обратно примерно в то же время. Может, они использовали другие имена — надо всё проверить.

Кончики губ Лопес приподнялись в злобной усмешке, а глаза чуть сузились.

— Для такого случая я припасла несколько компьютерных трюков.

Джо покачала головой.

— Ты пугаешь меня, в хорошем смысле этого слова. Что ж, пока это всё, что у нас есть. Какая-то связь точно есть, — она осмотрела доску и нарисовала несколько стрелок, что-то переписывая, а что-то стирая.

Путешествовали в одиночку

Убиты в отеле

Отели известных сетей

Убиты в ночь заселения

Нарядные

Большое количество алкоголя в крови

Не платили картой

Схожие временные рамки

Почти одинаковое время смерти

Задушены, никаких следов сексуального насилия

Замужем

Пропало обручальное кольцо

— Мы полагаем, что, если три убийства связаны, у них есть причина, и в итоге эта причина должна привести нас к убийце. Начнём отсюда, — Джо обвела в круг первый столбик. — Все три женщины уезжали из дома. Логично, если он работает на отели, но допустим, это не так. Есть ли другие причины такого поведения?

— Они веселились и напивались, и он считал это лёгкой добычей? — спросила Лопес. В ответ Арнетт потряс головой.

— Женщины напиваются и дома.

— Но вдали от дома они более уязвимы, потому что не знают ни людей, ни город, — парировала Лопес.

— Допустим, он ходит в места, где много туристов. И задаёт вопросы, пока не находит жертву, — продолжила Джо и указала на следующий столбик. — В наши дни почти никто не платит наличными, а особенно в поездках, а особенно женщины. За них платил кто-то другой.

— Может, они ходили в бар. Там много уродов, которые покупают женщинам коктейли и заводят беседы. Они много выпивают, теряют бдительность и отводят его к себе в номер, — сказала Лопес.

— Но почему тогда время так сходится? — Арнетт указал подбородком на другой столбик. — Между временем смерти всего несколько минут.

— Как будто он превратится в тыкву, если выйдет из отеля позже половины первого, — Лопес сузила глаза.

— Это значит, что убийство было спланировано заранее. Найти жертву за ужином не так-то просто, — сказал Арнетт.

Свободная рука Джо затеребила ожерелье.

— Ладно, идём дальше. Возможно, они уже встречались, и эта поездка была запланирована. Все женщины были замужем, им нужно было держать это в секрете. Командировка — отличная возможность избежать ревнивого мужа.

— Тогда мы говорим о длительных отношениях. Такое не может остаться незамеченным, — вставил Арнетт.

— Особенно учитывая, что все они из разных городов и убиты в разных местах, — сказала Лопес. Арнетт тут же выпрямился на стуле.

— Может, он какой-то продавец или консультант, которому приходится ездить в разные города?

— Или, может, он знакомится с ними в самолёте? — предложила Лопес, а затем покачала головой. — Может ли мужчина уговорить замужнюю женщину на измену за несколько часов?

— Зависит от женщины, — сказал Арнетт с непроницаемым лицом. — И от количества коктейлей.

— Ха! — засмеялась Лопес, не заметив выражение лица Арнетта. — Может, наш убийца много путешествует по работе. Я сравню список пассажиров на каждом рейсе, по крайней мере, у Хаммонд и Карсон. Не уверена, что смогу заполучил список Риверы.

Джо постучала маркером по ноге.

— Нам нужно тщательнее проанализировать возможность того, что он был любовником, узнать как можно больше об этих женщинах. Где они выросли, в каких колледжах учились. В каких группах они состояли, недавно или в прошлом. Предыдущие отношения… Возможно, они встречались с одним и тем же парнем, и он так и не смог смириться с тем, что его бросили.

— Я уже перепроверяю все телефонные номера, электронную почту, социальные сети, сообщения и Скайп, — поведала Лопес.

— Только учти всё, не только личные или рабочие контакты, но ещё и компании. И бренды. Может, они все любили покупать туфли, и он поставляет новые партии в их любимые магазины. Их должно с ним что-то связывать, как и друг с другом, и если мы всё сделаем тщательно, то найдём это.

Джо перевела взгляд на последний столбик.

— Но почему только замужние? Пропавшие обручальные кольца говорят о том, что для убийцы это играет важную роль.

— Возможно, это просто трофей? Может, для него важны не сами обручальные кольца? А просто какой-то сувенир? — спросила Лопес.

— В рапорте написано, что с Эмили ему пришлось снимать кольцо силой. На пальце были синяки, — Джо полистала папку и показала фото, а затем бросила его на стол. — Чёрт возьми, именно поэтому нам нужен опытный специалист.

— Но если они были знакомы, зачем вообще ходить на свидания? — задумался Арнетт. — Почему бы сразу не встретиться в отеле?

— Может, они недостаточно хорошо знали друг друга. Например, только раз в обувном магазине, — ответила Лопес. — Но больше всего меня интересует, почему он не проявлял сексуального насилия? Разумеется, не все серийные убийцы этим занимаются. Но они же ходили на свидания, а когда возвращались, то постоянно висели друг на друге. Разве секс не входит в подобный сценарий?

— Я тоже постоянно об этом думаю. Я поищу информацию о серийных убийцах, которые не были заинтересованы в сексе, — Джо повернулась к доске. — Но у нас появились значимые зацепки. Ещё идеи есть?

— Нужно понять характер каждой жертвы, — добавила Лопес. — Сходство должно быть там, раз его нет во внешних качествах.

Джо кивнула и записала это в уже имеющийся список: хобби, занятия, предпочтения, ВСЕ ДЕТАЛИ ВАЖНЫ.

— Думаю, каждый из нас должен рассмотреть дела с нового угла, а потом мы обсудим, что нашли. Чем больше точек зрения, тем лучше.

— Вот же чёрт, — изрек Арнетт, уставившись на фотографии перед собой. — Да вы издеваетесь.

— Что? — Джо встала у него за спиной.

— Помнишь, я тебе говорил, что Лора хотела найти нам общее хобби, когда снова переехала ко мне? Мы тогда стали брать уроки танцев, — рассказал он. Затем направил ручку на Джанин Хаммонд и продолжил: — Она танцует. Поза рук и ног… это вальс, я точно знаю, потому что мы с него начали. Несколько недель назад мы принялись разучивать самбу, и будь я проклят, если это не похоже на некоторые па.

С этими словами он постучал по фотографии Эмили, а затем переключился на Лету Риверу, чья левая нога была отставлена назад, а руки прижаты к бёдрам, запястья вывернуты, но ладони раскрыты.

— Я не уверен, но всё же готов поспорить на коробку пончиков, что это джайв.

Лопес уже печатала что-то на ноутбуке. Они посмотрели видео с каждым танцем. Арнетт акцентировал их внимание на нужных движениях.

— Твою мать, ты прав, — Лопес вскинула руку, чтобы дать каждому «пять».

— Значит, наш парень — танцор, — довольным тоном произнесла Джо и записала это на доске, явно ощущая, как в ее крови бурлит адреналин. — Боб, нам нужно, чтобы местные полицейские проверили все танцевальные заведения рядом с местами преступлений. Крис, когда будешь искать данные, внимательно следи за всем, что связано с танцами.

— Хорошо, — ответила Лопес, а Арнетт кивнул.

— И ещё кое-что. Я знаю, что вы и так будете работать сверхурочно. Но всё же между убийствами Алеты и Джанин прошло девять месяцев. А между трагедиями Джанин и Эмили — пять, — Джо сделала паузу, чтобы остальные всё поняли.

Лицо Арнетта осунулось.

— Между убийствами сокращается время.

— Если нам повезло, то у нас будет несколько месяцев перед следующим убийством. А если нет, то между этими убийствами есть другие, о которых мы не знаем, и речь идёт не о месяцах, а о неделях. Или даже о днях. Он может планировать следующее убийство уже в эту минуту. Нам нужно работать, быстрее.

Часть III. Диана Монток. Апрель — Июнь 2013

Глава тридцать вторая

Мартин зашёл в WoW, теперь его нежить звали Оттелло. Он отправил всё то же сообщение, принялся ждать. У него были новые теория и план, но он всё ещё волновался.

[Оттелло]: Подводит пояс верности? У меня есть приложение. Взлом замков Оттелло: обеспечиваю любовь с незапамятных времён. Буду рад чаевым.

Он вскрыл несколько замков. Ему ответили некоторые женщины, включая парочку таких, которым обычно он отвечал, но теперь они не представляли для него особого интереса.

Он проанализировал все со своей фирменной дотошностью. Рисковать всем своим тяжёлым трудом, предаваясь опасному поведению, — просто неприемлемо. Он так много работал, чтобы довести свои действия до совершенства, это почти наука. Но он выявил проблему и не мог от неё избавиться — обычные отчаявшиеся женщины, которых он ловил раньше, теперь казались рыбами в бочке. Ему нужно нечто большее. Большой приз, как огромный окунь, который срывался с крючка каждого рыбака на озере. А это означало, что нужен другой вид рыбы, а не другая техника рыбалки. Это не должно быть опаснее, и все его методы останутся прежними. Награда больше, а риска меньше.

Но умных женщин, которые удовлетворят его потребности, сложнее найти. У него имелся один вариант по имени Дженни, в игре — Риметра, но сегодня она не онлайн. Она явно отличалась умом и не стремилась радостно отвечать на его знаки внимания — это было намного лучше и интереснее банальностей Эмили. Но всё же не чувствовалось в ней того вызова, которого он так жаждал. Когда он думал о ней, то испытывал лишь что-то сродни чувству после убийства Эмили. Да, это возбуждает, но всё же Дженни — слишком лёгкая жертва.

Он спрыгнул с крыши и разобрал свои банковские ячейки. Мартин каждый день выходил на «рыбалку». Он каждый день бегал по Оргриммару и собирал то, что ему было нужно. Никаких результатов, и ему уже становилось скучно. Он зевнул и посмотрел на часы: 02:00. Это поздно даже по меркам WoW. Он подумывал пойти спать, но сначала решил проверить, проснётся ли после того, как разомнёт ноги.

Он сходил в туалет, а потом вскипятил воду для чая. Эти движения действительно немного его разбудили, и он решил попробовать последний раз перед тем, как отправиться спать. Взял пакетик ромашкового чая и чашку с кипятком, а потом направился обратно в свой кабинет и ещё раз отправил сообщение. Тридцать секунд прошли в тишине. Но когда он уже потянулся к кнопке выхода, пришёл ответ:

[Серильда] шепчет: Смешно. Тут редко встречаешь тех, кто в состоянии скрещивать шекспировские мотивы и мемы поп-культуры с таким забавным остроумием.

Он почувствовал покалывание в затылке и наклонился к компьютеру. О, да. Здесь… вот здесь виден потенциал. Несомненно начитанная — одного этого факта достаточно, чтобы принять вызов. И она намекала на то, что готова поговорить с кем-то умнее остальных. Она гордилась своим умом и питала слабость к неглупым мужчинам. Так он её и завоюет.

Кому: [Серильда]: А ещё редко встречаешь тех, кто в состоянии это оценить.

[Серильда] шепчет: Скажи-ка, кому ты сейчас сделал комплимент — мне или себе?

Мартин вскинул брови. Она была не пистолетом, а винтовкой. Он взмолился, сам не зная кому. Пожалуйста, пусть она будет женщиной, и, пожалуйста, пусть она будет замужней. Он добавил её в список друзей.

Кому: [Серильда]: Что, так заметно?

[Серильда] шепчет: Ну да. Я горжусь тем, что умею читать между строк.

Кому: [Серильда]: Это важное качество в женщине. А в этой игре — второе после отсутствия пениса.

[Серильда] шепчет: Пожалуй, это бы действительно пригодилось в Азероте.

Чёрт. Она не опровергла его предположение о том, что это женщина, но и не подтвердила. Ему спросить ещё раз? Или просто продолжить разговор? В её словах чувствовалась феминность, но в ролевой игре легко можно запутаться. Он задумался. Впрочем, довольно быстро решил, что скорее всего мужчина бы исправил ошибку, так что не стоит рисковать и настаивать на этом вопросе. С ней нельзя быть настойчивым. Он потом придумает какую-нибудь шутку и убедится, если всё пойдёт хорошо.

Кому: [Серильда]: Почему ты так поздно играешь? Перемалываешь?

[Серильда] шепчет: Я повышаю уровень своего мага, а в городе прокачиваю готовку. Как закончу, пойду спать.

Кому: [Серильда]: Надо будет рано вставать?

[Серильда] шепчет: Я работаю из дома, так что в целом могу свободно расписывать день. Но да, завтра много работы.

Кому: [Серильда]: Чем ты занимаешься, если не секрет?

[Серильда] шепчет: Я — специалист по финансированию грантов в некоммерческом медицинском учреждении. А ты?

Кому: [Серильда]: Я — программист.

[Серильда] шепчет: Какие программы пишешь?

Кому: [Серильда]: В основном я работаю над программой, предназначенной для анализа и отслеживания сбора данных для научно-исследовательской компании.

[Серильда] шепчет: А что они исследуют?

Кому: [Серильда]: Мой отдел тестирует игрушки.

[Серильда] шепчет: Как интересно. Для детей или взрослых?

Это что, испанская инквизиция? Здесь он задаёт вопросы.

Кому: [Серильда]: Подожди секунду, моей гильдии нужна помощь. Щас вернусь.

[Серильда] шепчет: Ок.

Он полетел в Дуротар, к стартовой площадке Орков, на тот случай, если она наблюдала за ним или отслеживала его местоположение. Он облетел пустынные поля и убил несколько зверей, чтобы потянуть время.

Кому: [Серильда]: Всё, я вернулся. Прости.

[Серильда] шепчет: Да ничего. Думаю, на сегодня мне хватит готовки, так что я пойду спать. Приятно было с тобой поболтать.

Чёрт. Он переборщил?

Кому: [Серильда]: Больше остаться не можешь? Мне так нравился наш разговор.

[Серильда] шепчет: Нет, к сожалению. Иногда нужно хотя бы притворятся ответственным взрослым.:)

Смайлик. Ладно, наверное, она не так уж и разозлилась.

Кому: [Серильда]: Грустно, но правда. А завтра ты будешь играть?

[Серильда] шепчет: Не знаю. Зависит от того, как пойдёт работа. Всё, я выхожу. Спокойной ночи.

Кому: [Серильда]: Приятных снов.

Серильда вышла из сети.

Мартин встал и зашагал по комнате.

Так-так-так. Это уже интересно.

Он остановился и закрыл глаза. Так, стоя, мысленно вспоминал её сообщения, превращая их в остроумные шутки за ужином с ней в незнакомом городе. Представил себе, каково было бы захватить её интеллект, которым она так гордилась, и подчинить его своей воле, представил её попытки развлечь и заинтриговать его, представил её глаза, ищущие одобрение на его лице. Это настолько отличалось от предыдущих жертв, что он не мог понять, почему не осознал этого раньше — гораздо интереснее сломать кого-то стоящего, в отличие от глупых щенков, бегающих за ним. Вот это будет настоящей победой. Да, над этим придётся сильнее потрудиться — в этом он даже не сомневался, но какая будет награда.

И его тело начало просыпаться.

Глава тридцать третья

Диана Монток вышла из аккаунта Сирильды и быстро зашла через другой — Дофины. Она добавила Оттелло в список друзей Дофины и проверила, где он. Сначала он был в Оргриммаре, но сейчас Диана нашла его на крыше банка, где он и был изначально. Но как только она нашла его в толпе, он вышел из системы, и его иконка исчезла. Она подождала несколько минут, чтобы проверить, вернётся ли он, но этого не произошло.

Диана тоже вышла и улыбнулась, прокручивая в голове их разговор. Остроумный. Смелый. Она задумалась над двусмысленным комплиментом, который он прислал. Можно было бы подумать, что это самоирония, если бы он не ответил: «Что, так заметно?» Как будто он не привык к тому, что люди достаточно умны, чтобы ловить его намёки. Он любил себя. Высокомерный. И почти наверняка эгоцентричный.

Диана взяла свою кофейную кружку и зашагала по паркетному полу в гостиную. Она села в угол красного кожаного дивана, собрала свои длинные чёрные волосы в хвост и набросила на ноги коричневую накидку. Включила телевизор и защёлкала по новостным каналам, пока не нашла один с прямыми новостями, а не повтор. Нелёгкая задача в такую позднюю ночь.

Случай с гильдией был интересным. Скорее всего, у него действительно был друг, который просил о помощи. Этот парень ещё не знал её, так что с какой стати он должен отказывать другу ради разговора с ней. Но у неё было странное ощущение на этот счёт. Даже если Оттелло правда отправился в подземелье, у него все равно была возможность одновременно что-то писать и помогать другу. Поэтому она хотела узнать, что произойдёт дальше, достала всё необходимое из банка и купила несколько новых рецептов, как только они стали доступны. И одновременно следила за общим и торговым каналами в поисках кого-нибудь ещё, с кем можно было поговорить. Она почти списала его со счетов и уже собиралась выходить, когда он снова написал.

Диана сделала глоток кофе. Клеопатра, её сфинкс, запрыгнула на одеяло. Диана погладила кошку, как только та разлеглась поудобнее.

— Не переживай, это декаф. Я надеюсь сегодня поспать, мне это нужно, — сказала Диана, кошка моргнула в ответ.

Она улыбнулась, вспомнив его паузу, когда она отказалась отвечать на его подразумеваемый вопрос о её половой принадлежности. Он хотел убедиться, что она женщина, и не был уверен, как поступить после её ответа. Значит, он точно хочет кого-то подцепить.

Но вот вопрос — заинтересована ли она в нём? Ей нужно было найти мужчину, который не испытывал бы моральных угрызений совести из-за интрижки с замужней женщиной, мужчину, который мог бы удовлетворить её потребности, и, самое главное, ей нужна была секретность. К сожалению, эгоцентричность и высокомерие были неотъемлемой частью того типа людей, которые заполняли чужое личное пространство. Но в конечном счёте эти отрицательные черты не имели значения — они наоборот всё облегчат, когда придёт время поставить точку.

Ей придётся узнать поподробнее. Но важнее всего было узнать о его мотивах. Если он хотел переписываться, а не встречаться лично, или если он хотел настоящих отношений, ей придется найти кого-то другого. Но даже если ему правда нужна была всего лишь интрижка, чёрт возьми, ему придётся придумать что-то поинтереснее, чем эти его нерешительные усилия. Она хотела, чтобы её добивались.

Диана зевнула. Она прямо слышала, как её звало тёплое одеяло. Она допила свой декаф, щелкнула пультом, чтобы выключить телевизор, и понесла Клеопатру в спальню.

Да, Оттелло её заинтриговал, и у неё было предчувствие, что это будет весело. Она мысленно скрестила пальцы. Лишь бы его привлекали замужние.

Глава тридцать четвёртая

Мартин вышел из WoW и разобрался со своей эрекцией прямо за столом. После этого он некоторое время сидел с закрытыми глазами, обдумывая случившееся. Он никогда ещё не возбуждался перед убийством, от одной только мысли о потенциальном убийстве. Впечатляет. Она ранила его самолюбие, заставила почувствовать себя никем. Достаточно сильно, чтобы разжечь его гнев и добраться до его голода. Одно воспоминание заставило его покраснеть, а сердце — бешено заколотиться.

Он помылся, отнёс пустую кружку на кухню, а затем снова и снова прокручивал в голове их разговор, пока нагревалась вода. Всё ещё отвлечённый, потянулся к поверхности чайника, а не к ручке, когда тот засвистел. Обжегшись, чертыхнулся и подставил ожог под холодную воду. Неуклюжий. Глупый. Соберись.

Но сказать легче, чем сделать. Последствия этого разговора не выходили у него из головы, равно как и возможности. Серильда была умна и не сразу очаровалась им, как другие женщины. Она засыпала его вопросами, сбивала с толку. Отвлечь её было не так-то просто. Если он воспользуется очередной неумелой отговоркой, как сегодня, то потеряет её. Ему придётся придумать что-то получше своих обычных обольщений.

Но как же интересно будет подчинить себе такую женщину. Это гораздо лучше, чем повалить дерево, которое может сломать любой.

Он вытащил руку и осмотрел ожог. Ничего серьёзного; поболит пару дней, но никаких следов не останется. Он достал несколько кубиков льда из морозилки, завернул их в чистое кухонное полотенце и положил на ожог.

Ему нужно подготовиться. Придумать стратегию, чтобы справиться с любой неожиданной ситуацией, начиная с отговорок, с помощью которых можно сменить тему, если она снова начнёт задавать слишком много вопросов. Он должен работать без единого промаха — она заметит даже малейшую ошибку. Может, ему даже придётся вести заметки, чтобы проследить, о чём они говорили и что её заинтересовало. Впрочем, когда эта мысль пришла ему в голову, он тут же отверг. Слишком опасно просто оставлять их и слишком соблазнительно смотреть на них, пока он с ней разговаривает. С ней он будет держаться ближе к правде, чем обычно, и сведёт к минимуму всевозможные ошибки. Запомнит её ответы, отрепетирует свои по ночам, чтобы они были наготове. Одно неверное замечание может стать роковым.

Настоящая игра в шахматы. От этой мысли его пробрала дрожь предвкушения.

Он налил себе чай и отнёс чашку в спальню, затем переоделся в пижамные штаны и натянул простыню до середины груди. Он попробовал снова себя погладить и почувствовал прилив адреналина, когда его тело отреагировало ещё раз.

* * *

Четыре дня подряд Мартин заходил в WoW рано утром и оставался там допоздна, становясь всё более беспокойным. Серильда не появилась.

