Елена Первушина

Мосты Петербурга. В прошлом, настоящем и будущем

Серия «Всё о Санкт-Петербурге» выпускается с 2003 года

Автор идеи Дмитрий Шипетин

Руководитель проекта Эдуард Сироткин

Оформление художника Е.Ю. Шурлаповой

Предисловие

Наверно всем петербуржцам, и не только им одним, с детства знакомы строки, которыми начитается «Медный всадник» — самая петербургская поэма Пушкина. В них царь-демиург силой своей мысли создает город из небытия, из темной болотной воды и бледных лучей низкого северного солнца. Вы помните эти строки?

На берегу пустынных волн

Стоял он, дум великих полн,

И вдаль глядел. Пред ним широко

Река неслася; бедный чёлн

По ней стремился одиноко.

По мшистым, топким берегам

Чернели избы здесь и там,

Приют убогого чухонца;

И лес, неведомый лучам

В тумане спрятанного солнца,

Кругом шумел.

И думал он:

Отсель грозить мы будем шведу,

Здесь будет город заложен

На зло надменному соседу.

Природой здесь нам суждено

В Европу прорубить окно,

Ногою твердой стать при море.

Сюда по новым им волнам

Все флаги в гости будут к нам,

И запируем на просторе.

Метафора «Петербург — окно в Европу» также знакома нам с детских лет, она кажется совершенно естественной, и легко вообразить себе, что она возникла в голове царя-основателя. Однако это не так.

Заглянув в авторские примечания к поэме, мы обнаружим, что выражение «окно в Европу» принадлежит вовсе не Петру и не кому-то из его биографов, составлявших пространные списки его высказываний по самым разным поводам, а… итальянцу Франческо Альгаротти, эксперту по живописи и другим произведениям искусства, служившему небезызвестному королю Пруссии Фридриху Великому. Альгаротти побывал в Петербурге в 1732 г., то есть уже после смерти Петра, а позже издал книгу на французском языке «Письма о России», в которой были и те самые слова: «Pctersbourg est la fenetre par laquelle la Russie regarde en Europe», что в переводе: «Петербург — это окно, через которое Россия смотрит в Европу», на которые и ссылается Пушкин.

Конечно, сразу же в глаза бросается важное различие. У Альгаротти Россия только пассивно смотрит на Европу и даже непонятно — с любопытством или страхом, с надеждой или равнодушно. У Пушкина Петр — активное действующее лицо, он творит историю, его речь изобилует глаголами: «в Европу прорубить окно, ногою твердой стать при море». Совсем не случайно в другом его стихотворении есть такие строки, посвященные Петру I и также наполненные энергией:

Самодержавною рукой

Он смело сеял просвещенье,

Не презирал страны родной:

Он знал ее предназначенье.

То академик, то герой,

То мореплаватель, то плотник,

Он всеобъемлющей душой

На троне вечный был работник.

Образ, который создает Пушкин, — не плакатный и не «конфетный». Его Петр может быть жестоким, но поэт верит в справедливость царя:

В надежде славы и добра

Гляжу вперед я без боязни:

Начало славных дней Петра

Мрачили мятежи и казни.

Но правдой он привлек сердца,

Но нравы укротил наукой,

И был от буйного стрельца

Пред ним отличен Долгорукой.

Князь Яков Федорович Долгорукий — один из сподвижников Петра, прославившийся своей честностью и склонностью к нелицеприятным суждениям. Он действительно не пал жертвой царского гнева, хотя не раз противоречил царю, умер в почете и уважении. И в своих «Стансах» А.С. Пушкин таким образом напоминал Николаю I, что милосердие — одна из добродетелей монарха и самодержца.

Разумеется, не А.С. Пушкин придумал такой образ Петра I. Именно таким, неутомимо деятельным, энергичным, твердо знающим, чего он хочет, изображали Петра его современники и первые биографы. Например, «царев токарь» Андрей Нартов, автор одной книги «Достопамятные повествования и речи Петра Великого», приводит такую историю, раскрывающую характер его героя: «По дошедшим слухам к государю, что чужестранцы почитают его немилосердным, говорил его величество следующую речь, достойную блюсти в вечной памяти: „Я ведаю, почитают меня строгим государем и тираном. Богу известны сердце и совесть моя, колико соболезнования имею я от подданных и сколько блага желаю отечеству. Невежество, коварство, упрямство ополчались на меня всегда, с того самого времени, когда полезность в государство вводить и суровые нравы преобразовать намерение принял. Сии-то суть тираны, а не я. Честных, трудолюбивых, повинующихся, разумных сынов отечества возвышаю и награждаю я, а непокорных и зловредных исправляю по необходимости. Пускай злец клевещет, но совесть моя чиста. Бог судия мой! Неправое разглагольствие в свете аки вихрь преходный“. Читающий сие приметить может, с какою порывистою обнаженностью и соболезнованием говорил о себе сей великий государь. Имевшим счастие быть близ лица монарха сего известна великая душа его, человеколюбие и милосердие. Много было ему домашних горестей и досад, на гнев преклоняющих, и хотя в первом жару был вспыльчив, однако скороотходчив и непамятозлобен. Ах, если б знали многие то, что известно нам, дивились бы снисхождению его. Все судят только по наружности. Если бы когда-нибудь случилось философу разбирать архиву тайных дел его, вострепетал бы от ужаса, что соделывалось против сего монарха».

У Петра были все основания опасаться московского боярства: еще в раннем детстве он и его мать едва пережили стрелецкий бунт, который поставил во главе страны его старшую сводную сестру Софью. Некоторые из историков считают, что переезд столицы из Москвы в Петербург — это не только движение к морю, движение в Европу и движение в будущее — это еще и… побег. Петр бежал от бояр-заговорщиков, избегая новых покушений на свою жизнь.

Из отрывка, приведенного выше, и из многих других историй, сохраненных для нас первыми биографами Петра, мы можем заключить, каким представлялся монарх наиболее образованным его подданным, разделявшим его взгляды и идеалы. И Петербург для них не просто город, не просто город-порт в «сухопутной» стране, много лет лишенной выхода к морю, и даже не просто новая столица с невиданной архитектурой и новым образом жизни — он «вымечтанный» идеал Петра, идеал, воплощенный сначала в земле и дереве, а потом и в камне. Они понимали, почему Петр называл свое детище: город, построенный фактически на болоте с весьма тяжелым климатом и плохо приспособленный для жизни, — «парадизом», то есть земным раем. Так, в 1710 г. он писал Меншикову: «…и вас бы нам здесь видеть, дабы и вы красоту сего Парадиза (в котором добрым участником трудов был и есть) в заплату трудов своих, с нами купно причастником был, чего от сердца желаю. Ибо сие место истинно, как изрядный младенец, что день, преимуществует». Возможно, здесь игра слов и символов, которую так любили в начале XVIII в. и которой Петр был не чужд как просвещенный европейский государь: святой Петр хранит ключи от Рая, а город, названный его именем, является ключом от моря и от нового европейского будущего России. Конечно, такой город заслужил название «Парадиза», несмотря на нездоровый климат!

И очень рано одним из символов этого рая стали мосты. Думаю, вы уже вспомнили, а если нет, то легко вспомните продолжение пролога к «Медному всаднику»:

Прошло сто лет, и юный град,

Полнощных стран краса и диво,

Из тьмы лесов, из топи блат

Вознесся пышно, горделиво;

Где прежде финский рыболов,

Печальный пасынок природы,

Один у низких берегов

Бросал в неведомые воды

Свой ветхой невод, ныне там

По оживленным берегам

Громады стройные теснятся

Дворцов и башен; корабли

Толпой со всех концов земли

К богатым пристаням стремятся;

В гранит оделася Нева;

Мосты повисли над водами;

Темно-зелеными садами

Ее покрылись острова,

И перед младшею столицей

Померкла старая Москва,

Как перед новою царицей

Порфироносная вдова.

Конечно, на самом деле строительство новой столицы продолжалось не одно десятилетие. Она не возникала в одночасье, и ее первоначальный облик был совсем не похож на то, что видел Пушкин, и тем более на то, что видим сейчас мы. И конечно, очень важную роль в планировке города, растущего, по сути, на архипелаге островов в Невской дельте, сыграли мосты. Об этой роли, о том месте, которую заняли мосты в архитектуре, а главное — в истории города и его жителей, и расскажет эта книга. И начнем мы, как водится, с самого начала.

Часть 1

Как наводили мосты в петербурге xviii века

Нюенсканс и Питербурх

Пушкин допустил еще одну поэтическую неточность: Петр не возводил новый город посреди дремучего леса. Значение Невы как торгового пути, соединяющего Балтийское море с Ладожским озером, было очевидно еще в Средние века. В XIV в. новгородцы поставили на Ореховом острове, на месте, где Нева вытекала из Ладожского озера, крепость, которую так и назвали — Орешек. Позже здесь заключили Ореховский мир — первый договор новгородцев со шведами, который определил границы «зон влияния» обоих государств в Карелии. В XV в. крепость отошла в подчинение Москвы, в начале XVII в. вновь захвачена шведами и стала называться Нотебургом, позже русским потребовалось немало усилий для того, чтобы отвоевать ее.

Не оставляли шведы без внимания и устье Невы. Еще в 1300 г., в ходе одного из военных столкновений Новгорода со Швецией, шведы поставили крепость Ландскрону на Охтинском мысе, при впадении реки Охты в Неву, в трех днях пути от ближайших новгородских крепостей Копорья, Ладоги и Корелы. В Новгородской летописи говорится: «придоша из замория свей в силе велице в Неву, приведоша из своей земли мастеры, из великого Рима от папы мастер приведоша нарочит, поставиша город над Невою на усть Охты рекы, и утвердиша твердостию несказанною, поставиша в нем порокы, похвалившеся оканьнии, нарекоша его Венець земли». Ландскрона, гарнизон которой состоял из 300 человек, почти вдвое крупнее Выборгской крепости, была окружена двумя рвами и имела восемь башен. Но просуществовала она совсем недолго и была сожжена 18 мая 1301 г. новгородскими войсками во главе с великим князем Андреем, сыном Александра Невского. Летописец сообщает: «град взят бысть, овых избиша и исекоша, а иных извязавше поведоша с города, а град запалиша и розгребоша». Тем и закончилась первая попытка шведов отрезать своих соперников, новгородцев, от побережья Балтийского моря.

Новгородцы не стали возводить свою крепость на месте поверженной Ландскроны, но там основали поселение, в начале XVI в. превратившееся в небольшой город Невское устье с церковью Михаила Архангела, пристанью, таможней и гостиным двором. По-видимому, Невское устье быстро стало бойким торговым местом, сюда прибывали корабли из Выборга, Ивангорода, Ладоги, Нарвы, Новгорода, Норчепинга, Ревеля и Стокгольма.

С началом Смутного времени шведы снова стали проявлять интерес к этой территории. Крепость назвали Нюенсканс, что в переводе со шведского означало «Невское укрепление», но позже в литературе закрепился немецкий вариант ее названия — Ниеншанц. Ее построили на том же месте, что и Ландскрону, в 1611 г. Во время Русско-шведской войны 1656–1661 гг. Ниеншанц был взят и разрушен русскими войсками. Однако после войны он и окружающие территории остались за Швецией. На правом берегу Охты под защитой крепости вырос город Ниенштадт, который в основном заселили выходцы из Финляндии. Постепенно его обнесли внешним кольцом укреплений — люнетами с батареями и рвами — от берега Невы и до берега Охты. Город и крепость соединял мост, переброшенный через Охту. Город и крепость просуществовали 85 лет.

Ниенштадт (город на Неве), или попросту Ниен, подчинялся Нотеборгу, но был гораздо крупнее и богаче его. В нем находилось более четырехсот податных дворов, ратуша, две лютеранские кирхи — для шведов и финнов, школа, и его населяли около 2000 человек: шведы, немцы, русские и финны. На берегу был оживленный порт, рядом располагалась торговая площадь.

За городской чертой находились госпиталь, кирпичные заводы и предприятия, связанные с судостроением. На противоположном берегу Невы, в районе современного Смольного монастыря, было русское и ижорское поселение — Спасское село с православной церковью. В XVII в. постройка моста через Неву была проектом, требующим технологий и ресурсов, недоступных для жителей Ниена, поэтому город и предместья сообщались с помощью паромной переправы.

Первая археологическая разведка в том месте, где стояли прежде город Ниен и крепость Ниеншанц проведена в 1992 г. При раскопках, проводившихся в начале XXI в. на Охтинском мысу в районе современной Красногвардейской площади обнаружили валы и рвы Ниеншанца, а при дальнейших исследованиях — укрепления Ландскроны. В 2000 г. здесь установлен гранитный памятный знак «Крепость Ниеншанц». Экспозицию, посвященную двум этим крепостям, можно увидеть в музее истории Санкт-Петербурга в Петропавловской крепости. В 2003 г. на Английской набережной, 6, открыли музей «Ландскрона, Невское устье, Ниеншанц».

* * *

Осенью 1702 г. Северная война была в самом разгаре, но в Лифляндии, Эстляндии и Ингерманландии наступило затишье. Карл XII считал, что покончил с русской армией под Нарвой и отправился громить войска союзника Петра — саксонского курфюрста и польского короля Августа II.

Воспользовавшись этой передышкой, Петр смог собрать новую армию и осадил Нотебург. Осада с непрерывным артиллерийским обстрелом длилась несколько дней, сам же штурм продолжался 13 часов и стоил жизни многим русским солдатам. В штурме отличилась Семеновский и Преображенский полки, князь Михаил Голицын и Александр Данилович Меншиков. Переправившись на лодках под огнем неприятеля, русские поднялись на стены крепости и захватили ее. Легенда гласит, что Петр, видя отчаянное положение штурмовавших, дал приказ об отступлении, но князь Голицын ответил вестовому: «Скажи Государю, что теперь я принадлежу не Петру, а Богу», — и приказал оттолкнуть лодки от берега, чтобы солдаты не помышляли о бегстве. Так или иначе, а Нотебург был взят и получил новое название — Шлиссельбург, т. е. Город-ключ, так как теперь последние «ворота» на пути к Ниену были открыты. После взятия русскими войсками Нотебурга шведское командование в октябре 1702 г. эвакуировало население Ниена, а город сожгли.

Русские войска осадили Ниеншанц 1 мая 1703 г., и после жестокой бомбардировки гарнизон крепости сдался. Осмотрев укрепления, Петр увидел, что город «не гораздо крепок от натуры», и повелел строить новую крепость, но не на прежнем месте, а на одном из островов в дельте Невы. Почему он принял такое решение?

Возможно, причиной послужило появление 2 мая в Финском заливе близ устья Невы шведской эскадры под командованием адмирала Нумерса. Шведы пришли на помощь осажденной крепости, еще не зная, что она сдалась. Какое-то время русским удалось продержать шведов в неведении, подавая им сигналы выстрелами пушек, 6 мая от эскадры отделились высланные на разведку десятипушечный бот «Гедан» («Щука») и восьмипушечная шнява «Астрильд» («Звезда»). Однако они не успели до наступления темноты войти в Неву и встали на якорь в ожидании рассвета. Ночью тридцать лодок под командованием Петра и Меншикова взяли на абордаж два отделившихся шведских корабля, после чего эскадра Нумерса отошла от берега, но оставалась в Финском заливе до конца лета.

Петр очень гордился этой вылазкой, назвал ее «никогда бываемой викторией» и считал первой победой России в морском сражении. Он велел отчеканить для участников боя специальные медали: офицерам — золотые, а солдатам — серебряные. На одной стороне медали был портрет Петра I, а на другой — фрагмент боя и надпись: «Небываемое бывает. 1703». По правительственному заказу изготовили гравюры с изображением взятых судов и видом боя. Тем не менее, этот случай показал ему, что крепость, отодвинутую от побережья на материковую часть, будет легко блокировать с моря. Неприятельские корабли могли высадить десант на одном из островов дельты и закрепиться на нем. Для шведов такая угроза была не актуальна — они в тот период владели самым мощным флотом на Балтике. Но российский флот еще только предстояло построить, и если Петр рассчитывал основать верфь в устье Невы, она нуждалась в прикрытии артиллерией. Поэтому русскую крепость решили основать в том месте, где Нева делилась на два широких рукава, на Заячьем острове. Закладка крепости состоялась 16 (27) мая 1703 г., в день Святой Троицы. Одновременно Петр отдал приказ строить крепость на острове Котлин в Финском заливе — форпост, предназначенный защищать строящийся порт и корабельные верфи.

Через узкий канал, отделявший Заячий от будущего Петербургского острова, напротив Меншикова бастиона, построили плашкоутный мост, настил которого помещался на плавучих опорах — широких плоскодонных лодках (плашкоутах), закреплявшихся на месте якорями или специальными оттяжками с берега. Такая технология будет широко применяться для строительства мостов в первые годы существования Петербурга и вплоть до начала ХХ в.

Иоанновский мост Петропавловской крепости. Современное фото

В 1706 г. на его месте построили новый, «в двух местах подъемный деревянный мост». В «Описании Санкт-Петербурга и Кронштадта в 1710 и 1711 годах» отмечено, что от крепости ведет «прекрасный, в двух местах подъемный деревянный мост, имевший около 300 шагов в длину». Этот мост хорошо различим на карте 1712 г. До наших дней он, разумеется, не сохранился, но именно его по праву можно назвать первым мостом Петербурга.

Позже, в 1738 г., когда стало ясно, что крепости не придется участвовать в боях и выдерживать осады, мост перенесли выше по течению, напротив Иоанновского ревелина. Береговые пролеты нового моста стояли на каменных арках, а центральную часть было решено «для чрезвычайной глубины построить на сваях, с подъемным постом». Впоследствии отдельные части моста неоднократно заменялись, но только в середине ХХ в. деревянные прогоны были окончательно заменены металлическими балками, мост украсили торшеры с фонарями и он приобрел современный вид. До 1887 г. мост назывался Петровским, позже его переименовали в Иоанновский.

Название крепость получила почти через месяц — 29 июня, когда, в Петров день, здесь заложили церковь Святых Петра и Павла. 30 июня царь оставил пометку на письме, которое получил от боярина Тихона Стрешнева: «Принята с почты в Санкт-Петербурхе», на следующий день он сам писал: «Из Санкт-Питербурха», а 7 июля: «Из новой крепости Питербурга». Таким образом, у самого Петра можно встретить разночтения в названии крепости, царь писал его то слитно, то раздельно, то с «е», то с «и», то с «х», то с «г». Эти разночтения продолжались еще не один десяток лет.

Планы нового города

Реформы Петра можно рассматривать как продолжение реформ Бориса Годунова и политики первых Романовых (в том числе и заклятого врага молодого царя — царевны Софьи). Окно в Европу начали прорубать еще они, и, по-видимому, этот путь был неизбежен. В начале XVII в. жить изолированно от сложившегося политического и экономического пространства можно разве что на долготе Китая или Японии. Европа уже сама двинулась на Восток — из Польши, из Швеции, и русские цари понимали, что необходимо, прежде всего, налаживать торговые и культурные связи, чтобы не застать внезапно у своего порога незваных гостей с мушкетами и пушками. Но при Петре перемены стали столь явственны, так властно вторгались в каждую область жизни, что их нельзя было не заметить.

И главной витриной этих реформ, разумеется, стал Петербург, город без прошлого, город, где все было впервые и все совершалось не стихийно, а по воле монарха. Совсем не случайно уже в конце XIX в. герой «Записок из подполья» Федора Михайловича Достоевского назовет Петербург «самым отвлеченным и умышленным городом на всем земном шаре».

А современник Достоевского, русский историк, писатель и публицист Михаил Погодин, писал о Петре и тех переменах, которые он привнес в жизнь россиян: «Да, Петр Великий сделал много в России. Смотришь и не веришь, считаешь и не досчитаешься. Мы не можем открыть своих глаз, не можем сдвинуться с места, не можем оборотиться ни в одну сторону, без того, чтоб он везде не встретился с нами, дома, на улице, в церкви, в училище, в суде, в полку, на гулянье — все он, все он, всякий день, всякую минуту, на всяком шагу!

Мы просыпаемся. Какой ныне день? Первое Января, 1841 года. — Петр Великий велел считать годы от Рождества Христова, Петр Великий велел считать месяцы от Января.

Пора одеваться — наше платье сшито по фасону, данному Петром Первым, мундир — по его форме. Сукно выткано на фабрике, которую завел он, шерсть настрижена с овец, которых развел он.

Попадается на глаза книга — Петр Великий ввел в употребление этот шрифт и сам вырезал буквы. Вы начнете читать ее — этот язык при Петре Первом сделался письменным, литературным, вытеснив прежний, церковный.

Приносят газеты — Петр Великий их начал.

Вам нужно искупить разные вещи — все они, от шелкового шейного платка до сапожной подошвы, будут напоминать вам о Петре Великом: одни выписаны им, другие введены им в употребление, улучшены, привезены на его корабле, в его гавань, по его каналу, по его дороге.

За обедом, от соленых сельдей и картофелю, который указал он сеять, до виноградного вина, им разведенного, все блюда будут говорить вам о Петре Великом.

После обеда вы идете в гости — это ассамблея Петра Великого. Встречаете там дам — допущенных до мужской компании по требованию Петра Великого.

Пойдем в Университет — первое светское училище учреждено Петром Великим.

Вы получаете чин — по Табели о рангах Петра Великого.

Чин доставляет мне дворянство — так учредил Петр Великий.

Мне надо подать жалобу — Петр Великий определил ей форму. Примут ее — пред зерцалом Петра Великого. Рассудят — по Генеральному Регламенту.

Вы вздумаете путешествовать — по примеру Петра Великого; вы будете приняты хорошо — Петр Великий поместил Россию в число Европейских Государств и начал внушать к ней уважение, и проч., и проч., и проч.

Место в системе европейских государств, управление, разделение, судопроизводство, права сословий, Табель о рангах, войско, флот, подати, ревизии, рекрутские наборы, фабрики, заводы, гавани, каналы, дороги, почты, земледелие, лесоводство, скотоводство, рудокопство, садоводство, виноделие, торговля внутренняя и внешняя, одежда, наружность, аптеки, госпитали, лекарства, летоисчисление, язык, печать, типографии, военные училища, академия — суть памятники его неутомимой деятельности и его Гения».

А вот как описывал реформы Петра Алексей Константинович Толстой:

Царь Петр любил порядок,

Почти как царь Иван,

И так же был не сладок,

Порой бывал и пьян.

Он молвил: «Мне вас жалко,

Вы сгинете вконец;

Но у меня есть палка,

И я вам всем отец!..

Не далее как к святкам

Я вам порядок дам!»

И тотчас за порядком

Уехал в Амстердам.

Вернувшися оттуда,

Он гладко нас обрил,

А к Святкам, так что чудо,

В голландцев нарядил.

Но это, впрочем, в шутку,

Петра я не виню:

Больному дать желудку

Полезно ревеню.

Хотя силен уж очень

Был, может быть, прием;

А все ж довольно прочен

Порядок стал при нем.

Эта двойственность в оценке Петра сохранилась и до наших дней. Конечно, весело думать о том, как удивлялись московские бояре и боярыни, видя своих детей в новых нарядах, с азартом отплясывающими на петровских ассамблеях. Интересно смотреть на картины Н.В. Неврева «Петр I в иноземном наряде» и С. Хлебовского «Ассамблея при Петре I». Забавно читать о том, как царь в гневе рубил боярам-ретроградам бороды (все-таки бороды, но не головы), а потом додумался брать с них «бородовой сбор» для пополнения казны.

Но когда вспоминаешь о массовых захоронениях первых строителей Петербурга, обнаруженных в 2016 г. на Петроградской стороне, становится не до смеха. Захоронения эти очень бедные, на скелетах сохранились только нательные кресты, остатки лаптей и портянок. Очевидно, это могилы рабочих, благодаря каторжному труду которых Петербург «из тьмы лесов, из топи блат, вознесся пышно, горделиво».

* * *

Историки считают, что Петр довольно рано перестал рассматривать Петербург просто как крепость, охраняющую выход к морю, и решил перенести столицу на острова Невской дельты. Вначале город рос стихийно: на Городском, или Петербургском, острове рядом с мостом в ноябре 1703 г. возвели первый храм — церковь Святой Троицы. Рядом появилась пристань, к которой причаливали первые иностранные корабли. Тут же, на площади, построили гостиный двор и трактир «Аустерия четырех фрегатов», где Петр со своими приближенными отдыхал после трудового дня и отмечал праздники. Уже осенью 1703 г. к устью в новый город прибыло первое иностранное — голландское — судно, но оно не решилось войти в Неву, так как поблизости еще крейсировала шведская эскадра Нумерса. Однако шлюпка с корабля все же рискнула добраться до Заячьего острова, капитан встретился с Александром Даниловичем Меншиковым. Они обменялись подарками, и генерал-губернатор нового города объявил о том, что здесь будет открыт новый порт и передал приглашение всем торговым кораблям. В 1705 г. появился второй — английский — корабль, и вскоре торговые рейсы стали регулярными. В 1719 г. в Петербурге побывали 33 судна (15 голландских, 7 любекских, 5 английских, 4 гданьских, 1 гамбургское и 1 венецианское), в 1720-м — уже 75 судов, в 1722-м — 119, а в 1724 г. — 240. Из Петербурга вывозились пенька, сало, лен, железо, парусина, привозили сюда выделанные ткани, красильные вещества, сахар, кофе. Через петербургский порт шла торговля с западными странами персидским шелком-сырцом.

Адмиралтейство. Современное фото

На противоположном берегу реки возвели еще одно укрепление — Адмиралтейство, в котором строились корабли. Вокруг него быстро росла слобода мастеровых людей (район современных Морских улиц). Дома были в основном мазанковыми или землянками, дерево и камень в новом городе находились в большом дефиците, их приходилось привозить по воде, и они редко использовались для частного строительства. Исключением стал каменный особняк первого губернатора нового города Александра Даниловича Меншикова, который возводился на набережной Васильевского острова, где Петр планировал организовать центр города. Рядом с ним вырастал деревянный Посольский дворец, предназначенный для приемов и праздников.

От Адмиралтейской верфи через Морские слободы в сторону Новгородского тракта (проходившего примерно по нынешнему Лиговскому проспекту) прокладывалась Большая першпективная дорога— будущий Невский проспект. Другим своим концом он должен был упереться в Александро-Невский монастырь, строительство которого началось в 1712 г. Его облик отличался от традиционных русских монастырей, которые представляли собой маленькие, но вполне боеспособные крепости. Новый же монастырь выходил к Неве, его фасад украшала балюстрада с вазами и цветником.

1-й Лаврский мост. Современное фото

Тем не менее монастырь находился на острове, отделенном от «материка» притоком реки Сетунь, которую позже стали называть Черной речкой. Через нее был переброшен небольшой деревянный мост. На этом месте сейчас находится железобетонный 1-й Лаврский мост, построенный уже в середине ХХ в.

В 1712 г. от монастыря также начали прокладывать дорогу к Новгородскому тракту, но соединились два этих пути в районе Знаменской площади (современной площади Восстания) только в 1760-х гг.

* * *

В 1715 г. першпектива протянулась до Безымянного Ерика (ерик — небольшой проток, соединяющий два водоема), который вскоре начали называть Фонтанной рекой, или Фонтанкой, так как она питала фонтаны Летнего сада. Возникала необходимость перекинуть через него подъемный мост. И вот указ Петра повелевает:

Аничков мост. М.Ф. Дамам-Демартре. 1790-е гг.

Аничков мост. XIX в.

«За Большою Невою на Фонтанной реке по першпективе зделать мост». Он был построен на свайных опорах и протянулся на 150 метров так, чтобы перекрыть не только реку, но и ее заболоченную пойму. Назвали мост по фамилии подполковника-инженера Михаила Аничкова, чей батальон во времена Петра Великого дислоцировался за Фонтанкой в так называемой Аничковой слободе. Видимо, движение по мосту было очень интенсивным, его часто приходилось ремонтировать. До конца XVIII в. прошли четыре таких ремонта.

В XVIII в. по Фонтанке проходила граница Петербурга, и здесь организовали заставу: мост был снабжен шлагбаумом, который опускался в ночное время. На заставе проверяли паспорта и брали плату за проезд (деньги, либо камни, которые шли на мощение улиц). В 1730 г. рядом с Аничковым мостом установили деревянную Триумфальную арку, которую возвели для встречи, вступившей на престол императрицы Анны Иоанновны. Впоследствии, в 1742 г., под этой же аркой, отреставрированной и подновленной, проехала, возвращаясь с коронации в Москве, новая императрица — Елизавета Петровна, но уже в 1751 г. арку разобрали.

В 1749 г. мост укрепляли для того, чтобы по нему прошли слоны, подаренные императрице Елизавете Петровне шахом Ирана. В камне мост перестроили в 17821787 гг.

Сразу после постройки первого Аничкова моста, в 1718–1720 гг., перекинули мост и через Мойку. Построенный из дерева, с подъемным пролетом, в 1777 г. его заменили трехпролетным мостом с каменными опорами.

В 1735 г. деревянные мосты на Мойке покрасили, и мост на продолжении Невского проспекта получил название «Зеленый». Позже он стал носить другое имя — Полицейский. О происхождении такого названия существуют две разные версии. По одной из них, мост назвали из-за находившегося рядом Управления городской полиции (позже этот дом занимал Придворный госпиталь), по другой, — из-за располагавшегося недалеко от моста дома петербургского генерал-полицмейстера Н. И. Чичерина. В 1806 г. деревянный мост заменили чугунным.

Полицейский мост. 1700-е гг.

Между Мойкой и Фонтанкой проходила еще одна река, носившая название Глухой, или Кривуши. Она брала начало из болота, находившегося между нынешними Конюшенной площадью и площадью Искусств, и впадала в Фонтанку неподалеку от Калининской деревни. С 1716 г. в створе Большой першпективной дороги через нее перекинули деревянный мост. В 1737 г. мост получил имя Рождественский по расположенной рядом церкви Рождества Богородицы. Со второй половины XVIII в. Рождественскую церковь стали называть Казанской — по чудотворному образу Казанской иконы Божией Матери. Такое же наименование закрепилось и за новым каменным мостом, построенным в 1766 г.

Каменный Казанский мост. Современное фото

Напрашивалась идея продлить эту речку до Мойки и параллельно Фонтанке, что помогло бы осушить близлежащую территорию. Эти весьма трудоемкие работы начались в 1764 г. и закончились только в 1783 г., во времена Екатерины II, и речка Кривуша стала называться Екатерининским каналом.

* * *

В 1712 г. в Санкт-Петербург из Москвы переехал царский двор, и с этого года Петербург стал считаться столицей России. Новая столица не должна была расти стихийно, требовался проект, желательно составленный кем-то из европейских зодчих. Первую попытку предпринял в 1717 г. недавно приехавший в Петербург французский королевский архитектор Жан-Батист Александр Леблон. По решению Петра, центр города должен был располагаться на Васильевском острове и представлять собой настоящую Северную Венецию или Амстердам — города на воде, с улицами-каналами, пересекавшимися под прямым углом. Известно, что во время своего первого заграничного путешествия Петр I некоторое время жил в Амстердаме и очень хотел побывать в Венеции, но, кажется, так и не добрался до нее — известие о восстании стрельцов, поднятом царевной Софьей, потребовало его немедленного возвращения в Москву. Однако мечта о городе на воде никак не хотела оставлять царя. Леблон начертил для него план города-крепости с каналами-линиями и круглыми площадями на их пересечениях, где могли бы разворачиваться суда.

Согласно плану Леблона, центром города должен был стать царский дворец, стоящий не берегу Невы. Его окружали бы каналы, окаймлявшие квадратную площадь. От площади шли четыре диагональные улицы к четырем церквям. Вокруг дворца располагались кварталы для сановников, образуя концентрические круги. Остров пересекала сложная сетка каналов, шириной в 12,8 и 6 саженей (1 сажень = 2,13 м). Ширина улиц вместе с каналами доходила до 25 саженей. Леблон надеялся, что каналы способствуют осушению почвы, а вынутый грунт поднимет ее уровень.

Однако этот план не учитывал уже имеющиеся городские постройки: в него не входили ни Летний сад с дворцом, ни Троицкая площадь с пристанью и рынком, он «отрезал» крепостной стеной часть Адмиралтейской слободы.

Дополнить проект Леблона решили, использовав план другого архитектора — итальянца Доменико Трезини. Трезини также поместил центр города на Васильевском острове, но не стал, как Леблон, отгораживать город от моря крепостной стеной. По проекту Трезини, Васильевский остров также должны пронизывать каналы, но их сетку итальянец сделал более простой, предусмотрел в глубине острова большой зеленый парк, «вписал» в план уже имеющиеся постройки на Петербургском острове и по левому берегу Невы.

Жан-Батист Леблон занял место в истории Петербурга как автор проекта «образцового» дома для застройки набережных и планировки Верхнего парка в Петергофе, участвовал в строительстве Большого Петергофского дворца и отделке Монплезира. Трезини проектировал форт Кроншлот, здания Двенадцати коллегий и Александро-Невской лавры, возвел каменный Петропавловский собор, перестроил дворец Меншикова и Зимний дворец Петра I, а также Аничков мост. Однако оба плана — и Леблона, и Трезини — оказались не реализованы, так как были совершенно нереалистичными, точнее, нереалистична сама идея Петра перенести центр города на Васильевский остров. Наведение постоянного моста через Неву в начале XVIII в. — очень сложный проект, да и не рациональный. Технические условия позволяли построить только плашкоутный мост, который не смог бы работать во время ледохода, а в период навигации мешал бы движению по Неве судов, но Нева — основная транспортная артерия города, по ней подвозили лес к острову Новая Голландия, где организовали склады. Для успешной войны со шведами на море был необходим шхерный флот, который формировался из галер, их корпуса строили в Галерном дворе (на правом берегу реки Мойки, вблизи ее устья), а потом переводили в Адмиралтейство для оснастки. Везли смолу из Смольного двора, находившегося за границами города, так как в ее производстве велика опасность пожара, сырье для первых фабрик, мастерских и мануфактур. Город также нуждался в постоянном подвозе припасов, и в этих условиях постоянный мост через Неву служил бы скорее помехой.

Одна из легенд, связанных с первыми днями Петербурга, гласит, что Петр I не хотел строить через Неву мосты, так как мечтал вырастить из петербуржцев бравых мореходов. Действительно, еще в 1716 г. царь учредил в Петербурге на берегу Фонтанки Партикулярную верфь для строительства малых судов (канал, соединяющий эту верфь с Невой, проходил по современной улице Чайковского). Суда он бесплатно раздавал своим сановникам, флотским офицерам и кораблестроителям, сенаторам и т. д. — «в вечное и потомственное владение, с тем, однако ж, чтобы владельцы их починивали и вновь делали уже на свой счет». За два года построили 141 судно различных типов. Они составили Невский флот, которым командовал Невский комиссар. 12 апреля 1718 г. издан именной указ Петра I «О содержании розданных обывателям парусных и гребных судов, в исправности и чистоте, о построении на место оных по тому же образцу новых, о выезде всех на оных судах по данному сигналу для обучения Навигации и о наблюдении комиссара за исправности содержания судов частными обывателями». Юнкер Фридрих Вильгельм Берггольц, сопровождавший жениха старшей дочери Петра Анны герцога Карла Фридриха Гольштейн-Готторпско-го, описывает маневры такого флота, который больше напоминают пышный праздник и заканчиваются «завтраком на траве» в Екатерингофе. Однако содержание такого флота не прихоть Петра и не проявление его страсти к просвещению русского народа — оно являлось необходимостью, так как в условиях строящегося города водный транспорт был во многих случаях самым удобным. Но по этой же причине наведение постоянных мостов через Неву приходилось откладывать на неопределенный срок. Впрочем, необходимость все же заставила городские власти вскоре пойти на этот шаг. Тот же юнкер Берггольц рассказывает, как с риском для жизни он переплавлялся бурной осенней ночью на ялике через Неву на Васильевский остров, чтобы попасть на праздник во дворце Меншикова. А английский путешественник, побывавший в столице в 1730–1731 гг. (через пять лет после смерти Петра I), уже описывает «хороший красивый мост на понтонах» через Неву. Этот мост протянули еще в 1727 г., и через пять зимних сезонов его полностью обновили, усовершенствовав конструкцию. Но плашкоуты все равно постоянно требовали ремонта или замены, их могло сорвать с якоря, повредить во время ледохода.

Строительство каналов на Васильевском острове шло медленно, а после смерти Петра и вовсе остановилось, центр города перенесли на левый берег Невы, и он стал формироваться вдоль Большой першпективной дороги. А это означало, что он будет включать в себя множество островов, частью давно существовавших, частью возникших из-за прокладки каналов и протоков, а следовательно, городу потребуется много новых мостов.

Город рек и каналов

Население города непрерывно росло. В течение первой трети XVIII в. оно достигло 40 000, а во второй его половине превысило 100 000. Эти люди непрерывно находились в движении: перемещались по городу из слободы в слободу, ездили в ближние пригороды, возвращались в центр. Естественно, городу требовалось много мостов, а там, где построить мосты было невозможно, следовало наладить переправу через реки.

Место, где Охта впадала в Неву, теперь находилось за чертой города (и останется там же на протяжении всего XIX в.). Здесь сохранились финские деревни, жители которых снабжали город продуктами. Охтенских молочниц-финок, рано утром разносивших кувшины молока по всему городу в XIX в., упоминает Пушкин в первой, «петербургской» главе «Евгения Онегина», и не только он один.

В водевиле П.И. Григорьева «Петербургский анекдот с жильцом и домохозяином» молочница-охтенка поет:

Уж и так молва презлая

Нам покою не дает,

Охта Малая, Большая

Нас вертушками зовет.

Хоть смеюсь я их угрозе,

Но на Охте все кричат,

Будто к нам на перевозе

Подъезжает всякий хват;

Будто охтенки-красотки

Любят все пощеголять

И на даче Безбородки

В воскресенье погулять.

«Перевоз», который упомянут в этих строках, — это переправа через Неву к Смольному монастырю, зимой по льду, а летом на яликах, откуда охтенки-молочницы начинали свой утренний обход города. Российский писатель XIX в. Павел Васильевич Ефебовский так описывал их: «Посмотрите, как кокетливо охтянка выступает зимою, таща за собою санки, нагруженные кувшинами с молоком и сливками. Наряд ее, особливо при хорошеньком, свежем личике, подрумяненном морозом, очень красив: кофта, опушенная и часто подбитая заячьим мехом, очень хорошо выказывающая стройность талии; ситцевая юбка и синие чулки с разными вычурами и стрелками. Все это, вместе с красивыми лицами, встречаете вы у молодых охтянок. Но вместе с ними отправляются на торговлю также и матушки, тетушки, а что мудреного — и бабушки, потому что нередко случается видеть на улицах Петербурга пожилых женщин, которым, кажется, едва под силу тащить тяжелые кувшины; оттого подле этих почтенных женщин найдете вы нередко двенадцатилетних спутниц, которые, знакомясь с городом, вместе с тем помогают старушкам в их тяжкой работе».

