Инна Балтийская

Похититель детей

Пролог

— Леночка, погоди. Сейчас фотки в Инсту скину, и поедем. — Элеонора кокетливо выпятила губки, сложила их бантиком и сделала селфи. Потом приобняла дочку за плечо и сделала еще пару снимков. — А теперь поехали за куклой!

Леночка радостно запрыгала на одной ножке. Эту куклу мама ей обещала к дню рождения, но в сентябре супермаркет “Осень” объявил большую распродажу, и цена на большую Барби в розовом кружевном наряде упала настолько, что мама решила побаловать дочку, не дожидаясь особого повода. Накануне она написала об этом в своем блоге, и отклики радостных мамочек вдохновили ее настолько, что она, в придачу к кукле, обещала купить еще и синего плюшевого мишку.

Много времени ушло на сборы. Элеонора всегда требовала, чтобы для выхода в свет — так она называла любые публичные места, включая супермаркеты — дочка была одета в тон ее собственным нарядам. Вот и сейчас на девочку надели синее полосатое платье в оборках, хотя Леночка давно просила купить ей золотое платьице Золушки. Но это на Новый год, строго сказала мама. В золоте пока рано в свет выходить.

Элеонора работала бухгалтером в мелкой фирме, которая постоянно балансировала на грани банкротства, и Инста для нее была окном в красивую жизнь. Это окошко никак нельзя было портить некрасивыми шторами или облезлой рамой. Личного автомобиля у нее, разумеется, не было, и в набитом автобусе платьице девочки здорово помялось.

Делать селфи с помятыми оборками было немыслимо, и поэтому Элеонора зашла с дочкой в туалет, намочила оборки и с силой оттянула их вниз. Затем вышла в узкий коридор, огибающий магазины игрушек, засняла себя с дочкой в разных позах возле витрины с красивой ювелиркой, прошла еще пару шагов и зашла в магазинчик, где еще утром продавалась очень дешевая кукла Барби. Полки магазинчика от пола до потолка были заставлены полками с яркими коробками Лего, конструкторами, динозаврами, двигающимися роботами и самоходными машинками, но увы — оказалось, больших кукол на распродаже было всего две, и кто-то уже купил обе!

Леночка горько расплакалась, понимая, что подарка ей не видать. Элеонора от огорчения за дочку чуть не разревелась тоже, но вспомнила, что подписчики ждут от нее отчет о покупках… а Барби нет, да и заплаканная девочка вряд ли украсит фото.

— Леночка, бегом в туалет, умой личико, а я что-нибудь придумаю! — наклонившись к уху дочери, произнесла она. Девочка убежала, а она повернулась к продавщице: — Ну хоть какие-то недорогие куклы у вас есть?

Они провели полную ревизию всех игрушек, вынимая из коробок всех кукол более-менее приличного вида, и подобрали красивую куколку, хоть и не такую роскошную, как та, что планировали купить. Продавщица понесла куклу к прилавку, и только тут Элеонора опомнилась — прошло минут десять, но Леночка еще не вернулась из туалета! Дверца с двумя нулями находилась рядом с магазинчиком, заблудиться там было сложно… Может, она все еще плачет возле раковины?

Извинившись перед продавщицей, Элеонора бросилась в туалет. В предбаннике было пусто, дверцы всех трех кабинок оказались полуоткрытыми. Все больше нервничая, она последовательно рванула на себя каждую дверь. Развернулась к огромному настенному зеркалу, в ужасе взглянула на себя и, впервые в жизни не обратив внимания на растрепанную челку, выскочила наружу.

Глава 1

“Я раньше не понимала тебя, подруга. А вот недавно, кажется, поняла.

Рядом со мной жила девушка — молоденькая такая, шустрая, смешливая. С копной белокурых волос. Мне казалось, это я сама в молодости. Впервые пожалела, что у меня нет ребенка. Тусовалась бы рядом такая хохотушка, все не так тоскливо.

И вот месяц назад узнала, что блондиночку мою задушили. У нас тут давненько маньяк завелся, в нашем суперохраняемом районе. За юными блондинками охотился, за полгода четырех девушек удушил. Но мне ж, ты понимаешь, пофиг было. Я в свое время сама никого не жалела — ни мужчин, ни женщин, ни детей. Знаю, ты потому мне и не отвечаешь. Но я и правда ни в чем не раскаиваюсь… не раскаивалась. До того момента, когда проходила мимо соседского двора и увидела плачущих женщин.

Поля, ты, наверное, смеяться будешь… я рыдала впервые в жизни. Ну, или с тех пор, как себя помню. У меня словно перевернулось внутри все. Пришла домой, и поняла, что больше не увижу ее смеющихся глаз. Ей бы жить да радоваться, и вот… Словно меня убили, еще молодую, еще доверяющую людям. Поля, я поняла, что покоя мне не будет, если за нее не отплачу.”

Я оторвалась от экрана и в растерянности потерла глаза. Успешная киллерша, которую я случайно разоблачила год назад, раскрывая одно из самых запутанных преступлений года, теперь, после побега из тюрьмы, обосновалась в Рио-де-Жанейро, и почему-то прониклась ко мне теплыми чувствами. Из-за своей более чем специфической работы, подругами на родине она так и не обзавелась. Как утверждала в первом письме, за всю жизнь лишь я одна смогла ее понять, и потому лишь со мной она может поговорить по душам. Вот уже год она упорно писала мне письма, ни на одно не получая ответа. Но похоже, ей было так тоскливо на чужбине, что она готова была писать и в пустоту.

Я не собиралась вступать с ней в переписку, но письма из любопытства читала. Судя по всему, денег у нее было навалом. Обосновалась она в каком-то районе для богатых, за колючей проволокой, но постоянно выходила в центр, а иногда для развлечения гуляла по фавелам. Страха она, похоже, не ощущала органически, как, впрочем, и жалости. Но вот же…

“Поля, я выходила на охоту каждую ночь. В белом парике, закрывающем тонкую каску и стальной воротник на шее, а коротких ярких шортиках и на шпильках. Со спины и не скажешь, что пожилая тетка, тем более в полутьме. И вот вчера мне, наконец, повезло.

Я уже собиралась возвращаться домой, когда за спиной раздалось громкое сопение. Я для виду слегка ускорила шаги, но покачнулась, словно запнувшись, и застыла. И при неярком свете фонаря увидела, как перед глазами промелькнула тонкая светлая удавка — маньяк накинул петлю на мою голову.

Он старательно затягивал петлю на скрытом под париком стальном воротнике, а я деловито надевала тонкие латексные перчатки и доставала из кармашков шортиков инструменты. Наконец, его изумленное сопение мне надоело, и я резко откинула голову назад, к его лицу. По сдавленному воплю стало ясно, что нос я ему раскроила точно. Он отпустил конец удавки и бросился бежать, но я скинула туфли и… О, Поля, так быстро я никогда еще не бегала!

Я догнала его минуту через две, ударила ладонями по шее и бросила на землю. Он извивался, словно червяк, и пытался отползти, одной рукой зажимая окровавленный нос. Но далеко не уполз. Пару ударов ногой под ребра, и он скорчился в позе эмбриона, а я смогла, наконец, надеть на него наручники, и связать тонким шарфом ноги.

Поля, я специально узнавала — все девушки были изнасилованы. После смерти. Его я убивать не стала. Всего лишь содрала его дурацкие цветочные шорты и специальными кусачками откромсала его инструмент. Он извивался, как бешенный, орал, как резанный баран, не обращая внимания на хлынувшую носом кровь. А я просто ушла к себе. Пусть его хоронит полиция.

Сегодня в моем квартале был праздник. Маньяка успели довезти до больницы, он он умер на оперстоле. Думаю, он успел вспомнить всех девушек, которые погибли по его вине. А мне стало легче… но не намного. Поля, я ведь тоже убивала, хотя никому не причиняла раньше боли. Но наверное, есть люди, которые оплакивают и моих жертв?

Но ведь я защитила остальных девушек своего района. Может быть, хоть теперь меня можно простить… ты меня простишь?”

Я глубоко задумалась. Лаура — она просила забыть ее настоящее имя и даже в мыслях называть ее только так — и правда, можно сказать, выполнила работу полиции, обезвредила маньяка. Она спасла многие жизни, но можно ли просто зачеркнуть прошлое?

Так и не найдя ответа, я вздохнула и закрыла почту. В любом случае, Лаура мне пишет просто от скуки, и мое прощение ей нафиг не нужно. А вот мне негоже терять зря время.

Глаза болели, словно в них сыпанули горсть песка. Я немного поморгала, потом нехотя поднялась со стула и отправилась на кухню за чаем. Пустая квартира почему-то наводила тоску, хотя раньше я очень любила те немногие часы, когда дочка отправлялась в садик, а я могла поваляться с книжкой в постели или спокойно выпить кофе на кухне. Но в последнее время меня уже не радовало одиночество. Слишком уж его оказалось много.

Бывший муж Саша, работающий со мной в детективном агентстве “Шерлок”, на месяц улетел по делам, лучшая подруга Маша после нескольких лет лечения наконец-то забеременела, и я виделась теперь с ней намного реже, чтобы не волновать зря.

А волновалась я в последний месяц намного выше среднего. Увы, но в нашем городе пропадали дети. Вернее, только девочки, от шести до восьми лет.

Первая, шестилетняя Танечка, исчезла весной еще два года назад, но особого шума по этому поводу не случилось. Девочка жила с пьющей матерью, постоянно в одиночестве гуляла по двору, и хватились ее лишь поздно вечером. Без особого рвения полиция проводила опросы — сначала думали, что девочка просто ушла со двора погулять, заблудилась и скоро найдется. Но прошло уже два года, и никаких вестей о Танечке так и не появилось.

Месяца через три после ее исчезновения со своего двора пропала семилетняя Настя. Она после школы играла с подружкой на лужайке возле своего подъезда, когда к девочкам подошел высокий мужчина в темных очках, с большой фотокамерой через плечо. Он представился фотографом из 12-й школы, в которой девочки учились, и захотел сфотографировать их для школьной стенгазеты. Надо только перейти дорогу и зайти в ближайший сквер, где росли роскошные лиловые георгины, на их фоне малышки получатся просто сказочными принцессами! Девочки поверили и пошли за ним, но тут подружку из окна окликнула бабушка, и та послушно направилась домой. А Настя с фотографом отправились в сквер. Больше ее никто не видел.

Увы, но эти два исчезновения не были объединены в серию. Впрочем, до сих пор у следователей были сомнения, похищена была Танечка, или и правда заблудилась на длительной прогулке. Зато в том, что Настю увел серийник, не было ни малейших. Но в течение еще полугода “фотограф” увел прямо от дома еще двух первоклассниц. Схема была похожей — он находил девочек, играющих неподалеку от какой-либо школы, и, справедливо полагая, что там они и учатся, предлагал их заснять для стенгазеты.

Школа каждый раз была другой, на них висели видеокамеры, но увы… Ни разу похититель не приблизился к школьному двору настолько, чтобы его изображение хоть мельком появилось на записях.

В младших классах срочно проводились собрания, детям велели ни за что не соглашаться идти хоть куда-то с незнакомыми людьми, о всех подозрительных случаях просили тут же сообщать полиции. И “фотограф” пропал из поля зрения почти на год. И вот похищения начались снова, но теперь почти каждый месяц дети пропадали не с площадок у дома. Теперь они бесследно растворялись в людных супермаркетах.

Глава 2

Я вновь загрузила на экран несколько видеороликов очень плохого качества, и до рези в глазах начала просматривать чуть замедленные, словно в немом кино, кадры. Элеонора с дочкой небольшими рывками перемещались по экрану, слегка искажаясь на ходу. Полосатое платье девочки развевалось от ходьбы, она постоянно запрокидывала голову, разглядывая яркие витрины, и стряхивала с глаз длинные белокурые пряди.

Камера запечатлела вход мамы с дочкой в магазин игрушек, через пару минут девочка почти бегом выскочила наружу, низко опустив голову. Пряди волос падали ей на лицо, полностью закрывая его, и оставалось лишь догадываться о ее эмоциях. И мать, и продавщица игрушечного магазина уверяли, что она плакала.

А вот напротив туалета камер, к сожалению, не было. К моему огорчению, без видеонаблюдения оставался довольно большой кусок коридора, на котором, кроме туалета, находилась и запертая пожарная дверь, и небольшой склад оптики напротив. На двери склада была своя сигнализация, камера им была ни к чему. Поэтому оставалось непонятным, зашла ли девочка в туалет, или кто-то вышел ей навстречу, к примеру, из одной из запертых ныне дверей.

Я знала, что параллельно со мной эти же видео просматривает и Оскар Белов, глава местного СК, и куча его подчиненных. Но Элеонора обратилась за помощью в мое агентство, и я считала своим долгом хоть помереть за компом, но понять, куда могла исчезнуть девочка.

Выйдя на кухню, я долго промывала холодной водой покрасневшие и распухшие от усталости глаза, вернулась в комнату и снова начала просмотр.

Итак, что мы имеем? Девочка вышла магазинчика, куда она могла пойти? Если повернула направо, через пять метров дошла бы до туалета. А если, к примеру, повернула налево от выхода? Она же еще маленькая, могла и забыть, где только что умывалась.

Еще раз протерев глаза, я начала просматривать видео с камер, которые охватывали участок левее. Два магазинчика, ларек с прессой, Стоп! Не веря своим, я остановила изображение. Неподалеку от ларька, спиной к камере, стояла невысокая белокурая девочка в сандаликах и в красивой накидке из синего бархата. В руках она держала большую куклу в кружевном розовом платье.

Кто эта девочка? Я долго искала кадры, где Леночка стояла спиной к камерам, и убедилась, что, кроме светлых волос, особого сходства между малышками нет. Даже рост, кажется, не совпадал. Надо оставить в покое незнакомую девочку в синей накидке, и отсматривать кадры, снятые справа от магазинчика игрушек.

Так, снова начинаем смотреть с 12.06. В это время Леночка выбегает в коридор, и, предположительно, идет направо. Но камер на этом участке нет. Смотрим дальше. Если она, выйдя из туалета, перепутала стороны и решила пойти еще правее, то она должна попасть вот в этот обзор.

Найдя запись с нужной камеры, я снова ахнула. 12.11, мимо торопливо проходила девочка в синей накидке, опустив голову и крепко сжимая в руках розовую куклу. В принципе, это могло быть и случайное совпадение, но… девочки явно должны были пересечься где-то в коридоре. И похоже, именно такую куклу хотела купить Леночка, неужели она не подошла к сверстнице, чтобы хотя бы поглядеть на игрушку мечты?

Я быстро набрала телефон Оскара:

— Ты видел на камерах девочку с куклой? Они должны были проходить по коридору в одно и то же время!

— Видел, — голос мужа лучшей подруги звучал напряженно. — Я сам хочу ее расспросить. Но пока не могу понять, с кем она была в магазине.

Он отключился, а я снова начала просматривать камеры. Вот по коридору промчала растрепанная, какая-то всклокоченная Эльвира. Минут десять после этого на всех камерах супермаркета я видела в основном ее развевающееся синее платье в тонкую полосочку. Леночка же словно испарилась, растаяла без следа в небольшой кусочке коридора.

Могла ли она выйти через пожарную дверь на улицу? Работники магазина уверяли, что эта дверь надежно закрыта, изнутри ее открыть можно, но тогда сорвутся пломбы. Так что дверь не открывали. Мог ли выйти работник со склада оптики, и затащить девочку внутрь? Мог, разумеется, но вот незаметно вытащить ее оттуда у него бы не вышло. Элеонора со страшной скоростью носилась взад-вперед по коридору, к ней присоединились несколько охранников и даже часть посетителей магазина, и протащить мимо них девочку по коридору было нереально. А через полчаса в супермаркете уже была полиция, и, разумеется, склад оптики они обыскали первым.

У меня уже рябило в глазах от мелькания полосатого платья несчастной матери, от бесцельной беготни по коридорам, но, отсмотрев еще минут десять записи, я снова замерла. Мимо камер к выходу из магазина шла короткостриженная темноволосая девочка в сером платьице, прижимающей к боку что-то вроде матерчатого мешочка. Шла быстро, опустив голову, и не обращая ни малейшего внимания на беготню и суету вокруг.

Это снова могло быть совпадением. Надо просто проверить, когда темноволосая девочка зашла в магазин. Надо проверить, и когда в магазин зашла белокурая малышка с куклой. Ох, бедные мои глаза, сколько же часов мне придется отсмотреть!

Я потратила почти весь день, чтобы понять — светловолосая девочка в синей накидке зашла в магазин в 11.42. Похоже, она сразу отправилась в магазин игрушек, и вышла оттуда… с двумя куклами! Ну как же так, почему я сразу не расспросила продавщицу о том, кто купил Барби буквально перед носом Элеоноры? Может, она хорошо знает девочку, и мучаюсь я зря!

Тем не менее, я решила просмотреть еще немного видео. Девочка с куклами повернула направо, прошла газетный киоск, и на какое-то время пропала. Потом она вновь появилась возле газетного ларька, но уже с одной куклой! Не веря своим глазам, я еще раз остановила кадр. Да, Барби была одинокой, вторая игрушка куда-то подевалась. Стоп! В руках у девочка небольшая матерчатая авоська, вероятно, вторая кукла находится там.

Ровно в 12.06 из магазинчика игрушек выбежала Леночка — видимо, в туалет, умываться. В это же время девочка с куклой рванулась вправо, пробежала мимо игрушечного магазина и снова вышла из видимости. И появилась на камерах лишь в 12.11, когда, опустив голову, прошла к выходу со своей куклой.

Ладно, с этим разобрались. А вот когда в супермаркете появилась темноволосая девочка? До рези в глазах я всматривалась все в новые и новые видеокадры от момента открытия магазина, чтобы убедиться — она появилась на камерах лишь один раз, когда шла к выходу из магазина. Самое печальное, что так и осталось непонятным, когда же она туда входила. Накануне вечером?

Из коридора раздался звонкий детский голосок. Лика вернулась из садика и звала любимую мамочку, которая никак не могла оторваться от поисков чужих детей и обнять, наконец, свою собственную дочку. Моя мама, выполнив свой бабусий долг, теперь торопилась домой, пока не стемнело, и она могла хорошо видеть дорогу.

Я покормила Лику, ответила на кучу вопросов о папе, который вот уже неделю не приходит к ней, уложила спать, почитала на ночь книжку, и вновь, несмотря на усталость и резь в глазах, вернулась к компьютеру.

Леночка была пятой девочкой, пропавшей из супермаркетов за последний год. Супермаркеты были разными, но схема всегда одинаковой. Девочка с мамой заходила внутрь, в какой-то момент она буквально на пару минут расставалась с матерью, и в этот момент она исчезала.

Раньше в моем распоряжении не было видеокадров, по которым можно было хоть приблизительно понять, что происходило. Впрочем, я и сейчас ничего не понимала. Прежними похищениями занимался Оскар, и от него я знала, что просмотр видео ничего ценного оперативникам не давал. Никакой взрослый дядя ни разу не крутился рядом с малышками. Никакая тетя не протягивала им конфетку, по крайней мере, на виду у камер. Девочка просто отходила от матери — и пропадала.

Вздохнув, я хотела выключить комп. И так ясно, что надо ехать в поле, то есть в супермаркет “Осень”, беседовать с продавцами, искать девочку с куклой и девочки с темными волосами. Других зацепок у меня нет. Телефон Леночки был отключен минут через пять после ее исчезновения, и до сих пор нигде не пеленговался.

Повинуясь внезапному порыву, я открыла письмо Лауры. Что я делаю, мелькнула внутри испуганная мысль, я пишу сейчас профессиональной киллерше, жестокой убийце! Но она отошла от дела, вступил в спор внутренний голос. Она никого больше не убьет… ну, разве что парочку маньяков. А вдруг она поможет в поиске педофила?

Она что, умнее меня, вступила я в схватку с внутренним голосом. Нет, но она профи. Она организовывала такие убийства, раскрыть которые было не под силу никому. Я не обратилась бы к ней, если бы опасность грозила мне лично. Но дети… Пропало уже пять девочек, и я не знаю, в какой момент маньяк нанесет очередной удар. Если бы его удалось остановить хоть сейчас!

Стараясь не рефлексировать зря, я нажала кнопку “ответить”, в трех коротких строках описала исчезновение Леночки, приложила несколько видеороликов с кадрами, где были все три девочки, и отправила Лауре. Ответ пришел через полчаса, когда я, умывшись, уже хотела ложиться спать. Он был коротким: “Посмотри на обувь этих девочек.”

Вздрогнув, я вновь открыла кадры. Вот к магазину игрушек подходит Леночка в голубых сандаликах на маленьком каблучке. Вот у газетного ларька стоит малышка в темной накидке и с куклой в руках, в руках небольшая матерчатая авоська, а на ногах неприметные матерчатые серые балетки. Вот чуть позже эта малышка с куклой идет к выходу, авоська исчезла, а на ее ногах… голубые сандалики!!!

Я прокрутила записи еще по несколько раз. Глаза меня не обманули. Если в супермаркет девочка с куклой входила в серых балетках, то на выходе она была обута в сандалии Леночки.

Чувствуя себя так, словно мне с размаху врезали по лицу, я нашла темноволосую девочку, быстро идущую по коридору, и уставилась на ее ноги, не в силах даже выдохнуть. Разумеется, они были обуты в серые балетки.

Глава 3

Я задумчиво смотрела на приземистое одноэтажное здание, под крышей которого яркими оранжевыми лампочками горела надпись “ОСЕНЬ”. Сейчас супермаркету больше подошло бы название “Муравейник”. Куча бравых мужчин в штатском и в полицейской форме сновали возле дверей, две огромные немецкие овчарки деловито вышагивали по парковке, отделенной от входа широкой, выложенной черно-белой плиткой дорожкой. Сложно сказать, что они могли вынюхать спустя двое суток после пропажи девочки, но вид у них и их двуногих спутников был донельзя серьезный.

Самое интересное, что супермаркет не закрыли для посетителей, и их число, похоже, только выросло за прошедшие два дня. Я долго стояла, почему-то не решаясь зайти внутрь. Сентябрь выдался теплым, но мне внезапно стало холодно, словно кровь застыла в жилах. Сцепив ладони в замочек, я подошла к входу и медленно пошла по узкому изогнутому коридору, лавируя между многочисленными зеваками, с интересом разглядывающие стеклянные витрины и пытающиеся попасть в любые закрытые помещения.

Я шла по изогнутому коридору, чувствуя какую-то странную тоску. Когда мы с Ликой в последний раз были в крупном магазине? Занятая разгадыванием нескончаемых детективных загадок, я видела собственную дочку лишь по вечерам, укладывая ее спать. Даже кукол ей в основном покупал Саша. А с другой стороны… вдруг эта моя занятость спасла ей жизнь? Я представила, как мы с Ликой входим в супермаркет, я отворачиваюсь буквально на минуту, и… Меня бросила в пот, ноги подкосились, и я на минуту прислонилась к стене. Люди вокруг настороженно глядели на меня, но продолжали быстро перемещаться по коридорам, видимо, любопытство оказалось сильнее сочувствия.

Ладно, если начну себя накручивать, толку от меня будет ноль. Надо взять себя в руки. Сделав пару резких вдохов-выдохов, я отлепилась от стенки и пошла вперед. Дойдя до магазина игрушек, где продавались куклы Барби, чуть поколебалась, и, набрав побольше воздуха в грудь, вошла внутрь.

— Дама, вы за игрушками? — немолодая продавщица грозно сдвинула брови и решительно двинулась мне навстречу, не пропуская внутрь. — Или из любопытства?

— Хотела племяннице купить конструктор Лего, — спокойно ответила я. — А почему вы меня так странно встречаете?

— Ох, да извиняйте, — подобрела женщина. — Вам какой конструктор?

Я неторопливо прошла вдоль полок, выбрала один из самых дорогих наборов, которые могли понравиться Лике и, вздохнув, положила его на прилавок. Подозреваю, что Элеонора не оплатит такие расходы… а, плевать! Я должна найти загадочную девочку в синей накидке. Продавщицу надо разговорить, а это стоит денег.

Пробив чек, дама и правда подобрела. И лишь тогда я невинно спросила:

— А в чем дело, тут какое-то столпотворение прямо в магазине? Не поверите, чуть не затоптали по дороге!

— Да ребенок тут исчез, прямо из моего магазина! — опасливо оглянувшись, театральным шепотом провозгласила продавщица. Похоже, признав во мне покупательницу, а не просто любопытствующую, она прониклась ко мне полным доверием. — Зашла ко мне за куклой, на секунду наружу вышла и оп-па! Нет ее! Два дня ищут!

— А за какой куклой? — заинтересовалась я, окидывая взглядом заставленные игрушками полки.

— Да были у меня тут по акции две Барби, жуткие такие, с мордой разрисованной, и в дешевом тюле, — фыркнула продавщица. — Но дети любят такое.

— Она вместе с куклой и исчезла? — заговорщически понизив голос, спросила я, нагнувшись для верности к прилавку.

— Да не было уже куклы, в том-то и дело, — равнодушно пожала плечами моя собеседница. — Купили обе, наверное, прямо перед ее приходом.

— Наверное, моя сестра купила, — протянула я. — Она своей дочери позавчера аж две куклы подарила, я аж удивилась.

— Тогда уж скорее, ее дочка купила. Такая малышка, белокурая. А знаете… — она вдруг задумалась. — Когда ко мне пришла мама с дочкой, что потом исчезла… я было подумала, что это та самая девочка, что кукол купила.

— А может, она и была?

— Да вы что! — продавщица начала закипать. — Другая, и одета совсем иначе! И потом, если б она двух кукол уже купила, чего реветь начала?

— Может, третью хотела, — не согласилась я.

— Да ну! Совсем они разные! — разгорячилась женщина. — Просто волосы похожи, такие кудряшки белые. А так — и платья другие, и выражение лица… у первой, с куклами, такие глазки хитрющие, и вся такая оживленная, словно джек-пот сорвала. Ну еще, бы, две куклы оторвала сразу, по цене одной! А вторая тихая такая, только реветь и горазда.

— А та, первая, не сказала ничего про маму? Ну, что мать ее ждет у входа? Не могла же такая малышка в одиночку по магазину ходить?

— Не было такого, — продавщица все еще сердилась за мою несговорчивость, — она сразу к полке с куклами бросилась, схватила их и к прилавку.

Я растерянно смотрела на нее. В принципе, ничего нового я не узнала, зря только деньги на Лего потратила. Внезапно мне в голову пришла новая мысль:

— А другие игрушки что, даже не посмотрела? Дети обычно все потрогать хотят…

— Ну, пока я ей кукол пробивала, кое-что посмотрела еще. Я даже спросила: “Девочка, может, кошечку тоже возьмешь?” Она сразу кошку на место, головой покрутила, и снова за кукол схватилась.

— А какая кошечка ей понравилась?

Продавщица небрежно кивнула на раскрашенную глиняную фигурку сиамской кошки, кажется, в натуральную величину.

— И она ее даже в руки брала? Не боялись, что разобьет?

— Боялась, но она сразу обратно поставила.

— Я беру статуэтку! — я вытащила из кармана пластиковый прозрачный пакет, накинула его на кошачью голову, и осторожно полностью надела на кошку. И лишь затем взяла упакованную игрушку в руки. Продавщица ошарашенно глядела на эти манипуляции, но вопросы задавать не стала, только молча пробила кошку. И я со своей добычей вышла в коридор.

Вот тут мне наконец повезло — из какого-то укромного уголка навстречу вышел Оскар. Увидев меня, он скривился, словно, не разжевывая, заглотил лимон, и хотел было быстро пройти мимо, но я бросилась наперерез:

— Оскар, девочка, купившая обе куклы перед появлением Леночки, трогала вот эту кошку! Я ее купила, но моих отпечатков тут нет. Должны быть только продавщицы и той самой девочки!

— Как интересно, — сквозь зубы процедил он. — Я лично разговаривал с гражданкой Торниковой полчаса назад, и она ни слова не промолвила о том, что купившая кукол девочка брала в руки кошку.

— А ты спрашивал, на какие игрушки она еще смотрела? — но, взглянув на еще более помрачневшее лицо Оскара, я быстро добавила: — Тебе бы она все равно ничего не сказала. Ты бы кошку изъял как улику, а ей что, из своего кармана потом оплачивать?

— Ладно, давай сюда, — пробурчал муж подруги, осторожно принимая сверток из моих рук. — Поля, я тебя прошу: Маше об этом дело не рассказывай! Она и так вся на нервах, токсикоз мучает, а тут такое…

— Конечно… хотя, может, ей как раз отвлечься надо?

— Не надо! — рявкнул он. — Все, никаких разговоров о делах!

— Ладно, — покладисто согласилась я. — Но ты мне расскажешь, что удалось узнать? Сам же меня в агентство устроил, теперь мне там на жизнь зарабатывать надо.

Он нервно оглянулся, но все же ответил:

— Да пока ничего нового. Вторую девочку никто толком не помнит, рассмотреть ее на камерах почти не удалось, она все время опускала голову. Потолкайся тут, сплетни послушай, может, что и узнаешь.

Он скрылся из виду, а я пошла гулять по магазину, пристраиваясь к любой более-менее заметной кучке людей и надеясь услышать хоть какие-то сплетни. Обрывки разговоров доносились до меня, но толку с этого было мало. Но вдруг до моего слуха донеслись речи, вполне соответствующие ожиданиям. Я огляделась: возле газетного ларька стояла небольшая группа женщин, там явно обсуждали происшествие.

— На органы ее взяли! — горячо убеждала трех собравшихся вокруг тетушек полная дама в туго обтягивающей пышную грудь сиреневой тонкой блузке. — У мэра дочка, болезная, ей печень понадобилась. Детская. Вот и взяли подходящую девочку! Уже шесть девочек пропали, все одного возраста. Трех потом в лесу нашли, изрезанными на кусочки, и печени у всех не было!

— Не печень, а почки! — убежденно возразила вторая, стройная брюнетка лет тридцати, одетая в молодежные джинсы с розовыми стразами и облегающий серый топик. — Я читала про почки!

— А я про сердце слышала, — быстро вклинилась я, пристроившись к группе так, словно стояла там вечность. — Вы где про почки читали?

— Да на нашем городском форуме, — ответила брюнетка, поправляя длинную челку, закрывающую глаза. — А вы про сердце где?

— Мне кажется, там же, — кивнула я. — Писали, что пропали несколько девочек, видимо, сердца не подходили.

Городской форум НН1 был хранилищем городских сплетен и легенд, но вот узнать там реальные новости было проблематично. Поэтому мне и в голову не пришло почитать вчерашнее обсуждение. А зря…

— Ну, там много хрени писали, — полная дама не сдавалась. — Кажется, читала я и про сердце, и про почки. Но у дочери мэра больная печень, точно! Она вся желтая такая, аж оторопь берет!

— А сколько ей лет? — заинтересовалась я.

— Да вот в школу в этом году пошла, — сообщила дама. — Значит, семь исполнилось. Матери одноклассников пишут, что она точно больная. Как пришла, все испугались — губы синие глаза желтые, ночью встретишь — заикой останешься точно!

— Ну что, девушки! — раздался сзади меня веселый мужской голос. — Помощь пришла! Откуда поиски начнем?

Я оглянулась. Оказалось, к нашей женской группке подошел невысокий мужчина лет сорока, худощавый и голубоглазый. Джинсы и простая белая майка-поло обтягивали мускулистую фигуру. При виде необычной голубизны его глаз у меня невольно сжалось сердце. У Саши они такие же… были. Но теперь потухли, словно выцвели от переживаний. Может, зря я так с ним… Мы почти уже помирились, но обида занозой сидела в сердце, не давая смириться с прошлым.