Он поймал себя на том, что снова и снова просматривал их переписку, пытаясь найти то, что могло её обидеть. Он приказал себе успокоиться, перестать строить предположения и отчаянно задыхаться, как сучка во время течки.

Он только с ней познакомился. У неё не было никаких причин его избегать. И разве не этого он хотел? Интересный вызов? Кто знает, может, у неё было много работы или что-то пошло не так в её личной жизни. Пока беспокоиться не о чем.

На пятый день ему пришлось признать, что, возможно, она не вернётся в ближайшее время, а может, и совсем. Голод становился всё сильнее. Сильный и властный, он заставлял его нервничать и искать других жертв. Мартин нехотя договорился, что поможет Дженни/Риметре пройти несколько квестов. Она не оказывала на него такого влияния, как Серильда, но после квестов он точно будет знать, стоит ли она его внимания.

Мартин вздохнул и снова вошёл в игру. Дженни ждала его на полуострове Хеллфайер, где задания были труднее всего. Он сосредоточился на флирте и подбадривании, стараясь сделать так, чтобы она задумалась об отношениях, хоть и не могла признать, что желает этого. Если всё пройдёт удачно, завтра он добавит её в Скайп.

Он расслабился во время квестов, потому что тогда всё было проще. Их разговор был посвящён мобам и многому другому, в чем он разбирался, так что ему не приходилась слишком сильно концентрироваться. Они шутили. Они намеренно затевали драки с мобами, которых она не смогла бы убить сама, и ему нравилось разбираться с Фелгардами, которые убивали его одним ударом тридцать уровней назад. Он был остроумен, и она отвечала достаточно интересно, чтобы за вечер он начал чувствовать к ней столь необходимое ему притяжение, но это походило лишь на призрак того чувства, которое он испытывал к Серильде.

Когда квесты закончились, он предложил отправиться в подземелья, чтобы легко прокачать опыт и добычу. Андербог в Зангармарше — одна из его любимых зон в игре, с каким-то неземным фантастическим ощущением, успокаивавшим его после однообразных пустынных пейзажей и агрессивных мобов в Адском Огне. У неё уже была проверенная дорога по воздуху к Зангармаршу, так что ему не придётся защищать её постоянно.

Они занимались этим уже около десяти минут, когда в игру вошла Серильда.

В его теле заиграл адреналин. Чёрт возьми — ну конечно, она вошла уже после того, как он сдался и сосредоточился на ком-то другом. Он немного подождал, а потом написал ей.

Кому: [Серильда]: Привет-привет.

[Серильда] шепчет: Привет. Как дела?

Кому: [Серильда]: Всё хорошо, спасибо. А твои?

[Серильда] шепчет: Тоже хорошо.

Она не очень разговорчива, но зато дружелюбна.

Кому: [Серильда]: Я давно тебя тут не видел. Тяжёлая неделя?

[Серильда] шепчет: Да, куча работы. Прекрасно для банковского счёта, но плохо для уровней.

Кому: [Серильда]: ЛОЛ. Понимаю. Так что, сегодня будешь прокачивать уровни?

[Серильда] шепчет: Ну да, хотя бы немного. А ты?

Кому: [Серильда]: Я помогаю своей гильдии, но это не должно занять много времени. Я бы с радостью потом с тобой поиграл, если ты не против компании.

[Серильда] шепчет: Как много внимания ты уделяешь своей гильдии. Да, было бы здорово.

Кому: [Серильда]: Ладно, я вернусь через пару минут.:)

Он вернулся к убийству потусторонних болотных монстров, но теперь был полностью сосредоточен на деле. Дженни отвечала на его флирт, постоянно присылала ему воздушные поцелуи и держала его за руку. Он отвечал тем же, быстро обдумывая ситуацию. Дженни была беспроигрышным вариантом и не скрывала своего интереса к нему. Она была именно такой женщиной, которых он обычно искал, — замужней, одинокой, а теперь готовой перейти с ним на следующий уровень. Он может заставить её забронировать номер в отеле уже в течение месяца, максимум двух. А про Серильду он еще даже не знал, замужем ли она. Что уж говорить об интересе в отношениях. И, судя по тому, что она не заходила в игру на этой неделе, на её убийство могут уйти месяцы. Он не мог так просто отказаться от беспроигрышного варианта и заняться призрачным.

Но его голод стал слабее, как только он увидел имя Серильды. Непреодолимое желание сломать эту дерзкую, требовательную сучку заполнило каждую его клеточку. С Серильдой сама охота была более приятной, чем его предыдущие убийства. Он не мог упустить такой многообещающий шанс.

Разумнее всего было работать с обоими вариантами — он раньше уже играл с двумя женщинами одновременно, чтобы выяснить, какая из них нравится ему больше. Поэтому он будет работать над Серильдой и не упускать Дженни из виду, пока не узнает наверняка, что к чему.

Мартин настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как один монстр повернул за угол позади Дженни, которая отошла слишком далеко. Монстр убил её одним ударом, и её тело превратилось в горстку пепла. Теперь её призраку придётся проделать весь путь от кладбища, чтобы снова ожить, а это небыстро — это одно из самых длинных заданий в игре. Он пошутил по этому поводу, а она рассмеялась и сказала, что пыталась сорвать одну из редких орхидей, поэтому забыла об осторожности. Она вернулась, и они начали всё заново, но через несколько минут она совершила ту же ошибку. А потом и третий раз.

Мартин взглянул на часы и заёрзал на стуле.

Глава тридцать пятая

Диана специально не заходила в игру под именем Серильды несколько дней. Если Оттелло что-то задумал, то её длительное отсутствие заставит его занервничать. А если ему всё равно, то она это узнает. Мужчинам всё равно не нравятся слишком доступные женщины.

И как только она снова зашла под именем Серильды, он сказал, что опять помогает гильдии. Ммм-гмм. Она следила за его передвижениями, пока прокачивала уровни. Прошло пятнадцать минут, тридцать, и её нетерпение росло. На сорок пятой минуте она всё поняла. Что за мужчина, у которого есть возможность провести время с интересной женщиной, выберет гильдию? Она снова проверила и увидела, что он всё ещё был в Андербоге. На его уровне он должен был пройти там всё минут за десять.

Гильдия, ага, конечно. Он однозначно с женщиной. Посмотрим, что он за Казанова.

Через полчаса она сделала всё, что хотела, и задумалась, готова ли терпеть его выходки. Он заинтересовал её и подходил ей, но в этой игре было полно мужчин, и она могла бы проводить время с кем-то ещё, а не тратить его впустую. Диана направилась в город Серебряной Луны, чтобы опустошить свои сумки и заглянуть в чаты, пока она прокачивала своё ювелирное ремесло. Ей всё равно нужно было избавиться от некоторых материалов.

Она бегала по городу, плавила и крафтила, медленно прокачивая свой уровень. У неё появлялись ожерелья, кольца и другие усиления брони. Те, что продавались на аукционе, она выставляла на продажу, а остальные разбивала на материалы для чар. Затем опять училась делать другие украшения, которые прокачают её уровень, и снова по кругу. Диана рассмеялась про себя. Создатели этих игр прекрасно разбирались в психологии, они знали, какое вознаграждение нужно давать игрокам, чтобы удержать их за компьютерами. Зачастую ты просто сидишь вот так и не замечаешь, как проходит несколько месяцев.

И этот вечер определённо проходил мимо. Она снова проверила время на мониторе и зевнула. Она плохо спала на этой неделе, и поэтому изрядно устала.

Когда прошло два часа, её нетерпение превратилось в молчаливый, пылающий гнев. Диана снова проверила его местоположение — до сих пор в Андербоге. Он бы не проходил всё так долго, даже если бы играл с обычном уровнем. И если бы в реальной жизни у него случился пожар на кухне или припадок, система бы выкинула его из игры.

Это было для неё в новинку — мужчины редко не играли с ней. Хотя формально в ней было лишних десять килограммов, её фигура всё же нравилась мужчинам — большая грудь и хорошая талия напоминали форму песочных часов. У неё были красивые ноги, и ей нравилось их показывать. Её тёмные волосы контрастировали с кожей цвета слоновой кости, которую она подчеркивала бордовой помадой в стиле вамп. И когда она улыбалась мужчинам, они падали у её ног. И хоть они не видели её в игре, она всё равно пользовалась там успехом из-за её уверенности в себе, которая передавалась даже сквозь экран. Ей никогда не составляло труда привлечь и удерживать внимание мужчин где бы то ни было.

Диана отругала себя — сейчас в ней говорили её эго и гнев. Подобное глупое поведение было неизбежно, когда ты заинтересована в парнях определённого типажа. Она сразу поняла, что этот был высокомерным. Может, это даже нарциссизм. Но хорошее с плохим идёт рука об руку. И умнее всего будет использовать это в своих интересах.

Прошёл почти час до того, как он снова ей написал.

[Оттелло] шепчет: Чёрт, поверить не могу, как долго на это ушло. Прости, пожалуйста.

Кому: [Оттелло]: Да уж, почти три часа в Андербоге. Думаю, ты поставил рекорд самой неэффективной игры.

[Оттелло] шепчет: Знаю, это так нелепо. Он хотел собрать достаточно цветов, чтобы купить детёныша спорлинга. Я-то думал, что мы быстро всё пройдём, а там оказалась куча заданий. Я бы не согласился, если бы знал.

Диана рассмеялась от слова «он». Если Оттелло был с парнем, она согласна поджечь свой дом.

Кому: [Оттелло]: Похоже, теперь он должен тебя отблагодарить. Надеюсь, ты намерен забрать этот долг через какое-то время.

[Оттелло] шепчет: Это точно, ты уж поверь. Так что, хочешь, мы пройдём квесты?

Кому: [Оттелло]: Да нет, вряд ли. У меня уже другие планы.

Он ответил не сразу. Хорошо. Пусть он попереживает.

[Оттелло] шепчет: Мне так жаль. Я правда не думал, что это займёт так много времени.

Кому: [Оттелло]: Да ничего, такое бывает. Когда гильдия просит помочь — надо помогать. И ты всё равно ничего мне не должен.

Вежливость, но холодная как лёд. Твой ход, парень.

[Оттелло] шепчет: Я знаю, но мне всё равно стыдно. Я очень хотел узнать тебя поближе, а случилось такое. Похоже, я выставил себя абсолютным предателем.

Кому: [Оттелло]: Да ничего страшного. Уверена, ещё будет момент, когда мы оба захотим поиграть, и тогда мы пройдём квест. Всё хорошо, что хорошо кончается.

[Оттелло] шепчет: Ну ладно. А что ты хочешь теперь делать? Может, я смогу присоединиться?

Кому: [Оттелло]: Я прокачиваю уровень ювелирного мастерства, ничего интересного.

[Оттелло] шепчет: Лол. Я к тебе подойду. Ты в Даларане?

Кому: [Оттелло]: Нет, в Серебряной Луне.

Очередная пауза.

[Оттелло] шепчет: Серебряная Луна! Туда ещё кто-то ходит? Это же ад, там ничего не происходит!

Кому: [Оттелло]: Я люблю Серебряную Луну. Это прекрасный город. Это одна из причин, почему Серильда — кровавый эльф. Чтобы я могла начинать играть отсюда.

[Оттелло] шепчет: Блин, туда так сложно добираться. Даларан — тоже хороший город…

Кому: [Оттелло]: Да, его я тоже люблю. Но мне нравится здесь. И тебе необязательно сюда приходить, мы можем переписываться откуда угодно.

Диана практически слышала, как его мозг гудел и постукивал, пытаясь решить, действительно ли ему нужно проделать весь этот путь до Серебряной Луны, чтобы загладить свою вину, или он может найти другой выход.

[Оттелло] шепчет: Да ты чего, я не смогу помогать тебе отсюда.;-) Уже лечу.

Кому: [Оттелло]: Как хочешь.

Снова пауза.

[Оттелло] шепчет: Ты правда не злишься?

Кому: [Оттелло]: С чего бы? Всякое бывает.

[Оттелло] шепчет: Ну ладно, раз ты не злишься, скажи, как тебя зовут на самом деле.:-P

Она рассмеялась.

Кому: [Оттелло]: А ты смелый, этого не отнять. Я Диана. А ты?

[Оттелло] шепчет: Питер.

Кому: [Оттелло]: Приятно «познакомиться». Любишь, когда тебя называют «Пит»?

[Оттелло] шепчет: Фу, нет. Это напоминает название хлеба.

Кому: [Оттелло]: Ты про «питу»?

[Оттелло] шепчет: Именно. А ты много знаешь.

Кому: [Оттелло]: Ха! Ну что ж, тогда Питер.

[Оттелло] шепчет: Ну что, Диана, откуда ты играешь?

Кому: [Оттелло]: Тампа. А ты?

[Оттелло] шепчет: Омаха.

Кому: [Оттелло]: Оооу, а у тебя есть этот милый западный акцент?

[Оттелло] шепчет: Никак нет, мэм.

Кому: [Оттелло]: Как жаль.

[Оттелло] шепчет: Прости, что расстроил. Я забыл его, когда учился в универе.

Кому: [Оттелло]: И где ты учился?

[Оттелло] шепчет: В Сан-Диего.

Диана продолжала прокачивать свой уровень, пока они переписывались. Она следила за его передвижениями и бесконечно радовалась, что он так бессмысленно теряет время. Наконец он её нашёл.

Кому: [Оттелло]: Обернись.

Она развернулась и увидела его.

Оттелло машет.

Серильда машет.

Оттелло шлёт воздушный поцелуй.

Серильда краснеет.

[Оттелло] шепчет: Вот видишь, разве это не весело?

Кому: [Оттелло]: Да, но…

[Оттелло] шепчет: Но что?

Кому: [Оттелло]: Но мне уже надо уходить. Я уже давно должна была лечь спать.

[Оттелло] шепчет: Неееееееет!!! Ты не могла заставить меня проделать такой путь, чтобы потом просто выйти!

Кому: [Оттелло]: Это не моя вина. Ты сам сто лет до меня добирался!

[Оттелло] шепчет: Лол! А завтра ты будешь играть?

Кому: [Оттелло]: Не знаю, но наверное, и тогда мы пройдём квест или типа того. Но это будет безумный день.

[Оттелло] шепчет: Ну, я точно буду играть и надеюсь тебя увидеть. Мне нравится с тобой общаться.

Кому: [Оттелло]: Мне тоже нравится с тобой общаться. До скорого.

[Оттелло] шепчет: Спокойной ночи. Сладких снов.

Она вышла из игры и принялась барабанить всеми ногтями по очереди по клавиатуре, перечитывая их переписку. Что-то здесь было не так, и она никак не могла понять, что именно. И зачем он игнорировал её три часа, а потом проделал весь этот путь до Серебряной Луны? Может, он правда хороший парень, который очень серьёзно воспринимал долг перед своей гильдией? В таком случае он был слишком милым. Но в его манере говорить чувствовался какой-то настрой, который не вписывался в этот сценарий.

Может, в следующий раз ей надо сказать, что он замужем, чтобы он свалил, если ищет настоящих отношений? Но нет, пока что было слишком рано для подобных признаний, так она будет казаться отчаявшейся. А это отпугнёт даже самых заядлых бабников, которые искали несерьёзных интрижек.

Она последний раз стукнула каждым ногтем и улыбнулась про себя.

Есть способ и получше.

Глава тридцать шестая

— Ты слышала, что я сказал?

Глаза Джо сфокусировались на лице Брента. Нет, она его не слышала. Она согласилась пойти с ним на свидание, со знакомым сына подруги её матери, чтобы мама наконец-то от неё отстала. В целом, у него были все основания ожидать от неё внимания. Он был сексуальным темноволосым аналитиком с приятной широкой улыбкой, тёплыми карими глазами и хорошим чувством юмора. Их первое свидание вслепую за чашкой кофе прошло на удивление хорошо, и во время их следующего свидания неделю спустя она почувствовала в себе искру, и именно эта искра довела их до постели. Но на ней всё и закончилось. Хоть он и пригласил её на третье свидание, Джо несколько раз переносила его из-за вынужденного отпуска и серийного убийцы в отелях. И чтобы он не забегал вперёд. Но сейчас она была с ним, тихая музыка и приглушённое освещение создавали идеальную атмосферу для романтики, и самое меньшее, что она могла сделать, — просто обратить на него внимание.

— Нет, прости, я тебя не слышала. Я потерялась в мыслях, но это не оправдание.

Его лицо расслабилось, но не полностью.

— Не хочешь рассказать, что тебя беспокоит?

Она взглянула на свой почти нетронутый пеппер-стейк и задумалась. В её голове крутилось всё то же дело. Сегодня они получили окончательное подтверждение того, что у Нэнси Морген — мамы, которая угрожала Эмили Карсон, — было железное алиби. А все данные Алеты Риверы, которые им удалось восстановить, были столь же бесполезны, как данные Джанин и Эмили. У них был лишь один подозреваемый — представитель службы поддержки клиентов «Спящей красавицы», который также работал на отель Алеты в период её убийства. Но всё это оказалось совпадением — его арестовали за вождение в нетрезвом виде в ночь смерти Эмили. Дополнительные сведения об убийствах Риверы и Карсон исключили как Джона Ренки, так и Рональда Крейга, — у каждого было нерушимое алиби в ночь на одно из убийств. Все её соратники всё ещё перепроверяли данные о жертвах, но без официального разрешения на расследование дело продвигалось медленно. И вот, они силились поймать серийного убийцу, гоняясь за его тенью, и её мозг кипел от попыток воссоздать правдоподобный характер убийцы. Она изо всех сил старалась не говорить об этом — прошлые ошибки научили её, что не стоит говорить о работе на свиданиях. Даже если мужчины утверждали, что им интересны расследования, реальность всё равно их пугала. И физически, и эмоционально — они испытывали либо отвращение, либо страх, либо всё вместе.

Но с другой стороны, она была ужасно грубой, и, судя по выражению его лица, он всё равно не примет никаких отговорок.

— Уверен, что хочешь это знать? Обычно о таком не говорят за ужином.

— Ну теперь ты просто обязана рассказать. Нельзя же просто кидаться такими словами, а потом молчать, — он провёл рукой по своим чёрным волосам и улыбнулся.

Она вкратце рассказала ему о деле, сводя все натуралистичные подробности к минимуму.

— И вот, за последние несколько недель я прочитала всё, что могла, о серийных убийцах и их характерах, даже инструкции ФБР. У меня уже из ушей лезут такие фразы как «организованный и дезорганизованный серийный убийца». И я пытаюсь сравнить всё это с имеющийся информацией об этом человеке. Я хочу найти какую-то закономерность или причину его убийств, потому что, если честно, понятия не имею, что происходит, и меня это ужасно бесит. И я борюсь с разочарованием, что мне приходится выкраивать время для этого дела вне моих официальных обязанностей, которые почти полностью посвящены бюрократии. И я не могу избавиться от чувства, что не должна была соглашаться на должность лейтенанта.

Он глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Да, понимаю, как такое может отвлекать.

Она потянулась вперёд и положила свою ладонь поверх его.

— Мне очень жаль. Но каждый день я чувствую все более нарастающее отчаяние.

— И пока ты не нашла ничего, что могло быть помочь?

— Совсем ничего. Этот парень либо очень умный, либо очень везучий. А наверное, и то, и другое. Мы пытаемся работать как можно быстрее, но нам приходится обрабатывать тонну информации для малейших зацепок.

— Анализ данных.

— Анализ данных? — она потянулась за своим вином.

— Прости. Это когда ты прогоняешь тест по каждой программе с разными переменными, а потом смотришь на результаты.

— Именно, — улыбнулась она.

— Но вообще-то я спрашивал, не нашла ли ты ничего полезного в том, что прочитала.

Её улыбка дрогнула.

— Не знаю. Может, потом, когда информация уложится в голове. А пока что я чувствую себя так, будто всё готовлюсь к экзамену, а становится только хуже.

— Как это?

— Ну, есть некоторые аспекты убийств, которые кажутся странными. Когда я только начала поиски, то надеялась, что они помогут мне разобраться, что это за человек и почему он выбирает именно этих женщин. Например, он не применяет к женщинам никакого сексуального насилия, даже не эякулирует на трупе или рядом с ним. Мы считали, что это укажет нам на какую-то важную особенность его психики, но оказалось, что это не такая уж большая разница. По крайней мере, не настолько большая, как я надеялась, — уточнила она, потом оторвала взгляд от картофелины, которую проткнула ножом, и увидела, что губы Брента плотно сжаты, а глаза широко раскрыты. — Прости. Это плохой пример, а особенно за ужином.

Он прокашлялся.

— Нет, всё нормально. Я сам спросил.

Она положила картошку в рот, прожевала, а потом проглотила.

— Так что на данный момент я просто читаю всё подряд, надеясь, что следующая статья или книга укажет мне верное направление, пока мы ждём каких-то новых улик.

— Ну, — заговорил он, приподнимая брови, — хорошая новость заключается в том, что ошибка первого типа в анализе данных для вас не проблема, так почему бы и нет?

— Понятия не имею, что всё это значит, — махнула она вилкой перед ним.

Он засмеялся.

— Моя очередь извиняться. Анализ данных с помощью статистических тестов может привести к ложным результатам, сказать, что какая-то информация имеет смысл, но на самом деле это не так. Это называется ошибкой «первого типа». Но в вашем случае любая зацепка — уже хорошо.

Она разрезала свой стейк.

— Верно. Но я не могу избавиться от ощущения, что упускаю что-то из виду, и мне просто нужно быть внимательнее.

Он окинул её странным взглядом.

— Да. Мне кажется, ты права.

Глава тридцать седьмая

На следующий день Диана не заходила в игру. А ещё через день она воспользовалась другим ником, Дофина, о котором Питер ещё не знал.