Памятник Охтинке-молочнице. Современное фото

Дача А.А. Безбородко. Современное фото

Знаменитая ограда дачи А.А. Безбородко.

Современное фото

В Охту впадали несколько притоков: Лубня, Муринский ручей, Оккервиль. В городскую черту их районы вошли только в XX в. Недалеко от места впадения Охты в Неву в XVII в. находилась усадьба с садом коменданта крепости Ниеншанц. Вскоре после основания Санкт-Петербурга Петр I подарил ее своей жене Екатерине. В 1718 г. здесь обнаружили источник минеральных вод, качество которых высоко оценил Петр. Этот участок получил название мызы «Полюстрово» от латинского слова «палюстер», то есть «болотистый». Вскоре здесь основали курорт.

На рубеже XVIII и XIX вв. владельцы курорта продали участок канцлеру Александру Андреевичу Безбородко, для которого по проекту Джакомо Кваренги возвели новый особняк. В начале XIX в. в усадьбе появилась знаменитая ограда, состоящая из 29 львов. Ее создатель, предположительно, — Николай Александрович Львов. Наследники Безбородко снова превратили усадьбу в курорт с лечебными ваннами, рестораном, музыкой и танцами по вечерам. Именно там любили гулять охтенские молочницы, по уверению Григорьева.

* * *

Ниже по течению, у Петербургского острова, от Невы отходил приток — Большая Невка, от которого далее отделалясь река Карповка, затем — Малая и Средняя Невки. В XVIII в. здесь также не велась городскя застройка, стояли усадьбы вельмож — петровских, а затем аннинских и елизаветинских. Например, Каменный остров сначала принадлежал канцлеру Гавриилу Головкину, затем — графу Бестужеву-Рюмину, Елагин — вице-канцлеру П.П. Шафирову, затем генерал-прокурору П.И. Ягужинскому, потом действительному статскому советнику А.П. Мельгунову. В 1777 г. его владельцем стал обер-гофмейстер Императорского двора И.П. Елагин, фамилия которого и укрепилась в названии острова.

Далее, у стрелки Васильевского острова, Нева делилась на Большую и Малую. Из Большой Невы вытекали два ерика — Мойка и Фонтанка — и снова впадали в нее в районе устья. Именно этот район более всего нуждался в осушении, именно здесь шло самое интенсивное строительство каналов.

На юге за городской чертой в Невскую губу впадали речки Дудергофка и Екатерингофка. Дудергофка вытекала из безымянного озера, расположенного на южной окраине Красного Села. Название ее известно с 1773 г. и предположительно происходит от финского «tunturi» — горная местность. Позже от Дудергофки будет проведен Лиговский канал для снабжения города питьевой водой.

Екатерингофка (ранее называемая Черной речкой) — один из протоков дельты Невы, омывающий Гутуевский остров и другие более мелкие острова. Именно в устье этой Черной речки Петру удалось одержать первую победу в морском сражении — пленить шведский бон «Гедан» и шняву «Астрильд». В 1711 г. Петр I решил построить в этой местности увеселительный дворец для своей супруги Екатерины Алексеевны. Дворец разместился на небольшом острове у слияния речек Черной и Таракановки и получил название «Екатерингоф» (двор Екатерины). По нему и Черная речка стала зваться Екатерингофкой. Позже рядом построили дворцы Анненгоф и Елизаветгоф — для дочерей Петра I. Со стороны реки до дворца прорыли канал, перед фасадом устроили небольшую гавань. По обе стороны канала вырыли круглые пруды по проекту Леблона для понижения уровня воды на заболоченном острове. С двух сторон канала находились прямоугольные партеры, «зеленые кабинеты» — боскеты, трельяжные галереи и беседки. Еще при жизни Петра возникла традиция праздновать годовщину победы — 1 мая — в Екатерингофе. Дворец стал одним из любимых мест летнего отдыха царской семьи.

Хотя проект превращения Васильевского острова в Северную Венецию так и не реализовали, в первые 25 лет существования Петербурга по его территории проложили каналы общей длиной в несколько десятков километров. Рабочие копали искусственные пруды, гавани и бассейны, сооружали водоотводные канавы по сторонам улиц. И причиной этого были вовсе не мечты императора о новом невиданном парадизе на воде, а суровая необходимость — острова Невской дельты нуждались в постоянном осушении.

Первый канал выкопали внутри крепости для снабжения ее пресной водой. Тогда еще никто не знал, что крепости не придется выдержать ни одной осады, также выкопали каналы вокруг Адмиралтейства и Кронверка — укрепления, защищавшего крепость со стороны Петербургского острова. Через них перекинули маленькие подъемные мостики.

В 1711–1719 гг. проложили шесть параллельных каналов, соединявших Неву и Мойку. Их стали называть Лебяжья канавка, Красный канал (позже засыпали), Зимняя канавка, Крюков канал и Ново-Адмиралтейский канал. Прочие остались безымянными.

В перпендикулярном направлении выкопали еще несколько каналов. Прежде всего — это Летний, проходивший через территорию Летнего сада: разделяя его на парадный сад и огород, и соединявший Фонтанку и Лебяжий канал. На нем устроили маленькие мостики-шутихи, из перил которых могла неожиданно брызнуть вода и облить зазевавшихся гостей, гулявших по саду.

Адмиралтейский канал проходил от Адмиралтейской крепости до Мойки в районе Новой Голландии. Сеть коротких каналов пронизывала Таврический сад и Екатерингоф, Александро-Невскую лавру и поселок, где размещались казармы Преображенского полка (современный район между ул. Красной Связи, Салтыкова-Щедрина, Парадной и Радищева).

По Васильевскому острову, вдоль здания Двенадцати коллегий, проходил канал, соединивший Большую и Малую Неву и предназначенный для подвоза товаров к Старому Гостиному двору (на углу Биржевой линии и современной Тифлисской улицы). Здание двора построено по проекту Доменико Трезини и предназначалось для сбора пошлин с приходящих в город кораблей. В 1736 г. здание достроили, но оно стало использоваться для торговли иностранными товарами. Однако сюда было сложно добираться из нового центра города, и поэтому вскоре здание забросили и стали использовать как склад. Через каналы и протоки перекидывали деревянные мосты. Они были подъемными, чтобы по рекам могли проходить корабли.

С 1718 по 1721 г. под руководством инженера Григория Григорьевича Скорнякова-Писарева шла прокладка Лиговского канала, который начинался от реки Лиги и питал фонтаны Летнего сада. Высокое положение истока канала относительно уровня моря должно было позволить устроить фонтаны по самотечной системе (согласно закону сообщающихся сосудов), как в Петергофе, что очень удобно с технической точки зрения (благодаря этой системе петергофские фонтаны работают бесперебойно в течение всего весеннелетнего сезона, в то время как фонтаны Версаля, оснащенные насосами, включаются на несколько часов один раз в месяц). Однако Скорняков-Писарев ошибся в расчетах, и в результате вода в фонтанах не била на должную высоту. Лиговский канал также снабжал столицу питьевой водой. Для этого в районе пересечения Лиговского канала с Бассейной улицей (ныне ул. Некрасова) устроили подземный деревянный водопровод, по которому вода из канала подавалась в дворцы и важнейшие административные здания. При пересечении Лиговского канала с другими реками построили мосты-акведуки (например, в 1725–1727 гг. — через Фонтанку близ Пантелеймоновского моста). Вдоль всего канала установили караульные будки, для того чтобы сторожа регулярно могли проверять качество воды и следить, чтобы она не загрязнилась. Однако после наводнения 1777 г. фонтаны Летнего сада были разрушены, и вода в канале стала непригодна для питья.

Сложную систему каналов прорыли на Гутуевском острове (до 1798 г. — Круглый, или Приморский, остров), которая предназначалась для подвоза товаров, хранившихся в складах на острове в город.

Великий скульптор итальянского Возрождения Микеланджело Буонарроти, шутя говорил, что его метод работы прост: он берет глыбу мрамора, убирает все лишнее и «освобождает» прекрасную статую, спрятанную в камне. Прокладка каналов, расчистка рек, облицовка их набережных камнем привели к постепенному осушению почвы, на которой стоял город. И оказалось, что он уже приобрел свой неповторимый облик, свой план, не всегда согласующийся с намерениями архитекторов и строителей. Осталось только увидеть этот план, перенести его на бумагу и «убрать все лишнее».

Адмиралтейский трезубец Еропкина

Во время короткого царствования внука Петра I — Петра II — Двор вернулся в Москву, Петербург оказался заброшен и быстро ветшал. Когда после смерти юного Петра новая императрица Анна Иоанновна вернулась на берега Невы, город представлял собой плачевное зрелище. Англичанин Фрэнсис Дэшвуд, побывавший в столице летом 1733 г., писал: «Холод и жара все разрушают, и это видно по тамошним кирпичным и каменным домам… Полагаю, это все, на что я обратил внимание на берегу Васильевского острова, за исключением длинных рядов больших домов, которые хорошо смотрятся снаружи, но почти все не обставлены и в большинстве своем не заселены… В Кронштадте и даже в Санкт-Петербурге очень много больших домов, которые власти предоставили бы всякому для поселения и их содержания…».

Внесла свой вклад в разрушение Петербурга и стихия. Городу грозили не только наводнения, но и пожары. Один из них случился в 1736 г., а через год Петербург вспыхнул снова. Первый пожар продолжался восемь часов, тогда сгорели все деревянные дома в Морской слободе (более сотни построек), второй случился 24 июня 1737 г. Он начался сразу в двух местах, огонь быстро распространялся, и вскоре горел уже весь район от истока Мойки до Зеленого моста и Невского проспекта. На Адмиралтейском острове сгорело больше тысячи домов.

Для восстановления центра города после пожара создали Комиссию о Санкт-Петербургском строении — первая государственная градостроительная организация в России, которую возглавил военный инженер Бурхард Христоф Миних. 10 (21) июля 1737 г. во главе Комиссии встал Петр Михайлович Еропкин — архитектор с необычной и трагической судьбой, потомок смоленских князей, изучавший архитектуру в Дании, Голландии, а затем в Италии, первый русский архитектор-профессионал нового времени. Экзамен на звание архитектора Еропкин сдавал Карло Бартоломео Растрелли (отцу Карло Франческо Растрелли) и Доменико Трезини. При Петре он много работал в Москве, затем в Екатерингофе, Стрельне и Петергофе. На нем лежала организация работ по благоустройству Петербурга: мощение улиц и прокладка дренажных канав, чистка рек и каналов, ремонт мостов и укрепление набережных. Он создал проект нового Гостиного двора на Большой першпективе, и, вероятно, в голове его сложился и план города, учитывавший существующие постройки и потребности молодой столицы.

Незадолго до пожара в центре города уже начались большие работы — размещение Императорского дворца на Адмиралтейской стороне у Адмиралтейской верфи и Адмиралтейской крепости потребовали реконструкции прилегающих пространств. Сараи, примыкавшие к Адмиралтейству, разобрали, и началось строительство нового, уже каменного здания с высокой башней, шпиль которого был увенчан позолоченным флюгером-корабликом. Проект для этого здания создал еще один русский архитектор — Иван Коробов.

Реконструкция требовалась и Стрелке Васильевского острова, ведь теперь на нее открывался вид из окон нового Зимнего дворца императрицы. На Стрелку решили перенести торговые лавки всех санкт-петербургских купцов, чтобы создать именно там главный торговый центр в городе.

Миних руководил осушением огромных болот поблизости Лиговского канала и инженерной подготовкой почвы под строительство новых городских кварталов, а также выполнил проекты прокладки «перспективных дорог» на Московской стороне. Вдоль Мойки строилась набережная. Ремонтировались «вылетные дороги» — выходящие из Санкт-Петербурга в направлении Москвы и Нарвы, продолжались работы по строительству загородных усадеб по берегам реки Фонтанной.

Выполнялись работы по планировке Литейной слободы. От Литейной улицы должны тянуться ряды новых регулярных кварталов вдоль 4-й Артиллерийской линии (будущей Кирочной ул.).

В 1725 г. Академия наук начала работы по геодезической съемке территории города и через четыре года закончила ее. Но после пожара потребовалось срочно произвести новые съемки, создать новые карты и к этой работе привлекли армию. Указом от 9 (20) июля 1737 г., за день до подписания Указа о создании Комиссии о Санкт-Петербургском строении, была создана группа, в которую вошли учителя, подмастерья и ученики из Академии наук, а также из Морской академии. Руководил группой «лейб-гвардии капитан-поручик от бомбардир фон Зихгейм», архитектор Академии наук К. Шеслер обеспечивал группу материалами из архива Академии. В съемках и обработке материалов участвовали П.М. Еропкин и другие архитекторы — М.Г. Земцов, И.К. Коробов. К осени 1737 г. команда фон Зихгейма, действовавшая под прямым покровительством Правительствующего сената, уточнила предыдущие топографические материалы, выполнила съемки «погорелых мест» и уточнила местоположение сохранившихся построек.

Проект Комиссии официально закрепил тот факт, что центр города сформировался не на Васильевском острове, а на правом берегу Невы вокруг Адмиралтейства. От него начинались три главных проспекта — тогда еще три «перспективные дороги», или просто «першпективы»: Невская, Вознесенская и Средняя, или Адмиралтейская (ныне — ул. Гороховая, это название появилось в середине XVIII в., по-видимому от фамилии купца Гараха, который построил в начале Адмиралтейского проспекта каменный дом и открыл лавку). Адмиралтейская перспектива упиралась в новую першпективную дорогу, проложенную параллельно течению Невы и ведущую к Екатерингофу. Эта дорога уже на картах Комиссии называется Загородным проспектом. На рубеже XVIII и XIX вв. в этом районе расквартировывались Московский, Егерский и Семеновский полки, и «першпектива», уже получившая название Гороховой улицы, будет приводить прямо на плац, где проводились учения этих полков. Вознесенская перспектива оканчивалась за рекой Фонтанкой, у казарм Измайловского полка. В конце XVIII в. ее часть от Фонтанки до казарм стала называться Измайловским проспектом. Из каждой точки, где заканчивался один из лучей «трезубца», просматривалась башня Адмиралтейства, это должно было не только создавать красивую перспективу, но и напоминать наблюдателю о важной роли Петербурга как «морских ворот» России.

В 1740 г. Петр Еропкин оказался привлечен к суду как участник кружка Артемия Волынского. Анна Иоанновна подозревала Волынского в измене, и его, как и его друзей, приговорили к смертной казни. В 1886 г. на могиле А. Волынского, П.М. Еропкина и еще одного из осужденных по делу Волынского — А.Ф. Хрущева в ограде Сампсониевского собора на Большом Сампсониевском проспекте установлен памятник. Но лучшим памятником для архитектора, разумеется, оставался тот самый трезубец Еропкина, навеки вписанный в топографию города.

* * *

«Адмиралтейский трезубец» не мог бы существовать без девяти мостов — через Мойку, Фонтанку и Кривушу (позже — Екатерининский канал). В том месте, где Невский проспект пересекает Фонтанку, стоял уже знакомый нам Аничков мост, на пересечении с Мойкой — Зеленый мост, появившийся в 1717–1718 гг.

Через Кривушу в 1716 г. перекинут деревянный Рождественский мост, названный в честь находившейся поблизости церкви Рождества Богородицы. Екатерининский канал пересек Невский проспект только в 1764–1783 гг., и тогда потребовался новый мост — его построили в 1765–1766 гг. по проекту инженеров В.И. Назимова и И.М. Голенищева-Кутузова, отца будущего полководца.

Илларион Матвеевич Голенищев-Кутузов родился еще при Петре I, в 1717 г., окончил Школу математических и навигацких наук (позже там же будет учиться и его сын). В чине генерал-майора вместе с сыном-капитаном он был участником Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. под началом Петра Алексеевича Румянцева, и тот высоко оценил как военные, так и инженерные заслуги Иллариона Матвеевича. Кутузов-старший стал одним из авторов проекта Екатерининского канала, составленного еще при императрице Елизавете, а Екатерина за эту работу наградила его золотой табакеркой, осыпанной бриллиантами, и пожаловала орденом Святой Анны.

Казанский мост. Начало XIX в.

Свод нового моста, получившего название «Казанский», построен по новой технике — из кирпича и известковых плит, арки сооружены из гранита, опоры бутовой кладки с облицовкой из выборгского гранита. В 1805–1806 гг. мост перестроен и расширен по проекту Луиджи Руска.

Петербуржец, прогуливавшийся по Адмиралтейскому проспекту (позже — Гороховая ул.) пересекал Мойку по Красному мосту, Екатерининский канал — по Среднему мосту, а Фонтанку — по Семеновскому. Подробнее об истории строительства и конструкции этих мостов будет рассказано в следующей главе.

И наконец, идя вдоль Вознесенского проспекта, нужно было пересечь Синий, Вознесенский и Измайловский мосты. О них тоже речь пойдет в следующей главе.

Трезубец пересекал Мойку и Фонтанку, по берегам которой сохранялся пояс «ближних» пригородных усадеб. Между ними начали строиться новые слободы городского типа. Город рос, отодвигаясь все дальше от Невы, и одновременно протягивал к ней Литейную слободу на востоке и слободы рабочих Адмиралтейской верфи на западе.

* * *

В конце XVIII — начале XIX вв. реки, входившие в Адмиралтейский трезубец, постепенно одевались в камень.

В 1770–1786 гг. построена гранитная набережная от Адмиралтейства к Галерному двору; оделась в гранит Зимняя канавка, сооружена решетка Летнего сада.

В 1774 г. появилась гранитная пристань у Невских ворот Петропавловской крепости, пятью годами позже началась облицовка гранитом стен и бастионов самой крепости.

В 1780–1789 гг. по проекту архитектора Андрея Васильевича Квасова русло Фонтанки спрямили, и вдоль него построили гранитные набережные и спуски. Ограждения реки Фонтанки выполнили по рисунку архитектора Джакомо Кваренги и выковали на уральских демидовских заводах.

Деревянную набережную, построенную вдоль части Мойки, еще в 1710-1720-х гг., облицевали камнем в 1798–1810 гг. Каменные набережные построили по обоим берегам реки от Фонтанки до Крюкова канала, и далее только по левому берегу, от Крюкова канала до Английского проспекта, выстроили высокую гранитную стенку, гранитные лестничные спуски, чугунные ограждения и гранитные тумбы.

Чугунная ограда набережной реки Мойки. Современное фото

Позднее набережные Мойки украсили чугунной литой оградой с уникальным геометрическим рисунком, который позволяет сразу узнать эту речку, в какой бы части города она не протекала.

Часть набережной канала Грибоедова (бывшего Екатерининского канала) от Мойки до Итальянской улицы была облицована гранитом лишь в 1954–1956 гг.

Новые деревянные мосты

Новый план города требовал постройки новых мостов. Если до 1725 г. (год смерти Петра) в Петербурге построили около 20 мостов, то в 1739 г. их уже более 40, а в 1753-м — более 50.

Первые мосты Петербурга были деревянными. На вбитые в дно реки деревянные сваи укладывались балки, крепившиеся к двум или трем опорам. Как правило, они имели подъемный пролет для пропуска судов. Как выглядел механизм подъемного моста, можно увидеть на гравюрах XVIII в. Подъем осуществлялся веревками, перекинутыми через систему блоков, укрепленных на пролете, который, в свою очередь, крепился под крышами домов, стоявших на берегах реки. Для разводки небольшого моста хватало четырех блоков, укрепленных на столбах, стоявших по его углам (такой механизм был, к примеру, у подъемного моста Михайловского замка). Чтобы защитить деревянные балки моста от гниения, их красили. Так на Мойке появились Белый мост, позже переименованный в Красный, а еще Синий, Зеленый и Желтый мосты (последний построили в начале XIX в.). Если мост находился в центре города, его могло украшать фигурное ограждение с вазами или шарами.

Механизм разводного моста начала XVIII в.

Иногда в центре моста просто делалась широкая щель, через которую должна проходить мачта, и сверху на эту щель накидывали деревянные мостки, которые легко было оттащить в сторону при приближении судна. Такую конструкцию предложил голландский инженер Харман ван Болес, который приехал из Амстердама в Петербург в 1711 г. по контракту и остался в городе на всю жизнь.

Красный мост. Начало XIX в.

Синий мост. Начало XIX в.

Одним из первых мостов, построенных по новой системе, стал Белый мост, перекинутый через Мойку там, где ее пересекала Адмиралтейская перспектива. Первоначальный мост появился в этом месте еще в 1717 г., в 1737 г. мост перестроили: в его пролетном строении была сделана узкая, всего около 70 см, щель, которая закрывалась съемными щитами.

Но прохождение под таким мостом требовало большой ловкости от команды судна и в итоге эта конструкция не получила широкого распространения.

Белый мост в 1778 г. перекрасили в красный цвет и, соответственно, переименовали в Красный. В конце XVIII в. Красный мост вновь подвергся реконструкции и переделан на трехпролетный. В 1808–1814 гг. деревянный Красный мост превратился в чугунный, однопролетный и арочный, созданный по проекту инженера В.И. Гесте.

Синий мост, расположенный в месте пересечения Мойки и Вознесенского проспекта в районе нынешней Исаакиевской площади построен в 1737 г. также Харманом ван Болесом. Позже его перестроили, подведя под него каменные опоры. В 1818 г. по проекту В.И. Гесте мост перестроили в однопролетный, чугунный, арочный из чугунных тюбингов. Еще позже, когда здание Школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, в которой учился Михаил Юрьевич Лермонтов, было перестроено и превратилось во дворец великой княжны Марии Николаевны, мост решили расширить по проекту инженеров Е.А. Адама, А.Д. Готмана и И.С. Завадовского. Тогда общая ширина моста увеличилась с 41 до 97,3 метра, и он стал самым широким в Петербурге.

Во второй половине XVIII в. в городе начинают строить мосты без подъемных механизмов, но со средним пролетом, достаточно высоким для того, чтобы он беспрепятственно пропускал баржи и небольшие яхты и ялики. Автором проектов многих из них также стал ван Болес. Такой, к примеру, Гребецкий мост (ныне — Большой Конюшенный мост). Правда, он все же был снабжен щелью для того, чтобы пропускать суда с более высокими мачтами.

Реконструируя в 1721 г. Аничков мост (его расширили в 18-пролетный), ван Болес предусмотрел подъемный пролет, однако проведение работ отложили до 1749 г., когда уже другой архитектор — Семен Волков — решил, что в разводном пролете больше нет надобности.

Петру I — Екатерина II

«Я нашла Петербург почти деревянным, а оставляю в нем здания, украшенные мрамором…», — писала Екатерина Великая. Когда-то маленькая принцесса из небольшого немецкого княжества Ангальт-Цербст приехала в молодую Северную столицу, чтобы выйти замуж за наследника престола. Она нашла Двор развращенным, дворцы роскошными, но плохо приспособленными для жизни — там порой не хватало целой мебели и сервизов. Императрица Елизавета оказалась вздорной и деспотичной свекровью, муж — развратником и почти идиотом. (Видимо, на самом деле он не был таким никчемным человеком, каким описывает его Екатерина в мемуарах, но супруги быстро возненавидели друг друга и стали изменять друг другу напропалую.) Однако страна сулила большие возможности, и Екатерина постаралась их не упустить.

Мы обычно узнаем историю Екатерины «от конца к началу» — для нас она уже законная императрица и мать Отечества (мы можем вспомнить стихи Державина: «Славься сим Екатерина, славься нежная нам мать», который и на долгие годы стал неофициальным русским национальным гимном). Но современникам все представлялось по-иному. Клод Карломан Рюльер писал: «Я был свидетелем революции, низложившей с российского престола внука Петра Великого, чтобы возвести на оный чужеземку. Я видел, как сия государыня, убежав тайно из дворца, в тот же день овладела жизнию и царством своего мужа». Екатерину, как до нее Елизавету, возвели на трон гвардия и высшее дворянство. Но Елизавета — «дщерь Петрова», восстанавливающая свои законные права на престол. Екатерина же была никем, немкой-узурпаторшей, а немцев в России уже не любили. Прежде всего, ей нужно было доказать свою лояльность к знати, а потом — продемонстрировать России и Европе, что после того, как она заняла престол, в стране начался «золотой век». И новые преобразования в Петербурге служили этой цели.

Уже в 1762 г. образована Комиссия о каменном строении Санкт-Петербурга и Москвы. Главными архитекторами в этой Комиссии были последовательно: Юрий Матвеевич Фельтен (с 1762 г.), Алексей Васильевич Квасов (1763–1772 гг.), Иван Егорович Старов (1772–1774 гг.) и Иван Михайлович Лем (1774–1796 гг.). В 1763 г. императрица издала указ «О сделании всем городам, их строениям и улицам специальных планов по каждой губернии особо». Составлением этих планов и занялась Комиссия. По ее проектам велась застройка набережных малых рек и каналов, а также центральных площадей. В 1764–1768 гг. в Комиссии создали планы застройки Адмиралтейских частей, Васильевского острова, Петербургской стороны, предместий за рекой Фонтанкой.

Екатерина преуспела. В 1794 г. в Петербурге вышла книга «Описание Российско-императорского столичного города Санкт-Петербурга и достопамятных окрестностей оного», написанная знаменитым путешественником, географом и этнографом Иоганном Готлибом Георги (его имя увековечено в названии георгина). Автор сообщает нам, что в конце XVIII в. Петербург был разделен на десять частей (сейчас бы мы сказали, — районов), каждая из которых имела свою «специализацию» и, соответственно, свой состав населения. Вот как описывает их Георги:

«По плану, сочиненному в 1737 году, состоял город из следующих частей:

1. Санкт-петербургская сторона, или Санкт-Петербургский остров (ныне — Петроградская сторона. — Е. П.).

2. Васильевский остров.

3. Адмиралтейская сторона, между Невою и Фонтанкою.

4. Выборгская сторона на правом берегу Невы; наконец же к этим частям города причислялась еще

5. Литейная, на левом берегу Фонтанки.

Большие и пространные части города имели, да частию еще и ныне имеют на открытых местах, большие или малые связи друг подле друга стоящих деревянных домов, с давних уже времен слободами называемые. Так, например, находятся на Выборгской части гошпитальные слободы и солдатская слобода для Софийского полка; в частях города на левом берегу Фонтанки имеются 4 гвардейские слободы; в Санкт-Петербургской части есть батальонные слободы и Колтовская; в Василиевской части Галерная гавань или матросская слобода и пр. Такое различение мест в частях города употребляется в просторечии и в обнародываемых известиях продаваемых вещей и пр.

По полицейскому уставу Екатерины II, в 1782 г. изданному, состоит столица из десяти частей, из коих каждая от 3 до 5, а все вместе 42 квартала содержат. В каждом квартале имеется квартальный надзиратель, квартальный поручик и в каждой части маклер для наемных служанок и слуг.

Нынешние части города, о коих ниже сего пространнее сказано будет, суть:

1. Первая Адмиралтейская часть, состоящая из 4 кварталов, между большой и малой Невой.

2. Вторая Адмиралтейская часть, имеющая 5 кварталов, между Мойкой и Екатерининским каналом.

3. Третья Адмиралтейская часть, содержащая 5 кварталов, между Екатерининским каналом и Фонтанкою.

4. Литейная часть, имеющая 5 кварталов, на левом берегу Фонтанки.

5. Рожественская[1] часть имеет 3 квартала и находится на правом берегу Лиговского канала, под Невскою перспективою.

6. Московская часть, состоящая из 5 кварталов, на левом берегу Фонтанки под Литейной частью.

7. Каретная ямская часть имеет 3 квартала и находится на правом берегу Лиговского канала напротив Рожественской части.

8. Василийостровская[1] часть заключает в себе восточную часть острова того же имени, большой и малой Невою и Кронштатским заливом окруженного, до 13 линии. Что к западу от нее лежит, не считается более к городу. Эта часть имеет 5 кварталов.

9. Петербургская часть заключает в себе Санкт-Петербургский и близ оного лежащие острова, протоками Невы составляемые, и разделяется на 4 квартала.

10. Выборгская часть находится на правом берегу Невы и рукавов ее и имеет 3 квартала…

По счислению, в 1762 году учиненному, было 460 каменных и 4094 деревянных домов по улицам. С того времени особливо каменные домы гораздо приумножились. В 1783 году было по спискам 1094 каменных и 2734 деревянных, вообще 3527 домов. В 1787 году было всего 1291 каменных домов, в числе которых было 108 казенных; деревянных же число казенных домов было 127, а частным людям принадлежащих 2013. И тако всего было 3431 дом. По новому учреждению домы и места, для них определенные, замечаются номерами над воротами или входом написанными. В 1791 году было 4554 номера; в сие число однако же не включаются домы и казармы, в 4 гвардейских слободах находящиеся. Ныне имеется в городе всего 56 церквей православного Греческого исповедания, 1 монашеский и 1 девичий монастырь; протестантских же есть 6 церквей и 5 соборных зал для богослужения, и, кроме сих, еще и одна Католическая и Армянская церковь».

* * *

В 1-й Адмиралтейской части находились собственно Адмиралтейство, Зимний дворец с Дворцовой площадью, Летний сад, Мраморный дворец и Царицын луг, Исаакиевская и Сенатские площади.

Во 2-й Адмиралтейской части располагались административные сооружения: дворцовые конюшни, полицейская тюрьма для предварительного заключения до суда и содержания должников, губернские и городовые присутственные места, Никольский рынок, Большой каменный театр (будущая Консерватория). Здесь же были поставлены несколько церквей: церковь Казанской Богоматери на Невском проспекте, церковь Святого Николая Чудотворца в Коломне, Общая Реформатская Немецкая и Французская церковь в Конюшенной улице, церковь Голландского Реформатского общества на Мойке, Шведская и Финская Лютеранские церкви между двух Конюшенных улиц и рядом с ними Лютеранская Немецкая церковь Св. Петра.

В 3-й Адмиралтейской части, где находился каменный Гостиный двор, Дом городской думы и Армянская церковь, Георги отмечает Аничков дворец (который в то время пустовал) и дом княгини Вяземской.

В Литейной части располагались предприятия и административные здания: казенные винные и соляные магазины, прачечный двор, Государственное водоходное училище, Литейный двор, от которого часть получила свое название, Арсенал, Императорская шпалерная мануфактура, Дворцовая канцелярия, Контора строения домов и садов и слободы лейб-гвардейского Преображенского и Конного полков. Украшениями этой части были Таврический дворец, а также дом Воронцова и дом графа Шереметьева — «оба с Голландскими садами, а последний с площадью на Фонтанку, украшенной статуями».

В Московской части построили два сахарных завода, из государственных учреждений: больница для умалишенных и больница для венерических больных, а также Хирургическое училище, дом для Императорской Академии наук с ботаническим садом при нем. Эта часть города была бедной, застроенной деревянными домами с огородами и не мощеными улицами. Но здесь стоял каменный летний дом с парком, принадлежащий великим князьям Александру и Константину.

Такой же бедной и деревянной была и Рождественская часть, расположенная напротив Александро-Невской лавры. Здесь находилась слобода конторы строения домов и садов с церковью Рождества Христова, а также новый каретный ряд, мытный двор (место, где собирали «мыто», т. е. налоги) и частный рынок. Каменных особняков в этой части не было.

Не было их и в соседней Каретной части, в черту которой входила Александро-Невская лавра, казенный стеклянный завод, егерский двор, кирасирские конюшни, скотный двор и бойни. Здесь же, на Черной речке (ныне — река Монастырка), находилась русская деревня Волковка, греческое кладбище и кладбище староверов.

Вид Александро-Невской лавры с правого берега реки Монастырки. Худ. А.М. Максимов. 1837 г.

В Василеостровской части каменные здания строились вдоль набережной Невы. В конце XVIII в. большинство из них занимали государственные учреждения, так, например, в бывшем дворце Меншикова находился Шляхетский сухопутный кадетский корпус. В западной, лесистой части острова располагались сальный и масляный буян (пристани, для разгрузки соответствующих товаров) и несколько кожевенных заводов. Там же была Галерная гавань, рядом с которой построили слободу, где жили матросы и беднейший люд. Галеры здесь строились и спускались на воду еще во времена Екатерины и даже Павла, а еще канонерские лодки, шнявы (небольшие парусные торговые или военные суда) и прочее. Жизнь здесь была дешевой, но очень неблагоустроенной. На острове, в его северо-восточной части, также сохранилась чухонская деревня — «около 20 обыкновенных чухонских избушек».

На другом берегу реки находилась Санкт-Петербургская сторона, которую Петр I первоначально планировал сделать центром города. К концу XVIII в. здесь остались только деревянные лавки на месте бывшего порта, переведенного на Стрелку Васильевского острова, и домик Петра Великого, помещенный в каменный футляр. Вдоль речки Петровки (Ждановки) располагались также деревянные здания Артиллерийского и инженерного кадетского корпуса, на реке Карповке находился Аптекарский огород. Большая часть Санкт-Петербургского острова вплоть до конца XIX в. была застроена деревянными домами, где жили небогатые отставные чиновники, купцы, мещане. На набережной Малой Невки, а также на Каменном и Елагином островах строились загородные дома аристократов.

В последней по счету Выборгской части была всего одна замощенная улица, идущая вдоль берега, здесь все еще много загородных домов с садами. Среди них летний дворец графа Безбородко, дома и сады Бакунина, Синявина и Собакина. Ниже по течению Невки начинался промышленный район: канатная фабрика, Артиллерийская лаборатория, Городская верфь, где строились торговые суда, казенная пивоварня, сахарная и ситцевая фабрики. В районе Черной речки набережная снова становилась фешенебельной, здесь находилась дача графа Строганова, построенная Андреем Воронихиным. Ее окружал прекрасный сад, часть которого была общедоступной, по воскресеньям там устраивали музыкальные концерты и танцы. У места впадения Черной речки в Большую Невку находилась деревянная дача князя Голицына, также с большим садом.

Здание Биржи и Ростральные колонны. Современное фото

Как мы видим, город все больше становился не только военным, не только портовым, не только городом моряков и кораблестроителей, но также промышленным, торговым и административным центром. Главный порт города по-прежнему размещался на Стрелке Васильевского острова. В 1767 г. Комиссия городских строений утвердила план застройки Стрелки. За шесть лет, с 1783 по 1789 г., по проекту Джакомо Кваренги на берегу Большой Невы построено главное здание Академии наук, а также вогнутая часть северного пакгауза. Кваренги же составил первый проект Биржи, однако позже решили, что зданию не достает роскоши и размаха, и строительство приостановили. Возобновится оно только после смерти Екатерины и Павла, при Александре I, а главным архитектором станет француз Тома де Томон. Именно он создаст тот ансамбль здания Биржи и Ростральных колонн, который является одним из символов Петербурга.

На многих гравюрах XVIII в. можно увидеть военные линейные корабли, торговые суда, тяжело нагруженные плоты и баржи и маленькие лодки. Движение по Неве и ее притокам становилось все более оживленным, и в 1778 г. Екатерина предложила учредить должность капитана Санкт-Петербургского порта, который должен был руководить всем движением на реке, однако этот проект так и не утвердили. Устье Невы изобиловало мелями, поэтому суда из Англии, Германии, Швеции, Дании, Франции и др., как правило, приходили в Кронштадт, и там товары перегружали на плоскодонные баржи и галеры, для которых на югозападной оконечности Васильевского острова построили новую гавань. Из Кронштадта же уходили в европейские порты русские корабли.

По заказу Екатерины в 1778 г. французский инженер-мостостроитель Жан Родольф Перроне разработал проект постоянного семипролетного моста через Неву со средним разводным пролетом, который должен был подниматься с помощью механизмов, находившихся в четырех башнях, имевших вид триумфальных ворот. Башни планировалось украсить барельефами с изображениями победных баталий русской армии, а их вершины — композициями из воинских атрибутов. Но в силу ряда обстоятельств в 1791 г. от постройки моста отказались. Главной причиной стало несоответствие длины моста в районе наведения ширине Невы, кроме того, строительство моста сильно затруднило бы судоходство по Неве. А город был еще не готов отказаться от этой транспортной артерии.

* * *

Однако проект Перроне, не единственная попытка постройки постоянного моста через Большую Неву, предпринятой во времена Екатерины. Один из проектов предложил знаменитый механик-самоучка Иван Петрович Кулибин. Уроженец Нижнего Новгорода, сын небогатого купца, торговавшего мукой. После смерти отца Кулибин открыл мастерскую по починке часов и быстро прославился своим мастерством. В 1767 г. его представили императрице Екатерине II, совершавшей поездку по волжским городам. Мастер продемонстрировал царице свои изобретения, а также рассказал о часах, которые он хочет изготовить в ее честь. Екатерина проявила интерес, и через два года Кулибин представил ей собственноручно изготовленные телескоп, микроскоп, часы размером с гусиное яйцо и театр-автомат, разыгрывавший библейские сцены. Тогда императрица предложила ему возглавить механические мастерские Академии наук. В Петербурге Кулибин занимался оформлением карнавалов, балов, различных праздников. Изобретенный им фонарь-прожектор использовался при освещении дворца в Царском Селе, Иван Петрович смонтировал часы «Павлин», когда их перевезли из Таврического дворца в Малый Эрмитаж. Кулибин работал над изобретением оптического телеграфа, «самобеглой» повозки, «водохода» — речного судна, которое могло двигаться против течения, «подтягивая» само себя на тросе, прикрепленном к якорю, заброшенному выше по течению. В 1801 г. Иван Петрович вернулся в Нижний Новгород и приступил к работе по совершенствованию самоходных судов, строительство которых, однако, после нескольких испытаний было отвергнуто Департаментом водных коммуникаций, так как этот вид транспорта сочли дорогим, медлительным и ненадежным.

Имя Кулибина стало известно в России, Александр Николаевич Островский сделал его одним из героев пьесы «Гроза». Пьеса написана в 1860 г., уже после смерти Кулибина. Иван Петрович скончался 30 июля (11 августа) 1818 г. в Нижнем Новгороде.