— Меня на два часа всего отпустили, так что если идеи есть, готов выслушать, — чуть громче сказал голубоглазый.

— Виктор Иванович, так куда поедем? — молодая брюнетка оживилась и кокетливо повела плечиками. — Мы как раз на вас рассчитывали.

— Давайте в ближайший лесок, — предложил мужчина. — Тут недалеко, опушку быстро пройдем. А там поглядим.

Он развернулся и, не оглядываясь, пошел по коридору, дамы потянулись за ним. Я, разумеется, двинулась следом. Гуськом, шагая след в след и змейкой огибая разгуливающих по коридору людей, мы вышли из супермаркета, дошли до парковки и сели в небольшой белый фургончик на 9 мест. Голубоглазый сел за руль, и мы поехали в лес.

Глава 4

По дороге я продолжала внимательно слушать местные сплетни, а заодно попыталась выяснить, зачем же мы едем в лес. Оказалось, дамы были из местного отделения “Лизы Алерт”, и уже вторые сутки пытались осмотреть все места, куда могли привезли похищенную девочку или ее тело. А Виктор Иванович был делегирован на поиски мэрией городка. Он работал шофером то ли у самого мэра, то ли у одного из его заместителей, это точно выяснить пока не удалось. Зато мне поведали, что его уже не первый раз посылают в помощь добровольцем, и у многих дам-волонтерш на него большие планы.

— Но у него гражданская жена есть, — жарким шепотом выдохнула мне на ухо сидевшая рядом брюнетка. — Ну, это он так говорит. Раз не женится, значит, не так все серьезно там, верно? А на меня он каждый раз так смотрит, когда по работе пересекаемся…

— Ну, смотрит он не только на тебя, — насмешливо протянула дама лет сорока, с чуть удлиненным породистым лицом и роскошными белокурыми локонами а-ля-Аллегрова. Они были настолько роскошными, что мне захотелось слегка потянуть за прядку — слетит ли с головы парик, или это все великолепие родное?

— Глаза у него есть, не спорю! — вспыхнула брюнетка. — Но со мной… у нас особая связь.

— Астральная, — закивала блондинка, давясь от смеха. Сидевшая через ряд от нас сухонькая бабуся с седыми волосами согласно закивала, тоже широко улыбаясь. Полная дама лишь укоризненно покачала головой.

Я отключилась от разгорающейся перепалки и погрузилась в свои невеселые мысли. Итак за год пропали 5 девочек, они исчезали в разных супермаркетах, и ни одну пока не нашли. Надо посмотреть все видео — не было ли одновременно с ними в тех же супермаркетах некой девочки в серых балетках? Может быть, на других видео удастся рассмотреть ее лицо? Согласится ли Оскар прислать мне материалы из других дел?

Тем временем фургончик доехал до леса, припарковался возле лесной опушки, украшенной одинокой странно изогнутой сосной, и мы вышли наружу. Теплый сентябрь в негустом леске казался особенно ласковым. Ветра не было, и редко стоящие елочки и осинки выглядели трогательными подростками, в ожидании приглашения на танец или в кино. А вот у пропавших девочек такого шанса не будет, снова сжало сердце. Они не пойдут на первое свидание, не буду замирать от страха в темном кинотеатре…

— Девушка, вам нехорошо?

Виктор Иванович осторожно потряс меня за плечо, настороженно вглядываясь в мое лицо. Его голубые глаза потемнели от тревоги.

— Нет-нет, все в порядке, — торопливо залепетала я. — Просто у меня дочка такого же возраста, как и пропавшая девочка. Я представила…

— Не надо! — его глаза вновь посветлели. — Девушка, мы можем чем-то помочь, только если не будем ничего представлять!

— Вы мужчина, вам легче, — присоединилась к беседе брюнетка. — Женщины так не могут. Я сама только что чуть сознание не потеряла.

Она крепко зажмурилась и даже чуть покачнулась на месте. Я с досадой отвернулась. Тоже мне, сыщик-любитель, Шерлок Холмс недоделанный! Нашла время раскисать. Я не особо верила, что наши поиски приведут хоть к какому-то результату, но мне надо было войти в доверие к группе волонтеров, и расспросить их о прошлых поисках, а не в обмороки тут падать!

Пока вся группа успокаивала брюнетку, я отошла на несколько шагов и огляделась. Да, лесок находился не так уж далеко от супермаркета. Ехали мы минут пять, пешком, наверное, полчаса… хотя, мы объехали несколько кварталов по кольцевой, а если срезать путь? Кстати, надо понять, куда пошли обе девочки, выйдя из супермаркета? Явно же не на парковку, там бы они попали на камеры. Ладно, но не в лес же они пошли?

— Так, дорогие дамы, пожалуйте в лес! — раздался веселый мужской голос.

Женщины слегка разошлись и цепочкой двинулись вглубь леска. Брюнетка старалась идти локоть в локоть с шофером, а он потихоньку сдвигался влево. Покачал головой, я тоже начала медленно спускаться с опушки.

Ох, вот бы где пригодились розыскные собаки! — мелькнула мысль, когда метров через сто стало ясно, что лесок сплошь засыпан еловыми ветками, какими-то корягами и тонким слоем уже опавших листьев. Мы ничего здесь не найдем, стоит ли играть в Чингачгука? Но собак не было, и никто не выделит их, чтобы обыскивать все леса вокруг городка.

Мы медленно шли по лесу, даже не особо глядя по сторонам, а в основном стараясь не переломать ноги, и полной грудью вдыхали терпкий запах сырости и грибов. Потихоньку лесок становился все гуще, а открытые полянки встречались все реже. Вновь погрузившись в свои мысли, я вышла на небольшую, покрытую оранжевой листвой лужайку, и чуть не упала, налетев на огромный плоский серый камень, около метра в диаметре. Он странно, как-то чужеродно смотрелся на все еще зеленой, с редким вкраплением красного, лужайке, словно был перенесен сюда с берега реки. И вдобавок, от толчка камень завалился на бок так, что казалось — с одной стороны под ним была пустота.

Не обращая внимания на спутников, я наклонилась к камню и слегка толкнула его обеими руками. Камень еще сильнее завалился набок. Я попыталась отодвинуть его в сторону, но сил не хватало.

— Ну-ка, давайте я помогу! — мужчина аккуратно отодвинул меня в сторону и, с резким выкриком “Ух” навалился на камень. Вместо того, чтобы сдвинуться с места, тот опрокинулся полностью, сбоку образовалась глубокая канавка. Остальные дамы тоже попытались оттолкнуть камень, но теперь он прочно засел в земле, и даже не пытался сдвинуться с места.

Окружив полусвергнутый валун, мы в растерянности смотрели на него. Ясно было, что своими силами нам с камнем не справиться. Но надо ли вызывать подмогу? Вдруг этот валун стоит тут десятилетиями, и мы лишь зря оторвем от дела занятых людей?

— Может, ну его? — предложила полная дама, пытаясь унять одышку. Похоже, прогулка по лесу давалась ей нелегко, а усилия по передвижению камня доконали вконец. — Чего мы к этой махине вообще привязались?

— А не должно тут быть никаких валунов, — задумчиво ответил мужчина, сдвинув брови. — Они вдоль речки стоят, насколько я помню, это метров пятьсот отсюда. Вряд ли камешек сам решил зайти на лужайку, грибы пособирать. Кто-то его приволок.

— Ну и где следы волочения? — удивилась я, оглядывая лужайку. Рыжие листики осинок покрывали ее неровным слоем, между ними зеленела трава. Непохоже было, что недавно по лужайке тащили огромный валун. — Мне кажется, он тут давно стоит.

— Ну, может, его на машине привезли, — неуверенно предположил Виктор Иванович. — Следы протектора мы на траве не увидим. Ладно, что делать-то будем?

Чуть поколебавшись, я набрала телефон Оскара и рассказала о странном валуне. Он пообещал прислать нам на помощь патруль и отключился. Я отошла чуть в сторону и привалилась спиной к небольшому дубу, неизвестно как затесавшемуся в этот елово-осиновый девичник, остальные дамы сгрудились вокруг шофера. Немного поговорив с ними, он решительно направился ко мне:

— Девушка, вот их я давно знаю, а вас впервые вижу. Вы новенькая?

Вздохнув, я достала удостоверение частного сыщика. Рассмотрев его, мужчина присвистнул:

— Ого, как необычно! Это ж мужская работа, что такая красавица там делает?

Я понимала, что это обычный комплимент, причем, не с самым лучшим подтекстом, но все же вспыхнула от удовольствия.

— На жизнь себе зарабатывает! — я постаралась, чтобы в ответе не прозвучало неуместного кокетства, но боюсь, не слишком преуспела в этом.

— Неужели нет рядом надежного мужика? — он укоризненно покачал головой, но в смеющихся глазах мелькали чертики. — Ох, не верю!

Я лишь пожала плечами, поднявшееся было настроение вмиг испортилось. Он посмотрел на мое погрустневшее лицо и тихо спросил:

— Недавно расстались?

Я кивнула и сухо ответила:

— Вы про меня теперь главное знаете. А вот я про вас — ничего.

— Виктор Иванович Шаповалов, лучше просто Витя, — он отступил на шаг и галантно поклонился.

— А здесь вы по зову сердца или по долгу службы? — я рассердилась сама на себя за вычурность вопроса. Похоже, я продолжаю с ним кокетничать!

— Сложно ответить… — он задумался. — Меня послал сюда шеф, но и зов сердца — как же без него. У самого дочка того же возраста, как не помочь?

— А кто ваш шеф? — быстро спросила я, краем глаза заметив, что дамы уже оправились от минутной растерянности и дружно двинулись в нашу сторону.

— Вице-мэр Игорь Тостоногов, — просто ответил он. — Все равно ж днем в мэрии сидит, а меня пока на поиски командирует. Наши общественники его уговорили, дамы-то у нас в основном безлошадные, кто-то их должен возить.

Дамы уже приблизились почти вплотную, но я все же спросила:

— А правда, что у мэра дочка больная?

— А, это вы местный форум прочитали! — усмехнулся он. — Ну, наверное, я не спрашивал. Но что-то с ней не то, вечно жена мэра с ней по больницам ездит, на служебной машине. У них свой шофер есть, но иногда и мне возить приходится.

— Виктор Иванович, что это вы тут с новенькой уединились? — капризным тоном спросила брюнетка. — Мы без вас соскучились уже.

— Ташенька, мы с девушкой познакомились просто, — ласково ответил шофер. — Все, я весь у ваших ног.

Как интересно, подумала я. Дама к нему так официально: Виктор Иванович, а он — Ташенька! Ладно, потом спрошу, пока вокруг нас стало слишком людно.

Тем временем к нам подошли патрульные, присланные Оскаром. Насколько я поняла, машину они тоже оставили возле опушки, и нашли нас с некоторым трудом.

Теперь мужчин было трое, и они без особых усилий вытолкнули противный камень из углубления и оттащили в сторону. Я приблизилась было к образовавшейся яме, но вдруг один из патрульных изменился в лице и резко скомандовал:

— Всем отойти в сторону!

Он снова нагнулся над ямой, еще больше побледнел и схватился за рацию:

— Капитан? Докладывает сержант Тишкин. Под камнем обнаружены чьи-то кости, присылайте бригаду.

Глава 5

Я сидела на кухне у Маши и пыталась решить совершенно неразрешимую проблему: рассказывать ли Оскару местные сплетни про дочку мэра? Когда год назад после раскрытия громкого дела Оскар резко пошел на повышение, мэр воспылал к нему самыми теплыми чувствами, начал приглашать на городские приемы, а совсем недавно, узнав, что Маша ждет ребенка, предложил Оскару служебную трехкомнатную квартиру, объясняя, что негоже главе СК тесниться с грудничком в тесной однушке. Оскар пока отбивался от начальственных милостей, но с каждой неделей все слабее — дополнительная комната ему была совершенно необходима.

И что теперь? Может ли он начать копать аж под мэра, кто окажется сильнее — городской начальник или глава СК? Ладно, если действительно мэр каким-то образом причастен к похищениям детей, но фиг с квартирой и возможным риском, надо срочно установить за ним слежку. Но если сплетники свои предположения высосали из пальца?

— Поля, представляешь, Оскар решил мне ничего не рассказывать про пропажи детей! — Маша прямо пылала от гнева. Беременность еще не испортила ее изысканную красоту, но тонкие черты лица словно смазались слегка, оплыли, и изящные щиколотки сильно увеличились в размерах. — Якобы, это может мне повредить. Он что, идиот! Все местные сайты и форумы только об этом и пишут, а он считает, что я тут взаперти сижу и ни о чем не догадываюсь? Я неграмотная, или инетом пользоваться не умею?

— А ты бываешь на городских сайтах? — обрадовалась я. Может, мне наконец повезет, и не придется гробить глаза, просматривая простыни из сотен сообщений, 90 процентов которых составляют чьи-то досужие выдумки. — И НН1 тоже читала?

— Ох, чего я только не читала, — махнула рукой подруга. — А что, тебя конкретное что-то интересует?

Я кратко поведала о сплетнях про больную дочку мэра, которой, по мнению местных дам, требуется пересадка печени.

— Да, что-то такое читала, — растерялась Маша. — Ну ты ж сама понимаешь, любая печень никому не подойдет, нужна совпадающая по всем параметрам. Ты ведь не думаешь, что мэр решил — похитим десять, двадцать, сто девочек, чья-то печень да подойдет?

— Бред какой-то, — подтвердила я. — А если не бред? У городского начальства наверняка есть доступ к мед карточках в детских поликлиниках. Если похищают лишь тех девочек, у которых нужные параметры?

— Тогда тем более одной бы ограничились, — отрезала Маша.

— Да, наверное, — кивнула я. — Но я все же проверю, что там с дочерью. Сможешь узнать, в какой школе она учится?

— Оскар проверит, — нахмурилась Маша.

— Давай ему пока не будет ничего говорить, — попросила я. — Сама ж понимаешь — скорее всего, фигня все это, а не версия. А вот отношения испортиться могут.

— Но молчать в таком деле…

В этот момент заскрипела входная дверь, затем раздались тяжелые шаги, и едва я успела заговорщицки прижать к губам указательный палец, как на кухню заглянул Оскар.

— Что, девушки, чаевничаете? — он пытался улыбнуться, но запавшие от усталости глаза оставались мрачными. Усевшись в любимое широкое кресло, он вытянул вперед длинные ноги, кое-как запихал их под круглый кухонный столик, и удовлетворенно прикрыл глаза.

Маша налила ему в большую синюю чашку горячего чаю, слегка подтолкнула ее к краю стола. Оскар протянул руку, наощупь нашел горячую чашку, с наслаждением отхлебнул пару глотков и вновь поставил чашку на стол.

— Оскар, чьи кости нашли вчера в лесу? — весь вечер я ждала возможности задать этот вопрос.

— Ребенок, девочка, приблизительно шести — семи лет. Анализ ДНК еще не готов, но по одному предмету, найденному на месте захоронения, предполагаю, это вторая из пропавших девочек, она 10 месяцев назад исчезла из супермаркета “Орхидея”. — не открывая глаз, ответил он.

— И она там десять месяцев лежала? Неужели раньше в том леске не искали? — поразилась Маша. — Это ж рядом с городом совсем!

— Но “Орхидея находится в другом конце города, — вяло возразил Оскар. Он едва шевелил губами, и, похоже, мечтал лишь об отдыхе. — И эксперты уверяют, что останки перемещали. Они под тем камнем вряд ли дольше двух месяцев лежали.

Я ошарашенно смотрела на него, пытаясь вспомнить все, что было известно по давнему делу. Десять месяцев назад я еще отходила от поимки Незнакомки в белом, которую теперь звали Лаурой, и похищением детей не занималась. Да и никто тогда не предвидел, что исчезновение двух малышек из супермаркетов превратится в целую серию загадочных похищений.

Итак, супермаркет “Орхидея”. Двухэтажный развлекательный комплекс с кинотеатром на втором этаже. Отдельные сеансы проходили воскресным утром, цены на детские мультики были ну совсем дешевыми. Единственное, взрослый билет стоил как обычно, и потому многие отправляли малыша на мультик, а сами бродили по магазинам. А к концу сеанса приходили за своим чадом.

И вот как-то домохозяйка Евгения Орлова привела на воскресный мультяшный сеанс шестилетнюю дочку Нику. Чтобы не тратить зря деньги, она купила лишь детский билет, передала малышку в хозяйственные руки билетера, и отправилась бродить по супермаркету. Мультик шел час и двадцать минут, за десять минут до его окончания Евгения уже стояла возле узкого выхода из кинозала. Дети тонкой струйкой вытекали наружу, иногда в паре с мамами, но Ника все не появлялась. Наконец, вышли все, и билетерша начала натягивать красный шнур, загораживающий вход.

Евгения бросилась к ней, они вдвоем проверили небольшой зал — он был пуст. Выходил ли кто-то во время сеанса? Да, разумеется, выходили постоянно — маленьким детям часто хочется в туалет, попить, поесть, да и просто мультик не нравится. Родители обычно сидят на красивых лавочках неподалеку от кинотеатра, и дети бросались к ним, но билетерша за этим не следила. Не выпускать детей она не имела права.

Куда же могла пойти Ника? Евгения час бегала по супермаркету, по громкой связи объявили, что потерялась девочка, шести лет, в белом платьице с розовыми мелкими цветочками, с розовой сумочкой, отороченной рыжим мехом. Никто не откликнулся, и администрация магазина вызвала полицию. Тогда еще делом занимался не Оскар, ему все похищения, объединенные в серию, передали лишь после третье случая необъяснимого исчезновения малышки в супермаркете.

Разумеется, видеокамер в “Орхидее” было немало, в том числе в и самом кинотеатре. Но оказалось, китайская видеотехника не слишком хорошо видела в темноте. Либо подрядчики сэкономили и купили вместо нормальных камер какую-то хрень даже без ИК-подсветки, либо идиоты ставившие камеры, намудрили с настройками и испортили ночной режим.

Какие-то тени на видео мелькали, но разглядеть, были ли это девочки или взрослые люди, оказалось невозможным. Невозможно было понять, в какое время Ника вышла из кинозала, и куда пошла дальше — на камерах, расположенных на некотором удалении от кинозала, никаких ее следов не обнаружилось. Да, по лестницам и коридорам проходили дети примерно ее возраста, но девочки в розовом платье и с сумочкой, отороченной рыжим мехом, на записях никто не нашел.

— А что нашли под камнем, сумочку? — внезапно спросила я.

— Да. — Оскар наконец-то открыл глаза. — Мех сгнил, но это, похоже, та самая сумочка, которую я видел на фото. Там ободки по бокам железные, с ними ничего не случилось. Да и дермантин не особо пострадал. Это от натуральной кожи бы и следов не осталось…

— А внутри органы все были на месте? — выпалила Маша, и Оскар от неожиданности подскочил в кресле.

— Ты о чем?

— Ходят слухи, что детей похищают на органы, — торопливо ответила я, больше всего опасаясь, что Маша ляпнет про дочку мэра.

— Бред какой-то — растерялся Оскар. — Вот так, любого рандомного ребенка, похищать на органы? Ты вообще о чем?

— Ну, не совсем рандомного, — возразила я. — Смотри, моя клиентка сообщила, что едет в “Осень” покупать дочке куклу Барби. И перед ее приходом обе куклы были куплены. Более того — похоже, как раз кукла и послужила приманкой для девочки. Так что преступник неплохо подготовился.

— Да, похоже, тут все хорошо спланировано, — нехотя согласился Оскар. — Но в истории с Никой и кинотеатром — вряд ли. Я лично беседовал с ее матерью, когда мне дело передали. Никто заранее не знал, что она поведет дочку на тот мультик. Более того — она сама еще накануне об этом не знала. Они планировали с мужем в воскресенье куда-то за город поехать, но его вызвали на работу. Он товары по магазинам развозил, отработал пять дней и собирался на отдых, но тут его сменщик заболел. Вот и вызвали с утра. А жена решила дочку в киношку закинуть, а сама по магазам пробежаться.

— За ней могли следить… — неуверенно возразила я.

— И? — уже сердито спросил Оскар. — Ну, увидел похититель, что девочка заходит в кинотеатр, тоже купил билет. А как дальше он ее вывел? В темноте через все ряды подошел и начал ей что-то втирать, загораживая детям экран? Да там скандал бы сразу поднялся.

— Он мог рядом купить место, — возразила напряженно прислушивающаяся к разговору Маша. — Тогда у него было полно времени на уговоры.

— Тогда да, — покладисто согласился Оскар. — Вот только Ника сидела во втором ряду, и рядом, а также спереди и сзади, могли находится только дети. Ну, или карлики, таких бы билетерша запомнила. С этим в кинозале строго — 8 рядов, и взрослые могут сидеть лишь на трех последних, чтобы экран детям на загораживать. И билетерша подтвердила — никто из взрослых на первых пяти рядах не сидел, за этим она проследила.

— А кто-то вообще покупал билет прямо следом за матерью Ники? — я пыталась связать концы, но они упорно не соединялись.

— Хороший вопрос, но ответить на него невозможно, — вздохнул Оскар. — Ее мать такого припомнить не может. Если кто-то и покупал, то вряд ли смог выбрать именно место рядом. Для этого надо было прямо над ней склониться, когда она к кассе подошла и деньги протягивала. Думаю, такое она бы заметила. Хотя, как знать… Но в любом случае, мы проверили по кассовому аппарату, билеты справа и слева от Ники купили минут за 15–20 до нее. А вот билеты спереди и сзади разошлись минут на 6–7 позже. Но вряд ли кто-то эти минуты стоял у кассы и выжидал.

— Но тогда как?

— Похоже, Нику вывел ребенок, сидевший рядом, — хмуро пробурчал Оскар. — То есть ей просто не повезло — она случайно села рядом с кем-то, кто предложил ей выйти.

— Но… — я вспомнила девочку в серых балетках, быстр идущую по коридорам и не отрывающей взгляд от пола. — Зачем же она вышла? И почему не попала на камеры?

— Сама ответишь, или мне трудиться? — Оскар снова закрыл глаза и запрокинул голову на широкую спинку кресла.

— Другой ребенок ей что-то предложил? И дал какую-то накидку сверху?

Муж подруги лишь кивнул.

— Но тогда на камерах это можно было увидеть?

— А все искали девочку в белом платье с цветочками, — грустно заметила Маша. — Неизвестно же, в какой одежде надо было искать Нику.

— Но ведь потом нашли? — не унималась я. — Оскар, не верю, что ты отступился!

— Нашли, — пробурчал он. — Через несколько месяцев, когда дела объединили и передали мне, и мы с ее матерью сутками заседали за просмотром видео. Ника вышла через двадцать минут после начала сеанса. На ней была темно-синяя накидка чуть ниже колен. А светлые косички были спрятаны под синей кепкой. Она быстро прошла к лестнице, спустилась и вышла из супермаркета. Совершенно одна.

Глава 6

Всю ночь я читала городской форум НН1. Тем про исчезнувших девочек было пять, и я решила хоть ценой потери зрения, но перечитать их все. Не вовремя пришло очередное письмо от бразильской Лауры, и я сгоряча отправила ей ссылку на форум. Скучно человеку, так пусть развлечется, а меня отвлекать нечего.

Темы я начала читать с самого начала — когда почти год назад с детского утренника в супермаркете “Космос” пропала первая девочка, Карина Нетребко. Она пропала, отлучившись на пару минут с закрытой детской площадки, где детей развлекали клоун с клоунессой. Клоуны орали, девочки-второклассницы визжали от восторга, и то толпой, то по очереди бегали в туалет, расположенный на том же втором этаже. В общем шуме никто не заметил, когда именно ушла Карина. По камерам удалось проследить, что она сбежала вниз, на первый этаж, и вприпрыжку выскочила из супермаркета. Но побежала не на парковку, которую захватывали камеры, а куда-то влево. Мобильник был в кармашке ее сарафанчика, но оказался выключенным примерно минут через пять после побега.

Пропажу Карины обсуждали довольно вяло, общественное мнение склонялось к тому, что она сбежала добровольно, может, договорившись с компанией каких-то подростков. На похищение этот побег и правда походил мало, беда лишь в том, девочка исчезла без следа. В том обсуждении было несколько предположений о краже ребенка на органы, но авторы на них не настаивали, похоже, просто высказывали страхи. В обсуждении исчезновения Ники из кинотеатра про пересадку органов вообще не упоминали. Третья девочка пропала с детской площадки возле супермаркета “Стотоваров”, и обсуждали в основном одиноких подозрительных мужчин, похоже, толпами гуляющих вдоль качелей и детских горок.

А вот в обсуждении про четвертую пропавшую девочку тема пересадки органов всплыла и больше не уходила на дно.

Похищение Тани Войтенко, на мой взгляд, было самым дерзким и необъяснимым. Семилетняя Таня пришла с мамой в супермаркет “Реал” за новым платьицем. Примерили бело-красное платье с широкой юбкой-шотландкой, сразу же его оплатили, и девочка, не желающая менять клетчатую красоту на старый наряд, так и осталась в обновке. Выйдя из магазина, она захотела в туалет, а мать с пакетом со старым платьем осталась ждать снаружи. Она уверяла, что не отходила от дверей туалета, и дочка оттуда не выходила. Но когда минут через пять она забеспокоилась, нет ли у ребенка расстройства желудка, и вошла внутрь, все кабинки туалета оказались пустыми. В самом туалете камер не было, но те, что работали возле выхода, не обнаружили ребенка в красно-белом клетчатом платьице.

— Ее на органы забрали. Вы же знаете, что у нашего мэра дочка больна? Ей новая печень нужна! — уверяла пользовательница с говорящим ником Сказочница.

— Да чем она больна-то? Вот недавно ее ДР отмечали, вроде, здоровенька! — возражала некая Степанова.

— Да бросьте, тоже мне здоровую нашли! Она ни есть ни пить давно не может, врачи говорят, если за год донора печени не найдут, все, скопытится! — это подала голос пользовательница Фея.

— Да, я ее недавно видела, испугалась просто! Кожа желтая, губы синие, руки в коричневых пятнах и трясутся! — уверяла Змеюка. — Точно, не жилец она!

Я пролистала обсуждение дальше. Фея, Сказочница и Змеюка выступили еще пару раз, потом куда-то подевались, но обсуждение, вступив на скользкие рельсы похищения органов, уже не сворачивало с прямого пути.

Вздохнув, я начала читать тему про Леночку. Упоминание больной печени мэра всплыло там на первой же странице обсуждений, и держалось на поверхности все 29 страниц, до самого конца. На этот раз про желтую дочку мэра упоминали Тоска, Динара, Докторша и Чашка Петри. Остальные пользовательницы сами девочку не видели, но в том, что ей нужна новая печень, не сомневались.

Я в глубокой задумчивости сидела в своей комнате, сжимая голову руками. Надо бы самой познакомиться с мэром и его дочерью, но как это сделать, не втягивая Оскара? Кто из большого начальства станет вообще разговаривать с частным детективом? Я написала Оскару просьбу — прислать мне видео со всех супермаркетов, где пропадали девочки. Наглость, конечно, но мне самой надо было все просмотреть.

Внезапно мой мобильный зазвонил. Номер оказался незнакомым, и поздний вечер — не самое лучшее время для телефонных разговоров, все же но я ответила на звонок.

— Полина? Это Таисия звонит, — высокий капризный голосок показался мне смутно знакомым.

— Очень приятно, — неуверенно ответила я, гадая, действительно ли мы знакомы, или может, это звонит новый клиент?

— Мы с вами в розысках Леночки участвовали, — немного нервно продолжала звонившая. — Я тогда думала, вы из новых волонтеров, а потом оказалось, что вы сыщица! — это прозвучало как обвинение.

Это брюнетка, которую называли Ташенька, сообразила я. Надо же, я думала, так сократили Наташу, а вот же, Таисию! Но от меня-то что она хочет?

— А разве одно другое исключает? — вежливо поинтересовалась я.

— Да ладно вам, вы что-то вынюхивали, а вовсе не девочку искали!

Я глубоко вздохнула.

— Таисия, все же, что вам от меня нужно?

— Виктор Иванович с позавчерашней прогулки только о вас и говорит! Вы ему свидание назначили, что ли?

Я на время потеряла дар речи. Ну ладно, удивить Виктора Ивановича, вероятно, дело не хитрое. Но к чему эта сцена ревности?

— Таисия, вроде, вы уверяли, что он женат?

— Он практически признавался мне в любви! — теперь в ее голосе слышались слезы.

— Когда, позавчера? — искренне удивилась я.

— Не издевайтесь надо мной! — вскипела брюнетка. — Я… я пожалуюсь Игорю! Вас лишат лицензии!

— А кто такой Игорь, ваш муж? — закипевшие от чтения форума мозги не справлялись с ситуацией.

— Нет, я у него переводчицей работаю! — возмутилась брюнетка. — И у Вадима, кстати, тоже!

— Таисия, я не знакома ни с Игорем, ни с Вадимом. Поясните вашу мысль.

— С Вадимом Воронцовым она незнакома! — истерически расхохоталась брюнетка. — Ну что же, я вас познакомлю!

— Вы про мэра и вице-мэра? — наконец дошло до меня.

— Именно! — теперь в ее истеричном голосе слышалось торжество.

— Ташенька, мне надо с вами встретиться! — быстро сказал я. Идея о лишении лицензии мне сильно не понравилась. Ладно, положим, у меня ее и не было никогда, но если агентство “Шерлок” лишат лицензии, без работы останется не только наш шеф Тимофей Рядно, но и мы с Сашей.” — Я вам много интересного про Виктора Ивановича расскажу!

— Вы ж его позавчера впервые видели!

— Вы забыли, где я работаю? У меня совершенно секретная инфа!

После недолгих уговоров Таисия на встречу согласилась, подозреваю, лишь для того, чтобы поговорить об объекте своего обожания. А я начала звонить измученному Оскару, чтобы собрать хоть какие-то крохи сведений о неотразимом шофере.

Глава 7

— Ну и гадюшник! — недовольно процедила Таисия, садясь напротив меня за небольшой овальный столик, украшенный кокетливой сушенной розочкой в маленькой стеклянной рюмочке. — Я к таким местам не привыкла.

Кафе-стекляшка неподалеку от моего дома и правда не претендовало налавры пятизвездочного ресторана, но кофе тут был отменный.

— Мне тут кофе безумно нравится, — миролюбиво ответила я. Портить отношения с Таисией не хотелось, тем более, мы даже не приступили к разговору.

Правда, ее жалоб я уже не боялась. Оскар сообщил, что вообще-то Таисия Голубко работает переводчицей в небольшой переводческой фирме, к мэру особого отношения не имеет. Хотя, допущена к телу все же бывала — несколько раз в год ее приглашали как синхронного переводчика с английского и немецкого, когда иностранные делегации прибывали на наш передовой заводик для переработки мусора. Вероятно, переводила Таисия хорошо, но заменить ее будет совсем нетрудно.

— Это потому, что вы настоящего кофе не пробовали! — все тем же капризным тоном заявила Таисия. — Вот и готовы любую бурду хлебать.

Сегодня брюнетка была в очаровательном черном костюме из тонкой кожи, с высокими тонкими черными сапогами. Багрово-красная помада довершала облик фемме фатале. Да, девушка в активном поиске, ей дорогу лучше не переходить. Как хорошо, что я уже вышла из конкурентной гонки. Буду спокойно воспитывать дочку. Все равно уже никто не вызовет у меня те чувства, которые когда-то вызывал Саша…

— Таисия, вы же наверняка не раз видели дочку мэра, — я не планировала сразу перейти к интересующему меня вопросу, но пора было немного сбить с брюнетки спесь. — Так чем же она все-таки болеет?