Она проверила его статус. Оттелло был онлайн, в Оргриммаре. Она откинулась на спинку стула и смотрела каналы чата, ожидая удобного случая. Там был один из самых распространённых споров — Буш против Обамы, но Оттелло в нём не участвовал. Она не винила его, этот спор поднимался столько раз, что она могла предсказать каждое следующее бессмысленное сообщение. Она потягивала кофе и просматривала страницы, изо всех сил стараясь не обращать внимания на рассуждения о том, кто разрушил экономику.

Через несколько минут она заметила его стандартное сообщение, а затем последовало именно то, на что она надеялась.

[Оттелло]: Подводит пояс верности? У меня есть приложение. Взлом замков Оттелло: обеспечиваю любовь с незапамятных времён. Буду рад чаевым.

Два неудачника ответили на это, поделившись своим сопляческим мнением о том, что именно надо делать с женской грудью. Она тут же написала.

[Дофина]: Классика. Вы не смогли бы удовлетворить женщину, даже если бы она продиктовала вам инструкцию.

Последовала пауза, а после неё — поток нецензурных реплик. Один из них оскорбил её «мужское достоинство».

[Дофина]: Хммм, я бы ужасно обиделась, если была бы мужчиной.

[Роннджерремми]: Ага, щас. Ты не баба. Кинь фотку, если это правда.

[Дофина]: О, нет, ты хочешь бросить мне двойной вызов? Потому что я как раз достаточно глупа, чтобы повестись на это. Прости, Ронн, настоящие женщины слегка отличаются от овец.

Ещё более предсказуемые ругательства и два новых сообщения.

[Риянна] шепчет: РОФЛ!

[Оттелло] шепчет: Лол, круто. Мне нравится, когда таких придурков одёргивает кто-то помимо меня.

Ну что ж, здравствуй, Питер.

Кому: [Оттелло]: Как же тут устоять, когда они сами напрашиваются?

[Оттелло] шепчет: Я бы написал «Молодец, девочка», но боюсь, я для этого неподходящего пола, лол.

Кому: [Оттелло]: Что, в твоей душе не живёт маленькая дива?

[Оттелло] шепчет: К сожалению, нет. В моей душе её всё избивает футболист.

Кому: [Оттелло]: Ну ладно, +1 за юмор.

[Оттелло] шепчет: Спасибо, дорогая. К вашим услугам. *кланяется*

Кому: [Оттелло]: Какая галантность. Ты прямо джентльмен.

[Оттелло] шепчет: Мама хорошо меня воспитала.

Кому: [Оттелло]: Вот бы у всех мужчин были такие прекрасные матери.

[Оттелло] шепчет: Абсолютно согласен. В наши дни сложно найти даже элементарную вежливость, не говоря уже о благородстве.

Кому: [Оттелло]: Это точно. И так приятно общаться с людьми, более образованными и цивильными, тебе не кажется?

[Оттелло] шепчет: Кажется. Я вижу, у тебя тридцатый уровень… Хочешь, я пройду с тобой что-нибудь? Я бы не отказался от приятной беседы.

Кому: [Оттелло]: Звучит здорово. Сейчас мне надо идти, но завтра я зайду со своего основного аккаунта, и мы сможем пройти квест.

[Оттелло] шепчет: Отлично. Какое имя у твоего основного аккаунта? Я добавлю её в список друзей.

Кому: [Оттелло]: Да не нужно. Она уже там. Мы встречались; чаще всего я захожу под именем Серильда. До завтра!

Она подождала пару секунд перед выходом, чтобы увидеть его ответ:

[Оттелло] шепчет: Какого хрена??!!

Диана засмеялась. О, да, он определённо снимал всех, кого мог. И ей было очень интересно узнать, что же он будет делать дальше.

Глава тридцать восьмая

Мартин уставился на экран, пытаясь понять, что сейчас произошло.

Чёртова сучка.

Он отодвинул стул, подошёл к окну, а затем вернулся обратно, старясь сосредоточиться, несмотря на бушующий адреналин.

Что это значило? Как она посмела такое вытворить! Как она посмела играть со мной в игры, обдурить меня? Да кем она вообще себя возомнила?! Он стукнул кулаком по столу.

Но факт остаётся фактом — она его обдурила. Превзошла его — но это была лишь битва, а не война. Он ни за что не позволит ей этого забыть, она пожалеет даже о самой мысли об этом. Он напомнит ей об этом, когда будет выжимать жизнь из её тела.

Он потер лицо, пытаясь успокоиться и очистить разум. Он был умнее её, но только если сохранял спокойствие. Она притворялась кем-то другим и завела с ним целый разговор. Может, она просто забыла, что играет через другой аккаунт? Он снова сел и просмотрел их переписку.

Нет. Она гордилась собой, когда рассказала о себе. Она точно знала, что делает.

Может, это тест? Если так, он его провалил. Причём с треском. Он с ней флиртовал, и довольно открыто. Если она так проверяла его намерения, то ничего хорошего не выйдет, и ему конец.

Вот только она сказала, что хочет завтра с ним поиграть.

Какого. Чёрта.

Может, она соврала насчёт игры? Чтобы разочарование было максимальным, когда она откроет свой настоящий ник?

Или, может, он слишком остро среагировал, и это был никакой не тест? Может, она просто зашла в игру, увидела оскорбительные комментарии тех парней и ответила до того, как успела с ним поздороваться? А потом, бах, он уже начал к ней клеиться. Идиот! Он пролистал до начала диалога. Нет. У неё было время дать о себе знать, если бы она захотела. Так ПОЧЕМУ?

Мартин снова треснул кулаком по столу, его кружка упала на пол и разбилась. Он побледнел, глядя на груду осколков. Возьми себя в хреновы руки!

Он провёл рукой по волосам и снова прошелся по комнате. Ему нужно было двигаться, чтобы избавиться от адреналина. Он вышел в коридор и схватил пальто из шкафа, а ключи — из миски на столе. Мартин вышел на свежий ночной воздух и направился к школьной площадке.

Их разговор закончился хорошо в последний раз, и он проделал весь путь до Серебряной Луны, чтобы просто подержаться с ней за руки. Да и вообще, они разговаривали всего два раза! Это просто ничто, он же не слал ей письма и не приглашал на выпускной. Он имел полное право говорить в игре с кем-то ещё.

Вот только девушки думали по-другому. Даже если вы не говорите вообще, им не нравится, когда вы обращаете внимание на кого-то ещё. И она ни за что это так не оставит. А ещё не запомнит весь этот путь до Серебряной Луны, потому что все время думала о том, как он заставил её ждать.

В этом всё дело? Это расплата за то, что он заставил её ждать? Он знал — знал, что она разозлилась, знал, что она слишком быстро начала отнекиваться. И теперь, когда он обдумал весь её ход, то понял, что это была ловушка, она играла нечестно. Специально написала то, на что он точно ответит, потрясла перед ним наживкой, которую он не мог не проглотить. Он же почти её не знал, ну разумеется он ответит кому-то ещё. Так она давала понять, что не будет мириться с таким отношением? Утёрла ему нос, чтобы они были на равных?

Его шаг замедлился. В этом была логика. И сюда вписывалось её обещание встретиться на следующий день — если она действительно появится.

Ему нужно придумать план действий, основанный на двух возможностях. Она либо придёт завтра, либо нет. Если нет, то он ни за что не уйдёт без боя, особенно теперь. Но как лучше его вести?

Он может подождать, пока она снова будет онлайн, и попытаться её обольстить. Может, убедить её, что он изначально всё понял?

Нет, она в это не поверит, особенно учитывая последнее сообщение. Он дал ей понять — какая нелепая ошибка. Чёрт, чёрт, тупой, придурок, идиот! Надо было действовать умнее. Но она застала его врасплох, и он не успел всё обдумать.

Мартин заставил себя снова сосредоточиться. Жалеть уже поздно, и в этом нет никакого толку. Надо двигаться дальше.

Его дыхание выровнялось в такт его мощной походке. Может, послать ей подарок в игре с извинениями? Сказать ей, что это всё из-за её обаяния, раз она дважды привлекла его внимание, и он должен был понять, что это она, потому что в одной игре не может быть двух настолько удивительных женщин? Что-то вроде того. Может, не настолько открыто. Она была слишком умна, чтобы повестись на слишком очевидным флирт. Но скромного извинение может сработать. Так, первый план вырисовывается.

А если она завтра появится, что тогда? Ему нужно признать поражение. Предположить, что так она хотела отплатить ему за другой вечер, так что теперь они были на равных и смогут общаться дальше? Он позволит ей поверить, что она выиграла, пригладит её пёрышки. А если она обвинит его в том, что он соблазнял другую женщину, он вывернет ситуацию и спросит, значит ли это, что она хотела завладеть всем его вниманием. И если так, он с радостью согласится, пусть только скажет.

Да. Гениально.

Так она окажется в неловком положении. И если её обидела вся это ситуация, она всё равно должна понять, что он хотел только её. Всё случится быстрее, чем обычно, но если она действительно в этом заинтересована, то чем быстрее, тем лучше.

Он улыбнулся. Обе проблемы решены. Вообще, если она завтра не появится, именно это он и напишет в послании вместе с розой. Потому что тогда это будет означать, что он ей нравится, так? Иначе к чему столько проблем?

Но… теперь ему необходимо сосредоточиться на ней одной. Слишком рискованно работать над несколькими вариантами. Придётся избавиться от Дженни. Можно игнорировать Дженни несколько дней, пока не выяснится, заинтересована ли Серильда и замужем ли она, но не более того. Или, может быть, на этот раз стоит рискнуть, даже если она одинока? Ему не терпелось обхватить руками её хренову шею, а может, даже заставить умолять о пощаде.

Он покачал головой. Нет, это глупо, именно из-за таких серьёзных перемен его и поймают. Если хоть одна подружка будет знать, куда и почему уезжает Серильда, то полиция и СМИ всё узнают. Нет. Он не просто так выработал план.

Мартин дошёл до площадки и начал растяжку. Теперь ему было лучше, когда он всё обдумал, но он всё ещё злился на себя — у такой ошибки нет оправданий. Придётся бегать, пока злость не пройдёт.

На бегу он прокручивал в голове каждый сценарий по несколько раз, предсказывая её реакцию и продумывая всё до тех пор, пока не прописал все возможные ходы. К тому времени, как он пробежал пять кругов, им овладело спокойствие, вернулась уверенность. Он снова затянет её в свои сети. Без проблем.

В ту ночь он лежал в постели, мечтая. Он представлял, насколько «вкуснее» будет это убийство из-за того, что он прошёл через всё это. Представлял, как будет растягивать её смерть, убивать гораздо медленнее, чем прежде. Может, даже несколько раз доведёт до грани, прежде чем убить, нагнетая её страх, пока не почувствует его запах, сочащийся из её пор. И он расскажет ей, почему она умирает. Что она сама в этом виновата, потому что пыталась унизить его, перехитрить. А когда её кровоточащие глаза будут молить о пощаде, он спросит, кого она просит пощадить — Серильду или Дофину?

* * *

Мартин рано зашёл в игру. Ему нужно быть подготовленным, нетерпеливым и раскаивающимся, нельзя снова задеть её чувства. Он взламывал замки, пока ждал, но воздерживался от флирта, если она решила проверить его ещё и с третьего аккаунта. Он разобрал всё в банке, благодарил людей за чаевые, но в остальном молчал. Она появилась онлайн на полчаса позже, чем вчера. Так она хотела показать, что ей всё равно?

Кому: [Серильда]: Привет.

[Серильда] шепчет: Привет.

Кому: [Серильда]: Здорово ты меня вчера разыграла. Прости ещё раз, что я заставил тебя ждать.

[Серильда] шепчет: Ну, что я могу сказать… Ненавижу быть предсказуемой.

Не подтвердила, но и не отрицала, что он был прав.

Кому: [Серильда]: Да уж, я здорово удивился. Но теперь, раз мы на равных, начнём всё заново?

[Серильда] шепчет: Не совсем понимаю, что значит «на равных», но да, давай поиграем. Встанем в очередь?

Кому: [Серильда]: Твоё желание для меня закон.

[Серильда] шепчет: Отлично.

Пассивно-агрессивные ответы, но зато не молчание. С этим можно работать.

Кому: [Серильда]: Как там твоя работа? Я помню, ты говорила, что её было много.

[Серильда] шепчет: Ну, работа и работа. Ты понимаешь, о чём я.

Кому: [Серильда]: Да. Но когда помимо работы ничего нет… это тяжело.

[Серильда] шепчет: Ну да. Думаю, я буду крафтить, пока мы ждём.

Как он и ожидал. Так просто она его не простит. Пора её отвлечь.

Кому: [Серильда]: Вообще-то, у меня была идея… Я бы хотел показать тебе моё любимое место в игре.

[Серильда] шепчет: Конечно, почему нет. Кто знает, как долго нам придётся ждать?

Кому: [Серильда]: Ладно, встретимся в Шате.:)

[Серильда] шепчет: Сейчас только закину всё в банк, а потом приду.

Они встретились в Шаттрате — каменной круглой крепости. Она летела за ним, пока он облетел сначала Террокарский лес, а потом Награнд — красивый луг с экзотическими слонами и другими обитателями саванны. По пути у них завязалось приятное обсуждение любимых и нелюбимых зон; он следил за каждой проявленной эмоцией. Под конец он свернул на Плато Стихий и приземлился так, чтобы обеспечить ей наилучший обзор.

Вместо облаков над ними витали огромные валуны — своеобразные островки. На ближайшем было три водопада, и вода стекала с его краев на землю перед ними буквально потоками. Они были похожи на струи воды, разбивающиеся о края ладони. Кристально-голубая вода образовала озеро в форме буквы U там, где попадала на землю. Левая сторона стекала вниз, где вода соскальзывала со скалы и скрывалась из виду. Удивительно, как пиксели на экране могли передать успокаивающий реальный поток. Этот вид всегда его расслаблял.

Кому: [Серильда]: Ты раньше была здесь?

[Серильда] шепчет: Да, но уже очень давно.

Кому: [Серильда]: Мне кажется, это очень романтичное место… А ещё мне кажется, что между нами есть какая-то связь, и я бы хотел понять, какая именно.

[Серильда] шепчет: Признаю, что меня к тебе влечёт. Ты можешь меня рассмешить, ты остроумен. Но…

Кому: [Серильда]: Но?

[Серильда] шепчет: Ну, во-первых, я не знаю, какие у тебя намерения.

Кому: [Серильда]: А во-вторых?

[Серильда] шепчет: А во-вторых, я замужем.

Сквозь него будто прошёл разряд тока. Ну конечно, это так очевидно! Почему он не подумал об этом раньше? Разумеется, она даст ему ещё один шанс, потому что сама не может давить на мораль.

Кому: [Серильда]: В смысле, у тебя есть муж, который приедет ко мне и даст по морде за то, что я флиртую с тобой в игре?

[Серильда] шепчет: В смысле, я не одинокая девочка в поисках отношений. Всё сложно.

Кому: [Серильда]: Ты любишь своего мужа и хочешь остаться друзьями, но с небольшим флиртом?

[Серильда] шепчет: Что-то вроде того.

Он расслабился. Стандартная ложь, которую они все сначала себе говорили, хотя казалось, что Серильда понимает это несколько отчётливее. Возможно, это не первая её интрижка. Ну тем лучше.

Кому: [Серильда]: Ну, не могу сказать, что я не расстроился, но главное в том, что мне нравится с тобой общаться, а друзей мало не бывает, так ведь?

[Серильда] шепчет: Абсолютно согласна, и я очень рада, что ты так считаешь.

Кому: [Серильда]: Как мы уже обсудили, не каждый день в этой игре можно встретить того, кто способен вести интеллектуальные беседы. Да и во всём мире, раз уж на то пошло.

[Серильда] шепчет: ЛОЛ! Это точно. А теперь, раз мы всё обсудили, моя очередь показывать своё любимое место.

Кому: [Серильда]: Веди.:)

Они снова полетели, но на этот раз дорогу показывала она.

Глава тридцать девятая

Они переписывались ещё полчаса перед тем, как Диана вышла из игры. Какое-то время она просто сидела, ощущая, как ею овладели облегчение и предвкушение, и поглаживала Клеопатру. Самое сложное уже позади. Большинство мужчин — больше, чем она ожидала, по крайней мере, — отказывались от отношений с ней, когда узнавали, что она замужем. Но Питер всё ещё был в ней заинтересован, и, по иронии судьбы, дела шли хорошо. Ирония же заключалась в том, что на самом деле она не была замужем.

Диана не верила в отношения. Если точнее, она не верила в романтику и любовь, которые под этим подразумевались. Разумеется, у неё были биологические потребности, как и у всех, но длительные отношения для этого совсем не требовались. По её мнению, отношения, а особенно брак, приводили к неоправданным, разбившимся надеждам. Мужчины давали обещания, которые и не собирались сдерживать, чтобы получать то, чего они хотели, — секс. А в случае с браком — ещё и кого-то, кто будет ради них убираться и готовить. Мужчины по природе не моногамны (обратитесь к эволюционной психологии, и всё сразу станет ясно), и страдают от этого всегда женщины.

И ради чего? Ради привилегии носиться за сопливыми детьми и мыть полы, пока мужики смотрят футбол и трахаются на стороне со всеми подряд? Научные исследования уже всё давно доказали: женатые мужчины живут дольше, чем одинокие, а среди женщин одинокие живут дольше замужних. Мужчины получают от этой сделки всё самое лучше, а вот женщины — нет. Конечно, раньше в этом был смысл, когда женщины не могли сами себя прокормить, и им приходилось искать для этого мужей, но сейчас всё не так.

Она знала, что так считают далеко не все женщины, и её это устраивало. Сама Диана рано увидела последствия другой точки зрения. Она слишком хорошо помнила эти долгие разговоры с мамой, которая в мучительных подробностях рассказывала дочери, как ей плохо и одиноко в браке. Люсия Монток жаловалась каждый день, что отец Дианы был эмоционально ущербным. Что он хотел только трахаться, а не «заниматься любовью». Также Диана помнила все эти параноидальные расспросы. Не видела ли она, чтобы её папа занимался чем-то странным? Может, ему кто-то звонил? Он уходил из дома, когда не должен был? Даже вспоминать об этом было изнурительно.

Когда Диане было восемь, Люсия решила, что интрижка избавит её от страданий. Она без ума влюбилась в своего любовника, но, вполне предсказуемо (для всех, кроме Люсии), Сэмми не хотел настоящих отношений, ему нужны были минутные развлечения. Разумеется, он не говорил об этом Люсии до тех пор, пока она ему не надоела — зачем позволять её ничтожным чувствам мешать его веселью? Он говорил Люсии то, что она хотела услышать, убедил её бросить мужа и забрать Диану с собой. И потом отец Дианы, безутешный из-за потери жены и дочери, сбросился со скалы в объятия смерти в виде ледяных вод океана.

А потом Сэмми устал от Люсии и переключил своё внимание на Диану. Почти каждый день в течение нескольких месяцев. Но потом ему надоело и это, и он ушёл.

Диана медленно двигалась дальше, пробиваясь сквозь обломки, оставленные в водовороте его разрушения — её отец мёртв, мать подавлена и склонна к самоубийству. Она видела, как секс разрушил всё. Или, скорее, путаница между сексом и отношениями. Никто не хотел признавать, что секс движет людьми. Первобытные инстинкты невозможно игнорировать, они были у всех, но признавать это считалось чем-то неприличным и животным. Поэтому люди, особенно женщины, приукрашивали это желание. Пытались придать ему значимость, сделать чем-то уважаемым, убеждали себя, что на самом деле страсть — это любовь. И мужчин это вполне устраивало. Они были согласны приукрашивать действительность, потому что тогда получали то, что хотели.

Диана посмотрела на Клеопатру, лежавшую у неё на коленях с закрытыми глазами.

— Ты единственная любовь в моей жизни, дорогая. Чистая любовь. И такая простая, — заверила Диана, а кошка посмотрела в её карие глаза и замурчала ещё громче.

У Дианы уже был период, когда она пыталась игнорировать свои животные потребности. Она пробовала носить кольцо, чтобы мужчины держались от неё подальше, но с отвращением узнала, что тогда они лезут к ней ещё больше — не испытывая никаких угрызений совести по поводу измен и не интересуясь последствиями. А в конце концов она поняла, что удовлетворять её потребности могут именно такие мужчины. Ей не нужны были славные парни, которые искали отношений, хотели чего-то моногамного и долгосрочного, пытались построить с ней что-то нерушимое. И как только на неё снизошло это озарение, всё стало намного проще.

Но, наблюдая, как мужчины, интересующиеся замужними женщинами, действительно хотят их «поматросить и бросить» или, по крайней мере, не встречаться каждый день, Диана быстро поняла, что они не любят делать это в открытую. Каким-то образом это портит им весь азарт. Поэтому она решила подыгрывать. Если им нужно немного романтики — прекрасно, она будет романтичной. Пусть они надевают любые маски, какие только пожелают. Пусть раздувают своё эго и думают, что обманывают её.

Почему бы и нет, если это идеально подходит её нуждам?

Глава сороковая

Джо переступала с ноги на ногу, но потом остановилась, боясь, что будет выглядеть со стороны как ребёнок, которому нужно в туалет.

«Но так оно и есть», — со смехом подумала она.

По ее мнению, пресс-конференции бывают интересными только в том случае, если ты проводишь их сам. Это что-то вроде игры в пинг-понг — аудитория бросает в тебя мячик, пытаясь получить больше информации, чем должна, а ты отвечаешь так, чтобы это звучало важно, но не имело никакого смысла. Но эту конференцию проводил Рокни, а работа Джо заключалась в том, чтобы стоять в стороне и выглядеть в меру мрачной.