В 1772 г. Кулибин разрабатывал несколько проектов деревянного моста через Неву. Однопролетный арочный мост должен был состоять из решетчатых ферм, и его длина должна достигать 298 метров. Иван Петрович построил и испытал большую модель такого моста в масштабе 1: 40, впервые в практике мостостроения показав возможность моделирования мостовых конструкций. Модель выдержала вес, в два раза превышавший ее собственный. Ширина моста планировалась в 8,5 метра, высота в самой высокой части — 12,8 метра. Подъем на мост получался очень крутым, что, безусловно, затруднило бы движение по нему. В 1773 г. Академия наук отклонила этот проект. Кулибин составил новый, с уменьшением уклона моста, который предусматривал длинные пандусы, облегчающие въезд на него. Мост должен был быть перекинут с Сенатской площади на Васильевский остров там, где проходил плашкоутный Исаакиевский мост. Будь он построен, один из пандусов занял бы часть Сенатской площади, другой вдавался бы глубоко в набережную Васильевского острова, а длинна пандусов должна составить 400–500 метров с каждой стороны.

Кулибин предложил вести строительство при помощи системы канатов и тросов, укрепленных на береговых башнях, и лесов на сваях, вмороженных в лед. Иван Петрович изготовил новую модель, в масштабе 1: 10. Изготовление этой модели спонсировал князь Григорий Потемкин, выделив 1000 руб. Модель построили во дворе принадлежавшего Академии дома, где жил тогда Кулибин (ныне — угол наб. Лейтенанта Шмидта и 7-й линии В.О.), и имела в длину 30 метров. Она легко выдерживала нагрузку, равную 3870 пудам, в течение 28 суток. В результате испытаний Академия наук признала правильность расчетов Кулибина и техническую возможность строительства моста по его проекту. Екатерина наградила изобретателя специально вычеканенной медалью на Андреевской ленте.

Почему же даже после такого всеобщего одобрения от проекта Кулибина отказались? Срок службы деревянных мостов не превышал тридцать лет, а ремонт его при отсутствии промежуточных опор сам по себе являлся весьма сложной инженерной задачей. Его строительство требовало огромных затрат, которые в итоге не окупились бы.

Проект Кулибина так и не реализовали, но он оставил неожиданный след в истории науки, став темой переписки выдающегося физика XVIII в. Даниила Бернулли с секретарем и ассистентом Эйлера Николаем Фусом.

Фус рассказал Бернулли об испытаниях модели моста Кулибина в 1777 г., 5 января он писал: «У нас здесь с некоторого времени появилось так много проектов строительства моста через Неву, что это предприятие стало почти предметом насмешек. Однако академический механик Кулибин, который заслуживает, чтобы Вы о нем узнали, по удивительности того факта, что он из простого крестьянина сделался человеком поистине замечательным благодаря полученному от природы счастливому расположению к искусству механики, и который без всякой посторонней помощи уже создал шедевры, заставив публику восхищаться им и его моделью, над которой он не прекращает работать. Это модель одноарочного моста через Неву шириной в 1057 английских футов. Кулибин, совершенно неискушенный в математике, нашел, я не знаю, каким путем, что кривая его арки должна иметь форму цепной линии, что его модель весит 333 пуда, что элементы, из которых состоит мост, должны равномерно и последовательно уменьшаться по всем направлениям [к середине] и, наконец, что модель его моста должна нести груз весом в 3300 пудов, чтобы мост мог выдержать свой собственный вес».

Эйлер ответил: «То, что Вы сообщаете мне о Вашем прирожденном механике г. Кулибине по поводу деревянного моста через Большую Неву, имеющую ширину в 1057 английских футов, внушает мне высокое мнение об этом талантливом строителе и искусном плотнике, воспитанном среди простых крестьян [sic] и обязанном своими высшими познаниями только своего рода наитию… Мне кажется, что самое главное искусство состоит в выборе дерева, в крайней точности всех размеров. Все главные части должны, насколько возможно, взаимно давить друг на друга с помощью больших железных болтов, клиньев, шкворней, хороших шипов и правильно сделанных вырезов… Эта ширина Невы представляется мне чрезмерной, и я сознаюсь, что никогда не решился бы высказаться за постройку такого моста, разве только, если бы между одним и другим берегом Невы было сооружено два или три свайных устоя, которые делили бы мост на три или четыре примерно равных части. Главный строитель чаще всего должен полагаться на свое собственное чутье. Здесь я ощущаю всю выгоду иметь такого человека, как Кулибин, к которому я проникнут уважением, но я не могу победить своего недоверия, когда дело идет о таком огромном мосте. Можно ли быть уверенным в том, что большие морозы, свойственные этой стране, не нарушат конструкции моста? Ведь самое малое сжатие всех частей могло бы оказаться для него роковым. Сообщите мне, пожалуйста, какова высота модели в ее середине по сравнению с концами и каким именно способом великий мастер распределяет те 3500 пудов, которыми он нагрузил свою модель? Если модель могла выдержать еще 500 пудов, которые он собирался на нее наложить, то это было бы лишним веским доказательством возможного успеха. В свое время я произвел много исследований, относящихся к прочности и сопротивлению дерева, и опыт всегда подтверждал полученные мною результаты; но я еще сомневаюсь относительно сопротивления балки известной длины, четырехгранно обтесанной и сильно сжатой в продольном направлении, пока эта балка не начнет гнуться, или какой груз может выдержать столб, поставленный строго вертикально, чтобы не сломиться под его тяжестью? Мне хотелось бы, чтобы Ваш прославленный механик высказал Вам свое мнение на одном-двух примерах; мне нужна лишь его приблизительная оценка».

По-видимому, у Фуса так и не было случая расспросить Кулибина, но в следующем письме он сообщает: «Модель Кулибина непохожа на все то, что я видел в этом роде. Она слишком сложна, чтобы ее можно было описать в нескольких словах, и то, что я мог бы сказать Вам об его идее, какой бы она ни была несовершенной, могло бы, может быть, разрушить то хорошее мнение, которое я желал бы Вам о ней дать», и уверяет своего собеседника, что академики расточали Кулибину «всяческие похвалы, каких заслуживают его старания и искусство, хотя они не дали ответа на множество обстоятельств, которые могли бы встретиться при реализации проекта и сделать его, быть может, неосуществимым». А в конце письма замечает: «И если бы даже все эти проблемы были бы решены, то какая от этого была бы польза? Иметь возможность переходить через реку на два месяца больше в течение года? Ведь зимой всегда переправлялись бы по льду вместо того, чтобы подниматься на этот мост высотой в 84–90 футов, а летом наплавной мост служит также, а стоит он вместе с двумя другими мостами через Малую Неву и Невку 8000 руб. Поэтому только на время ладожского ледохода и ледостава нужно было бы построить деревянный мост, содержание которого обошлось бы также дорого, а время его существования было бы очень непродолжительным».

Позже Кулибин предложил еще один проект моста через Неву — на этот раз металлического трехарочного с двумя подъемными деревянными мостками. В 1809–1811 гг., уже при императоре Александре I, Иван Петрович прислал в Петербург из Нижнего Новгорода проект четырехпролетного моста с подъемным пролетом на середине реки, а затем еще один вариант трехпролетного моста.

Не один только Кулибин хотел строить мост через Неву. В 1788 г. Екатерина заказала подобный проект итальянскому архитектору Фламинио Миноцци, уроженцу Болоньи, а в 1799 г. уже после ее смерти еще один итальянец — Джакомо Тромбаро — предложил проект, очень похожий на чертежи Миноцци.

Оба итальянца хотели перекинуть через Неву мост-пассаж, подобие Ponte Vecchio во Флоренции. Над сводом моста должны были размещаться магазины, кафе и рестораны, лекционные и концертные залы.

Миноцци предлагал построить мост на десяти каменных опорах, часть несущих элементов пролетного строения также была каменной. Тромбаро сконструировал мост из трех однопролетных арок, к которым была бы подвешена металлическая проезжая часть. Таким образом, потоки пешеходов и экипажей оказались бы разделены и не мешали бы друг другу. Мосты обоих архитекторов были богато украшены: мост Миноцци — в стиле итальянского барокко, мост Тромбаро — в стиле классицизма.

* * *

В конце XVIII в. граф де Сегюр писал: «Путешественники и составители разных словарей подробно описали дворцы, храмы, каналы и богатые здания этого города, служащего дивным памятником победы, одержанной гениальным человеком над природой. Все описывали красоту Невы, величие ее гранитной набережной, прекрасный вид Кронштадта…». Впрочем, он не мог не отметить и противоречий, свойственных этому городу: «Петербург представляет уму двойственное зрелище: здесь в одно время встречаешь просвещение и варварство, следы X и XVIII веков, Азию и Европу, скифов и европейцев, блестящее гордое дворянство и невежественную толпу. С одной стороны — модные наряды, богатые одежды, роскошные пиры, великолепные торжества, зрелища, подобные тем, которые увеселяют избранное общество Парижа и Лондона; с другой — купцы в азиатской одежде, извозчики, слуги и мужики в овчинных тулупах, с длинными бородами, с меховыми шапками и рукавицами и иногда с топорами, заткнутыми за ременными поясами».

Однако свои темные стороны и свои противоречия можно было без труда найти и в любой европейской столице. Екатерина же демонстрировала и россиянам, и заезжим иностранцам по-настоящему европейский столичный город. Поэтому, когда она велела написать на пьедестале памятника Петру, установленному на Сенатской площади «PETRO primo CATHARINA secunda MDCCLXXXII», то есть «ПЕТРУ первому ЕКАТЕРИНА вторая 1782», она имела на это полное право.

Камень и дерево. «Мосты-гибриды»

Целый ряд мостов на каменных опорах со средним разводным деревянным пролетом построен вдоль Фонтанки с 1780 по 1789 г. Их строили по типовому проекту, который предложил французский инженер-мостостроитель Жан-Родольф Перроне, член Парижской Академии наук и ряда других академий европейских стран. Перроне никогда не бывал в России и в то время занимался постройкой каменного моста через Сену в центре Парижа — знаменитого моста Согласия, соединившего набережную Тюильри и площадь Согласия на правом берегу с набережной Орсе и Бурбонским дворцом на левом берегу. Но его проект разводного моста с успехом реализовали в Санкт-Петербурге.

Старокалинкин мост. XIX в.

Старокалинкин мост. Современное фото

Ближайшие к берегу своды моста были каменными, облицованными гранитными блоками, средняя часть — деревянная, разводная, двухпролетная, и разводилась с помощью цепей. Механизмы для разводки моста размещались в четырех башнях. Перильные ограждения моста представляли собой металлические секции между гранитными тумбами. Их рисунок повторяет узор ограждений набережных Фонтанки. Речные опоры внизу были оснащены ледорезами треугольной формы. По такому проекту построили:

1) Калинкин (ныне — Старокалинкин) мост, перекинутый через Фонтанку, рядом со Старо-Петергофским проспектом;

2) Симеоновский мост (ныне — мост Белинского) — в створе Симеоновской улицы, получившей свое название по церкви Свв. Симеона и Анны (ныне — улица Белинского);

3) Семеновский мост, расположенный на том месте, где Фонтанку пересекает Гороховая улица, рядом с казармами Семеновского полка;

4) Измайловский мост — на месте пересечения Фонтанки и Вознесенского проспекта, близ Измайловской слободы;

5) Чернышев (ныне — мост Ломоносова) — являлся продолжением Чернышева переулка (улица Ломоносова), названного по фамилии землевладельца — графа Григория Петровича Чернышева, сначала бывшего денщика Петра I, во времена Анны Иоанновны — сенатора и генерал-аншефа;

6) Обуховский мост, пересекающий Фонтанку в створе Московского проспекта, назван по фамилии строившего его «посадского человека» Павла Матвеевича Обухова;

7) по тому же проекту перестроили Аничков мост.

Мост Ломоносова (Чернышев). М. Добужинский. Начало XX в.

Мост Ломоносова. Современное фото

Во второй половине XIX в. при перестройке мостов башни убрали, оставив их в виде украшения только на Калинкином и Чернышевом мостах.

* * *

В 80-х гг. XVIII в. в Петербурге начинают строить деревянные мосты на каменных опорах. В этот период удлинили русло речки Кривуши, и она превратилась в Екатерининский канал. В том месте, где он пересекался с Крюковым каналом, построен Пикалов мост — его название происходит от фамилии подрядчика строительных работ Пикалова. Это был деревянный трехпролетный мост на бутовых, облицованных гранитом опорах, с разводным средним пролетом.

Пикалов мост. Современное фото

Другой подобный мост через Екатерининский канал — Кокушкин, расположенный поблизости от Сенного рынка и соединяющий Столярный и Кокушкин переулки. И переулок, и мост получили названия по фамилии купца Василия Кокушкина, дом которого располагался на углу Кокушкина переулка и Садовой улицы. Каменные опоры моста были облицованы гранитом, а пролет сделан из деревянных балок.

Пожалуй, петербуржцам этот мост известен, прежде всего, из насмешливого стихотворения Пушкина, с которым связана целая история. «Евгений Онегин» выходил отдельными выпусками, содержащими каждый одну главу. Одновременно главы публиковались в литературных журналах и альманахах. Это усиливало интригу: каждой главы с нетерпением ждали, а потом подолгу обсуждали на светских вечерах и в литературных салонах. Первую главу опубликовали в 1825 г., когда поэт был в ссылке в своем имении. Из Михайловского Пушкин прислал в Петербург брату Льву набросок иллюстрации к первой главе, написав при этом: «Брат, вот тебе картинка для „Онегина" — найди искусный и быстрый карандаш. Если и будет другая, так чтоб все в том же местоположении. Та же сцена, слышишь ли? Это мне нужно непременно. Да пришли мне калоши — с Михайлом». На наброске, прилагавшемуся к этому письму, Пушкин изобразил Онегина и себя самого, стоящих на берегу Невы и глядящих на Петропавловскую крепость. Чтобы иллюстратор не ошибся, Пушкин даже сделал под рисунком подписи. Под одной мужской фигурой — «1 хорош», под другой — «2 должен быть опершися на гранит» (в комментариях к главе поэт процитирует последнюю строфу стихотворения Муравьева «Богине Невы»: «Въявь богиню благосклонну Зрит восторженный пиит, Что проводит ночь бессонну, Опершися на гранит»), «3 лодка, 4 крепость Петропавловская». Будем надеяться, что калоши прибыли в срок, но художник Александр Нотбек определенно оплошал. Желая, чтобы читатели безошибочно узнали в одном из силуэтов Пушкина, он развернул его прямо на зрителя. В таком виде картинка была напечатана в «Невском альманахе». Пушкин откликнулся на нее эпиграммой:

Вот перешед чрез мост Кокушкин,

Опершись <жопой> о гранит,

Сам Александр Сергеич Пушкин

С мосье Онегиным стоит.

Не удостоивая взглядом

Твердыню власти роковой,

Он к крепости стал гордо задом:

Не плюй в колодец, милый мой.

Правда, от Кокушкина моста до набережной Невы довольно далеко — около полутора километров, но, как известно, дружеская беседа с остроумным человеком способна сокращать расстояния.

Вознесенский мост. XVIII в.

Вознесенский мост. Современное фото

Аларчин мост. Современное фото

Еще один мост нового типа — Вознесенский, построенный на деревянных опорах в 1735 г. в том месте, где Екатерининский канал пересекал Вознесенский проспект. Является продолжением Вознесенского проспекта. Свое название этот мост получил в 1739 г. по расположенной поблизости — на месте современного дома № 76 по набережной канала Грибоедова — церкви Вознесения Господня (взорвана в 1936 г.). В 1790 г., в период завершения работ по сооружению гранитных набережных Екатерининского канала, опоры моста заменили на каменные, облицованные гранитом. В 1919 г. мост капитально отремонтировали.

Деревянным на каменных опорах был также Аларчин мост, перекинутый через Екатерининский канал там, где его пересекает Английский проспект, проходящий от реки Мойки вблизи ее впадения в Большую Неву до реки Фонтанки и получивший свое название из-за близости к Английской набережной — самой фешенебельной набережной города, где в начале строили свои дома английские купцы, а потом — русская знать. Первый, деревянный мост был здесь построен в первой половине XVIII в. При облицовке берегов канала гранитом этот мост перестроили по типу Пикалова моста в трехпролетный, на каменных, облицованных гранитом опорах, средний пролет разводной. Мост украсили четыре гранитных обелиска с фонарями. Название моста связано с неправильным произношением фамилии корабельного мастера Аладчанина, владевшего домом, поблизости от моста.

* * *

В конце XVIII в. на малых реках и каналах начали появляться и каменные мосты, но их построили немного и еще меньше сохранилось до наших дней. Постройка каменного моста довольно дорогое и трудоемкое мероприятие, так как камни приходилось возить издалека — вблизи Петербурга не было карьеров, где можно добыть блоки достаточных размеров и качества. И тем не менее, так как эти мосты намного надежнее и долговечнее деревянных, город пошел на такие расходы.

Один из самых старых таких мостов Петербурга, перекинутый через Екатерининский канал, до наших дней носит имя «Каменный». Построен по проекту В.И. Назимова в 1774–1778 гг., взамен бывшего ранее на этом месте деревянного Среднего моста, и дошел до нашего времени без каких-либо значительных переделок. Устои выложены из бутовых плит, свод — из гранита. Мост был облицован четырехгранными гранитными блоками, чередующимися с гладкими (такая облицовка носит название «брильянтовый руст»). Перила отлиты из чугуна с тем же узором, что и на набережной канала, и закреплены на гранитных тумбах. Сразу после постройки мост имел четыре полукруглых лестничных спуска к воде, но в конце XIX в. их демонтировали.

Каменный мост. Современное фото

Когда строился мост, движение по рекам все еще было довольно интенсивным, поэтому арку делали достаточно высокой, чтобы под ней могли пройти мачты хотя бы небольших судов. Канал в этом месте неширок, и мост получился «горбатым». В начале XX в., когда по Петербургу пошли первые автобусы, один из их маршрутов пролег через Каменный мост. Однако «горбинка» моста оказалась слишком крутой, и поэтому в «часы пик» кондуктору часто приходилось высаживать всех пассажиров перед мостом и пускать их обратно только после проезда Каменного моста. Забавный пример столкновения технологий XVIII и XX вв.

Рано стал каменным Казанский (бывший Рождественский) мост, перекинутый через Екатерининский канал у Казанского собора (подробно о них было рассказано выше, когда мы говорили о мостах на Невском проспекте). А также 1-й Зимний мост через Зимнюю канавку (о нам будет рассказано в следующей главе, посвященной мостам на набережной Невы).

Масштабное строительство каменных мостов начнется в следующем XIX в. Именно тогда будут созданы ансамбли мостов и набережных, которые восхищают своей красотой и соразмерностью и являются символами Петербурга, узнаваемыми с первого взгляда.

Оформление набережных Невы

Во времена Петра топкие берега Невы и малых рек укрепляли, вбивая в них сваи. В 1754 г., при строительстве Бартоломео Франческо Растрелли нового Зимнего дворца для Елизаветы Петровны, был составлен проект облицовки гранитом набережной перед дворцом. Планировалось опустить на илистое дно Невы ящики, наполненные камнем, укрепить их забитыми в дно сваями, либо отказаться от ящиков и просто заполнить пространства между сваями булыжным камнем. Поверх этого основания должна была возводиться гранитная стена. Однако набережную перед Зимним дворцом построили только в 1762 г. (уже при императрице Екатерине II) (да!), а первые достаточно протяженные каменные набережные, облицованные выборгским гранитом, созданы в 1763–1788 гг.

Набережная протянулась вдоль Невы «от Галерного двора до Литейного дома» (ныне — Английская, Дворцовая и набережная Кутузова). Это потребовало немалых усилий. В дно реки забили 1600 свай. Камни кладки прослаивали «из дикого борового моху матрацы». Строительство набережной закончилось, но нужно еще построить мосты через Фонтанку и Лебяжий, Красный, Зимнедворцовый и Крюков каналы. Свайные основания вбили в дно реки заранее, когда устанавливали сваи по всей длине набережной. Строительство продолжалось в течение лета 1763 г., руководил артелью мастер Тимофей Иванов.

Прачечный мост и набережная Невы у Летнего сада. Худ. М.Н. Воробьев. 1823 г.

Прачечный мост. Современное фото

Верхне-Лебяжий мост. Современное фото

Прачечный мост был наведен через Фонтанку рядом с Сергиевской улицей, где размещались дворцовые прачечные. Первоначально планировалось построить каменный мост с деревянным разводным пролетом, потом решили сделать его целиком из камня. Мост покоился на четырех опорах — две находились в берегах, две стояли в воде. Средний пролет был выше боковых и позволял пропускать под собой небольшие суда.

Каменный Верхне-Лебяжий мост был перекинут через исток Лебяжьего канала (Лебяжьей канавки) и построен на месте деревянного подъемного моста, существовавшего здесь с 1711 г. Так как канал здесь неширок, мост получился однопролетным, с высоким арочным сводом. Опоры и открылки моста выложены из бутовой плиты и также облицованы гранитом. Автором проекта, возможно, был архитектор И.Л. Росси. Нижне-Лебяжий мост на месте впадения Лебяжьей канавки в Мойку оставался деревянным до 1835 г.

1-й Зимний мост. XVIII в.

1-й Зимний мост. Современное фото

2-й Зимний мост. 1940-е гг.

2-й Зимний мост. Современное фото

Эрмитажный мост через Зимнюю канавку также поставлен на месте деревянного, проект которого составил Харман ван Болес, в 1718–1720 гг., мост также однопролетный, свод его выложен из кирпича и известняка, облицован гранитом. Береговые опоры бутовой кладки с гранитной облицовкой, ограждение — сплошные гранитные парапеты. Он получил неофициальное название «Мост Лизы», так как именно на нем покончила счеты с жизнью героиня оперы Чайковского «Пиковая дама», в то время как Лиза из повести Пушкина благополучно пережила приключение с Германом, удачно вышла замуж и тиранила бедную воспитанницу, взятую в дом из милости. В середине XX в. мост переименовали в 1-й Зимний, 2-й Зимний мост, находящийся там, где Зимняя канавка встречается с Мойкой, построен из дерева только в 1940 г., как гласит городская легенда — для пропуска праздничных демонстраций с Дворцовой площади. В 1964 г. на его месте возвели однопролетный арочный мост со сплошным железобетонным сводом.

Красный канал в XVIII в. проходил вдоль западной границы Царицына луга (Марсова поля) и соединял Мойку с Большой Невой. Свое название канал получил в 1738 г., по находившемуся поблизости Красному мосту через Мойку (ныне — Театральный мост). В 1768 г. через канал перекинули однопролетный арочный гранитный мост, построенный по проекту И.Л. Росси и Ю.М. Фельтена. В 1770-е гг. канал засыпали, а мост разобрали и перенесли на Зимний канал (ныне — Зимняя канавка) со стороны Миллионной улицы (1-й Зимний мост).

И наконец, Крюков канал в XVIII в. доходил до Невы. Позже, в середине XIX в. при строительстве Благовещенского моста через Неву часть канала заключили в трубу. Тогда же исчез и мост, перекинутый через канал вдоль набережной Невы в 1763 г.

Плашкоутные мосты через Неву и ее протоки

Петербург конца XVIII в. больше не город-крепость на дальнем рубеже России, он стал не только административной столицей Империи, но и ее деловым, промышленным и торговым центром. Это означало, что движение по Неве, по ее притокам и малым рекам сильно возросло. Но одновременно возрастала и потребность в мостах для тех, кто передвигался по городу сухопутными путями.

Первым и наиболее востребованным мостом через один из рукавов Невы — Большую Невку — стал Исаакиевский плашкоутный мост. Согласно данным литературы, его наводили начиная с 1727 г., а свое название он получил от расположенного неподалеку собора Исаакия Далматского. Это был второй по счету собор Исаакия, построенный на этом месте, заложенный еще при жизни Петра в 1717 г. и оконченный после его смерти — в 1728 г. Собор спроектировал зодчий Георг Маттарнови в стиле петровского барокко, его украшала колокольня с высоким шпилем, которая, вероятно, была хорошо видна тем, кто возвращался по мосту с Васильевского острова. Для пропуска судов предусматривались пролеты с подъемными устройствами.

Мост должны были обслуживать бригады, состоящие из трех обер-офицеров морской службы, двух унтер-офицеров и трех рабочих. Каждая их таких бригад следила за сохранностью двух пролетов моста. А для всего моста требовалось от 20 до 35 человек.

Как и все плашкоутные мосты в Петербурге, Исаакиевский мост был «сезонным». Первоначально его разбирали осенью перед ледоставом и вновь собирали после ледохода. Но начиная с 1779 г. было принято решение наводить мост и после ледостава, чтобы им можно было пользоваться в зимнее время.

Исаакиевский плашкоутный мост. Первая половина XIX в.

«Разводка» моста занимала около двух часов, а постановка на место — от четырех до шести дней. Д.А. Засосов и В.И. Пызин, авторы книги «Из жизни Петербурга 1890–1910 годов. Записки очевидцев», вспоминают, как проходила такая установка на рубеже XIX и XX вв.: «Интересным зрелищем была наводка этих мостов. В разведенном состоянии мост устанавливался вдоль берега. Так как мост представлял собою жесткую систему из плашкоутов и ферм, то при наводке два-три буксирных парохода брали его целиком и разворачивали против течения для установки на свое место. Точная установка на место — вот главный момент всей операции. Надо было одновременно отдать якоря со всех понтонов и установленными на них воротами выбрать слабину канатов; все эти действия требовали согласования работы команд на буксирных пароходах и понтонах».

Разумеется, наводить мост зимой по льду было еще сложнее. Поэтому известный механик-самоучка И.П. Кулибин предлагал защитить плашкоуты специальными деревянными фермами (Кулибин называл их «штуками») и наводить мост не перпендикулярно берегу, а под углом к нему, от устья Зимней канавки до Стрелки Васильевского острова. «Тогда, — писал Кулибин, — силою водяного стремления по причине косой линии будет уже лед склоняться, и пойдет в среднюю Неву реку» (Малую Неву). Но этот проект никогда не пытались осуществить.

* * *

Во второй трети XVIII в. через рукава Невы наводилось уже пять плашкоутных мостов: кроме Исаакиевского, появились еще Выборгский (с 1822 г. — Сампсониевский) мост через Большую Невку, Тучков (1758 г.) и Каменноостровский (1760 г.) мосты через Малую Невку и Воскресенский мост через Неву (1786 г.).

Выборгский мост соединял Петербургский остров с Выборгской стороной, где еще со времен Петра были построены восковый, сахарный и кожевенный заводы.

Тучков мост соединял Петербургский и Васильевский острова. Рядом находился Тучков буян — речная пристань, место для выгрузки товаров с судов, и здание пеньковых складов, построенное в 1763–1772 гг. Мост получил название то ли по имени его строителя — купца Авраама Тучкова, то ли по имени инженера Алексея Васильевича Тучкова. Мост состоял из двух частей — в мелкой части реки рядом с берегами настил крепился на сваях, в середине русла — на плашкоутах. Он оказался самым длинным мостом в Петербурге XVIII в.

Каменноостровский мост соединял Аптекарский и Каменный острова и был спроектирован архитектором А.Ф. Вистом. В середине века к нему были пристроены береговые устои на сваях, и так он просуществовал до начала XIX в.

И, наконец, Воскресенский мост соединял Литейную часть города, а именно Воскресенскую улицу (ныне — проспект Чернышевского), с Выборгской стороной. Мост наводился с 1768 по 1803 г.

С 1786 г. начал наводиться Строгановский мост, соединявший Каменный остров с Новой Деревней, где находилось имение графа Александра Сергеевича Строганова. Его дом стоял на высоком берегу реки, а у воды располагалась пристань, украшенная двумя мраморными фигурами львов. Поэт Николай Иванович Гнедич, «преложитель слепого Гомера», как называл его Пушкин, в 1821 г. опубликовал элегию «Рыбаки» о двух рыбаках, которые жили «на острове Невском, омытом рекою и морем».

Там есть и такие строки, описывающие дворец на Черной речке:

Вон там, на Неве, под высоким теремом светлым

Из камня, где львы у порога стоят, как живые,

Под теремом тем боярин живет именитый,

Уже престарелый, но, знать, в нем душа молодая:

Под теремом тем, ты слыхал ли, как в летние ночи

И струны рокочут и вещие носятся гласы?

Знать, старцы слепые боярина песнями тешат.

Земляк, и свирель там слышна: соловьем распевает!

Всю душу проходит, как трель поведет и зальется!..

…Со стен их лики глядят на тебя, как живые!

Из мрамора девы, прелестные, только не дышат!

Но диву я дался, увидевши терем высокий!

Чудесный, прозрачный! как в сказке, земляк, говорится:

Что на небе звезды и в тереме звезды! и месяц,

И вся в терему красота поднебесная видна!

В нем старец боярин сидел сребровласый в семействе

Цветущих детей, средь бояр и вельмож именитых.

В этой поэме Гнедич рисует пленительную белую ночь на Островах, которая привлекала сюда горожан:

Вот солнце зашло, загорелся безоблачный запад;

С пылающим небом слиясь, загорелося море,

И пурпур и золото залили рощи и домы.

Шпиц тверди Петровой, возвышенный, вспыхнул над градом,

Как огненный столп, на лазури небесной играя.

Угас он; но пурпур на западном небе не гаснет;

Вот вечер, но сумрак за ним не слетает на землю;

Вот ночь, а светла синевою одетая дальность:

Без звезд и без месяца небо ночное сияет,

И пурпур заката сливается с златом востока;

Как будто денница за вечером следом выводит

Румяное утро…

<…>

Тогда над Невой и над пышным Петрополем видят

Без сумрака вечер и быстрые ночи без тени…

Петербуржцы скоро полюбили весной и летом гулять по этому саду и по берегам Черной речки, с чем и была связана необходимость наведения здесь плашкоутного моста. Позже, в начале XIX в., здесь будет построен дачный поселок с увеселительными заведениями.

* * *

Нелюбимому сыну Екатерины Павлу Петровичу пришлось процарствовать совсем не долго — всего пять лет. От гибели от рук гвардейцев его не спас ни архангел Михаил, предводитель небесного воинства, которого Павел, мечтавший стать рыцарем на троне, избрал своим патроном, ни новый замок, названный Михайловским, ни подъемные мосты, перекинутые через ров, окружавший замок. Мосты были опущены плац-майором Михайловского замка Александром Васильевичем Аргамаковым, участвовавшим в заговоре. Заговорщики беспрепятственно вошли в замок и убили императора. Его сыну и внуку Екатерины Александру суждено блистательное царствование. И при нем новый блеск обрела «имперская столица».

Часть II

Мосты как произведения искусства. петербургские мосты XIX — начала XX веков

Петербург в XIX веке

Поэма «Медный всадник» продолжается описанием нового Петербурга, уже современного Пушкину. Вы, вероятно, помните эти строки:

Люблю тебя, Петра творенье,

Люблю твой строгий, стройный вид,

Невы державное теченье,

Береговой ее гранит,

Твоих оград узор чугунный,

Твоих задумчивых ночей

Прозрачный сумрак, блеск безлунный,

Когда я в комнате моей

Пишу, читаю без лампады,

И ясны спящие громады

Пустынных улиц, и светла

Адмиралтейская игла,

И, не пуская тьму ночную

На золотые небеса,

Одна заря сменить другую

Спешит, дав ночи полчаса.

Люблю зимы твоей жестокой

Недвижный воздух и мороз,

Бег санок вдоль Невы широкой,

Девичьи лица ярче роз… и т. д.

Здесь уже все нам знакомо: гранитные набережные Невы, дворцы на ее берегах, шпиль Адмиралтейства, уже нового, построенного в 1823 г. по проекту Андреяна Дмитриевича Захарова в стиле классицизма, зимние прогулки на санках вдоль Невы или прямо по льду реки. Таким Петербург останется до конца XIX в., таким во многом он предстает нам и сейчас. Разве что переправы и прогулки по льду Невы уже не так популярны, но еще в начале XX в. такая картина была привычной и не вызывала удивления. Весной же и летом, в период навигации, движение по рекам и каналам города было очень оживленным.

Продолжалось строительство гранитных набережных. В 1805–1810 гг. построена набережной Стрелки Васильевского острова. В 1832 г. перед зданием Академии художеств поставлены знаменитые фигуры сфинксов, привезенных из Александрии. В 1842–1850 гг. в гранит оделся берег Невы от Академии художеств до Горного института, в 1847–1852 гг. построены набережные перед зданием Двенадцати коллегий, где с 1804 г. находился Педагогический институт, а с 1835 г. — Санкт-Петербургский университет, и далее вдоль берега Большой Невы. В 1852 г. сооружен участок гранитной набережной за Литейным мостом, а в 1873–1879 гг. — Адмиралтейская гранитная набережная.

* * *

Но в гранит «одевалась» не только Нева, но и улицы Петербурга.

Город продолжал расти, причем не только «вширь» за пределы своих старых границ, но и «вглубь» — застраивались свободные площади внутри города. Андрей Болотов рассказывает, как очищали территорию вокруг только что построенного нового Зимнего дворца, чтобы только что ставший императором Петр III с супругой и сыном могли переехать туда. Он пишет: «Луг сей был превеликий и обширный, лежавший пред дворцом и адмиралитетством и простиравшийся поперек почти до самой Мойки, а вдоль от Миллионной до Исаакиевской церкви. Все сие обширное место не заграждено еще было тогда, как ныне, великим множеством сплошных пышных и великолепных зданий, а загромождено было сплошь премножеством хибарок, избушек, шалашей и сарайчиков, в которых жили все те мастеровые, которые строили Зимний дворец, и где заготовляемы и обрабатываемы были и материалы. Кроме сего, во многих местах лежали целые горы и бугры щеп, мусора, половинок кирпича, щебня, камня и прочего всякого вздора». Тогда было объявлено, «чтоб всякий, кто только хочет, шел и брал себе безданно, беспошлинно все, что тут есть: доски, обрубки, щепы, каменья, кирпичья и все прочее. Государю полюбилось крайне сие предложение, и он приказал тотчас сие исполнить». Горожане живо откликнулись на это предложение: «Вмиг тогда рассеваются полицейские по всему Петербургу, бегают по всем дворам и повещают, чтоб шли на площадь перед дворцом, очищали бы оную и брали б себе, что хотели.

И что ж произошло тогда от сей публикации?

Весь Петербург власно как взбеленился в один миг от того. Со всех сторон и изо всех улиц бежали и ехали целые тысячи народа. Всякий спешил и, желая захватить что-нибудь получше, бежал без ума, без памяти, и, добежав, кромсал, рвал и тащил что ни попадалось ему прежде всего в руки и спешил относить или отвозить в дом свой, и опять возвращаться скорее. Шум, крик, вопль, всеобщая радость и восклицания наполняли тогда весь воздух, и все сие представляло в сей день редкое, необыкновенное и такое зрелище, которым довольно налюбоваться и навеселиться было не можно. Сам государь не мог довольно нахохотаться, смотря на оное: ибо было сие пред обоими дворцами — старым и новым, и все в превеликой радости, волокли, везли и тащили добычи свои мимо оных. И что ж? Не успело истинно пройтить нескольких часов, как от всего несметного множества хижин, лачужек, хибарок и шалашей не осталось ни одного бревешка, ни одного отрубочка и ни единой дощечки, а к вечеру как не бывало и всех щеп, мусора и другого дрязга и не осталось ни единого камушка и половинки кирпичной. Все было свезено и счищено, и на все то нашлись охотники. Но нельзя и не так! И одно рвение друг пред другом побуждало всякого спешить на площадь и довольствоваться уже тем, что от других оставалось. Коротко, самые мои люди воспринимали в том такое ж участие, и я удивился, увидев ввечеру, по возвращении своем на квартиру, превеликую стопу, накладенную из бревешек, досток, обрубков и тому подобного, и не верил почти, чтоб можно было успеть им навозить такое великое множество. Словом, дрязгу сего было так много, что нам во все пребывание наше в Петербурге не только не было нужды покупать дров, но мы при отъезде столько еще продали оставшегося, что могли тем заплатить за весь постой хозяину».

При императрице Екатерине вдоль Невы возвели новый дворец Эрмитаж, корпус Лоджий Рафаэля и Эрмитажный театр. Вблизи Царицына луга появился Мраморный дворец. В середине XIX в. на набережной Невы появятся дворец великого князя Владимира Михайловича и Ново-Михайловский дворец.

В 1819–1829 гг. Дворцовую площадь «замкнуло» здание Главного штаба, возведенное по проекту К.И. Росси. Арку украшала квадрига триумфатора, в ознаменование победы в войне 1812 г. Тому же событию посвящен и «Александрийский столп» — колонна со статуей ангела, украсившая центр площади в 1834 г. От прежнего луга остался только узкий сквер перед Адмиралтейством.

Царицын луг между Невой и Летним садом так и остался незастроенным. Здесь при Павле, а потом и при Александре проводились учения и парады, за что и получил название «Марсово поле». У Пушкина в «Медном всаднике» читаем:

Люблю воинственную живость

Потешных Марсовых полей,

Пехотных ратей и коней

Однообразную красивость,

В их стройно зыблемом строю

Лоскутья сих знамен победных,

Сиянье шапок этих медных,

Насквозь простреленных в бою.

В то же время на сохранившихся нетронутыми болотистых лугах вблизи от центра города… пасли коров. Охтенские молочницы продолжали исправно снабжать город молочными продуктами, но хозяйственные петербуржцы и петербурженки предпочитали держать дома свою корову и пить по утрам парное молоко. Некоторые хозяйки, особенно заботившиеся о своей скотине, отправляли ее на пароме через Неву погулять на Петроградской стороне, которая стала предместьем города, застроенным деревянными домами и дачами. Вот как описывает эти места автор, живший в начале XIX в.: «Там, где мелкая излучистая Карповка, отделяясь от Невы, влечет струи свои, местами светлые, как серебро, местами несколько мутные от илистого дна ее, где с тихим приятным шумом, сладким для сердца чувствительного, омывает она зеленую травку и пестренькие цветочки тенистых берегов своих, там, повторяю я, выдается небольшой мыс, несколько перед прочими местами возвышенный. Поверхность его покрыта прелестною травкою и цветочками и украшена молодыми березками, цвет зеленых листьев коих столь нежен, что солнечные лучи, преломляясь об оные, отражают блеск золота, а кора столь бела, что представляет молодые кряжи их серебряными. С обеих сторон по берегу примыкаются две аллеи, из тех же самых березок составленные самою природою, которые, приближаясь к мысу, местами преломляются. Аллеи сии довольно густы: деревья, покрывающие мыс, также не редки и могут сокрыть от глаз проходящих по позади лежащей дороге счастье любовников — лишь единые птички, любезные обитательницы мест сих, могут быть свидетелями их восторгов и воспевать их счастье».

* * *

Вдоль Мойки и Миллионной улицы вырос целый ряд особняков русской аристократии. В один из них приехали на бал князь и княгиня Лиговские, герои повести Лермонтова. Произошло это примерно в 1830-х гг. «…Она жила на Мильонной в самом центре высшего круга. С 11 часа вечера кареты, одна за одной, стали подъезжать к ярко освещенному ее подъезду: по обеим сторонам крыльца теснились на тротуаре прохожие, остановленные любопытством и опасностию быть раздавленными…». Зеваки смотрели «на разных господ со звездами и крестами, которых длинные лакеи осторожно вытаскивали из кареты, на молодых людей, небрежно выскакивавших из саней на гранитные ступени…».