— А вам зачем? — надменно спросила Таисия.

— Я частный сыщик, вы не забыли? — я повернулась к подошедшей официантке и заказала два кофе. — Мне надо узнать все, а там уж погляжу, что для дела пригодится.

— А с чего вы взяли, что я буду вам помогать? — она грациозно откинулась на спинку прозрачного пластикового стула.

— Ну, мэру не очень понравится, что вы обсуждали с волонтерами проблемы его дочери, — кротко ответила я. — Свидетельниц у меня полно, и диктофонная запись имеется.

— Так вы… вы… шантажистка!

— Разве? — еще нежнее пропела я. — Нет, что вы! Я просто ответила, что уверена в вашей гражданской позиции. Давайте все же по делу поговорим. Так печень или почки?

— Не знаю я, — огрызнулась она. — Виктор просто говорил, что больна чем-то. Не уточняла, зачем это мне?

— А саму девочку вы ни разу не видели? — разочарованно переспросила я. Надо же, снова зеро!

— За каким фигом мне на нее смотреть?

Я лишь пожала плечами. Да, на экскурсии по мусорному заводу и вечерние приемы вряд ли мэр брал маленькую дочку.

— А с вице-мэром у вас какие отношения? — на всякий случай спросила я.

— С Игорем? Да он вообще сухарь, — фыркнула брюнетка. — Овдовел черт знает когда, и с тех пор в трауре, на женщин даже глядеть не хочет. Ему и глазки строить незачем, не заметит.

— Таисия, а почему вы к Вите так официально обращаетесь? — по делу, похоже, я новой инфы не получу, так хоть за жизнь поболтаем. Как я и ожидала, на Витю Таисия среагировала болезненно.

— Какой он тебе Витя? — окрысилась она. — Для тебя уж точно Виктор Иванович!

— А для тебя почему не Витя? — я легко перешла на ты. Дурная брюнетка начала мне надоедать. А ведь мы даже кофе еще не выпили.

— А он за мою репутацию опасается!

Видимо, моя отвалившаяся челюсть была красноречивее любых речей, поскольку Таисия снизошла до объяснений:

— Ну, я его однажды Витенькой назвала, а она сказал, что про нас сплетни пойдут. Моя репутация может пострадать, да и ему мужики зря завидовать будут. Не по чину ему такая красавица, он же не мэр и даже не вице-мэр. Поэтому лучше нам как бы официально общаться. Я для него всегда буду Ташенькой, солнышком, а вот мне лучше построже с ним держаться.

Я восхищенно присвистнула. Элегантно же Виктор ее отшил! Не каждый так сумеет. Ладно, вот про него и поболтаем.

— А ты с ним давно знакома?

— С Витей? — она задумалась. — Ну да, года два, наверное. Только видимся мы редко, а так — давно!

— А его жену видела? — не унималась я.

— Да, пару раз, — неохотно ответила брюнетка. — Она его ровесница, наверное. Вообще, тетка обыкновенная, одна штука. Я ее и запомнить-то не могу. А не сказал бы, что жена, думала бы, просто какая-то фигня рядом стоит.

— Ты говорила, что брак гражданский…

— Ну, я у Вити спросила, кто это с ним рядом возле фургончика стоял. Он ответил, что жена. Я напрямик и поинтересовалась, где ж колечко, у него пальчики все свободные. Он и уточнил, что брак не оформляли, но это ничего не меняет.

Я лишь задумчиво покивала в ответ. Никакой полезной информации от брюнетки получить не удалось, настала пора прощаться. Хотя…

— Таисия, дайте телефон Виктора Ивановича, — как можно официальнее попросила я, но та лишь рассерженно прошипела что-то в ответ, поднялась и гордо удалилась. Что же, придется просить телефон у Оскара, вздохнула я. Назвалась груздем, так давай, полезай в лукошко.

Вопреки опасениям, Оскар обрадовался моему звонку:

— Поля, ты-то мне и нужна. К сожалению, про исчезновение Леночки написала вся местная пресса. И теперь, кроме толпы экстрасенсов, наш отдел какая-то психическая атакует, по имени Маргарита Львовна. Она уверяет, что у нее сверхважная информация, и никак уходить не хочет. Давай-ка, займись, отрабатывай ценные сведения, которые из меня выжимаешь. Кстати, ты просила видео с остальных супермаркетов, я тебе на почту послал. Твоя очередь помогать.

— Лады, займусь, — грустно ответила я. — Только скинь мне телефон Виктора, и еще скажи — детские отпечатки на фигурке кошки нашли?

— Да, были там отпечатки… — неохотно процедил он. — Но поверхность неровная, фрагменты маленькие. Не знаю даже, пригодятся ли при сопоставлении. Но в любом случае, их пока не с чем сверять.

Ладно, иди в агентство, пришлю сейчас тебе свихнутую дамочку, и только потом позвонишь своему Виктору. Потом, ты меня услышала?

— Да, я не подведу, — кротко ответила я, заплатила за свое и Таисино кофе и поехала в офис.

“Психическая” дама, похоже, оказалась на реактивной тяге. Я была возле здания, где располагалась агентство “Шерлок”, через минут десять, но она уже ожидала меня возле входа. Я сразу догадалась, что меня ждем эта пожилая дама с короткими слегка подсиненными волосами — и по длинному дождевику, и по широкополой шляпе, залихватски сдвинутой набок, и по воинственному виду.

— Полина? — она бросилась мне на перерез. — Оскар Белов сказал, что вы лучший частный сыщик в нашем городе. Это правда?

— Ну, если так говорит глава СК, то конечно же правда, — важно согласилась я, открывая перед ней дверь подъезда.

— Нет, мы не пойдем сидеть в офисе, — она рывком оторвала мою руку от двери. — Мы поедем на место преступления, и там я все покажу.

Я покорно позволила взять себя под руку и увлечь к автобусной остановке. Что же поделаешь, придется принять удар на себя. Оскар не может допустить, чтобы на местных форумах, а то и в газетах, появились бы статьи о том, что следствие игнорирует важные свидетельские показания. Знали бы журналисты, сколько таких показаний, как сорвавшаяся с горы лавина, обрушивается на полицию после каждого громкого дела!

Лишь когда мы подошли к парковке возле универсама “Осень”, дама в шляпе соизволила заговорить снова:

— Короче, этого типа я заметила еще издали. Он стоял вооон там — рукой она показала на дальний правый угол парковки. — И держал в руках белый чемоданчик. Знаете, такой, туристический, из толстого дермантина, только без колес. И у него явно в том чемоданчике был микрофон!

— Почему вы так решили, Маргарита Львовна? — чисто для поддержания светской беседы спросила я.

— А зачем бы иначе он нагибался к чемодану и спрашивал: “Объект видишь? Прием!”

— Алекс — Юстасу! — себе под нос пробормотала я, но моя собеседница услышала:

— Девушка, что вы себе позволяете! — вскипела она. — Вы мне в дочери годитесь! Думаете, что я ненормальная, шпионских боевиков пересмотрелась?

— Нет-нет, забеспокоилась я. — Просто фильм вспомнила.

— Я этот фильм смотрела, когда вы еще на горшок в садике ходили! — продолжала возмущаться она. Я решила больше не возражать. Выдохнется же она когда-нибудь!

Минут через пять она и правда выдохлась и, как ни в чем не бывало, продолжила рассказ:

— Словом, он постоянно наклонялся к чемодану и что-то говорил. Велел повернуть направо, потом зайти в туалет, потом поменяться платьями…

Я насторожилась. Если до сих пор все сказанное больше походило на бред, то… откуда странная тетка могла узнать про обмен нарядов? Да и про туалет, где произошел обмен, в прессе тоже точно ничего не писали.

— Маргарита Львовна, милая, повторите все еще раз и под запись! — взмолилась я, достала из сумочки диктофон и сунула ей под нос.

Странная дама порозовела от удовольствия и, теперь отчеканивая слова, вновь завела рассказ о мужчине с белым туристическим чемоданчиком. После слов о туалете и обмене нарядами, он велел сообщнику идти налево, к небольшому скверу сбоку от универсама. И сам бодро зашагал туда же.

Я задумчиво смотрела то на даму, то в тот угол, куда она показывала, и прикидывала — с какого расстояния она могла услышать разговор?

— Простите, а где вы стояли? — с трудом дождавшись окончания рассказа, уточнила я.

— Сразу бы спросили! — снова завелась дама. — Пойдемте, я встану там, где в прошлый раз.

Мы дошли до предпоследнего ряда парковки, и вот тут я почти поверила моей странной собеседнице. С того места, где она стояла, действительно можно было услышать, что говорят через десять метров. Только… для этого ей надо было спрятаться за одну из машин, чтобы говоривший ее на заметил. Сейчас проверим:

— Давайте я встану на место мужчины с чемоданом, а вы встаньте там, где тогда находились. — Предложила я и решительно двинулась вперед. Дойдя до места, оглянулась, но собеседницу не увидела: — Маргарита Львовна, где вы?

— А тут я! — радостно откликнулась она, выглядывая из-за легковушки. — Что, думали, прятаться не умею? Я завучем по воспитательной работе в школе сорок лет проработала, если б меня можно было легко засечь, как бы порядок в школе поддерживала?

Я с уважением поглядела на даму. Вот бы мне научиться так маскироваться! И похоже, она не врет, легко могла подслушать странный разговор с того места, где пряталась.

— Вы притаились за легковушкой? Не помните ее номер? — спросила я, не особо надеясь на удачу. Хотя… какая разница, просмотрим видео еще раз, и найдем на нем мужика с чемоданом. Парковка отлично просматривается камерами.

— Номер не помню, — призналась собеседница. — Серая такая машинка неприметная.

— Давайте пройдем туда, куда ушел мужик с чемоданом, — предложила я, и мы пошли в скверик.

Осенью этот небольшой клочок земли, засаженный березками и кленами, был невероятно красив. Золото берез словно переливалось в оранжевые и красные кленовые волны, и по бокам узких асфальтовых тропинок уже собиралась широкие разноцветные пригорки. Гуляющие по извилистым тропинкам мамочки с колясками восторженно ахали, показывая малышам особо красивые красные листочки. Но осенняя красота проскальзывала мимо моего внимания. Я искала место, где мужик с чемоданом мог припарковать свою машину.

Место такое нашлось — с правой стороны сквера машины могли парковаться, там и сейчас стояло довольно много легковушек. Но увы, никаких видеокамер с той стороны не было — напротив той стороны сквера находился большой пустырь, покрытый кучками подгнивших листьев и обломками красных кирпичей.

Еще раз выслушав подробный рассказ про мужика с чемоданом, я поблагодарила Маргариту Львовну, продиктовала ей свой телефон и поехала домой. Нашла видеокадры с парковки возле супермаркета, и начала внимательно отсматривать многочисленные кадры — полчаса до и полчаса после времени похищения. Увы, но никакого мужика с белым чемоданом на парковке увидеть не удалось. Более того — на парковке в этот промежуток времени не обнаружилось никого, хоть отдаленно похожего на Маргариту Львовну!

Глава 8

Вот уже четверть часа я задумчиво смотрела на мобильный, пытаясь решить: прилично ли звонить женатому мужчине после восьми вечера? Да что это со мной? Никогда раньше меня не волновало, что по работе я задену чьи-то нежные чувства, или вызову сцену ревности. Все вроде взрослые люди, как-то разберутся со своими дражайшими половинами. Но сейчас почему-то я колебалась, и никак не могла понять, что же меня смущает. Но тревога почему-то нарастала, сжимая грудь неким подобием панической атаки. Наконец, разозлившись, решительно набрала номер, сброшенный Оскаром.

— Виктор Иванович? — спросила я, дождавшись ответа. — Это Полина Кудрявцева, мы с вами в лесу познакомились.

— Здрасьте, лесная Фея! — расхохотался он. Судя по неподдельному веселью, он вовсе не боялся ревности супруги. Тугой комок в моей груди разжался, и от облегчения я чуть было не засмеялась с ним в унисон. — Помню, ну конечно же!

— Не могли бы мы с вами встретиться завтра?

— Хм… завтра? — задумался он. — До шести я работаю, потом еще точно не знаю. Давайте после пяти созвонимся, и решим? Если что, я и домой к вам могу заехать.

Мы договорились о завтрашнем созвоне, и я снова задумалась, уже о другом.

Итак, Маргарита Львовна оказалась городской сумасшедшей, как изначально предположил Оскар? Но все же, откуда она могла знать о том, что девочки обменивались платьями, и что это произошло в туалете? Да и вообще, бывшая завуч, нервы там изначально должны быть как канаты. Хотя, крыша может поехать у любого. Ладно, обсужу это потом с Оскаром. Сейчас надо бы подумать о завтрашнем свидании. Стоп!

Я обхватила ладонями голову и зажмурилась. Какое свидание, о чем это я! Чисто деловая встреча, и нечего забивать себе голову ерундой! Он, может, вообще завтра будет занят! И вообще, я взрослая, самодостаточная женщина, хватит вести себя, как восторженная малолетка! Кажется, за прошедшие годы семейной жизни ума у меня не прибавилось, а совсем наоборот!

Сеанс самобичевания был резко прерван телефонным звонком. Звонила Маргарита Львовна, с который мы расстались слишком недавно, чтобы успеть друг по другу соскучиться.

— Полина! — высоким, захлебывающимся от восторга голосом прокричала она. — Я завтра по телевидению выступаю! По нашим криминальным новостям! Вы не беспокойтесь, я вас хвалить буду! Такой вежливой молодежи в наше время немного осталось!

— Маргарита Львовна, постойте! — я вновь почувствовала, как тревога железными пальцами сжимает горло. — Что вы собираетесь им рассказать?

— Да то же, что и вам! — ее голос зазвенел еще сильнее. — Про мужика с чемоданом! Все, смотрите завтра в полдень “Криминал-информ” мне болтать некогда! Я перед зеркалом репетировать буду!

Я в ужасе смотрела на замолкшую трубку. Она расскажет на весь город о том, что видела мужика с микрофоном, что является главной свидетельницей? Но почему я так волнуюсь? Скорее всего, это самый мужик — всего лишь плод ее фантазий. Не было ее в тот день на парковке, или это я сошла с ума!

Но тревога не отступала. Я вскочила на ноги, пробежалась по комнате и начала звонить Оскару. Он ответил не сразу, и никак не мог врубиться, о чем я волнуюсь.

— Поля, ты ж ей не нахамила? — перебил он мою взволнованную речь. — Ну так пусть выступает, сколько душе угодно. Главное, чтобы на полицию не наезжала.

— Оскар, я глупая, наверное, — я чуть не разревелась. — Не понимаю, в чем дело, но уверена — не надо ей выступать! Не надо сообщать, что она преступника видела!

— Да не видела она никого, — рассердился Оскар, и его голос наконец начал звучать не как песня умирающего лебедя. — Чокнутая твоя тетка, я сразу понял. И сама ж говоришь, не было ее в тот день на парковке.

Я первая бросила трубку, но успокоиться так и не могла. Лика позвала почитать ей книжку, я зашла в ее комнату и монотонно читала сказку про очередную потерявшуюся собачку, думая о своем. Если бы Оскар не был таким замученным, если бы мог хотя бы выспаться ночами, он бы понял, что меня волнует. Даже если тетка наврала о мужике с белым чемоданом, она явно что-то знает о преступнике! Ее надо как следует допросить, может быть, проследить за ней… но не пускать на телевидение, где уже убийца, в свою очередь, сможет ее как следует рассмотреть!

— Мамочка, неужели собачка так и не найдет хозяина? — жалобный голосок Лики вывел меня из прострации. Девочка приподнялась на локте, откинула одеяло и жалобно смотрела на меня большими голубыми глазами. — Мамочка, давай тогда возьмем ее себе!

Я молча смотрела на мою шестилетнюю дочку, не находя достойного ответа. Впрочем, почему бы не пообещать взять книжную собачку? А может, купить настоящую, ребенку не будет одиноко… Хотя, какое одиночество, она ходит в садик, по вечерам играет с бабушкой, да и родители у нее, вроде бы, есть… Вот именно, вроде бы… Надо хоть одни выходные уделить полностью своему ребенку!

Я пообещала дочке не оставлять книжную собачку в беде, поплотнее укрыла ее одеяльцев и отправилась спать. Но никак не могла уснуть из-за неясной тревоги, и в конце концов, поднялась с кровати и выпила грамм 200 коньяку. Не опьянела, но в сон клонить стало. Уже засыпая, я подумала, что, пожалуй, надо бы и личной жизнью всерьез заняться. А то ведь сопьюсь.

Утром я твердо решила никакой “Криминал-информ” не смотреть, и вообще перестать беспокоиться о том, что не могу изменить. Хочет Маргарита Львовна развлечься — ну и пусть ее, в конце концов, преступник-то прекрасно знает, что видеть его тетка никак не могла. Так что зря я дергаюсь.

И вместо переживаний о судьбе человечества я, повинуясь внезапному порыву, пошла в парикмахерскую, а затем на маникюр. Женщина же я, в конце-то концов, а не какая-то непонятная тетка в свои 38 лет. У меня еще детство не вполне закончилось, а я уже на себя рукой махнула. Ну и что, что моя главная любовь, Саша, когда-то променял меня на молоденькую? Мне уже никогда не будет 18, но выглядеть прилично я вполне еще могу.

Около пяти вечера я вышла из салона красоты, с некоторым изумлением глядя на свои нарощенные лиловые ноготки. Красиво, но как-то непривычно. Неподалеку блестела зеркальная витрина ювелирного магазина, я подошла к ней и долго вертелась перед огромным зеркалом, с удовольствием разглядывая светлую, почти белую копну волос длиной до лопаток. А я и правда еще ничего! Надо теперь и гардеробом заняться, серые юбки до колена, старые разношенные джинсы и короткие свитерки к моему новому облику как-то не подходят. Время еще остается, пройдусь-ка по магазинам!

Я зашла в маленький шмоточный, попавшийся по дороге, выбрала пару приличных худи с большими капюшонами, и только хотела примерить черную узкую юбку-карандаш, как телефон в сумочке истошно взвыл. С невольным замиранием сердца я вытащила мобильный, взглянула на табло и слегка разочарованно выдохнула — звонил Оскар.

— Полина, быстро приезжай! — почти выкрикнул он. — Повторишь в деталях, что тебе говорила Маргарита Петрушевская вчера на парковке!

— Да погоди ты, — растерялась я. — Я-то тебе зачем? Пригласи ее, она с радостью хоть сто раз повторит!

— Не повторит, — зло сказал он. — Полчаса назад ее переехало машиной на пешеходном переходе в двух кварталах от ее дома.

К счастью, от похода в морг меня избавили. Но Оскар не ограничился записью в диктофоне, где рассказ Маргариты Львовны был записан во всех деталях. Он без конца заставлял вспоминать ее жесты, выражение лица, затем потребовал нарисовать маршрут, по которому мы пошли в сквер.

Я раз за разом монотонно повторяла свой рассказ, понимая, что главное мы упустили. Несчастная тетка знала преступника, и он это понял. Похоже, она видела его вовсе не на парковке, может, они были знакомы? И про белый чемодан она просто придумала, чтобы рассказ звучал красочнее?

Наконец, Оскар тоже выдохся, и без сил повалился на жесткий стул. В его кабинете было прохладно, но я чувствовала себя так, словно только что покинула парную.

— А скажи… это не может быть несчастным случаем? — нерешительно спросила я. — Совпадением? К примеру, бедная тетка так обрадовалась, что на телевидение пригласили, что по сторонам не смотрела, и шагнула под проезжающую машину.

— Не знаю, — простонал он. — Все может быть. Но там узкая улочка, машин мало, неужели она вообще по сторонам не смотрела? И потом, водитель не тормозил! Эксперты говорят, похоже, что он, подъезжая, даже увеличил скорость!

— И никаких камер?

— Нет там камер, — устало пробормотал он, — пятиэтажки-развалюхи, не желают там жильцы на камеры тратиться.

— А по времени как? — не унималась я, понимая, что надо уйти и дать Оскару хоть немного прийти в себя. — Она вышла с телевидения, и сразу на нее наехали?

— Передача шла полтора часа в прямом эфире. — Оскар потихоньку приходил в себя. — Петрушевскую анонсировали в самом начале, выступала она в середине, но осталась в студии до самого конца. Похоже, после эфира за ней уже следили. Она на автобусе проехала три остановки, затем камеры на перекрестке зафиксировали, как она сворачивают на маленькую улочку. Оставалось три квартала до ее дома пройти. Она прошла полтора.

Глава 9

Остаток вечера я посвятила самобичеванию. Гибель Маргариты Львовны была целиком на моей совести. Это я убедила Оскара, что рассказ про мужика с чемоданом — выдумка, это я не отговорила бедную тетку от выступления, я бездарно потратила время в парикмахерской, вместо того, чтобы поехать к телестудии и издалека проследить за ней до самого дома. Правда, скорее всего, в том переулочке вместо одного трупа было бы два… Мне было очень жаль женщину, но кроме того, ржавым гвоздем впивалась в голову мысль — Маргарита Львовна знала преступника! А теперь, по моей вине, эта ниточка оборвалась! И сколько детей погибнет лишь потому, что я оказалась круглой дурой!

Не выдержав угрызений совести, я позвонила Маше, и все время, пока она успокаивала меня, думала о том, что нервирую зря беременную подругу. Похоже, не гожусь я для работы сыщиком!

— Поля, да не накручивай ты себя! — Маша не нервничала, а просто злилась. — Выдумала тетка того мужика! Ну сама подумай — кто в наш век мобильных будет пользоваться какими-то радиопередатчиками с микрофонами, судя по размеру, времен второй мировой войны! Это она Штирлица пересмотрелась! Ты еще серьезно этот бред проверяла, я бы даже не стала на камерах такое искать!

— Но если выдумала, за что ее убили?

— А это уже Оскар придумал. У нас что, мало наездов на пешеходов? Водители дурные, мчатся, не глядя по сторонам. А тут, похоже, и тетка по сторонам не глядела, вот и встретились на узкой дорожке.

После разговора с подругой на душе слегка отлегло, хотя полностью тревога так и не ушла. Да, вероятно, в тот день Маргарита Львовна ничего не видела. Но она могла знать преступника раньше, это мог быть кто-то из ее знакомых. Ведь откуда-то она знала о том, что девочки в туалете менялись нарядами! Вряд ли это было гениальное озарение, хотя, кто ж знает… Может, в каком-то шпионском фильме такой ход был использован, вот она и повторила.

Но если предположить, что она все же знакома с преступником, каким-то образом слышала об его планах, кто бы это мог быть? Кто-то из бывших учеников? Ох, она проработала в школе сорок лет, этих учеников сотни, если не тысячи! Хорошо, а если зайти с другой стороны? Были же у нее подруги, может, им она рассказывала что-то про похитителя? Надо найти кого-то, кто знал женщину. Заодно и узнаю, склонна ли она была выдавать сцены из кино за реальную жизнь, такое не скроешь от друзей.

Разумеется, намеченное свидание, то есть деловую встречу с Виктором Ивановичем, я отложила. Он с пониманием отнесся к объяснению, что возникли непредвиденные помехи, ничего расспрашивать не стал, просто предложил созвон на следующий день. Ну, или тогда, когда мне будет удобнее.

На следующее утро я решила, что сеанс самобичевания закончен. Надо искать подруг бывшего завуча, надо, наконец, подобраться поближе к мэру и его дочери. Маргариту Львовну уже не воскресить, а похититель детей пока на свободе. И около десяти утра я позвонила Виктору.

— Может, встретимся сегодня вечером?

— Ох, Фея, я б с радостью… Но наш мэр где-то услышал, что похищенную девочку отвели в сквер рядом с супермаркетом. Объявил общий сбор волонтеров, сквер обыскивать, и меня им в помощь командировал. Вот фиг же знает, когда освобожусь…

— Виктор Иванович, срочно запишите меня в состав волонтеров! — вне себя от волнения прокричала я. — Когда приходить?

— Через три часа встречаемся у входа в сквер со сторону супермаркета, — бодро отрапортовал он. — Ох, Полечка, как здорово! А после поисков мы с вами в соседний барчик завалимся, там и побалакаем. Он всю ночь открыт, так что не прогонят.

Стоя перед зеркальной дверью шкафа, и лихорадочно подбирала наряд, чтобы, с одной стороны, удобно было бродить по парку, а с другой, красиво оттенялась моя свежепокрашенная блондинистая копна волос. Наконец, компромисс был найден, и вышитые джинсы я дополнила тугим синим топиком, обтягивающим грудь и подчеркивающим синеву глаз. Хотя, до синевы Виктора им все равно далеко… Ладно, а вот на ноги надену старые кроссовки, кто знает, сколько часов придется впустую рыскать по скверу…

Мысли невольно переключились на странное распоряжение мэра. Кто его вдруг укусил? Похоже, он тоже смотрел по телику выступление Маргариты Львовны, ну, или кто-то ему пересказал. Но с чего он взял, что останки девочки можно обнаружить в том сквере, в десяти шагах от супермаркета? Мне бы такое даже в голову не пришло. Конечно, в том месте никто не искал, то есть, насколько мне известно, волонтеры прошлись и по скверу, и по пустырю напротив него, но все кусты, разумеется, не обыскивали, и крышки люков не поднимали.

В этом сквере всегда было довольно многолюдно, спрятать там девочку было абсолютно негде. Быстро придушить в кустах и там же прикопать? Теоретически такое, конечно, нельзя было исключить, но на труп в таком случае, давным-давно наткнулись бы собачники, которые утром и вечером разгуливали по всем городским паркам в неимоверном количестве.

Так что искать тело в сквере, по сути, незачем. Но понятно, что дело о похищении детей стало уж очень громким, попало в прессу и на телевидение, того и гляди из Москвы спецбригада приедет, нашим местным сыщикам помогать. Так что мэр решил подстраховаться, изобразить бурные поиски.

Я бросилась к двери, но на пороге притормозила. А мне-то что делать на этой странной поисковой прогулке? Не лучше ли потратить время на поиски подруг Маргариты Львовны? С другой стороны, чтобы их искать, надо снова беспокоить Оскара, выпрашивать телефоны. Лучше это сделать вечером, не отрывать его от работы. А познакомиться поближе с волонтерами стоит. Они ведь принимали участие и в поисках других детей, надо бы их подробнее расспросить. Или я себя обманываю? Ну, искали они детей, так ведь безрезультатно. И вряд ли могут добавить что-то к той информации, которую я уже собрала с городского форума.

На место сбор я прибыла одной из первых. Виктор Иванович стоял у входа, окруженный пятеркой активисток, но, увидев меня, тут же покинул их круг и, широко улыбаясь, направился ко мне.

— Полина, здорово, что нашли время для поисков, — он заговорщически подмигнул. — Сейчас должны еще собачку привезти, и пойдем.

При виде его широкой искренней улыбки я тоже невольно разулыбалась в ответ.

С разных сторон к группе волонтеров подошли еще три дамы, среди них — уже знакомая мне Таисия. На сей раз одета она была в простые джинсы и футболку с высоким воротам, но, увы, в лодочках на острых шпильках. Похоже, она была настроена на легкую прогулку, а вовсе не на поиски тел. Впрочем, тут я ее понимала. Мне и самой сегодняшние поиски казались чистой показухой.

Покрутив головой, она направилась к нам с Виктором и, холодно кивнув ему, грубовато спросила меня:

— А ты что здесь делаешь?

— Крестиком вышиваю, — невозмутимо ответила я. — А ты?

— Я волонтер “Лизы Алерт” — взвизгнула она. — Я пропавших людей ищу больше года! А ты чего примазываешься?

— И много нашла? — зло спросила я.

— Не твое дело!

— Вот именно — никого, — подытожила я. — А вот я отыскала несколько пропавших без вести. Так что нечего передо мной выделываться!

— Хамка! — бросила она, резко развернулась на каблучках и бросилась к группе дам, с интересом смотревших на нас.

Виктор Иванович, еще раз задорно подмигнув мне, тоже отправился к группе волонтерш, я двинулась за ним. В этот момент подошел высокий мужчина с седыми висками, в круглых стальных очках, за ним без всякого поводка послушно шла крупная немецкая овчарка.

— Дези, девочка моя… — засюсюкала с ней Таисия. Овчарка удивленно поглядела на нее, совсем по-человечьи вздохнула и села, слегка отвернув голову и свесив набок язык.

— Андрюша, за работу? — предложил Виктор Иванович, поглядев на ее хозяина.

— А есть хоть какой-то предмет из личного гардероба девочки? — сердито спросил тот. Волонтерши растерянно переглянулись, Виктор смущенно закашлялся. Стало ясно, что такими пустяками никто не озаботился.

— Ладно, просто обыщем парк, — устало процедил Андрюша. — Дези, искать!

Собака удивленно взглянула на него, но встала и послушно пошла по тропинке зигзагом, по пути обнюхивая скамейки и низенькие редкие кустики по обеим ее сторонам. Организованной толпой мы потянулись следом. Я чуть прибавила шаг о оказалась рядом с Виктором:

— А что мы тут ищем, на самом-то деле? Мэр думает, что девочка лежит почти неделю где-то под кустом?

— Понятия не имею, — пожал тот плечами. — Его вчера вечером кто-то накрутил, и сегодня он все утро орал, что полиция ни черта не делает и не собирается, а его в результате с поста снимут. Мол, уже по телику сообщили, что девочку в сквер поволокли, наверняка там и лежит тело. Вот кто-то из детей на него случайно наткнется, до Москвы ор дойдет.

— Да сам он был хоть раз в этом сквере? — я рукой обвела широкий круг, привлекая внимание и так уже немалой группы любопытствующих мамочек с колясками и редких собачников, гуляющих тут после полудня. Они потихоньку подбирались все ближе к нашей сплоченной группе. Парочка мелких песиков уже вовсю лаяли на Дэзи, вырываясь из рук хозяек, но овчарка, умница, не обращая на них внимания, деловито гуляла кругами по асфальту. — Тут даже труп мышки дня спокойно бы не пролежал!

— Да я разве спорю, идиотская идея, — кивнул Виктор. — Но не мне ж мэру перечить. Тем более, мой шеф, разумеется, сразу взял под козырек, такой: Игорь Валерьевич, все сделаем в лучшем виде, собаку розыскную к делу подключим.

— Разве Дэзи работает с полицией? — продолжала я удивляться все новым открытиям.

— Нет, конечно. Но Андрей — владелец питомника немецких овчарок, лучший кинолог города. Это кроме шуток. И Дэзи прекрасно ищет собачек-потеряшек. Вы же наверняка слышали, что убегают иногда от хозяев собачки. Полиция их в жизни искать не станет, а вот Андрей с Дэзи возьмутся за работу и обязательно найдут.

Я с уважением посмотрела на овчарку, а та продолжала невозмутимо идти вперед. За ней двигался хозяин, затем мы с Виктором, следом, с отставанием на пару шагов, группа волонтерш, а за ними — все новые собачники, мирно гулявшие до сих пор по парку. В таком составе мы пересекли весь сквер по диагонали, свернули в направлении пустыря, и почти дошли до выхода из парка, когда Дэзи вдруг застыла, затем подбежала к большой квадратной каменной урне, стоящей возле скамейке и, подняв вверх острую морду, страшно завыла.

— Ой… чего это она? — прошептала почти уткнувшаяся мне в спину Таисия.

— Андрюха, она чего? — немного нервно поинтересовался и Виктор. Хозяин овчарки, нахмурившись, подошел к урне, нагнулся над ней и озадаченно покрутил головой:

— Витя, там какие-то тряпки набросаны. Вроде, и впрямь детские платьица. Или юбочки. С синими рюшками.