Джо никак не могла сосредоточиться на происходящем. Они проверили почти все зацепки по делу Джанин Хаммонд, обнаружили ещё одно убийство в Детройте, которое могло быть связано — место преступления казалось почти идентичным, снова обручальное кольцо и так далее, но там отсутствовали камеры наблюдения, поэтому сказать однозначно не было возможности. Судмедэксперты проверили синяки и ссадины на шее жертв и заявили, что они могли быть делом рук одного человека, но всё же место давления и глубина ссадин отличались достаточно, чтобы этот вывод не являлся окончательным. Совпадающих имён в списках рейсов Джанин и Эмили найти не удалось, даже после тщательной проверки на наличие альтернативных документов, как и сотрудников, у которых мог быть доступ к записям отелей жертв. Пришло время последнего отчаянного хода — сбор всевозможной информации с личных устройств и интервью с семьями и друзьями жертв. Арнетт и Лопес ждали её, чтобы провести окончательный синтез и анализ.

Джо поймала себя на том, что постоянно сжимает пальцы от раздражения, и заставила себя расслабить их. В кармане зазвонил телефон. Она вытащила его, и имя на экране сразу же завладело её вниманием: лейтенант Бенвилл. Джо предупредила ближайшего офицера и вышла из зала, чтобы ответить на звонок.

— Лейтенант, рада вас слышать, — сказала она.

— А я рад сообщить, что у меня есть для вас новости, хоть это и отчасти неловко.

— Уверена, для таких мыслей совсем нет необходимости. Так что за новости?

— Мы отдали все личные вещи Эмили Карсон её мужу, и он нашёл то, что мы упустили. В её кошельке имелось потайное отделение, и в нём лежала визитка одного из ресторанов Нового Орлеана, «Руле». Мы сходили туда и допросили всех сотрудников, которые работали там в день убийства. Одна официантка и хостес сказали, что помнят Эмили и мужчину, с которым она встречалась.

— Подождите секунду, я найду ручку, — попросила Джо, подошла к ближайшему столу и взяла оттуда бумажку и ручку. — Всё, говорите дальше.

— Хостес нам сообщила, что стол был забронирован на семь вечера на имя «Смит». Он пришёл первым и заказал кофе, пока ждал. Девушка их запомнила потому, что Карсон, когда пришла, явно нервничала и выглядела так, будто это первое свидание, но в то же время парочка казалась безумно влюблённой. Хостес не смогла их понять, сказала, что это походило на какой-то романтический фильм пятидесятых. История официантки была схожей — влюблённая парочка, которая «не видит окружающего мира».

— Разве они не наблюдают в ресторане нечто подобное каждый день?

— Видимо, нет. Обе девушки твердили, что тогда всё казалось иным, странным, будто они смотрели сериал.

— Вам сообщили, когда был забронирован столик?

— Они не записывают такую информацию. Но в целом в этом ресторане нельзя сделать бронь сильно заранее.

— Есть возможность показать им наших подозреваемых?

— Мы уже это сделали. Они не смогли никого узнать, но и не отказывались от такой вероятности. Прошло слишком много времени.

— Они смогли описать этого мужчину?

— Не очень подробно. Обе сказали, что он белый, от тридцати пяти до сорока, выше Эмили, русые волосы. Ни одна девушка не заметила каких-то отличительных признаков или особого акцента. На нём был тёмный костюм и пальто. Одна девушка вспомнила шляпу, но не могла описать её точно.

— Что-нибудь ещё?

— Думаю, это всё, что имеет значение, но я расскажу вам всё. Он сделал весь заказ, и они разделили еду между собой. Он кормил её с вилки, обе женщины на это закатили глаза. Он заплатил наличными и оставил солидные чаевые. И есть ещё одна интересная деталь — официантка сказала, что он «дотошно» следил за бокалом Карсон. Она заметила это обстоятельство потому, что это её обязанность, но у неё не было возможности её выполнить. И ещё она заметила, что мужчина подливал только в её бокал, а сам практически не пил.

— А за баром он тоже заплатил наличными? Бармен ничего не заметил?

— Нет, ничего, наверное потому, что за одну чашку кофе не дают чаевых.

— Ну что ж, большое спасибо за эту информацию. Она нам поможет.

— Без проблем, но я не понимаю, как. У нас всё равно нет зацепок. У вас не появилось новых идей?

— Я пыталась выстроить характер убийцы, прийти к выводу, что это за человек и как он находит этих женщин. И это подтверждает некоторые мои теории. А вы не сможете выделить пару человек, чтобы они прочесали район вокруг ресторана?

— Уже. К сожалению, пару больше никто не узнал. В Квартале в субботний вечер обычно много народу, и прошло уже так много времени. Если честно, я даже удивлён, что их вспомнили в ресторане.

— Согласна. Камеры наблюдения?

— К этому времени уже всё удалилось.

— Ну да, разумеется. У вас уже есть записи допросов?

Джо услышала, как Бенвилл стучит клавишами по клавиатуре.

— Я отправил их на вашу почту. Я хотел позвонить вам лично, раз это мы облажались с визиткой. Я дам вам знать, если мы найдём что-то ещё.

— Большое спасибо. Я тоже буду держать вас в курсе.

Джо нажала на «отбой» и оглядела записи перед собой, её сердце бешено стучало — Эмили знала убийцу до прихода в ресторан. И знала хорошо. Учитывая время прилёта Эмили и то, когда она вышла из отеля, у неё бы не было времени с кем-то познакомиться и заказать столик на вечер, не говоря уже о том, чтобы сформировать такую сильную привязанность. Даже если они познакомились в самолёте, вряд ли бы он смог так быстро вскружить ей голову. Нет, они познакомились ещё до того, как она приехала в Новый Орлеан. А это значит, что расследование упускает теперь какой-то след.

Джо зашла в почту и открыла файлы допросов. Как и сказал Бенвилл, хоть девушек допрашивали раздельно, как официантка, так и хостес несколько раз упоминали, что отношения пары казались «странными», «наигранными», «как будто по телевизору». Гипербола? Вряд ли сразу от обеих, да и ещё такая необычная. Может, они уже обсуждали эту парочку и придумали какую-то историю, но даже тогда это выглядит подозрительно. И это был план, а не просто неудачная ссора. Бутылка вина, оплата наличными и псевдоним — всё это указывало на умысел: он убедился, что она пьяна, и заметал следы.

Джо обернулась на зал, где проходила пресс-конференция, а потом развернулась и зашагала в противоположном направлении. Картинка медленно вырисовывалась — осторожный убийца, который находил этих женщин и выстраивал с ними отношения задолго до убийства.

И она переберёт каждую чёртову деталь об этих жертвах, но выяснит, как он это сделал.

Глава сорок первая

Мартин работал с восхитительной осторожностью, каждый шаг был подобен прогулке по канату между двумя небоскрёбами. Он вычислял и анализировал каждое решение, каждый вопрос, буквально до агонии стремясь сделать всё правильно. Больше не было ни оплошностей, ни ухабов на дороге. Его педантичность окупилась — она заинтересовалась им, и этот интерес непрерывно рос. Убедить её на разговоры по Скайпу не составило труда; её муж работал в ночную смену на кладбище, поэтому его не было дома, когда они играли и разговаривали.

Потребность в повышенной бдительности приносила смутное ощущение, что он не мог полностью контролировать их взаимодействие так, как хотел бы, из-за чего в крови беспрерывно бурлил адреналин. Отчасти это чувство было вызвано её свободой — его предыдущим жертвам приходилось быть крайне осторожными в своих словах, и ему это было на руку. Он дразнил их, говорил то, на что они не могли ответить, выводил из равновесия и заставлял желать бо́льшего. Чтобы достичь такого же эффекта с ней, ему приходилось работать в два раза усерднее.

Она была чрезвычайно любопытна и пугающе умна — всегда над чем-то думала, спрашивала, угрожая столкнуть его с каната. Он поймал себя на том, что отвечает на вопросы, которые не успел продумать заранее; это заставляло его идти на риск, что ужасно ему не нравилось, а также давать ответы, которые могли ей не понравиться. Когда она спросила его, какое свидание он запланировал бы для их возможной встречи, он попытался развернуть вопрос на неё, заставить раскрыть свои фантазии, чтобы потом воспользоваться этим, но она была непреклонна. В другие разы она спрашивала, нравятся ли ему смелые в сексе женщины или же он предпочитает сам делать первый шаг; любит ли он ролевые игры; что он считает романтичным. Ему постоянно приходилось бороться за свою власть, а дамоклов меч нависал над ним каждую минуту. Его метаморфоза в идеального для неё мужчину оказалась очень опасным и долгим танцем.

Иногда он ошибался, но быстро сглаживал неудачи. Одна такая ошибка была крайне забавной:

— И как ты одеваешься, когда приглашаешь девушек на свидание? — спросила она.

— Думаю, костюм — это всегда правильное решение.

— Дорогой, а ты не вспотеешь? Ладно свитер, но зачем костюмы? Галстуки — это же так неудобно!

С тех пор он каждый раз надевал галстук, когда они болтали по Скайпу, и это превратилось в их общую шутку. Уж лучше ей быть готовой к тому, что при встрече он будет в галстуке.

Он сказал ей, что стал вдовцом и теперь пытается начать жить заново, но пока не знает, готов ли к серьёзным отношениям. Близко к его первоначальной истории, но с некоторыми изменениями, чтобы это объясняло, почему он бегает за каждой юбкой. Он сказал ей, что это его защитный механизм. Но такое внесение изменений всё ещё оставляло одно важное препятствие — женщины любили быть первыми, кто имел для него значение после его дорогой почившей жены, хотели быть теми, кто мог заставить его снова любить и доверять.

Но её реакция была странной. Она сочувствовала, слушала его истории, говорила стандартные слова соболезнований. Она не относилась к нему как к «раненому мальчику», в отличие от других женщин. Поэтому он приспособился. Меньше давил на эту сторону и больше сосредотачивался на том, что его жена хотела бы видеть его счастливым, чтобы он не скорбел, а наслаждался жизнью.

Самым сложным было то, что она не жаловалась на мужа. Да и вообще о нём не говорила. Приятно было отдохнуть от бесконечного потока жалоб, но это рушило его самую эффективную стратегию — теперь он не знал, какие мужские черты ругать, не понимал, каким ему не стоит быть. Он пытался её разговорить, но она лишь ответила, что почти не видит мужа и у них нет никаких общих интересов. Поэтому Мартин работал с этим, выражал негодование из-за мужчин, которые оставляли своих жён, периодически бросал ехидные комментарии, чтобы она об этом не забывала. И расспрашивал её об интересах, чтобы заверять в своей любви к ним. Как выяснилось, это было чтение, художественные выставки и океан. Поскольку Мартин действительно любил читать, он предложил им читать книги вместе. Еще стал добавлять океан в любой сценарий, который придумывал во время их разговоров. С искусством было сложнее, но он много изучал, чтобы потом поэтично рассуждать о том, как чудесно было бы прогуливаться с ней по Музею Орсе, Нью-Йоркскому музею современного искусства или галерее Уффици.

Нет, это было нелегко, но определённо волнующе и возбуждающе. И через несколько коротких дней вся его тяжёлая работа окупится.

Глава сорок вторая

Джо влетела в конференц-зал, где Арнетт и Лопес установили пробковые доски с фотографиями места преступления и другой информацией, пока ждали, когда она закончит пресс-конференцию. Она налила себе чашку кофе и вкратце пересказала то, что узнала от Бенвилла, одновременно переадресовывая информацию, которую Бенвилл прислал ей по почте.

— Это подтверждает, что они были знакомы до поездки, — сказал Арнетт.

Джо кивнула.

— Похоже на то. Думаю, теоретически возможно, что они познакомились в самолёте, но чем больше я об этом думаю, тем менее логичным это кажется.

Лопес засунула ручку за ухо и наклонилась на стуле вперёд.

— Нет, это невозможно. Я только закончила проверять все списки, и там нет совпадающих имён. Но у меня пока не было времени проверить другие рейсы. И в любом случае, трое наших подозреваемых не были связаны с другими жертвами.

Джо снова закивала.

— Итак, вот моё мнение на этот счёт. Он находит этих женщин и строит с ними связь. Может, он с Джанин уже был когда-то знаком. Может, она неумышленно привлекла внимание серийного убийцы. Но похоже на то, что остальных жертв он нашел каким-то другим способом. Впрочем, как бы они ни знакомились, потом он уговаривает их на поездки в другие города. Они встречаются за ужином, выпивают, потом возвращаются в отель для завершения вечера, и он их убивает. Я что-то упускаю? Другие варианты есть? — спросила Джо.

Они покачали головами.

— Итак, у нас есть новые вопросы. Во-первых, почему он не убивает их в родных городах? Зачем уговаривать на поездку? Женщин не так-то просто уговорить полететь в другой город ради встречи.

— Но изменять так гораздо проще, — сказала Лопес. — Вас не застанет муж, и ты не встретишь знакомых, когда выходишь из ресторана или направляешься в отель.

— Но если они знакомы, то зачем тратить время и деньги на ужин? Почему бы просто не поехать сразу в отель, а потом убить их? — спросила Джо.

Лопес перелистывала страницы одной из папок.

— Но хостес сказала, что они выглядели так, будто встречаются впервые, хоть и знакомы. Если бы я встречалась с кем-то впервые, то хотела бы пойти в людное место. Например, если это парень с сайта знакомств.

Арнетт и Джо уставились на неё, а затем Джо показала на неё пальцем.

— Повтори ещё раз.

— Ну, сайты типа Match.com или Zoosk. Вы переписываетесь, а потом решаете, хотите ли встретиться. И ты же не поедешь сразу к нему домой. Так никто никогда не делает, сначала пары встречаются в людных местах и придумывают план, если всё пойдёт не так.

— Например?

— Каждый раз, когда моя младшая сестра идёт на такие свидания, она пишет мне, когда уходит и когда возвращается. Иногда люди просят своих друзей тайком пойти в то же кафе для подстраховки, — пояснила Лопес и пожала плечами. — Но на компьютерах и других девайсах женщин нет сайтов знакомств, я первым же делом это проверила. И никаких следов использования чатов или форумов.

— И не забывайте, что они все замужем. Такие не сидят на сайтах знакомств, — сказал Арнетт.

— Ну… — засмеялась Лопес.

— Да ты издеваешься, — пробормотал Арнетт.

— К сожалению, нет. Для этого даже есть специальные сайты.

Арнетт побледнел. Джо постучала по доске рядом со словом «замужем».

— И всё же это прекрасное наблюдение. Он делает всё это не просто так. Он выстраивает отношения, уговаривает поехать в места, которые не знают ни она, ни он. Проводит с ними вечер, а потом убивает. Так как он выбирает жертв? Что у них общего?

Арнетт взглянул на свои записи.

— Итак, что мы имеем. Все трое жили в своих штатах всю жизнь, даже учились там же — тут они никак не могут пересекаться. Если он знаком с жертвами лично, то он много путешествует. Мы выяснили, что Хаммонд и Ривера обе были скаутами. Но не Карсон. Хобби: все трое женщин любили читать, играть в компьютерные игры и обувь. Характер: всех женщин считали умными и весёлыми. Ривера была экстравертом, Хаммонд держалась особняком, пока с ней не познакомишься поближе. Карсон — что-то среднее между этим. Все любили проводить время с друзьями, но Карсон и Хаммонд чаще сидели дома. Ривера была центром общения.

— И ничего общего с танцами? — спросила Джо.

Арнетт и Лопес покачали головами.

— Чёрт. Но ладно, видимо, танцы — это его фетиш, уже что-то. Что мы нашли в компьютерах и телефонах?

Тут в объяснения пустилась Лопес.

— Никаких его личных контактов, телефонов и почт. Истории браузеров, почт и счетов по картам дают понять, что все женщины покупали еду, одежду и обувь в разных магазинах. Ни я, ни программа не нашли никаких общих схем. Все трое состояли в книжных клубах онлайн через Фейсбук, но между клубами и членами нет ничего общего, по крайней мере, сейчас. Все они покупали книги через Амазон, но даже здесь всё не так просто, потому что Алета была старомодной и не читала книги через устройства. Получается, Джанин и Эмили покупали электронные книги, а Алета — печатные.

— Так это может быть какой-то работник Амазона — представитель службы поддержки клиентов, который случайно вступил с ними в контакт? Тот, кто знал, что они заказывают? Мы можем это проверить? И есть ли какой-нибудь способ проверить бывших членов этих книжных клубов в Фейсбуке? — спросила Джо.

— Я уже этим занимаюсь, — продолжила Лопес. — Единственное другое совпадение — это игры… Бо. Же. Мой.

Джо резко подняла голову: «Что?»

— Именно об этом мы и говорили — способ познакомиться онлайн.

— Как это?

— Так, сейчас я всё ещё раз проверю, — сказала Лопес и прокрутила что-то на своём ноутбуке. — Все три женщины были зарегистрированы в Steam, это игровой сайт, где геймеры могут покупать игры и знакомиться с другими желающими играют в них. Но ни у одной из женщин не было общих друзей, а посты в профиле делала только Алета.

Тут палец Лопес пробежал по экрану, и она подытожила всю информацию.

— Все трое играли в The Elder Scrolls, но там ты играешь один, поэтому не можешь с кем-то познакомиться, а на форумах они не сидели. Алета и Эмили играли в Diablo, тут есть вероятность. И все трое играли в World of Warcaft — эта игра практически требует взаимодействия с людьми, которых ты встречаешь онлайн.

Джо сжала челюсть.

— Объясни, пожалуйста. Моя последняя видеоигра — это «Супер Марио».

— World of Warcaft — это ММОРПГ, массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра. Фактически, ты играешь в виртуальном мире вместе с другими игроками, вместе с выдуманными героями. Там люди знакомятся и могут выстраивать любые отношения. Для некоторых это единственный способ общения.

— В каком смысле «виртуальный мир»?

— Ну, во всех играх по-разному. Где-то научная фантастика, где-то фэнтези.

— В смысле, как Dungeons&Dragons?

— Ну, можно и так сказать. Некоторые считают, что WoW действительно развилась из этой игры, а некоторые превращаются в Халка и начинают спорить.

— WoW?

— World of Warcaft, единственное, во что играли все трое.

— И как люди заводят отношения?

— Так же, как в любом чате. Только в игре ещё есть какая-то активность. Это создаёт иллюзию общего времяпрепровождения.

— Всё настолько реально?

— Ну, выглядит всё иначе, но да, для некоторых это очень реально, там соблюдается большинство пространственных и физических законов реального мира. Гравитация, целостность и всё такое. Недавно даже был случай, что один парень разбился насмерть, потому что выпрыгнул из своего окна так, как сделал бы в игре. Границы размываются, — объяснила Лопес и пожала плечами.

— Когда мы начали расспрашивать об увлечениях, Роджер Хаммонд сообщил нам, что Джанин начала играть, чтобы проводить время с племянницей, когда та уезжала в колледж, — вставил Арнетт. — Он сказал, что так они были вместе, хоть и далеко друг от друга физически.

— Но также там можно встречать незнакомых людей? — спросила Джо, её мысли кипели.

— Постоянно. На самом деле, игра устроена так, что определённые виды наград можно получить только в том случае, если играть с другими людьми. Даже если ты играешь с друзьями, иногда приходится иметь дело с чужими людьми, проходить через подземелья, совершать набеги, играть на полях сражений. Вообще, там мало чего можно получить, если не вступить хотя бы в гильдию.

— Гильдия, как у средневековых ремесленников?

Лопес наморщила лоб.

— Да, основная концепция та же. Это группа людей, которые объединяются вместе и помогают друг другу через игровой контент.

— И как там знакомиться с другими людьми?

— Да по-всякому. В игре есть куча чатов для разных нужд. Можно встать в очередь, чтобы попасть в какую-то группу. Люди рекламируют свои гильдии и свои способности. Ты можешь постоянно встречать кого-то в местах, в которых играешь, и начать разговор. Там даже есть специальные зоны, куда люди ходят для ЭРИ.

— ЭРИ?

— Эротические ролевые игры.

— Ты заходишь в игру ради секса?

— Не я и не все, но некоторые люди таким занимаются. Это как секс по телефону. Для этого есть специальные серверы, — отметила Лопес, и ее глаза игриво замерцали.

Джо почувствовала себя старухой — она, конечно, не была недотрогой, но и не собиралась притворяться, что секс в игре не казался ей очень странным.

— И туда могут заходить все? Не определённые люди? — уточнил Арнетт.

— Нет. У всех серверов есть свои законы, временные границы, они даже находятся в разных частях мира. Можно пойти куда захочешь.

Глаза Арнетта пробежались по доскам.

— Это могло бы многое объяснить. Почему все женщины из разных штатов, как он выстраивает с ними отношения, хотя никто об этом даже не подозревает. Между убийствами проходит несколько месяцев. За такое время вполне можно хорошо друг друга узнать, и это бы объяснило странную динамику в ресторане.

— А замужние? Придётся поискать, кто согласится на измену, — заметила Джо.

Лицо Арнетта стало непроницаемым.

— В настоящее время уровень неверности среди супругов составляет около пятидесяти процентов. И у мужчин, и у женщин. Не так уж это и трудно.

Лопес наклонилась вперёд и оживлённо заговорила:

— Вообще-то всё очень логично. Люди просто с ума сходят — по киберпространствам так и летают фотки членов. Я помню, в одной моей гильдии кто-то показал всем фотку, там одна девушка покрасила себе ваги… ну, неважно…

Лопес было осеклась из-за ужаса на лице Арнетта, но ей в голову тут же пришла другая мысль и она продолжила: — И те, кто изменяют, не захотят попадаться. Они скрытные. Меньше риска для убийцы.