Особняки аристократов строились и по обе стороны Невского проспекта от Дворцовой площади до Фонтанки. Среди них были роскошные дворцы, например дворец Строганова или Шереметьевский. Но большинство представляли собой просто каменные трехэтажные дома со скромным, хотя и элегантным декором. Они сдавались внаем семьям аристократов. На первом этаже размещались кладовые и хозяйственные помещения, на втором этаже — «в бельэтаже» — находились парадные комнаты. На третьем этаже устраивали детскую и комнату для прислуги. Во дворе стояли конюшни, мог быть выкопан ледник, наполненный льдом с Невы. Одним из таких домов особняк князей Волконских — «на Мойке близ Конюшенного мосту», которому суждено было стать последним приютом Пушкина в Петербурге.

Вскоре каменными домами застроили весь «Адмиралтейский трезубец», примыкающие к нему улицы и, разумеется, Невский проспект. «Нет ничего лучше Невского проспекта, по крайней мере, в Петербурге; для него он составляет все, — писал Гоголь. — Чем не блестит эта улица — красавица нашей столицы! Я знаю, что ни один из бледных и чиновных ее жителей не променяет на все блага Невского проспекта. Не только кто имеет двадцать пять лет от роду, прекрасные усы и удивительно сшитый сюртук, но даже тот, у кого на подбородке выскакивают белые волоса и голова гладка, как серебряное блюдо, и тот в восторге от Невского проспекта. А дамы! О, дамам еще больше приятен Невский проспект. Да и кому же он не приятен?»

Далее он рассказывает, какие люди ходят ежедневно по Невскому проспекту: ранним утром, «когда весь Петербург пахнет горячими, только что выпеченными хлебами», здесь проходят мастеровые — «русские мужики, спешащие на работу, в сапогах, запачканных известью, которых и Екатерининский канал, известный своею чистотою, не в состоянии бы был обмыть», и чиновники низших классов, вроде Хлестакова или Акакия Акакиевича, держащие путь в свой департамент. Около полудня появляются гувернеры и гувернантки со своими воспитанниками. Затем около двух часов на проспект выходит «чистая публика» — она едет делать визиты — «мужчины в длинных сюртуках, с заложенными в карманы руками, дамы в розовых, белых и бледно-голубых атласных рединготах и шляпках». В три часа к ним вскоре присоединяются ушедшие со службы чиновники. «На Невском проспекте вдруг настает весна: он покрывается весь чиновниками в зеленых вицмундирах». В сумерки на проспект выходят мужчины, ищущие запретных наслаждений.

Путь этих людей лежит в самые разные районы города, и, конечно, им придется пересечь немало мостов, чтобы добраться до своей цели.

Деревянные подкосные мосты

В городе стали появляться мосты подкосной системы, в них настил удерживали косые балки, что повышало его плотность. Такие мосты можно было перекидывать не только через Мойку, Кривушу или Фонтанку, но и через более широкие протоки дельты Невы: Малую Неву, Большую, Среднюю и Малую Невки. Некоторые из них имели разводящуюся часть, некоторые были сплошными.

Одним из таких мостов стал 1-й Елагинский, переброшенный через Среднюю Невку и соединивший Каменный остров с Елагиным. Несмотря на то, что практически весь центр Петербурга находится на островах, в городе сложилась традиция называть Островами именно Каменный, Елагин и Крестовский. В начале XIX в. там шла интенсивная застройка. В 1776–1784 гг. на Каменном острове построен загородный дворец для Александра I и его супруги Елизаветы Алексеевны по проекту ведущих архитекторов своего времени Юрия Фельтена и Джакомо Кваренги (наб. р. Малой Невки, 1), а в начале XIX в. на Елагином острове по проекту Карла Росси создана резиденция вдовствующей императрицы Марии Федоровны — вдовы Павла I и матери Александра I и Николая I. После этого Острова стали фешенебельным дачным местом, летом сюда охотно приезжала аристократия. В 1827 г. на острове был построен летний деревянный театр. Летом 1836 г. на Каменном острове, на даче Доливо-Добровольского, жил Пушкин со своей семьей.

1-й Елагинский мост. Современное фото

Здесь родилась его младшая дочь Наталья и была крещена в Каменноостровской церкви. Отсюда в сентябре Пушкины переехали в квартиру в доме на наб. р. Мойки. И Пушкины, и другие дачники-аристократы бывали приглашены на балы в Елагин дворец. Поэтому между Елагиным и Каменным островом нужно было построить мост.

Первый плашкоутный мост существовал здесь с 1817 г. В 1831 г. на его месте по проекту инженера А.И. Мальте построен новый деревянный мост подкосной системы. Мост перестраивался в 1880, 1908 и в 1931 гг., и, наконец, в 1952 г. его заменили разводным металлическим мостом по проекту инженера В.В. Блажевича.

Мало-Крестовский мост был перекинут через реку Крестовку и соединял Крестовский остров с Каменным. В 1804 г. Крестовский остров купил князь А.М. Белосельский-Белозерский. Он построил на своих землях более 60 дач и стал сдавать их петербуржцам. С 1846 г. на острове действовал яхт-клуб «Невская флотилия», в парке установили летние катальные горы, карусели, проходили полеты на воздушном шаре «Монгольфьер».

Мало-Крестовский мост. До 1940 г.

Мало-Крестовский мост. Современное фото

Чернореченский мост. Начало XIX в.

Чернореченский мост. Современное фото

Все это увеличивало популярность этого дачного места. Первый мост, наведенный здесь в 1817 г., был плашкоутным, затем, в 1827 г., его заменили на деревянный с подкостной системой, созданный по проекту инженера П.П. Базена. В 1940–1941 гг. мост перестроен в трехпролетный, с металлическими балками на деревянных опорах. В 1961–1962 гг. по проекту инженера Ю.Л. Юркова и архитектора Л.А. Носкова построен современный арочный железобетонный мост.

В 1828 г. через Черную речку с Каменного острова навели деревянный мост подкостной конструкции, который много раз менял свое название. Первоначально он назывался Комендантским по находившемуся поблизости Комендантскому полю. В 1836–1846 гг. получил название «Никольский», по наименованию Никольского села, располагавшегося на левом берегу Черной речки. С 1849 г. и до наших дней он носит название «Чернореченский». В 1859 г. новый проект разработал инженер П.П. Базен. Это был уже мост с каменными устоями и подкосным креплением балок. В 1877 г. рядом с Чернореченским мостом для прокладки линии конки построили мост на чугунных винтовых сваях с деревянными пролетами. В 1967–1969 гг. по проекту инженера А.Д. Гутцайта и архитектора Л.А. Носкова через Черную речку построили однопролетный железобетонный мост.

Но, разумеется, мосты новой конструкции строились не только на Островах. Деревянный Михайловский мост (ныне — 1-й Садовый) подкосной системы, соединявший Садовую улицу с набережной Лебяжьей канавки построили в 1798–1801 гг. взамен бывшего здесь ранее деревянного моста с подъемной средней частью.

В 1835–1836 гг. по проекту инженеров П.П. Базена, А.Д. Готмана, И.Ф. Буттаца деревянный мост заменили каменным, арочным с решеткой художественного литья. И наконец, в 1906–1907 гг. на месте каменного моста по проекту А.П. Пшеницкого построили металлический.

1-й Садовый мост. 1960-е гг.

1-й Садовый мост. Современное фото

Во второй половине XIX в. расположенный на городской окраине Гутуевский остров переживал своеобразный бум. Свое название он получил еще в 1798 г., оно дано по имени владельца острова, олонецкого купца-судостроителя Конона Гуттуева. Также в то время остров назывался Незаселенным, островом Святой Екатерины, Приморским, Новосильцовским.

Развитие Гутуевского острова проходило в 1874–1885 гг., когда построили Морской канал, обеспечивавший доступ в Петербург морским судам с глубокой осадкой. Тогда на острове выкопали Гутуевскую гавань, в которую перевели Морской порт. Согласно проекту, составленному специальной комиссией на основе предложений инженеров Э.И. Тотлебена, И.А. Заржецкого и Н.И. Путилова, канал начинался между Гутуевским и Канонерским островами от Морского порта, проходил по дну Финского залива и доходил до внешнего рейда Кронштадта. Подряд на строительство канала получил Николай Иванович Путилов — русский инженер, предприниматель, выпускник Морского кадетского корпуса, владелец Путиловского и совладелец Обуховского металлургических заводов.

Путилову уже случалось выполнять важные государственные заказы: во время Крымской войны 1854 г., в условиях англо-французской блокады, он организовал производство флотилии винтовых канонерских лодок, корветов и клиперов для обороны Кронштадта. Экстремально холодной зимой 1868 г., когда импортные рельсы лопались из-за сильных морозов и железнодорожное движение в стране было парализовано, Путилов создал производство комбинированных рельсов, что быстро восстановило перевозки. Однако осуществление проекта Морского канала оказалось слишком тяжелым даже для него. Из-за интриг конкурентов государственные банки отказали ему в финансировании.

Гутуевский мост. Современное фото

Тогда Николай Иванович повел строительство на свои деньги, что истощило его средства. 18 апреля 1880 г. Путилов умер разоренным. Перед смертью он просил похоронить его на дамбе Морского порта. Так как это противоречило обычаям православной церкви, то решение мог принять только император. Александр II, по преданию, наложил на завещание Путилова такую резолюцию: «Если бы Путилов завещал похоронить себя в Петропавловском соборе, я и то согласился бы». После смерти Путилова подряд передали инженерам П.П. Борейше и С.П. Максимовичу. Строительством последовательно руководили Ф.И. Энрольд, В.В. Салов, М.Л. Фуфаевский, И.В. Жирухин и др. 15 (27) мая 1885 г. состоялась торжественная церемония открытия канала. А 29 апреля 1899 г. на острове освятили церковь Богоявления Господня.

Деревянный Гутуевский мост подкосной системы через Екатерингофку, соединявший набережную Обводного канала с Гутуевским островом построили еще в 1852 г. и заменил бывший здесь ранее плашкоутный мост, а новый — спроектировали инженеры А.Д. Гетман и А.И. Мальте. Мост работал и во время постройки порта, и после его открытия и просуществовал до середины XX в., когда в 1949 г. по проекту инженера В.В. Блажевича деревянные балки заменили металлическими и его сделали 9-пролетным с разводным пролетом в середине. В 1977–1980 гг. по проекту инженеров А.С. Евдонина, И.П. Ладышкина и архитектора Ю.И. Синицы обветшавший мост перестроили в трехпролетный.

Деревянные арочные мосты

Арка — это не только одна из самых древних, но и одна из самых непредсказуемых архитектурных форм. Разумеется, она применяется повсюду, но только в мостостроении без нее нельзя создать ни одного свода. Более того, дугообразный свод зачастую оказывается более прочным и надежным, чем тот, что построен под прямым углом, так как арка «сама себя разгружает», — распределение векторов и моментов сил по ней таково, что уравновешивает силу тяжести блоков, из которых она сложена. Усилие распора создает в конструкции момент, обратный моменту от нагрузки и тем самым разгружающий ее.

Самым древним в мире однопролетным каменным мостом, который сохранился до наших дней, считается мост Чжаочжоу («Большой каменный мост») в провинции Хэбэй. Мост соорудили в 610 г. под руководством архитектора Ли Чуня. Его арка протянулась над рекой на 50 метров, по бокам от нее построены небольшие дополнительные пролеты, позволившие существенно уменьшить вес сооружения и сделать его устойчивым к наводнениям. В Европе такую технику мостостроения освоили только в XIV в.

Один из самых древних европейских арочных мостов возвели при правлении Октавиана Августа в 45 г. до нашей эры в Кордове, которая тогда была частью римской провинции. Его перекинули через реку Гвадалквивир на Августовой дороге, которая соединяла Рим и Кадис, и ведь он стал единственной переправой через реку. Мост имел значение не только для торговли, но и для войны или «замирения» провинций — позволял быстро доставить легионы в Испанию в случае бунтов или нападения врагов. Мост сохранился до наших дней и носит название «Римский». Он сложен из массивных каменных блоков, состоял из 16 арок и его длина составляла 250 метров.

Долгие годы эти расчеты не опирались на знание законов физики (в частности, той трудной дисциплины «сопротивление материалов», которой так боятся студенты строительных институтов), проводились «на глазок», интуитивно, на основе опыта и казались особой строительной магией. Отсюда многочисленные легенды Средних веков о том, как черт помогал возвести свод собора и требовал в оплату душу строителя. Отсюда старинный обычай, который также родился в Средневековье: когда постройка моста заканчивалась и по нему должны были пройти первые люди и проехать первые подводы, главный мастер или архитектор подплывал на лодке под устои моста, чтобы если тот внезапно обрушился, то похоронил под собой строителя.

* * *

Первые арочные мосты Петербурга были вовсе не так внушительны, как Римский мост в Кордове. Одним из первых среди них стал деревянный Каменноостровский мост, перекинутый через Малую Невку и соединивший Аптекарский и Каменный острова. Построен в самом начале XIX в. (в 1811–1813 гг.) по проекту инженера А.А. Бетанкура на месте бывшего здесь с середины XVIII в. плашкоутного моста и считается первым в России семипролетным деревянным арочным мостом на деревянных опорах и каменных устоях. Скромный декор моста ничего не говорил о том, как важен он был для города: во-первых, мост стал частью дороги от центра города к загородным императорским дворцам, а во-вторых, его построили по совсем новой, «прорывной» технологии, которая обещала большое будущее.

А.А. Бетанкур

Личность архитектора, спроектировавшего этот мост настолько замечательна, а его вклад в архитектуру Петербурга оказался настолько значительным, что о нем необходимо рассказать отдельно.

Августин Хосе Педро дель Кармен Доминго де Канделария де Бетанкур-и-Молина уроженец острова Тенерифе — одного из островов Канарского архипелага, находившегося под властью Испании. Когда-то в XIV в. предок Бетанкура, француз по рождению, даже объявил себя на короткое время королем Канарских островов. Августин получил инженерное образование в Париже и, вернувшись в Испанию, стал организатором Корпуса инженеров путей сообщения. Вторжение наполеоновских войск в Испанию, выступления испанцев против своего правительства и отречение испанского короля в пользу Жозефа Бонопарта, брата Наполеона, заставили Бетанкура покинуть родину — он вернулся в Париж. Затем, в 1808 г., при помощи русского посла в Испании инженер встретился с императором Александром I и Наполеоном в Эрфурте. Получив приглашения от обоих «заклятых друзей», Бетанкур выбрал Россию. Едва ли не первой его работой в Петербурге стал проект каскада «Молочница» в Царском Селе, украшенного знаменитой статуей «Девушка с кувшином», которую воспел Пушкин.

Затем ему поручено создать Институт путей сообщения в Петербурге во дворце Юсупова на Фонтанке и положено жалованье в 20 000 руб. в год. В докладной записке к проекту создания института Бетанкур обещал «снабдить Россию инженерами, которые прямо по выходе из заведения могли бы быть назначены к производству всех работ в Империи». Первые выпускники института сразу же получили боевое крещение, сооружая переправы для передвижения русских войск при отступлении от Смоленска и Москвы, а затем при преследовании Наполеона до границ России. Их заслуги отметил военный министр, полководец М.Б. Барклай-де-Толли, чем А.А. Бетанкур, по воспоминаниям современников, чрезвычайно гордился. Позже питомцами Бетанкура созданы проекты многих новых мостов в Петербурге: Пантелеймоновского и Египетского мостов через Фонтанку, Почтамтского через Мойку, Банковского и Львиного через Екатерининский канал, Малого Конюшенного через Мойку и Екатерининский канал, Большого Конюшенного через Мойку.

Под руководством Бетанкура, назначенного главой «Комитета о городских строениях» в Санкт-Петербурге, а в 1819 г. ставшего директором Главного управления путей сообщения, заново замощен Невский проспект, а вдоль него поставлены масляные фонари, налажены водопровод и канализация. С 1814 г. Бетанкур руководил строительством Обводного канала. В его ведении находилась реконструкция каналов, поддержание рек пригодными для судоходства, строительство переправ. Также под его руководством возобновлено и доведено до конца строительство Московского шоссе Петербург — Новгород — Москва. Первые дилижансы отправились в путь уже в 1820 г.

Через два года он подал на рассмотрение новый проект: «Имею желание устроить пильную мельницу против Охты посредством паровой машины, для действия которой употреблены будут только восемь или десять человек рабочих, а на отопление — то, что остается от пиления лесов. По сему и прошу ваше превосходительство сообщить губернаторскому начальству, дабы дозволено мне было устроить по приложенному при сем плану таковую мельницу». Вскоре паровые лесопильные заводы по проекту Бетанкура заработали по всей России. В том же 1816 г. Бетанкуру поручено организовать работу над созданием ассигнационной фабрики Экспедиции заготовления государственных бумаг.

А еще Бетанкур спроектировал подъемную конструкцию, которая позволила установить исполинские элементы Исаакиевской колоннады и Александрийскую колонну на Дворцовой площади, начертил проект купола Манежа в Москве. Александр I высоко ценил его как инженера и охотно с ним общался. Очень трудно сказать, мог ли император испытывать к кому-нибудь искренние дружеские чувства, особенно в конце своей жизни, но Бетанкур, несомненно, был одним из самых близких к нему людей. Возможно, ему даже удалось повлиять на Александра, посоветовав тому одобрить кадисские кортесы — учредительное собрание революционной Испании— и принятую ими в 1812 г. Конституцию. Однако это влияние, если и было, то продолжалось оно недолго. В 1822 г. Бетанкур впал в немилость, освобожден от занимаемых должностей и умер в Петербурге 26 июля 1824 г. в возрасте 66 лет.

Каменноостровский мост. XIX в.

Каменноостровский мост не сохранил свой облик до наших дней. В 1859 г. по проекту инженера А.И. Штукенберга арочную систему заменили сложной подкосной системой. В 1875 г. мост был отреставрирован, и по нему проложили пути конной железной дороги. В 1899 г. мост снова полностью перестроили. Теперь он стал 11-пролетным балочноразрезной системы из четырех деревянных рам с ручным приводом. В 1906–1907 гг. его укрепили и поставили столбы для железной дороги на электрической тяге. Перестраивался он и позже — в ХХ в.

* * *

После строительства Обводного канала потребовались новые мосты. Для них создали новый проект — деревянный мост на каменных береговых устоях и чугунных опорах, погруженных в воду. Такую схему разработал еще один иностранец на русской службе — генерал-лейтенант Корпуса инженеров путей сообщения и профессор Института Корпуса Пьер-Доминик (Петр Петрович) Базен. Уроженец маленького города Сэй в Мозельском департаменте, недалеко от границы Франции и Германии. Как и Бетанкур, он получил образование в Париже, окончив Политехническую школу и Школу мостов и дорог, как и тот, был приглашен в Россию во время встречи двух императоров в Эрфурте, причем на этот раз молодого инженера рекомендовал Александру I сам Наполеон, успевший познакомиться с работой Базена в Италии. Возможно, любезному приему Базена в России способствовало и то, что он стал членом сначала французских, а затем петербургских масонских лож — движение масонов стало чрезвычайно модно среди молодежи высшего света в начале XIX в., ему почти открыто сочувствовал император Александр.

П.П. Базен

Базен проработал в России двадцать лет и оставил целую коллекцию проектов, часть которых осуществлялась и после его отъезда. После катастрофического наводнения 1824 г. именно он предложил защитить город от наводнений, построив дамбу длиной около 20 километров от Лисьего Носа через остров Котлин к Ораниенбауму, которая отгородила бы часть Финского залива площадью 400 квадратных километров. Базену принадлежит проект ансамбля мостов у Инженерного замка, зданий Сената и Синода. Именно он руководил перестройкой гидротехнических сооружений на старом устье Ладожского канала и углублением русла Невы и каналов. Им же построены парные шлюзы в Шлиссельбурге, за что он удостоен высокого российского ордена Белого Орла. Он же перестраивал здание Двенадцати коллегий для Петербургского университета и построил новый купол диаметром в 87 футов над собором Святой Троицы Петербургской стороне. П.П. Базен работал не только в Петербурге, но и на Украине, участвуя в строительстве портов в Одессе и Херсоне, а также в Сибири, в Иркутске. В январе 1824 г. назначен директором Института инженеров путей сообщения, а также председателем Комитета строений и гидравлических работ в Санкт-Петербурге. Будучи сторонником новейших средств передвижения, Базен опубликовал научный труд «К вопросу теории движения паровых судов», а в январе 1831 г. открыл публичные чтения «Об усовершенствованиях, сделанных в науках, касающихся инженерной части».

В 1816–1833 гг. именно он руководил строительством Обводного канала и начертил несколько проектов мостов, являвшихся последним словом инженерной мысли начала XIX в. Но ни один из этих мостов не сохранился в неизменном виде до наших дней. В 1835 г., согласно принципу — каменные и чугунные опоры и деревянный настил, строится мост через Введенский канал, прорытый в 1807–1810 гг. по проекту инженера Ф.И. Герарда и соединявший Обводный канал с Фонтанкой. Этот канал проходил по территории казарм лейб-гвардии Семеновского полка. Сменил несколько названий и получил окончательное от собора Введения во Храм Пресвятой Богородицы лейб-гвардии Семеновского полка (построен в 1837–1839 гг. по проекту К.А. Тона, разобран в 1933 г.). Мост, перекинутый через этот канал до набережной Фонтанки назвали Александровским, в память об императоре Александре. В 1965–1971 гг. канал засыпали, а мост разобрали. Его гранитные обелиски с фонарями сохранены и использованы в декоре Подьяческого моста. Улица, проложенная по трассе бывшего канала, с 1980 г. получила название, напоминающее о нем — улицы Введенского канала.

Подьяческий мост. Современное фото

В 1836 г. началось строительство трехпролетного арочного Матисова моста через реку Пряжку. Проект составили военные инженеры А.Д. Готман и И.Ф. Буттац. Мост соединял левый берег Мойки с Матисовым островом в устье реки Мойки. По легенде, этот остров назвали в честь мельника Матиса, дом и мельница которого находились здесь. Матис получил от Петра I охранный лист за доставленные сведения о действиях шведских войск.

Первый деревянный мост построили в 1737 г. Новый деревянный мост на каменных устоях просуществовал в течение века, и в 1935 г. деревянные пролетные строения моста заменили металлическими. В 1993–2000 гг. металлические арки пролета установили на железобетонные опоры, облицованные гранитом, и украсили художественным чугунным ограждением.

Матисов мост и больница Св. Николая. XIX в.

Матисов мост. Современное фото

Один из маленьких островов Невской дельты еще с начала XVIII в. назывался Петровским. Автор книги, вышедшей в XVIII в. и озаглавленной «Точное известие о новопостроенной его царским величеством Петром Алексеевичем на большой Неве и Восточном море крепости и города Санкт-Петербург», подробно описав Васильевский остров, сообщает: «Рядом с этим островом расположен Петровский остров, на нем нет ничего, помимо кустарника, скота и нескольких северных оленей, которых разводит несколько самоедов из Лапландии. Говорят, его царское величество там прежде иногда развлекался, поэтому остров и был назван его именем». Немного позже на острове возвели деревянный дворец Петра I (в районе современной Петровской площади).

Остров ограничен с севера Малой Невкой, с юга — Малой Невой, с запада — Невской губой, с северо-востока — рекой Ждановкой. В 1830-х гг. восточную часть острова купило Вольное экономическое общество. Здесь построили дачи и разбили парк по проекту профессора архитектуры и директора Института инженеров путей сообщения, ученика Тома де Томона, А.Д. Готмана. В 1837–1840 гг. по приказу императора Николая I на острове разбит Петровский парк.

Тогда же от Тучковой дамбы к Петровскому парку построили трехпролетный арочный деревянный Ждановский мост длиной 77 метров и шириной 15 метров. Но строители не смогли надежно закрепить береговые устои в рыхлом грунте берегов, в результате дуги арок опустились, мост стал шататься. В 1894 г. его решили перестроить, и появился новый, но тоже арочный, мост. Он простоял 35 лет, и его разобрали в 1955 г.

* * *

Арочными были также Силин мост, перекинутый через Карповку в створе Каменноостровского проспекта, и Таракановский — через реку Таракановку, приток Екатерингофки, омывающий Екатерингофский парк с юга.

Пионерский мост. Современное фото

Название «Силин мост» известно с 1798 г. и происходит от фамилии землевладельца расположенного рядом участка. Тогда это был деревянный трехарочный балочный мост. Новый проект разработали в 1836 г. Мост стал однопролетным, но по-прежнему был построен только из дерева. В 1936 г. его перестроили тоже в однопролетный арочный мост, но уже из железобетона. Перила моста стали чугунными, их украсили бронзовые барельефы с изображениями пионеров. Мост получил название «Пионерский», которое носил до 1991 г.

Таракановский мост поблизости от Нарвских ворот, также однопролетный, имел каменные береговые устои, металлические фигурные перила и чугунные фонари. В 1920-х гг. часть Таракановки засыпали, а мост разобрали.

2-й Лаврский мост. 1880-е гг.

2-й Лаврский мост. Современное фото

Еще один деревянный арочный мост построили в нашем городе уже в XX в. — это 2-й Лаврский мост рядом с Александро-Невской лаврой. В 1981–1982 гг. его перестроили по проекту архитектора В.М. Иванова и инженеров З.Г. Васильевой и Б.Э. Дворкина. Деревянный арочный пролет «собрали» из сосновых досок и склеили эпоксидной смолой и укрепили на кирпичных устоях. Мост получился легкий, изящный и красивый. В полной мере оценить оригинальность его конструкции можно, взглянув на него с берега реки Монастырки.

Каменные мосты

Л.Ф. Николаи в книге «Краткие исторические данные о развитии мостового дела в России», вышедшей в Петербурге в 1898 г., пишет: «Благодаря обилию леса и недостатку в камне, а также благодаря равнинному характеру России, каменные мосты не имели такого распространения, как деревянные. Если оставить в стороне мосты, построенные горцами на Кавказе, то первым каменным мостом следует, по-видимому, считать мост через Москву-реку, начатый сооружением в 1643 году и оконченный после нескольких перерывов в 1687 году. Затем в течение довольно долгого времени каменные мосты не строились… Лишь при Екатерине II в период времени с 1782 по 1788 годы началось сооружение каменных мостов через Фонтанку, Казанского и Каменного моста через Екатерининский канал, а в Москве через реку Яузу (дворцовый мост) и через Обводный канал. Около того же времени (1786 год) составляются нормальные чертежи каменных мостов отверстием до 6 саженей для применения на тракте. В начале постройки Санкт-Петербургско-Московского шоссе (1817 год) появляется довольно большое число каменных труб и каменных мостов, пролеты которых достигают 9 саженей, затем в сороковых годах строится несколько каменных мостов в Тифлисе и в других городах, но особенно выдающихся сооружений не встречается. На Варшавско-Витебской дороге построено было несколько арочных каменных мостов и труб. Последние сооружения применялись и на Николаевской дороге».

2-й Инженерный мост. Современное фото

В XIX в. инженерная наука достигла уже той степени развития, что позволяла строить не только каменные мосты-тяжеловесы, но и стройные и грациозные арочные конструкции из камня и кирпича.

Один из показательных примеров находится неподалеку от Михайловского замка (после 1819 г., когда там разместилось Главное инженерное училище, он стал называться Инженерным). Этот пример — 2-й Инженерный мост, построенный в 1824–1826 гг. инженерами П.П. Базеном и Э.К. Клапейроном.

Другой замечательный каменный мост XIX в. — Обуховский, переброшенный через реку Фонтанку и являющийся продолжением Московского проспекта. В XVIII в. на месте проспекта проходила так называемая Сарская дорога, ведущая на Сарскую мызу, то есть в Царское Село. Разумеется, мосты на этой дороге появились довольно рано. Первый деревянный мост здесь построили в 1717 г. «посадским человеком» Обуховым. В 1738 и в 1785–1786 гг. его перестраивали, причем во второй раз построили разводной механизм с башнями, который поднимал деревянный средний пролет с помощью массивных цепей (это один из мостов, построенных по проекту Жана-Родольфа Перроне). В 1865 г. по проекту инженера Михайлова деревянный разводной пролет заменили постоянным кирпичным сводом, а надмостные башни разобрали. Силуэт моста остался практически прежним, таким же, что и у Старо-Калинкина моста. На опорах укрепили граненые ледоломы, и, хотя мост лишился башен, ему все же нельзя было отказать в изяществе.

Там, где Обводный канал пересекает Лиговский проспект, недалеко от нарядного Крестовоздвиженского собора, построенного в 1748–1749 гг. в стиле «петровского барокко», перекинули однопролетный Ново-Каменный мост. В 1830-х гг. он играл роль акведука, проложенного над Обводным каналом и проводившего чистую воду Лиговского канала к центру города. Проект этого моста-акведука составил уже знакомый нам П.П. Базен. Акведук носил название Ямского водопроводного моста, так как находился в Ямской части города. К середине XIX в. в Петербурге действовали 37 водокачек, которые представляли собой деревянные или каменные будки, оборудованные ручными насосами. С 1846 г. начали использоваться паровые машины. Воды Лиговского канала уже не хватало для города, чем дальше, тем больше ее качали из Невы и малых рек. В 1858 г. в Петербурге создано «Акционерное общество Санкт-Петербургских водопроводов». Главную водонапорную башню и насосную станцию построили на Шпалерной улице, недалеко от Таврического дворца. Она забирала воду из Невы, перекачивала ее с помощью паровых насосов и распределяла по центральной части Петербурга. Позже построили насосные станции на Васильевском острове и Петроградской стороне.

Ново-Каменный мост. Начало XX в.

Ново-Каменный мост. Современное фото

Мост многократно перестраивался и ремонтировался — в 1848, 1862, 1872 и 1874 гг., но при этом его конструкция практически на изменялась. В 1895 г. воды Лиговского канала на участке от Таврического дворца до Обводного канала заключили в трубу, и надобность в акведуке отпала.

В 1939 г. оказалось, что старый мост значительно уже Международного (ныне Московского) проспекта. В связи с этим мост снесли, а на его месте по проекту инженера В.В. Демченко и архитектора Л.А. Носкова построили новый, железобетонный. Его украсили гранитные обелиски с фонарями и гранитные парапеты.

Цепные мосты

Интересный и необычный для современных петербуржцев вид имели цепные мосты. Нам уже привычны силуэты знаменитого моста Золотые ворота в Сан-Франциско или Манхэттенский и Бруклинский мосты в Нью-Йорке. Но петербургские цепные мосты — Банковский, Львиный— кажутся игрушкой, причудой архитектора, забавным аттракционом. Между тем Михаил Самойлович Бунин, архитектор, заместитель главного архитектора института «Ленгипроприбор» и автор книги «Мосты Ленинграда», писал: «Цепные мосты открыли новую эпоху в мостостроении, стали провозвестниками технической революции в данной области, так как в них впервые воплотился существенно иной принцип работы конструкции на растяжение. Появление висячих систем было обязано достижениям металлургии, обеспечившей мостостроителей новым конструкционным материалом — сталью, отличающейся высоким сопротивлением растягивающим усилиям. До этого, когда основными конструктивными материалами в мостостроении были камень и чугун, обладающий высоким сопротивлением сжатию, возможны были лишь арочные системы, в которых распределение усилий позволяло подвергнуть конструкционный материал лишь сжимающим усилиям».

Легкие висячие мосты из дерева и веревок перекидывали через реки с незапамятных времен в Древнем Египте, Юго-Восточной Азии, Японии, Центральной и Южной Америке. Они были недолговечны, но их было легко ремонтировать и в случае необходимости разрушить — для этого достаточно подрубить веревки, на которых держался мост (такую драматическую сцену мы можем увидеть во многих фильмах, рассказывающих о приключениях за пределами «цивилизованного мира», например в трилогии об Индиане Джонсе).

Новые технологии, которые стали доступны на рубеже XVIII и XIX вв., позволили строить висячие мосты из металла. Первый такой мост построил Джеймс Финли в Пенсильвании в 1796 г. Затем такие появились мосты в Англии и во Франции.

Одновременно эта идея стала занимать умы российских инженеров. В 1795 г. Академия наук объявила конкурс. Задание сформулировали так: «Сделать в механике важнейшее, особливо до машин касающееся изобретение, или прислать в оную Академию наилучшее и более новых истин содержащее в себе о сем предмете сочинение». Одним из проектов, присланных на конкурс анонимным автором, стал как раз проект подвесного моста. Автор предложил использовать проволочные канаты из «мягкого сибирского железа», закрепленные на каменных береговых опорах. Полотно моста должно было собираться зимой на льду реки, а затем подвешиваться к главным четырем цепям вертикальными проволочными канатами. Опытным путем и расчетами определили толщину цепей и другие элементы конструкции.

Еще один проект связан с именем Карла Магнуса (Александра Лаврентьевича) Витберга. Происходивший из семьи петербургских шведов, Витберг получил образование в Горном корпусе и в Академии художеств. Увлекался живописью и неоднократно награждался Академией за свои картины.

Как он писал в своих мемуарах, идея цепного моста впервые пришла ему в голову, когда ему было всего двадцать с небольшим лет, а было это так: «В 1809 году, прогуливаясь однажды по Английской набережной, переходя мост, на Крюковом канале находящийся, я остановился и сначала осуждал перестроивавших этот мост. Мост этот был составлен из двух подъемных частей, и обе половины поднимались обыкновенным способом, цепями, прикрепленными к столбу. Подъемные части приходили в ветхость, и потому их надлежало сделать вновь, а как по Крюкову каналу суда никогда не ходили, то сделали помост цельный; таким образом, цепи остались без надобности, и из них сделали висячий фестон, весьма некрасивый.

Но, рассматривая этот фестон, мне пришло в голову, что, спустя от этих цепей вертикальные цепи, к ним можно повесить помост. Новая идея, нисколько не соответствующая цепному мосту, построенному в Америке Синерлинком. Впрочем, и таковое устройство их было мне совершенно неизвестно. Я немедленно стал чертить такие мосты, и мне казалось, что эта идея весьма полезно может быть употреблена для моста через Неву. А как Нева у Сената имеет ширины 115 сажен, то если б с обеих сторон на 7 саж. вдвинуться в реку, а по самой середине реки поставить род высокой арки, в виде ворот, такой высоты, чтоб суда могли проходить, притом шириною 10 саж.; через эту арку должна была перекинуться цепь, составляющая две дуги в 40 саж. от каждого берега до арки тем сила раздвоилась, и было средство проходить судам. В средней части арки находился подъемный мост, того же горизонта, но особый. С тем вместе арка предохранялась от повреждения льдом колесом весьма простого устройства, которого центр был выше льда и которое, напором его приводимое в движение, разбивало лед.

Важное затруднение представляло укрепление арки в середине Невы. Идея утопления судов, нагруженных камнями, как то на Эльбе и других реках, здесь казалась недостаточным — на Неве, при ее глубине (7 сажен) и быстроте. Первая идея состояла в том, чтоб посреди реки, где быть воротам, сделать огромную насыпь, в виде островка, из твердого материала — кирпича, цемента, глины. Эту насыпь довести до такой степени, чтоб она вышла на поверхность воды и несколько выше ее. И тогда начать в ней выкапывать место до дна и получить пустоту, где надлежит класть фундамент и выведение каменной массы. Разумеется, все меры должны быть взяты, чтобы вода не проникла туда.

Вторая идея состояла в том, чтоб по величине этой плоскости сделать срубы, вроде рам, из простых бревен, в виде плота, окружающего все пространство, в коем производить работу; эта рама должна быть связана рядом заостренных свай, вертикально опущенных в воду. Над этим плотом должен был обкладываться другой ряд брусьев, связанный с первыми железом, и потом проконопачен и засмолен. Таким же порядком надлежало произвесть третий ряд, четвертый и так далее, поскольку и нижние стали бы тонуть, и наконец нижний слой, с сваями, стал бы входить в дно реки.

Таким образом, получится довольно крепкий оплот, и вода из него могла быть выкачана. Ежели бы вода не стала уменьшаться, то это свидетельствовало бы, что масса нижняя не совсем твердо прилегла и что есть отверстия; тогда надлежало бы класть глину и мешки с песком, и ежели бы цель была достигнута и вода выкачана, тогда внутри, подле самой стены, в сделанную насыпь вбить ряд или два шпунтовых свай. После чего удобно было всю насыпь вынуть и даже углубляться в рытии дна для фундамента. Разумеется, при самой работе надлежало судами, поставленными на якорях, и от них протянутыми плотами предохранять от силы стремления воды.

Идея сия тем более меня занимала, что в Петербурге нет постоянного моста, и модели, находящиеся в Кунсткамере, неудобоисполнимы, — как свод соотечественника нашего Кулибина, состоящий из деревянной арки, механически связанной из дерева через всю арку, неудобной как по самому материалу, так и потому, что дуга ее должна была быть очень велика и проста, ибо надлежало под оной проходить судам. Другой, составленный французским инженером Пейроне, состоит из ряда каменных арок; тут встречаются следующие неудобства — в устройстве фундамента столь огромного, который бы пересекал всю реку, почти невозможен; второе неудобство представлялось существенное для прохода льда, который, теснясь в узкие арки, должен был составить груды с сильным напором, мог бы вредить мосту или идти через него. Таким образом, мне казались эти проекты неудобоисполнимыми; вероятно, потому и не было приступлено к построению их с царствования императрицы Екатерины, когда были сделаны эти модели. А кому же не известно неудобство плашкоутного моста?

Обдумывая план цепного моста, встретились большие препятствия. Я не знал, какую тяжесть могла подымать цепь в середине, и даже, может ли она выдержать свою собственную тяжесть. Этого нельзя нам вычислить без опытов. Опасаясь открыть мою идею кому-либо, я не мог ни с кем посоветоваться и вверил мысль свою одному Лабзину, который на сей конец познакомил меня с статским советником Антоном Пошманом, занимавшимся физикою и механикою; но и он подтвердил, что, кроме опыта, никакое вычисление не может дать результатов, прямо могущих приложиться к практике. Опыты же по сему должны были сопряжены быть с значительными тратами. Таким образом, труд мой остановился».