Несмотря на яркое солнце, мне стало холодно. Синие рюши… они были на платье Леночки, когда та пошла в магазин. Впрочем, это еще ни о чем не говорит. Если кто-то и решил выкинуть старое детское платье, это не обязательно похититель девочки… но почему так страшно воет собака?

Ее хозяин протянул было руку к урне, как я неожиданно для себя крикнула:

— Нет! Стойте!

Он вздрогнул и с недоумением взглянул на меня, собака на секунду прервала вой, злобно зарычала, вскинула морду и снова протяжно завыла.

— Если это вещи девочки, которая пропала… — голос сорвался, я откашлялась и чуть тише продолжала: — Нельзя ничего трогать руками. Эксперты будут искать следы ДНК.

— Полина права, — решительно поддержал меня Виктор. — Андрюша, прости, твоя собака просто чудо. Но трогать и правда ничего не надо. Погодь минутку, сейчас палку найду.

Он отступил на шаг, чуть не сбив с ног одну из дам, стоящую за его спиной, огляделся по сторонам — но вокруг багровели лишь горки кровавой листвы. Тогда он подошел к ближайшему кусту, рывком нагнул одну из голых веток, покрутил ее обеими руками и, наконец, оторвал.

С веткой в руке он подошел к урне, но тут овчарка оскалилась и, снова прервав вой, злобно зарычала.

— Витя, давай я пошарю. — Андрей выхватил палку из рук приятеля. — Тебя Дэзи не подпустит.

Мы застыли неподалеку от мусорки, а Андрей подошел вплотную, слегка нагнулся и, поддев тонкой веткой тряпку, выбросил ее на кучу алой листвы. Затем он подцепил и выкинул еще одну серую тряпицу, отдаленно напоминающую детские трусики. И, наконец, чертыхнувшись, подцепил и вытащил наружу что-то, что не сразу дошло до моего сознания. Дэзи дико взвыла, со всех сторон раздалось аханье и тонкие женские вскрики, я почувствовала, как меня за талию обхватила крепкая мужская рука, и, уже покачнувшись и заваливаясь вниз, поняла, что только что видела отрезанную детскую голову со спутавшимися светлыми волосами и широко раскрытыми ввалившимися глазами.

Глава 10

— Я не гожусь для этой работы, ничего не умею, и нервы ни к черту… — безостановочно несла я какую-то чушь, заливаясь слезами и покорно глотая обжигающую жидкость вот уже из пятой рюмки. Виктор подносил каждую к моему рту и, крепко обняв за плечи, буквально заставлял выпить бьющее в нос спиртом содержимое. Но истерика никак не заканчивалась, и слезы лились, как вода из испорченного крана.

Играла ли музыка в том маленьком баре неподалеку от сквера? Это осталось в памяти сплошным серым пятном, на заднем плане которого раздавались пьяные выкрики. Сидели мы на стульях или на диванчике, были ли вокруг люди — все слилось в сплошном густом тумане. Спиртное никак не действовало, и перед глазами все всплывала детская голова, запавшие серые губы шевелились, обвиняя меня в преступном бездействии.

— Она еще недавно была живая, да? — истерично выкрикивала я, заглушая игравшую где-то вдалеке — или только в моих ушах — музыку. — Меня наняла ее мать, чтобы вовремя найти… Ее еще можно было спасти, если бы искали как следует?

— Полина, не надо так, — он шептал, нагнувшись надо мной, или кричал в полный голос? Я не понимала. — Вы ничего не могли сделать, ее вся полиция города искала.

— Но я должна была найти. А у меня на глазах, практически, свидетельницу переехали!

Виктор осторожно гладил меня по голове, затем поднес к моему рту очередную рюмку. Крепкий алкоголь в конце концов слегка притупил эмоции, но способности связно думать не вернул.

— Виктор Иванович… Витя… но кто мог сотворить такое? И зачем? Зачем подбрасывать голову в сквер, ведь ее в другом месте убили!

— Полечка, вам полегчало? — с тревогой спросил он. — Мне надо к шефу ехать, там все на ушах стоят. Они уже по телеку репортаж посмотрели, где я главным очевидцем выступал. Теперь к ответу требуют. Давайте, я вас до дома подброшу по дороге, не оставлять же тут в таком виде!

— В ка… каком виде? — слегка заплетающимся языком спросила я, вытирая ладонями все еще текущие по лицу слёзы и потихоньку приходя в себя. — Мне тоже надо с вами, я давно хочу с мэром познакомиться. Сможете придумать предлог?

— Но… Нет… как я вас им представлю?

— Значит, так и о станусь бесполезной дурой! — я вновь залилась слезами. — До мэра мне не добраться, никакой от меня пользы.

Виктор растерянно потоптался рядом, еще раз погладил меня по голове и быстро предложил:

— Вроде, завтра прессуха будет в мэрии. Вот туда вас под видом журналистки могу провести, запросто. А дальше уж сами.

Я согласно кивнула, и позволила своему визави за руку поднять меня со стула, вывести из бара и загрузить в белый фургончик. Уже собираясь назвать свой адрес, вдруг подумала, что негоже в таком виде показываться на глаза матери и маленькой дочке, и назвала адрес Оскара. Машу тоже не следует нервировать, но наверняка она уже видела телерепортаж с места событий, так что еще сильнее я ее не расстрою.

Маша и в самом деле выглядела достаточно встревоженной, но, получив мое полубездыханное тело из рук Виктора, решительно отвела меня в ванную и практически насильно умыла лицо. Затем набрала номер моей матери и попросила провести с Ликой ночь.

— Ну почему ты так расклеилась? — усадив меня на кухне на мой любимый стул с изогнутой спинкой и наливая в огромную чашку крепкий сладкий чай, спрашивала она, пытаясь заглянуть мне в глаза. — Ты же понимала, что похититель вряд ли оставит девочек живыми.

— Наверное, до последнего надеялась, что уж Леночку успею найти вовремя, — я почти протрезвела, но соображала еще с трудом. — Он же должен какое-то время держать свои жертвы у себя? Иначе зачем с такими сложностями похищать? Если правда на органы, почему голова девочки оказалась в мусорке сквера?

— Этого я тоже не понимаю, — в кухню вошел Оскар и тяжелым кулем плюхнулся в кресло. — Такого за всю свою работу в следствии не видел. Письма от маньяков читал. Разные предметы, похищенные у жертв и возложенные на самодельные алтари, видел. Но зачем же подбрасывать части тела на всеобщее обозрение? Не вяжется тут что-то.

— Может, просто псих? — предположила Маша. Она тоже заметно нервничала, но держалась неплохо.

— Тогда почему мы его два года поймать не можем? — зло спросил Оскар. — Вся наша полиция против одного умалишенного, и никак?

— Это вопрос к твоей полиции! — выкрикнула я.

— Ладно, а тебе пора забыть об этом деле, — устало ответил он. — Насколько я понимаю, тебя мать девочки наняла, чтобы найти ее. Считай, нашла. Все, баста.

— А этот урод пусть и дальше у всех на глазах ворует детей?

— Полина, кроме тебя, его есть кому искать, — от усталости он еле ворочал языком.

— Хотя бы скажи — сколько Леночка еще прожила… после?

— Экспертизы пока не готовы, но полагаю — около трех дней.

— А могли ее и в самом деле — на органы?

— Понятия не имею, — выдохнул он. — Судя по сегодняшнему дню — вряд ли. Черные трансплантаторы точно не желали бы такой популярности, нафига им?

— Маньяк, рвущийся к славе… — нерешительно начала Маша. Ее лицо сильно побледнело и осунулось, отеки под глазами стали виднее, Оскар выпрямился, внимательно посмотрел на нее и резко сказал:

— Мария, давай так: либо прекращаем все разговоры об убийствах, либо наша гостья прямо сейчас нас покидает.

— Прекращаем! — быстро сказала я. При одной мысли о том, что придется уезжать домой и смотреть в испуганные глаза дочери, меня бросила в дрожь.

— Даешь слово? — не дожидаясь ответа, он поднялся и, тяжело ступая, вышел из кухни.

Дверь с глухим щелчком закрылась, мы с Машей переглянулись, и затихли. Я пыталась выпить чаю, но горло сжимало спазмами, и, устав бороться с горячей жидкостью, я поставила чашку на стол.

— Абьюзер, — сердито проворчала наконец Маша.

— Нет, он прав, — вяло возразила я. — Ты так долго ждала этой беременности, нельзя тебе нервничать сейчас.

— Можно подумать, если мне рот заткнуть, я сразу успокоюсь, — но она спорила, скорее, по инерции. Немного помолчала и спросила: — Полина, тебе так плохо… а где же Саша?

— В командировку уехал, вернется через две недели, — тихо сказала я. — Маша, мне легче от его присутствия все равно не станет.

— Но почему? Ты никак не можешь его простить? Он же так старался! — подруга нервно барабанила еще тонкими пальцами по краешку стола. — Что ты Лике скажешь, когда она подрастет?

— Скажу, что у нее есть папа и мама, — устало ответила я. — Она и сама это знает, что тут пояснять-то?

— Почему вы с папой вместе не живете!

— Но… как же объяснить тебе, дорогая? — я с трудом собралась с мыслями. — Ты ведь помнишь, как я его любила. Я умереть за него была готова. Такой кострище пылал, аж до небес пламя. А потом… как будто в костер плеснули чем-то, какой-то густой мерзостью, и он потух. Я тоже сначала поверить не могла, что это конец. Думала, просто обида меня мучает, а под ней огонь по-прежнему пылает. Надо лишь проявить великодушие, простить его.

Я замолчала, Маша по-прежнему барабанила пальцами по столу, но уже не так нервно.

— Словом… прошла моя обида, он и правда очень старался. И оказалось, что под ней уже ничего не горит. Одни угли, даже не так — один пепел остался. Маша, я его давно простила, но… больше не люблю.

Глава 11

Я поправила натирающий шею ремень, на котором висел массивный фотоаппарат, и украдкой покосилась на сидящего рядом фотокора, пожертвовавшего мне на время супертехнику ради прохода на пресс-конференцию. Надо бы как-то побыстрее вернуть ему фотик, а то шея просто онемела от его тяжести. Но фотокор пялился на разглагольствующего прямо напротив нас мэра, и в мою сторону никак не смотрел.

Вадим Воронцов, наш градоначальник, выглядел и впрямь солидно. Высокий, статный, еще не старый, с пышной шапкой русых волос, в которых уже поблескивала седина. Выправка у него была солдатская, говорили, что раньше он служил в органах, но ушел на заслуженную пенсию, но долго на ней не просидел, пошел на повышение. Слуга царю, отец солдатам.

Его зам Игорь Тостоногов выглядел не так впечатляюще — и ростом пониже, и комплекцией пожиже, и волос на голове поменьше, зато очки в тонкой стальной оправе придавали ему интеллигентный вид. Он сидел за прямоугольным столом по правую руку от начальства, и нервно поправлял то стоявшие посередине стола микрофоны, то графин с водой, возле которого небольшой грудкой собрались перевернутые вверх дном стаканы. От передвижения стаканы звенели, графин приближался к краю стола и угрожал скинуться вниз, обрызгав сидевших в первом ряду журналистов. Все эти действия завораживали, отвлекая внимание от начальственных речей.

Кроме того, сильно мешали какие-то девицы, постоянно подходившие и что-то сообщавшие на ухо Тостоногову, после чего он делал какие-то странные знаки трем охранникам в штатском, и те выбегали из зала. И я, и журналисты постоянно оборачивались им вслед, пропуская целые куски выступления.

Я вздохнула и вновь прислушалась.

— Мы предпримем все возможное, чтобы подонки, убивающие детей, получили по заслугам!

Это явно можно было и не слушать. Но тут из заднего ряда подняла руку молодая девочка, и, не дожидаясь разрешения, звонко спросила:

— Правда ли, что в городе орудует банда черных транспантологов? И детей похищают на органы?

Журналисты разом оживились. Не дожидаясь моей просьбы, фотокор сдернул с моей шеи фотоаппарат и быстро его расчехлил. По-моему, он слегка опоздал: побагровевшее лицо градоначальника и его выпученные глаза надо было снимать сразу после вопроса, а лучше — в тот самый момент. Но он быстро справился с собой, приподнялся за столом и дважды хлопнул в ладоши. Зал затих.

— Дорогие журналисты! Очень прошу вас не распускать дурацкие слухи! И еще просьба — больше даже не вспоминать разные глупости. Дама, задавшая вопрос — прошу покинуть зал!

Девушка покраснела и, быстро цокая каблучками, вышла из зала. Воцарилась полная, какая-то зловещая тишина. Я пыталась подобрать упавшую чуть ли не на пол челюсть, но получалось с трудом. Позвольте, как это не вспоминать глупости? Да весь город только и говорит о том, что у детей изымают органы! Городской форум переполнен подобными сообщениями, их повторяют друг другу продавщицы в маленьких магазинчиках, школьные гардеробщицы…

“Люди, долго мы будем молчать? Наших детей похищают, потому что у дочери мэра больная печень, и ей нужна пересадка!” “Да нет, у нас тут перевалочный пункт, детей похищают, а органы посылают в Москву!” “Сегодня с трудом отбила малышку. Подъехала к детской площадке “Скорая помощь”, оттуда выскочили два мужика в белых халатах, бросились к песочнице и давай малышам вопросы задавать: где мама, да с кем ты пришел? Одна девочка ответить не могла, малая еще, так ее поднял мужик и понес. Она в крик, я ему в рукав халата вцепилась, он от испуга ребенка выронил, прямо на асфальт, прыгнул в машину, и кааак поедет! И прямо на меня целит, чуть не задавил!”

Полагаю, на городских форумах подобных историй будет появляться все больше, поскольку народ сильно взбудоражен. Как оказалось, не все в сквере потеряли сознание при виде отрубленной головы, некоторые засняли жуть на мобильники. И теперь это фото гуляет по городским сайтам, его стирают, но оно всплывает снова и снова.

Я думала, на пресс-конференции попробуют успокоить журналистов, а через них и общественность. Но вот же… Или городское начальство всерьез думает, что достаточно наложить на тему табу, и все разговоры стихнут? Зачем вообще собрали прессуху?

Мэр распинался около четверти часа, обещая крайне скорую поимку убийц и их показательное наказание, наконец выдохся и, подвинул к себе стакан с водой, начал судорожно пить.

— Вопросы, граждане газетчики и телевизионщики! — бодро потребовал вице-мэр. — Ну, не стесняйтесь же!

— Так нам запретили их задавать, — спокойно ответил высокий кудрявый парень из первого ряда. — Кто задает — тех выгоняют.

— Любые вопросы, кроме провокационных! — внушительно сказал мэр, снова побагровев.

Но все молчали. Выждав немного, мэр перевел дыхание и вполне миролюбиво сказал:

— Вы же сами понимаете — детей крадёт маньяк.

— Вы можете назвать его имя? — насмешливо спросил кудрявый.

— Издеваетесь?

— Нет. Я лично сюда пришел, чтобы узнать ответы на наболевшие вопросы. Но вы запретили даже спрашивать о том, о чем кричит весь город. Что я в своей газете напишу?

— Ничего. Вон отсюда! — выкрикнул мэр, вскакивая.

Кудрявый пожал плечами, встал и вышел из круглого конференц-зала. Следом потянулись еще две журналистки, вздохнув, поднялся и вышел фотокор, одолживший мне свой фотик. Лишь телевизионщики азартно снимали скандал со всех ракурсов, и уходить явно не собирались.

М-да, похоже, народное возмущение выходки мэра лишь подогревают. Почему бы ему нормально не поговорить с прессой? Тем более, как сообщил мне утром Оскар, к нам уже направлена спецбригада из Москвы — жуткие подробности и фотографии уже утекли за пределы нашего города. Так что под градоначальником кресло не то что шатается, а, можно сказать, ходуном ходит. Про то, чем приезда спецбригады грозит самому Оскару, я старалась пока не думать. Может, еще пронесет — если маньяк будет обезврежен силами местной полиции.

Через некоторое время мэр устал говорить в одиночку, и прессуха благополучно закончилась.

Я медленно вышла из зала вслед за толпой, огляделась — у окна стоял кудрявый журналист, и с кем-то тихо беседовал по телефону. Остальные представители прессы тоже не торопились на улицу — они рассредоточились по довольно большому холлу, кто-то торопливо диктовал по телефону варианты скандала, кто-то давал интервью телевизионщикам. Словом, не получив достаточно информации от градоначальства, они добывали ее друг от друга.

У дальнего окна я увидела Виктора, беседующего о чем-то с немолодым грузным мужчиной. Я слегка поколебалась, пытаясь справиться с участившимся вдруг сердцебиением, затем решительно направилась к ним:

— Провалилась прессуха, кажется! — поприветствовал меня Виктор. В самом зале он не был, но подробности ему, похоже, уже сообщили.

— Ты точно знаешь, что там с дочерью этого гипертоника! — горячился его невысокий грузный собеседник. — Сам не хочешь говорить — дай координаты больницы!

— Ты что, меня ж с работы погонят с волчьим билетом!

— Да кто про тебя узнает! Ты мне продиктуй адрес больницы и фамилию врача, я сам все сделаю! Да будь человеком, у тебя ж самого дочка того же возраста! Неужто не страшно?

— Страшно… Но и работу потерять стремаюсь, кто семью будет кормить? — он встретился со мной взглядом, обреченно махнул рукой и выдал: — А, была не была… Пиши!

Он быстро назвал больницу и фамилию врача, и внушительно добавил:

— Я тебе этого не говорил! Усек?

Но разговаривал он уже со спиной собеседника, семимильными шагами удаляющегося от нас. Я ошарашенно посмотрела ему вслед. Вот так, журналистам, оказывается, можно давать ту информацию, которую от меня вот уже неделю успешно скрывали. Ох, надо было мне в газетчики идти работать, с моей-то страстью к расследованиям. И тогда передо мной открылись бы те двери, что для частного сыщика обычно были намертво затворены, а то и вовсе заварены.

— Ладно, я тоже побежала, — я дружески кивнула Виктору и рванула к выходу.

Грузного журналиста я догнала уже на улице. Он почти бежал, но я прибавила шагу и нагнала в тот момент, когда он отпирал дверцу небольшой серой малолитражки.

— Простите, я частный сыщик, мне тоже надо в эту больницу! — быстро сказала я, и, не давая ему опомниться, добавила: — Вы не могли бы меня подвезти? Я вам интересную инфу по дороге дам.

— Хм… а точно не конкурирующая фирма? — он с подозрением оглядел меня с ног до кончиков выбеленных волос. — Что-то вы слишком хороши для миссис Ватсон!

— Нет, просто я мисс Марпл, а та даже в старости симпатичная! — выпалила я, судорожно отыскивая в сумочке удостоверение. — Вот, смотрите, я не журналистка!

Бегло просмотрев мой документ, он подобрел и разрешил мне сесть в машину, на переднее сидение.

— Ну, мисс Марпл, поехали, — он резко газанул, и мы помчались к окраине города. — Я Георгий Петрович, если подружимся, превращусь в Гошу. Но пока — ни-ни! Ну, развлеките меня беседой, вы обещали интересную инфу!

Я на минуту замешкалась. Тему для разговора я заранее не придумала, все мысли были заняты сложной задачей — попасть в машину к журналисту и беседовать с нужными людьми вместе с ним. Я, понимала, что он сумеет подобраться если не к врачам, то хоть к медсестрам или санитаркам, они с удовольствием дадут интервью газетчику, хоть и анонимно, а со мной и разговаривать не пожелают.

— Что же вы молчите, зажевали инфу? Или ее изначально не было?

— Была, — решилась я, и поведала историю о погибшей Маргарите Львовне.

— Нуууу… да я сам ее выступление слышал! — разочарованно протянул журналист. — Что тут нового?

— Но вы же не знаете, что из рассказанного ей правда, а что выдумка! — горячо возразила я.

— А вы знаете?

— Да! Не видела она в тот день никакого мужика с чемоданом. Я сама все видеоролики просмотрела, с самого утра. Ее вообще на той парковке не было! Но она знала, что девочки менялись нарядами.

— Стойте-стойте… какие еще девочки?

Я на секунду задумалась — имею ли право рассказывать прессе о том, что погибшая Леночка надела накидку другой девочки и взяла в руки ее куклу. Наверное, это тайна следствия, и может навредить делу.

— Я не могу ответить, простите, — взмолилась я. — Просто поверьте, она знала что-то о преступнике. Возможно, знала и самого преступника. Мы с вами могли бы опросить ее подруг — не факт, что они со мной станут разговаривать, но с вами-то точно!

— Льстите старику, — хрипло засмеялся он, слегка приосанившись и всем своим бравым видом давая понять, что старым себя вовсе не считает. — Ладно, поговорим с врачами, и поедем в школу, где погибшая работала.

Глава 12

Я прожила в родном городе 38 лет, но эту больницу не видела ни разу. Несколько старых облезлых двухэтажных корпусов за высоким каменным забором навевали скорее мысль о тюрьме, чем о лечении болезней. Над запертой калиткой демонстративно висела вполне современная видеокамера.

— Это что, для психически больных преступников? — почему-то шепотом спросила я, когда мы остановились перед деревянными воротами, и журналист истошно засигналил.

— Да бросьте, неужто в местной инфекционке ни разу не бывали? — снова засмеялся он. — Тут и детское отделение, и взрослое. А так да, видок устрашающий. Давно ремонтировать пора, да вот никто не берется.

Ворота жутко заскрипели, раздвигаясь, как мне сначала показалось, автоматически, но потом выяснилось, что их с усилием отодвигает в стороны мужичок в красной рабочей робе. Перекинувшись несколькими словами с тружеником больничных ворот, Георгий Петрович заехал с больничный двор, виляя по узким дорогам, объехал пару корпусов и, наконец, остановился перед небольшим деревянным домиком, когда-то, вероятно, желтого, а сейчас жуткого грязно-серого оттенка.

Журналист, кряхтя и слегка задыхаясь, выбрался из малолитражки, и пошел было помогать мне, но я уже успела высвободиться и ждала его на дорожке, с недоумением оглядываясь по сторонам. Да уж, если это детское отделение… бедные дети! Неужели жена мэра тоже привозила дочку в это убожество, и ей не захотелось что-то срочно поменять?

Мы постучались в глухую дверь, через некоторое время нам открыла пожилая женщина в синем халате, но пропускать внутрь отказалась наотрез.

— Да вы что, тут инфекция, какие визиты! Врача вам надо? Так записываться полагается на прием, заранее! И нечего на меня так смотреть, сказала же — не пущу!

— Хорошо-хорошо, не спорю! — журналист с некоторым трудом поднял вверх руки. — Но сюда выйти кто-нибудь может? Просто поговорить две минуты? Спросили сестричек, не хотят ли с газетой “Городские новости” поговорить? По поводу похищенных детей?

— Но у нас никто детей не похищал! — перепугалась собеседница. — Вы что, не было такого!

— Не у вас, в городе, — вздохнул журналист. — Прошу вас, уважьте старика. Передайте мою просьбу медсестрам. Вот, можете мое удостоверение им показать.

Он ловко всунул ей в руки снятый с шеи шнурок с бейджиком, и она в полной прострации удалилась, с треском захлопнув перед нашим носом дверь. Я уже думала, что так она и и скроется внутри, но буквально через несколько минут дверь распахнулась, и на улицу выбежали две юные девчушки в белых коротких халатиках.

— Это вы — Георгий Бесстрашный? — бросились они к журналисту.

— Ой, можно селфи с вами? — пропела девушка с туго надвинутой на лоб белой шапочкой с красным крестом.

— Я маме покажу, она ваша фанатка! — прощебетала миловидная блондиночка, кудри которой кокетливо выглядывали из-под головного убора. — Надо же, как повезло-то!

Широко улыбающийся журналист позволил девушкам сделать несколько селфи, и лишь потом перешел к вопросам.

— Девушки, я слышал, у вас тут дочка нашего мэра лечится?

Радостные улыбки сползли и девичьих мордашек, они испуганно переглянулись:

— Мы вам ответим, а потом нас с работы погонят?

— Так я на вас ссылаться не стану. Анонимный источник, все как полагается, — авторитетно заверил Георгий Бесстрашный. — Более того — мне и самому вылететь с работы неохота. Но дело в том, что снимут скоро нашего Воронцова. Мне тут птичка напела, что кто-то уже на самый верх сигнализировал, что нелады в городе, горожане в панике, словом, разобраться бы пора. Так что вот на днях разберутся, тут и статейка выйдет. Давайте, пташки, спойте мне песенку.

Медсестры снова переглянулись, затем блондинка откашлялась и тихо сказала:

— Да, Света Воронцова у нас лечилась. Полгода назад, наверное. Болезнь Боткина у нее, и осложнения дала. Такое редко у детей бывает, ну, чтобы с осложнениями. А ей не повезло.

— Вас как зовут, детка? — ласково спросил журналист. — Лариса? Ларочка, скажите, долго ли у вас лечилась Света?

— Ну, недели две, наверное, — ответила вторая сестричка. — Потом домой выписали, ее мать нам и так концертами всю плешь проела. И палата не та, и питание гавно. Это при том, что у нее отдельный бокс был!

Я еще раз оглядела ветхий деревянный домик. Гм, не скажу, чтобы мать Светы была так уж неправа. Но кому же заниматься ремонтом больницы, как не ее мужу?

— Она выписалась, и все? Больше вы ее не видели? — не унимался Георгий.

— Да если бы! — вздохнула блондинка. — Я ж говорю, там осложнения были, на печень. Она раз в месяц приезжала к нашему доктору сюда, и вроде, я слышала, еще к какому-то светилу калась с дочкой. Недели две назад последний раз тут была.

— А не слышали вы, Ларочка, разговоров о том, что Свете требуется пересадка печени? — вкрадчиво уточнил журналист.

Девушки снова переглянулись.

— Да вроде нет, — неуверенно ответила Лариса. — Я вообще никогда не слышала, что после гепатита пересадка нужна. У нас десятки детей через отделение проходят, ничего, все как-то обходятся.

— Вы форум городской прочитали? — догадалась вторая медсестра. — Ну, там фантазеры еще те. Уверена, уж запасная печень дочке мэра точно ни к чему.

— А какой-то другой орган нужен? — подала голос я. Девушки обернулись с таким недоумением, словно только сейчас поняли, что я не кукла, а умею разговаривать.

— Да откуда ж нам знать? — нервно спросила Лариса. — Мы тут по гепатиту работаем, об остальном не у курсе.

Георгий Петрович задавал девушкам еще какие-то вопросы, а я достала мобильный и начала лихорадочно листать форум НН1. Когда появились первые сообщения о том, что детей похищают ради дочери мэра? Вот сообщение трехмесячной давности… Нет, еще раньше, еще… Да, кажется, нашлись первые ласточки — примерно пять месяцев назад, может, чуть больше. То есть вскоре после того, как она выписалась из инфекционки.

Непохоже на случайное совпадение. Но девочки пропадают около года — это если не считать “школьного фотографа”, который уводил детей с площадок возле домов. В чем же дело? Обычные городские легенды, которые так ловко замаскировались под реальные преступления? Или дочка мэра задолго до гепатита была серьезно больна, и ей на самом деле нужны органы для пересадки?

— Девушки, а вообще, в нашем городе где-то могут делать подпольные пересадки органов? — выпалила я. — Ну, может слышали что-то о таинственном отделении больницы, куда чужих не пускают…

Они уставились на меня, как на чокнутую, потом, словно по команде, прыснули:

— В инфекционке такого точно нет, — давясь от смеха, пробормотала блондинка. — Тут органы сильно поражены, здоровых не держим.

— Ладно, в других больницах города? — не сдавалась я, хотя реакция девушек говорила сама за себя.

— Да не читайте вы этот дурацкий форум, — рассердилась вторая медсестричка, — кроме нашей, в городе всего две больницы, ну, не считая травматологии. Какие закрытые отделения? Вы еще про бункер скажите!

Попрощавшись с медсестрами, мы направились к неприметной машине Бесстрашного Георгия, и выехали из неприветливой больницы.

— Зеро, — сокрушенно мотал головой он. — Ладно, девушка… мисс Марпл. Поехали, перекусим, а потом уж снова за работу.

Аппетита не было никакого, да и время, на мой взгляд, было не вполне обеденным. Но, покосившись на упитанного журналиста, я поняла, что ему, и правда, срочно требовалось перекусить. Ладно, выпью чашечку кофе, заодно и поболтаем.

Мы доехали до ближайшего МакДоналдса, Георгий заказал набор жирной и, возможно, вкусной еды, а я ограничилась кофе.

— Фигуру бережете? — одобрительно окинул меня взглядом журналист, устроившись со своим подносом за простым пластиковым столиком. — Правильно, девушки должны услаждать наш взор.

— Феминистки бы за такое убили, — усмехнулась я. — Но я считаю комплиментом, так как воспитания традиционного, можно сказать, патриархального…

— Вот! — он торжественно поднял кверху указательный палец. — Именно такую фемину я искал всю жизнь!

На мой взгляд, контакт был налажен, и я решила более не медлить.

— А что за сигнал наверх, по чью душу проверка приезжает?

— Сигнал серьезный, с фотками, это то, что мне известно. — Георгий слегка нахмурился. — Кто писал — понятия не имею. Но сработало. Приедут сюда и по душу градоначальника, и полицию перетрясут.

Я невольно вздрогнула. Если начнут, не разбираясь, наотмашь бить по верхам, Оскару несдобровать. Теперь весь вопрос во времени. Что произойдет раньше — поимка маньяка или рубка голов?.

Я крошечными глотками пила свое кофе, пока журналист расправлялся со снедью, а потом узнавал номер школы, где работала завучем Маргарита Львовна. И примерно через полчаса мы уже парковались возле школы номер 4. Одной из тех, откуда пропала первая девочка два года назад.

Глава 13

— Да, трогательно, — утер скупую мужскую слезу Георгий, дочитав подсунутый ему директрисой некролог. — Я ее представил наяву, словно она передо мной сидит.

— Да, она была такой — один раз увидишь, уже не забудешь, — подтвердила пожилая директриса, уютная, в теплой мохеровой кофте и роговых очках с толстыми стеклами, напоминающую скорее добродушную вахтершу, чем строгую начальницу всех школы. Мы сидели в ее кабинете, на жестких кожаных стульях с короткой спинкой, и рассматривали последний выпуск школьной газеты, откуда Петрушевская из широкой черной рамки строго глядела на нас. — Решительной и бескомпромиссной. И так на пенсию не хотела, прямо плакала, прощаясь. Не ушла бы, да здоровье подводить стало. Зрение барахлило, а очки она не носила, баловством считала, Тем более, их и подобрать было сложно, она и вблизи почти ничего не видела, и издали. Голова постоянно кружилась, а с палочкой ходить — да ни в жизнь! После того, как упала два раза прямо на переменке в коридоре, мы и попросили ее на покой. Нельзя же так учеников пугать.

Мы с Георгием переглянулись. Маргарита Львовна плохо видела, и с трудом ходила? Тогда наезд мог быть и просто случайностью… Может, она и правда все выдумала? Но… надо узнать, увлекалась ли бывшая завуч шпионскими фильмами.

На прямо поставленный вопрос директриса ничего не ответила, только отрицательно покачала головой.

— Может, у нее подруги тут работают? — тактично спросил журналист. — Нам про нее побольше хочется узнать.

— Да у нас тут много молодых работает, Я, наверное, одна ее ровесница и осталась, — вздохнула пожилая дама. — Вы спрашивайте, не стесняйтесь.

— Скажите, — напрямик спросила я. — Она склонна была к… фантазиям, сочинениям выдуманных историй?