Джо это обдумала.

— Можно ли как-то выяснить, с кем играли эти женщины? С кем говорили во время игры?

Лицо Лопес напряглось от сосредоточенности, а потом она придвинула к себе ноутбук.

— Компания, которая разработала эти игры, Blizzard, хранит некоторые данные, но я не уверена, какие именно и насколько долго. Всё быстро меняется. Наверное, информация Алеты и Джанин уже давно удалена. Возможно, если повезет, получится достать список друзей Эмили или даже некоторые переписки, — сказала Лопес и подняла голову. — Но нам нужен ордер, это точно. Геймеры безумно пекутся о своих личных данных. Многие считают, что существует огромный правительственный заговор, чтобы отслеживать их деятельность, особенно после всего этого дела с Эдвардом Сноуденом и той темой, что секретные агенты ищут террористов в играх. Некоторые из-за этого даже отказываются использовать систему Real ID, которая позволяет игрокам находить своих друзей в разных играх. Компании, которые разрабатывают игры, заботятся о своей репутации, поэтому предоставляют информацию крайне осторожно.

— Я этим займусь, — пообещала Джо.

Лопес продолжила, пока её пальцы стучали по клавиатуре.

— Раз уж мы начали, надо получить ещё ордер на то, чтобы проверить список друзей в её Скайпе. Многие геймеры формируют там группы, и я не видела на их компьютерах ничего другого, например, Вент. У всех троих был Скайп, и это бы объяснило, почему мы не нашли звонков или писем на почте.

Джо продолжала писать.

— Выясни, с кем нам надо будет связаться, и я всё устрою. Похоже, ты играешь в такие игры.

— Раньше. Теперь уже реже.

Джо быстро посмотрела на лицо Лопес, надеясь, что эта перемена не связана с ночной работой или матерью-алкоголичкой, но так и не сделала определенного вывода.

— Но зато я всё равно знаю, что нам нужно.

— Именно.

— Но вы должны быть со мной, когда я буду с ними говорить. Вы с Бобом можете заметить то, что я могу упустить.

— Разумеется, — заверила Джо, чувствуя, как предательски краснеет.

— Может, мы ещё что-то упустили? Или у вас есть другие идеи, где мы можем поискать? — спросила Джо.

Они покачали головами, но впервые за несколько недель на их лицах появилась надежда.

— Отличная работа. Будем надеяться, что мы узнаем что-то полезное.

Глава сорок третья

Лопес помогла Джо собрать нужные документы с информацией, извлечённой из компьютеров Джанин и Эмили, а также всё, что могли найти про Алету Риверу. Лопес и Арнетт отправились заниматься очередным расследованием, пока ждали, но через час Джо уже перезвонили.

— Здравствуйте, лейтенант. Это Майлз Гораций из Blizzard Entertainment.

— Спасибо, что перезвонили так быстро.

— Я старался помочь. У нас для вас есть новости.

— Слушаю.

— Есть хорошие, есть и плохие. В случае с Алетой Риверой, ничего найти не удалось кроме подтверждения, что у неё действительно был аккаунт. После её смерти муж удалил все её профили. Теперь уже все данные давно удалены.

— А что насчёт других жертв?

— Здесь дела обстоят лучше. У нас всё ещё есть информация с аккаунта Джанин Хаммонд. Поскольку с тех пор, как она играла в последний раз, в ее учетную запись никто не входил, мы смогли получить доступ к списку игроков, которые были у неё в друзьях на момент её смерти. Всего их было двадцать три, двух из которых уже нет. Однако, поскольку в настоящее время мы храним журналы чатов только три месяца, мы не можем предоставить полную информацию.

Джо выругалась.

— Простите. Но это значит, что с аккаунтом Эмили Карсон всё получится, потому что наши нынешние временные рамки совпадают с периодом до её смерти. У нас есть список её друзей, а также журналы чатов за ту неделю. Друзей всего семнадцать, и удалён только один.

Джо не могла сдержать радости в голосе.

— Это просто прекрасно.

— Я отправил вам всю информацию прямо перед звонком, так что всё должно было прийти. Думаю, лучше мне повисеть на линии, пока вы просматриваете записи.

— Почему?

— Потому что у меня уже конец рабочего дня, и после этого звонка я пойду домой. Если вам нужно будет что-то ещё, я не смогу предоставить вам эту информацию до завтрашнего утра.

— Вы думаете, мне что-то будет нужно?

— Посмотрите. Если вы что-то найдёте, я дам вам знать, обладаем ли мы такой информацией, и что нужно сделать, чтобы её получить. Я понимаю, что время для вас имеет большую значимость.

Джо открыла файл и пролистала список друзей. Там были только никнеймы, которые ничего для неё не значили. Она нашла чаты, начала пролистывать то, что казалось какой-то бессмыслицей в виде предложений, и снова выругалась — для того, чтобы в этом разобраться, ей нужна Лопес. Она заставила себя сосредоточиться на именах. Их там было не особо много, а те, что появлялись, были не особо полезными. Но одно — «Порртос» — появлялось всё чаще, и она просмотрела их личную переписку. Порртос был весьма любезен с героем Эмили «Лиси4кой», несколько раз называл её в переписке очень выразительно — «Дорогая». Джо пролистала обратно к списку друзей и нашла там Порртоса, но именно он оказался тем единственным аккаунтом, который был удалён. Она снова взяла в руки телефон.

— А вы можете нам сказать, что это за Порртос? И можно ли как-то проверить, есть ли такой аккаунт в списке друзей Джанин Хаммонд, хоть сохранённый, хоть удалённый?

— Так как это информация с другого личного аккаунта, вам нужно предоставить новый ордер и новое письменное разрешение. Разумеется, искать всё это сегодня вечером было бы против правил, но я могу завтра первым делом взять в работу новый ордер, когда приеду сюда в пять утра — это за целый час до того, как мы обновим нашу систему. Если этот человек сейчас внесёт какие-то изменения в свой аккаунт, после шести утра вся информация будет утеряна.

— А у нас есть причины полагать, что он может удалить свой аккаунт?

— Я даже не знаю, «он» ли это, лейтенант.

— Понимаю. Я перешлю вам ордер сегодня же. Спасибо за вашу помощь.

— Я лишь помогаю закону.

— Я точно знаю, что вы делаете, и очень это ценю, — заверила она, прежде чем нажать на отбой и завершить разговор.

* * *

Отправив второй ордер в Blizzard, Джо позвала в кабинет Лопес. На этот раз ответный звонок поступил практически моментально.

— Какие новости, мистер Гораций? — сразу перешла к делу Джо. Она включила громкую связь, чтобы Лопес всё слышала, и открыла свою почту, ожидая письма.

— Мы нашли Порртоса. Его аккаунт всё ещё существует, он просто переместил все свои данные на другой сервер и поменял имя. Я прислал вам все его переписки, какие мы смогли достать, и его данные по аккаунту. Можете взглянуть, но, судя по имени, я рискну предположить, что всё это неправда.

— Почему?

— Письмо уже пришло?

Джо проверила: «Да». Лопес нагнулась через её плечо.

— Взгляните, — сказал Гораций.

Джо открыла файл и пролистала.

Имя: Андрэ Сэм Нетенталь

Адрес: 3210 Оак-стрит, Сан-Диего, Калифорния 92105

— Прикольно, — засмеялась Лопес.

— И чего я не понимаю? — осведомилась Джо.

— А, простите, — слегка смутился Гораций. — Я так привык считывать подобные шифры в именах, это часть моей работы. Проговорите его имя быстро, как одно слово.

— Андрэсэмнет… адреса нет?

— Это моя догадка.

— А, понятно. Очень смешно. У нашего парня есть чувство юмора, — отреагировала Джо и затеребила бриллиант на шее.

— Видимо. Может, я и ошибся. От такого имени наверное любой может стать убийцей. Но я сомневаюсь. Особенно учитывая, что у него нет постоянного IP-адреса.

— Игроки могут входить в систему с любого IP-адреса?

— Ага. Если они проходят аутентификацию. Они вводят код, который им приходит, и пароль. И тогда можно пользоваться любым компьютером в мире. Мне кажется, с такими именем вы не сможете так просто его найти. Но попытаться стоит.

— А что насчёт карт? Как он платил за свою подписку?

— Я прислал всю информацию в файле. Он пользовался оплаченными игровыми картами. Их можно купить где угодно — в интернете, игровых магазинах, даже на eBay. Мы отследили все коды с его карт, и они отсылают нас по всей стране, все куплены в разных магазинах. Мне никакой последовательности отследить не удалось, но, может, вы что-то найдёте. А дальше с этими картами ничего не сделать.

— Чёрт.

— Вот именно.

— Так этот аккаунт всё ещё активен? — спросила Джо. Услышав «Да», продолжила: — Нам нужно просмотреть его переписки. Нам нужно что-то ещё обсудить?

— Теперь вы всё знаете. Если вам будет нужна информация с нового аккаунта, нам понадобится новый ордер и письменное разрешение.

— Всё будет. Ещё раз спасибо.

— Всегда пожалуйста, — пообещал Гораций и завершил разговор.

Джо подвинула стул так, чтобы Лопес села за компьютер. Та заправила за ухо прядь, которая выбилась из хвоста, и, наклонясь ближе, открыла список друзей.

Джо тоже посмотрела туда.

— Только шестеро друзей, одна женщина, судя по этим странным именам.

— Я бы не была так уверена, — засмеялась Лопес.

Джо взглянула на неё, затем обратно на экран и показала:

— Это название его гильдии, да? Надо попросить список имён, кто ещё там состоит, проверить, есть ли совпадения.

Выражение лица Лопес было скептичным.

— Ну, можно попробовать. Но всё же вряд ли. Не думаю, что он будет вовлекать в это членов своей гильдии, это же буквально гадить под себя.

Джо наблюдала, как Лопес пролистывает его переписки. Глаза Джо уже начали привыкать к такому странному формату, но читала она всё равно медленнее.

— Посмотрите сюда, — Лопес показала на экран.

Порртос, который теперь звался Оттелло, много переписывался с игроком по имени Серильда, и, судя по всему, они стали достаточно близки, несмотря на её признание о том, что она замужем. Джо и Лопес пролистали переписку, вчитываясь в его настойчивый флирт и поступившее от него через несколько дней предложение перейти в Скайп. После такого предложения игровая переписка этих героев практически прекратилась, остались лишь нейтральные сообщения, пока они играли в группах с другими игроками.

— Видимо, с этого момента они перешли на голосовой или видео чат. Да и в основном игроки используют Скайп, Вентрило или ТимСпик, когда играют в группах, — сказала Лопес.

— Я так понимаю, это не оставляет за собой никаких следов на компьютере?

Лопес покачала головой и продолжила листать, а затем опять перешла к началу.

— Смотрите сюда. Сначала он флиртовал с другим игроком, Риметрой. Но… их переписка быстро сошла на нет, когда он познакомился с Серильдой.

— Нам нужны ордера на их аккаунты, и как можно скорее, — заметила Джо и набрала телефон, указанный в контактной информации Порртоса. Услышав почти ожидаемое «Пиццерия Сан-Маркос. У вас доставка или заберёте из ресторана?», она бросила трубку. Лопес снова засмеялась.

— Думаю, нам надо попытаться выяснить всё, что возможно, об их аккаунтах в Скайпе и Хотмейле. Я запрошу новые ордера на Риметру, Серильду и на его гильдию.

— А что насчёт IP, который они нам дали? Он же должен куда-то привести.

— Я передам его специалистам, но вряд ли можно на что-то рассчитывать. Свой настоящий IP-адрес можно скрыть, и всё это… — Лопес показала на компьютер, — указывает на то, что он знает, как. Посмотрим.

— Здесь написано, когда он последний раз заходил в игру?

— Ага. Вчера в семь вечера, — ответила Лопес, прокрутив наверх.

— Мы можем попросить Blizzard уведомить нас, когда он снова войдёт в сеть, чтобы мы знали, с кем он разговаривает?

— Думаю, да, если мы получим нужный ордер.

— Узнай, что нам нужно сделать, — попросила Джо, согласно кивнув. А также попроси Арнетта связаться с полицией Сан-Диего, пусть они проверят этот адрес.

Лопес не стала отказываться от задания и пошла к выходу. Джо начала пролистывать файл. Если IP- и контактная информация ни к чему не приведут, останутся только другие игроки. Ей нужно как можно быстрее поговорить с Риметрой или Серильдой — совсем скоро они могут оказаться один на один с хладнокровным убийцей.

Глава сорок четвёртая

Мартин поздравил себя, ожидая свой первый рейс, — скоро он полетит в Сан-Франциско сначала через Финикс, а потом через Сакраменто. Вся его тяжелая работа окупилась, и Диана ухватилась за возможность встретиться с ним. Частично он сосредоточился на объявлениях, но в остальном с наслаждением вспоминал основные моменты их разговоров и то, как гениально он преодолел все свои оплошности.

Она была сдержанной, но всё же согласилась, когда он предложил встретиться лично. С ней каждый шаг был подобен прогулке по минному полю, и даже эта договорённость оказалась необычайно сложной. Они могли бы встретиться во время её деловой поездки в Сан-Франциско — ей нужно было связаться с исследовательской группой в районе Залива, с которой она работала. Она была там однажды несколько лет назад и считала, что этот город довольно романтичен, и поэтому идеально подходит для первого свидания. Но его эта её предыдущая поездка напрягла.

— Ты уже там была? Успела с кем-то познакомиться? — осведомился он, понимая — нельзя допустить, чтобы их вместе увидел какой-то друг.

— Я знакома там только с одним человеком, и его там не будет во время моей поездки. Именно поэтому я туда и лечу. Я знакомилась со всей командой несколько лет назад, но сейчас там абсолютно другие люди и другое место. Мне нужно познакомиться с новыми сотрудниками и увидеть новые объекты. В принципе я должна была приехать туда на два дня, максимум на три, но я могу задержаться подольше. Я всё равно давно уже хотела узнать этот город получше.

Он расслабился.

— А твой муж не будет против, что ты уезжаешь так надолго?

Она закатила глаза и рассмеялась.

— Шутишь? Да он сам закажет мне билеты.

— Я могу что-то оплатить или тебе покрывают все расходы?

— В целом, да. Отель, перелёт, еда. Возможно, ещё машина, но это не точно. Но без дополнительных дней, разумеется.

— Получается, они выбирают отель за тебя?

— Не совсем, но там есть стандартный выбор. В основном сетевые отели, направленные на деловые поездки. Ни пятизвёздочных, ни мотелей с тараканами и ни местных гостиниц, — объяснила она и снова засмеялась.

— Ну слава богу. Я презираю местные гостиницы.

— Правда? Некоторые, в которых я останавливалась, были очень хорошими.

В нём заиграло раздражение. Он снова не так её понял. Она так сказала местные гостиницы, что он мог поклясться — она их ненавидит. Но он был предан делу, так что шёл до конца, натянув на лицо похотливую улыбочку.

— Ну, знаешь, лично я считаю, что заказ еды в номер в перерывах между энергичными занятиями любовью — это эссенция романтики.

— Отличная мысль.

Мартин очень долго обдумывал эту поездку. Конечно, всегда можно сказать, что ему не подходит та или иная дата, а потом предложить альтернативную поездку, но кто знает, когда у неё появится ещё одна возможность уехать? Скорее всего, она захочет прикрываться настоящей командировкой, а поскольку её основной контракт был с компанией в Сан-Франциско, во время этой поездки она познакомится со всеми членами команды.

Каковы были риски в этой поездке? Он всегда делал так, чтобы они встречались хотя бы за день или за два до того, как идти на работу, — в таком случае она не успеет с кем-то познакомиться или пригласить к себе в отель. Но если она решит так сделать по какой-то причине, он может прикинуться, что отравился, уехать из города, а потом исчезнуть.

Да, это был наименее рискованный вариант. Примерно через неделю он снова поднял эту тему.

— Я поговорила с Тайроном, и он хочет, чтобы я приехала как можно скорее, — поведала она и медленно улыбнулась, а в глазах её горела похоть.

Он натянул такую же улыбку.

— Хорошие новости. И когда ты хотела поехать?

— Мы решили, что я приеду через неделю. Знаю, что говорю внезапно, и я пойму, если ты не сможешь.

— Хм-м-м. Не знаю, смогу ли, надо сделать пару звонков. У тебя уже есть точная дата?

— Да, но я смогу перенести её на пару дней, если тебе надо.

Ему это было не надо, но он всё же попросит её передвинуть дату на всякий случай. Он сам должен назначить день убийства — чем больше он контролирует, тем меньше вероятность ошибок. Он сказал, что сейчас позвонит по работе, подождал полчаса, а затем снова позвонил по Скайпу.

— Мне нужно вернуться на встречу в пятницу. Но я могу приехать на среду и четверг, так нормально? Я заплачу за дополнительные ночи в отеле.

— Да, идеально, я всё равно хотела бы приехать туда пораньше. Но за отель я заплачу сама.

— Тогда я заплачу за ужин, — улыбнулся он. — В среду утром у меня назначена встреча, но я сейчас проверю рейсы на этот день. Думаю, к ужину уже смогу приехать.

Он открыл окно браузера и нашёл рейсы в близлежащие аэропорты. Сан-Хосе был слишком близко, как и Окленд. Аэропорт Сакраменто находился примерно в двух часах езды — достаточно далеко для его целей. Он проверил, какие авиакомпании ему подходят.

— Да, всё хорошо, я буду уже в городе где-то в полседьмого или в семь, зависит от пробок. Тебе подходит?

— Мне тоже надо проверить рейсы. Не думаю, что смогу приехать настолько рано, чтобы забрать тебя из аэропорта, — сказала она.

— Нет, не переживай об этом. Скорее всего, я арендую машину, чтобы тебе не пришлось меня отвозить, когда поедешь на работу.

— Да, это было бы разумным решением.

— Знаешь, нынче в самолётах плохо кормят, вечером я буду умирать с голоду. Может, встретимся в каком-нибудь ресторане?

— Прекрасно. Я как раз успею разобрать вещи, а потом встретиться.

— А ещё, если ты меня испугаешься тет-а-тет, то сможешь сбежать и спрятаться, — заверил он, и она рассмеялась, но потом опять начала всё усложнять.

— Я поищу и найду какое-нибудь романтичное местечко с хорошей едой, — сказал он, чтобы сменить тему.

— Нет, не утруждайся. Я там уже была и хотела бы вернуться в несколько отличных ресторанов. Я закажу столик.

Блин. Это было ожидаемо, раз она уже была в Сан-Франциско. Он пытался что-то придумать, но мозг не соображал.

Он сделал жест рукой, будто тянется за чем-то, и «случайно» сбил чашку со стола.

— Чёрт! Подожди, мне нужно принести салфетки, чтобы убрать всё.

Мартин выбежал из комнаты, схватил кухонное полотенце и принялся вытирать пролитый чай. Он судорожно соображал, пока убирался. Затем отнёс чашку и грязное полотенце на кухню и вернулся к компьютеру.

— Прости. Так о чём мы говорили?

— А, я говорила, что выберу для нас ресторан.

— Нет-нет-нет. В моём мире благородство пока не вымерло. Я сам выберу романтичное местечко, буду тебя кормить и поить.

На её лице явно промелькнуло раздражение.

— Это мило, но я…

Он с трудом продолжал мило улыбаться.

— Любовь моя, я же должен иногда чем-то тебя удивлять!

Она помолчала, а потом рассмеялась.

— Ну ладно, почему бы и нет. В этом городе полно хороших мест, а в мои рестораны сходим потом.

— Идеальный компромисс — залог счастливой жизни.

Он с неимоверной осторожностью проработал оставшиеся детали. А также усвоил важный урок: никогда не выбирать город, в котором жертва уже была. У неё было слишком много идей о том, как им провести вечер, и ему понадобилась вся его хитрость, чтобы расписать всё самому, но не показаться при этом тираном и не потерять самообладание.

Последнее объявление на посадку прервало его размышления, и он направился к выходу со своей ручной кладью.

Это неважно. Примерно через двенадцать часов он будет сидеть напротив неё, упиваясь своей победой. Каждое разочарование, каждая капля гнева будут оплачены сполна. Это не податливая игрушка — он заслужил каждое мгновение наслаждения.

Глава сорок пятая

Арнетт и Лопес появились в дверях Джо с папкой и бумажным пакетом из пиццерии. Арнетт помахал им в воздухе.

— Ты уже несколько часов не выходила из офиса, поэтому мы решили, что тебе не помешает поесть. Гарсия заказал лишний сэндвич, когда заказывал обед для своей команды.

— Он знает путь к моей вечной преданности. Есть новости? — прежде всего поинтересовалась она, жестом пригласила их войти и придвинула стулья к столу.

— Поэтому мы и пришли. Мне позвонили из полиции Сан-Диего. Адрес был настоящим — это двухэтажный дом в среднестатистической части города, где жила мать-одиночка с малышом. Она ответила на все вопросы, даже предоставила доступ к своему компьютеру. Сказала, что живёт там уже два года, и управляющая компания это подтвердила. Значит, она ещё не жила там, когда был создан аккаунт Оттелло. На её компьютере не было никаких доказательств того, что она когда-либо играла в World of Warcraft, да и в любые другие игры. Она утверждала, что ни с кем не встречается. Мы узнали имена двух предыдущих жильцов и следим за ними.

— А как насчёт онлайн-зацепок?

— Учетная запись электронной почты действительна, но имя и адрес на ней такие же, как и на учетной записи WoW, — заговорила Лопес. — Никакой информации из Скайпа пока нет. IP-адреса в основном бесполезны. Специалисты говорят, что это всего лишь информация о конечных узлах от нескольких анонимных прокси. Он мог войти в них откуда угодно, из другой страны на другом конце света. Это никак нельзя узнать.