Позже, в 1814 г., Витберг выиграл международный открытый конкурс на проект храма Христа Спасителя в Москве. Императору Александру I чрезвычайно понравился его проект, он покровительствовал молодому архитектору, и когда тот решил принять православие, император оказал ему высочайшую милость — согласился стать его крестным отцом. Однако после смерти Александра I в 1825 г. звезда Витберга померкла: при новом императоре Николае I он попал под суд за растраты и сослан в Вятку, где и познакомился с Герценом и написал его портрет. Герцен же, в свою очередь, оставил словесный портрет Витберга в «Былом и думах»: «Два года с половиной я прожил с великим художником и видел, как под бременем гонений и несчастий разлагался этот сильный человек, павший жертвою приказно-казарменного самовластия, тупо меряющего все на свете рекрутской меркой и канцелярской линейкой. Нельзя оказать, чтоб он легко сдался, он отчаянно боролся целых десять лет, он приехал в ссылку еще в надежде одолеть врагов, оправдаться, он приехал, словом, еще готовый на борьбу, с планами и предположениями. Но тут он разглядел, что все кончено. Может быть, он сладил бы и с этим открытием, но возле стояла жена, дети, а впереди представлялись годы ссылки, нужды, лишений, и Витберг седел, седел, старел, старел не по дням, а по часам. Когда я его оставил в Вятке через два года, он был десятью годами старше».

В столицу он вернулся в 1840 г., по ходатайству Василия Андреевича Жуковского, воспитателя цесаревича Александра. Скончался архитектор 12 января 1855 г.

* * *

Записки Витберга опубликовал в 1836 г. Герцен. Возможно, его особенно привлекала та фраза, которой они завершались: «Вот доказательство, что в нашем отечестве являются часто идеи гениальные; но, не имея ни поддержки от правительства, ни от общества, должны или гибнуть прежде рождения, или затеряться в тьме подьяческих форм и происков».

Тем не менее, строительство подвесных мостов в России началось довольно рано — даже раньше, чем в Англии и во Франции.

С 1823 по 1826 г. сооружены шесть цепных мостов, из которых два — Пантелеймоновский и Египетский через Фонтанку — проезжие, а остальные, построенные через Екатерининский (Грибоедова) канал, Мойку и канал в Екатерингофском парке, — пешеходные. Над проектами работали два крупные мостостроителя того времени: уже знакомый нам хорошо знакомый нам профессор Института путей сообщения Петр Петрович Базен и Вильгельм Гийом (Василий Карлович) Треттер, выходец из Германии. В молодости Треттер, будучи умелым литографом, работал под началом Бетанкура, по заданиям которого участвовал в создании Экспедиции заготовления государственных бумаг, позже — в проектировании Исаакиевского моста, Большого и Малого Конюшенных и Театрального мостов. В 1820 г. Треттер создал проекты деревянных арочных мостов на шоссе Санкт-Петербург— Москва и выпустил серию литографических альбомов по инженерному делу.

В 1823 г. Треттер обратился к герцогу Александру Вюртембергскому, родному брату императрицы Марии Федоровны, Главноуправляющему путей сообщения и публичных зданий, в обязанности которого входило строительство мостов в столице и за ее пределами. Треттер писал, что цепные мосты обладают целым рядом преимуществ перед другими системами. Герцог предложил эту идею Александру I, и она была одобрена. Создана особая комиссия под председательством Треттера, которой поручалось: «изучить все вопросы, связанные с сооружением цепных мостов, и, в частности, проведение ряда экспериментальных опытов, и испытаний различных сортов железа». Через месяц, в мае 1823 г., Александр подписал повеление о постройке цепного моста через Фонтанку, «против Инженерного департамента (у Летнего сада) и двух пешеходных в тех местах, где будет определено графом Милорадовичем» (граф Михаил Андреевич Милорадович в то время — санкт-петербургский генерал-губернатор).

Базен построил в 1823 г. пешеходный цепной мостик через один из каналов Екатерингофского парка. Это первый опыт строительства мостов этой системы. Мост был не длинным — всего 15 метров, четыре ряда цепей крепились на чугунных колоннах с фигурными капителями. Для большей жесткости столбы поверху объединялись перекладиной-карнизом, в которую врезались подкосы, образующие стрельчатые арки. Он выглядел легким и изящным, и некоторые историки архитектуры называют его первым цепным мостом не только в России, но и в Европе. К сожалению, этот мост не сохранился до наших дней.

Треттер спроектировал пять висячих мостов через Фонтанку, Мойку и Екатерининский канал. В 1830-х гг. он выходит в отставку из-за конфликта на службе и покидает Россию. До наших дней в неизменном виде сохранились только три пешеходных моста: Банковский и Львиный через Екатерининский (Грибоедова) канал и Почтамтский через Мойку.

Разумеется, сразу же возник соблазн перекинуть цепной мост и через Неву. Об этом писал еще А.Л. Витберг. В 1823 г. был предложен новый проект «о сооружении на двух дугах висячего железного моста на месте Исаакиевского», а спустя два года Петр Петрович Базен разработал проект однопролетного Исаакиевского моста.

Одним из самых знаменитых цепных мостов, построенных в нашем городе, стал Пантелеймонов ский, перекинутый через реку Фонтанку как продолжение Пантелеймоновской улицы (ныне — ул. Пестеля). Это тот самый мост «против Инженерного департамента (у Летнего сада)», упоминавшийся в приказе Александра I. Старинное название и улицы, и моста связано с находившейся поблизости церковью Святого великомученика и целителя Пантелеимона — приходского храма, построенного в 1735–1739 гг. в стиле петровского барокко.

Первый мост построили на этом месте еще в 1720-х гг., и он представлял собой деревянный акведук, по которому подавали воду из Лиговского канала для питания фонтанов Летнего сада. В 1748–1749 гг. его заменили новым, в стиле барокко, по проекту архитектора Ф.Б. Растрелли. В 1777 г. акведук разобрали, а на его месте устроили лодочный перевоз.

В начале XIX в. остро встал вопрос об устройстве постоянной связи Литейной части с Марсовым полем через Фонтанку.

В 1823 г. приняли решение о строительстве опытного цепного проезжего моста против Пантелеймоновской улицы. Одновременно решено строить два пешеходных моста той же конструкции через Мойку.

Каменные береговые устои нового моста изготовила знаменитая артель камнерезов, которой руководил мастер Самсон Суханов. (Эта же артель изготовила Ростральные колонны для Стрелки Васильевского острова, колоннаду Казанского и Исаакиевского соборов, цоколь здания Биржи, Александрийскую колонну, пьедестал статуи Минина и Пожарского в Москве, занималась облицовкой берегов Крюкова канала и Малой Невки.)

Цепной мост. Конец XIX в.

Цепи, выдержавшие испытание на разрыв с нагрузкой 24 тонны, крепились на береговых опорах — двух высоких чугунных порталах высотой 6 метров, изготовленных на известном чугунолитейном заводе Берда. Настил моста деревянный, его поддерживали пять пар цепей из уральского железа сечением 4,7 кв. см. Цепи разделяли мост на две половины и отделяли с каждой стороны тротуар от проезжей части. «Сборка» моста продолжалась всего 18 дней. Конструкция его была настолько необычна и привлекала внимание петербуржцев, что мост сначала называли просто Цепным. В поэме Алексея Константиновича Толстого «Сон Попова» мы читаем, что главного героя:

К Цепному мосту привели, где новый

Стоит, на вид весьма красивый, дом,

Своим известный праведным судом.

Здесь подразумевалось здание на набережной Мойки, где помещалось печально знаменитой Третье отделение.

Мост быстро стал одной из достопримечательностей Петербурга. Художница Анна Петровна Остроумова-Лебедева писала: «Приходили в Летний сад через Цепной мост. Очень любила я идти по Цепному мосту. Он приятно и ритмично качался. Ритм его менялся.

Когда шел народ, ехали извозчики, он как-то мелко плясал под ногами, меняя такт и внося перебои. Когда шел обоз ломовых, его ритм становился реже, и глубже, и шире. Больше всего я любила, когда по нему шел отряд войск. Топанье многих ног придавало мосту какую-то особую жизнь. Ритм его был бодрый, определенный и веселый. Бывало, идешь по мосту и, не оборачиваясь, уже догадываешься по его качанию, что по нему идут ломовые или идет войско.

Вдоль его пешеходных дорожек тянулась доска. Сквозь нее проходили вертикальные железные парные стержни, прикрепленные вверху к парным цепям. Цепи эти висели с боковых высоких устоев, спускаясь качелями к середине моста.

Помню, что я норовила идти по этой доске между двумя рядами стержней под цепями.

Однажды осенью я хотела привычным образом пройти под ними, но цепи меня не пустили, мне надо было низко согнуться, чтобы пролезть под ними. Выросла! Мост говорил мне, что я выросла. Я как-то осязательно тогда поняла, что такое рост.

Заворачивая с Литейной на Пантелеймоновскую улицу, мы уже издали видели Цепной мост. Он казался совсем кружевным. Через его ажурные устои просвечивало небо, деревья Летнего сада. Во время дождя он темнел, рисуясь выше и стройнее. Иногда он покрывался инеем и стоял как сказочное волшебное видение. Высоко на перекладинах нежно блестели вызолоченные морды львов. И всегда над ним вились и кружились птицы, усеивая его бесчисленными подвижными комочками. Я с детства его особенно любила».

А вот как писал о нем художник и искусствовед Г.К. Лукомский: «Но наиболее печальной страницей в истории вандализма Старого Петербурга все-таки явится та, которая повествует о мостах. Исчезновение Цепного моста у Летнего сада — ничем не вознаградимая утрата. Такого другого сооружения не будет никогда в Петрограде. Теперь в воспоминании он рисуется полным фантастического великолепия. Струны, поддерживавшие цепи, золотые украшения на пилонах, весь его старинный силуэт так нужен был именно этому уголку старого Петербурга».

Мост просуществовал 83 года и его разобрали в 1907 г. из-за обрушения моста аналогичной конструкции через Фонтанку (Египетский мост). Петербургские художники оплакивали эту потерю. Остроумова-Лебедева писала: «Сколько мне пришлось пережить больших огорчений. Цепной мост решили уничтожить. Александр Николаевич (Бенуа. — Е. П.) и его друзья горячо отстаивали мост. Они стремились спасти от гибели одну из прелестнейших достопримечательностей нашего прекрасного города. Кому-то писали, к кому-то ездили, убеждали, но ничего не помогло. Бенуа предлагал такой проект: если Цепной мост не удовлетворял условиям движения города, то передвинуть его по Фонтанке, ближе к Неве, примерно к зданию правоведения. Он мог служить пешеходным мостом в Летний сад. Но, как мне помнится, „отцы“ города, т. е. члены Городской думы, на это не пошли и мост разобрали. Мы очень горевали. Некоторые части его, между которыми находились и позолоченные маски львов, были переданы в музей Петербурга. Он незадолго до того был основан и находился в доме архитектора Сюзора на 1-й линии Васильевского острова».

Советский архитектор М.С. Бунин в книге «Мосты Ленинграда» посвятил Пантелеймоновскому мосту такие прочувствованные строки: «Фактически же не было никакой необходимости лишать город столь интересного художественного произведения, созданного в стиле древнеегипетской архитектуры, но мало ли бессмысленных и ничем на оправданных жертв понес Петербург в годы интенсивного развития капитализма, когда произведения архитектуры, искусства и даже памятники истории уничтожались в угоду утилитаризму».

* * *

Что же произошло с Египетским мостом, и почему было принято решение о перестройке Пантелеймоновского моста? Большинству из нас эта история знакома со школьных времен. На уроке физики, когда проходили резонанс, учитель рассказывал, что мост «обрушила» рота солдат, которые шли в ногу. Правдива ли эта история?

Мост построили в 1825–1826 гг., в его проектировании, как и в проектировании Пантелеймоновского моста и остальных цепных мостов, принимал участие инженер-полковник Василий Андреевич Христианович. Мост пересекал Фонтанку и являлся продолжением Грязной улицы (ныне — Лермонтовский пр.), соединяя ее с Ново-Петергофским проспектом.

В конструкцию моста внесли небольшие изменения: настил поддерживали три пары цепей (а не пять, как на Пантелеймоновским), тротуар был устроен на консолях за пределами главной цепи. При его конструировании архитекторы стремились уменьшить вертикальное и боковое напряжения, но достичь этой цели им не удалось. Другие изменения, внесенные в конструкцию моста, должны были уменьшить ту самую качку, которую так романтично описывала Остроумова-Лебедева. Качка нравилась не всем и была одним из основных недостатков конструкции цепных мостов: кроме дискомфорта для пешеходов и пассажиров, она приводила к быстрому износу цепей. Для устранения качки применялись подвижные тележки, устроенные наверху порталов, где цепи переходят в наклонные растяжки. С этой же целью цепи были опущены до уровня проезжей части.

Каждый из цепных мостов имел свой декор и свой неповторимый облик. Цепи Египетского моста удерживали фигуры четырех чугунных сфинксов, отлитых на заводе Чарльза Берда по проекту скульптора Павла Петровича Соколова, автора знаменитой царскосельской «Молочницы», воспетой Александром Сергеевичем Пушкиным.

Торжественное открытие моста состоялось 25 августа 1826 г. в 8 часов пополудни. На нем присутствовали профессора, инженеры и учащиеся Корпуса путей сообщения, преподаватели и воспитанники Военно-строительного училища и простые горожане, пришедшие посмотреть на новое и очень эффектное украшение города.

Египетский мост простоял 79 лет и неоднократно ремонтировался. Но 20 января 1905 г. он обрушился в тот момент, когда по нему проходил эскадрон Конногврадейского полка, а навстречу ему двигались 11 саней с возницами. Кроме 56 кавалеристов, на мосту находилось несколько пешеходов. Все они вместе с настилом, проломившим лед, оказались в воде, однако их удалось спасти. Для расследования причин крушения назначили комиссию, которая пришла к выводу, что причиной крушения послужило плохое качество металла — в звеньях цепей обнаружили раковины и флокены (пузыри в толще металла). Перепад температур летом и зимой сделал металл еще более хрупким. По-видимому, резонанс никак не был связан с крушением моста.

Существует еще одна, совсем уж баснословная легенда, объясняющая катастрофу, произошедшую на мосту, проклятием обманутой женщины. Якобы в одном из домов на Фонтанке рядом с мостом жила женщина по имени Мария, получившая прозвище «Египетская». Случайно выглянув в окно, она узнала в одном из офицеров полка человека, который когда-то обманул ее. Тогда она в сердцах воскликнула: «Что б вам, военным, провалиться!» — и в следующий момент мост обрушился.

Египетский мост. XIX в.

Обрушение Египетского моста. 1905 г.

О восстановлении моста задумались вскоре после его обрушения. Прежде всего, через реку перекинули временный деревянный мост. Уже в 1907 г. предложили сразу три проекта: однопролетный арочный мост с ездой понизу (проезжая часть находится на уровне низа пролетного строения), второй — трехпролетный балочный, а третий — однопролетный арочный с ездой поверху (проезжая часть расположена на верхнем уровне пролетного строения). По разным причинам эти проекты не были осуществлены. В 1913 г. инженер А.П. Пшеницкий и архитектор М.С. Лялевич составили проект моста, аналогичный новому Пантелеймоновскому мосту. Комиссия в составе Л.Н. Бенуа, М.П. Боткина и И.И. Кетова одобрила проект, однако его осуществлению помешала начавшаяся Первая мировая война.

Революции 1905 и 1917 гг., Гражданская война и разруха не дали возможности построить новый мост вместо временного деревянного. В советское время также были составлены многочисленные проекты: в 1928–1930 гг. — семь, в 1949 г. — два, в 1954-м — три, в 1955 г. — два. К строительству моста приступили только в 1954 г. Осуществлен проект инженера В.В. Демченко и архитекторов П.А. Арешева и В.С. Васильковского. Новый мост — однопролетный, металлический — был украшен фигурами сфинксов, к которым добавили обелиски-фонари, украшенные розетками и иероглифами, а в рисунке решетки было использовано изображение лотоса.

* * *

Кроме этих двух мостов, также построили три пешеходных. Первый из них — через реку Мойку против Прачечного переулка, по которому он первоначально и назывался Малым цепным мостом через Мойку, позже Цепным переходным (1829–1875 гг.), или Прачечным (1849–1868 гг.), с 1851 г. носит название Почтамтского. Этот мост расположен в створе Прачечного переулка, недалеко от здания Главпочтамта.

Мост построен по проекту инженера Христиановича в 1823–1824 гг., и его строительство заняло 11 месяцев. В его облике не было никаких экзотических украшений, он был изящным, легким и строгим. Словно предвосхищая принципы конструктивизма, которые будут сформулированы в следующем, XX в., архитектор сделал главным украшением моста элементы его несущих конструкций. Опоры моста, сложенные из бутовой кладки с гранитной облицовкой, выполнены как единое целое со стенками набережных. На опорах для крепления четырех цепей (по две с каждой стороны моста — каждая состоит из 19 звеньев) установлены чугунные обелиски, увенчанные бронзовыми золочеными шарами. Настил был деревянным. В качестве ограждения моста установлена кованая железная художественная решетка. Она не крепится к береговым устоям, что обеспечивало свободу движения элементам конструкции моста.

Насколько был нужен мост в этом месте, стало ясно, когда движение по нему началось еще до того, как закончили строительство. Несмотря на отсутствие перил на мосту, люди уже переходили его, стремясь попасть с Казанского на 2-й Адмиралтейский остров. В начале ХХ в. выяснилось, что мост построен с конструктивными дефектами и в центре его настил проседает. В 1901–1902 гг. литые чугунные перила заменили более легкой металлической решеткой в стиле модерн. Проседание остановилось, но дефект моста не устранили.

Почтамтский мост. Современное фото

Разумеется, мост периодически нуждался в ремонте. Например, в 1905 г., после катастрофы на Египетском мосту, при осмотре Почтамтского моста было установлено, что:

«1) на левом берегу оба опорных пилона моста наклонились в сторону;

2) на некоторых звеньях цепей заметны как бы следы сварки и местами уменьшенные сечения;

3) колодцы, в которые опущены концы цепей, забиты заледеневшею грязью, и

4) при проходе по мосту он сильно раскачивается».

На ремонт моста была выделена сумма в 347 pублей 54 копейки, которая была взята из кредита в 50 000 рублей, открытого Городской думой 14 марта 1905 г. «на подкрепление и капитальный ремонт мостов».

Работы «по подкреплению» моста были произведены в том же 1905 г. и состояли в следующем:

«а) в забивке свай — 12 штук;

б) в постановке брусьев на прогоны;

в) в постановке досок;

г) в постановке железных скоб и т. д.».

В итоге мост переделали в трехпролетный балочный на деревянных сваях. Цепи остались в качестве декоративного украшения. Его исторический облик восстановили в 1981–1983 гг. Деревянные опоры убрали, решетку с прежним рисунком отлили в литейном цеху трамвайного парка имени Калинина еще раньше, в 1956 г.

Зимой 2002 г. произошло разрушение звена цепи. Для сохранения работоспособности конструкции по предложению инженера Ю.Б. Девичинского под мост подвели две временные металлические опоры. В 2003 г. цепи заменили на более толстые и прочные. В настоящее время мост предстает нам таким, каким его видели архитекторы в начале XIX в. Только деревянные пролетные строения еще в 1953 г. заменили на металлические.

* * *

В 1825 г. спроектированы еще две цепных моста через Екатерининский канал. На них цепи должны были удерживать фигуры львов, на одном мосту— крылатых, на другом — обычных, бескрылых.

Банковский мост соединял Казанский и Спасский острова и вел прямо к воротам Государственного ассигнационного банка. Проект утвердили 18 февраля 1825 г., а через полтора года, 24 июля 1826 г., мост открыли для движения.

Вот как описывает конструкцию моста архитектор В.И. Кочедамов: «Строить специальные устои под легкие пешеходные мосты не было смысла, и опоры сделали, разобрав лишь забутку набережной, но не трогая ее гранитную облицовку. В образовавшиеся колодцы опустили деревянный ростверк, к которому прикрепили концы цепей, а также болты, другие концы которых были прикреплены к чугунным плитам постаментов под фигурами львов. Пространство между ростверком и тротуаром набережной заполнили гранитным камнем, чем был создан контргруз цепям диаметром в 1,5 дюйма, которые поддерживают пролет моста длиной около 20 м.

Чтобы предохранить концы цепей, заделанных в кладку, от ржавчин, их поместили в металлические трубы, заполненные воском.

На берегах, в месте перехода цепей от пролета к заделке, в основании были установлены чугунные решетчатые квадранты. Конструкция их остроумно декорирована тяжелыми чугунными фигурами львов высотой около 2,4 м, которые вместе с чугунными постаментами, заполненными камнем, в свою очередь, служили дополнительным контргрузом цепей».

Цепи на этом мосту удерживали всего лишь два торса — по одному на каждой стороне. Статуи так же, как и статуи сфинксов на Египетском мосту изготовлены в мастерской Павла Петровича Соколова. Их часто называют грифонами, но, согласно греческой мифологии, у грифонов должны быть человеческие лица, поэтому правильнее называть фигуры на мосту «крылатыми львами». А впрочем, грифонами их называл и сам Третер. В пояснении к проекту писал: «Относительно самих львов и грифонов я никак не выдаю наружность их вида за точный, ибо это есть дело скульптора, чтобы дать их моделям всю красоту, какую только они способны принять. Как сия работа требует художника с талантом и нужного времени, то я относился по сему предмету к академику Соколову, который мне известен по своему таланту».

Фигуры отлили из чугуна на Александровском чугунолитейном заводе, крылья вычеканены из листовой меди и покрыты сусальным золотом. По воспоминаниям современников, эти скульптуры очень удивляли горожан — они толпами приходили посмотреть на новое украшение Петербурга. Сразу же родилась легенда, что если подержаться за золотое крыло статуи на Банковском мосту, то скоро разбогатеешь. Впоследствии фигуры крылатых львов стали одним из символов города.

Банковский мост. 1834 г.

Банковский мост. Современное фото

Мост стал героем стихотворения Дмитрия Бобышева, написанного в 1964 г.:

Крылатый лев сидит с крылатым львом

и смотрит на крылатых львов, сидящих

в такой же точно позе на другом

конце моста и на него глядящих

такими же глазами.  Львиный пост.

Любой из них другого, а не мост

удерживает третью существа,

а на две трети сам уже собрался,

и, может быть, сейчас у края рва

он это отживающее братство

покинет.  Но попарно изо рта

железо напряженного прута

у каждого из них в цепную нить

настолько натянуло звенья,

что, кажется, уже не расцепить

скрепившиеся память и забвенье,

порыв и неподвижность, верх и низ,

не разорвав чугунный организм

противоборцев. Только нежный сор по

воздуху несет какой-то вздор.

И эта подворотенная муть,

не в силах замутить оригинала,

желая за поверхность занырнуть,

подергивает зеркало канала

нечистым отражением.  Над рвом

крылатый лев сидит с крылатым львом

и смотрит на крылатых львов напротив:

в их неподвижно-гневном развороте,

возможно, даже ненависть любя,

он видит повторенного себя.

В течение ХХ в. скульптуры неоднократно реставрировались. Последняя реставрация проводилась в 2017 г.

* * *

И наконец, Львиный мост открыли несколькими днями раньше Банковского— 1 июля 1826 г. Он находится неподалеку от Сенной площади, в бедной, непарадной части Петербурга и соединяет Львиный переулок и Малую Подьяческую улицу.

Большая, Средняя и Малая Подьяческие улицы появились на карте города еще в XVIII в., их название связано с тем, что в этом недорогом районе города за Сенной площадью селились многочисленные бедные чиновники, «рабочие лошадки» бюрократического государства, созданного Петром I. В старой Руси подьячими звали помощников дьяков. В 1820-е гг. в государственных учреждениях их заменили канцеляристы, подканцеляристы и копиисты, но слово «подьячие» оставалось в разговорном русском языке вплоть до середины XIX в. (например, именно подьячими называет Пушкин чиновников, приехавших описывать имение молодого Дубровского, в романе, написанном в 1832–1833 гг.). Неподалеку, на Вознесенском проспекте, находился «толкучий» рынок, открытый с 1867 г. и получивший имя императора Александра II.

Мост, как и Банковский, удерживают две металлических цепи круглого сечения. Чугунные фигуры львов были окрашены белой краской и кажутся мраморными. Львы были укреплены на деревянных сваях, вкопанных в берег канала.

Львиный мост. Конец XIX в.

Львиный мост. Современное фото

Необычное архитектурное убранство моста привлекало к себе внимание и заставляло работать воображение. Одна из городских легенд, родившаяся, кажется, еще в XIX в., гласит, что если беременная женщина, проходя по мосту, встретит мужчину, значит, она родит мальчика, а если женщину — то девочку. Если же загадать желание и погладить лапу льва (все равно какого), то оно обязательно исполнится.

Настил был деревянным, в 1951 г. его заменили стальными фермами. Капитальный ремонт моста проводился в 2000 г.

В 1838 г. уменьшенную деревянную копию Львиного моста построили в Германии, в берлинском парке Большой Тригартен. Она сохранилась до наших дней.

* * *

Несколько спроектированных цепных мостов так и не построили. В их числе цепной Исаакиевский мост через Неву и еще один мост через Екатерининский канал напротив Никольского рынка, проект которого разработал инженер Егор Андреевич Адам. Этот мост должен был обеспечить беспрепятственный доступ верующих в Никольский собор весной и осенью.

Егор Андреевич Адам — выпускник Института Корпуса инженеров путей сообщения, служил управляющим дирекцией дорог в Царскосельском уезде, строил наплавной мост через Дунай во время Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. Вернувшись в Петербург в чине полковника, Адам участвовал в строительстве Банковского, Театрального и Демидова мостов, Большого и Мало-Конюшенного и Певческого, гранитной набережной от Исаакиевского моста до здания Академии художеств с пристанью сфинксов, а также в работах по углублению фарватера Невы. За труды пожалован орденами Св. Владимира III степени и Св. Георгия IV степени.

Мост напротив Николаевского рынка должен быть пешеходным и удерживаться лишь одной цепью с каждой стороны, архитектурное убранство также должно быть очень скромным: цепи крепились к чугунным обелискам, увенчанным шарами. Для непарадной части города, где жили мещане и рабочие, особой пышности и не требовалось. Однако, несмотря на всю «аскетичность» проекта, 2 октября 1832 г. петербургский генерал-губернатор сообщил, что финансовое состояние города не позволяет ему обратиться к императору за «высочайшим позволением» строить этот мост.

Остался неосуществленным также проект моста через Большую Невку с Выборгской стороны на Каменный остров, предложенный Адамом в 1827 г., который должен опираться не только на береговые устои, но также и на быки в течении реки, оформленные в виде портиков дорического ордера, между которыми был бы перекинут деревянный подъемный пролет, еще шесть пролетов (по три с каждой стороны) должны висеть на цепях.

Кроме того, Е.А. Адам предлагал построить цепной мост через Фонтанку напротив Апраксина переулка для удобства сообщения с «новым рынком молочной торговли». На этот раз цепи планировалось крепить не на массивных опорах, а на изящных сдвоенных колоннах ионического ордера. Пролетные строения должны были быть сделаны из дерева.

После 1826 г. и вплоть до начала XXI в. в Петербурге больше не строили подвесных мостов. Что послужило причиной того, что к этой схеме больше не возвращались? Возможно, обрушение аналогичных мостов в Европе или видимые несовершенства их конструкции, например, та самая качка, которая так нравилась юной Ане Остроумовой, но вряд ли устраивала ее более старших современников.

Однако в целом в России строительство таких мостов продолжалось. В 1836 г. цепные мосты перекинули через реку Нарву, между крепостями Иван-городом и Нарвой, и через Западный Буг в Брест-Литовске. В 1853 г. построили цепной мост через Днепр в Киеве, в том же году — мост через реку Великую в Острове, недалеко от Пскова, который сохранился до наших дней.

Продолжалось и строительство цепных мостов по всему миру. Цепи удерживают береговые пролеты знаменитого Тауэрского моста, построенного в Лондоне в 1894 г. и ставшего одним из символов как города, так и всей страны.

Чугунные мосты

В первом десятилетии XIX в. научились строить мосты не только из камня, но и из чугуна. Теоретическое обоснование и конструктивная разработка первых чугунных мостов в Петербурге принадлежат не инженеру-мостостроителю, а архитектору — шотландцу Вильяму Гесте, которого в России стали называть Василием Ивановичем.

Гесте родился в середине XVIII в. (точный год рождения неизвестен) и прибыл в Россию в 1784 г. по приглашению другого шотландского архитектора — любимца Екатерины Чарльза Камерона, построившего для императрицы в Царском Селе Камеронову галерею, а также спроектировавшего дворец и целый рад павильонов в Павловском парке. Гесте также поселился в Царском Селе и работал чертежником на строительстве Царскосельских дворцов. Вскоре Екатерина II написала одному из своих главных советников в области искусств, барону Мельхиору Гримму: «Этого архитектора Гесте, о котором Вы мне говорите, я взяла к себе на службу: это личность весьма достойная, он делает прелестные вещи». С 1792 г. он поступил на службу архитектором в Кабинет Ее Императорского Величества, разрабатывал проекты «образцовых» домов, одобренные императрицей Екатериной II. Императрица отправила его в Таврическую и Херсонскую губернии, под начало своего бывшего фаворита Григория Потемкина, который, после того как о Греческом проекте Екатерины пришлось забыть, создавал в тех местах «вторую Грецию». Гесте занимался обмером ханского дворца в Бахчисарае и мечетей в Крыму и составил план нового города в Херсонской губернии — Екатеринослава. Ханский дворец в то время находился в запустении и был частично разрушен. Рисунки и чертежи Гесте использовал Ф. Эльсон при реставрации дворца в 1820-х гг. Примечательно, что Гесте не только фиксировал сохранившиеся детали строений, но и в духе времени позволял себе «реконструировать» утраченное, заимствуя образцы из аналогичных построек.

В 1803 г., уже после смерти Потемкина и Екатерины, архитектор вернулся в Петербург, работал на строительстве Ижорского завода, директором которого также был шотландец — Чарльз Гаскойн. Гесте спроектировал здания управления завода, мастерских, участвовал в разработке устройств охлаждения и плотины, освоил новейшие техники обращения с металлом, которые пригодились ему несколько лет спустя при строительстве мостов. В те же годы он разрабатывает проект строительства чугунных мостов в виде пологих арок, составленных из пустотелых ящиков-клиньев, скрепленных болтами.

Надо сказать, что в России хорошо умели работать с чугуном. Неслучайно Россия занимала первое место в мире по его выплавке еще с 30-х гг. XVIII в. Историк начала ХХ в. писал: «В XVIII веке успехи железного производства в России выражаются следующими числами: в 1718 году выплавлено 6 641 000 пудов чугуна, в 1767 году — 9 622 000 пудов, в 1800 году — 10 300 000 пудов. Ввоз из-за границы железа, доставлявшегося ранее главным образом через Архангельск из Швеции (свицкое железо), в 1724 году уже был вытеснен местным производством. Засим обнаружились даже попытки экспортировать железо в Англию: в 1749 году вывезено в эту страну 597 000 пудов. К концу же XVIII века вывоз достиг 2 581 000 пудов. Упрочиться, однако, этой нашей торговле железом с Англией не было суждено. Русское железо было в XVIII столетии одною из заметных статей отпуска за границу. Экспорт нашего железа достиг в 1782 году 3840 тысяч пудов на сумму, превышающую 5 миллионов рублей. Главным потребителем нашего железа было Соединенное Королевство, получавшее из России ежегодно около 2 миллионов пудов железа. С начала XIX века, по мере развития на Западе, а в особенности в Великобритании, железоделательного производства, экспорт металла из России сокращается до ничтожных размеров».

К началу XIX в. Россия занимала второе место в мире по производству чугуна и проблем с выплавкой чугуна не было. В 1800 г. получили 10,3 миллиона пудов. Далее производство чугуна практически не росло, а после реформы 1861 г. даже упало, так как с казенных заводов стали уходить рабочие. Чугун хорошо противостоит сжимающему усилию, но хрупок при растяжении и сгибе. Поэтому было рационально строить из этого материала именно арочные мосты. В 1805–1806 гг. по проекту Гесте построили пешеходный чугунный мост через реку Пряжку. Сначала он так и назывался Чугунным, затем Кузнечным, а в 1849 г. получил название «Бердов», от фамилии уже хорошо известного нам российского производителя чугуна и стали, к заводу которого и вел мост. Шотландский архитектор использовал конструкцию, разработанную американским инженером и изобретателем Робертом Фултоном, чертежи которой опубликовали в Лондоне в 1796 г. К сожалению, этот мост не дожил до наших дней, в 1952 г. на его месте по проекту инженера Е.А. Болтуновой поставлен деревянный трехпролетный мост на сваях с металлическими балками и деревянными перилами.

В 1806–1840 гг. на Мойке и Екатерининском канале возводится целая серия первых в России чугунных арочных мостов: Зеленый (позже — Полицейский, позже — Народный, ныне — опять Зеленый) по Невскому проспекту, 1-й Инженерный, Мало-Конюшенный, Театральный, Большой Конюшенный, Певческий, Красный, Синий, Поцелуев, а также Александровский и Новомосковский, переброшенные через Обводный канал.

Используя идею англичанина Р. Фултона, Гесте разработал проект моста нового типа, состоявшего из модулей в виде прямоугольного чугунного «ящика» с бортами. Эти модули были очень просты в производстве, и из них легко собирали мост необходимой длины — повторяемый многократно, модуль мог служить основой конструкции для мостов самых разных размеров. Такой мост представлял по своей структуре несколько составленных рядом арок, собранных из модулей-кессонов, скрепленных болтами, и его можно легко расширить — просто пристраивая модули с боков.

Так как Гесте был опытным чертежником и рисовальщиком, то, скорее всего, он сам составил альбом «Планы чугунных мостов на Мойке» (1807 г.), в который также включили чертежи возведенных к тому моменту английских и французских мостов из чугуна. Этот план представили императору Александру, и тот вскоре принял решение о строительстве целой серии мостов.

* * *

Первый из возведенных — Зеленый (Полицейский) мост через Мойку, спроектирован Гесте совместно с Чарльзом Бердом и стал образцом для строительства ему подобных. Построен в 1806 г., то есть еще до того, как Александр увидел альбом Гесте.

Этот мост уже упоминался в первой части книги — он занимал важное место в Адмиралтейском трезубце.

Зеленый мост. Современное фото

Напомню, что этот мост был деревянным с подъемным пролетом.

Чугунная арка моста опиралась на свайные ростверки, объединяющие оголовки свай и служащие опорной конструкцией, позволяющей равномерно распределять нагрузку от несущих элементов. Тротуары выложили гранитными плитами в одном уровне с проезжей частью. Их разделяли металлические прутья между гранитными парапетными камнями. Перильное ограждение — литое чугунное, повторяющее рисунок перил набережной. У въездов на мост поставили гранитные обелиски, увенчанные золочеными шарами. В 1842 г. по проекту инженера А.Д. Готмана Полицейский мост расширили за счет выноса тротуаров на металлические консоли, парапеты заменили на гранитные. Еще раз мост расширяли в 1904–1907 гг. при прокладке по нему трамвайных путей. Тогда с каждой из сторон добавили по пять рядов коробчатых арок. Новый мост украсили шестигранные фонари с позолоченными канделябрами.

Красный мост. Современное фото

Синий мост. Современное фото

В 1918 г. мост переименовали в Народный, название «Зеленый» возвращено в 1998 г.

Не только Зеленый, но и другие «цветные» мосты на Мойке во второй трети XIX в. заменили на чугунные.

Красный мост, пересекавший Мойку по оси Гороховой улицы, заменили в 1808–1814 гг. по проекту Гесте. Решетка повторяла узор решетки на Мойке, фонари тоже были подчеркнуто «скромными». В 1953–1954 гг. по проекту инженера В.В. Блажевича чугунные пролетные строения заменены на металлические двухшарнирные арки с железобетонной плитой проезжей части. Архитектурное убранство моста восстановили в конце ХХ в.

Синий мост, расположенный на Исаакиевской площади вдоль фасада Мариинского дворца, также перестроили в 1818 г. по проекту Гесте и расширили в 1842–1844 гг. по проекту Е.А. Адама, А.Д. Готмана и И.С. Завадовского. В 1930-х гг., когда по мосту прокладывали трамвайную линию, пролетное строение низовой части моста по проекту инженеров О.Е. Бугаевой и В.В. Чеботарева заменили железобетонным сводом, сохранив старые опоры. В 1938 г. булыжное мощение проезжей части заменили на асфальтобетон. Во время нового капитального ремонта в 20132014 гг. укрепили устои, устроена накладная плита поверх железобетонного свода низовой части моста, устроен железобетонный разгружающий свод над его чугунной частью, произведен ремонт чугунных тюбингов, восстановлены фонари и ограждение.

* * *

Ново-Московский мост в 1808–1816 гг. был переброшен через Обводный канал как продолжение Московского проспекта, который в то время назвался просто дорогой на Москву. Проект моста составили вместе Гесте и Базен. Тогда он носил название «Чугунный», позже, в 1836–1846 гг. — Московским, c 1849 по 1868 г. употреблялось название СтароМосковский, а существующее название мост получил в 1860 г.

Ново-Московский мост. Современное фото

В 1908 г. мост расширили с 16,6 до 22,5 метра, а в 19651967 гг., так как старый мост уже не справлялся с постоянно усиливающимся движением, его заменили железобетонным, по проекту П.П. Рязанцева и архитектора Л.А. Носкова.

* * *

Поцелуев мост через Мойку получил свое название от фамилии купца Поцелуева, который открыл поблизости от Новой Голландии, которая в XIX в. была весьма оживленным местом, трактир «Поцелуй». Но существуют и другие, более романтичные, версии этого названия:

— мост назван Поцелуевым оттого, что вел к воротам Гвардейского Флотского экипажа и здесь моряки прощались со своими подругами;

— также здесь находилась тюрьма, и на мосту арестанты прощались с родными;

— в старину Поцелуев мост служил местом для тайных свиданий молодых влюбленных, и если при расставании они целовались, то обязательно встречались снова, особенно полезным считалась целоваться под мостом или пройти через весь мост, не прерывая поцелуя;

— якобы был такой обычай целоваться с проезжающими и проходящими через мост всякий раз, независимо от степени близости и родства.

Но давайте отвлечемся от романтических историй и вернемся к конструкции моста. Его построили в 1816 г. по проекту самого Гесте. Он заменил стоявший прежде на этом месте деревянный разводной мост. Вот как его новую конструкцию описывали в начале XX в., перед перестройкой моста: «Верхнее строение старого Поцелуева моста представляло собою чугунный свод, состоявший из 14-ти арок, каждая из семи коробок такого же типа, как на Полицейском мосту. Как коробки отдельных арок, так и арки между собою были соединены полуторадюймовыми болтами. Каждая арка имела по концам своим еще по одной коробке, заделанной в кладку устоев, несколько иного вида, нежели коробки в пролетах: коробки в пролетах имели днища, коробки же концевые были без днищ, но с продольными и поперечными промежуточными стенками; концевые коробки упирались в особые гранитные камни». Освещали новый мост фонари на гранитных обелисках. Тогда же установлена фигурная перильная решетка моста, которая дошла до наших дней без изменений.