— Маргарита? Нет, она никогда не выдумывала. Она все преувеличивала, это да. А когда зрение поплыло, то вообще совладать с ней стало невозможно. Например, прошлась по коридору на перемене, врывается ко мне и кричит: “У Петрова с собой ножик! Срочно вызываем родителей!” Ну, я тоже ударяюсь в панику, звоним родителям, потом вместе с ней бежим в класс, где урок у Петрова… оказалось, у него была, к примеру, небольшая линейка в руке! А ножика никакого не было. Вот после пары таких инцидентов я ее и попросила… ну, плюс еще ее падения в коридоре, конечно.

Георгий, деловито кивая, записывал рассказ на микрофон, а я снова отключилась. Что же получается? Маргарита Львовна к фантазиям на пустом месте была не склонна. Но преувеличить могла, и здорово. А плохое зрение лишь усиливало проблему. Школьная линейка в ее глазах превращалась в бандитский кинжал, а что могло превратиться в белый чемоданчик? Может, мобильный телефон?

Директриса лично проводила на до выхода из школы — не то из глубокого уважения к Бесстрашному Георгию, не то чтобы убедиться, что мы точно ушли и никаких вопросов больше никому задавать не станем.

Мы снова загрузились в машину, и глубоко задумались, каждый о своем. Журналист первым прервал молчание:

— Немного же мы узнали, на приличный репорт не хватит. Ладно, щас Витьку приглашу, и завалимся в какой-то кабачок. Не боись, угощаю! Хоть фамилию медицинского светила узнаю.

Против такого плана возразить было нечего, и мы поехали в кабак.

Стоящее на отшибе заведение мне сразу не понравилось. Тут курили прямо в зале, и густой дым обволакивал помещение, вызывая постоянное чихание и спазматический кашель… Не обращая внимания на мои страдания, журналист кругленьким ледоколом пропер сквозь дымовую завесу, и радостно уселся на небольшое кресло в дальнем углу. Низенький столик перед креслом располагался немного ниже моих колен и явно не годился для еды, кресло было всего одно, так что мне пришлось присесть на неудобный пластиковый стул. Ну что ж поделаешь, кто сказал, что жизнь частного детектива должна быть похожей на сказку?

Зато на угощение Георгий не поскупился. Взял больше сырное плато, и целую бутыль джина, к которому бонусом принесли большую бутыль тоника. Пока мы ждали Виктора, он все подливал мне вкусный напиток, казавшийся таким слабым, почти безградусным. И, лишь выпив третий стакан, я сообразила, что сегодня даже не обедала. Но было поздно. К приезду Виктора я была в состоянии полного нестояния — голова кружилась, щеки горели, глаза сводило в кучку. Ну что ж мне так не везет, второй раз мы с ним оказываемся в баре, и оба раза я напиваюсь в зюзю! Он подумает, что я хроническая пьянь! Трясущимися пальцами я уцепила кусочек сыра с длинной овальной тарелки и торопливо прожевала, совершенно не чувствуя вкуса. Надо бы хоть сухарики заказать, что ли…

— О, Витюха, садись к нам! — Георгий оживился при виде нового собутыльника, появившегося в густом сигаретном дыму, и тут же налил ему почти доверху джина и для вида слегка плеснув тоника. — Ну, за приятную беседу!

— Я за рулем, — спокойно ответил тот. — И мне через час на работу возвращаться, наше начальство велело всех сотрудников развезти.

— Да хоть чуточку выпей, на донышке! — обиделся журналист. — Вот сыр, закусишь. Ты меня не уважаешь, что ли?

— Уважаю! — клятвенно поднял руку Виктор. — Но пить не стану. Ты ж мою семью содержать не будешь, ежели что.

— Да что ты, такой шофер классный, работу не найдешь? — пьяно удивился Георгий. — Брось ты этих вурдалаков возить. Да, или не бросай. Скажи лучше, к каким врачам дочку шефа возил в последние полгода?

— Да я ж сказал утром!

— Нет, это только одна больница, а были и другие.

— В другие больницы мы не ездили.

— Может, к частникам? Давай, колись, это важно! Зря тебя дорогим джином пою, что ли? — похоже, журналисту пора было завязывать с джином.

— Давай я тебе просто адреса продиктую, по которым жену и дочку Воронцова возил, ты сам там разбирайся, к кому мы ездили.

— А давай! Щас прямо в заметках запишу, — он достал последний айфон и пощелкал по экрану. — Начинай с последних адресов.

Я молча слушала, как называются все новые адреса, и в затуманенную алкоголем голову пришла очередная идея.

— Витя… как вы… выглядит до-дочка мэра?

— Эээ… ну, как обычная девочка, как все дети, — удивился он.

— Рост, цвет во… во… волос?

— Ей семь лет, рост не измерял. Волосы темные, коротко стриженные. То есть год назад коса была, кажется, а после больницы — как тифозная стала.

Коротко стриженные темные волосы — горячо! Я чувствовала невиданный прилив энергии и гордость за свою догадливость, мне даже показалось, что джин сам собой покинул мой организм, а голова кружится исключительно от умных мыслей. Понять бы еще, отчего заплетается язык…

— Витя, мо… можно просьбу?

— Да? — настороженно отозвался он.

— Ты ведь ее повезешь куда… куда-то в ближайшее время? Д-дай ей в руки какую-то гладкую бумажку, ладно? Совсеееем гладенькую. Или игрушку пластиковую. А по-потом мне передай.

— Да зачем? — офонарел он. — Чего это я к мэрской дочери с игрушками полезу?

— Отпечатки задумала взять? — кокетливо помахал мне пальцем тоже в сосиску пьяный Георгий. — Знаю я вас, Марплов!

— Отпечатки? — у Виктора отвисла челюсть. — Да зачем тебе? С чем сравнивать-то станешь?

— Е… есть с ч… чем, — я тоже погрозила ему пальцем… или двумя? Перед глазами плясал хоровод из пальцев, их становилось все больше, но смотреть на это было весело. — Т… ты тттут г-главное отпечаточки сними, а уж я сравню на сла-славу.

Он долго смотрел на меня округлившимися глазами, но затем все же кивнул.

— Обещать не могу, но постараюсь.

— Ну ты силен! — обалдел Георгий. — Как я адреса прошу, так прям ничего-то не знаешь, сам давай разбирайся, милый друг. А как какая-то мисса Марпла симпотная попросит, так сразу под козырек, рад стараться! Обижаешь!

— Да я тебе и так много лишнего сказал, — медленно, с какими-то паузами ответил Виктор. — Просто… нет, наверное, у меня тоже глюки начались. Вы дико заразные, ребята.

— Ну-ка, колись! — Георгий аж приподнялся с кресла, но тут же грузным кулем повалился обратно. — Глюки тебе какие являются, женские?

— Наш Воронцов меня вчера как-то долго долго расспрашивал… — он снова замолк.

— Ну, телись же!

— Словом, он расспрашивал меня, а потом еще и фотку попросил…

— Ну! Не томи!

— Зачем-то попросил фотку… моей дочери.

Глава 14

Наутро я проснулась, чувствуя во рту напоминающий сгоревшую шину, привкус. Угораздило же вчера налакаться! Хорошо еще, что Лика к моему возвращению уже спала, но вот мама, открывшая мне дверь и втащившая практически на руках в комнату, долго этого не забудет. Кажется, по дороге к кровати меня вырвало, и бедная мамочка, сгрузив в кресло мое безжизненное тело, на карачках подтирала пол. Я тяжело вздохнула.

События вчерашнего вечера со скрипом всплывали в памяти: вроде, мы с журналистом-криминалистом сидели в густом сигаретном дыму, я хотела петь песни, а он возражал… но я все же спела что-то, верно? Пьяная публика вовсю мне аплодировала, уговаривала спеть на бис, мужики подливали какое-то жгучее пойло. Или подливал только Георгий? Но там был кто-то еще, я уверена! Виктор! Да уж, мне теперь стыдно будет попадаться ему на глаза. Хотя, постойте-ка… кажется, он уехал еще до моей лебединой песни, и сказал перед отъездом что-то очень важное. То есть тогда я подумала, что это важно, это поможет нам поймать убийцу… но что? О чем шел разговор? Надо вспомнить… почему же так трещит голова?

Зазвонил мобильный, и голова тут же начала гудеть ему в такт. Застонав, я протянула руку и нащупала аппаратик на тумбочке рядом с кроватью. Звонил Саша.

— Полечка, я только недавно узнал, какое дело ты расследуешь! Хочешь, я прилечу обратно, сегодня же?

— Ох… не надо, — взмолилась я. — И ничего я больше не расследую. Убили девочку, которую я должна была найти. Нет у меня больше заказчицы.

— Да… знаю, мне Оскар сказал. Поля, давай я прилечу, я же понимаю, как тебе сейчас плохо.

— Блин, у тебя-то работа пока есть, вот ее и работай, — я сама не понимала, почему так разнервничалась. — Не надо прилетать, не станет мне от этого легче.

— Понял, — упавшим голосом отозвался бывший муж, и из трубки донеслись короткие гудки, отозвавшиеся бьющей, словно молоточком, болью в виске.

Я с трудом поднялась с кровати, судорожно припоминая все народные методы против похмелья. Проще было найти их в Инете, но меня начинало тошнить от одной мысли о том, что придется вглядываться в яркий экран. Нет уж, попью из-под крана водички, авось, полегчает.

Я почти добралась до вожделенного крана, как мой мобильный опять взорвался оглушительной трелью. Чертыхаясь и держась за стены, я поползла обратно, удивляясь своей внезапной популярности. На сей раз звонила Маша.

— Полечка, приезжай! — прорыдала она в трубку. — Пожалуйста, прямо сейчас.

— Да-да, уже еду! — прошептала я, борясь с усилившейся головной болью. — Маша, я бегу! Но может, тебе “Скорую” сразу вызвать, чтоб не ждать?

— Нет, не надо, со мной все в порядке! — истерически выкрикнула она, давясь рыданиями. Чем-чем, но “порядком” я это бы не назвала. — Приезжай!

Кое-как умывшись холодной водой из-под крана я, стараясь не обращать внимание на головную боль, выскочила на улицу и тормознула такси. Минут через десять я уже звонила в машину дверь, представляя самые ужасные картины: подруга лежала в коридоре в луже крови, протягивая ко мне посиневшие руки, а я тут бездарно топчусь на пороге! Наверное, я бы взломала дверь, если бы она не распахнулась сама и зареванная, но выглядевшая вполне целой Маша не впустила бы меня внутрь. Кажется, сегодня я впервые увидела ее растрепанной и в простом домашнем халатике.

— Что-то с ребенком? — выпалила я, обхватывая ее за плечи.

— Неееет… — она вновь зарыдала. — С Оскаром! Мне звонили сейчас… его подчиненные… его отстранили от рабоооооты!

Я помогла Маше дойти до кухни, умыла ей лицо и потащила в комнату. Уложив на узкий раскладной диван, села в изголовье и, как ребенка, начала уговаривать, гладя по голове и по щекам:

— Дорогая, прошу тебя, не надо нервничать! Ты должна поддержать сейчас мужа, а не раскисать! И подумай, каково ему будет, если ты потеряешь ребенка!

— Полечка! — она все делала попытки сесть. — Ты же знаешь, он живет этой работой. Ему и я, и ребенок не так важны! Он все силы отдавал сыску, а его отстраниииииили…

— Машенька, но это ж пока временно — пробормотала я, понимая, что время как раз работает против нас. Вот на кого я сейчас безумно злилась, так это на доброхота, сообщившего новость беременной жене начальника. Это ж надо так его ненавидеть! — Комиссия из Москвы приехала, надо ж ей показать видимость работы. И вообще, сегодня суббота, выходной, а он на работе, значит, не все так серьезно.

— А сейчас пресса на него накинется, там же девиз — сожри упавшего! — Маша разозлилась и даже перестала реветь. — И тогда уже все, и плевать, сколько убийств он раскрыл.

— Маша, мы этого не допустим, — я старалась говорить уверенно, хотя понимала, что подруга права. Время утекало сквозь пальцы, раскрыть похищения по горячим следам не удалось. Но что-то же я вчера придумала… ох, ну зачем я столько пила!

Голова вновь взорвалась от сильной боли, я едва не застонала, но взяла себя в руки и продолжала успокаивать Машу. В конце концов, она немного пришла в себя, перестала рыдать, и, лишь слегка всхлипывая, согласилась выпить чаю. Я заварила его покрепче, принесла в комнату и, пока Маша пила, в красках рассказывала про вчерашний запой. Надо же хоть как-то развеселить беднягу!

— Что ты спела? — бледные губы Маши, наконец, раздвинулись в каком-то подобии улыбки.

— Каким ты был, такииим остался! — заголосила было я, но тут же скривилась от разламывающей виски боли. — Прикинь, до сих пор голова болит! Но какой я имела вчера успех! Кажется, кто-то из посетителей бара мне даже замуж предложил.

— Может, ты и выйти замуж успела, только сегодня не помнишь? — улыбка плескалась теперь и в машиных глазах.

— А может! — задумалась я. — Хотя… почему меня домой тогда не муж доставил, а Георгий?

— Тебе кто нравится, он или Виктор? — напрямик спросила Маша. В любое другое время я рассердилась бы на нее за такой вопрос, но сейчас лишь порадовалась, что она наконец отвлекалась от своих горестей.

— Не знаю даже… закокетничала я. — Оба такие вкусные. Виктор, наверное. Но он женат, так что я опять в пролете.

Маша начала рассуждать о том, могу ли позволить себе флирт с женатым, я позволила втянуть себя в бесполезный спор, потом мы снова обсудили Сашу, и лишь при упоминании Оскара я тут же переводила разговор.

В конце концов подруга ожила полностью, поднялась с дивана, соорудила на кофе, намазала паштетом из печенки бутерброды, и вскоре мы заседали на кухне, живо обсуждая всех знакомых мужчин. Веселье было прервано сообщением от Георгия Бесстрашного:

“Мисс Марпл, главное-то мы, похоже, вчера прошляпили. Заехать за тобой, или уже пропал интерес к делу?”

Я вздрогнула, покосила на Машу и быстро набрала ее адрес, добавив: “Приезжайте, я с вами!”

— Это с кем ты переписываешься?

— А… с Георгием. Он за мной сейчас заедет.

— Он точно не женат? А то нырнешь в роман с головой, а там оп-па сюрприиииз!

— А вот сегодня и узнаю, — быстро ответила я.

— Эй, а ты, случайно, не по делу с ним встречаешься? — с подозрением взглянула на меня подруга. — Знаю я тебя! Все, для тебя расследование закончилось!

— Нет, как ты могла подумать! — с притворным возмущением воскликнула я. — Конечно, по делу, по-личному! Сегодня ж суббота, не стал бы он свой выходной на дело тратить.

Маша благосклонно кивнула и проводила меня до дверей. Я спустилась вниз, высматривая от подъезда малолитражку журналиста. Расследование закончилось? Как бы ни так! Если мы в ближайшие дни не найдем похитителя, Оскара уже не вернут в СК. Я уж молчу о том, что через пару месяцев может пропасть еще одна малышка.

Я засмотрелась на грустный клен, потерявший почти все свои красные листья, и не заметила, как рядом притормозила машинка Георгия. Ему пришлось даже погудеть мне, лишь тогда я, опомнившись, села в машину.

— Ну что, Полина, приплыли, — серьезно сказал журналист, повернувшись ко мне. — Только что мне Витя звонил. Его дочка утром пошла на местный рыночек, и бесследно исчезла.

Я замерла с открытым ртом, слушая печальную повесть.

Оказалось, Виктор со своей гражданской женой Дашей Пивоваровой и ее дочерью Таней жил в небольшом деревянном домике в частном секторе. Дома в том районе находились древние, пережившие много поколений, зато дворы с садами были огромными, роскошными, и радовали глаз с ранней весны до глубокой осени. Мне и самой хотелось жить посреди такого чудного сада, но денег на покупку даже самого ветхого домика никак не набиралось.

Утром Таня попросила у мамы денег на мороженное, особенное, домашнее, на ярко-желтом натуральном масле, такое продавали только на местном рыночке. Тот находился в пяти кварталах от дома, и девочка в свои девять лет часто ходила туда сама.

Чтобы пройти к рыночку, надо было прошагать сто метров мимо деревянных домов, затем выйти на широкий проспект, и идти по нему, никуда не сворачивая. Субботним утром по проспекту сновал народ, по широкому шоссе сплошным потоком ехали машины, словом, дорога была вполне безопасной.

Выйдя во двор, Таня поздоровалась с отчимом, полулежащим на шезлонге под дубом и наслаждавшемуся последними сентябрьскими солнечными лучами, и пообещала сбегать на рынок и обратно как можно быстрее, чтобы успеть до обеда съездить в супермаркет за новой куклой.

Закрыв за ребенком калитку, Виктор зашел в дом, выпил домашнего морсу, взял с собой графин, стакан и горсть конфет и вновь пошел во двор, загорать. Жена, как обычно по субботам, занималась Большой стиркой Выходного дня, и компанию ему не составила.

Прошло полчаса, потом еще полчаса, и еще… Виктор забеспокоился. Дойти до рыночка быстрым шагом можно было минут за 15, ну, еще минут десять, чтобы купить мороженное… Словом, минут через 40–50 девочке пора было уже вернуться, тем более, она и сама хотела побыстрее поехать за игрушкой. Как назло, телефон девочка оставила дома, как частенько случалось, когда она бегала в ближайшие магазины.

— Даша, может, мне пойти ей навстречу? — крикнул он жене с улицы через окно ванной. — Полтора часа уже прошло, куда Таня могла запропаститься?

— Конечно, сходи! — ответила та. — Наверняка, девчонка встретила кого-то по дороге, заболталась. Может, где-то рядом с домой стоит, но еще час запросто проболтать может. Давай за ней, я пока обед подогрею.

Виктор вышел из дома, быстро дошагал до рыночка и выяснил, что девочку там никто не видел. Знали маленькую Танечку там неплохо, продавщица мороженного так вообще узнавала ее издалека по тоненьким русым косичкам. Но в эту субботу девочка к ней не подходила.

Обратно Виктор практически бежал, ворвался в дом и крикнул жене, чтобы быстро обошла окрестные дома — может, девочка зашла к кому-то в гости? Сам он бросился к машине, бросив напоследок, что съездит к Макдональдсу через пару кварталов — может, девочка решила купить мороженное там, а не на рынке, и они зря нервничают? Резон в этих словах был — мороженое в МакДаке дети любили, а очереди там по субботам были нехилые, могли и на час растянуться.

Разумеется, Тани в Макдоналдсе тоже не оказалось, и никто из тусовавшихся там одноклассников ее поблизости не видел. Виктор снова поехал домой, и лишь тогда, встретившись во дворе с женой, вызвал полицию.

Глава 15

Мы с Георгием сидели в редакции “Городских Новостей” и просматривали видеозаписи, раздобытые журналистом с двух заправок по дороге от дома Тани к рынку, с Макдоналдса и с заправки возле него. После отстранения Оскара от работы мне, разумеется, никогда не дали бы доступа к этим видео, но у Георгия в полиции был блат, и все видео ему переслали на личную почту.

Голова почти прошла после вчерашнего заезда с забегом по частному сектору. До позднего вечера мы на машине Георгия катались взад-вперед вдоль деревянных домиков, периодически выскакивая из машины, увидев очередного неосторожно высунувшего нос обитателя. Несмотря на лишний вес, Георгий обычно прибегал к финишу первым и тут же совал растерявшемуся местному жителю в лицо журналистскую ксиву, а потом и фотокарточку пропавшей девочку.

Таню в родном квартале знали многие, но, как назло, никто не видел ее субботним утром. Мы опросили и соседей, и работников обеих заправок, намного опередив полицию. Вместе с нами в поисках участвовало десятка два волонтеров. Все были в возбужденном и каком-то приподнятом состоянии. Еще бы, ведь обычно “Лиза Алерт” приступала к делу лишь после того, как заявление принимала полиция, то есть через день или два после очередного похищения. Сейчас же на охоту вышли через пару часов после загадочного исчезновения девочки, и казалось вполне вероятным по горячим следам задержать похитителя и спасти ребенка.

Даша, мать девочки, лежала дома, наколотая успокоительным, и помочь волонтерам ничем не могла. Виктора я видела лишь мельком в его дворе. Обычно спокойный, как удав, теперь он пребывал в сильном нервном возбуждении, я с непривычки даже поразилась его нервному виду и странно дергающемуся лицу. Он казался не то чтобы сильно расстроенным, скорее, страшно напуганным и не понимающим, где вообще находится. Он то садился за руль своего фургончика и рвался куда-то ехать, то метался по двору, то вдруг застывал на месте и уходил в себя, словно что-то припоминая… Помощи в поисках от него не было никакой, и в конце концов, его попросили посидеть дома и поработать координатором.

Мы побывали и в Макдаке, хотя туда добрались лишь после полиции, и перепуганные студенты за прилавком никак не хотели с нами беседовать, несмотря ни на какие удостоверения журналиста. Вокруг одноэтажного здания с крупными красными буквами МД стояли детские карусели и качели, на скамеечках сидела детвора и парочка уютных бабусь в не по погоде теплых куртках, но и они ничего подозрительного не утром не замечали. Полиция добралась первой и до одноклассников Тани, которые тусовались утром возле Макдака, но те лишь подтвердили сказанное утром — Таню они не видели.

Я зашла внутрь забитого народом помещения, немного потолкалась в очереди за гамбургерами, послушала разговоры… Да, уже весь район знал про похищение Тани, из уст в уста передавались страшилки о педофилах, крадущих детей на органы, но никакой конкретики, увы, не прозвучало. Никто не вспоминал, что утром видел, как сопротивляющегося ребенка запихивают в машину, или слышал от кого-то о таком происшествии. Никто не видел подозрительного мужчину с маленькой девочкой, идущих сквозь дворы на городской пустырь. Полагаю, такие “свидетели” скоро найдутся но, как водится в подобных случаях, окажется — они даже не знают, где именно пропала девочка.

Поздней ночью, уставшие и злые, мы прекратили поиски. Георгий любезно подвез меня до дома, пообещал заехать завтра пораньше, и я без сил добралась до постели. Как хорошо, что я понравилась журналисту настолько, что он готов и дальше работать со мной в паре! Жаль только, что вряд ли он дождется взаимности… но об этом ему знать пока совсем необязательно.

Ночью мне никак не удавалось заснуть. Я уже давно вспомнила, что насторожило меня в тот вечер в баре. Виктор же говорил, что мэр интересовался его дочерью и даже просил ее фото. Ну как я могла об этом забыть? Ведь подумала же, что за девочкой надо бы установить наблюдение, и поймать маньяка на живца! Алкогольная амнезия, вот до чего я дожила! Но даже если б помнила о своей идее — кто мог предвидеть, что это случится так быстро?

Я аж села в постели. Ну да, до сих пор между похищениями девочек проходило полтора-два месяца. Видимо, это и был обычный цикл маньяка. Я знала об этих интервалах, поэтому мне и в голову не могло прийти, что похищение произойдет так скоро! Ведь Леночка пропала около недели назад, маньяк не должен был так рано выходить на охоту!

А если и не выходил, и Таню похитил какой-то посторонний педофил? Шла себе девочка по проспекту, мимо ехала машина, и добрый дядя, притормозив, предложил подвезти ее до рыночка… Села бы девочка в чужую машину? Надо будет спросить Виктора.

Да, по шоссе едет огромное количество машин, и насильно затаскивать ребенка для педофила не вариант. Но вот подманить, показать в окошко котика, куклу или конфетку, мог вполне. Стоп, но машины ехали навстречу Тане, то есть какой-то незнакомый педофил должен был заметить ее сильно издали, притормозить и как-то убедить девочку ехать в противоположном направлении, хотя она собиралась на рынок. Сложно, но если человек с опытом, вполне возможно.

Гадать бесполезно. Завтра посмотрим видо, может, момент похищения там заснят. А пока надо поспать хоть немного, иначе завтра от меня будет мало толку.

Я закрыла глаза и попыталась даже считать овец, но вместо овец постоянно всплывала детская голова со спутанными волосами и широко открытыми запавшими глазами. Я резко села и поплелась к компу. Немного подумала, записала все свои вопросы и отправила их Лауре.

Она нарушила закон, сбежала из тюрьмы? Ну что же, а Оскар защищал закон, отдавал его защите всю жизнь, а теперь его отстранили… и возможно, отправят в отставку. Уверена, он все равно пытается расследовать дело. Пусть этим займется и Лаура. Почему-то после письма в далекую Бразилию мне полегчало, и я крепко заснула.

И вот теперь со свежими силами всматривалась в большой монитор на работе Георгия, пытаясь понять, что же вообще могло произойти.

Вот в 10,09 утра Танечка Пивоварова подбегает к заправке Лукойла, через квартал от ее дома. Она останавливается, немного прыгает на одной ножке, оборачивается на проезжающего мимо велосипедиста, и быстро идет вперед. В поле зрения камеры она оставалась метров сто.

А вот следующая заправка, еще через два квартала. Там тоже стояли камеры, но на них никаких следов девочки обнаружить не удалось. Она попросту не дошла до следующей заправки!

Мы отсматривали полтора часа записи то вдвоем с Георгием, то по очереди, приближали изображение, удаляли его — увы. Камеры на обеих заправках захватывали не только ту дорогу, по которой шла девочка, но и кусок проезжей части и тротуара напротив. И вывод напрашивался один — Таня прошла мимо первой заправки, и исчезла по пути ко второй.

Вздохнув, мы приступили к дальнейшему просмотру.

В 11.22 утра мимо первого Лукойла быстро проходит Виктор. Он вертит по сторонам головой, уже пройдя заправку, вдруг останавливается, возвращается и приоткрывает дверь магазинчика, заглядывая внутрь. Захлопывает дверь и сразу идет дальше.

Через 8 минут он проходит мимо второй заправки, снова подходит к прозрачной двери киоска, вглядывается внутрь и уходит. Через 18 минут идет обратно, уже не задерживаясь.

Следующий раз мы увидели Виктора через минут двадцать уже возле Макдоналдса. Он припарковал фургончик на месте с инвалидной разметкой, пулей вылетел наружу, вбежал в здание, через несколько минут выбежал оттуда и начал наворачивать круги по детской площадке. Поговорил со стайкой детей лет примерно 9–10, затем подошел к бабуле на лавочке, и через пару минут, сгорбившись, медленно подошел к фургончику, сел внутрь и уехал.

Через несколько часов Георгий выключил комп и покрасневшими от напряжения глазами посмотрела на меня:

— Ну что, мисс Марпл, ваши умозаключения?

Я встала со стула и прошлась по огромному залу, удачно лавируя между офисными столами с потухшими компьютерами. В это воскресное утро в редакцию пришли лишь мы с Георгием и еще пару девочек, по виду студенток, которые вдвоем сидели у одного компа и о чем — то оживленно болтали.

Вернувшись к своему месту, я прокашлялась и сказала:

— Ну, вроде все очевидно. Девочка пропала в тех двух кварталах, где не было камер. Может, свернула куда-то?

— Зачем?

— А кто знает? — я пожала плечами. — Там, насколько я запомнила, район частной застройки как раз на той стороне, где Таня шла. Ее мог позвать кто-то со двора…

— Так домики метрах в ста от бульвара, еще и отделены отделены газонами, — вздохнул Георгий. — Если бы кто-то орал оттуда, она и расслышала бы не сразу, и зачем ей было через газоны туда идти?

— Мало ли, котенка ей показали… А у вас какая версия?

— Я подумал — вдруг какой-то педофил из соседнего дома увидел, что девочка куда-то одна пошла, выскочил и следом побежал… Но нет, он был точно попал на камеры. Не шел за ней никто. Ладно, поедем, на месте разберемся. Я заодно и фотки сделаю, а то вчера как-то не до того было.

Я с уважением поглядела на журналиста. Надо же, так расстроился из-за дочери приятеля, что даже про работу забыл. Может, и правда надо к нему повнимательнее присмотреться? Я ему явно нравлюсь, и чего это нос ворочу? Но он и правда слишком полный, и еще одышка! И одет как-то странно, не с его комплекцией носить тугие джинсы, затянутые ремешком, и бесформенные свитера, прибавляющие ему как минимум килограмм десять.

Но чего я к внешности-то его придираюсь? Сама давно не девочка, да и на вид не то чтобы фотомодель… Хотя высветленные волосы сделали меня гораздо моложе, и, лично на мой взгляд, намного привлекательнее, что-то встреченные на улицах мужики в штабеля возле моих ног не укладываются.

Наверное, дело в том, что мне нравятся худощавые голубоглазые мужчины, а тут полный кареглазый брюнет. Вдобавок, начинающий лысеть. Интересно, он намного старше меня?

— Ты чего на меня так уставилась, у меня третий глаз на лбу открылся? — ворчливо поинтересовался тот, поднимаясь на ноги и с шумом переводя дыхание.

— Да вот задумалась, сколько вам лет, — честно ответила я. — Сорок, сорок пять?

На самом деле мне казалось, ему давно перевалило за полтинник, но озвучивать свои мысли я не стала.

— Сорок восемь, — спокойно ответил он. — Мы с вами, мисс Марпл, почти ровесники.

— Ничего себе! — вырвалось у меня. — Я выгляжу на 48?

— А чего, тебе больше? — спокойно поинтересовался он.

— 60 мне стукнуло! На пенсию завтра! — рявкнула я и пошла к дверям. Он неторопливо потопал за мной, как мне показалось, ехидно усмехаясь.

Глава 16

Мы без пробок доехали до первой заправки, припарковали машину и неспешным шагом двинулись вперед, по последнему маршруту Тани. По дороге Георгий снимал все, что попадалось на глаза, а я просто вертела головой.

По четырехполосной трассе стройными рядами мчались машины. Было совершенно невозможно представить, что какой-то водитель издалека увидел одинокую девочку, резко притормозил перед ней и начал уговаривать сесть в машину. Да ему тут же кто-то врезался бы в зад!

Да и по широкому тротуару идти было вполне безопасно. Прямая аллея, метров 60 шириной, с заправками через каждые три-четыре квартала, с детскими площадками и лавочками возле газона упиралась прямо в рыночек. И местные жители спокойно отпускали детей одних дойти до него или ближайших магазинчиков. Мимо постоянно проезжали велосипедисты — и мальчишки, и пожилые мужчины, и молодые женщины. Прогуливались мамы с колясками, спешили куда-то многочисленные старушки в платочках. Отделенные от пешеходной части широкими газонами, слева виднелись деревянные дома, но тут Георгий был прав — если кто-то и звал оттуда девочку, услышать это в городском шуме было нереально.

Мы прошли первый квартал после Лукойла, миновали остановку маршрутки, где стояла небольшая кучка народу, прошли еще квартал и вышли к второй заправке, куда девочка уже не дошла. Немного потоптались на месте, и решили все же дойти до рыночка.

Большой двор между какими-то офисными строениями был заставлен самодельными деревянными прилавками, белыми брезентовыми навесами и просто обычными лавочками перед столиками, на которых местные жители раскладывали и ягоды со своего огорода, и томаты, и баночки соленых грибочков, и какие-то старые вазочки и тарелочки, вероятно, доставшиеся по наследству от недавно почивших родственников.

Ларек с мороженным стоял с краю, и мы, немного покрутившись между прилавками, дошли до него и остановились перед румяной полной продавщицей, тут же заулыбавшейся нам, как лучшим друзьям, с которыми ее разлучили в детстве.

— Мороженого желаете? У меня домашнее, из чистых сливочек! Пальчики оближете!

Гордо выпятив грудь, Георгий купил две порции, угостил меня и показал улыбчивой продавщице удостоверение. Та поохала, заявила, что “Городские новости” всегда были ее любимой газетой, в уж от Бесстрашного журналиста она вообще без ума. Затем, усиленно строя глазки, начала рассказывать про Танечку:

— Славная такая девчуля! Почти каждый день за моим мороженным приходила, такая лапочка!