— Ну должно быть хоть что-то. Они могут отследить эти прокси, достать ордер, заставить предоставить нам то, что у них есть, а в будущем регистрировать свой трафик?

— Нет. Наш парень смекалистый и всё изучил. Он использовал те прокси, которые не регистрируют свой трафик, поэтому они не могут дать нам оригинального провайдера или IP-адрес, даже если бы захотели, хотя это вряд ли так. Скорее всего, они всё равно работают не из США. Вся их цель существования — обеспечить людям анонимность, и они хорошо выполняют эту работу. Но даже если бы мы и получили запрашиваемые данные, всё было бы бессмысленно. Какое-то время он пользуется одним прокси-сервером, а потом переключается на другой, которым пользуется несколько дней или недель. Мы можем потратить годы, но так и не найти нужного. Десятилетия.

Глаза Джо загорелись гневом.

— Мы можем попросить Blizzard сообщать нам о каждом IP-адресе, с которого он входит в систему, а потом попробовать быстро с ними связаться, если они находятся в США? На кону жизни.

— Ну, если всё это совпадёт, теоретически это возможно, но мы не в состоянии отслеживать такие вещи. Нам понадобится помощь ФБР или типа того, и даже тогда я не уверена, что это возможно.

Джо постучала ручкой по папке.

— Я свяжусь с ними ещё раз. Может, они согласятся помочь, если у нас будет конкретная просьба.

— Можно попробовать, — у Лопес было настороженное выражение лица. Арнетт заёрзал на стуле.

— Из Blizzard не ответили по поводу других игроков?

— Пока нет.

Глава сорок шестая

Мартин приехал в ресторан на полчаса раньше и с нетерпением ожидал свою горячую чашку кофе. Ошибочно приписываемая Марку Твену цитата довольно точно описывала Сан-Франциско — он промерз до костей, едва выйдя из машины. Мартин открыл дверь и шагнул внутрь, осматривая голые кирпичные стены и прямоугольные красные бумажные фонарики, излучающие тёплый тусклый свет. Чуть правее он увидел бар и направился к нему.

Диана уже ждала там со стаканом в руке. Она смотрела в его сторону и, должно быть, заметила его, но не двинулась с места. Его охватило раздражение — теперь он не успеет настроиться на вечер и насладиться выражением тревожной надежды на её лице, когда она приедет. Насколько рано она вообще сюда пришла, чёрт возьми?

Мартин сразу улыбнулся ей и поднял руку. Она тоже улыбнулась в ответ, но по-прежнему не встала. Он подошёл к ней, и только тогда она поднялась на ноги, чтобы обнять его. Она скрестила руки на его спине, и он обнял её в ответ. Объятие длилось довольно долго, а затем она отступила, чтобы получше его рассмотреть. Он окинул взглядом её гладкое чёрное платье с красным поясом, серые туфли на каблуках, красную помаду, белую кожу и тёмно-каштановые волосы, немного подводки, чтобы подчеркнуть глаза. Он никогда не видел её такой нарядной, и по нему пробежала дрожь — его прелестная нарядно-деловая кукла.

— Привет, красавица.

— И тебе привет, красавчик, — ответила она и взглянула на телефон. — Ещё слишком рано, думаю, наш столик пока не готов. Садись, давай выпьем.

Его напряг её властный тон, но он не снимал маску.

— Хорошо, что я так рано приехал. Иначе ты бы так и сидела тут совсем одна. Меня напугали, что в этом городе ужасные односторонние дороги, поэтому я приехал заранее. Ты тут уже давно? — осведомился он и сделал знак бармену.

— Не очень. Я просто не хотела сидеть в номере с одним телевизором. Здесь как-то поприятнее.

— Что будете пить, сэр? — подошёл к нему бармен.

Она уже пила алкоголь или нет? Он взглянул на её стакан, но не мог понять, чистая это кола или нет.

— Я буду то же, что и дама.

— Нет, тебе не понравится, она диетическая, — подняла она свой стакан.

— Спасибо за предупреждение. Тогда мне обычную, — он улыбнулся и положил на бар двадцатку.

Он слишком поздно осознал, что нечётко сформировал заказ. Понял ли бармен, что если она пьёт алкоголь, то и Мартину нужно налить то же самое? Или последний комментарий дал понять, что он заказал только газировку? Ему снова пришлось подавить раздражение.

Бармен налил перед ними колу, а затем пошёл за сдачей. Мартин встретился взглядом с Дианой и взял себя в руки.

— Хорошо, что ты здесь. Я боялся, что ты можешь передумать.

Она снова подняла на него взгляд, улыбнулась и медленно отпила свою колу.

— Не говори глупостей. Я так давно ждала этой возможности.

— Это так странно — по-настоящему сидеть напротив тебя, — сказал он.

— Да, немного, согласна. Как будто я одновременно знаю и не знаю тебя. Хотя насколько хорошо мы вообще знаем кого бы то ни было? — рассмеялась она. Её голос был низким и страстным. А он улыбнулся, пытаясь найти правильный ответ, перебирая заученные фразы, но ничего не подходило.

Чёрт. Если сомневаешься — меняй тему.

— Как долетела?

— Хорошо. Мне нравятся перелеты, когда я не забываю взять с собой электронную книгу. Вставляю наушники, откидываюсь в кресло и включаю аудиокнигу. Иногда я засыпаю, но даже если нет, мне всё равно хорошо. А как у тебя?

Он внутренне скривился. Значит, она хорошо отдохнула, даже несмотря на разницу в часовых поясах. Ну да ладно, алкоголь всё изменит.

— Тоже хорошо, ничего особенного. Рядом со мной сидел говорун, а я никогда не знаю, как правильно дать понять таким людям, что я просто хочу почитать.

Она засмеялась:

— Ммм-гмм. И это ещё один плюс наушников и аудиокниг. Даже если ты не заснул, то можешь притвориться, и тебя никто не тронет.

— Попробую в следующий раз, — согласился он, поднял свой напиток, и они чокнулись стаканами.

Они обсуждали свои перелёты, пока их не позвали за столик. Хостес отвела их в уютное местечко в дальнем углу ресторана, где было самое слабое освещение. Как только они устроились, он открыл меню.

— Я хотел заказать что-то для нас обоих. Отбивные выглядят очень вкусно.

Она просмотрела на меню.

— Я не хочу что-то настолько тяжёлое. Пожалуй, я возьму салат «Цезарь» с курицей, чтобы не есть много, — выбрала она, закрыла меню и улыбнулась ему.

Уже давно возникшее раздражение вспыхнуло и сменилось гневом. Прежде чем ответить, он ещё какое-то время рассматривал блюда, изо всех сил стараясь сохранить приятное выражение лица.

— Тогда я выберу лёгкие закуски.

— О, нет, мне не надо. Салата вполне достаточно.

Сучка! Она рушит всё, каждый этап моего плана!

Мартин притворился, что подавился колой, чтобы скрыть выражение, которое точно должно было отразиться на лице, и сделал большой глоток воды. Он заставил себя успокоиться. Они не будут делить еду, ну и что? Он всё равно сможет её накормить. Закажет себе закуски, а потом будет давать ей что-то с ее тарелки, как и маленький кусочек своей отбивной.

«Ты знал, что это будет непросто», — напомнил он себе. — «В этом вся суть».

— Всё хорошо? — она наклонилась к нему поближе, осматривая ресторан.

Неужели она посмела постесняться его? Он снова покашлял.

— Да. Не знаю, что произошло. Кстати, давай закажем бутылку Гевюрцтраминера. Оно подойдёт к обоим нашим блюдам.

Она вскинула брови и наклонилась вперёд.

— Я и не знала, что ты так хорошо разбираешься в вине. Впечатляет. Жаль, что у нас нет времени сходить в «Напу» или «Соному».

Он игриво склонил голову и произнес: «Ну, сходим туда в другой раз». Услышав такое обещание, она тоже наклонила голову, взглянула ему в лицо и сказала, что звучит чудесно.

Мартин улыбнулся и расслабился. Вот так, всё под контролем. После того, как официантка приняла их заказ, он потянулся через стол и взял Диану за руку.

— Я так давно хотел это сделать. Просто протянуть руку и коснуться тебя.

Она тоже сжала его руку и наклонилась к нему поближе.

— М-м-м. Так приятно, что ты сидишь напротив. Тёплый. Настоящий.

С этими словами она выскользнула из туфли и провела ногой по его колену. Он с трудом подавил дрожь отвращения от такой наглости — так ведут себя шлюхи! — и постарался оставить на месте как улыбку, так и ноги. Он приподнял её руку и поцеловал.

— Ну что, Сан-Франциско всё такой же, каким ты его помнишь? — спросил он, надеясь, что дрожь в его голосе будет похожа на возбуждение.

Она согласно кивнула.

— Я немного успела посмотреть, но викторианская архитектура и атмосфера всё те же, что и раньше. А ты что думаешь?

— То, что я успел увидеть, не похоже на другие города. Мне нравится, что здесь спокойно, — сказал он, и это было правдой. Он с удивлением осознал, что действительно наслаждается этим местом. Не без своих ужасов, конечно, как и в любом большом городе. Но здесь было что-то. Может, дело в холмах или в том, что улицы расположены крайне непредсказуемо. В каждом углу этого города была аура загадочности. Если ему когда-нибудь придётся переехать, Сан-Франциско войдёт в его малый список возможных мест.

Диана вывела его из задумчивости.

— Прости, обычно я так не воспеваю города, — рассмеялся он. — Посмотрим, как тут кормят.

Мартин попытался перевести разговор на неё, но она продолжала задавать вопросы, один раздражительнее другого. Он поймал себя на том, что тоскует по тому отвратительному словесному поносу, который обычно овладевал его нервными жертвами и при котором он лишь мягко направлял их разговор. Но эта… Нервничала ли она вообще? Или она так увлеклась им и своими фантазиями, что не замечала ничего вокруг? Она не давала ему ни минуты покоя, как и не позволяла наслаждаться обольщением. Ему постоянно приходилось держать себя под контролем и следить за каждым словом. Он поёрзал на стуле и заставил себя не стучать пальцами по столу.

Мартин наблюдал за её бокалом, ожидая возможности его наполнить. Когда принесли блюда, она едва ли сделала несколько глотков.

— Тебе не нравится вино? Мне заказать что-то другое?

— Нет, всё прекрасно. Просто я не хочу слишком много пить. Учитывая смену часовых поясов, я просто отключусь за столом, — пояснила она, улыбнулась и чуть отпила.

Может, она всё же не смогла выспаться в самолёте? А если это так и продолжится? Вдруг она откажется от спиртного в ночном клубе?

В первый раз со времён Тихуаны он почувствовал приступ страха.

Он отпил из своего бокала и боролся с тревогой. Сказал себе перестать, сказал, что он надумывает проблемы там, где их не было. Ну и что, если она много не пьёт? Зато она мало ест, и к тому же устала. Ей в голову ударит даже один бокал, и он убедится, что в клубе она выпьет что-нибудь покрепче.

В его голове закричал настойчивый голос: «А что, если она не станет пить?»

Мартин вышел в уборную. Он брызнул водой на лицо и посмотрел на себя в зеркало. Всё шло не так, она портила весь вечер. Может, не стоит ждать допоздна? Сказать ей, что он больше не может ждать, отвезти её в отель и убить сейчас? Так будет сложнее без вина и усталости после танцев. Но зато безопаснее.

Нет! Нет, нет, НЕТ!

Во всём его теле неистово забурлила обида. Он стукнул ладонью по раковине.

Это испортит всё веселье! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ОНА СТАЛА МАРИОНЕТКОЙ!

Ему нужно, чтобы она танцевала для него, таяла в его объятиях, нужно смотреть, как всю ночь в её глазах растёт грязная похоть, заставить её кончить щелчком пальцев. Поэтому он и старался сломить её, в этом и заключался весь смысл! Она принадлежала ему, чёрт возьми, он много работал и заслужил свою награду. Нет. НЕТ. Он не станет сдаваться.

Мартин взял себя в руки. Всё будет хорошо. В конце концов, всё дело в вызове — сдаться сейчас означало бы отказаться от всего. Ну и что, если она такая сложная? Ему нужно использовать это, направить в убийство. Чтобы потом дразнить её за каждую стервозную, требовательную просьбу.

Он снова натянул маску на лицо перед зеркалом, несколько раз глубоко вдохнул и зашагал к столу с любовной улыбкой.

Глава сорок седьмая

— Жозетт Жаклин Фурнье, ты что, взяла с собой ноутбук?!

— Да, ма, взяла. И не надо называть меня полным именем, я не ребёнок.

Элизабет Фурнье Арпент одарила свою дочь испепеляющим взглядом.

— Зачем тогда вообще приезжать, если ты собралась работать?

— Не знаю. По той же причине, по которой мы каждый раз обсуждаем это за ужином?

Джо уверенно встретилась с её зелёными глазами, такими же, как у неё самой.

— Однажды мои слова пробьются через твою толстую черепушку.

Она сдержала свой едкий комментарий о том, что серийный убийца, душивший девушек, был немного важнее, — маму и без всяких графических подробностей мучили кошмары о работе дочери.

— Ты просто посмотришь телевизор, а я буду работать. Или мне лучше пойти домой и делать всё там?

Элизабет пробубнила что-то себе под нос и взяла пульт. Джо вздохнула и исподтишка глянула на свою мать. В её чёрных волосах всё больше пробивалась седина, а под глазами становилось всё больше морщин. В следующем месяце её маме исполнится шестьдесят семь. Джо нужно уделять ей больше внимания.

— В следующие выходные погода должна быть хорошей. Может, погуляем?

Её мама улыбнулась.

— Было бы здорово. У меня свободна суббота. Я приготовлю нам закуски. Может, хоть раз накрасишься? Никогда не знаешь, кого можно встретить

Мама снова повернулась к телевизору, а Джо сжала зубы от такого оскорбления. Она нанесла тушь и помаду, как и всегда, причём обновила макияж перед приездом сюда. Но для её матери «накраситься» означало как минимум пользоваться тональным кремом, консилером, тенями и румянами. Джо покачала головой и открыла рабочую почту. Она использовала всю свою силу воли во время ужина, а после него — игру в Скрэббл, чтобы перестать навязчиво проверять, не пришёл ли ответ от Blizzard, который из-за разницы во времени мог прийти в любой момент до утра. Её мать была терпеливой женщиной, но не терпела никаких звонков, только если не по экстренному делу. Но теперь, когда отчим Джо Грег ушел спать, официально «запрет» закончился.

На почте висело письмо от Blizzard со всеми данными Риметры. Её звали Дженни Коскинен, и в файле была указана её контактная информация. Джо вышла в туалет и набрала номер, указанный в папке.

— Алло?

— Дженни Коскинен?

— Да. А кто это?

— Я — лейтенант Фурнье из отделения полиции округа Окхерст. Я работаю над одним расследованием, и я хотела бы задать вам пару вопросов.

Последовала напряжённая пауза.

— О чём?

Джо воспользовалась своим самым обнадёживающим тоном с лёгкой ноткой заботы.

— Конкретно вас это не касается, мэм. Но нас интересует информация насчёт одного человека, с которым вы играли в World of Warcraft.

— О, боже, какой-то террорист? Я слышала, что полиция ищет там террористов. Господи. Я ничего не знаю.

— Нет, мэм, это не террорист. Просто есть один человек. Его имя в игре — Оттелло, вы общались с ним месяц назад. Он написал, что его настоящее имя — Питер. Вы помните такого?

— Да, конечно. Тот ещё козёл.

— Почему?

— Подождите секундочку.

Джо услышала на том конце шаги, а потом закрывающуюся дверь. Женщина понизила свой голос, и звучало так, будто она начала говорить прямо в динамик.

— Мы переписывались, проходили квесты. Он ужасно флиртовал, прямо в открытую. Нам было весело. А потом абсолютно внезапно он начал меня игнорить. Он ничего мне не писал, хоть и был онлайн, а когда писала ему я, он не отвечал. Это так грубо, даже жестоко.

— Вы говорили с ним по Скайпу или как-то наподобие, помимо чата в игре?

— Нет. Я думала, что нам весело вместе, и его слова давали понять, что он тоже так считает. А потом он просто взял и исчез.

— Получается, вы говорили только в игре?

— Ага. Мы переписывались лично и в разных общих чатах. Больше ничего.

— И вы не знаете, почему он перестал с вами разговаривать?

Дженни злобно хохотнула.

— Совсем.

— Он когда-нибудь просил вас встретиться вне игры, лично?

— Никогда. Да и я всё равно бы на это не согласилась.

Джо задумалась, сколько из убитых женщин сказали бы то же самое.

— Умное решение. Я бы хотела попросить вас об одолжении. Я дам вам свои контакты. Если он снова заговорит с вами в игре или если вы просто увидите, что он играет, вы можете сразу же мне позвонить?

— Да, с удовольствием. Я только возьму ручку.

Джо продиктовала свой мобильный номер, добавила и рабочий.

— Если он всё-таки вам напишет, не отвечайте вообще ничего. Просто сразу же мне позвоните в любое время дня и ночи, договорились?

— Так и сделаю. А вы можете сказать, что он сделал?

— Пока что я могу сказать лишь то, что нам нужно с ним пообщаться. И то, что вы можете мне помочь.

— Я всегда делаю всё возможное, чтобы помочь полиции. Я соблюдаю законы и всегда соблюдала.

Джо улыбнулась. Да, все так говорят.

— Большое вам спасибо. Без помощи таких людей, как вы, мы бы не справились. Помните — в любое время дня и ночи.

— Хорошо.

Джо повесила трубку. Она потянула за колечко в ухе и уставилась в окно, ничего не видя. Оттелло пытался завязывать отношения с женщинами, это точно. Тогда зачем он оборвал контакт с Дженни Коскинен? Он одновременно общался с Риметрой и Серильдой, зачем отказываться от одного из вариантов?

После убийства Эмили Оттелло сменил сервер и имя персонажа. И если он делал так после каждого убийства, то не было смысла тратить время на другие знакомства на этом сервере, если он уже выбрал жертву. И если Джо всё правильно поняла, то разорванный контакт с Дженни означал, что он уже нашёл свою цель.

Джо повернула экран своего ноутбука и открыла электронную почту. Пока она просматривала файлы Риметры, ей прислали информацию о Серильде. Она открыла документы. В строке с именем Серильда была указала «Люсия Перетти». Джо снова взяла телефон и набрала новый номер.

— Алло? — ответил пожилой женский голос.

— Люсия Перетти?

— Что?

— Это Люсия Перетти?

— Нет. Кто это?

Отвечавшая казалась очень раздражённой.

— Это лейтенант Жозетт Фурнье из отделения полиции округа Окхерст. Мне нужна Люсия Перетти, она дома?

— Я никогда не слышала это имя, вы ошиблись номером.

Джо продиктовала цифры, которые набрала.

— Да, это мой номер, но здесь никто не живёт с таким именем.

— Спасибо, что ответили.

— Ага, — женщина положила трубку.

Джо на мгновение уставилась на телефон. Ну ладно, это не так уж и странно, люди всё время меняли телефонные номера. Она на мгновение задумалась, а затем вбила адрес в поисковую строку гугла. Появился странный набор страниц, поэтому она сразу ввела адрес в онлайн-карту: 53700 Робин-хиил-вэй, Атланта, Джорджия 30093.

Мы не смогли найти 53700 Робин-хиил-вэй, Атланта, Джорджия 30093.

Убедитесь, что правильно набрали адрес.

Попробуйте добавить город, штат или почтовый индекс.

Она попыталась найти только улицу. В Джорджии вообще не было никакой Робин-хиил-вэй.

Какого чёрта происходит?

Глава сорок восьмая

Когда официантка убрала тарелки после десерта, Мартин взглянул на часы.

— Ещё довольно рано. Знаешь, чего бы я хотел? Пошли потанцуем. В какой-нибудь джазовый клуб. Это так романтично.

Выразительно заверив Диану, он сжал её руку и достал телефон.

— О-о-о, а знаешь, что было бы ещё романтичнее? Во время моего прошлого визита я нашла небольшую тропинку, которая тянется от музея Почётного Легиона до Сутро вдоль океана. Прогуливаться, вдыхая свежий морской воздух и слушая плеск волн, — это так расслабляюще. Почти полная луна, вот это романтика.

Диана с явным удовольствием окунулась в воспоминания, и её глаза загорелись.

Нет нет нет нет НЕТ НЕТ! Я хочу, чтобы ты танцевала!

Он подавил голос в своей голове и потушил огонь гнева. Он замаскировал свою злобу под выражение задумчивости, пытаясь выгадать несколько секунд, чтобы придумать ответ.

— Солнце только село; вряд ли сумерки будут держаться так долго, мы не успеем туда дойти.

— В Сан-Франциско всё близко. И потом, нам будет светить луна, так что всё нормально.

Чёртова СУЧКА!

Гнев превратился в ярость, и он почувствовал, как краснеет его лицо. Он снова притворился, что закашлялся, и схватил стакан воды. Но слишком поздно — выражение её лица изменилось.

Он на мгновение замолчал, чтобы вроде как перевести дыхание, пока она внимательно за ним наблюдала. Теперь он ни за что не сможет настоять на своём так, чтобы это не показалось странным. Но если честно, какая разница? Это не идеальное решение, но так она всё равно устанет, а в отеле как раз будет меньше народу. К тому времени, как они доберутся от Норт-Бич до побережья, погуляют там, а затем отправятся в Южный Сан-Франциско, будет уже почти полночь. В крайнем случае, он сделает так, чтобы они потанцевали на берегу океана, и этого будет достаточно. На обратном пути он предложит зайти куда-нибудь выпить, в городе полно открытых клубов даже в среду, и там он сможет ещё раз с ней потанцевать.