Знаменитое наводнение 7 ноября 1824 г., воспетое А.С. Пушкиным, снесло Поцелуев мост. Об этом рассказывал А.С. Грибоедов в заметке «Частные случаи петербургского наводнения»: «На другой день поутру я пошел осматривать следствия стихийного разрушения. Кашин и Поцелуев мосты были сдвинуты с места. Я поворотил вдоль Пряжки. Набережные железные перилы и гранитные пилястры лежали лоском. Храповицкий <мост> отторгнут от мостовых укреплений, неспособный к проезду. Я перешел через него, и возле дома графини Бобринской середи улицы очутился мост с Галерного канала; на Большой Галерной раздутые трупы коров и лошадей. Я воротился опять к Храповицкому мосту и вдоль Пряжки и ее изрытой набережной дошел до другого моста, который накануне отправило вдоль по Офицерской. Бертов мост тоже исчез».

В 1907–1908 гг. для прокладки трамвайной линии мост значительно перестроили, но его архитектурное оформление позже восстановили.

И напоследок еще одна романтическая история. Все-таки место обязывает! В начале XX в. появилась трогательная песня в исполнении Леонида Утесова, рассказывавшая о достоинствах Поцелуева моста:

Когда мы были молоды, бродили мы по городу,

Встречали мы с подружками рассвет.

Свиданья назначали мы, и все тогда считали мы,

Что лучше моста места встречи нет.

В те дни неповторимые один встречал любимую

Почти всегда на Каменном мосту.

Другой, придя заранее на первое свидание,

На Троицком стоял, как на посту.

У фонарей Дворцового встречалась Вера с Вовою,

А Коля — тот бежал на Биржевой,

Летел для встречи с Катею. У всех была симпатия,

У каждого был мост любимый свой.

Весною незабвенною и я встречался с Леною,

И наш маршрут был трогательно прост:

Купив букет подснежников, влюбленные и нежные,

Мы шли всегда на Поцелуев мост.

Стареем неизбежно мы, но с Леной мы по-прежнему

Друг в друга влюблены. А в чем секрет?

А в том, признать приходится, что все мосты разводятся,

А Поцелуев — извините, нет!

Музыку этой песни написал М. Табачников, слова — Л. Давидович и В. Драгунский. Справедливости ради нужно заметить, что не только Поцелуев мост не разводится, и у тех, кто встречался, к примеру, на Каменном мосту, тоже был шанс на долгую и счастливую семейную жизнь. Но не будем занудами!

* * *

Гесте так и не уехал из России. Он снова работал в Царском Селе, при Александре I служил администратором (руководителем экспертно-проектного бюро), входил в Строительный комитет, созданный при Министерстве внутренних дел. Составленные Гесте планы в качестве «образцовых» проектов кварталов в 1811 г. разослали во все губернии России для использования в качестве обязательного руководства. В 1819 г. он составил генеральный план строительства города Уфы, в 1812-м — Саратова, в 1813 г. — Черкасс. В 1823 г. разработал (совместно с А.А. Бетанкуром) генеральный план будущего развития Нижнего Новгорода. В середине 1820-х гг. в бюро Гесте разработан перспективный генеральный план города Красноярска, затем — Омска и Томска. Кроме того, под руководством Гесте составлены генеральные планы застройки Киева, Вильно, Смоленска, Вятки, Пензы.

За свои заслуги Гесте награжден орденом Св. Владимира IV степени, домом в Царском Селе и солидной пенсией. Архитектор скончался 4 июня 1832 г. и похоронен на Казанском кладбище Царского Села.

* * *

1-й Инженерный мост через Фонтанку также заменил деревянный Летний мост, стоявший на том месте, где Мойка вытекает из Фонтанки. Новый чугунный мост построен по проекту П.П. Безена и Э.К. Клапейрона. Металлические конструкции этого моста также изготовили на заводе Берда. После постройки новый мост получил название «Новый Чугунный». Название «Инженерный» связано с тем, что в 1823 г. в Михайловском замке разместилось Главное инженерное училище.

Мост решили украсить декоративными элементами, напоминавшими о Древнем Риме. На эту мысль, скорее всего, архитектора навела близость к Михайловскому замку, ведь императору Павлу были по душе не только средневековые рыцари, но и суровые, и дисциплинированные римские воины с их идеалами любви к Отечеству и гражданского долга. В то время еще думали о том, как мост будет смотреться с воды, особенно это было важно в центре города. И поэтому арки моста украсили чугунные накладки в виде античных шлемов. Мост освещали фонари в виде пучков скрепленных копий. Решетка выполнена по проекту архитектора Иосифа Ивановича Шарлеманя. Столбы решетки представляли собой «ликторские пучки», или фасции, это были изображения пучков вязовых или березовых прутьев, перетянутых красным шнуром или ремнями. Древнеримские цари, а позже, в эпоху Республики, — высшие магистраты (ликторы) заимствовали их у этрусков и носили как символ права добиваться исполнения своих решений силой.

1-й Инженерный мост. Современное фото

Фрагмент решетки 1 — го Инженерного моста. Современное фото

Сама решетка выполнена в виде дротиков, на которых закреплены мечи и щиты с изображением Медузы Горгоны. Если бы Павел мог увидеть этот мост из окон Михайловского замка, он, наверное, одобрил бы решение архитектора.

В ХХв. оказалось, что повышенная нагрузка на мост привела к его проседанию, и его перестроили по проекту инженера Б.Б. Лесина. Тогда к основанию опор добавили наклонные сваи, а вместо старой чугунной раки поставили рамы из стали и железа. Декор же моста восстановили в прежнем виде.

* * *

Театральный и Мало-Конюшенный мосты на месте, где Екатерининский канал вытекает из Мойки, создают единый уникальный ансамбль. Его авторами стали уже знакомые нам Вильгельм фон Треттер и Егор Андреевич Адам.

Еще в конце 1730-х гг. у истока речки Кривуши возвели два деревянных моста — Перво-Конюшенный (через Кривушу) и Мало-Конюшенный (через Мойку). Такие названия были им даны из-за близости к зданию Главных императорских конюшен.

Позже Перво-Конюшенный мост переименовали в Царицынский (по расположенному рядом Царицыному лугу — современному Марсову полю), а еще позже — в Театральный, в связи со строительством на Царицыном лугу театра Ивана Дмитревского (существовал до 1779 г.).

В 1819 г. Карл Росси начал строить дворец для великого князя Михаила Павловича — один из лучших образцов классицизма в Петербурге. Росси, которого современники назвали «мастером ансамблей», придавал большое значение окружению своих построек, помещая их в раму, соответствующую стилю главного произведения искусства. Возможно, и в этом случае сам Росси задумал необычные мосты, опирающиеся одними своими концами на берега

Театральный мост. Современное фото

Екатерининского канала и Мойки, а другими — на общую опору в середине Мойки. В 1829–1830 гг. Егор Адам составил проект этого необычного «двойного моста». Однако осуществить его на практике не смог— в феврале 1829 г. его командировали в действующую армию для наблюдения за строительством мостов на Дунае. На смену ему пришел также нам хорошо знакомый мостостроитель — инженер-полковник В.К. Треттер. Тот решил расширить проезжие части от четырех до шести саженей, чтобы сделать мост более удобным для прохождения войск. Строительство моста начали 27 мая 1829 г., а 27 декабря 1832 г. состоялась передача моста Городской думе. В 1832 г. петербуржцы уже могли ходить и ездить по новому мосту.

Как водится, эксплуатация тут же выявила недочеты конструкции. Фонарные столбы оказались слишком высокими, и петербургский генерал-губернатор лично обратился с просьбой об их переделке, жалуясь на то, что «один фонарщик упал с фонарем с моста». Просьба эта была выполнена лично Адамом: он спроектировал новые фонари, уменьшив высоту стойки, заменив ее дугой. К счастью, других недочетов не обнаружилось.

Мало-Конюшенный мост. XIX в.

Мало-Конюшенный мост. Современное фото

Чугунные Театральный и Мало-Конюшенный мост украшали фонари и решетки с узором из копий, пальметток и лиц мифической Медузы Горгоны. Таким образом, они оказались двумя лепестками, исходящими из единого центра. Но правила классической архитектуры требовали трехчастного деления, и третьим «лепестком» стал ложный мост, построенный у здания Главных императорских конюшен прямо над землей. Эта архитектурная конструкция имеет общее неофициальное название — «Трехколенный», «Трехарочный» или «Тройной» мост. Три моста, составляющие его, периодически ремонтировались, но сохранили свой облик и декор и сейчас выглядят так же, как и в середине XIX в., когда их построили.

* * *

Певческий мост через Мойку выходит прямо на Дворцовую площадь. С другой стороны моста находится Певческая капелла, которая и дала ему свое имя. Капелла (основанная еще в XV в., при Иване III) в 1810 г. переехала на набережную Мойки. В 1886–1889 гг. по проекту Л.Н. Бенуа построен новый комплекс зданий с концертным залом, который считается одним из лучших в Европе по своей акустике.

Первый деревянный балочный мост появился на этом месте относительно поздно — в 1834 г. и построен по проекту архитектора Огюста Монферрана, автора Исаакиев — ского собора, и предназначался для подвоза материалов для строительства Александровской колонны и прохода на Дворцовую площадь войск, участвовавших в параде при ее открытии. Василий Андреевич Жуковский, живший тогда по соседству, написал о том событии: «И никакое перо не может описать величия той минуты, когда по трем пушечным выстрелам вдруг из всех улиц, как будто из земли рожденное, стройными громадами, с барабанным громом, под звуки Парижского Марша пошли колонны русского войска. Начался церемониальный марш: русское войско прошло мимо Александровской колонны; два часа продолжалось сие великолепие, единственное в мире зрелище…».

Со строительством этого моста связан один исторический анекдот. В 1888 г. в «Историческом вестнике» М.М. Михайлов опубликовал статью «По какому случаю построен Певческий мост», в которой рассказал, что на набережной Мойки находился лодочный перевоз от популярного в высшем свете ресторана «Донон», расположенного в доме Калугина (наб. р. Мойки, 24) к зданию Министерства иностранных дел. Как-то раз, летом 1833 г., действительный статский советник обер-канцлер член Госсовета Георгий Головкин, живший в доме Калугина, не явился на обед в Зимний дворец из-за того, что при переправе упал в воду. На следующий день император Николай I отдал распоряжение построить здесь мост во избежание подобных случаев. Как отмечал М.М. Михайлов, «мост был выстроен с необыкновенною быстротою». Однако далеко не все сведения, сообщенные Михайловым, достоверны. Известно, что заведение Ж.Б. Донона, действительно располагавшееся доме Калугина, открылось только в 1849 г.

Новый чугунный мост построили в 1838–1840 гг. Образцовый проект Гесте адаптирован Егором Андреевичем Адамом. Мост решено было расширить (при длине всего 24 метра его ширина стала в три раза больше, т. е. 72 метра) — снова для того, чтобы обеспечить беспрепятственный выход войск с Дворцовой площади. Оригинальным было покрытие моста — для него использовали кварцито-песчаник розово-серого цвета, добытый на Бруснинском месторождении Онежского озера.

К октябрю 1840 г. основные строительные работы на мосту завершили, и, как докладывал титулярный советник П. Суворов, которому поручили осуществлять общий надзор за постройкой моста, «поверхность вновь построенного моста уже вымощена бруснинским камнем, а подрядчик крестьянин Павел Фролов укладывает булыжный камень на съездах моста».

Председателем комиссии приемки моста назначили Карла Ивановича Росси. В акте освидетельствования комиссии записано: «…Мост выстроен согласно высочайше конфирмированным планам, кроме канделябр для фонарей над тумбами и рисунка решетки, из коих первые вовсе отменены, а последняя в продолжении постройки переменена, каковые изменения по отзыву производителя работ, господина генерал-майора Адама, и заведовавшего практической частью господина Мансурова, произошли по воле высшего начальства, затем размеры всех частей моста оказались верными с вышеозначенным планом, материалы употреблены надлежащего достоинства, и работы произведены, сколько по наружности судить можно, во всех частях с отличной чистотою, отделкою и прочностью…».

Решетка, о которой идет речь в этом акте, отличается уникальным рисунком. Создатель проекта точно не известен, но легенда приписывает авторство или самому Карлу Ивановичу Росси, или еще одному замечательному архитектору николаевского времени — Василию Петровичу Стасову. Мост освещали газовые фонари на чугунных столбах — копия тех, которые стояли на Невском проспекте и Дворцовой площади.

Решение о названии нового моста было принято 22 ноября 1840 г., а его открытие состоялось через два дня — 24 ноября.

Но Городская управа была не слишком довольна новым украшением Мойки, она отметила, что «въезды на мост оказались слишком круты и сильно засорен фарватер реки около моста, из-за чего потребуется вложение больших средств за счет Городского ведомства на устранение этих недостатков», и отказалась взять мост на свой баланс. Он оставался на балансе строительной комиссии Министерства финансов. С мая по июнь 1841 г. мост был закрыт для переделки въездов и тротуаров, и передача состоялась 10 июля 1841 г.

Певческий мост. Современное фото

Решетка Певческого моста. Современное фото

На протяжении XIX и XX вв. мост периодически нуждался в ремонте, но при этом его конструкция оставалась неизменной. В 1937 г. проезжая часть моста была заасфальтирована. В последний раз мост капитально ремонтировался в 2004 г.

* * *

В 30-х гг. XIX в. чугунные мосты встали на «поточное производство». Чугунные ящики отливались на заводах, потом привозились на место и собирались. Эта простота таила в себе опасность. И 8 октября 1837 г. очередной мост, созданный по проекту инженер-майора Завадовского и директора Александровского чугунолитейного завода М.Е. Кларка, который должны установить на Екатерининском канале у пересечения Садовой и Мясницкой (Большой Николаевской) улиц, неожиданно обрушился из-за деформации береговых устоев. Была организована специальная комиссия, изучившая причины инцидента и главного инженера оштрафовали.

Тем не менее от чугунных мостов не отказались. В 1850 г. построили первый постоянный мост через Неву по проекту известного инженера Станислава Валериановича Кербедза — Благовещенский (Николаевский, позже — Лейтенанта Шмидта, позже — снова Благовещенский). Он тогда являлся самым длинным чугунным мостом в мире. О нем будет подробно рассказано далее.

Металлические мосты

Вслед за чугунными, в городе появились и более легкие, но одновременно более прочные стальные мосты.

В первой половине XIX в. сталь требовалась, прежде всего, для производства оружия. П.П. Аносов на Златоустовской оружейной фабрике (Урал) организовал выпуск литой тигельной стали высокого качества. Результаты своих многолетних исследований ученый опубликовал в «Горном журнале» в статьях «О приготовлении литой стали» (1837), «О булатах» (1841), «Описание нового способа закалки стали в сгущенном воздухе» (1827) и ряде других. Экспериментируя со сплавами железа, чугуна и различных добавок, Аносов научился производить высококачественную сталь и изделия из нее и раскрыл тайну получения легендарной булатной стали, которой так славились оружейники Древнего Востока.

В 1854 г. управляющим Златоустовской оружейной фабрикой становится П.М Обухов, который разработал методы производства литой тигельной стали, которая быстро получила в России широкое распространение. Из нее выделывали разнообразное холодное оружие, ружейные стволы, пушки и высокопрочные инструменты. На Всемирной промышленной выставке в Лондоне сталь и пушки Обухова высоко оценены и получили золотую медаль. П.М. Обухов организовал в Петербурге орудийный завод, считавшийся одним из передовых в техническом отношении предприятий мира.

После Крымской войны (1853–1856 гг.) в России наступил «золотой век» металлургии: война показала, как велико техническое отставание страны, и Александр II не жалел средств на то, чтобы провести модернизацию производства. Высочайше утвержденным 8 мая 1861 г. мнением Государственного совета разрешен беспошлинный привоз в Россию иностранного чугуна и железа для машиностроительных заводов. После Манифеста 1862 г. на заводы хлынул поток новых рабочих. Развивались новые технологии: увеличился объем доменных печей, изменилась их конструкция.

Во второй половине XIX в. начали строиться металлические мосты не только в столице, но и во всей стране. Впервые они появились на Варшавской железной дороге — стратегически важной трассе, связывавшей столицу с Польшей. Это были мост через реку Лугу (1853–1857 гг.), мост через Неман у города Ковно (1863 г.), через реку Великую в районе Пскова, Западную Двину и Западный Буг, через Неман у Гродно.

В 1856 г. английский изобретатель Генри Бессемер предложил способ переплавки жидкого чугуна в литую сталь с помощью продувания через него воздуха в конверторе. Процесс был очень быстрым: для переработки в конверторе 10 тонн чугуна требовалось не более 10–20 минут, в то время как для передела такого же количества чугуна в кричном горне затрачивалось 3 недели, а в пудлинговой печи — 3 дня. В 1864 г. французский металлург П. Мартен предложил новый способ получения стали в регенеративных пламенных печах. В 1870 г., после создания инженером А.А. Износковым первой мартеновской печи (с загрузкой 2,5 т) на Сормовском заводе, мартеновское производство было введено в России. Также в период 1840–1870 гг. разработаны многие типы современных прокатных станов. Для ковки использовали паровые молоты с весом падающих частей от 50-100 тонн и более. К концу 1870-х гг. металлургическая промышленность была технически перевооружена и стала одной из основных отраслей крупной индустрии. Уже в 1881 г. Россия производила 35,7 млн тонн железа и стали, а ввозила всего 8 млн тонн. В 1850 г. производство еще возросло — почти до 50 млн тонн, а экспорт упал до 6 млн тонн.

Правда, общий подъем промышленности в 1901–1902 гг. завершился экономическим кризисом, который имел тяжелейший последствия и для политической жизни страны. В 1909 г. производство чугуна, железа и стали находилось на уровне 1900 г., и лишь с 1910 г. начинается его рост, в основном за счет ввода в действие производственных мощностей, простаивавших во время кризиса. В 1911 г. горный инженер и экономист И.Б. Гливиц, только что получивший пост директора Варшавского отделения синдиката российских металлургических заводов «Продамет», писал: «Вне сомнения, нашу промышленность ждет, наравне с мировой, новый кризис, судя по продолжительности в 7 лет сменяющихся фаз подъема и застоя, приблизительно в 1914–1915 году». Но это уже совсем другая история.

* * *

Первые металлические мосты начали возводить в Петербурге еще в 1741 г., но большая часть таких мостов через малые реки и каналы построили уже в ХХ в. — в короткий промежуток времени с 1905 по 1914 г. Эти мосты строились по двум основным схемам: первая предусматривала в качестве несущих элементов металлические балки, свободно лежащие на опорах, вторая — металлические арки. Из таких арок построили пять мостов: обновленные Поцелуев и Пантелеймоновский, Садовый через Мойку, Введенский через засыпанный ныне Введенский канал и Варшавской мост через Обводный канал.

По первой схеме, к примеру, был сооружен Никольский мост, заменивший обрушившийся в 1837 г. чугунный мост через Екатерининский канал. Автором проекта стал директор Александровского чугунолитейного завода М.Е. Кларк, который спроектировал и первый, обвалившийся мост. Очевидно, в ходе судебного разбирательства ему удалось доказать свою невиновность. Основой новой конструкции служили 18 слегка изогнутых балок из котельного железа, каждая длиной 18 метров. Верхнее строение моста было выполнено деревянным, из поперечных брусьев и дощатого настила. Фигурные ограждения моста и фонари отлили из чугуна по рисунку Карла Росси. Строительство моста шло под контролем Адама и Росси.

Старо-Никольский мост. Современное фото

С 1844 г. мост называется Ново-Никольским, это связано с тем, что поблизости был расположен Никольский мост через Крюков канал, получивший с середины XIX в. название Старо-Никольского.

Ново-Никольскому мосту было не суждено дойти до нас в том виде, в котором его впервые построили, пришлось еще несколько раз менять его конструкцию. В 1880 г. его перестроили в 3-пролетный с деревянными речными опорами, а в 1934 г. по проекту инженеров М.И. Жданова, А.В. Козловой и архитектора И.Г. Капцюга — в однопролетный со сплошным железобетонным сводом и железобетонными парапетами. В 1981 г. парапет заменили металлической решеткой.

В 1907 г. возникла необходимость построить новый мост на месте разобранного цепного Пантелеймонов ского моста. Было решено проложить по новому мосту железную дорогу на электрической тяге. Однако он оказался слишком узким, и в итоге трамвайные пути так и не построили.

Первоначальный проект разработал инженер Г. Кривошеин и архитекторы В. Апышков и П. Лихачев. Однако комиссия Академии художеств, стремившаяся во что бы то ни стало восстановить цепной Пантелеймоновский мост, забраковала проект, тогда составили новый. Его авторами стали инженер А.П. Пшеницкий при участии инженеров А.П. Станового и А.И. Зазерского.

Имя Анджея Павловича Пшеницкого уже встречалось, и еще не раз встретится на страницах этой книги. Уроженец города Пабьянице в Петроковской губернии (ныне в Лодзинском воеводстве Польши), окончил Институт инженеров путей сообщения в Петербурге и получил место в Департаменте управления городскими мостами. Начав свою карьеру с должности инженера-конструктора, Пшеницкий стал главным инженером. За время работы в этой должности Андрей Павлович принял участие в проектировании, строительстве и реконструкции 43 мостов — 11 деревянных, 5 каменных и 27 стальных (в том числе 4 разводных). Поэтому мы еще будем вспоминать о нем. Кроме своей работы в Петербурге, Пшеницкий совместно с профессором Н.А. Белелюбским разрабатывал проекты мостов через Волгу около Казани (1911–1913 гг.) и около Симбирска (1913–1916 гг.), мост через Мсту в Боровичах. Преподавал в Институте путей сообщения, в Институте гражданских инженеров и Женском политехническом институте. В 1919 г. Пшеницкий уехал в Эстонию, где построил новый мост через Нарву между Нарвой и Иван-городом, потом перебрался в Варшаву, где возглавил кафедру строительства мостов Варшавского политехнического института, а позже стал его ректором, основал собственное конструкторское бюро, построил несколько автомобильных и железнодорожных мостов. Анджей Павлович скончался в Варшаве 5 августа 1941 г.

Пантелеймоновский мост. 1900-е гг.

А пока шли дебаты, Дума решила построить через Фонтанку временный деревянный мост, выше старого Пантелеймоновского. Для этого выделили 26 000 руб. Проект и смету составил городской инженер П.А. Лихачев. Он предложил трехпролетный мост на двух деревянных сваях балочно-подкосной системы, пригодный как для пешеходов, так и для грузового транспорта. К постройке временного моста приступили в конце февраля 1905 г. и закончили ее 16 апреля. Вся работа стоила 21 119 руб. 30 коп.

Новый Пантелеймоновский металлический однопролетный мост построен в 1907–1908 гг. под руководством инженера А.А. Рейнеко по проекту инженера А.П. Пшеницкого. Теперь мост состоял из 12 пологих арок с параллельными поясами и надарочными стойками, которые поддерживали проезжую часть, состоящую из металлических прогонов поперечных балок и железного настила, каменные опоры облицованы гранитом.

Строительство моста было начато в январе 1907 г., а 26 июля 1908 г. он прошел испытание, которое прошло успешно, но у Академии художеств имелись замечания по декоративному оформлению моста (об этом будет подробно рассказано в следующем повествовании). Окончательно мост сдали только в июле 1914 г.

* * *

1-й Садовый мост через Мойку (в начале XIX в. назывался Михайловским) был расположен неподалеку от Пантелеймоновского и связывал Садовую улицу с набережной Лебяжьей канавки.

С середины 1836 г. на этом месте стоял однопролетный каменный арочный мост, построенный по проекту Базена.

В 1905 г., когда по мосту собирались проложить трамвайные пути, его обследовала комиссия инженеров и пришла к таким выводам: «Состояние свода было весьма плохое, толщина его была недостаточна; было заметно скольжение свода вовнутрь по плоскостям его пят; в нижней части свода наступило разрушение. Ширина моста почти одинаковая с шириной Садовой улицы и достаточна для проведения двух путей трамвая, так как и ныне без стеснения движения существуют два пути конно-железной дороги».

Мост было решено перестроить. Профессора-эксперты комиссии постановили, что самым лучшим и выгодным решением станет постройка верхнего строения этого моста в виде металлической арки, с разборкой и восстановлением лишь необходимой для металлической конструкции части устоев моста. Предполагалось, что эта постройка обойдется городу в 67 000 руб. Кроме того, на строительство рядом временного деревянного моста с рельсами для конной железной дороги было выделено еще 9323 руб. 26 коп.

Работы по постройке нового моста проходили в 1906–1907 гг. Проект создал инженер А.П. Пшеницкий, архитектурное оформление разработано архитектором Л.А. Ильиным (о нем подробнее см. «Декорирование мостов в XIX веке»). При разборке кирпичного свода произошел его обвал, и 40 рабочих упали в воду. Трое утонули, один скончался от полученных травм, еще пятеро получили незначительные повреждения. Опоры моста были переложены (с сохранением старого свайного основания) и облицованы гранитом, кирпичный свод заменен на металлические двухшарнирные арки, он также вымощен гранитом. По работам по перестройке моста оказался перерасход около 38 000 руб. Мост украсили новыми фонарями и решетками.

* * *

Новый Поцелуев мост построен в те же 1905–1907 гг. Экспертиза, требовавшаяся перед прокладкой по мосту трамвайных путей, определила, что «состояние верхнего строения моста было плохое. Часть арок на ширину девяти коробок, считая с верховой стороны моста по течению реки, значительно осела против низовой части моста. Средние чугунные коробки в девяти арках треснули и были скреплены временно полосовым железом и болтами». Актом освидетельствования этого моста экспертами, приглашенными Городской управой в феврале и марте 1905 г., состояние моста признали неудовлетворительным и требующим его капитальной перестройки. В 1906 г. произведено вторичное освидетельствование этого моста.

Новый мост построили по той же схеме, что и Пантелеймоновский. После того как с арок старого моста сняли засыпку и забутовку, оказалось, что почти все концевые коробки треснули, устои же остались неповрежденными. (Как позже выяснилось, такие же деформации происходили и на других чугунных мостах: Полицейском, Красном, Синем, Банковском, Певческом, Конюшенном, Театральном и Ново-Московском.)

Поцелуев мост. Современное фото

Новое верхнее строение моста состояло из десяти арок литого железа с поперечными балками. Промежутки между фермами и поперечными балками перекрыты лотковым железом. При перестройке мост расширили «ввиду значительного экипажного движения», к новой металлической части свода пристроили тротуарные консоли. Спуск по оси моста сделали более длинным и пологим. На мосту установили новые перила по старому рисунку.

Работы по постройке нового моста планировались в общей сложности на три с половиной месяца, но из-за различных задержек они растянулись более чем на год. По окончании постройки на мосту произведено испытание тяжелой фурой весом в 1343 пуда (22 т).

Во время перестройки исчезли гранитные обелиски, увенчанные шарами со светильниками, их восстановили только в 1952 г. по проекту А.Л. Ротача, который взял за образец фонари Красного моста. При реставрации 1969 г. шары обелисков были позолочены, тогда же восстановили другие элементы убранства моста.

Введенский мост, вместе с Александровским, был когда-то перекинут через Введенский канал в створе Загородного проспекта у Витебского вокзала, на месте построенного здесь в начале XIX в. деревянного арочного моста. До наших дней он не сохранился, но его облик можно воссоздать по чертежам и эскизам. Проект моста создал Анджей Павлович Пшеницкий.

Для постройки использовали старые каменные сваи, на которые уложили железобетонные подушки, а на них поместили арочную металлическую конструкцию. Оформлением моста занимался уже знакомый нам архитектор Лев Александрович Ильин. По его проекту мост украсили четыре элегантных фонаря в стиле модерн и чугунная литая решетка с накладными украшениями из переплетенных лавровых венков. Мост разобрали в 1970 г., после того как засыпали Введенский канал.

Варшавской мост через Обводный канал, расположенный в створе Измайловского проспекта построили недалеко от Варшавского вокзала, от которого и получил свое название, по инициативе Общества российских железных дорог. Это был металлический арочный однопролетный мост из 12 арок той же конструкции, что и новый Пантелеймоновский. Оформление его очень скромное — кованая решетка с геометрическим орнаментом, укрепленная на гранитных парапетах.

* * *

Екатерингофский мост через одноименную реку соединяет Рижский проспект с Гапсальской улицей и до 1930 г. назывался Рижским. Вопрос о строительстве здесь металлического моста поднимался еще в 1904 г., когда возникла насущная необходимость в надежной связи порта на Гутуевском острове с «материком», но проект утвердили только спустя пять лет, а 1 сентября 1910 г. приступили к строительству.

Мост построен силами общества Путиловского завода под руководством инженеров А.П. Пшеницкого и Д.А. Акимова-Перетца и открыт уже после Февральской революции — 18 марта 1917 г. Уникальность моста заключалась в том, что металлический однопролетный и одновременно разводной. Крылья моста откатывались по горизонтально расположенным путям с помощью четырех электромоторов (по два с каждой стороны). Разводная система была выполнена американской фирмой «Шерцер и Ко» (Чикаго).

В таком виде мост успешно проработал 36 лет, но в 1941 г. он был поврежден немецкой авиабомбой. Тем не менее мост остался в работоспособном состоянии, и лишь в 1947 г. его закрыли для движения из-за нарастающих деформаций.

Значительное место в истории мостостроения Петербурга занимает строительство стальных мостов через Большую Неву. С 1875 по 1916 г. построены четыре многопролетных стальных моста: Литейный, Троицкий, императора Петра Великого (Большеохтинский) и Дворцовый. Но о них будет рассказано отдельно.

Декорирование мостов в XIX веке

В XVIII в. мосты могли украшать во время праздничных шествий или богато декорировать мосты в парках, создавая причудливые образы. Можно вспомнить мосты-шутихи в Летнем саду, Марлинский мост и мосты Большого канала в Петергофе, Большой и Малый Китайские мосты, мост c Драконами и Крестовый мост с беседкой, Турецкий мост с Каскадом в Царском Селе, Большой Каменный мост, Горбатый мост и мост Кентавров и великолепный Палладиев мост в Павловске. Но в обычной, повседневной, жизни на декор мостов обращали мало внимания, ведь они были недолговечны — деревянные детали настила и ограды часто приходилось заменять. Когда мосты стали каменными, чугунными и стальными, их оформление стало иметь большее значение, теперь архитекторы стремились не просто построить мост, но создать единый художественный образ.

Красотой и оригинальностью отличались каменные мосты через малые реки вдоль Дворцовой набережной. При этом они почти совсем не требовали дополнительных украшений, сам по себе новый материал и оригинальный абрис моста, прежде не виденный в Петербурге, привлекали внимание и запоминались. Напомню, что проект набережной создал один из любимых архитекторов Екатерины — Георг Фельтен, автор Малого и Большого Эрмитажа. Именно он создал неповторимый ансамбль набережной — достойную оправу для Зимнего дворца и обоих Эрмитажей, не отвлекающую внимание на себя, а позволяющую увидеть их в наиболее выгодном обрамлении.

Большое внимание уделялось также декору моста, подводившего к Зимнему дворцу со стороны Мойки. Это уже знакомый нам Певческий мост, который украсила решетка с оригинальным рисунком.

* * *

К сожалению, далеко не всегда зодчие, строившие и перестраивавшие Петербург, обладали таким тактом и «системным мышлением», как Георг Фельтен.

Оригинальный абрис башенных мостов также сам по себе являлся украшением города, придавая мостам средневековый колорит. Мы уже знаем, что на двух из них — на мостах Ломоносова и Старо-Калинкином — башни оставили после того, как они утратили свои функции «футляра» для механизмов разведения моста. Было ли это осознанным решением, продиктованным желанием сохранить одно из украшений города?

Если бы это было так, то, возможно, сейчас бы мы любовались не двумя, а всеми семью башенными мостами на Фонтанке. На самом деле решение перестроить мосты этой серии, убрать разводной пролет и разобрать башни было принято еще в 1826 году. Этот проект утвердила Комиссия строений и гидротехнических работ под председательством Павла Базена. Было решено заменять деревянную часть настила чугунными сборными ящиками. Тогда этот проект не осуществили. Вопрос о перестройке моста поднимался довольно часто: в 1894, 1896, 1903, 1905, 1906 и 1907 гг. Один из авторов проектов — Г.Г. Кривошеин — планировал то перенести башни на береговые устои, а то и вовсе уничтожить их. В прессе появились ярые защитники моста, сторонники сохранения его исторического облика. Защитником моста стал и К.И. Росси, удачно «вписавший» его в ансамбль зданий, окружающих Александринский театр.

Реконструкцию моста произвели И.А. Фомин и А.П. Пшеницкий только в 1912 г. Деревянные части пролета заменило перекрытие из металлических балок. По проекту Фомина выполнили каменные обелиски с шестигранными фонарями, поддерживаемыми стилизованными морскими коньками. Во второй половине XX в. при реставрации детали фонарей и кронштейнов покрыли позолотой. В последний раз фонари на мосту реставрировали в 2006 г. На эти небольшие украшения моста редко обращают внимание, но тот, кто заметит их, откроет для себя один из маленьких и очаровательных секретов Петербурга.

Первую реконструкцию Старо-Калинкина моста (тогда он назывался Большим Калинкиным) провели в 1892–1893 гг.

Проект, разработанный Михаилом Ивановичем Рылло, предусматривал не только замену среднего деревянного пролета кирпичным сводом и расширение моста, но снос башен и замену всех элементов декора. Однако этот план вызвал протесты архитектурной общественности Петербурга. Комитет по переустройству мостов предложил составить новый проект, согласно которому башни сохранялись, но ограждения, обелиски с фонарями и гранитные скамейки заменялись на более простые. Новый проект утвержден Городской управой в июне 1890 г., и по нему в 1892–1893 гг. производилась перестройка. Именно тогда деревянный разводной пролет заменили на постоянный каменный. Обелиски, парапет и скамьи также заменили, сохранились только башни разводных механизмов.

Старо-Калинкин мост. Современное фото

В 1907–1908 гг., когда по мосту собирались проложить трамвайные пути, его расширили с 15 до 30 метров. В 1965 г. архитектор Ирина Николаевна Бенуа, жена Михаила Бенуа, внучатого племянника Леонтия и Александра Бенуа, восстановила ранее утраченные детали оформления моста: парапет, обелиски и скамьи.

* * *

Богатым декором отличались также цепные мосты. Каждый из них имел свой неповторимый облик, напоминавший петербуржцам о таинственном и экзотическом Востоке или о древней культуре Египта.

Египетский мост. Современное фото

После того как Египетский мост перестроили, сфинксы остались рядом с ним в качестве украшения. Новый постоянный мост построили на этом месте только в 19541956 гг. по проекту инженера В.В. Демченко, архитекторов В.С. Васильковского и П.А. Арешева, тогда же разобрали временную деревянную переправу. Чугунные сфинксы на мостовых устоях сохранили, к ним добавили стилизованные торшеры-обелиски. Наш современник Александр Етоев в повести «Бегство в Египет», вспоминает, как в детстве любовался фигурами сфинксов, воображая чудеса далеких стран: «Старый Египетский мост охраняют сфинксы. Два — на коломенской стороне, у нас, и два — на другой, египетской… В Египет ходил трамвай — забирался на Египетский мост, немного медлил и проваливался за дома-пирамиды».

Нам уже известно, что вокруг перестройки и нового оформления еще одного бывшего цепного моста — Пантелеймоновского — шли ожесточенные споры.

Академия художеств раскритиковала первый проект и объявила, что «мотивы решеток скорее характера балконного, чем мостового». Протестовали и Общество архитекторов-художников, и общество «Старый Петербург». Разработать новый проект поручили архитектору Льву Александровичу Ильину, одному из лучших знатоков архитектурной истории Петербурга.

Лев Александрович родился в 1880 г. в Тамбове, учился в Петербурге в Институте гражданских инженеров и окончил его в 1902 г. Проект оформления Пантелеймоновского моста — одна из его первых работ как самостоятельного архитектора. Одновременно он вместе с А.Ф. Бубырем построил школу при церкви Святой Анны на Кирочной улице (современный адрес: Кирочная ул., 8). Несколько ранее — в 1904–1907 гг. — Ильин расширил Зеленый мост (через Мойку, при пересечении ее с Невским проспектом). В 1907–1908 гг. перестроил Садовый мост через Мойку, заменив свод металлическими фермами. Его умение стилизовать здания, сохраняя дух ушедшей эпохи, помогло ему, вместе с А.И. Клейном, А.В. Розенбергом и П.Ю. Сюзором. победить в конкурсе 1906 г. на проект городской больницы им. Петра Великого (ныне — больница им. Мечникова и Санкт-Петербургская государственная медицинская Академия, Пискаревский пр., 47). Проект больницы должен был учитывать все последние достижения медицинской науки и техники, поэтому Л.А. Ильина послали в командировку по лучшим лечебным заведениям Западной Европы. В результате группа предложила комплекс из 16 изолированных друг от друга двух- и трехэтажных корпусов-павильонов общей вместимостью 2000 коек, выдержанных в «голландском» стиле, характерном для Петербурга петровской эпохи. Это был больничный городок, в котором предусматривалось все необходимое для его функционирования, включая жилые помещения для медицинского персонала: двухэтажный особняк главного врача, окруженный садом; здание с квартирами для старших врачей, управляющего аптекой, священника и смотрителя; здание-общежитие сестер милосердия на 80 человек; общежитие казарменного типа для бессемейного низшего персонала на 400 служащих. Вокруг павильонов разбили небольшой парк. После революций 1917 г. Лев Александрович остался в России, стал первым директором Музея истории города (1918–1925 гг.). В 1925–1938 гг. работал главным архитектором Ленинграда и создал проект первого советского генплана города. Ему также принадлежит проект сквера перед Биржей, ставшего одной из «визитных карточек» Петербурга. Лев Александрович был убит осколком немецкого снаряда на набережной реки Фонтанки 11 декабря 1942 г.

Л.А. Ильин

Л.А. Ильин успешно справился с задачей, вписав новый мост в уже сложившееся окружение. Перила моста во многом подобны ограде Летнего сада и перилам 1-го Инженерного моста. Тем не менее, общество «Старый Петербург» и Академия художеств рассматривали проект в течение года, и только в ноябре 1908 г. его одобрила и утвердила Городская управа. Декорирование моста выполнил завод «Карл Винклер». Все работы завершились в июле 1914 г. А в 2000 г. мост украсила художественная подсветка.