— Она приходила в разные дни, или всегда в одни и те же? — насторожилась я.

— Ой, ну вы спросили! Дни я не запоминала вовсе. Хотя, погодьте-ка. Я тут стою оба выходных, среду и пятницу, и когда ж она приходила? Ну да, по пятницам бывала, и по субботам. Вот, в эти дни.

— Каждую неделю приходила, или как когда? — уточнила я.

— Вот тут точно не отвечу, — решительно ответила она. — По мне, так каждую, но могу и ошибиться.

Георгий сфотографировал довольную продавщицу с ее лотком, начал задавать еще вопросы про девочку, а я отошла в сторону и задумалась. Если девочка ходила сюда, как на работу, по пятницам и субботам, примерно в одно и то же время, какой-то педофил вполне мог запомнить это, проследить за Таней до дому, и в очередную субботу поджидать ее в таком месте, где, как ему было известно, не было камер. И это не обязательно был тот же самый маньяк, который похищал девочек из супермаркетов.

Мы с Георгием, уже не особо торопясь, пошли обратно, решив как следует погулять по тем кварталам, где предположительно пропала Таня. По дороге я поделилась своими мыслями о том, что ее маршрут могли запомнить, и маньяк мог вовсе не следовать за девочкой, а спокойно ждать ее появления, прогуливаясь по дороге там, где его нельзя было заснять.

Честно говоря, эта версия мне самой не очень нравилась, хотя я не могла бы сказать, почему. Наверное потому, что тогда этот маньяк был точно не тем самым, которого мы искали до сих пор. Тот действовал наверняка — этот явно полагался на удачу. Девочка могла не пойти в тот день за мороженным, она могла пойти намного позже, вместе с отчимом, или вообще вечером. То есть педофил должен был быть заранее настроен на долгое ожидание.

Хотя… мэр, к примеру, мог разузнать в разговоре про любовь Тани к мороженому и походу на рынок, и знать наверняка, что девочка субботним утром туда пойдет. Ну хорошо, а что дальше? Он лично ждал ее в тихом квартале? Или его охранники сидели в припаркованной где-то во дворе машине? Да, можно было поставить автомобиль так, чтобы дорога неплохо просматривалась. Но опять же, это сколько часов пришлось бы безвылазно сидеть в машине, не отлучаясь, чтобы не пропустить цель? Причем, без гарантии, что она вообще появится. В любом случае, надо еще раз просмотреть все видео, но теперь в поисках машины, которая могла бы принадлежать мэрии.

Опять же, мы зациклимся на мэре и его подручных, а ведь девочку по дороге мог случайно встретить кто-то знакомый. Отец какой-то одноклассницы, подружки, просто сосед… Не обязательно он должен был идти за ней от самого дома, наоборот, он мог возвращаться с рыночка и встретить ее случайно. Бывает, что у латентных педофилов от такой неожиданной встречи так перемыкает провода, что они пользуются случаем и куда-то заманивают ребенка. Она спокойно пошла бы куда угодно с любым знакомым взрослым, не ожидая от него подвоха. Тогда надо отсматривать камеры, выискивая соседей и знакомых Тани, которые шли ей навстречу и забыли рассказать об этом полиции? Но они могли и правда разминуться с девочкой…

Мы пару раз прошлись по тропинке между газонами и частными домами. Откуда-то с заднего двора громко прокричал петух, и я невольно оглянулась. Надо же, практически деревенька в ста метров от городского новостроя. Как жаль, что, в отличие от настоящей деревни, не сидят тут бабуси по завалинкам. Впрочем, надо бы постучаться в эти дома, кто-то мог же видеть девочку из окна.

Я хотела уже предложить подойти к домику с петухом, но тут меня начало знобить. Ох, зря я ела мороженное, на улице плюс 16, и тоненькая мохеровая кофточка поверх топика и так не слишком согревала, а теперь я еще замерзла изнутри. Как ни странно, журналист сразу обратил внимания на мои посиневшие губы и крепко сцепленные дрожащие руки:

— Ну что, мисс Марпл, замерзла? Согреть тебя?

Я молча кивнула в ответ, он подошел поближе и отцовским жестом обхватил за плечи. Оказалось, ростом он все же чуть повыше меня, мягкий на ощупь, и от него так приятно пахло ванильным мороженым. Я покрепче прижалась к мощному торсу, впервые за несколько лет почувствовав себя так спокойно и уютно…

— Слушай, а поехали ко мне? — внезапно предложил он, мигом уничтожив очарование момента. Я отрицательно помотала головой и решительно отстранилась. Вот надо же так одной фразой разрушить сказку! У меня аж губы задрожали, а внутри все снова застыло, словно в сердце попал ледяной осколок.

— Отвезите меня домой, я до костей промерзла, — прозвучало это жалобно, а не сурово, как я рассчитывала, но Георгий все равно сильно погрустнел.

— Хорошо, Полина, — кажется, он впервые обратился ко мне по имени. — Если понадоблюсь, звоните.

В гробовом молчании мы дошли до его машины, и поехали к моему дому. Лишь зайдя в квартиру, я почувствовала, как отступает леденящий холод. Да что это со мной? Ну, подумаешь, неудачная попытка подката, впервые, что ли? Но обида никак не отпускала. Мне показалось, он так тонко меня чувствует… Ну почему не мог выждать пару дней, пока я привыкну? Он ведь уже начал мне нравиться, может, уже завтра я сама захотела бы поехать к нему!

Я бросилась звонить Маше, и, опуская подробности поисков Тани, взахлеб начала рассказывать о сегодняшней неудачной прогулке. Голос подруги звучал тускло, похоже, она так и не пришла в себя после вчерашней истерики. Но Оскара дома не было, насколько я поняла, он все же пошел в комитет, поработать хотя бы внештатно.

В конце концов Маша слегка повеселела, заинтересовалась моей историей, и, разумеется, тут же отругала меня за капризность.

— Ну решила ты, что теперь свободная женщина в поисках приключений, и что? Снова ведешь себя, как обычная старая дева! Чего не поехала? Выпили бы, побеседовали, на месте бы и решила, чего тебе там на самом деле хочется!

Вздохнув, я согласилась с ее доводами, понимая, что не могла поступить иначе. Ну вот такой я уродилась, что ж тут поделаешь? Повесив трубку, я прошлась по квартире, включила комп и тут же увидела письмо от Лауры.

“Привет, подруга!

Понятия не имею, один педофил завелся в вашем гнилом городишке, или их целая армия. Вполне может быть, и один.

Смотри: все преступления в супермаркетах, вроде, отлично спланированы, а вот жертвы выбираются случайно. Например, он не мог заранее знать, кто именно пойдет в кино, когда устраивал там засаду. Я представляю это так: он купил билет для девочки-подсадки, и она просто ждала, какой ребенок сядет рядом с ней. Наверное, если бы с обеих сторон сидели мальчики, похищение бы не состоялось, и был бы куплен билет на другой сеанс.

То же самое с исчезновением в туалете. Туда могла зайти любая девочка подходящего возраста, она бы и пропала. Или могли заходить только взрослые женщины, и в тот день ничего бы не произошло. С детского дня рождения тоже могла пропасть любая девочка, выбор был велик.

Единственное похищение, которое, похоже, было спланировано — это последнее, над которым ты работала. Там жертву выбрали по Инстаграму. Хотя, полагаю, сначала был выбран супермаркет “Осень”, который две недели подряд давал в прессе объявление о грядущей распродаже красивых кукол, а потом по поиску в Инстаграмме нашли женщину, которая с маленькой дочкой собиралась туда поехать. Или вообще положились на “авось” — кто-то обязательно должен был клюнуть на дешевых розовых Барби.

Да и если брать более ранние дела педофила-”фотографа” — опять же, он рыбачил там, где было полно рыбы. То есть проходил мимо школ, и отлавливал одиноких детей на детских площадках. Понятное дело, что без улова он остаться не мог — после уроков дети шли домой, кто-то обязательно задерживался на улице, и, если с незнакомым дядей не шла одна девочка, то обязательно соглашалась другая.

Что касается последнего похищения девочки… Как-то не вяжется способ похищения. Бульвар по дороге к рынку вовсе не похож на пруд, в котором полно рыбы. Поджидать любую девочку на многолюдной дороге к рынку — было бы явной глупостью. Во-первых, ждать можно было долго, дети могли именно в тот день и не пойти на рынок. И потом, по тому бульвару куча народу ходит, даже я это знаю. Хватать кого-то в такой толпе — это уже придурком надо быть, а не маньяком. И даже если он ожидал конкретно Таню, это все равно было бы довольно опасно — именно в тот момент, когда он собирался пристать к ребенку, мимо могли пройти какие-то соседи или знакомые девочки — она ведь с детства жила в том районе, ее многие знали.

То есть способ опасный и ненадежный, да и зачем, если так славно проходили похищения в супермаркетах?

Так что да, очень похоже на второго педофила. Возможно, он вообще случайно оказался в том районе. Машина могла быть припаркована где-то за многоэтажками, они же там есть, верно? И это просто чистое невезенье, что именно в тот момент на обычно многолюдной улице не оказалось ни одного прохожего. Маньяк заманил Таню к машине, и они уехали. В таком случае, вычислить его практически невозможно.”

Я тут же написала Лауре свои мысли о том, что мог быть заказ на конкретную девочку. Она ходила на рыночек два раза в неделю, и кто-то вполне мог ее подкараулить. Ответ пришел сразу:

“Мог, разумеется. Но опять же, понимая, что так охотится можно месяцами. Вот в прошлую субботу она там проходила, а потом еще три недели не пойдет. Конечно, можно предположить, что он точно знал день и время, когда Таня пойдет на рынок. Но тогда это какой-то очень хороший знакомый девочки или ее семьи.”

Я в задумчивости сидела возле компа, как вдруг пришло еще одно письмо:

“А что там с мужиком на парковке, который кому-то по рации вещал?”

Я аж вздрогнула от удивления, не сразу сообразив, что речь идет о видении Маргариты Львовны. Видимо, полностью смирилась с мыслью о том, что тут мы уже никогда не найдем концов. Но раз Лаура интересуется… Я в нескольких фразах описала разговор с директрисой и свои выводы.

“То есть вполне вероятно, что она видела мужика с белой мобилой? Так ищите его!”

“Я же написала, что отсмотрела видео за весь день, и там не было никакого мужика! Она все выдумала!”

“Да брось, тебе ж сказали, не было у нее такой склонности — выдумывать! Она преувеличивала, а не сочиняла!”

“Но ее самой в тот день не было на парковке!”

“А теперь перечитай еще раз свою фразу. Вернее, много раз. Пока не поймешь, в чем дело. Все, на сегодня сеанс окончен, чмоки!”

Я в изумлении смотрела на компьютер, потом, потерев немного глаза, снова перечитала последнюю фразу. Ну да, ее не было… самой не было… в тот день не было!!! Она была на парковке в другой день!!!

Глава 17

— Мисс Марпл, готова к следующей поездке? — я так обрадовалась, когда Георгий назавтра позвонил мне сам, что голос сел, и я не смогла издать ни звука. Ведь я была так уверена, что для меня совместное расследование уже закончено… Не дождавшись ответа, он продолжил речь: — Будем опрашивать подружек Тани. Тут возникла версия, что она кому-то из них рассказала, что они с папой едут за куклой, а перед этим она за мороженным сходит. Только ты одевайся потеплее, а то вчера я сам замерз при взгляде на тебя.

Собралась на выход я за рекордно короткое время, и через четверть часа уже ждала у подъезда. Забравшись в малолитражку, тут же спросила:

— А мэр знал, куда девочка по субботам ходит? Ты у своего приятеля спросил?

— Да он ни на один вопрос сейчас толком ответить не может! — с досадой бросил журналист. — Говорит, что точно не помнит, но про любовь к мороженому они говорили. У мэра дочка — сладкоежка, и как раз недавно беседовали о том, где мороженное вкуснее — на рыночке или в магазинах.

— А Таня дружила с ней… со Светой Воронцовой?

— Мэро-дочкой? — Георгий притормозил на светофоре. — Да фиг их знает, этих девчонок мелких. На дни рождения друг к другу ходили, а так, видимо, не особо. Ну какая там тесная дружба может быть между первоклассницей и третьеклассницей?

Я лишь пожала плечами. Вполне могли дружить, для малышей возраст вообще понятие не слишком конкретное. Да и потом не так уж он и важен. Вот у нас с Машей пять лет разницы, и даже не чувствуется.

От мыслей о Маше я плавно перешла к раздумьям о судьбе Оскара. Утром я позвонила ему и сказала, что, по всей видимости, Маргарита Львовна не выдумала подслушанный разговор, а просто перепутала день. Что-то она слышала, но накануне или за день до похищения. Вполне могло быть, что мужчина с ребенком репетировали план похищения, и, если мы отсмотрим все камеры дня за три-четыре, то наверняка увидим там и бывшего завуча, и того мужчину, который беседовал с малолетней сообщницей.

— Полина, я больше не руковожу следствием — голос многолетнего друга звучал напряженно. — Я ничем не могу тебе помочь. Никаких видеоматериалов мне не дадут.

— Ну хорошо, пусть их посмотрят те, кто занимается этим делом! — взмолилась я. — Кто-то же расследует убийство Маргариты Львовны?

— Смерть Петрушевской официально признана несчастным случаем — сухо ответил он. — Установлено, что ничего она не видела. Она была полуслепой, потому и несчастье произошло.

Не дожидаясь следующих возражений, он отключился. И теперь, покосившись на довольное лицо Георгия, я задумалась — может ли он достать интересующие меня видо по своим каналам? Но, пожалуй, пока преждевременно просить его об этом. Поэтому спросила я совсем другое:

— А мэра пока снимать не собираются? Ограничились руководством СК?

— Здрасти! Как это не собираются? — удивился он, и даже отвлекся на минуту от дороги. — На него после той прессухи так сверху наехали, что он сразу на больничный ушел. Но бумага о его отставке в связи с утратой доверия уже готова, вот как он выздоровеет от воспаления хитрости, так сразу и его пнут, как положено.

— А кто же городом руководит?

— Вице-мэр Тостоногов, — кивнул Георгий. — Так по протоколу положено. Да нам с тобой какая разница, для города ничего не изменится.

— Разница есть… то есть следствию мэр мешать уже не может?

— Да он и раньше не мешал. — Георгий уже парковался на крошечном клочке асфальта возле невзрачной панельной пятиэтажки. — Или ты про прессуху? Да фиг его знает, чего так распсиховался, даже на него не похоже.

— Может, потому, что рыльце в пушку?

— Ты тоже веришь этой ерунде? — он выключил мотор и выпучил на меня глаза. — Ну сказали же тебе, не нужна его дочери никакая пересадка!

— А ты ездил к тому светилу, адрес которого Виктор назвал?

— Подловила! — усмехнулся Георгий. — Да когда б я успел? Ну хочешь, вот пару девчулек опросим, да и поедем по адресу.

— Хочу, — согласилась я. — А сейчас мы к кому приехали?

— К однокласснице Тани, Варе Толстиковой. Пошли, ты в каком-то роде женщина, лучше с ребенком поговоришь.

Вздохнув, я вылезла из машины. Георгий, даже не соизволив подать мне руку, прошел вперед и набрал номер на домофоне. Дверь запищала, отворяясь, и мы вошли внутрь. Подниматься пришлось на пятый этаж, и, прибыв на место, я мечтала только о кресле, стуле или, на худой конец, табуретке. Георгий же, хоть и немного запыхался, смотрелся бодрячком.

Молодая худенькая женщина в длинном цветастом платье провела нас в небольшую комнатку с выкрашенными розовой краской стенами, сиреневой детской кроватью-машинкой, маленьким компьютерным столиком, на котором красовался розовый ноутбук, и двумя прозрачными пластиковыми стульчиками.

Темноволосая девочка в розовом халатике сидела на кровати, скрестив ножки, и с детским любопытством рассматривала нас. Не дожидаясь приглашения, я осторожно примостилась на крошечный столик, с некоторым злорадством взглянул на массивного Георгия — его зад уж точно не поместился бы на детское сидение. Но он спокойно стоял, прислонившись к стене, и ласково улыбался. Женщина тоже осталась стоять, только подпирала спиной не стену, а дверь.

— Варечка, ты ведь уже слышала, что твоя подруга Таня потерялась? — вежливо спросил журналист. — Она заблудилась, мы с твоей мамой так думаем. Может, ты вспомнишь, куда она собиралась пойти в субботу?

— Думаю, как обычно, за домашним мороженым, — важно ответила девочка. — Она только про него и болтала все время, никогда такой обжоры не видела! — и она искоса, хитренько взглянула на мать. Та довольно улыбалась, кивая. — Вот я никогда по выходным мороженного не ем, я умница!

— Конечно, ты умница, — закивала и я. — А скажи, весь класс знал, что по субботам Таня ходит на рынок?

— Наверное, — пожала плечами Варя. — От кого ей было скрываться?

— А куда-то еще, кроме рыночка, она могла пойти? Ну, в гости к кому-то? — скорее от безнадеги, чем рассчитывая на серьезный ответ, спросил Георгий.

— Да ну, еще с мороженным по гостям ходить, — скривила носик девочка. — Туда надо ходить, если угощают!

Я чуть не зааплодировала не по годам мудрому ребенку. Кто ходит в гости по утрам… и так далее. Но увы, ничего особо нового мы не узнали. Да, любой шапочный знакомый мог узнать маршрут Тани в роковую субботу, кто угодно, зная об ее слабости, мог заманить ее в машину, предложив новое, более вкусное мороженное.

— Ты, наверное, очень расстроена: — участливо спросил Георгий, отлепляясь от стены и явно собираясь прощаться. — Лучшая подруга потерялась…

— Да ну ее, какая там подруга! — девочка еще сильнее скривила симпатичный носик. — Нас Надь Пална за одну парту посадила, велела дружить! А чего я ей, нанималась? Я с Тошей дружу, вот она классная! А Танька или о сладостях, или о куклах всегда болтала.

— Варюша, не надо так, — слегка нахмурилась ее мать, но девочка лишь раздраженно фыркнула в ответ.

— А кто же с Таней дружил? — уточнила я.

— Толстуха Натка с ней дружила, — презрительно бросила девочка. — Вот им вместе классно было, обе жрали, как хомячки, — она невольно хихикнула. — Только Натка в школу сегодня не пошла. Я слышала, как ее мама с Надь Палной по телефону говорила, что толстуха ревет два дня, в школу идти отказывается. И все просит маму пойти с ней Танюху искать.

Мы с Георгием растерянно переглянулись. Надо бы поговорить с Натой… но как это сделать, если ребенок так расстроен?

— А у тебя есть телефон Наты? — спросил журналист.

— Еще чего! У Надь Палны спросите.

Мы попрощались с Варей и ее мамой, в молчании спустились вниз и остановились возле машины.

— У меня как лучшая подруга Тани вот эта Варя записана, — вздохнул журналист. — И еще одна девочка, Маня Крутикова. Но похоже, их классная просто не интересуется, с кем на самом деле девочки дружат.

— А давайте с самой классной и побеседуем? предложила я. — Беспокоить Нату в любом случае сейчас не стоит, так зачем время терять?

— А что она нам скажет, если не знает даже, с кем дружила Таня? — возразил Георгий. — Нет, давай сейчас к светилу махнем. Там видно будет.

По указанному адресу доехали быстро. Частный доктор жил в многоэтажке из красного кирпича, с домофоном и видеокамерами на входе. Внутрь мы прорвались с большим трудом — Георгий долго уговаривал консьержа нас пропустить, показывал в видеоглазок свое удостоверение, обещал взять интервью и дать большой портрет домового охранника в своей газете. В результате, мы прорвались, поднялись на огромном лифте с зеркальными стенами на пятый этаж и застыли в восхищении при виде круглого холла, покрытого дорогим синим ковром с высоким ворсом, раскидистых пальм в квадратных кадках и широких черных кожаных кресел возле стен.

В этом великолепии как-то терялись из виду четыре скромных двери в квартиры. Походив немного среди пальм, журналист позвонил в одну из них. Через некоторое время мелодичный голос из-за двери спросил, что ему угодно.

— Я из газеты “Городские новости” — Георгий приложил к глазу на двери свою ксиву. — Хочу побеседовать с господином Черемисиным.

За дверью замолчали. Я уж думала, что нам придется идти восвояси, но тут дверь распахнулась, и на пороге встал высокий господин в черном костюме-двойке, с небольшой остроугольной бородкой. Выражение лица его отнюдь не излучало радушие, но и особого раздражения я не заметила.

— Что за срочный вопрос? — равнодушно спросил он. — Ко мне, вообще-то, заранее записываться нужно.

— Ну, на вашем месте с прессой я был бы поприветливее, — парировал журналист. — Вы ж понимаете, высокопоставленные клиенты не хотели бы, чтоб ваша фамилия фигурировала в моем разделе криминала.

— Вы мне угрожаете? — высоко поднял густые черные брови врач. — Вадиму Валерьевичу ваши угрозы вряд ли понравятся.

— Боюсь, в тюрьме ему будет глубоко фиолетово, угрожал я вам или нет, — пожал плечами Георгий. Доктор переменился в лице:

— Что вы несете, в какой тюрьме?

— Полагаю, пока что в местной. А там кто знает. Это вы ему больничный выписывали?

— Вы так шутите? Объяснитесь!

— Я не шучу, — покладисто объяснил Георгий. — Я знаю, что кто-то выдал мэру больничный, чтобы защитить от уголовного преследования. Это точно не вы?

— Но… Вы проходите! — опомнился Черемисин. — Заходите, сейчас чайку соорудим!

Мы вошли в выложенный черным мрамором просторный холл, плавно переходящий в гигантскую кухню, в которой свободно поместилась бы моя двухкомнатная квартира. Кухню перерезала широкая барная стойка из какого-то темного матового материала, чуть теплого на ощупь. Мы забрались на высокие барные кресла, а хозяин дома, резким движением руки отмахнувшись от миловидной девушки в коротком черном платье, сам бросился заваривать нам кофе.

— Скажите, вы ведь меня не разыгрываете? — поставив перед нами миниатюрные черные чашечки, разрисованные светлыми кофейными зернышками, чуть ли не умоляющим тоном спросил он, усаживаясь напротив.

— Я из отдела криминала, а не приколов, — равнодушно ответил Георгий. — И веду журналистское расследование. В принципе, у меня к вам один вопрос. Чем болела Света Воронцова? Зачем ее возили к вам на консультации?

— Но… врачебная тайна… — он сгорбился и как-то разом постарел. — Да гепатитом А она переболела, после него бывают осложнения. Впрочем, тут их как раз и не было. Мамочка там все на аппетит жаловалась, то есть, на его отсутствие. Я ей кучу разных таблеток безобидных выписал, Эссенциале и прочее. А на самом деле, надо просто на диете было дите подержать, всего-то. Впрочем, она уже пару месяцев у меня не бывала, думаю, уже и аппетит нормализовался у ребенка.

— А как вообще ее здоровье? Остальные органы?

— А что с ними должно было случиться? — изумился врач. — Здоровый ребенок, просто мамочка слишком нервная.

Кряхтя, Георгий сполз с высокого кресла, я постаралась грациозно спрыгнуть на мраморный пол, но, судя по дребезжанию невидимой посуды, получилось не очень.

Вновь спустившись к машине Георгия, мы забрались внутрь и одновременно заговорили:

— Опять зеро!

— Не нужна ей пересадка!

— Стоп! — он поднял вверх указательный палец. — Отрицательный результат тоже важен. Я и не верил в похищение на органы, так что сейчас, считай, просто материал для очерка раздобыл. Ну что, испытаем удачу?

Он достал из кармана тугих джинсов телефон и набрал какой-то номер, включив громкую связь:

— Надежда Павловна? Я слышал, у Тани лучшей подругой была некая Ната. Вы телефончик ее матери не подскажете?

— Могу ей трубку передать, — раздался сердитый женский голос. — Она тут рядом со мной сидит. Вот, это журналист звонит, — теперь ее голос звучал словно издалека. — Да берите, это один из репортеров звонит, нет от них житья. Бедные дети!

Георгий побагровел, но взял себя в руки, прокашлялся и вкрадчиво произнес:

— Это Георгий Бесстрашный, начальник отдела криминала Городских новостей”. Я очень сочувствую вашей дочери, поверьте! По себе знаю, как горько потерять лучшего друга…

— Да еще не впервый раз! — прорыдала в трубку его собеседница. — Вот за что нам такое?

— У Наты пропала еще одна подруга? — от изумления журналист повысил голос. — Когда?

— Год прошел, я так надеялась, что она забуууудет… — рыдания в трубке усилились. — Они с Кариной с детства дружили. И вот… та вышла… и пропала… Я забираю дочку из школы, я за документами зашла, мы уедем из этого города! Я не хочу здесь оставаться, я не хочу, чтобы дочка теряла подруг! Я боюсь уже… я боюсь… что она выйдет… и пропадаееееет!!!

— Постойте! — закричал Георгий. — Как звали пропавшую подругу?

— Карина Нетребко…

Журналист все кричал что-то в трубку, кажется, беседуя уже с учительницей, а я лихорадочно вспоминала, где же слышала про Карину. И в конце концов вспомнила.

Девочка, с которой и начался отсчет похищений в супермаркетах. Пропавшая год назад с детского утренника в супермаркете “Космос” Я протянула руку и силой отняла телефон от полностью офигевшего от такой наглости Георгия:

— Надежда Павловна, Карина Нетребко училась у вас?

— Нет, разумеется, — чуть громче, чем требовалась, ответила учительница. Похоже, она тоже была на взводе. — У меня из класса ребенок пропадает впервые!

— Но я ни в чем вас не обвиняю! — взмолилась я. — Спросите, у матери Наты, кто еще из вашего класса был на том утреннике, с которого пропала Карина?

Голоса снова отдалились, изредка доносились глухие рыдания, по обрывкам фраз я поняла, что обе женщины ругают бестактных уродов-газетчиков. Но, видимо, учительнице все же не с руки было ссориться с прессой, и в конце концов я дождалась ответа:

— На том дне рождения из моих были только Ната и Таня. Наташа Корнеева и Татьяна Пивоварова.

Глава 18

Я меланхолично наблюдала за пельменями в маленькой кастрюльке. Вода уже закипела, но беленькие комочки пока не поднимались наверх, хотя, по моим расчетам, пришла пора. Но готовила я настолько редко, что процесс варки пельменей превращался в захватывающее приключение. Бедная моя мамочка по вечерам закупала продукты и готовила обеда, завтраки и ужины для вечно занятой дочери и маленькой внучки. А еще раньше это делал Саша…

Я украдкой вздохнула и покосилась на Георгия, с деловым видом закусывающего мощным ломтем белого хлеба. Я уговорила его поехать ко мне домой, чтобы просмотреть видео злополучного утренника в “Космосе”, пообещала быстренько соорудить обед, но в холодильнике не нашлось ничего, кроме трех сиротливо стоявших в специальном отделении яиц и двух просроченных йогуртов, а в морозилке одиноко белела коробочка пельменей. И вот они медитируют, никак не всплывая, а бедняга утешается хлебушком.

— Слушай — оторвал взгляд от все еще не всплывшего обеда, спросила я. — Ну никак не могу понять. До сих пор пропавшие девочки никак не были связаны друг с другом. А тут — сразу двое из одной компании. Может, Таня видела что-то на том утреннике, и ее похитили как свидетельницу?

— Целый год выжидали? — хмыкнул Георгий. — Если б она что и знала, давно бы всем поведала.

Он с тоской поглядел на бурлящую кастрюльку и спросил:

— Может, пиццу на дом закажем?

— Эврика! — воскликнула я в ответ, увидев первую приготовившуюся пельмешку. — Все-таки они вертятся, то есть всплывают! Уже готов наш обед!

— Отлично! — он резво вскочил на ноги и протянул мне глубокую плошку: — Накладывай, хозяйственная ты наша.

— Да, я не умею готовить! — с вызовом ответила я, погрузим поварешку в кастрюльку. — Зато я умная! И красивая.

— Сама себя не похвалишь — весь день ходишь, как оплеванная, — философски заметил он, усевшись за стол с полной миской и нацелив вилку на пельмени. — Понимаю.

Еще раз поглядев на кастрюльку, где почему-то отдельно плавали фрикадельки и обрывки теста, я решила, что небольшое голодание пойдет только на пользу моей несколько расплывшейся в талии фигуре, и ухватила кусочек хлеба.

— Но это не может быть просто совпадением! — я никак не могла поверить, что мы нащупали наконец какую-то связь. — Может, похититель тоже просматривал видео с того утренника, и ему понравилась Таня?

— Откуда бы он это видео взял? — с набитым ртом пробурчал Георгий. — С чего бы ему ждать целый год? И как он вообще на Таню вышел?

Я все же решилась положить в тарелку парочку кусочков мяса, и теперь молча жевала их, жалея, что не согласилась на пиццу.

— Я понял, что у тебя дочка есть. А муж где? — бестактно спросил Георгий.

— Да мы разводимся, — мрачно пояснила я.

— Переел пельменей?

— Между прочим, он прекрасно готовил! — завелась я. — И меня кормил, как на убой!

— И что же случилось? Нашел другой объект кормления?

— Примерно так, — призналась я. — Потом, правда, решил вернуться. Вернее, девушка его сама послала. Но и мне он теперь зачем?

— Ух ты! — восхитился Георгий. — Поюзанное не нужно?

— Примерно так. Ладно, давай все же делом займемся, — рассердилась я. — Пошли, я тебе мультики покажу.

— Предпочел бы Камасутру, — вздохнул Георгий, поднимаясь на ноги и следуя за мной в комнату. — Но что поделаешь, приходится жрать, что дают.

Мы зашли в комнату, я уступила журналисту удобный крутящийся стул перед компьютерным столом, и села на небольшую табуреточку, принесенную из кухни. Некоторое время мы в молчании смотрела на кадры с утренника, пытаясь понять, почему Карина покинула веселый праздник. Вот только что девочка в коротком красном сарафанчике, с длинным русым хвостиком на голове прыгала под задорную музыку рядом с клоунессой, а через пару минуту ее уже нигде не было видно. Получила сообщение на телефон? Поскольку мобильник пропал с ней вместе, выяснить это не удалось, но что известно точно — звонков и смс-ок в то утро не было. Может, ей позвонили на мессенджер?

Остальные девочки, включая именинницу с огромным красным бантом, плясали в хороводе, матерей поблизости не наблюдалось Мы в молчании наблюдали, как Карина, радостно перепрыгивая через ступеньку, бежит по лестнице вниз, выбегает на улицу и уносится куда-то вприпрыжку Девочка явно была в отличном настроении, кажется, она даже улыбалась. Заранее задумала побег, в 8 лет? Кто-то ждал ее в парке напротив? Видео не давало ответа на эти вопросы.

— Ты помнишь мой рассказ про завуча и мужика с рацией? — внезапно спросила я. — Надо любой ценой достать видео с парковки “Осени” за предыдущую неделю.

— Думаешь, она и правда кого-то видела, просто день перепутала? — сразу усек Георгий. Я с уважением посмотрела на него и не стала уточнять, что это была не моя мысль.

— Хорошо, будут записи, — кивнул журналист. — Надо кое-кого напрячь, и все пришлют в лучшем виде. А скажи, какой резон тебе этим заниматься? Кто оплатит расследование?

Слегка запинаясь, я объяснила, что платить не будет уже никто, но я не могу оставить на свободе маньяка, похищающего детей. Кого угодно, только не его. И кроме того, я не могу оставить в беде Машу. А для нее и Оскара отставка — настоящая трагедия.