Он сделал вид, что вновь обрёл дар речи.

— Прекрасно. Не так уж часто я вижу океан ночью, — заверил он и подал знак, чтобы принесли чек. Её лицо расслабилось, и она рассмеялась.

— Да уж, в Омахе такого не найдёшь. Я бы не смогла жить так далеко от воды. Мне нравится всё, что связано с этой стихией — реки, водопады, озёра, но океан вообще особенный. Наблюдать за вечностью воды так… волнительно.

Он улыбнулся, расслабившись. Не так, как он планировал, но все же его оплошность забыта из-за её романтической натуры. Он отодвинул стул и поклонился ей.

— Направимся же к берегу, миледи.

Она улыбнулась шире и тоже встала.

— Я поведу, тогда ты сможешь насладиться городом.

Его лицо накрыла тень раздражения.

— Да нет, я сам поведу. Я люблю водить.

Она быстро окинула его взглядом.

— Я настаиваю. Я уже знаю этот город.

Сучка! Ты будешь делать так, как я скажу, или я убью тебя прямо здесь!

Он поморщился, когда эта мысль пронеслась у него в голове, и заметил, как она сузила глаза. Он глубоко вздохнул и нахмурился. И как он не подготовился к такой возможности? Но ему нельзя оставлять улики в её машине. И она уже видела, как изменилось его лицо, и понимала — что-то было не так.

— Прости, надо было сразу сказать, но я немного этого стесняюсь. У меня фобия, я боюсь ездить на пассажирском кресле, у меня начинается паническая атака. Это безумие, знаю. В детстве мы попали в ужасную катастрофу, и тогда умерла моя мать. И я просто… не могу. Мне нужно быть за рулём.

Она долго на него смотрела, стуча ногтем по столу.

— Ну, если бы фобии были объяснимы, то не назывались бы «фобиями». Как тебе такое: мне очень не хочется возвращаться обратно за одной машиной, так что давай поедем на разных?

Она улыбнулась, но её глаза оставались холодными. Он поцеловал ее руку:

— Разумеется, как я сам об этом не подумал? Ну что, идём?

Он просунул её руку через сгиб своего локтя и вывел её из ресторана, одновременно силясь подавить голоса в голове.

Соберись, всё почти закончилось.

Сосредоточься на убийстве.

Глава сорок девятая

Джо изучала информацию об IP-адресах Серильды — они менялись после каждого входа в систему по такой же схеме, которую они видели у Порртоса/Оттелло. Она прокрутила страницу с информацией о способе оплаты. Серильда также использовала оплаченные игровые карты, которые продавались в случайных местах по всей стране.

Джо уставилась на экран.

Может быть, Серильда просто геймер-параноик, который не хочет, чтобы у Blizzard была её информация? Судя по словам Лопес и Горация, паранойя была распространена. Но не настолько же, чтобы двое из пяти интересующих её игроков следовали одной и той же схеме? А если да, то с чего они могли полагать, что этот Оттелло был убийцей, а не просто очередным параноиком-геймером?

Джо открыла их переписку и просмотрела её вместе с другой информацией Оттелло. Он был единственным удалённым игроком в списке друзей Эмили. Но, возможно, они ошиблись, и надо было запросить информацию обо всех её друзьях. Может, эти переписки с Риметрой и Серильдой были дурацкими попытками заманить их в видеоигровой секс?

Холодок пробежал по её телу. Лопес сказала, что у некоторых игроков бывает по несколько используемых вариантов. И этот аккаунт настолько похож на аккаунт Оттелло, что, может, это какая-то его ловушка, с помощью которой он хочет выяснить, не следит ли за ним полиция? Может, он создал ещё один вариант и притворился Серильдой, чтобы узнать, не свяжется ли с ним полиция? Она снова проверила файлы. Этот аккаунт существовал всего шесть месяцев — гораздо меньше, чем аккаунт Оттелло.

Блин. Может, он был знаком с той женщиной, которой позвонила Джо? И заплатил ей, чтобы она сообщила, если ей позвонят из полиции?

Она потёрла глаза. Ну и кто теперь параноик?

Если это действительно ловушка, то она в неё уже попалась, ничего не поделаешь. Убийца исчезнет и, возможно, изменит свои методы. Они никогда его не найдут, и умрут ещё очень много женщин.

Но такой сценарий казался маловероятным. Скорее всего, Серильда была намеченной жертвой и просто не хотела раскрывать Blizzard всю свою информацию. И самым важным приоритетом Джо надо было сделать следующий шаг, потому что Серильда в опасности

Джо позвонила Лопес и попросила её заняться всеми формальностями, чтобы узнать всё возможное об остальных игроках из списка друзей Эмили. Потом Джо вспомнила, что распечатала несколько чатов. Она извинилась перед матерью и быстро ушла. Ей нужно ещё раз просмотреть их, слово за словом, и обратить внимание даже на самые незначительные детали, которые она могла упустить.

Глава пятидесятая

Мартин заехал за Дианой на парковку музея Почётного Легиона. Он уже давно закрылся, поэтому они без труда нашли два места у центрального фонтана.

Мартин осмотрел здание в стиле греческого возрождения, освещённое скрытыми огнями, и ряд кипарисов у океанского залива. Многие ветви были выгнуты в другую от океана сторону из-за бесконечного ветра, который дул с воды, поэтому деревья напоминали ему заброшенные бонсаи, которые выросли до полных размеров. Они добавляли некий призрачный элемент к быстро темнеющему небу, как некие существа, которые пытались сбежать, но были захвачены могущественным волшебником и навсегда застыли в неловкой позе. Диана указала на поле для гольфа справа от музея.

— Там, через парк, тропинка соединяется с дорожкой. Если мы пойдём на юг, то она приведёт нас к Сутро и живописным романтическим видам на океан…

Её страстный голос затих, и она взяла его за руку.

— Веди меня.

Пока они прогуливались, их разговор перерос в непринуждённое подшучивание. Тропинка пересекла поле для гольфа, пошла вдоль океана; минут через пятнадцать уперлась в большой туннель. Они пошутили о темноте и, прижавшись друг к другу, пошли внутрь. Когда они вышли с другой стороны, их взору открылись руины некогда великих Сутро, расположенных в скалах, возвышающихся над Тихим океаном. Лунный свет отражался от скелетообразных заводей, создавая безмятежность, которая контрастировала с бурлящим, ревущим океаном.

Диана указала на некоторые выступы.

— Мне нравятся эти руины. Сто лет назад здесь был огромный аквапарк и здания в стиле модерн, площадки для бассейнов с подогревом, горки, даже водные трапеции. Наверное, это было похоже на одно из Семи Чудес света, прежде чем всё сгорело.

Они какое-то время осматривались, а потом Диана снова заговорила:

— Странно, да? В этом есть красота, но в то же время и печаль. Здесь было нечто прекрасное, то, что приносило радость стольким людям. А потом оно было уничтожено, оставив лишь слабый след как напоминание. Теперь как будто призрак каждого человека, который плакал и смеялся здесь, наблюдает за нами.

Мартин притянул её спиной к своей груди, так что они оба смотрели на Сутро.

— Я никогда не видел, чтобы ты была такой сентиментальной, — отметил он, затем поцеловал её в шею и провел руками по её плечам.

— Пожалуй, я правда расклеилась, — рассмеялась она.

— Немного. Но мне нравится, — заверил он и прижал её крепче, обернув одну руку вокруг её талии.

Нужно сделать это сейчас.

Они были одни здесь и не видели ни единой души от самого поля для гольфа. Учитывая, как всё шло наперекосяк, его так и тянуло убить её и покончить с делом.

Она даже не заметит, если я ослаблю галстук…

Он одёрнул себя. Нет, именно так убийцы и попадаются. И теперь всё снова под контролем — она счастлива и расслаблена. Он поглаживал её щёку.

Мартин хрипло засмеялся и поцеловал её волосы. Она так скоро умрёт, но даже не подозревает. Он позволил этой власти накрыть себя с головой, прочувствовал её, его сердце пульсировало. Ты живешь, потому что я позволяю тебе жить. Потому что мне нравится позволять тебе танцевать по моей воле. Я не изменю себе. Я буду наслаждаться твоей смертью в полной мере.

Он уткнулся носом в её ухо и улыбнулся.

Насладившись видом ещё несколько минут, Мартин спросил Диану, готова ли она возвращаться. Когда они пошли к туннелю, Мартин прибавил шаг, надеясь еще успеть хоть немного потанцевать перед закрытием клубов.

— Притормози, дорогой, в этих туфлях не так-то удобно ходить по таким тропинкам. Если я вывихну лодыжку, тебе придётся меня нести, — засмеялась Диана.

Он пошёл медленнее и обвёл руку вокруг её плеч, пока они шли дальше. Когда они снова вышли из туннеля, лунный свет казался почти что ярким. Тропинка спускалась к воде, и они смотрели, как луна блестит на поверхности океана, пока туннель оставался всё дальше позади.

Диана остановилась и притянула Мартина к себе. Она потянулась, чтобы погладить его по щеке, а затем посмотрела в его глаза.

— Я так рада, что нашла тебя. Когда мы встретились, я сначала не была в тебе уверена. Но теперь я знаю, что ты именно тот человек, которого я ищу. Спасибо, что пришёл сюда со мной, — высказала она, подняла подбородок и поцеловала его.

Мартин ответил на поцелуй, ухватившись за возможность запомнить, как её тёплые и податливые губы прижимались к его губам, как она желала его. Он наслаждался её словами. Она была от него в полном восторге, готова сделать всё, что он попросит, и глупо было сомневаться в своих способностях. Она просто любила, когда всё шло по определённому сценарию, особенно когда впервые встречалась с незнакомым мужчиной. И это было справедливо — ведь многие были совсем не теми, кем выдавали себя в интернете. Он улыбнулся своему остроумию, изменив тактику поцелуя. Она улыбнулась в ответ.

Он вдыхал жасминовый аромат её волос и позволил своему разуму задержаться на всех трудностях этого вечера, позволяя адреналину растекаться по жилам. О, да. На этот раз всё было правильно — не так, как в прошлый раз, — он уже чувствовал, как реагирует его тело. Это было правильным решением — принять вызов и держаться перед лицом невзгод.

Он представлял себе, как его галстук врезается ей в шею, был буквально заворожен этой картиной перед своим мысленным взором, когда Диана вонзила в его сонную артерию шприц с таким количество опия, которое убило бы и двух мужчин его роста. Она ввела его быстро и эффективно — его мозг отметил резкий укол, но не знал, как его интерпретировать. Какая-то оса или пчела? Он отстранился от поцелуя и прижал руку к шее, широко раскрыв глаза.

Было слишком темно, чтобы он мог увидеть, как она вытащила шприц и сунула его обратно в сумку. Но он видел, как её лицо исказила ледяная гримаса. Это выражение ужаснуло его, по крайней мере на краткий миг, прежде чем почти чистый опий попал в кровь, и он перестал соображать.

Она чуть задержалась, чтобы сделать две мысленные фотографии его лица: на первой его лицо изображало замешательство, а на второй — осознание и ужас. Она упёрлась передней ногой, чуть согнула колено, а затем изо всех сил толкнула его в грудь. Его глаза уже остекленели, и он, не оказывая никакого сопротивления, упал через перила.

Она смотрела, как он летел, а затем исчез из виду за обрывом. Она прислушалась к глухому стуку, когда он ударился о камни и отскочил от них, затем к всплеску далеко внизу, когда он оказался в приливных водах Тихого океана.

Диана опустилась на колени и ощупала тропинку, пока её рука не нашла камешек размером с грецкий орех. Она подняла его и положила в карман куртки. Потом вытащила шарф из другого кармана и обернула им шею и рот, прежде чем продолжить путь по тропинке — вполне логичный поступок, учитывая холодный ветер Сан-Франциско, дующий с океана.

Глава пятьдесят первая

Диана не снимала шарф до тех пор, пока не дошла до арендованной машины. На парковке не было камер, она точно знала, и прохожие вряд ли обратят на неё внимание. Но лучше быть чересчур бдительной, чем потом сожалеть.

Она скользнула за руль и завела машину. Потом выехала на главную улицу и направилась к автостраде, ведущей из Сан-Франциско. Часы показывали 22:30. Дорога до Сакраменто займёт не больше двух часов, даже если сделать крюк в сторону от шоссе, чтобы заправиться. Она вернёт машину, возьмёт что-нибудь поесть и поспит в самолёте. Свернув на шоссе и сняв шарф, она ещё раз просчитала в голове время. Она не сможет расслабиться, пока не приедет домой и не заметёт все следы.

Он мёртв — в этом никаких сомнений не было. Если падение со скал не убило его мгновенно, то опий сделает своё дело в течение нескольких минут — он либо умрёт от передоза, либо утонет без сознания в океане. Через день или два его вынесет на берег, в зависимости от того, куда его понесёт течение. Но вообще время и место не имеют значения. Из-за долгого пребывания тела в океане место укола будет трудно разглядеть, а даже если его найдут, обнаружить опий будет практически невозможно. Но даже если ей не повезёт, скорее всего смерть спишут на случайную или преднамеренную передозировку или трагическое падение, вызванное наркотиками. Вероятность того, что судмедэксперт сочтет смерть убийством, была ничтожно мала; ведь каждый раз едва ли пара газет писали о «случайной смерти бизнесмена из другого города».

Глава пятьдесят вторая

Джо всё ещё сидела, сгорбившись над столом, и просматривала переписки, когда на следующее утро Арнетт и Лопес вошли в ее кабинет с выражением крайней тревоги на лицах. Арнетт заговорил без предисловий:

— Мы только что узнали о Скайпе Оттелло. Плохая новость в том, что данные его аккаунта — имя и адрес — отличаются от имени и адреса на его аккаунте World of Warcraft, но всё равно неправильные. А хорошая — в том, что у него был только один контакт, добавленный в тот же день, когда он попросил Серильду связаться с ним там, так что, держу пари, это её Скайп. В чате практически ничего нет, только просьба добавить его в друзья, а потом парочка сообщений, где они здороваются перед тем, как позвонить друг другу. Но у нас есть список звонков, их длительность и всё такое. Кажется, они общались довольно часто, почти каждый день, вплоть до двух дней назад. Но вот, в чём загвоздка. Её аккаунт в Скайпе был удалён вчера рано утром.

— В смысле, его аккаунт был удалён?

— Нет. Её.

Какого чёрта? Эта информация никак не укладывалась в её голове.

— Погоди минутку. Они каждый день разговаривали, а потом она внезапно удаляет аккаунт? Сколько прошло с их последнего разговора?

Арнетт сверился с бумажкой в руках.

— Один день.

Мысли Джо так и кипели. Они опоздали? Он её убил? С его последнего убийства даже двух месяцев не прошло. Но нет, это нелогично. Мёртвый человек не может удалить свой аккаунт, а близких не заботят такие вещи, как Скайп. Может, это всё же была ловушка?

— А что насчёт её аккаунта в WoW? Он до сих пор активный?

Лопес потрясла головой с унылым выражением на лице.

— Гораций подтвердил, что аккаунт в WoW тоже был удалён. Оба аккаунта можно восстановить, но мы хотели рассказать об этом как можно скорее.

— Чёрт. Нужно срочно искать любых задушенных жертв, подходящих под его почерк.

— Уже ищем. Но я ничего не понимаю, — сказал Арнетт, сведя брови.

— Да, я тоже, — кивнула Джо. — Я подумала, может, это была ловушка, и я в неё попалась. Но, если так, то аккаунт удалили ещё до того, как я позвонила по тому номеру.

Лопес покачала головой и потрясла телефоном.

— А ещё я не понимаю, почему Оттелло не удалил свой аккаунт.

— Что? — крайне удивилась Джо и буквально замерла на месте.

— В него никто не заходил, но он всё ещё существует. Разве он не удалил бы оба аккаунта, если это ловушка?

Джо задумалась.

— Только если он не уверен, что мы всё равно его не найдём.

— Но если он знает, что мы за ним следим, этот аккаунт ему больше не нужен. Он же понимает, что мы наблюдаем за его переписками, — сказал Арнетт.

Лопес помахала руками и нахмурилась.

— Погодите, мы забегаем вперёд. В подставном аккаунте нет никакого смысла. Думаю, логичнее предположить, что она уловила что-то в нём, поняла, что он опасен, и захотела прекратить любой способ контакта. Я бы точно так и сделала, если бы до меня домогался какой-то стрёмный тип.

Джо обдумала этот вариант.

— В этом есть смысл, но мы не можем просто гадать. Нам нужно выудить всё возможное из этого аккаунта в Скайпе.

Глава пятьдесят третья

Диана зевнула, когда включила в коридоре свет и закрыла за собой дверь на замок. Клеопатра вышла из гостиной с сонными глазами, и Диана нагнулась, чтобы её погладить.

Женщина бросила ключи в миску на каминной полке, затем повесила куртку и сумку в шкаф в прихожей. Багажа у неё не было, она отсутствовала меньше суток. А номер в отеле она так и не бронировала — ни в «Сэвилл», ни где-либо ещё.

Диана достала камешек из кармана куртки и побрела в спальню. Она выдвинула нижний ящик из шкатулки для драгоценностей на своём столе и осторожно положила его внутрь, рядом с другими. Завтра, когда у неё будет время, она выгравирует на нём его инициалы и дату.

Захватив из холодильника свою колу, она пошла в кабинет. Когда её компьютер ожил, она удалила свой фальшивый аккаунт в Скайпе и почту, которые дала Питеру.

Она уже протёрла шприц с иглой и выбросила их в канаву возле клиники по лечению от наркозависимости в Сакраменто, недалеко от того места, где утром забрала героин у своего дилера. Выбросила и пустой пластиковый пакет, в котором они лежали, в мусорное ведро в «Дель Тако» в Лос-Анджелесе по дороге домой из аэропорта.

Свой аккаунт в World of Warcraft Диана удалила перед отъездом. Ей не так уж нравилось начинать всё сначала с новыми персонажами после каждого убийства, но это действительно был единственный самый безопасный способ остаться незамеченной. Она подтвердила удаление и расслабилась. Через неделю она заведёт новые учётные записи. А, может быть, на этот раз она попробует «Войны гильдий», чтобы сменить обстановку. В любом случае это убийство на время отодвинет её бесконечный кошмар. Разумеется, потом он вернётся, но до этого у неё будет несколько месяцев покоя, и она будет дорожить каждым благословенным непрерывным сном.

В целом, кошмар был всегда одним и тем же. Всё началось с девочки лет восьми, сидящей на деревянном полу в легком розовом платье. Её выразительные карие глаза были устремлены на куклу, которую она держала на руках. Девочка качала её и пела успокаивающим голосом: «Тише, малыш, не говори ни слова…» В дверях за её спиной возникал мужчина — девочка замирала, когда он поднимал её и бросал на кровать, её руки всё ещё крепко сжимали куклу. Диана не видела, что происходило дальше, но слышала мольбы и крики. Потом девочка лежала одна на кровати, рыдала, запутавшись в юбках своего эфирного платья. А позже она садилась и кричала на Диану:

— Ты не остановила его! Ты позволила ему меня обидеть! Ты мне не помогла!

Лицо девочки искажалось от ярости и ненависти, во рту появлялись острые клыки, и она вытаскивала нож из-под подушки позади себя. Она ползла к Диане, сначала медленно, потом быстрее, её крики становились всё громче, пронзительнее. Диана пыталась убежать, но, как и всегда во сне, её ноги наливались свинцом и девочка её догоняла. Обычно она просыпалась с криком, как только нож пронзал её икру, из-за чего она падала на пол.

Она потеряла счёт своим психологам, пока искала любой способ избавиться от снов. Они говорили ей, что она должна исцелить своего внутреннего ребёнка, защитить его так, как мать не смогла защитить Диану. Быть матерью самой себе, какой не смогла стать её собственная мать. Но её внутреннему ребёнку было наплевать на пенные ванны и другие виды «заботы о себе», которые предлагали психологи. Потому что та побитая разъярённая восьмилетняя девочка жаждала мести. Хотела, чтобы мужчина, причинивший ей боль, заплатил, хотела наблюдать за его смертью — и если она не могла добраться до него, то с радостью находила замену. Любых таких же преступников, которые использовали замужних женщин и их детей, которые тем самым убивали любящих мужей, которые и не думали о разрушенных жизнях, ведь главное — удовлетворять собственные эгоистичные потребности. Они заслуживали смерти не меньше. Поэтому она охотилась и убивала. И пока, хотя бы на короткий период времени, эта девочка позволит ей поспать.

Глава пятьдесят четвёртая

Тело Мартина прибило на следующий день на Оушен-Бич, благодаря чему к утренней пробежке одной женщины добавился элемент сюрреалистического ужаса, а к утренней пробежке её немецкой овчарки — элемент полнейшего восторга.

Детектив Алан Герреро опытным взглядом осмотрел место происшествия и вызвал бригаду, но даже она мало что смогла увидеть или задокументировать. Холодная вода довольно хорошо сохранила тело, а поскольку бумажник жертвы был во внутреннем кармане на молнии, опознать человека смогли легко и быстро. Мартин Шерер, тридцать два года, Эль-Пасо, штат Техас.

Поначалу расследование открыли и тут же закрыли. Самоубийства — не редкое событие в любом месте, но мост Золотые ворота был особенно известен тем, сколько людей хотели оборвать на нём свои жизни. Только в прошлом месяце десять человек покончили с собой, прыгнув с него, а ещё несколько пытались, но выжили. Тела, выброшенные на берег, уже стали рутиной для полицейских, хотя именно это место было необычным. Большинство из тех, кто не был выброшен в море приливами, прибивало к берегу в округе Марин или в районе Чайна Бич. Но вообще варианты встречались разные — всё зависело от того, с какой части моста они спрыгнули, и от направления приливов.