Пантелеймоновский мост. Современное фото

Однако порой мосты не только вписывались в уже существующий ансамбль, но и подсказывали архитектурные решения тем, кто создавал их окружение. И за примером далеко ходить не надо. Мотивы решетки 1 — го Инженерного моста, спроектированной в 1825 г. Базеном, использованы в 1826 г. Людвигом Ивановичем Шарлеманем для южной ограды Летнего сада. Там тоже можно увидеть головы Медузы Горгоны на щитах и скрещенные мечи.

* * *

Пожалуй, в решении разобрать башни на пяти башенных мостах, построенных по проекту Перроне, можно найти и одну хорошую сторону. Ведь не будь оно принято, может быть, наш город лишился бы одного важнейших своих символов. Речь идет о знаменитых статуях «Укротители коней», стоящих на Аничковом мосту.

Вы, наверное, помните, что первый деревянный мост появился здесь еще при Петре I и тогда же получил имя «Аничков» в честь подполковника М.О. Аничкова, командовавшего строительным батальоном, построившим мост. Деревянный мост перестраивался в 1749 г. и уже тогда перестал быть разводным, тогда его укрепили, потому что по нему должны пройти слоны. Его обшили досками и оформили под гранит.

В 1780-х гг. берега Фонтанки одевали в гранит, и на месте пересечения реки с Невским проспектом в 1783–1787 гг. построили один из типовых башенных мостов по проекту Ж.Р. Перроне.

Свой нынешний облик мост приобрел почти полвека спустя, в 1841 г., когда его перестроили по проекту инженера И.Ф. Бутаца. Работы заняли всего шесть месяцев. Мост расширили, все три пролета перекрыли каменные арки с гранитной облицовкой. Его украсили чугунные литые перила с изображением морских коньков, русалок и дельфинов, повторяющие рисунок перил Дворцового моста через реку Шпрее в Берлине.

В мае 1839 г. на устоях Аничкова моста установили бронзовые скульптуры «Укротителей коней», изваянные П.К. Клодтом.

Петр Карлович родился 24 мая 1805 г. в Санкт-Петербурге, в немецкой семье баронов Клодт фон Юргенсбург. Закончил Артиллерийское училище юнкером, но сразу вышел в отставку «за болезнью» и стал вольнослушателем Академии художеств.

Еще в Юнкерском училище юный барон Клодт увлекся изображением животных, прежде всего лошадей. В Академии его учителями стали ректор, замечательный скульптор И.П. Мартос, а также мастера скульптуры С.И. Гальберг и Б.И. Орловский. Вскоре маленькие статуэтки коней и кавалеристов, отлитые по моделям Клодта, вошли в моду в высшем свете, одна из них даже украсила письменный стол Николая I. В 1833 г. 28-летний юноша получил первый крупный заказ от правительства — шесть коней, запряженных в колесницу богини славы, на Нарвских воротах. Торжественное открытие памятника состоялось 18 августа 1834 г. Как отмечалось в 1848 г. в «Иллюстрации»: «…Почти непостижимо, как возможно было непривычному, неопытному, занимавшемуся тонкими, миниатюрно-совершенными работами, не растеряться в колоссальности размеров монументальных коней, не быть измяту этим шестериком? Барон вышел победителем».

Украсить Аничков мост скульптурами предложил сам Петр Карлович. Первоначально две скульптуры предназначались для пристани набережной Невы у Адмиралтейского бульвара, позже решено поместить их на Аничков мост, и Клодт создал еще две оригинальные скульптурные группы на ту же тему. Получился своеобразный кинофильм, застывший в бронзе, прославляющий разум и силу человека, укрощающего воплощение природы — свободолюбивого и непокорного коня. Моментально родилась легенда, что этот человек — юный Александр Македонский, укротивший коня Буцефала. Это история была хорошо известна всем образованным петербуржцам из гимназического курса. Вот как рассказывает ее Плутарх: «Фессалиец Филоник привел Филиппу Буцефала, предлагая продать его за тринадцать талантов, и, чтобы испытать коня, его вывели на поле. Буцефал оказался диким и неукротимым; никто из свиты Филиппа не мог заставить его слушаться своего голоса, никому не позволял он сесть на себя верхом и всякий раз взвивался на дыбы. Филипп рассердился и приказал увести Буцефала, считая, что объездить его невозможно. Тогда присутствовавший при этом Александр сказал: „Какого коня теряют эти люди только потому, что по собственной трусости и неловкости не могут укротить его“. Филипп сперва промолчал, но когда Александр несколько раз с огорчением повторил эти слова, царь сказал: „Ты упрекаешь старших, будто больше их смыслишь или лучше умеешь обращаться с конем“. — „С этим, по крайней мере, я справлюсь лучше, чем кто-либо другой“, — ответил Александр. „А если не справишься, какое наказание понесешь ты за свою дерзость?“ — спросил Филипп. „Клянусь Зевсом, — сказал Александр, — я заплачу то, что стоит конь!“ Поднялся смех, а затем отец с сыном побились об заклад на сумму, равную цене коня. Александр сразу подбежал к коню, схватил его за узду и повернул мордой к солнцу: по-видимому, он заметил, что конь пугается, видя впереди себя колеблющуюся тень. Некоторое время Александр пробежал рядом с конем, поглаживая его рукой. Убедившись, что Буцефал успокоился и дышит полной грудью, Александр сбросил с себя плащ и легким прыжком вскочил на коня. Сперва, слегка натянув поводья, он сдерживал Буцефала, не нанося ему ударов и не дергая за узду. Когда же Александр увидел, что норов коня не грозит больше никакою бедой и что Буцефал рвется вперед, он дал ему волю и даже стал понукать его громкими восклицаниями и ударами ноги. Филипп и его свита молчали, объятые тревогой, но когда Александр, по всем правилам повернув коня, возвратился к ним, гордый и ликующий, все разразились громкими криками. Отец, как говорят, даже прослезился от радости, поцеловал сошедшего с коня Александра и сказал: „Ищи, сын мой, царство по себе, ибо Македония для тебя слишком мала!“».

Но на самом деле, глядя на скульптуры Клодта, мы видим совсем другую историю: юноша схватил коня за повод, конь взвился на дыбы и бросил юношу на землю, но юноша уперся коленом о землю и, сильно натянув повод, принудил коня опуститься. И в последнем «кадре» юноша ведет смирившегося коня под уздцы. Общей осталась только идея: воля и разум человека способны победить силу, намного превышающую его силы. Причем Александр из рассказа Плутарха побеждает, прежде всего, за счет разума, а герой Клодта — за счет воли и физической силы (того требовали законы художественной выразительности, в скульптуре сложно было бы изобразить наблюдательность и хитроумие Александра.) Возможно, идея, которой проникнуты эти скульптурные группы, очень импонировала Николаю I, также делавшему ставку на силу и волю в своем противоборстве с внутренними и внешними врагами.

После смерти руководителя Литейного двора Императорской Академии художеств В.П. Екимова его место занял Клодт, использовав здесь знания и навыки, приобретенные в Артиллерийском училище. Именно под его руководством проходила отливка двух последних скульптур.

Копии двух скульптурных групп: «Конь с идущим рядом юношей», и парной ей: «Юноша, решительно схвативший коня под уздцы», — Николай I подарил прусскому королю Фридриху Вильгельму IV Их установили у главных ворот Королевского дворца в Берлине. По словам очевидцев, эти скульптуры «произвели такой всеобщий восторг, какого подобного никогда не было, и редко что возбуждало». Прусское правительство отблагодарило художника, его пригласили во дворец Сан-Суси, где он пожалован «от Его Королевского Величества кавалером ордена Красного Орла III степени».

Еще одна копия с этих изваяний подарена королю Обеих Сицилий Фердинанду II в благодарность за гостеприимство, оказанной императрице Александре Федоровне во время ее путешествия по Италии в 1846 г. В Неаполе они заняли место около Королевского дворца. Король Неаполитанский наградил скульптора орденом Св. Фердинанда.

Мост для движения открыли 20 ноября 1841 г., а 1 апреля 1843 г. барон Клодт «за отличное исполнение конных групп, сделанных им вновь для Аничкова моста, Всемилостивейше пожалован кавалером ордена Св. Анны III степени».

Позже, уже при Александре II, Петр Карлович исполнил статую Николая I, поставленную на Исаакиевской площади, и памятник Ивану Андреевичу Крылову в Летнем саду.

Аничков мост. Современное фото

Он руководил отливкой в бронзе таких известных монументальных произведений, как памятник Петру I в Кронштадте (1841 г.; по модели Н. Жака), памятник Н.М. Карамзину в Симбирске (1845 г.; по модели, исполненной по эскизу С.И. Гальберга А.А. Ивановым, К.М. Климченко, Н.А. Рамазановым, П.А. Ставассером), памятник Г.Р. Державину в Казани (1847 г.; по модели, выполненной Н.А. Рамазановым по эскизу С.И. Гальберга), Св. Князю Владимиру в Киеве (1853 г.; по модели В.И. Демут-Малиновского), атаману М.И. Платову в Новочеркасске (1853 г.; по модели Н.А. Токарева).

Еще с 1843 г. начали замечать нарастающую деформацию кирпичного свода моста. Причиной ее стали вовсе не тяжелые конные статуи, а, вероятнее всего, недостатки кладки моста. 9 октября 1902 г. его состояние было признано аварийным. Капитальный ремонт на мосту провели в 1906–1908 гг. под руководством архитектора П.В. Щусева, мост буквально перестроили — секция за секцией.

Во время блокады Ленинграда мост сильно пострадал от прямого попадания бомбы. Но конные группы закопали во дворе Аничкова дворца, и они уцелели. Еще до окончания войны его восстановили, а конные статуи возвращены на место накануне 1 мая 1945 г. В 2000 и 2008 гг. проводилась реставрация бронзовых конных групп.

* * *

Хорошо знакомый нам Зеленый, или Полицейский, мост, переброшенный через Мойку в створе Невского проспекта, также изменил свой облик в начале XIX в., когда эта магистраль превратилась в главную «витрину» Петербурга. Мы уже знаем, что новый чугунный мост построили по проекту архитектора Гесте.

Тротуары нового моста выложили гранитной плиткой. Литые чугунные ограждения повторяли рисунок перил набережной Мойки. Гранитные обелиски у въезда на мост увенчаны золотыми шарами. Подобные обелиски установлены и на других мостах города, например: на Красном, на Поцелуевом и т. д. Позже их превратили в торшеры фонарей.

В 1842 г. по проекту ученика Бетанкура генерал-лейтенанта Корпуса инженеров путей сообщения Андрея Даниловича Готмана, его расширили, вынеся тротуар на консоли. При этом установили гранитные парапеты, а фонари на гранитных обелисках заменили новыми — с высокими литыми чугунными колоннами, которые стояли теперь на квадратных гранитных тумбах. Мостовая была покрыта кубиками асфальта и стала первой асфальтированной мостовой в Петербурге.

Движение по Невскому проспекту непрерывно возрастало, и в конце века снова потребовалась расширить мост. В Городскую думу стали поступать различные проекты. Автор одного из них, купец 1-й гильдии сахарозаводчик Г. Молво, предложил расширить мост за свой счет с тем условием, что ему отдадут его в эксплуатацию на 37 лет и позволят соорудить по краям моста лавки и… общественные уборные. Доходами от этих мест Молво собирался покрыть расходы на его строительство. Разумеется, этот проект отклонили, и Полицейский мост так и не стал подобием средневековых мостов Франции, Италии и Германии. Молво пришлось удовольствоваться тем, что его именем, начиная с 1841 г., называли мост через Екатерингофку, поблизости от его дачи.

Фонари на Полицейском мосту. Современное фото

Проект перестройки моста Дума одобрила в 1904 г. Перестройка моста велась в 1904–1907 гг., а его новое оформление создал уже знакомый нам Лев Ильин. Он украсил мост фонарями в стиле модерн — легкими, похожими на длинноногих журавлей с изогнутыми шеями, блестящими позолотой. По мосту проложили трамвайные пути. В 1961 г. фонари были отреставрированы, и теперь мы можем видеть их такими, какими их задумывал Ильин.

* * *

Нам уже известно, что не только Аничков мост много раз менял свой облик. То же произошло со многими петербургскими мостами, например с Нижне-Лебяжьим мостом, расположенным в устье Лебяжьей канавки. Неподалеку от него, в том месте, где Лебяжья канавка вытекает из Невы, расположен Верхне-Лебяжий мост. Судьба двух этих мостов, расположенных так близко друг от друга и носящих такие похожие имена, оказалась совсем не похожей.

Каменный Верхне-Лебяжий мост является частью гранитной набережной Невы, построенной во времена Екатерины, и с тех пор он не менял своего облика. Уже в ХХ в. провели его капитальный ремонт, но без изменения конструкций и архитектурного облика.

Нижне-Лебяжий мост, напротив, менял не только свой облик, но и местоположение. Сначала, в 1733 г., по проекту Хермана ван Болеса через канавки перекинули четыре деревянных балочных моста на свайных основаниях, раскрашенных под камень. Один — в том месте, где канавка вытекает из Невы, другой — в ее устье, третий — в том месте, где находится каменная подпорная стена. Местоположение четвертого точно не определяется.

В начале XIX в. Базен начертил проект нового каменного Нижне-Лебяжьего моста. Мост должен был освещаться торшерами в виде перекрещенных пик, как на расположенном неподалеку 1-м Инженерном мосту. Этот проект одобрили только после того, как в него внес изменения уже упоминавшийся выше военный инженер А.Д. Готман, возглавлявший в то время Комитет строений и гидравлических работ.

Верхне-Лебяжий мост. Современное фото

Нижне-Лебяжий мост. Современное фото

Новый мост построили в 1836 г. Но оказалось, что при его конструировании все же допустили существенные ошибки, и мост стал оседать, кирпичи свода начали крошиться и выпадать. В марте 1847 г. мост решили перестроить. Ограждения на новом мосту должны стать более пышными и помпезными, соответствующими вкусам николаевской эпохи, однако этот проект не был осуществлен.

О необходимости реконструкции моста снова заговорили в начале XX в. Но осуществить ее удалось только в 1925 г., когда мост вынужденно закрыли из-за нарастающих деформаций. Реставрацию провели по проекту инженеров Б.Д. Васильева и А.Л. Соларева. Мост стал железобетонным. К его оформлению предъявлялись особые требования, так как он должен был вписаться в сложную «сюиту» мостов, набережных и садовых оград, сложившуюся в этом районе города, где на сравнительно небольшом участке соседствуют памятники разных эпох: Летний сад, Марсово поле, Михайловский замок и Михайловский дворец.

Перила нового Нижне-Лебяжьего моста изготовлены по образцу перил Садового (бывшего Михайловского) моста, их рисунок напоминал ворота Михайловского дворца, созданные по проекту Карла Росси. В последний раз мост ремонтировали в 2003 г. Тогда обновили перильные решетки, проезжую часть покрыли асфальтом, а тротуары — гранитом.

* * *

Большой Конюшенный мост через Мойку, соединяющий Конюшенный и Мошков переулки, вписан в другой архитектурный ансамбль. Его окружают здания Главных императорских конюшен и Конюшенного ведомства (наб. р. Мойки, 4), построенное в 1723 г. архитектором Н.Ф. Гербелем и реконструированное в 1817–1823 гг. В.П. Стасовым в стиле классицизма, и здание Круглого рынка (наб. р. Мойки, 3), построенное в 1790-е гг. архитектором Джакомо Кваренги, — с одной стороны, а Лебяжья канавка и здание Эрмитажа — с другой. Выше по течению реки находится уникальный комплекс Театрального и Мало-Конюшенного мостов, ниже — Певческий мост. Этот район застроен особняками и доходными домами, которые снимали дворянские аристократические семьи, желавшие поселиться поблизости от Зимнего дворца. Арендная плата здесь была очень высокой. Известно, что Александр Сергеевич Пушкин, снимая дом Висконти «в Галерной», платил 2500 руб., переехав же на Мойку в дом княгини Волконской, должен был платить уже 4300 руб. (при этом он получал жалованье 5000 руб. в год).

Первоначально Херманом ван Болесом здесь в 1753 г. построен деревянный разводной мост, а в 1828 г. — однопролетный арочный чугунный мост по проекту Е.А. Адама, В.К. Треттера и В.И. Гесте. Отдавая приказ о строительстве этого моста, Николай I подчеркнул, что он должен сочетать в себе «всю возможную прочность и всю возможную красивость». Изящный силуэт чугунного моста вполне отвечал этим требованиям. Правда, его силуэт мог быть еще более легким и смелым — владелец чугунолитейного завода Берд предложил использовать вместо тюбингов чугунные дуги. Эту идею поддержал Егор Андреевич Адам, и даже разработал проект такого моста, но потом архитекторы по неизвестным причинам вернулись к старой схеме, а проект был утерян.

Но все же мост построили, оставалось только должным образом украсить его. Еще при отливке профилированные чугунные доски на фасадах моста покрыли узорами — стилизованными листьями и цветами. Адам писал в отчете: «Что касается до внешних узоров, — карнизов, фризов, кронштейнов, решеток и прочее, то справедливость требует, чтобы я засвидетельствовал отличное искусство, с которыми они отлиты в казенном литейном заводе». Прутья решетки были в форме дротиков, ее украсили переплетенные триумфальные венки, пронзенными копьями. Фонарные столбы в виде тройных кронштейнов из чугунного кружева завершали нарядный «ампирный» образ парадного моста.

Большой Конюшенный мост. Современное фото

В XX в. из-за возросшей нагрузки на мост деформировались опоры и пролетные строения. Для укрепления моста над чугунной аркой соорудили железобетонный свод. Но декоративное убранство моста осталось неизменным. Оно, как и убранство других мостов, навсегда вписано в образ Петербурга XIX в., который видели Пушкин и Лермонтов, Вяземский и Гоголь. Того Петербурга, который смотрит на нас со старых картин и гравюр — Григория Григорьевича Чернышева, Карла Петровича Брюллова, Павла Петровича Тугой-Свиньина, Василия Семеновича Садовникова, Адольфа Иосифовича Шарлеманя…

Мосты через Неву и ее протоки

На картине Адольфа Иосифовича Шарлеманя «Зимние бега на Неве» мы видим толпу людей, собравшихся прямо на льду Невы, напротив Зимнего дворца, рядом со Стрелкой Васильевского острова, которую легко узнать по Ростральным колоннам. Они внимательно наблюдают за рысаками и их наездниками, которые несутся по длинному беговому полю, огражденному забором. Неподалеку, также на льду, стоит небольшой дощатый сарай, из трубы идет дым, во дворе запрягают лошадей. Рядом — более помпезное двухэтажное здание, там, вероятно, расположены кассы и залы для отдыха, может быть, ресторан. Над ним развевается трехцветный флаг. К Стрелке Васильевского острова ведет накатанная дорога, обсаженная елками, по ней на лед спускаются экипажи. Вдали сверкают золотом купол Исаакиевского собора и шпиль Адмиралтейства.

Картина написана в 1859 г. В то время весело провести выходной на льду Невы еще для петербуржцев привычное дело. Здесь устраивали катки, строили горки для катания на санях высотой до 20 метров — их можно увидеть на картинах Бенджамина Петерсена и на гравюре «Горки на Неве». В конце XIX в. стало популярным катание на буерах, а начиная с 1898 г. по льду даже прокладывали трамвайную линию. Делалось это вовсе не из желания «соригинальничать». Дело в том, что администрация акционерного общества конной железной дороги заключила договор с Городской думой Санкт-Петербурга и стала монополистом по массовой перевозке пассажиров на улицах города. Городским трамвайным компаниям пришлось «спуститься» на лед. Всего с 1895 по 1910 г. действовали четыре маршрута:

— от Сенатской площади к Васильевскому острову, к Академии художеств;

— от Дворцовой набережной к Мытнинской набережной;

— от Суворовской площади к Выборгской стороне;

— от Суворовской площади к Петербургской стороне (проложена последней).

Всего за сезон (с 20 января по 21 марта) «ледовые трамваи» перевозили около 900 000 пассажиров и полностью окупались.

Летом по Неве продолжалось движение барж с буксирами, яхт и больших кораблей, и чем больше плашкоутных мостов перекидывали через рукава Невы, тем это движение становилось затруднительнее. Весенние и осенние бури часто срывали плашкоуты, во время наводнений части города оказывались отрезанными друг от друга. Мы хорошо помним, как в поэме Пушкина «Медный всадник» главный герой с риском для жизни добирается с набережной Невы на Васильевский остров, в Галерную гавань, где живет его невеста.

Вода сбыла, и мостовая

Открылась, и Евгений мой

Спешит, душою замирая,

В надежде, страхе и тоске

К едва смирившейся реке.

Но, торжеством победы полны,

Еще кипели злобно волны,

Как бы под ними тлел огонь,

Еще их пена покрывала,

И тяжело Нева дышала,

Как с битвы прибежавший конь.

Евгений смотрит: видит лодку;

Он к ней бежит как на находку;

Он перевозчика зовет —

И перевозчик беззаботный

Его за гривенник охотно

Чрез волны страшные везет.

И долго с бурными волнами

Боролся опытный гребец,

И скрыться вглубь меж их рядами

Всечасно с дерзкими пловцами

Готов был челн — и наконец

Достиг он берега.

Появилась острая необходимость в строительстве постоянных арочных мостов, которые связали бы части города воедино и обеспечили быстрый и безопасный проезд в любую погоду. Однако это было трудной задачей из-за особенностей Невы: средняя ширина реки 400–600 метров, средняя глубина— 8-11 метров, максимальная— 24 метра (выше Литейного моста в Смольнинской излучине у правого берега, напротив Арсенальной улицы), течение быстрое — средняя скорость около 0,8–1,1 метра в секунду. В период осеннего ледостава и весеннего ледохода опоры моста должны были выдерживать значительную нагрузку. Им угрожали также частые штормовые ветра. Поэтому на поиск конструкции, которая могла бы устоять в таких условиях, ушло более века.

* * *

Вы уже знаете, что различные проекты мостов через Неву предлагались еще в начале XVIII в. Однако на самом деле инженерная наука тогда еще не была развита настолько, чтобы эти проекты стали реализуемыми. И все же соблазн слишком велик, а необходимость и экономическая выгода очевидны, и на протяжении всего XIX в. проекты продолжали поступать в Академию наук и Главное управление путей сообщения и публичных зданий. Среди их авторов — хорошо нам известные инженеры-мостостроители Павел Павлович Базен, Егор Андреевич Адам и Андрей Данилович Готман. Были и самоучки, как ржевский мещанин Немилов и крепостной крестьянин Калашников. Поступали проекты и из-за границы: от немецких, итальянских, английских и французских архитекторов.

Вы, возможно, помните, что в их числе был Ж.-Р. Перроне, который уже подарил нашему городу башенные мосты на Фонтанке. Он создал свой проект разводного моста через Неву в 1778 г., а на рубеже XVIII и XIX вв. российский военный инженер Иван Кондратьевич Герард создал проект 11-пролетного каменного арочного моста через Неву. Модель моста Герарда до сих пор хранится в петербургском Музее железнодорожного транспорта, но от проекта отказались, так как большое количество опор создавало бы помехи для движения по реке.

В начале века свой проект моста через Неву предложил и Вильям Гесте, использовав как основной элемент конструкции, разработанные им сборные полые чугунные клинья. Проект, однако, также отвергли, так как Комиссия решила, что такой мост тоже создаст затруднения для движения судов по Неве.

В 1817 г. сразу два автора— крепостной крестьянин Матвей Калашников и статский советник Де Буше — представили свои проекты на рассмотрение Управления путей сообщения. Оба автора предлагали трехпролетные мосты на каменных опорах, частично — с подвесными, частично — с разводным деревянными пролетами.

Де Буше хотел сделать мост частично подвесным, причем подвесить пролет он предлагал на медных проволоках диаметром три дюйма. Комиссия экспертов отклонила его проект.

Калашников предложил строительство моста длиной 280 метров. Боковые пролеты предназначались для пропуска судов, а средний, длиной 213 метров, — сплошной. Мост должен был покоиться на чугунных сваях. В поперечном сечении сваи — остроконечные, для того чтобы колоть плывущий по Неве лед, средний пролет должен быть подвешен на четырех столбах высотой 30 метров. Этот проект также отклонили: эксперты решили, что строительство такого моста попросту невозможно.

Еще два проекта висячих арочных мостов предложили в 1816 и 1820 гг. английские инженеры И.С. Луд он и И.К. Брюнель.

Лудон представил три варианта проекта. Первый его мост — трехарочный, пролеты были подвешены к чугунным аркам на широких опорах, второй предусматривал две большие перекрещивающиеся арки, а у берегов были предусмотрены разводные пролеты. В третьем варианте перекрытие осуществлялось комбинацией из двух арок по краям, а средний пролет должен быть чисто цепным, но боковые арки достигали бы 50 метров в высоту.

Брюнель разработал очень оригинальный проект с тротуарами, расположенными в двух разных плоскостях. Тротуары должны быть подвешены к основным аркам наклонно, и пешеходам предстояло подниматься по ним до верхней точки арки в центре моста, отмеченной дуговой галереей. Эта галерея находилась бы на высоте 10-этажного дома. Проекты отклонили под благовидным предлогом, что оба архитектора неправильно определили ширину Невы в том месте, где планировали строить мост.

Однако идея цепного моста через Неву оказалась слишком соблазнительна. Как уже было сказано выше, в начале века эта конструкция казалась самой перспективной для постройки мостов через широкие реки.

Еще в 1816 г. проект моста только с береговыми опорами предложил И.К. Лудон. Его мост должен быть подвешен на двух массивных опорах в виде пирамид. Пролеты у берега могли подниматься и пропускать суда.

П.П. Базен совместно с Е.А. Адамом, Г. Ламе и Б.П.Э. Клапейроном разработали проект цепного моста с двумя огромными порталами высотой 30 метров, которые должны покрывать рельефы, посвященные победам в войне 1812 г. Перекинутые через порталы цепи закреплялись на земле четырьмя статуями лежащих сфинксов — по две с каждой стороны. Для кораблей Базен предложил прокопать отдельный канал с подъемным мостом. Этот проект одобрили эксперты, однако осуществление его потребовало бы значительных расходов — 3 600 000 руб., к строительству моста так и не приступили. Возможно, и к лучшему, так как трудно было гарантировать устойчивость таких высоких опор на влажном и рыхлом грунте берега Невы.

Мысль о том, что мост через Неву должен быть цепным, будоражила умы архитекторов на протяжении всего XIX в. Молодой инженер капитан Станислав Валерианович Кербедз, уроженец Поневежского уезда Виленской губернии, в 1831 г. окончил Институт Корпуса инженеров путей сообщения. Предложил проект деревянного висячего моста с береговыми устоями (кстати, в форме стоящих львов) и аркой посреди реки, увенчанной триумфальной колесницей. Между опорами арки должен был находиться разводной пролет, который пропускал бы корабли. Позже Кербедз примет участие в строительстве первого постоянного моста через Неву, но не цепного, а чугунного (об этом будет рассказано ниже).

Кроме подвесных, были также предложены проекты металлических арочных мостов с разводным центральным пролетом либо с высокими арками боковых пролетов, которые могли бы пропускать корабли. Высота арок должна была достигать 120 метров. Но для въезда на эти мосты нужно построить длинные пандусы, что было невозможно в центральной части города.

* * *

К сооружению первого постоянного моста через один из рукавов Невы приступили в 1843 г., а закончили строительство семь лет спустя — в 1850 г. Мост соединял Английскую набережную и Васильевский остров и располагался ниже по течению, чем наплавной Исаакиевский мост. На современных картах Петербурга мост перекинут между площадью Труда (в 1830-1880-х гг. — Благовещенская ул., затем, до 1918 г. — Благовещенская площадь) и площадью Доменико Трезини. Это название ранее безымянная площадь получила 25 января 1995 г. в честь известного архитектора времен Петра I Доменико Андреа Трезини, который жил здесь с 1721 по 1734 г. Современный адрес дома, который был пожалован ему императором (Университетская наб., 21), дом перестроен в 1830-е гг. В феврале 2014 г. перед домом, где жил архитектор открыли памятник. В настоящее время по линии Благовещенского моста проходит водораздел между Невой и началом Финского залива — Невской губой.

Ширина реки в этом месте — 280 метров, несколько шире, чем у Сенатской площади. Почему же мост было решено построить именно здесь? Набережные в этой части города были не так плотно застроены, как в районе Исаакиевского наплавного моста. Здесь была возможность создать достаточно широкие предмостные площади, с которых экипажи беспрепятственно въезжали бы на мост и съезжали с него. Правда, для этого пришлось изменить трассу Крюкова канала — его часть от истока до Адмиралтейского канала была заключена в трубу. По трубе теперь также тек и Адмиралтейский канал на участке от Сенатской площади до Крюкова канала, а на его месте был разбит Конногвардейский бульвар.

6 ноября 1842 г. Николай I утвердил «Положение о сооружении в Санкт-Петербурге постоянного моста через реку Неву». По его распоряжению создан специальный комитет из высших чинов Строительного ведомства. Положение включало в себя подробный план работ на три года, и предписывало:

«1) Осенью 1842 года устроить все временные сооружения, заготовить машины, инструменты, лесные материалы для фундаментов левого берегового устоя, примыкающих к одному закруглению набережной, и подземной трубы на месте Крюкова канала, набережных на Васильевском острове от Императорской Академии художеств до моста и от оного до 8 линии и первого от Английской набережной речного быка. Как скоро невский лед будет довольно крепок, приступить к устройству стен, перемычек и к забивке свай, что и привести к окончанию до весны 1843 года. По вскрытии реки, весною будущего года приступить к сломке частей домов г-жи Холодковской и барона Шабо, к устроению подземной трубы и к производству каменной работы быка, устоя и набережен и к осени довести эту последнюю работу до начала чугунных арок. Работы же по устроению подземной трубы окончить к осени 1843 года, кроме устроений мостовой новой улицы, каковую произвести в начале лета 1844 по окончательной осадке насыпи;

2) Осенью 1843 года заготовить материалы для правого берега устоя, для толстого быка вращающегося моста и для двух ручных быков, зимою же с 1843 года и по 1844 год набить сваи и весной приступить к каменной кладке и кончить ее до начала арок к осени 1844 года, продолжая притом кладку быка и набережен до их окончательного возведения;

3) Таким же образом с 1844 по 1845 год поступить с тремя остальными быками и кончить притом в течение 1845 года каменную кладку, в предыдущем году начатую. С зимы 1845 до осени 1846 года устроить кружальные подмостки, положить в дело чугунные арки, вращающийся мост с механизмом и привести к совершенному окончанию все остальные работы по верхнему строению моста, так, чтобы езда по постоянному мосту могла быть открыта до времени разведения невских плашкоутных мостов».

Длинна моста — 300 метров (точнее — 298,2 метра), ширина — 20,3 метра. Длина пролетов была неодинакова: от 32,1 до 47,6 метра). Ширина проезжей части — 13,84 метра, ширина тротуара — по 3,2 метра. В то время это был самый длинный мост в Европе. Мост должен был быть 8-пролетным: семь чугунных и один (у правого берега) разводной, который состоял из двух металлических ферм, вращавшихся в противоположные стороны вокруг вертикальной оси, и разводился «ручным способом».

В городе сразу появилась легенда, что Николай I обещал Кербедзу повышение в чине за каждый пролет. На самом деле за время постройки моста Кербедз «поднялся» в чине от майора до генерал-майора, то есть «преодолел» всего четыре разряда Табели о рангах: от восьмого до четвертого. В начале строительства, 6 декабря 1843 г., произведен в подполковники; по окончании, в 1850 г., — в полковники, а затем в генерал-майоры с пожалованием ордена Св. Владимира III степени.

С.В. Кербедз

В составлении проекта вместе с Кербедзом принимал участие и архитектор Александр Павлович Брюллов, старший брат известного живописца Карла Брюллова, построивший Михайловский театр, здания Обсерватории на Пулковской горе, здание штаба Гвардейского корпуса на Дворцовой площади, здания Александровской больницы, памятник на Куликовом поле. Мост планировалось украсить аллегорическими композициями, посвященными покорению водной стихии и основным городам и областям Российской империи: Санкт-Петербургу, Москве, Киеву, Новгороду, Сибири. Проекты оформления моста создали П. Клодт и Н.С. Пименов, который предложил семь проектов аллегорических скульптур: «Торжество над водой», «Торжество христианства или ниспровержение идолов», «Александр Невский вкладывает меч в ножны, благодаря Бога за победу», «Аллегория Москвы, устоявшей от трех нашествий: татар, поляков и французов», «Аллегория Санкт-Петербурга как преемника европейского просвещения в России», «Аллегория Казани», «Аллегория Сибири».

Однако из-за финансовых затруднений от украшения моста пришлось отказаться, ограничившись чугунными перилами, отлитыми на заводе Берда по рисунку Брюллова. Эти перила с изображением морских коньков и трезубцев, «вырастающих» из раковин, считаются одними из лучших образцов художественного литья того времени. Фонари газового освещения тоже изготовили на заводе Берда по проекту инженера Д. Цветкова. Уже после открытия моста газеты писали: «Любимая прогулка теперь — Благовещенский мост, драгоценное ожерелье красавицы Невы, верх искусства во всех отношениях! Мост прельщает в двойном виде. Днем он кажется прозрачным, будто филигранный, легкий как волны, а при полночном освещении является громадною массою, спаивающую между собою два города…».

Газета «Северная пчела» 16 сентября 1844 г. писала: «Самая постройка моста — дело гигантское. Едва ли в новые времена проводились работы по такому огромному плану, с такою удивительною точностью, изяществом, вкусом и из такого драгоценного материала! Горы гранита переброшены сюда из Финляндии и, как нежный воск, повинуются гениальной мысли человека! Паровые машины бьют сваи посреди быстрой и глубокой Невы, между тем как под водою устраивают прочные каменные фундаменты на укрепленном сваями грунте».

Та же газета сообщает, что сооружение опор моста окончено, а 21 ноября 1850 г. произошло торжественное открытие моста. Николай I с сыновьями прошел пешком через мост на Васильевский остров, а назад проехал в открытой коляске. В тот же день Кербедз был произведен в генерал-майоры и получил орден Св. Владимира.

Вид на Николаевский (Благовещенский) мост и вид города. С открытки XIX в.

Благовещенский мост. XIX в.

«Северная пчела» в тот день опубликовала стихи поэта и драматурга Рафаила Михайловича Зотова:

Красуйся, Русь, отечество святое!

Ты превзошла все древности века!

Там было семь чудес, ты создала осьмое,

И лучше, краше всех! Сильна была рука,

Создавшая нам памятник народный,

Тверда была та воля, как гранит,

Велевшая создать, построить мост подобный…

Он прочен, тверд, как Русь! Века он простоит

Свидетельством могущества и славы

Усердной, преданной царям своим державы,

На удивление потомков и сынов.

И скажет летопись позднейшая веков:

Тогда был Николай — России повелитель,

А граф Клейнмихель — исполнитель!

Граф Клейнмихель, упомянутый в этих стихах, — это Петр Андреевич Клейнмихель, возглавлявший Главное управление путей сообщения и публичных зданий. Он курировал строительство Николаевской железной дороги и знаком нам с детства по упоминанию в эпиграфе к поэме Некрасова «Железная дорога» («Ваня (в кучерском армячке): Папаша! кто строил эту дорогу? Папаша (в пальто на красной подкладке): Граф Петр Андреевич Клейнмихель, душенька! Разговор в вагоне»). Теперь граф Клейнмихель «стал» также строителем первого моста через Неву.

После окончания строительства С.В. Кербедз продолжал читать лекции по механике в Горном институте, в Главной школе полевых инженеров и в Школе морской пехоты. С августа 1841 по 1843 г. преподавал прикладную механику в Санкт-Петербургском университете. В 1852 г. назначен заместителем директора по строительству Петербурго-Варшавской железной дороги. Позже — начальник Управления путей сообщения в Царстве Польском и работал над проектом моста в Варшаве через Вислу. В январе 1872 г. назначен председателем Межведомственного комитета при Министерстве путей сообщения, результатом работы которого стал проект Санкт-Петербургского морского канала. В последние годы трудился в Совете Министерства путей сообщения, неоднократно исполнял обязанности министра путей сообщения и товарища министра при их отсутствии в столице. Ушел в отставку в 1891 г. в возрасте 81 года, жил в Варшаве и умер спустя восемь лет, в 1899 г.

Название новому мосту было дано по Благовещенской церкви Конногвардейского полка, построенной на предмостной площади левого берега. В 1854 г. по проекту А.И. Штакеншнейдера на быке у разводного пролета моста была сооружена часовня, освященная во имя Св. Николая Чудотворца. В ней была помещена привезенная из Италии икона — мозаичный образ святого Николая Чудотворца, созданный учениками Академии художеств. В связи с кончиной императора Николая I в феврале 1855 г. мост переименовали в Николаевский.

Однако выяснилось, что мост быстро устаревает — тяжело груженые суда не могли проходить через его разводной пролет, расположенный у берега, так как река там мелела из-за намыва песка. Особенно ощутим стал этот недостаток после строительства порта на Гутуевском острове. Проекты его перестройки выдвигались еще в начале XX в. — в 1901, 1904 и 1910 гг. Но Первая мировая война, а затем две революции 1917 г. и Гражданская война заставили отложить переоборудование моста на долгий срок.

Уже в 1936–1939 гг. мост перестроили и разводной пролет перенесли в его центр, теперь от стал железобетонным. Неразводные пролеты перекрыли стальными балочными конструкциями.

В новой реконструкции возникла необходимость в начале следующего XXI в. Снова поменяли все пролеты на более широкие, поставив их на старые опоры. Мост расширили с 24 до 37 метров.

Так как для реконструкции моста отводилось несколько лет, принято решение построить временный мост немного выше по течению. Его строительство началось в 2005 г., новый мост открыли в мае 2006 г. и демонтировали после открытия движения по обновленному мосту.

15 августа 2007 г. состоялось торжественное открытие реконструированного моста, которому возвратили прежнее название — Благовещенский.

* * *

Кроме постоянного Благовещенского моста, в середине XIX в. через Неву перекинули три плашкоутных: Дворцовый — между Дворцовой площадью и Стрелкой Васильевского острова, Троицкий — от Суворовской площади перед Марсовым полем к Троицкой площади на Петроградской стороне, и Литейный, соединявший Литейную часть с Выборгской стороной. Дворцовый мост наводился вместо Исаакиевского, это решение принял в 1853 г. Николай I по просьбе представителей купечества.