— Ух ты, мисс Марпл… мы умеем дружить? — он аж присвистнул.

— Ты решил меня оплевать полностью? — чувство юмора начало отказывать, кровь прилила к щекам. — Все, больше о себе ничего рассказывать не стану. Давай лучше о подозреваемых поговорим.

— Полина, да я по жизни гавнюк, — мирно ответил Георгий. — Я как раз тебя встретил и подумал: мы созданы друг для друга, она точно такая же!

Я невольно прыснула еще больше покраснев, но злость внезапно прошла. А ведь он прав, своим нестандартным юмором я часто обижаю людей. Так какое у меня право осуждать Георгия?

Он потянулся, встал со стула и пересел на узкий диванчик, где спала мама, если ей приходилось сторожить Лику в мое отсутствие. Диванчик был хлипкий, пружины протяжно заскрипели под упитанным журналистом, но тот лишь рассеянно оглянулся и продолжил: — С подозреваемым у нас негусто. Вернее, пока один: мэр, дочери которого якобы нужна пересадка печени. Но мы выяснили, что это не так. Никакого компромата на него нет — глубоко женат с ранней юности, дочери семь лет, этой осенью пошла в первый класс. Школа обычная, не элитная, близкая к народу, так сказать. Снимаем подозрения?

— Да… неверное, — я неуверенно кивнула. — Слушай, но вот из-за жуткого скандала мэра сняли. Кому это выгодно? Вице-мэру! Он пока временно коронован, но потом же так и останется на посту. Я тут подумала — вот эти дикая история с отрезанной головой… нормальному маньяку такая слава ни к чему. Ему чем тише — тем лучше, больше жертв можно убить безнаказанно. А вот если кому-то нужна именно огласка… нужно, чтобы до Москвы дошло… разве это был бы не лучший способ?

— Да, тут уже точно огласка будет, — кивнул Георгий. — Ладно, давай обсудим Тостоногова. Дай Бог памяти… да, точно, он вдовец. Года два назад его жена и дочка погибли в автокатастрофе.

— И ты молчал! — ахнула я. — Сколько лет было дочери?

— Восемь, — он растерянно посмотрел на меня, затем достал мобильный и быстро застучал по экрану. — О чем тут говорить? Такие трагедии случаются, и не так уж редко. Она с матерью поехали на прогулку на его“ Волво”, на повороте машину занесло, и она упала с обрыва в реку. Двери заблокировались, и выбраться женщине с ребенком не удалось.

— Два года назад, — я схватилась за голову. — И после этого начали пропадать девочки с площадок возле школы. “Школьный фотограф” уводил их на фотосессию, откуда они не возвращались.

— Думаешь, вице-мэр лично ходил по школам, высматривая подходящую жертву? — с сомнением покачал головой журналист. — Ой ли, его портреты в газетах печатают, кто-то бы обратил внимание.

— Да ладно тебе, узнать человека по газетным фоткам нереально… проще уж по паспортным, — возразила я. — Очки другой формы надел, вот и не признали.

– “Фотограф” был вообще без очков, — покачал головой журналист. — Ладно, надо узнать, что у Тостоногова со зрением. И найти свидетелей… хотя, его только дети видели вблизи, что они вспомнят через два года.

Я встала с неудобной табуретки, погуляла по комнате и снова села, уже на освободившийся компьютерный стул. Какая-то мысль не давала покоя. Связано ли бегство Карины из “Космоса” и исчезновение Тани с многолюдного бульвара? Или это просто совпадение? В жизни бывает всякое… но как же это странно.

— Ладно, сегодня нам больше расследовать нечего. — Георгий сладко потянулся, сложив руки замочком над головой, и поднялся с кровати. — Да и рабочий день окончен, уже пять вечера, а я с семи утра на ногах. Ну что скажешь, мисс Марпл… мне ехать домой?

Я молча смотрела на него, думаю, что надо бы ему уехать Через час мама приведет Лику, начнется обычная вечерняя суета… а потом дочка ляжет спать, а я полночи пролежу в постели с открытыми глазами, оплакивая то пропавших детей, то свою нескладную жизнь.

— Конечно, пора, — я тоже встала, с удовольствием посмотрела на его вытянувшееся лицо и добавила. — Я поеду с тобой.

И шагнула вперед, прямо в его раскрывшиеся объятия.

Глава 19

“Кажется, я начинаю понимать. Какое совпадение, забудь об этом! Полина, ты сунула руку в осиное гнездо. Бросай это дело, в городе есть кому ловить маньяков. Подумай лучше о своей дочери!”

“Лаура, именно о ней я и думаю! Если маньяк останется на свободе, рано или поздно он может прийти и за ней. Я хочу спокойно ходить с дочерью по магазинам, отпускать ее за мороженным или погулять с подружками, и не трястись от ужасного ожидания, что она выйдет на минуту из дома и тут же исчезнет!”

Я отправила письмо и сгорбилась на стуле, вспомнив рыдания матери Наты. Она решила уехать из города, и правильно сделала. По нашим улицам детям стало небезопасно ходить.

Георгий завез меня домой ранним утром, как ни в чем не бывало высадил у подъезда небрежно кивнул и укатил на работу. После проведенной вместе ночи я ожидала более страстного прощания, но и чопорный кивок радостного настроения не испортил. Вот что сильно огорчило — десять пропущенных звонков от Саши. Неужели он так и не понял, что мы уже никогда не вернемся к прошлому?

Я покрутилась по пустой квартире — мама уже отвела Лику в садик, оставив мне записку с указанием съедобных продуктов в холодильнике, но есть мне не хотелось — оказалось, Георгий отлично готовит омлет, и я с утра пораньше наелась так, что могла бы свободно пропустить обед. Позвонила Маше, но ее голос звучал напряженно, а по шуму в квартире стало ясно, что Оскар все еще дома. Так что душевного разговора не получилось, а обсуждать исчезновения с убийствами по телефону не хотелось.

Я села перед компом, и решила как можно подробнее изложить все свои соображения Лауре. Я не особенно надеялась сейчас на ее помощь, но надо же было сделать хоть что-нибудь полезное!

Но ее ответ меня не то чтобы расстроил… но немного встревожил. Насколько я успела понять, Лаура отнюдь не отличалась повышенность мнительностью или переразвитым воображением. И уж если она считала ситуацию опасной, вероятно, таковой она и была. А в самом деле, почему я до сих пор считала, что преступник представляет угрозу лишь для девочек-младшеклашек?

“Ты думаешь, вице-мэр решит отомстить? Полагаю, если его прижать, времени на месть у него просто не будет. Вот как бы вывести его на чистую воду?”

“Все, я умываю руки. И если что, не говори, что я тебя не предупреждала”.

“Ты-то чего боишься в далекой Бразилии?”

“За тебя, дура!” — последовал ответ, и больше на контакт Лаура не выходила.

От безделья я начала искать в Гугле информацию об Игоре Тостоногове. 46 лет, был женат дважды. С первой женой развелся еще 18 лет назад — ну, тут ничего удивительного, судя по датам, они поженились, когда обоим было по 22 года, совсем еще детьми. Жил он в то время в городке за много километров отсюда, поступил в педагогический ВУЗ, затем каким-то образом оказался в местной думе, сначала техническим секретарем, а потом и депутатом — самым молодым из всех.

Вторая жена, Лариса Вдовиченко, была моложе его на три года. Судя по фоткам, девушка была из моделей — почти на голову выше субтильного мужичка, стройная, длинноногая блондинка. Через три года после женитьбы Тостоноговы переехали в наш город. На сайтах нашлись и фотографии всей семьи в полном составе, с дочерью Вероникой, тоже блондиночкой со смешными кудряшками до плеч.

Стиснув зубы, я смотрела на фото девочки, так похожей и на белокурую кудрявую Леночку, и на других пропавших детей. Похоже, этому уроду нравились блондинки… к сожалению, не достигшие даже десятилетнего возраста.

Нашлась в Интернете и статья про гибель жены и дочери Тостоногова. Да, 20 ноября в 20.25 машина следовала по направлению к небольшому лесу на окраине, не вписалась в крутой поворот и упала с обрыва в реку, Вот только непонятной осталась цель этой прогулки. Куда могла направляться поздней осенью, в темноте, молодая женщина с маленькой дочерью? Я проверила по календарю — среда, никаких каникул не было, девочке давно пора было спать перед очередным школьным днем. Ладно бы срочно поехали в магазин, мало ли, модные шмотки понадобились, но в лес…

Это было явно убийство, но почему ни полиции, ни журналистам и в голову не пришло ничего расследовать? Понятно, что градоначальник, к нему на кривой козе не подъедешь… но Оскара никогда не останавливали такие вещи. Я быстро набрала его телефон:

— Оскар, извини… да знаю я, что ты отстранен! От тебя и слышала, причем, много раз! Но память же тебе не стерли? Нет? Тогда ответь: почему не стал расследовать два года назад гибель жены и дочери вице-мэра? Даже дело не возбуждали?

— Там нечего было расследовать. Шел дождик, дорога была скользкой, там и мужик не любой справился бы с управлением, особенно на скорости. Они захлебнулись, когда машина упала в воду. Двери заклинило, но окна, увы, они успели немного приоткрыть И вода хлынула внутрь.

— Да что им было делать в лесу, над этим обрывом? В темноте, холоде, под дождем? Зачем они вообще туда поехали?

— У них я спросить не мог, уж извини!

— Но хоть проверили, они точно были в машине одни?

— Издеваешься? Вылезти из машины, когда заклинены двери, точно было невозможно.

— Кто-то мог привезти их туда, выйти, приоткрыть окна и столкнуть машину с обрыва.

— Если и так, где прикажешь искать этого кого-то? — разозлился Оскар. — Камер в лесу нет. За рулем сидела Лариса Тостоногова, дочка была пристегнута на заднем сидении. Кого я должен был искать?

— А в доме вице-мэра камер нет? Можно же было выяснить, кто сидел за рулем!

— Слушай, прекрати меня допрашивать, — устало сказал давний друг. — Никто даже не заикался об убийстве. Изымать камеры из дома городского начальства, и тем более допрашивать вице-мэра, и так убитого горем, мне бы никто не позволил. Но неофициально я с ним побеседовал. Он подтвердил, что жена лично села за руль. Дочка вспомнила, что им задали на завтра какие-то редкие листья собрать для гербария, разрыдалась, что плохую оценку поставят, и ревела до тех пор, пока Лариса не согласилась поехать в лес.

Я повесила трубку. Да, объяснение выглядит логичным, но лишь для простых смертных. Как-то не верится, что дочери градоначальника влепили бы неуд за несобранные листья… Хотя, кто знает.

В любом случае, после гибели Ларисы и Вероники Тостоноговых в городе начали пропадать девочки 6–8 лет. Тане Пивоваровой, правда, уже исполнилось 9, но, судя по фото, она была худенькой, щупленькой, и вполне походила на второклассницу. Еще у нее вместо роскошных льняных кудрей были обычные хвостики, но возможно, у маньяка слегка изменился вкус?

В дверь позвонили. Порадовавшись, что еще не успела раздеться, я рванулась к двери, и впустила огромный букет алых роз, из-за которых едва виднелась начинающая лысеть макушка. Георгий с цветам выглядел уморительно, но как же было приятно вновь получить букет, причем, не как извинение за предательство, а просто так, от души!

— На этот раз, мисс Марпл, мы не станем ловить в тазу пельмени, — важно заявил он, по хозяйски чмокнув меня в кончик носа. — Я принес с собой пропитание.

Он всучил мне букет, и попытался одновременно впихнуть и две коробки с пиццами. Букет я в результате уронила на пол, чуть не наступив на него ногой, пиццы Георгий успел подхватить, и мы со смехом пошли на кухню.

— Ну что, подкрепимся, и посмотрим кино, — подмигнул он мне, открывая коробки.

— Что на этот раз? — насторожилась я.

— Все для прекрасной дамы! — поклонился он и даже шаркнул ножкой. — Парковка перед “Осенью”, целых три дня ДО события. Если ничего не найдем, попрошу еще три денька.

— Ура!!! — завопила я, начисто забыв предупреждение Лауры. — Я, кстати, тоже баклуши не била!

Я кратко изложила свои мысли по поводу гибели Ларисы и Вероники. Журналист мрачно кивал, деловито разрезая пиццу.

— Может, все и так, может, это и правда жуткая случайность, а мужик после такого поехал кукушечкой. А вдруг Тостоногов вообще не при делах?

— Но… Ты фото его дочери видел? — перешла я в наступление. — С большинством пропавших девочек как родные сестры! И вообще… слушай, надо узнать в том городе, откуда он переехал — вдруг у них тоже дети пропадали?

— Узнаю, — с набитым ртом пробурчал он. — Но это ничего не докажет. И потом, он и правда мог свихнуться лишь после несчастья.

Я пожала плечами, давясь кусочком пиццы и не чувствуя ее вкуса. Наконец, трапеза была окончена, и мы перешли к рабочему месту. Георгий, не дожидаясь приглашения, занял удобный стул, вставил флешку, я снова примостилась на табуретку, и мы уставились на монитор.

Накануне исчезновения Леночки на парковке не происходило ничего интересного. Не ходили подозрительные мужики с белыми чемоданами или без, не пряталась за серой машинкой Маргарита Львовна. На всякий случай, мы прокрутили все записи по два раза, но — пустота.

— Что-то мне подсказывает, что мы опять вытащили пустышку, — вздохнул журналист. — Ладно, давай быстренько еще два дня посмотрим, и поеду репортаж писать. Хотя… иди ко мне!

Засмеявшись, я села к нему на колени, и минимум на полчаса мы забыли о похищениях, непросмотренных видео и всей окружавшей нас жути. Моя юбочка и топик полетели на пол, пищали сообщения на моем оставленном на кухне телефоне и в кармане небрежно спущенных джинсов Георгия, кто-то пытался до нас дозвониться, но мы были недоступны.

Затем я пошла в душ, размышляя — ну почему мне всегда нравились только худощавые мужчины? А ведь с теплым и мягким мишкой куда приятнее…

Вернувшись из ванной, я немного испугалась, увидев перекошенное лицо журналиста, уже ничем не походившего на плюшевого мишку. Он уже успел натянуть штаны и пялился на экран, но при моем приближении мигом вскочил, оттесняя меня от компа.

— Эй, ты что делаешь? — ошарашенно спросила я.

— Полина, я еду в полицию. Тебе не надо это смотреть, узнаешь все в свое время. Ты расстроишься зря, и вообще… Меньше знаешь — лучше спишь.

— Как это… ты в моем доме! — пошла я вразнос. — И не даешь мне подойти к моему же компу!

— Я уже все понял…

— А я нет! — мне стало страшно, но я не сдавалась. — Или ты показываешь мне, что такого страшного увидел… или меня ты больше не увидишь тоже! Никогда!

Он мрачно посмотрел на меня исподлобья, но видимо, вид у меня был настолько злобный, что лишь вздохнул и сказал:

— Ладно, смотри. Только дай слово, что ничего не станешь предпринимать без моего ведома. Ну?

— Да-да, даю, — я бросилась к экрану.

Георгий наклонился сверху и включил воспроизведение, чуть промотав вперед. Время 12.06, но эта запись была датирована двумя днями раньше пропажи Леночки. По парковке медленно шла Маргарита Львовна. Я аж подалась вперед, впившись глазами в экран. Теперь видно было, что завуч слегка прихрамывала, и шла как-то неуверенно, слегка вытянув перед собой руки. Вот она остановилась, слегка подалась вперед, затем отшатнулась и сделала пару шагов влево, наполовину скрывшись за припаркованной серой машиной. Видео замерло.

— Ты уверена, что хочешь смотреть дальше? — сдавленным голосом спросил Георгий.

— Да!

— Помнишь нашу беседу в баре, где ты наклюкалась? Ты просила тогда снять отпечатки с дочери мэра, чтобы сравнить с теми, что есть у полиции?

— Ну… что-то помню… кажется, так.

— То есть алкогольная амнезия? — усмехнулся он. — Ну что же, смотри.

Он вновь запустил видео. 12.08, теперь обзор шел с другой камеры. Я увидела наполовину высунувшуюся голову Маргариты Львовны, затем спину невысокого худощавого мужчины в синей рубашке, державшего что-то возле лица. Он стоял вполоборота к камере, и я никак не могла рассмотреть его. Но вот он медленно развернулся, отнял мобильник ото рта и помахал кому-то рукой, уставившись, как показалось, мне прямо в глаза. Я невольно вскрикнула, и схватила Георгия за слегка дрожащую ледяную руку.

— Я же говорил, не надо тебе смотреть, — хрипло прошептал он, и, словно услышав его слова, Виктор широко улыбнулся с экрана.

Глава 20

Я металась по квартире, словно тигр в клетке, все время порываясь хоть что-то предпринять. Георгий уехал в полицию, сообщив мне, что считает миссию почти невыполнимой. То, что Виктор гулял по парковке за два дня до исчезновения Леночки, никак не может быть доказательством его виновности. И даже то, что на камерах чуть позже мы обнаружили его мирно идущим по магазину вдвоем с падчерицей, ни о чем не говорило. Посещение супермаркетов пока еще не приравнивается к уголовному преступлению. А показания Маргариты Львовны, увы, не были запротоколированы надлежащим образом — их посчитали обычным бредом.

И тем не менее, сомнений у нас не было. Завуч говорила правду про подслушанный разговор, хоть это уже нельзя было доказать.

Оставшись в одиночестве, я начала было звонить Оскару, но, не дождавшись ответа, бросила трубку. Надо дождаться сообщения от Георгия, тогда и решим, как действовать дальше. Поддавшись минутному импульсу, я написала Лауре:

“Я знаю, кто похищал девочек.”

Ответ пришел через пару минут:

“Я тоже. Это отец (или он отчим) последней пропавшей”.

“Как ты догадалась?” — я в полном офигении смотрела на экран.

“Догадалась, когда узнала, что пропали два ребенка из одной компании.

Смотри — похищения в супермаркетах происходили с помощью девочки-подсадки. То есть в случае с Леночкой мы эту подсадку видели своими глазами. Понятно, что произошло — в туалете она подарила ребенку куклу и уговорила выйти на улицу, видимо, еще что то пообещав.

Дальше, возьмем побег из кинотеатра. Ты ж сама выяснила, что рядом с пропавшей девочкой могли сидеть только другие дети, взрослых на те ряды не пускали. То есть уговорить ее уйти вскоре после начала сеанса, пообещав что-то ценное, мог только ровесник. Теоретически, это мог быть и мальчик, но мне не верилось в сразу двух детей — сообщников похитителя.

Насчет третьей, пропавшей из женского туалета. Кто мог соблазнить малышку и убедить незаметно пройти мимо матери и выбежать из супермаркета? Мальчика отметаем сразу, как и мужчину. Конечно, обработать ребенка могла и взрослая женщина… но она у ровесницы это получилось бы проще.

Словом, было примерно понятно, что произошло в этих случаях. Дети встречали кого-то, кто предлагал им выйти наружу, вероятно, чтобы получить ценный подарок, или на котят поглядеть, уж не знаю. А вот с утренником — сплошные непонятки. Карина же вышла с закрытой площадки впервые, и сразу побежала вниз по лестнице. Где же она могла встретить своего искусителя? Понимаешь ход моих мыслей?

Она не входила в разные магазины, в туалет, не сидела в кинотеатре, где к ней мог подсесть некий злоумышленник. Уговорить ее на побег мог лишь кто-то, находившийся на том самом утреннике.

Но тут мои размышления и прерывались — в конце концов, я не телепатка. Как из толпы детей, их родителей, клоунов, дежурных по площадке и официантов вычислить нужного?

Но вот после пропажи одной из девочек, бывших на том самом утреннике, пазл сложился. Вот же та, которая работала подсадкой! Это объясняло и короткий срок между похищениями — маньяку еще не нужна была новая жертва, но необходимо было срочно устранить опасность. Видимо, ты чем-то спугнула ее отца, и он принял меры. Признаешься, чем?”

Стиснув зубы, я описала Лауре наш последний разговор с Виктором.

“Самое обидное, что я даже не уверена, что отпечатки на фигурке кошки подойдут для сравнения. Там всего лишь фрагменты, но об этом я не сказала.”

Я чуть не рыдала, глядя на монитор. Сквозь слезы прочитала ответ:

“Даже если смогут сравнить — в чем тут преступление? Ну да, скажет Виктор, мы с ребенком хотели купить эту кошку, девочка ее брала в руки. В тот самый день? Да вы что, это было за неделю до того! Или за две недели!”

“Но как он сумел похитить падчерицу? Она точно вышла из дому и дошла минимум до Лукойла. Он за ней не шел, это невозможно, не попав на камеры. И обратно она не возвращалась — камеры захватывали тротуары с обеих сторон дороги.”

“Опять же, доказать ты ничего не сможешь, но объяснить могу. Не забывай, девочка была дисциплинированной, и отчиму слепо доверяла. Она выполнила его указания — прошла еще квартал после заправки, и дошла до остановки маршрутки. Ты ж сама видела — там камер нет. Она села в маршрутку и спокойно поехала к дому. Разглядеть на видео пассажиров не смог бы даже Монтигомо Соколиный глаз.

Доехав, вошла во двор, выпила из рук папаши какой-то напиток… сок, Фанту? и отрубилась. Виктор спрятал бесчувственное тело в своем белом фургончике, прикрыл какими-то тряпками, через час поднял тревогу, пробежался до рыночка, чтобы попасть на камеры как безутешный отец. Затем вернулся, сел в фургончик, доехал до Макдака, покрутился перед камерами там. И спокойно поехал туда, где обычно держал похищенных девочек.”

“Лаура, что же делать? Оскара отстранили от работы, ему я сумела бы доказать свою правоту. А так… неужели маньяк останется на свободе?”

“С чего ты решила, что Виктор — маньяк? Непохоже как-то. Он мой коллега, судя по всему. Киллер-профи. Наверняка для него это просто работа. Полагаю, работал он на своего непосредственного шефа, как там его зовут? У которого два года назад убил жену и дочку.”

“Час от часу не легче… И как доказать, что один из них маньяк, а другой — киллер?”

“Девочек убивали не сразу, верно? Найдите место, где их держали. Там еще может быть и живой ребенок, так что поторопитесь”.

Пометавшись еще немного по комнате, я на всякий случай позвонила Георгию, но тот трубку не взял. Позвонила Оскару, но и его телефон не отвечал. Скрепя сердце позвонила Маше. Подруга холодно сказала, что не надо сейчас трогать ее мужа Комиссия из Москвы завела на него дисциплинарное дело, так что мирная отставка с поста — это еще, пожалуй, будет гуманный вариант. Но и он Оскара убьет.

Немного подумав, я написала Георгию смс: “Надо найти место, где держали девочек. Вероятно, это дача Тостоногова или Виктора.” Через какое-то время пришел ответ: “Не умничай, уже ищем”.

Невольно усмехнувшись, я слегка успокоилась и решила сходить в магазин хоть за какими-то продуктами, а то ведь все утром подъели. Но выйдя на улицу, поняла, что совершенно не представляю, что надо купить. В голове все крутились разные ужасы: согласятся ли в полиции обыскивать дачу вице-мэра? Хотя что я себя накручиваю? Если бы дело вели местные следователи, никогда в жизни не выдали бы подобный ордер, а приезжим комитетчикам, вероятно, пофиг — они и самого мэра готовы арестовать.

Так что в какой-то степени приезд москвичей оказался благом… но что теперь будет с бедным Оскаром? И с Машей, ждущей ребенка? Могут ли его отдать под суд за бездействие? Но он ночами работал, лично проводил допросы и просматривал пленки…

Я все же добралась до магазина и купила побольше мясного фарша, решив, что уж пожарить на сковородке котлеты как-нибудь сумею. Не все же время готовыми пиццами обедать, да и ребенку нужна здоровая пища. Хотя, относится ли к ней готовый склизкий фарш странного фиолетового оттенка?

Дома я наскоро слепила котлеты, закинула их на сковородку, едва не забыв налить туда масло, и принялась лихорадочно ждать хоть каких-то известий. Но позвонил лишь мой шеф Тимофей Рядно, чтобы в очередной раз поинтересоваться, когда же я готова вернуться к работе:

— Полина, если ты больше не хочешь заниматься частным сыском, я пойму. Но дай четкий ответ! Я один не могу вести несколько дел сразу, и не понимаю — мне клиентам отказывать? Или ты еще в команде?

Я пообещала очень скоро дать ответ, и отключилась. Пока телефон был занят, мне мог позвонить Георгий! Прошло уже три часа, что вообще происходит?

Еще через час я включила телевизор — но и в новостях не прозвучало ничего интересного. Мама привела домой Лику, с тихим ужасом поглядела на котлеты, пригоревшие с одного боку и сырые с другого, выкинула их в мусорку и принялась отбивать тонкие кусочки свинины.

Я решила хоть немного побыть хорошей матерью, села возле детского кресла и начала расчесывать ей волосы. Дочка рассказывала мне о гербарии, который они собирают всей садиковской группой, об осенней бабочке, пролетевшей сегодня по их комнате, я согласно кивала, но видела совсем другое — пустой погреб в полузаброшенном доме, где в темноте, холоде и сырости лежит ребенок — маленькая девочка со смешными русыми косичками. Но ведь она заманивала других детей, своих ровесниц… и ведь не могла не знать о том, что они не вернулись к своим семьям? Неужели ей было все равно? Или Виктор рассказывал ей сказки о том, что девочки попали в другие, волшебные страны, к другим, более любящим родителям?

Лишь поздно вечером я, наконец, узнала результаты сегодняшней операции. Но к сожалению, первым мне сообщил об этом совсем не Георгий.

Лика уже спала, мама тоже пошла домой, когда зазвонил мой мобильный. Даже не посмотрев на дисплей, я схватила трубку и радостно прокричала:

— Слушаю!

— Ну что, сука, довольна? — ответил мне холодный мужской голос. От его звуков я сама словно обледенела изнутри. — Лишила меня сначала верной помощницы, а потом и работы? Ничего, на твою дочку тоже найдется заказчик. Жди, я за ней приду.

Кажется, в панике я позвонила Саше, и долго билась в истерике, требуя, чтобы он немедленно приехал и забрал Лику куда угодно — в другой город, в другую страну. Саша обещал вылететь этой же ночью. Бросив трубку, я забросала смс-ками Оскара и Георгия. Первый перезвонил через несколько минут:

— Полина, я понял. Я в Управлении, сейчас выбью для тебя охрану. Виктор со своего номера звонил?

— Да… кажется.

— Ладно. Запрись на все замки, через пару часов возле твоего дома будут дежурить либо патрульные, либо я сам, если не получится срочно оформить наружку.

Оказалось, Георгий тоже пытался прорваться через короткие гудки. Он пообещал срочно приехать сам. К его приезду я дошла до состояния полной невменяемости:

— Как получилось, что маньяк на свободе, и угрожает моей дочери? — рыдала я, оттолкнув бросившегося утешать меня журналиста.

— Все расскажу, как только умоешься! — взмолился Георгий, затаскивая меня в ванную и резко открывая холодный кран.

Он буквально насильно вымыл ледяной водой мое распухшее от слез распухшее лицо, затащил в спальню, толчком усадил на кровать, сел рядом, крепко обняв за плечи, и лишь тогда начал рассказ.

По его словам, именно сегодня утром он понял, какой удачей был приезд в наш город московской комиссии. Подозрение, павшее на вице-мэра, их не только не расстроило, но, наоборот, порадовало. Нельзя же было допустить, чтобы широко освещаемый прессой визит команды лучших московских сыщиков окончился пшиком, или поимкой мелкой рыбешки, а против мэра, как назло, не было никаких улик.

Ордер на обыски любых помещений, жилых и технических, принадлежавших Тостоногову и его шоферу, был выписан в течение часа. В благодарность за своевременный сигнал Георгия оперативники взяли с собой.

Вначале группа захвата во главе с двумя приезжими офицерами приехала домой к Виктору Шаповалову. Дарья Пивоварова развешивала белье во дворе, но с ней не стали даже разговаривать. Пробежав мимо, вышибли без особых сантиментов дверь дома, распределившись по группам, прошлись по обоим этажам, заглянули в ванную, туалет, погреб и кладовку, ни шофера не обнаружили. Его жена уверяла, что вот только что, буквально минуту назад, он пил на кухне кофе. Просторная кухня на первом этаже и правда напоминала палубу легендарной “Марии Селесты”. На плите булькала кастрюлька с полностью выбежавшим молоком, на столе стояла чашечка слегка отпитого кофе, а перед ней — тарелочка с разок укушенным бутербродом с копченой колбаской.

Куда и как успел буквально за пару секунд испариться Виктор, так и осталось загадкой. Его белый фургончик сиротливо стоял во дворе, его бегло осмотрели и вызвали экспертов. Оставив двух омоновцев сторожить дом, группа захвата поехала дальше по адресам. В гараже, где иногда стоял фургон Виктора, тоже провели обыск, но девочек там прятать было негде, да и слишком много гаражей находилось рядом.

Дачи у шофера не было, зато была у Тостоногова. Когда группа захвата прибыла на отдаленный хутор в ста километрах от городской черты, они обрадовались, обнаружив, что крепкий кирпичный дом недавно кто-то посещал. И стальная калитка, и решетчатые автоматический ворота были отлично смазаны, на песчаной дорожке, ведущей к дому, виднелись чьи-то свежие следы.

Разумеется, звонить в домофон никто не стал. Бравые парни в бронежилетах перемахнули через калитку и понеслись выламывать двери. Внутри они были через считанные минуты. Вскрыв дом, как старую консервную банку, быстро добрались до неглубокого погреба, где на полу рядом со ступеньками лицом вниз лежала девочка с двумя русыми хвостиками на голове. Ее осторожно перевернули, и даже суровый омоновец слегка вскрикнул, увидев маленькое посиневшее личико и буквально выпавшие из орбит глаза. На шее девочки была туго затянута прозрачная удавка.

Глава 21

— Представляешь, ее задушили буквально перед приездом спецбригады. — Георгий уже отпустил меня и теперь в стрессе метался по комнате. — Мы опоздали, наверное, минут на десять. Не больше. Уверен, что какая-то сволочь из полиции его предупредила и о нашем визите, и о готовящихся обысках на дачах.

— И что теперь? — охрипшим от рыданий голосом спросила я. Стыдно признаться, но у меня не хватало сейчас сил жалеть несчастную Таню Пивоварову. — Почему до сих пор не арестовали Виктора?

— После штурма ОМОНа он угнал старые Жигули неподалеку от своего дома, доехал до дачи мэра и задушил падчерицу. Он даже не пытался как-то скрыть следы — на песке они видны отчетливо. Теперь у полиции есть отпечатки его сапогов, пальцев, его цветное фото, а что толку? Он сам как сквозь землю провалился!

Я снова зарыдала.

— Зато Тостоногов уже арестован, и вовсю дает показания, — пытался порадовать меня хоть чем-то Георгий. — А куда ему деваться — осмотр дома и погреба продолжается до сих пор, но уже ясно, что девочек держали там. В подвале повсюду — на полу, на стенах — брызги крови, а в комнатах и детские вещи нашлись, трусики в основном. Нужны экспертизы ДНК, но что там обнаружат, примерно понятно и так.

Я рыдала, не останавливаясь. Маньяк арестован, но опасный киллер гуляет на воле, и самое страшное, он переполнен желанием отомстить. Кто защитит мою дочку? Умный, но неспортивный Георгий? Оскар, отстраненный от дела? Виктора не смог поймать даже отряд ОМОНа! Кто-то недавно предупреждал меня не совать руку в осиное гнездо, кто-то понимал, что речь идет не о психе-педофиле, а об опаснейшем профессиональном убийце… Но я, как всегда, считала себя самой умной, и чужие советы слушать не стала. Кто же меня предупреждал?