Герреро связался с полицией Эль-Пасо и дал им всю необходимую информацию, чтобы выяснить, кому нужно сообщить о смерти Мартина Шерера, если это вообще было кому-то интересно. Он распорядился, чтобы им прислали копию отчёта о вскрытии. После этого Герреро мечтал о вкусном обеде, даже не думая, что после всей бумажной волокиты хоть раз услышит о Шерере.

* * *

Пока Герреро наслаждался своей большой пиццей, дедективы во главе с Дэном Свиньером обыскивали дом Шерера в поисках информации о ближайших родственниках. Его дом выглядел до одержимого опрятным. Личных сведений было мало. Нашли лишь несколько документов на бумаге. Все счета были оплачены, а его чековая книжка сообщала о солидном банковском счёте. Складывалось впечатление, что у Шерера вообще не было какой-либо семьи — полицейские не нашли фотографий, адресной книги или личной корреспонденции. Свиньер поручил своей команде отправить компьютеры, защищённые паролями, в участок, чтобы их осмотрели специалисты.

В какой-то момент один из следователей, Мэтт Фронд, попросил Свиньера подойти к маленькому ящичку, который пришлось взламывать. Внутри было шесть женских обручальных колец, четыре обычных, а два украшенных.

— Вот это да, — присвистнул Свиньер. — Что, он шесть раз оставался вдовцом и не смог пережить потерю шестой жены? Чёрт, я им восхищаюсь, если он так долго продержался.

— Вряд ли. Взгляни-ка на гравировку на этом кольце, — сказал Фронд и передал Свиньеру фонарик. Он нагнулся и аккуратно посветил на одно из колец.

— Джанин и Роджер Хаммонд, 13 июня 1998.

Роджер Хаммонд, а не Мартин Шерер. Что-то здесь не так. И он мог поклясться, что уже слышал где-то эту фамилию.

— Пробей-ка эти имена и посмотри, что можно найти, — попросил он Фронда.

* * *

Джо продолжила искать информацию об аккаунтах Серильды, чтобы успеть помочь этой женщине, если она вообще существовала. Услышав звонок своего телефона, Джо сразу ответила, даже не проверив номер:

— Фурнье.

— Это детектив Дэн Свиньер из полицейского участка Эль-Пасо. У меня есть информация, которая связана с одним из ваших дел — убийством Джанин Хаммонд.

Джо положила телефон на стол.

— Я включаю громкую связь и внимательно вас слушаю, детектив.

— Чуть ранее нам позвонили из Сан-Франциско и сообщили о самоубийстве Мартина Шерера, жителя Эль-Пасо. Когда мы обыскивали его дом, то нашли кое-что странное. Шесть обручальных колец в его ящике, на одном из них выгравировано имя Джанин Хаммонд. Когда я вбил это имя в поиск, вышло ваше открытое расследование. Имя совпадает точь-в-точь, как и имя мужа, Роджер.

— Мы вылетаем следующем рейсом.

Глава пятьдесят пятая

Волоски на руках Джо встали дыбом, когда они вошли в дом Шерера. Бьющий в нос запах чистящих средств и ледяная атмосфера операционной делали его похожим на нечто среднее между неудачно заставленным «витринным» домом и больничной палатой. Ничто в минималистском стиле этого жилища не давало представления о человеке, который здесь жил, — ни книг, ни дисков, ни дипломов на стенах, ни семейных фотографий. Всё стояло на своих местах. Лишь по отсутствию пыли можно было понять, что здесь вообще кто-то жил.

Арнетт последовал за Джо в кабинет. Из-за того, что отсюда увезли компьютеры, комната была похожа на заброшенный офис.

— Мэтт Фронд, лейтенант Жозетт Фурнье и детектив Боб Арнетт из отделения полиции округа Окхерст, — представил их Свиньер, и все пожали друг другу руки. — Мы прекратили поиски, когда поняли, что это как-то связано с тем убийством, которым вы занимаетесь. Мы не стали сразу же всё упаковывать, чтобы вы могли взглянуть.

Фронд протянул руку и открыл ящик. Потом стал одно за другим вытаскивать щипцами кольца, фотографировать их под разными углами и укладывать в пакеты. Затем подписал их все и передал Джо. Сама Джо тоже сфотографировала на телефон все эти символы брачных уз, кроме кольца Джанин Хаммонд, прежде чем отправить их в Новый Орлеан и Солт-Лейк-Сити на опознание мужьям.

Они быстро осмотрели остальную часть дома и не нашли ничего особенного. Здесь дотошность и минимализм Шерера сыграли им на руку.

Свиньер отвёз их в свой полицейский участок, чтобы дать им возможность осмотреть личные вещи, которые были на трупе.

— У него в пальто был карман на молнии — там мы и нашли бумажник. А ещё вот это. Есть идеи, зачем он носил это с собой? — спросил Свиньер, показывая на щипцы и эластичную ленту.

Арнетт резко хохотнул.

— Готов поспорить, что именно так он снял кольцо Карсон. Зажал палец лентой. Однажды мне пришлось так же снимать кольцо в ювелирном магазине, иначе пришлось бы резать, — объяснил он и даже потряс головой.

— Больше на теле ничего не было. Если у него и был телефон или что-то ещё, всё это осталось на дне океана. Пальто было полностью застёгнуто, — сказал Свиньер и бросил на стол тяжёлый пакет с пальто.

Джо подняла его и внимательно осмотрела стиль пальто и пуговицы. Оно явно было тем же, что и на камерах после убийства Джанин. Судмедэксперты сверят ДНК Шерера с теми, что остались на платье Джанин, но и так всё было предельно ясно.

Они нашли убийцу.

* * *

Джо сидела за столом, глядя в окно, выходящее во двор. Чувство удовлетворения так и не пришло, но она не могла понять почему. Она продолжала прокручивать все детали в голове в надежде найти покой.

Через несколько часов всё сошлось. Следователи осмотрели брошенную машину, о которой сообщили из музея Почётного легиона Сан-Франциско; документы на аренду в бардачке были выданы Мартину Шереру. Машину взяли напрокат в аэропорту Сакраменто, и таким образом они сразу же нашли рейс из Далласа в Сакраменто, на котором должен был вернуться Мартин Шерер.

После таких странных данных команда Джо искала его имя на рейсах и арендованных автомобилях за пределами Окхерста, Солт-Лейк-Сити и Нового Орлеана, включая те аэропорты, до которых можно добраться на машине за полдня. Они нашли его данные на рейсах в Сиракузах, Айдахо-Фолсе и Мобиле в течение двадцати четырех часов после убийства соответствующей жертвы.

Мартин Шерер убил всех этих женщин — здесь не было и капли сомнения. Хладнокровно. Сознательно оставив мужей, детей, родителей и друзей оплакивать утрату. Он был безжалостным психопатом, и мир стал без него лучше. Разве важно, как именно он пришёл к своему концу? Семьи получили свои ответы, он больше не будет убивать, а налогоплательщики сэкономили значительную сумму денег. Что ещё можно было сделать в этом деле?

Но Джо не могла о нём забыть.

Почему Шерер приехал в Сан-Франциско, и как он оказался в океане? Судя по тому, что они знали о его действиях, в эту поездку он отправился ради убийства — рейс из Сакраменто, арендованная машина, большая сумма наличных. А также время переписок, звонки по Скайпу — всё это указывало на Серильду как на предполагаемую жертву.

Но в итоге мёртвым оказался он.

Насколько она могла судить, существовало три варианта. Первый: волей судьбы Шерер стал жертвой несчастного случая или преступления. Это было возможно, но Джо не нравилось совпадение, что Серильда удалила все свои аккаунты в тот же период времени.

Вторая теория о том, что Шерер покончил с собой, была настолько же неубедительной. Зачем тогда лететь через такой странный аэропорт и покупать билет обратно? Может, он не планировал совершать самоубийство, но во время поездки что-то изменилось? Или Серильда всё выяснила или сбежала, и он решил, что полиция скоро его найдёт? Убийцы всё время совершают глупые ошибки, и кто знает, что он мог ей сказать, если думал, что она не проживёт больше ни дня. Но почему бы просто не сбежать? Разве не разумнее было бы исчезнуть и начать всё заново? Все данные свидетельствовали о том, что у Шерера был сильный инстинкт самосохранения и он был достаточно умён, чтобы изменить свою личность. И как он добрался от музея Почётного легиона, где всё ещё стояла его машина, до моста Золотых ворот?

И ещё шляпа. Самоубийцы не бросаются навстречу смерти в очках и шляпах, но ту самую фетровую шляпу они так и не нашли. Не исключено, что она была на нём, когда он прыгал, и её просто смыло. Но это только усиливало её беспокойство.

И последняя теория казалась наиболее вероятной — попытка Шерера убить Серильду каким-то образом провалилась. Они точно знали, что он водил своих жертв на свидания — может, они встречались в музее, а потом она отвезла их к мосту на романтическую прогулку. И вот, в какой-то момент он решил сбросить её с моста, а не задушить, но ей удалось сбежать. Или же она уловила в его поведении что-то странное или задала ему какие-то вопросы, ответы на которые ей не понравились, и решила сбежать. Может, он гнался за ней, а она отбивалась. Это был единственный вариант, который объяснял и все детали поездки, и удаление аккаунтов. Если Серильда случайно убила его, когда защищалась, то явно не горела желанием идти в полицию.

Это было логично. И всё объясняло.

Так почему Джо не могла себя в этом убедить?

Арнетт не хотел слушать её возражения.

— Конечно, я тоже считаю, что здесь творилось что-то странное. Но этот засранец мёртв. Кому какое дело, случайно это или преднамеренно? — сказал он.

— Я хорошо тебя знаю. Ты тоже хотел бы выяснить правду, как и я.

Арнетт раздражённо вздохнул.

— А ещё я хочу миллион долларов. Есть такие битвы, где мы можем выиграть, но есть и те, в которых нам не победить. Два месяца назад мы бесились, что дело Хаммонд отправляется в долгий ящик, и мы ничего не можем с этим сделать. Мы хотели добиться справедливости для этой семьи. Мы боролись, хоть никто и не мог нам помочь, и мы добились своего. Ну и что, раз мы не знаем всех деталей?

ФБР были с этим согласны. Они отказались выделять средства, чтобы отслеживать IP-адреса, несмотря на дополнительный запрос Джо после того, как тело и кольца были найдены. Если и была ещё одна жертва, то ей крупно повезло, и продолжать расследование не было смысла. По их мнению, так же вероятно, что «Серильда» была ловушкой, как и думала Джо, созданной для того, чтобы убедиться, что полиция о нём не знает. А когда команда Джо начала делать телефонные звонки, Шерер удалил аккаунт. Он легко мог всё подстроить — писать и звонить по Скайпу самому себе, чтобы со стороны всё выглядело так, будто он нашёл новую жертву. И кто знает — может, когда всё вскрылось, он не смог смириться с мыслью, что полиция вот-вот постучит в его дверь, и поэтому покончил с собой. В любом случае, не было никаких причин тратить на это дело драгоценное время и ресурсы. Опасность миновала, и нужно заниматься насущными проблемами.

Когда Джо сказала Арнетту, что ФБР отказали в её просьбе, он долго смотрел ей в глаза.

— Я знаю, в чём всё дело.

— И в чём же? — спросила Джо.

— Тебя бесит, что не ты раскрыла дело. Что он умер до того, как ты во всём разобралась. Я хорошо тебя знаю, Джо. Ты чувствуешь себя обманутой.

Он был прав. Она не просто волновалась, она злилась. На то, что всё закончилось не из-за её действий. Но не только поэтому — ещё она злилась на то, сколько сил им пришлось положить на это дело, что ей пришлось повесить бо́льшую часть работы на Арнетта и Лопес, а также что у неё не было возможности уделить этому делу столько внимания, сколько заслуживала убитая женщина. Они были так близки. Если бы Рокни позволил ей продолжить расследование или если бы она смогла уделять ему больше времени, хотя бы на несколько часов — всё было бы иначе. Но нет. И это была её вина — она обрекла себя на ад административной работы, когда согласилась на эту должность и тем самым лишила себя возможности делать то, что должна была. Джо уже почти не могла вспомнить, почему согласилась на это. Ей почти удалось убедить себя, что она не так уж сильно скучает по работе детектива, и она сосредоточилась на том, чтобы стать самым лучшим лейтенантом. Теперь жалобный голосок лишь иногда отдавался на задворках сознания. Но дело Джанин Хаммонд разрушило эту иллюзию. Даже если она станет лучшим лейтенантом в истории, всё равно не будет счастливой. Она не просто хотела ловить убийц, она нуждалась в этом. И она сама должна была их искать, а не подписывать бумаги, которые позволяли другим людям вести расследование.

Неужели из-за этого гнева она цеплялась за несуществующие детали, чтобы и дальше как-то странно надеяться, что это дело не окончено и нуждается в её внимании?

Нет. Эти переписки были слишком реальны. Для ловушки в них присутствует излишняя сложность. Шерер допускал ошибки в переписках с Серильдой, и она на него обижалась. Она заставляла его извиняться и заглаживать свою вину. Её реакции были непредсказуемы, и временами он, казалось, не знал, как ответить. Джо покачала головой — в этих переписках чувствовалось два отчетливых голоса.

В голове Джо закружились образы. Джанин, Эмили, Алета. Они оставили после себя так много любимых, так много друзей и членов семьи, чья жизнь никогда не будет прежней. Она вспомнила лица тех, кого встретила. Паола. Тереза. Роджер, который, как и её дядя Майкл, вероятно, никогда не оправится от этой утраты. Кулак Джо сжался вокруг бриллианта на шее. Если бы жертвой был кто-то, кого она любила, смерти убийцы было бы достаточно? Достаточно ли этого для всех этих людей?

Тереза. Джо резко выпрямилась, вспомнив племянницу Джанин. Маленькое личико Терезы, спрятанное за большим сердитым лицом её жениха. Филипп Бегемак, со всей его вереницей судебных запретов и контролирующим поведением.

Для семьи Хаммонд достаточно и одной трагедии. В смерти Шерера Джо уже никогда не сможет разобраться, но кое-чем она всё же сможет помочь Джанин. Может, Филипп Бегемак и не убивал её, но он плохой человек. И Джо сделает так, чтобы Тереза не оказалась очередной жертвой агрессивного мужа — не пропала без вести или не стала искалеченным трупом, который полиция найдёт недели спустя.

Джо потянулась к левому ящику стола и принялась рыться в папках, пока не нашла бумаги с судебными запретами Бегемака. Она скопировала их на своём принтере и засунула в конверт. Затем адресовала конверт Роджеру Хаммонду и бросила на отправку.

Джо снова повернулась к компьютеру и открыла новый документ. Она написала письмо, в котором отказывалась от должности лейтенанта и просила восстановить в должности детектива.

Чтобы отпраздновать это событие, она весь вечер читала всё, что только могла найти о самоубийствах с моста Золотые ворота.

Глава пятьдесят шестая

У Дианы был отличный день. Она закончила работу, которую нужно было сделать, и готовилась к расслабляющему вечеру. Самое время для какао.

Диана поставила разогревать молоко в ковшике, затем надела мягкую флисовую пижаму и пушистые носки. Она снова прошествовала на кухню, чтобы проверить, не перегрелось ли молоко. Когда оно стало достаточно тёплым, Диана взяла другие ингредиенты и приготовила напиток. Она какое-то время раздумывала, а затем взяла несколько маленький зефиринок.

Вернувшись в свой кабинет, она напевала себе под нос, загружая World of Warcraft и входя в игру со своей новой героиней, Каликой. Она улыбнулась, когда набирала имя. Сначала ей хотелось как-то обыграть имя Шивы, но потом она решила, что это слишком очевидно. А Калика — идеально.

Калика вышла из системы в какой-то глуши, но её первоначальная точка установлена в Даларане, так что она вернулась в город за считанные секунды. Диана поджала под себя ноги, потягивала какао и просматривала разные чаты. Она искала чего-то дерзкого, немного напыщенного, но всё же с признаками интеллекта. Того, что кричало: «Посмотри на меня! Я мужчина с большим эго, обратите на меня внимание!» Но иногда Диана находила неуловимых троллей, которые невинно затевали споры между другими игроками, а затем тихо наблюдали, по мере необходимости подбрасывая дрова в огонь. Поэтому она воспринимала свою задачу как ежедневную рыбалку на озере. Тебе нужно быть терпеливым — часто от пойманной рыбы приходится отказываться, потому что это в целом хорошие ребята. Но время от времени кто-нибудь начинает размахивать своим остроумием и «шармом» и буквально просится к тебе в лодку.

Диана наблюдала за несколькими интересными разговорами, а затем поморщилась, когда один жалкий тролль попытался шокировать всех, пошутив о том, что изнасилование смешно только тогда, когда его совершает клоун. Несколько женщин пригрозили ему баном, и чат затопило такими сообщениями, как «Очевидный тролль всегда очевиден». Диана вздохнула — некоторые вещи никогда не меняются.

Её какао почти закончилось, когда она увидела кое-что интересное.

[Ремууул]: Твоя девушка не в настроении? У меня есть тоник, по сравнению с которым любовное зелье № 9 покажется обычным сливочным пивом. Ремул&Ко сварят вам самые крутые зелья. Бесплатно, если вы предоставите ингредиенты; заплачу сам, если прокачаюсь.

Она задумалась на мгновение, задаваясь вопросом, что такого в игре за тауренов заставляет умных людей смывать свой здравый смысл в унитаз и выбирать ники с отсылками на коров. Она решила, что в данном случае шутка была не настолько жалкой — в ней был хотя бы намёк на остроумие. Она напечатала ответ.

Кому: [Ремууул]: Смешно. Тут редко встречаешь кого-то с остроумием, обаянием и пониманием отсылок на Гарри Поттера.

[Ремууул] шепчет: Я рад, что тебе понравилось. Можешь не верить, но некоторые действительно спрашивали, что за любовное зелье № 9… >.<

Кому: [Ремууул]: Почему же, я верю. Средний возраст здешних игроков — от 12 до 15, если считать по умственному развитию.

[Ремууул] шепчет: ЛОЛ! Так что ты делаешь в таком большом городе так поздно ночью, малышка?

На лице Дианы расплылась улыбка. Ей нужно будет сделать ещё одну чашку какао.

Письмо от М.М. Шуинар

Спасибо всем, кто уделил мне время и прочитал «Танцующих девушек». Надеюсь, вам так же понравилось читать, как мне — писать. В таком случае вам будут интересны и другие мои детективы про Джо Фурнье — «Унесённые в могилу» и «Плач дочери». Если вы хотите следить за «жизнью» Джо Фурнье или за другими моими релизами — пожалуйста, перейдите по этой ссылке, чтобы получать мою рассылку. Ваша почта не будет никому известна, и я буду писать вам только при появлении новых книг.

www.bookouture.com/mm-chouinard

Также вы можете написать мне на моём сайте, в Фейсбуке, Goodreads или Твитере. Я буду рада вашим сообщениям.

Идея книги о серийном убийце, который пользуется анонимностью в интернете, уже много лет не давала мне покоя, как и идея романа, где убийца встречает потенциальную жертву, которая оказывается более сложной, чем он думал. В один прекрасный день две эти идеи сплелись в моей голове, как арахисовая паста и шоколад, и так родились «Танцующие девушки».

Если у вас есть время и желание оставить мне короткий честный отзыв, я буду вам очень признательна. Ваши комментарии не только приятны, но и помогают мне понимать своих читателей и писать новые книги!

М.М.

www.mmchouinard.com

mmchouinardauthor

author/show/5998529.M_M_Chouinard

@m_m_chouinard

Благодарности

Каждая книга — это творение не только автора, но и большой группы соратников, способных помочь проекту состояться, буквально вдохнуть в него жизнь. Одной из первых среди этих соратников стоит признать Леодору Дарлингтон, которая открыла эту книгу, поверила в неё и помогла превратить её в то, что вы видите. Сотрудники Bookouture, особенно Пета Найтингейл, Ким Нэш и Ноэль Холтен, также безумно мне помогли, когда неоднократно убеждали меня принимать правильные решения.

Также среди моих соратников и помощников особо выделяются те, кто читал предыдущие версии. Их отзывы позволили мне внести существенные изменения не только в эту книгу, но и в мои навыки письма в целом. Особая благодарность Дафине, Джанетт и Б.С.В., которые сделали всё вышеперечисленное и многое другое.

Без поддержки моего мужа эта книга просто не появилась бы. Благодаря его ежедневным жертвам я могу идти за своей мечтой. Он лучший во всех отношениях!

И глубочайшая, сердечная благодарность моим читателям. Большое вам спасибо! Если из-за меня хотя бы один из вас ахнул, рассмеялся или заплакал, я считаю, что моя задача выполнена.

И, наконец, спасибо моим дорогим пушистикам, которые согревают меня, пока я пишу до глубокой ночи.

Content

М.М. Шуинар
Танцующие девушки

Часть I. Джанин Хаммонд. Ноябрь 2012

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Часть II. Эмили Карсон. Ноябрь 2012 — Апрель 2013

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцать

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Часть III. Диана Монток. Апрель — Июнь 2013

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвёртая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвёртая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая

Глава пятьдесят первая

Глава пятьдесят вторая

Глава пятьдесят третья

Глава пятьдесят четвёртая

Глава пятьдесят пятая

Глава пятьдесят шестая

Письмо от М.М. Шуинар

Благодарности