— Хорош рыдать! — не выдержал Георгий. — Твою дочку надо вывезти из города, лучше вместе с тобой. Вот поймают Виктора, тогда и вернетесь.

Я лишь закивала, даже не пытаясь вытереть льющиеся потоком слезы. Лику надо увозить, утром за ней должен прилететь Саша, отправлю дочку с отцом. А сама, разумеется, останусь. Мы с дочерью не можем скрываться от убийцы всю оставшуюся жизнь, надо поймать киллера! Только я не готова использовать дочку как приманку. А вот мне самой — не привыкать. Пусть пытается отомстить лично мне, авось, его смогут задержать. А нет — так сама виновата.

Георгий лично проверил запоры на дверях и остался ночевать, поудобнее расположившись на гостевом диванчике, где обычно оставалась моя мама. Во сне я много раз просыпалась с громких криком — в жутких снах я видела, как Виктор достает из мусорки маленькую отрезанную голову со светлыми кудряшками, та открывает большие голубые глаза и голосом Лики кричит; ”Мамочка, спаси меня, мне больно!”

Лишь под самое утро я заснула, а, открыв глаза, проверила мобильник, растолкала громко храпящего на диванчике Георгия и спросила:

— В дверь не звонили? Куда же подевался Саша, он должен был уже прилететь в город!

Журналист по Инету проверил прибытие рейсов и начал дозваниваться до аэропорта, а я несколько раз позвонила Саше. Он был в зоне доступа, но трубку не брал.

— Говорят, рейс благополучно прибыл в четыре утра, все пассажиры в целости и сохранности, — отрапортовал Георгий. — Наверное, решил, что слишком поздно, не захотел будить тебя и дочку. Где-то в отеле отсыпается, думаю.

Не успела я возразить, что Саша не стал бы тянуть до утра в такой ситуации, как телефон журналиста зазвонил. Взяв трубку, он долго сосредоточенно слушал, затем расплылся в широкой улыбке:

— Ну и славно! Допросите Тостоногова, Шаповалов вам все равно ничего не рассказал бы. Так что и хрен с ним.

Он положил телефон на компьютерный столик и весело посмотрел на меня:

— Вот и все, нечего тебе больше бояться. Сегодня ночью Виктор Шаповалов, или кто он там на самом деле, погиб в автокатастрофе.

— Точно погиб? — не поверила я. — Как это случилось?

Сгоревшую почти дотла машину полиция обнаружила около половины пятого утра, прибыв по звонку местных жителей поглядеть, что за столб вонючего дыма поднимается из глубокой канавы, огибавшей пустырь за домами. Оказалось, свалилась в ров и горела старая машина марки “Жигули”, угнанная, как потом выяснилось, этой же ночью из другого района. Похоже, машина была неисправна, прежний хозяин подтвердил, что давно не использовал старую тачку, и вообще собирался продавать ее на детали.

Похоже, угонщик не знал о неисправностях машины, и, проехав по пустырю, потерял управление и свалился в канаву. От удара почти полный бензобак (заправляли его сразу после угона) вспыхнул, и машина загорелась. Внутри нашли лишь обгоревшие кости, зато на обугленном запястье почти целыми остались стальные швейцарские часы, с которыми Виктор Шаповалов не расставался даже на ночь.

— Но это мог быть кто-то другой, с такими же часами! — прошептала я. — Нужен анализ ДНК.

— Не знаю, делают ли его из пепла… — задумчиво протянул Георгий. — В любом случае, дело это не быстрое. Но сама подумай — может ли быть, что кто-то, с часами Виктора, в эту самую ночь, когда он в бегах, угоняет машину? Если это и совпадение, то очень уж странное. Обычно у угонщиков машин таких дорогих часиков не водится. А, чуть не забыл! Рядом с угнанной машиной кто-то выронил визитку стоматолога. Вот на ней пальчики уже пробили — Шаповалова отпечатки, кого же еще!

Он взглянул на собственные часы, далеко не такие дорогие, как хронометр киллера.

— Поля, хорошо, что все закончилось! Я бегом на работу, вечером увидимся.

Я проводила журналиста, дождалась прихода мамы и упросила ее не вести сегодня дочку в садик, побыть с ней дома. Лика протестовала, но я сказал, что скоро должен приехать папа, надо же его дождаться? Лика радостно заскакала на одной ножке, и я, улыбнувшись, ушла на кухню… Снова набрала сашин номер, и вновь безрезультатно. Позвонила свекрови и так перепугала беднягу своими вопросами, что еще полчаса мне пришлось ее успокаивать, хотя моя тревога все усиливалась. Затем обзвонила три городских больницы и даже морг. И не успела закончить последний разговор, как запел мой мобильный.

— Ну и чего мелкую сучонку в садик не пустила? Чего тянуть-то? Считай, ты уже убила Лидию, — прозвучал насмешливый знакомый голос. Ахнув, я взглянула на дисплей, но на этот раз номер был незнакомым, а из трубки уже раздавались короткие гудки.

Чувствуя приближение истерики, я позвонила Георгию, но его телефон оказался занят. Набрала Оскара и, захлебываясь слезами, передала ему недавний разговор.

— Полина, Шаповалов погиб, — нервно ответил Оскар. — Это установлено.

— Нет! Он мне только что звонил! Это не он погиб, подумаешь, швейцарские часы похожи!

— Полина, нашлась даже запись с камеры дома, возле которого Шаповалов, даже не скрывая лица, взламывает “Жигули”. Это он был в машине.

— Но он жив!!!

— Полина, я не знаю, чем тебе помочь. Меня со вчерашнего дня даже в управление не впускают. Могу приехать сам, если желаешь, посидеть с тобой. Приезжать?

— Конечно! Сколько ты сможешь здесь пробыть?

— Сейчас гляну… до четырех, потом меня на дисциплинарную комиссию вызывают. Приезжать?

— А что толку? Мне нужна постоянная охрана, и в квартире, и у дома!

— Никто не выделит тебе наружку, маньяк официально считается погибшим. Уезжай с дочерью из города, если тебе страшно.

— Я жду Сашу, но он куда-то задевался!

— Так дождись его, и уезжайте, — он отключился.

Я вскочила на ноги, чтобы одеть Лику и бежать с ней, куда глаза глядят. Если уж Оскар отказывается помочь, не поможет никто… но я не буду покорно ждать ликиной смерти!

Уже вбегая в комнату дочери, я словно споткнулась на месте, вспомнив, кто недавно предупреждал меня об опасности. Лаура, бывшая наемная убийца, экстра-профи в своем деле, вот чей совет мне срочно нужен!

Я бросилась к компу и быстро изложила события прошлого дня и сегодняшнего утра. Ответ пришел почти мгновенно:

“Ты с ума сошла? Не смей выводить дочку из дома!”

“Но что же делать?” — думаю, даже через океаны она могла разобрать мои рыдания. — “Если Лика останется в городе, он ее убьет! Его даже искать пока не собираются, по документам он погиб!”

“Блин, я же тебя предупреждала!”

“Лаура, но что мне теперь делать? Если Лика погибнет, я убью себя!”

“Эй, ты мне не угрожай!” — получила я ответ и ошарашенно оттерла слезы с глаз, чтобы убедиться, что правильно прочла фразу. — “Хочешь без единственной подруги меня оставить?”

Я в диком изумлении пялилась на комп, пока не получила еще одно письмо.

“Тебя совсем некому защищать? Мне самой прилететь, что ли?”

“Лаура, дорогая, прилетай! Умоляю! Хочешь, я квартиру продам, чтобы тебе заплатить?”

“Ой, не смеши мои балетки! Твоя квартира стоит меньше, чем мои дивиденды с акций за неделю. Что-то другое предложи.”

“Что же? Я готова на все!”

“Поняла, вылетаю, билет уже забронировала. Теперь так: я рискую арестом, возвращаясь на родину. Риск я люблю, но не напрасный. Так что будь добра, слушай мои команды.

На улицу не выходить никому ни под каким предлогом — ни тебе, ни твоей маме, ни, тем более дочке. Занавески на всех окнах затянуть. В квартиру никого не впускать — ни сантехника, ни электрика, ни соседей. Даже полицейских ни-ни — если они не вместе с Оскаром. Все поняла? Я прилечу завтра, сориентируюсь на месте, тогда и решим.”

Я спросила Лауру, можно ли впускать Георгия, но ответа не получила — видимо, она уже ехала в аэропорт. На всякий случай решила не впускать никого, и написала смс журналисту, что Виктор жив и здоров, звонил мне с угрозами, и потому я с дочерью забаррикадируюсь дома. Он тут же перезвонил:

— Ты уверена, что звонил Виктор? Телефон его?

— Номер незнакомый, но голос я узнала, — прошептала я. — Ты думаешь, я свихнулась?

— Нет, что ты, мисс Марпл! — горячо запротестовал он. — Ты в порядке, уверен, а вот я бы на твоем месте от стрессов уже точно бы кукухой поехал. Но ты мужественная девочка. Ладно, раз страшно, забаррикадируйся дома. Я завтра приеду.

Позвонила Маша, в отличие от мужа, она готова была сию секунду приехать и поселиться в моей квартире хоть на месяц, чтобы меня охранять. Увы, беременность уже сильно отразилась на ее здоровье, и охранять, скорее, пришлось бы ее саму.

Труднее всего было уговорить маму запереться почти на сутки в квартире. Она рвалась выйти хотя бы в ближайший магазин за продуктами, но я не пустила. Рассказывать ей про Виктора я не решалась, опасаясь немедленного инфаркта, поэтому сказал, что в районе завелся сумасшедший снайпер, который палит по людям с крыш, и, пока его не поймают, выходить на улицу жителям района не рекомендуется. Ахнув, она бросилась звонить подружкам, а я без сил опустилась на кровать.

Стальная дверь, поставленная Сашей еще два года назад, должна выдержать в случае чего даже вооруженное нападение. Как хорошо, что в ней установлен глазок!

Всю ночь я просидела на кухне, положив рядом длинный острый кухонный нож, литрами глотая крепко заваренный черный кофе и периодически хватаясь то за молчащий мобильник, то забегая в комнату к компу. Но никаких вестей ни от Саши, ни от Лауры не поступало, лишь Георгий вечером прислал смайлик и гифку с роскошным новогодним салютом.

Примерно в 8 утра на комп, наконец-то, пришло давно ожидаемое сообщение:

“Я в городе, возле твоего дома. План прежний — ты за баррикадами, а я пока сориентируюсь в обстановке. Из дома не выходить, никого не впускать, поняла? Жди моей команды.”

Я выдохнула и снова разрыдалась, уже от облегчения. Если кто и справится с киллером, то это Лаура. Как говорится, там, где Виктор учился, она преподавала. Через час пришло еще одно письмо:

“Да, он здесь, похоже, ночевал возле твоего дома. Скажи, его просто прикончить, или он зачем-то тебе нужен живой?”

Над этим вопросом я надолго зависла. Первым побуждением было написать: “Конечно, прикончить!”, но я подавила трусливую мысль. Оскара отстранили от руководства, его могут лишить любимой работы… у Маши от расстройства может случиться выкидыш… но если маньяка возьмут живым, шанс еще есть. Только взять Виктора должен лично Оскар Белов!

Я написала Лауре свои соображения, приготовившись к суровой отповеди, но она внезапно согласилась:

“А что, отличная мысль. Так даже веселее получится. Тогда я еще присмотрюсь немного, потом напишу, когда Оскара вызывать, и слегка пристрелю гада, но не насмерть. Пусть возьмут тепленьким.”

Я с облегчением встала со стула, но тут же рухнула назад. Занемевшие ноги не держали вес, после бессонной ночи глаза смыкались, и кофе уже не действовало. Поспать бы теперь немного… Нет, рано, надо дождаться письма от Лауры. Но как тяжело поднять веки…

Видимо, я все же задремала, поскольку разбудил меня звук захлопнувшейся стальной двери. В ужасе вскочив на ноги, я бросилась в коридор, никого там не обнаружив. Но легкий мамин плащ исчез с настенного изогнутого крючка. Подбежав к кухонному окну, я увидела сверху мамочку — она торопилась в выходу со двора. Видимо, увидев, что я отрубилась, она тихо оделась и выскочила из квартиры. Наш английский замок захлопнулся сам, ей не пришлось даже возиться с ключом.

Я схватилась было за мобильный, чтобы приказать ей немедленно возвращаться домой, но опомнилась — пожалуй, мама просто решит, что я рехнулась, и из принципа отправится на долгий шопинг. Нет уж, пусть лучше надеется вернуться незамеченной, пока я еще сплю. Так оно быстрее получится.

Я стояла у окна, сжимая в руках телефон, минут двадцать, пока мама снова не появилась под аркой нашего двора. И тут зазвонил мой мобильный. Я взглянула на дисплей и чуть не завизжала от радости — звонил Саша.

— Полина Кудрявцева? — голос на той стороне трубки звучал как-то механически, отстраненно. — Александр Половцев — ваш супруг?

— Да… вы же с его телефона звоните!

— Он в Городской больнице, в травматологии. Попал в аварию по дороге с аэропорта. Только что пришел в себя, и просит вас немедленно приехать. Торопитесь, он в любой момент может умереть.

Я метнулась к дверям, потом замерла — мама еще не вернулась, я не могу оставить Лику в одиночестве! Снова бросилась к кухонному окну, и вовремя — мама как раз заходила в подъезд. Не раздумывая больше, я бросилась к двери, захлопнула ее за собой, и помчалась вниз.

С мамой я столкнулась в пролете первого этажа, велела ей срочно идти к Лике и закрыться изнутри, и выбежала на улицу. За минуту, наверное, добежала до автобусной остановке и вдруг остановилась, как вкопанная. Конечно, Саша в больнице, потому он и не давал о себе знать… а теперь пришел в сознание, и попросил позвонить, но кого? В трубке раздавался явно мужской голос… неужели врач? Разве не медсестры звонят в таких случаях родным? И почему с телефона Саши? У врачей нет своих телефонов?

Дрожащими пальцами я набрала телефон справочной, долго ждала на проводе, и, наконец, чем-то умученная с самого раннего утра диспетчер нехотя ответила, что Александр Половцев в Городскую больницу не поступал. Нет, и никаких аварий этой ночью не случилось, во всяком случае, пока никого не привозили.

Охваченная ужасом, я развернулась и побежала к дому. Адреналин заставлял ускоряться, хотя сил уже не было, сердце вырывалось из груди, в правом боку возникла настолько острая боль, что я громко застонала, судорожно пытаясь ухватить ртом побольше воздуха, ноги подгибались, и в какой-то момент мне захотелось упасть на асфальт и больше уже ничего не чувствовать.

Хватая воздух ртом, словно выброшенная из воды рыба, я забралась на свой третий этаж и, словно в страшном сне, увидела настежь распахнутую стальную дверь.

Выставив вперед руки и пошатываясь, я медленно, словно во сне, вошла внутрь, в любой момент ожидая выстрела или удара ножом. В глубине души я даже рассчитывала на такой исход. Если моя мама и дочка погибли, мне незачем беречь себя.

Далеко заходить не пришлось. Сначала я услышала снизу протяжный негромкий вой, словно по полу ползла гигантская побитая собака. Дневной свет с трудом пробивался сквозь занавешенные окна, и я не сразу заметила возле вешалки скорчившийся темный силуэт. Он подвывал все громче, и, кажется, пытался двигаться в мою сторону.

Я щелкнула выключателем, но, кроме пустого щелчка, реакции не было никакой. Достав дрожащими руками телефон, зажгла фонарик и направила на дергающуюся фигуру.

— Ууубью ссуку! — завыла та, делая дерганные попытки подняться. Перекошенное от боли лицо было мало похоже на человеческое.

Я невольно отступила на шаг, потом, опомнившись, осветила фонариком коридор и увидела растянувшуюся на кухонном полу маму, а на пороге комнаты — неподвижно лежащую Лику. Она не шевелилась, и в том момент я не сомневалась в самом страшном исходе. Бросилась к ней, встала на колени, ладонями подняла ее голову, на ее бледное личико капали мои слезы, как мне казалось, они дымились в полете, но ее веки оставались крепко сомкнутыми.

Если честно, следующие свои действия я помню фрагментарно. Глаза заволокла красная пелена, из горла вырвался дикий вой. Кажется, я подскочила к скорчившемуся возле вешалки Виктору а начала бить его ногами куда придется — в живот, голову, челюсть. Я била его и дико визжала, и он выл мне в такт, пока меня сзади тугим обручем не обхватили чьи-то руки и не оттащили назад.

— Полина, успокойся, ты же его живого хотела! — укоризненно произнес женский веселый голос. — А сейчас добьешь, ну и нафига я старалась?

— Отпусти… он убил Лику! — прохрипела я, безуспешно пытаясь вырваться из стальных объятий. — Я его на клочки разорву!

— Да брось, кто бы ему убить позволил? — удивилась крепко держащая меня за плечи женщина. Я притихла, лишь тогда она отпустила меня и вышла вперед.

Моложавая, стройная, с пышными белыми волосами, она мало напоминала мою скромную старую знакомую, лишь смеющиеся глаза с лучиками многочисленных морщинок были все теми же.

Киллер на полу притих, похоже, полностью сорвав голос, и лишь судорожно хрипел.

— Он и маму и дочку усыпил газом из баллончика, вон, тот валяется в углу. Я препятствовать не стала, не хотела, чтобы твоя дочка видела, как я колени уроду прострелю. Не для ребенка такое зрелище.

— Она спит? Ты не врешь? — никак не верила я. — Я должна посмотреть!

— Стоять! — разозлилась Лаура. — Погоди ты, мне уходить пора. Сейчас соседи на крики и выстрелы точно полицию вызовут. Но ты должна запереть квартиру, никого не впускать и вызвать Оскара. Ему скажешь, что стреляла ты. Но для прессы это он сидел в засаде, ожидая маньяка. И собственноручно стрелял ему по ногам. Вот, держи.

Рукой, затянутой в тонкую лайковую перчатку, она протянула мне большой пистолет с какой-то громоздкой насадкой.

— Оскар должен обязательно его подержать в руках, может даже на курок чуть нажать. Там нет больше патронов. Давай, подруга, не дрейфи. Звони, а потом к дочке подойдешь. И не психуй, она еще минут двадцать точно проспит, я этот газ прекрасно знаю. Все, мне пора.

Пистолет выпал у меня из рук, я с рыданиями бросилась Лауре на шею. Она ласково погладила меня по голове, затем мягко отстранила, прислонив спиной к стенке, сделала шаг назад и на секунду застыла в дверях:

— И не думай, что обнимашками отделаешься! За тобой теперь должооок!

Она скрылась из виду, а я под завывания простреленного и избитого киллера бросилась к двери, по ходу набирая знакомый номер:

— Виктор только что напал на мою дочку. Она усыплена. У маньяка прострелены оба колена. Срочно приезжай, скажем, что стрелял ты.

— Еду. — Оскар отключился, а я заперла дверь на щеколду и лишь тогда, судорожно выдохнув и перекрестившись, снова подошла к дочери.

Глава 22

Я сидела в фойе похоронного бюро и пыталась выжать из себя нужные слова, но мысли путались, и самые простые вопросы вгоняли в ступор… Где организовать прощание, нужно ли отпевание? Я должна была достойно похоронить то, что осталось от моего некогда любимого мужа. Всю неделю я передвигалась по городу, словно во сне, все пыталась восстановить в памяти самые яркие моменты нашей любви, но в памяти всплывали лишь боль и страх. Наверное, наша любовь держалась на адреналине. Мы все время попадали в какие-то мутные, кровавые истории. Вероятно, это происходило из-за моей любви к криминальным загадкам? Из-за моей работы — сначала в гадальном салоне, а потом в частном сыске?

Саше не нравилась моя постоянная увлеченность каким-либо делом. Он хотел простого счастья в семье, когда красивая мама весело щебечет рядом, держа за одну руку его, а за другую — нарядного веселого ребенка. А для меня не существовало жизни в клетке, даже комфортной и уютной. Что вообще его держало рядом со мной долгие годы: любовь, жалость, привычка? Он хотел уйти к другой — наверное, надо было просто его отпустить. Наверняка, он стал бы намного счастливее — или, по крайней мере, остался бы жив!

Его убили из-за меня. В старом “Жигули”, сгоревшем на пустыре, находился Саша. Виктор встретил его в аэропорту, представился бомбилой, и предложил за небольшие деньги подбросить до дома на своей машине. Увы, их поездка закончилась намного раньше.

То, что осталось от Саши, нужно было хоронить в открытом гробу. Я не даже могла привести дочку попрощаться с отцом. Все это время Лика не ходила в садик, сидела дома с моей перепуганной до полусмертью матерью, и и кричала во сне от безумных кошмаров. К счастью, усыпляющий газ не повредил ее здоровью, но вот непрекращающиеся слезы матери и испуг бабушки нанес сильную психологическую травму, удасться ли ее вылечить?

О том, что происходит во внешнем мире, я узнавала от Маши, Оскара и Георгия.

Процесс обещал быть громким. Вице-мэр Тостоногов признался во всем сразу, как только ему предъявили результаты обыска и экспертизы погреба. Виктора он тоже сдал с потрохами.

Оказалось, Игорь Тостоногов совращал маленьких девочек уже давно. В основном, это были дети его хороших знакомых. Но однажды мать одной из малышек заподозрила неладное. Доказательств не было никаких, но разгорелся скандал, который ему с помощью денег и влияния как-то удалось погасить. Еще долго после этого ему мерещились тюремные камеры, и он понял, что в следующий раз не выплывет.

Тем временем, у него подрастала дочка. И, едва дождавшись, пока ей стукнет 5 лет, горе-папаша принялся и за нее. Его жена-блондинка, занятая подругами и нарядами, ничего не замечала до определенного момента, пока дочка-второклассница вдруг не нарисовала для очередного урока чудную картинку — огромного черного кота, сидящего на кресле с раздвинутыми лапами, между которых красовался немалых размеров эрегированный мужской член и огромные, слегка поросшие шерстью яйца.

В ужасе женщина бросилась к дочке и спросила, откуда у нее такие познания в анатомии, причем, явно не кошачьей? Услышав ответ, в истерике бросилась к мужу. Тот долго уверял, что это какое-то недоразумение, девочка никогда не видела его голым, она просто придумала эту историю, и вообще, он немедленно отправит супругу с дочерью в Милан за обновками. Лариса успокоилась и поверила мужу, или только сделала вид, чтобы не передумал отправить ша шопинг. Билет тут же был куплен на следующее утро, но Тостоногов понял, что рано или поздно правда выплеснется наружу. Либо жена все же окончательно уверится в том, что дочка не могла выдумать доскональное знание мужских причиндалов, либо девочка ляпнет что-то в школе — но ему не сдобровать. И, пока семья закупалась в Милане, он искал киллера.

Как известно, кто ищет — тот всегда найдет. Через цепочку знакомых он вышел на Виктора Шаповалова, правда, в тот момент его звали иначе. После серии убийств в Петербурге тот недавно обосновался в их городе, и легко согласился на привычную работу. И к возвращению дочери с женой план убийства был готов. Вернувшейся утром, уставшей после перелета Ларисе тем же вечером муж предложил вино с клофелином, девочке — конфету со снотворным. Потерявших сознание мать и дочку уложили на заднее сидение машины, за руль которой сел Виктор.

Доехав до обрыва, он поставил автомобиль на паркинг, вышел, переложил Ларису на сидение водителя, пристегнул, затем переместил на переднее сидение и девочку. Приоткрыл немного оба окна, снял “Вольво” с паркинга, захлопнул дверь и с силой подтолкнул машину сзади. Она покатила вперед сначала медленно, потом слегка набрала скорость, а когда колеса миновали кромку обрыва, камнем рухнула вниз.

А вице-мэр, оставшись без очередной жертвы, пошел вразнос. Он предложил Виктору новую работу — похищать для него девочек и доставлять на его дачу. Сам киллер участия в изнасилованиях детей не принимал, лишь через пару недель вывозил и прятал трупы.

Но за год “школьного фотографа” в городе запомнили, применять этот трюк становилось опасным. Виктор задумался о смене амплуа. Он пользовался успехом у слабого пола, дерзкий взгляд его синих глаз заставлял даже зрелых дам чувствовать себя юными девочками, и отбоя от поклонниц у киллера не было. Но когда он познакомился со скромной бухгалтершей Дарьей Пивоваровой, у которой подрастала смышленая дочка Таня, то решил — это отличный вариант для того подобия семьи, которая ему нужна. То есть перепихнуться на стороне он сможет всегда, но вот для работы ему подойдет именно эта второклассница, а значит, надо приручить и ее маму…

Детская наивность соседствовала в Тане с артистизмом и исполнительностью, и киллер решил, что лучшей сообщницы ему не найти. Она мастерски меняла светлый и темный парики, которые носила “на дело” в небольшой холщовой сумочке, научилась опускать голову, проходя мимо видеокамер, и умела запудрить мозги любой ровеснице. Радовалась невиданной доселе отцовской ласке, визжала от радости, получив очередную конфетку или пару шариков мороженого, и за нового “папу” готова была хоть голой на мороз. Пропавших ровесниц она не жалела. Что именно напел ей отчим, осталось загадкой, но она верила, что девочки попадают в какую-то чудесную страну, где им живется намного лучше, чем в родном городке.

Вице-мэр тем временем превратился в настоящего маньяка. Больше месяца у себя он похищенных не держал, и уверенность в своей безнаказанности распаляла все больше. А когда полгода назад дочка мэра Воронцова заболела гепатитом, Тостоногову пришла в голову гениальная идея — настроить общественное мнение так, чтобы градоначальника обвинили в похищениях и убийствах детей. Он лично вбрасывал на городской форум сплетни, слегка перемешанные с реальностью, а Виктор по его приказу перевез тело одной из жертв в лесок, где сам же и нашел, и подложил отрезанную голову ребенка в мусорник городского сквера.

В планах было при следующем похищении подкинуть прямую улику, какую-нибудь безделушку, принадлежавшую Свете Воронцовой. Виктор постоянно отвозивший куда-то жену и дочку мэра, уже собрал небольшую коллекцию — и носовой платочек, и крошечного пластикового пупса, и заколку, о которую Света как-то поранилась. Ждали лишь удобного момента.

После того, как при большом скоплении народу в городском сквере нашли отрезанную голову ребенка, из Москвы прислали проверку. Чтобы успокоить бурлящую общественность, мэра отстранили и готовились к его аресту, хотя прямых улик и не было, лишь сплетни и слухи. Все шло по плану, пока я в пьяном угаре не ляпнула Виктору о том, что у полиции есть отпечатки пальцев девочки — сообщницы убийцы. Услышав об этом, Тостоногов перепугался, и велел Виктору сделать падчерицу следующей жертвой. То есть отвезти на дачу, а когда маньяк вволю развлечется, убить и подкинуть в городской парк вместе с парочкой заранее припасенных улик.

Киллер согласился, но теперь делом чести для него стала месть. Увы, пока вице-мэр набирал влияние в городе, в полиции находились люди, почитавшие за честь добывать для него сведения о частных лицах. И уже на следующий день Виктор знал все о моей работе, дочери и муже, и даже об отеле, в котором жил Саша во время командировки. По просьбе наших оперативников работники отеля обещали уведомить шофера, когда Александр Половцев откажется от номера. А уж определить, каким рейсом он полетит, было делом техники.

Но все когда-то заканчивается, в том числе и, кошмар, который я так и не смогла пока до конца осознать. Сашу похоронили, я стояла возле гроба, вся в черном, в окружении мрачных деревьев, потерявших последнюю листву, и вместе слез по лицу стекали лишь крупные серые капли дождя. Как мне хотелось отмотать обратно хотя бы месяц жизни! Я бы отказалась от личного счастья, от захватывающей работы, от всего, что придавало жизни вкус и остроту… только бы остались живыми люди, которых я любила!

Мать Саши лежала в реанимации с инфарктом, от которого, похоже, ей было уже не оправиться. Маша от волнения и холода почувствовала себя неважно, ей пришлось уехать на такси, не дожидаясь конца отпевания. Домой меня отвозил Оскар. Дисциплинарное дело против него прекратили, пресса на все голоса распевала ему дифирамбы, так что возвращение к руководству СК было не за горами. Возле подъезда он вышел из машины, помог мне выбраться наружу, глядя в мои потухшие глаза, положил руки мне на плечи и внезапно спросил:

— Полина, соберись! Не уверен, что твои злоключения закончились. Скажи — кто на самом деле стрелял в киллера?

Я безучастно посмотрела на него, и тихо ответила:

— Ты ее знаешь. Она прилетела из Бразилии, чтобы спасти мою дочь.

– ***! — он выругался с такой злостью, что я на секунду даже вышла из прострации. — Ты хоть понимаешь, у какого опасного человека попросила помощи? Ты теперь ее должница навечно!

— А у кого же мне было просить? — меня захлестнула волна давно забытого гнева. — Что-то ты не рвался меня защищать!

— Ты знаешь, что я не мог!

— А вот она смогла! Кстати, здорово рискуя, по поддельным документам! И ты меня еще упрекаешь? Она и тебя, кстати, спасла!

Я вырвалась из его рук и побежала домой, перепрыгивая через две ступеньки. Гнев придавал мне силы, приглушая нестерпимое чувство вины. Скинув серый плащ и сорвав с головы черный платок, я прошла по пустой квартире, подошла к компу и задумчиво посмотрела на извещение внизу: на почту пришло письмо.

“Ну что, подруга, несладко тебе пришлось? Читала вашу прессу, можешь не рассказывать.

Хотя, этот киллер был обычным салагой, ему только с детьми и воевать. Я сильно разочарована — готовилась к серьезному противостоянию, думала тряхнуть стариной, а тут такое… Прикинь, он даже не заметил момента, когда из охотника превратился в дичь! Выманив тебя из дома, влетел в подъезд следом за твоей матерью и не засек, что со второго этажа я следую за ним практически по пятам! Даже дверь в квартиру за собой захлопывать не стал, так торопился. Или боялся, что не сможет потом открыть — я проверила, у него не только огнестрела, даже отмычек приличных с собой не было!

Сашу твоего жаль, искренне говорю. Уверена, ты винишь во всем себя, а зря. Взрослый мужик, работал в сыскном агентстве, знал, что за тобой охотится серийник — как он мог так глупо попасться? Ему просто не по зубам были та женщина и та работа, которые он выбрал, вот и не справился.

Сочувствую твоему горю, но не забывай — ты у меня в неоплатном долгу! Так что готовься. Дружеский долг придется отдавать, и не раз.

В феврале в Рио-де-Жанейро ежегодный маскарад, наверняка, ты читала об этом грандиозном празднике. Я побывала на нем в прошлом году, все вокруг переливалось и сверкало, но как тоскливо было любоваться этим великолепием в одиночестве! Так что я решила — нынешним маскарадом мы с тобой будет наслаждаться вместе.

Дочку хочешь взять? Ответь сегодня же, забронирую вам авиабилеты, через пару дней их может уже и не быть. Оплачу сама, о деньгах не беспокойся. Отель вам не нужен, поживете недельку у меня, в особняке роту солдат разместить можно.

Давай, подруга, тебе пора встряхнуться! Жду ответа — сколько билетов резервировать? Лаура”

Я выключила компьютер и впервые за долгое время пусть кривовато, но улыбнулась, набирая телефон дочери. Кажется, скоро мы с ней очутимся на бразильском карнавале. Мертвых уже не вернуть, но жизнь продолжается!

Content

Инна Балтийская
Похититель детей

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22