4 апреля 1865 г. во время ледохода при сильном волнении часть плашкоутов оторвало от береговых укреплений. Но конкурс на проект нового моста объявили только через шесть лет после этого происшествия, а к строительству приступили спустя еще четыре года. Почему обсуждение шло так долго? Городская дума долго не могла решить, где целесообразнее всего строить новый мост — между Адмиралтейским островом и Петроградской стороной или между Литейным проспектом и Выборгской стороной, по трассе плашкоутного моста. Последнее предложение Городская дума утвердила только 22 августа 1869 г. Теперь нужно было решить, какова будет конструкция моста, из какого материала он будет построен, сколько в нем будет пролетов.

22 апреля 1871 г. Дума объявила открытый анонимный конкурс. Победитель должен был получить 6000 руб., проект занявший второе место — 3000 руб., третье место — 1500 руб. В жюри входили три архитектора: В.А. Львов, Ц.А. Кавос и Н.Л. Бенуа. Итоги конкурса подвели 26 октября 1873 г.

Лучшим признали проект, поданный под девизом «Вестминстер», который описывал 4-пролетный мост с двумя разводными боковыми пролетами. Опорами должны служить чугунные цилиндры, заполненные бетоном. Стоимость строительства оценивалась в 482 000 фунтов стерлингов.

Проект, занявший второе место, предусматривал мост из пяти дуговых пролетов. Стоимость его проектировщики определяли в 373 550 фунтов стерлингов. Так как мост должен был стоять в самом глубоком месте Невы, где глубины достигают 24 метров, автор предложил использовать для строительства опор кессоны — конструкции для образования под водой или в водонасыщенном грунте рабочей камеры, свободной от воды. Кессоны были новинкой в строительном деле, их использовать начали с 1840-х гг.

Третье место занял проект под девизом «Б. С.». Это также был пятипролетный арочный мост с двумя разводными частями. Стоимость его определялась в 2 500 000 руб.

А.Е. Струве

Но Особый комитет Министерства путей сообщения имел собственное мнение по этому вопросу. Он решительно отверг «Вестминстер» и заявил, что необходим новый конкурс и новый проект, «удобно исполняемый и, по возможности, более экономичный». Создать этот проект поручили инженеру-полковнику А.Е. Струве. Аманд де Струве, или Аманд Егорович, происходил из обедневшего дворянского немецкого рода. Блестяще окончил Главное инженерное артиллерийское училище, а затем и Николаевскую инженерную академию и был направлен на стажировку за границу. Затем он работал на Московско-Нижегородской и Московско-Саратовской железных дорогах, строил железнодорожный мост через Москву-реку и Оку. В 1863 г. Струве основал механический и литейный Завод инженеров братьев Струве (ныне — Коломенский завод) и управлял им вместе с братом Густавом. В 1867 г. Струве строил в Киеве Дарницкий железнодорожный мост через Днепр. Это был мост-рекордсмен длиной 1067 метров, стоящий на 13 опорах.

При строительстве этого моста впервые в России применили кессоны. Так как та же технология будет применяться и при строительстве Литейного моста, о ней стоит узнать подробнее. Вот что рассказывал о кессонах Энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона, выходивший в 1890–1907 гг.: «В настоящее время строительная практика под словом „кессон понимает только сверху закрытый ящик, из которого, после погружения его на дно, вода вытесняется сгущенным воздухом, так что рабочие могут в нем свободно двигаться. Подкапывая дно под краями ящика, они постепенно его углубляют до достижения твердого слоя, который может служить надежной подошвой для сооружения. Такой способ устройства оснований называется вообще пневматическим. Способ этот испытан был в первый раз в 1839 г. французским инженером Триже (Triger) при заложении каменноугольной шахты в водоносном слое в Шалонских копях близ реки Луары и затем применен был в 1850 г. в Англии инженером Юзом (Hughes) для устройства оснований Рочестерского моста через реку Мидвей. Быки этого моста выведены были на чугунных колоннах, 2,15 м в диаметре, наполненных бетоном. Для возможности производства работ в колонне внутреннее пространство ее с помощью воздуходувных машин наполнено было сгущенным воздухом, который вытеснил из нее воду через нижнее, открытое отверстие. Над колонной установлены были две камеры — воздушные шлюзы, которые сообщались посредством плотно закрываемых дверец, как с наружным воздухом, так и с рабочим пространством в колонне. Рабочие входили в шлюзную камеру через наружную дверь и, закрыв ее за собой, при помощи крана сообщали камеру со сгущенным воздухом в рабочем пространстве колонны. После полного уравнения давлений можно было открыть дверь, ведущую из шлюзной камеры внутрь колоны, и спуститься вниз. Подобным же образом, только в обратном порядке, совершался выпуск рабочих, причем раньше, чем открыть дверь, ведущую из шлюза наружу, выпускали из него с помощью крана сжатый воздух. Через эти же шлюзы выносился извлекаемый со дна грунт и вводились материалы для заполнения колонн бетоном. Этим способом подошва оснований моста опущена была на глубину 18 метров. Когда оказалось, что сжатый воздух дает возможность работать с успехом и беспрерывно как на больших, так и на малых глубинах, независимо от разных препятствий, как наступление паводков и проч., способ этот начал входить во всеобщее употребление при сооружении мостов. Наступившая после этого эпоха постройки больших железнодорожных линий вызвала быстрое усовершенствование пневматического способа устройства оснований».

После Дарницкого моста Струве строит еще один мост-рекордсмен через Днепр, на этот раз железнодорожный металлический мост в Кременчуге, состоящий из 12 железных ферм, опирающихся на два каменных устоя по обоим берегам реки и речные быки. Длина моста — 962 метров. Его строительство завершили на год раньше запланированного срока, что сэкономило казне более миллиона рублей. Неудивительно, что именно Струве поручают строительство нового моста через Неву.

18 августа 1874 г. император Александр II рассматривает предложенные проекты и принимает решение, что мост будет арочным. Городская дума заключает со Струве контракт, и тот обязуется приступить к строительству не позже 1 июля 1875 г., но работы начинаются с двухмесячным опозданием 30 августа 1875 г.

По проекту Струве мост должен быть построен из пяти металлических арок и шестого разводного пролета с поворотным крылом у левого берега моста. Крылья могли разводиться вручную или с помощью гидравлического мотора. На разводку пролета уходило 10 минут. Общая длина моста составляла 405,8 метра, ширина — 24,43 метра. Мост был в полтора раза шире Благовещенского, а главное — работы приходилось проводить на несравнимо большей глубине. Эти обстоятельства, а также использование при строительстве новых технологий приводили к частым авариям. При погружении одного из кессонов в грунт он наткнулся на большой камень-валун, упавший с некогда затонувшей здесь баржи. 16 сентября 1876 г. в 9 часов вечера из-за резкого оседания опоры герметичность одного из кессонов, в котором трудились 28 землекопов, была нарушена и в него ворвался жидкий грунт. Удалось спасти 23 человека, пятеро погибли, 9 сентября 1877 г. взрыв в одном из кессонов унес жизни девяти рабочих.

Мост Императора Александра II (Литейный). XIX в.

Готовый мост украсили литые чугунные перила, изготовленные по проекту архитектора К.К. Рахау. Их украшали изображения русалок, которые держали в руках щиты с гербом города — перекрещенные скипетр, морской и речной якоря.

Второй мост через Неву построили в период с 30 августа 1875 г. по 30 сентября 1879 г. (всего на месяц позже запланированного срока). Но когда подсчитали расходы на его строительство, то оказалось, что они значительно превышают запланированные. Новый мост стоил 5 100 000 рублей. Половину этой суммы заплатило правительство, половину — Городская дума. При открытии мост получил имя Императора Александра II, имя «Литейный» закрепилось уже после 1917 г.

Вскоре после открытия на нем установили электрические фонари со «свечами» П.Н. Яблочкова, и мост Императора Александра II стал первым в мире мостом, освещенным электричеством. В книге начала XX в., посвященной уличному освещению в Петербурге, Г.Л. Семенович, техник отдела по освещению столицы, пишет: «Первые опыты электрического освещения в Петербурге произведены были в 1879 году по способу русского электротехника Яблочкова. Местом для опытов был избран Дворцовый мост, а потом и площадь у памятника Екатерины II. После удовлетворительных результатов дума решила осветить этим способом новый мост Александра II (Литейный). По смете оказалось, что, хотя устройство освещения обойдется на 8 тысяч дороже газа, ежегодный расход на электричество будет меньше против газа на 700 руб. В мае 1879 года дума постановила сдать освещение моста товариществу „Яблочков и К°“ на десять лет, обязав поставить 12 дуговых фонарей с силою света по 250 нормальных спермацетовых свечей».

На торжественном открытии моста А.Е. Струве пожалован чин генерал-майора. Позже он строил Дворцовый мост в Петербурге, Бородинский, Москворецкий, Крымский и Краснохолмский мосты в Москве. Все металлические конструкции для этих мостов производились в Коломне, на заводе, принадлежавшем А.Е. Струве и его брату. Завод также выпускал пароходы, паровозы и трамвайные вагоны. Скончался Струве 12 сентября 1898 г. и был похоронен с почестями на Волковом лютеранском кладбище в Петербурге.

Литейный мост. Современное фото

Решетка Литейного моста. Современное фото

Литейный мост потребовал капитального ремонта только в 1964 г. Тогда заменили металлические пролетные строения, расширили мост на 10 метров, сделали его трехрядным. Поворотный разводной пролет заменили раскрывающимся и переместили на более глубоководное место, а находившийся под ним устой перестроили. Теперь разводное крыло моста стало длиной 55 метров и достигло рекордного веса 3225 тонн, став самым тяжелым в мире на тот момент. Современные гидроприводы позволяют поднимать его всего за две минуты до угла в 67 градусов. Тогда же благоустроили набережные, примыкающие к мосту.

* * *

Очередь до Троицкого моста дошла в 1881 г. До этого времени 1-й Адмиралтейский и Петроградский острова соединяла плашкоутная переправа. Это был самый длинный плашкоутный мост в Петербурге, его длина составляла 500 метров. Со стороны правого берега на мост попадали с земляной дамбы. Она появилась здесь еще в начале XIX в., когда сюда перенесли Воскресенский плашкоутный мост, соединявший ранее Воскресенскую улицу (позже — проспект, современный проспект Чернышевского) с противоположным берегом Невы. При перемещении оказалось, что мост коротковат, и его удлинили за счет земляной дамбы. Мост украшали чугунные фонари в виде пучков пик, на которых сидели двуглавые орлы с венками. В 1876 г. по мосту проложили конную железную дорогу, которая увозила петербуржцев из центра города на дачи на Островах, за Черной речкой, в районе Удельного парка и Лесного института. Как позже напишет автор одной из книг, посвященных благоустройству Петербурга, Каменноостровский проспект «представляет собою кратчайший путь, связывающий центр столицы с Петербургскою стороною и целым рядом, густо заселяемых летом, дачных мест Аптекарского острова, Новой и Старой деревень, Черной речки и далее. С окончанием постройки постоянного Троицкого моста и с проведением электрического трамвая, эти местности вскоре войдут в город полностью». Он напоминал о том, что на дачах летом проживает «дорожащий временем, многочисленный служилый люд столицы, пользующийся дважды в день этим способом передвижения», и выражал надежду, что «с постройкою Троицкого моста» Петроградская сторона «быстро видоизменится и застроится, благодаря чему и доходность всей местности, с поперечными улицами, сильно возрастет».

Решение Городской думы о постройке третьего по счету постоянного моста через Неву принято 9 октября 1891 г. Снова объявили конкурс, на который поступило 16 проектов: 5 из России, 6 из Франции, 2 из Голландии и по одному из Болгарии, Венгрии и Испании. Первая премия — 6000 руб. досталась фирме А.Г. Эйфеля за проект моста арочной системы под девизом «Минор»; вторая — 3000 руб. — русским инженерам К. Лембке и Е.К. Кнорре за проект моста арочной системы с названием «Кремль»; третья — 1500 руб. — болгарскому инженеру Момчилову за проект моста балочной системы под девизом «Acier» («Сталь»).

Однако предпочтение отдали французской фирме «Батиньоль», которая не участвовала в конкурсе, но предложила свой проект моста, который Городская дума сочла весьма экономичным — фирма оценивала строительство всего в 5 200 000 руб. На нем и остановились. Проект утвердил 5 июня 1897 г. Николай II. Установка быков началась 26 сентября 1898 г.

Мост должен был состоять из шести пролетов, один из них, у левого берега реки, — разводной. Пролет можно было развести или вручную, или с помощью электропривода, что занимало 4 минуты. Общая длина моста — 582 метра, ширина проезжей части — 17,43 метра, ширина тротуаров — по 3 метра. Вместо дамбы к мосту теперь примыкала трехпролетная гранитная арка длиной 80 метров. Мост украсили литая чугунная решетка и канделябры с картушами, изображавшими герб Петербурга. Со стороны Марсова поля въезд на мост был отмечен гранитными обелисками с рострами кораблей и фонарями. На вершине каждого обелиска сидел двуглавый орел.

На обелисках были помещены четыре мемориальные доски.

Надпись на мемориальной доске обелиска с низовой стороны моста гласит: «Троицкий мост заложен 12 августа 1897 г. в память 25-летия бракосочетания Государя Императора Александра III и Государыни Императрицы Марии Федоровны, в третье лето благополучного царствования Государя Императора Николая II, в присутствии Императорских Величеств, Президента Французской республики Феликса Фора, Членов Императорской семьи, Представителей Иностранных Государств, Представителей Правительственных Учреждений и Городского Общественного Управления в бытность Министром Внутренних дел И.А. Горемыкина, Градоначальником Н.В. Клейгельса, Городским Головою В.А. Ратькова-Рожнова, Председателями подготовительных комиссий: П.П. Дурново и Ф.И. Жербина».

На мемориальной доске обелиска с низовой стороны моста сбоку: «От города технический надзор за постройкою моста имели старший инспектор Б.А. Берс, инспекторы: В.А. Сокольский, Г.Г. Кривошеин, А.П. Становой и А.П. Пшеницкий».

Обелиски Троицкого моста. Современное фото

На мемориальной доске обелиска с верховой стороны моста: «Троицкий мост окончен в 1903 г. в девятое лето благополучного царствования Государя Императора Николая II, в бытность Министра Внутренних дел В.К. Плеве, Градоначальником Н.В. Клейгельса, Городским головою П.И. Лелянова, товарищем его С.А. Тарасова и членами Управы М.А. Аничкова, А.Н. Бутова, М.Ф. Еремеева, И.Т. Крюкова, И.П. Медведева, В.С. Петрова и В.А. Тройницкого. Постройка моста и составление проектов производились под руководством Исполнительной комиссии: председателя А.И. Глуховского и членов А.А. Архангельского, А.П. Веретенникова, П.Н. Казина, И.В. Клименко, Ф.Б. Нагеля, А.И. Кокшарова, А.Г. Редько, М.Ф. Андерсина и П.А. Лихачева, представителя от Министерства Внутренних дел Л.И. Новакова и представителей от Министерства Путей Сообщения Л.Ф. Николаи, Ф.Г. Зброжека, Н.Б. Богуславского, А.Б. Бернгарда и Г.Н. Соловьева при участии Комиссии от Императорской Академии Художеств под председательством Р.А. Гедике из членов Л.Н. Бенуа, А.Н. Померанцева, М.П. Боткина, Г.И. Котова и М.А. Чижова. Металлическая часть моста с каменными опорами длиною 225 сажен построена французским строительным Обществом „Батиньоль“ по проекту, им же составленному, при председателе Общества Ю. Гуэне и администраторах Е. Фуке и Л. Гальяре. Каменная часть моста длиною 38 сажен построена А. Симоновым и Е. Кнорре по проекту Г.Г. Кривошеина».

На мемориальной доске обелиска с верховой стороны моста сбоку: «От Строительного общества „Батиньоль“ были: строитель моста А. Флаше, консультант Н.А. Белелюбский, представитель Общества И.А. Ландау, производители работ: Л. де-Лонги, М. Бернар, С. Смирнов и В. Волков».

Мемориальная доска на обелиске Троицкого моста с низовой стороны. Современное фото

Мемориальная доска на обелиске Троицкого моста с верховой стороны сбоку. Современное фото

Троицкий мост. Конец XIX в.

В 1903 г., 16 (27) мая в день празднования 200-летия Петербурга состоялось торжественное открытие нового Троицкого моста.

Авторы книги «Из жизни Петербурга 1890–1910 гг. Записки очевидцев» Д.А. Засосов и В.И. Пызин, вспоминают: «Накануне в Неву было введено множество судов военных и коммерческих, расставленных в строгом порядке вдоль берегов. Ранним утром в день праздника в Неву пошли около полутора сот яхт разных клубов Петербурга. Все суда были украшены многочисленными флагами — от петровского времени до современных.

На открытии Троицкого моста 16 мая 1903 г. ЕИВ Мария Федоровна

В 8 часов раздался первый салют. Отряд гвардейских моряков во флотской форме петровского времени вынес на руках из Домика Петра I четырехместную верейку, на которой ходил сам Петр. Матросы установили верейку на специальную баржу, всю увитую гирляндами и транспарантами. Миноноска „Пика“ взяла эту баржу на буксир. Вслед за этим из часовни Домика Петра вынесли икону Спасителя, сопровождавшую русские войска в битве под Полтавой. Икона была установлена на пароходе, на который взошли представители высшего духовенства и весь генералитет. И вот вся эта процессия — впереди пароход, за ним миноноска с баржей — двигается вверх по Неве. Из Петропавловской крепости раздается салют пушек, народ, столпившийся по берегам, кричит „ура!“. Отойдя примерно на километр вверх по реке, оба судна разворачиваются и идут вниз, направляясь в разведенный пролет нового Троицкого моста. Спустившись до Исаакиевской площади, флотилия останавливается против памятника Петру. Духовенство с иконой сходит с парохода и направляется к роскошно украшенному помосту у памятника. Здесь их встречают митрополит и царская чета. Начинается торжественное богослужение.

После молебствия весь синклит направляется по Дворцовой набережной к Марсову полю. По бокам, образуя проход, стоят шпалерами гвардейские части. Слышится музыка многих духовых оркестров, играющих „Коль славен…“. У портала моста процессия останавливается. Ее встречают городской голова и другие гражданские чины. Наступает торжественный момент: к ленточке, натянутой у входа на мост, подходит царица и перерезает ее. Тотчас же на мост вступают церемониальным маршем войска и члены добровольных пожарных дружин в ярко начищенных медных касках. Красивейший мост Петербурга открыт».

А через год, в 1904 г., издана книга А. Никитина «Задачи Петербурга», в которой автор описывал проблемы, с которыми город столкнулся в новом веке, и пути их решения. О трех мостах через Неву — Благовещенском (Николая I), Литейном (Александра II) и Троицком — Никитин пишет: «По времени сооружения каждого моста достигнуты, в пределах возможных модификаций системы арочных мостов, соответствующие усовершенствования: для удобства судоходства. В Троицком мосте, увеличен средний пролет до 45 саженей (Александра II — 35 саженей, Николаевский — 22 сажени), увеличен пролет разводной части (в Троицком мосте два пролета по 12 саженей, в мосте Александра II — 1 пролет в 10 саженей, в Николаевском мосте — 1 пролет в 9,9 саженей). Для удобства пользования разводной частью уменьшено время разводки (в Троицком мосте 4 минуты, в мостах Николаевском и Александра II — от 8 до 10 минут). Благодаря системе верхнего строения моста, уменьшилась стоимость моста (в Троицком кв. саж. моста — 2112 рублей, в Николаевском — 2406 рублей, мост Александра II — 2434 рубля). Для удобства езды уменьшены уклоны въездов на мост (Троицкий — 0,03, тогда как Александра II и Николаевского около 0,05)».

Мост много раз менял свое название. Первый плашкоутный мост, построенный в начале XVIII в., назывался Петербургским. С 1827 г. его стали называть Троицким по находившейся рядом Троицкой площади и Троицкому собору. В 1891 г. Дума предложила назвать строящийся постоянный мост Александро-Мариинским по случаю 25-летия со дня бракосочетания Александра III и Марии Федоровны, но, по повелению императора, за мостом сохранили старое название. В октябре 1918 г. мост переименован в мост Равенства, а в 1945 г., после гибели С.М. Кирова, получил название Кировского. Наконец, 4 октября 1991 г. ему возвращено название Троицкого.

В 1935 г. на обелисках при въезде на мост со стороны Марсова поля двуглавые орлы и короны заменили на пятиконечные звезды. В 1955 г. на обелисках появились новые надписи: «По просьбе трудящихся Ленинграда, в память С.М. Кирова, выдающегося деятеля Коммунистической партии и Советского государства, руководителя ленинградских большевиков — этот мост 15 декабря 1934 года назван Кировским».

Троицкий мост. Современное фото

На обелиске с верховой стороны моста: «Кировский (бывший Троицкий) мост заложен 12 августа 1897 года и торжественно открыт 16 мая 1903 года в день празднования двухсотлетия Петербурга. Мост строился под руководством видных деятелей русской техники и архитектуры: Л.Н. Бенуа, М.П. Боткина, Р.А. Гедике, Г.И. Котова, Ф.Г. Зброжека, Л.Ф. Николаи, А.Н. Померанцева, А.А. Симонова, А.О. Томилина, М.А. Чижова и др.».

В 1965–1967 гг. по проекту инженеров Г.М. Степанова и К.П. Клочкова и архитектора Ю.И. Синицы был реконструирован разводной пролет моста. В 1977 г. была расширена проезжая часть моста. Капительный ремонт моста проводился в 2001–2002 гг.

Дворцовый мост в XIX в.

* * *

Дворцовый мост стал четвертым мостом через Неву. Он соединил Дворцовую и Биржевую площадь. Его длина «всего» 260 метров, ширина — 27,8 метра. Проект моста создал уже знакомый нам инженер-мостостроитель — Анджей Павлович Пшеницкий. Именно ему поручили строительство моста после почти тридцатилетнего обсуждения и двух конкурсов, в ходе которых рассмотрели 27 проектов, но решение так и не приняли.

Строительство моста началось в 1912 г. и закончилось в 1916-м. Он состоит из пяти пролетов, средний из которых — разводной. Литые чугунные арки изготовлены Коломенским заводом. Силуэт разведенного Дворцового моста на фоне шпиля Петропавловского собора является одним из символов города. В создании художественного оформления моста принимали участие самые видные архитекторы Петербурга — Л.Н. Бенуа, Р.Ф. Мельцер, М.С. Лялевич и др. Однако, возможно, именно потому, что архитекторов было слишком много, им так и не удалось создать единый образ нового моста.

Деревянный Дворцовый мост. 1890–1900 гг.

Дворцовый мост. Современное фото

Открытие моста состоялось 29 декабря 1916 г., однако его еще не закончили — на нем все еще стояли деревянные ограждения. Литые чугунные ограждения, украшенные пятиконечными звездами, и фонари появились здесь только через два с лишним десятка лет — в 1939 г.

В 1917 г. мост изменил свое название и стал называться Республиканским. Историческое название возвращено в январе 1944 г.

В 1967 и 1997 гг. был проведен капительный ремонт моста.

В 2008 г. директор «Мостотреста» Юрий Петров сообщил, что мост находится в «предаварийном» состоянии: «У Дворцового моста наблюдается старение металла. Мы мониторим постоянно эту переправу, но на капремонт закрывать не собираемся. Закрытие состоится после того, как будет построен новый мост на Васильевский остров через остров Серный». Тем не менее капитальный ремонт моста начался 21 октября 2012 г., а завершился 19 октября 2013 г., еще до того, как закончилось строительство моста через остров Серный (открыт с 2018 г.).

* * *

Берега Охты долгое время были сельским предместьем Петербурга. Еще в начале XVIII в. Петр I издает Указ о строительстве в этом районе «пороховых мельниц». При Екатерине II между Невой и устьем реки Охты построили судостроительную верфь. В XIX в. рядом с ней началось строительство «Паноптического Заведения», которое должно было заниматься «образованием искусных механиков по всем техническим работам до флота касающимся, и образцоваго завода, где бы выделывались всякого рода инструменты, машины и вообще изделия, необходимыя в морском деле». В конце века Охта стала оживленным промышленным районом. Сюда ходили пароходы и ялики от Смольного монастыря, Калашниковской (Синопской) набережной.

В начале ХХ в. автор упоминавшейся выше книги «Задачи Петербурга» так описывал этот район и преимущества постройки здесь моста: «Охта процветет, приобщась к городскому благоустройству вообще, и, в частности, получит водопровод с фильтром, трамваи, телефоны, четырехклассные училища, выгоды ипотечнаго кредита и взаимнаго страхования в Петербурге, а последний избавится от неприятной повинности одарять Охту безвозвратным расходом более 70 000 руб. в год, на уличное освещение, содержание полиции, пожарной команды, школ, техническо-строительного надзора, мирового суда, арестного дома и т. д. Домовладение Охты даст городской кассе значительную сумму оценочного и других сборов, городской инвентарь обогатится многими сотнями десятин пустопорожних, принадлежащих охтенскому пригороду, общественных земель; городской квартал, которому выпадет на долю ближайше примкнуть к мосту, оживится, подобно Охтам, застройками и связанными с ними выгодами; круговой через Охту трамвай даст городской кассе большой доход и т. д. Словом, в интересах петербуржцев и охтян вообще: стройте мост где хотите, но давайте его нам скорее».

Вместе с тем он отмечает, что решение о том, где именно пройдет мост, будет трудным, так как «ближайшие и притом крупные имущественные интересы отдельных членов этих, волнующихся решением вопроса, обывательских групп, затрагиваются тут очень существенно». Камнем преткновения стал вопрос — к Большой или к Малой Охте будет проложен мост. Большой Охтой назывался район на правом берегу Охты, Малой — на левом. Стоимость земельных участков, окружающих мост, должна была со временам удвоиться, и землевладельцы Большой и Малой Охт изо всех сил пытались «перетянуть» мост на свою сторону.

Еще 5 июля 1884 г. Государственный совет признал «Охтенский пригородок подлежащим соединению в хозяйственном отношении, к городу С.-Петербургу с тем, чтобы мера сия была приведена в исполнение по устройстве через р. Неву моста, которым предполагается соединить столицу с означенной местностью».

В июле 1887 г. Городская дума приняла решение о наведении плашкоутного моста от Смольнинского проспекта к бывшей верфи Крейтона, но уже 9 октября того же года отменила его, видимо, в результате интриг конкурентов и решила перекинуть мост на Большую Охту. Газеты писали, что «Больше-Охтенскому проспекту улыбается будущность местного Невского проспекта».

Но тогда мост так и не построили. Вопрос снова был поставлен на повестку дня только в 1902 г., и тогда Дума вновь отдала предпочтение Комаровскому проспекту на Малой Охте, близ бывшей суконной фабрики графа Комарова, которая закрылась в 1823 г. (ныне — Комаровский проспект стал частью Якорной улицы). Такое расположение имело то преимущество, что новый мост через Неву оказывался в непосредственной близости от Комаровского моста через реку Охту и связывал одновременно две части бывшего пригорода с центром города. Николай II дал свое разрешение на строительство моста 16 февраля 1906 г.

Итак, место, где будет расположен новый мост, хоть и не без труда, все же определили, но по какому проекту он будет построен?

26 октября 1911 г. состоялось торжественное открытие Большеохтинского моста

Конкурс уже объявили 1 сентября 1901 г. В нем приняли участие не только российские мостостроители, но и инженеры из Франции, Германии, Австро-Венгрии, Испании, США и Голландии. Всего поступило 16 проектов. Однако Конкурсная комиссия отвергла все, постановив, что ни один из них не удовлетворяет техническим условиям конкурса, а некоторые просто технически неосуществимы.

Внимание комиссии привлек поступивший вне конкурса проект под девизом «Свобода судоходству». Его авторами стали профессор Николаевской инженерной академии Григорий Григорьевич Кривошеин и военный инженер Владимир Петрович Апышков. Проект предусматривал строительство трехпролетного моста с высокими мостовыми раками, к которым было подвешено дорожное полотно. Арки и настил соединяла паутина металлических стержней, общая масса которых доходила до 7300 тонн. Средний пролет проектировался разводным. Этот проект и признали лучшим, но требующим доработки, на которую авторам дали шесть месяцев. В сентябре 1907 г. проект утвердили.

Закладка моста состоялась в день 200-летия Полтавской битвы, поэтому мост получил имя Петра Великого. С 1910-х гг. его называли Большим Охтенским или Большеохтенским. В 1956 г. в соответствии с новыми правилами орфографии мост стал называться Большеохтинским. Именно последнее название закрепилось в ХХ в.

Длина моста 339,2 метра, ширина — 23,3(26,5) метра, а высота — 8,84 метра. Его необычно высокие опоры и оправдывали девиз моста — под ним могли проходить пароходы и суда с высокими мачтами. Причем мост оказался значительно выше, чем корабли и суда начала ХХ в., он в прямом смысле слова «устремлен в будущее», предназначен для кораблей, которые еще не были построены. Максимальная высота ферм, на которых подвешены пролеты, тоже впечатляла — она составляла 226 метра. В башнях скрыли разводные механизмы, в стеклянных фонарях на их вершинах — прожекторы маяков. Средний пролет разводился всего за 1–2 минуты.

Большеохтинский мост. Современное фото

Индивидуальный, неповторимый облик придавали силуэту моста не только дуговые формы, но и четыре башни, как в башенных мостах конца XVIII в. Такое сочетание в одном проекте напоминаний о прошлом и «визионерства», попытки заглянуть в грядущее, было характерно для стиля модерн, вошедшего в моду в начале ХХ в. Похожие мосты мы можем увидеть на серии открыток, выпущенных конфетной фабрикой товарищества «Эйнем» в 1914 г. и изображавших жизнь, какой она будет через 200 лет. Художник также сделал акцент на необычной высоте моста — под ним легко проходит большой океанский лайнер. Так, стоя на границе двух веков, страна с интересом, с тревогой, но и с надеждой глядела в будущее.

26 октября 1911 г. состоялось торжественное открытие моста В 1912 г. на стенах башен установили шесть бронзовых досок с именами инженеров и архитекторов, принявших участие в возведении моста: профессор Г.Г. Кривошеин, профессор В.П. Бобровской, архитектор В.П. Апышков, инженеры Г.П. Передерий, П.М. Шелоумов, а также данные о размерах моста, разводного пролета со схемами.

Реконструкция моста проводилась в 1993–1997 гг. В ходе нее заменили разводной пролет, так как он оказался сильно изношенным. У стационарных пролетных строений переустроили проезжую часть. Под въездом на мост построили транспортный тоннель со стороны города. Последняя реставрация проведена в 2008 г. Еще в 2000 г. состоялось торжественное открытие художественной подсветки. И теперь 1300 светильников каждый вечер превращают мост в по-настоящему сказочное зрелище, говорящее нам о том, что можно строить с расчетом на будущее, но очень трудно догадаться, как люди будущего воспользуются плодами труда своих отцов и дедов.

Часть III

Новые мосты для нового города. строительство мостов в Ленинграде

На переломе веков

В начале XX в. реки и каналы по-прежнему играли важную роль в повседневной жизни Петербурга и петербуржцев. В книге Д.А. Засосова и В.И. Пызина «Из жизни Петербурга 1890-1910-х годов» описываются некоторые реалии ушедшей эпохи, которые могут показаться странными и непривычными современным жителям города: «Зимой реки, особенно малые, выглядели иначе, чем теперь, во-первых, уже потому, что на них зимовали пароходы, пристани, дебаркадеры, баржи, плавучие краны, выбирая себе места, где течение медленнее, предпочтительно вблизи мастерских и заводов для осуществления ремонта. Пароходы заводились в устье реки Охты, ставились у левого берега Малой Невы между Биржевым и Тучковым мостами, зимовали у Канонерского острова, у Семянниковского завода и т. д. В некоторых местах Большая и Средняя Невка оказывались сплошь забитыми баржами, пристанями, дебаркадерами. Так как баржи были деревянные и требовали плотничьего ремонта и осмолки, то для них близость завода не имела значения. Зимовали, как правило, только баржи надежной постройки, рассчитанные на длительный срок перевозки грузов (кирпича, бута, песка, гравия, путиловской плиты и пр.). Баржи, привозившие в город дрова, были обычно легкой постройки, с расчетом на „одну воду“, то есть на 2–3 рейса. Эти баржи после очередной разгрузки разбирались на „барочный“ лес, идущий на временные постройки, дешевые дома на окраинах и частично на топливо. „Барочный“ лес продавался на месте, очень дешево, так как был сырой и весь в дырах от деревянных нагелей. В течение зимы на пароходах производился ремонт рабочими мастерских и заводов, а также квалифицированными членами команд. Значительная же часть команд пароходов на зиму увольнялась и разъезжалась по своим деревням.

Исключением из всех этих судов были живорыбные садки, которые круглый год стояли на одном месте и жили одинаковой жизнью и летом, и зимой. Садок — это большая баржа с надстройкой, на которой располагались торговые, складские и жилые помещения для приказчиков и рабочих. У этих садков стояли подсобные суда — садки в прямом смысле слова с живой рыбой. Зимой живая рыба добывалась подледным ловом в заливе. На месте лова она замерзала и немедленно гужом на санях доставлялась к садкам. В садках и чанах большая часть ее оживала.

Забавно было видеть, как на деревянной барже из возведенной кирпичной трубы валил дым. В торговом помещении стояли чаны с живой рыбой, навалом на рогожах лежала мороженая рыба — судаки, лещи, сиги, окуни, корюшка и др. По бокам от входа стояли дыбом громадные замороженные белуги, в 2 аршина и более. В бочках — соленая рыба, рядом в окоренках — икра всевозможных сортов. Над прилавком висели громадные коромысловые весы с медными цепями и тарелками, рядом — маленькие чашечные весы. Такие садки стояли на Неве, Невках и Фонтанке. Особенно большие садки стояли на Неве против Сената и на Фонтанке у Аничкова моста. Они славились разнообразием отборного товара, и цены здесь были повыше, покупатели побогаче. В остальные садки приходила публика проще. Больше всего покупателей было в Масленицу и посты, когда многие не ели мясного.

Среди покупателей встречались и такие, у которых денег было мало, а полакомиться вкусной икрой хотелось. И вот приходили такие „покупатели" со своей булкой, подавали ее приказчику, прося помазать ее икрой то того, то другого сорта, чтобы попробовать, прежде чем купить. Так они «пробовали» несколько сортов, а потом, находя, что икра-де горьковата или солоновата, уходили, неплохо закусив, провожаемые недоброжелательными взорами хозяев и продавцов.

Зимой оживлялась переправа через Неву по льду. Для пешеходов и переездов на лошадях у берегов строились деревянные сходни и съезды на лед, засыпаемые снегом. Такие переправы устраивались во многих местах, например с Французской набережной до клиники Виллие (ныне Военно-медицинская академия). От набережной Зимнего дворца до Зоологического сада ходил даже электрический трамвайчик, перевозивший за пятак (малые дети при родителях — бесплатно).

По льду прокладывалась узкоколейка, вагончик малюсенький, на нем ригель с колесиком, катившимся по проводу. У берега стояли баржи с павильонами, вагончик входил в вырез баржи. Во многих местах бедный люд промышлял тем, что перевозил людей через Неву по специальным ледяным дорожкам в двухместных креслах, примитивно сколоченных. Было жаль смотреть на человека, который, тяжело дыша, быстро бежал на коньках, толкая перед собой санки с пассажиром, иной раз — с двумя. Это были своеобразные рикши. Они обычно работали от хозяйчика, часто от арендатора лодочных перевозов, переключавшихся на зиму на это доходное дело. Какими только картинами не оживлялись реки, их устья и взморье зимой!

Из раннего детства всплывает в памяти катанье по Неве на высоких санях на северных оленях. Их погоняли самоеды — возницы в оленьих шубах кверху мехом. На льду реки стояли их чумы.

Катки тоже сооружались только на реках, а в зимы, когда лед был надежный, на Мойке, у Исаакиевской площади, были катки с ледяными горами. Сначала они освещались керосиновыми фонарями, позднее — электрическими. По воскресеньям там играл духовой оркестр. Катки на Фонтанке, около Аничкова моста, и на Мойке сооружались на днищах барок, иначе сточные воды могли нарушить прочность льда. Чтобы вокруг катка не собирались толпы зевак, предприниматель ограждал каток „забором“ из парусины, натянутой на высоких столба.

При некоторых яхт-клубах, в основном на Островах, устраивались специальные ледяные горки для катанья на саночках. Но главная специализация яхт-клубов зимой была, конечно, иная: они переключались на буерный спорт. Кроме настоящих спортсменов, ходить на буере любила молодежь ради развлечения. Не только буера носились по ледяным просторам. Вот отчаянный конькобежец, а таких немало, катается на коньках с парусом в руках, конечно, только ближе к весне, когда в устье рек образовывался гладкий лед. На бамбуковую раму натянута парусина. Спортсмен умело подставляет такой парус под ветер под разными углами и носится со страшной быстротой по льду, лавируя по разным направлениям. Конечно, такой вид спорта был небезопасен, — при сильном ветре скорость развивалась очень большая. Ветер мог занести этого смельчака бог знает куда. В опасный момент спортсмен бросал свой парус.

Когда лед на заливе был надежный, из гавани Васильевского острова в Кронштадт мчались тройки, перевозившие главным образом морских офицеров. Тройки были лихие, и многие предпочитали прокатиться на них, чем ехать на поезде до Ораниенбаума, а затем на небыстрых лошадях до Кронштадта. На середине пути примерно возводился деревянный балаган, где проезжие могли остановиться; согреться, закусить жареной рыбой. В ходу была корюшка, которую подавали с пылу с жару, поджаренную на постном масле на маленьких сковородках».

Но, конечно, настоящее оживление наступало на реках и каналах весной: «Начинали дымить пароходы, пробуя готовность машин к навигации. Красили пристани, смолили баржи. Переходы и переезды по льду закрывались. Но легкомысленные обыватели, невзирая на запрещение речной полиции, продолжали переходить реки по льду, часто рискуя своей жизнью. То же наблюдалось при ледоставе. В это время нередко можно было слышать со льда крики о помощи. Наконец наступает ледоход. Когда пройдет главная масса льда, буксирные пароходы начинают расставлять по назначенным местам пристани, рестораны-поплавки, наводят плашкоутные мосты, которые зимовали вдоль набережных. Пассажирские пароходики при первой же возможности возобновляли свою работу на перевозах. Постоянных мостов через Неву было меньше, чем теперь, а потому с закрытием движения по льду возникала большая необходимость в этих перевозах… Открытие навигации назначалось обычно на ближайшее воскресенье после прохода ладожского льда. Это была торжественная церемония, привлекавшая к набережным Невы массу зрителей».

По Неве ходили пароходы. От пристани у Фонтанки возле Прачечного моста или на Петроградской стороне у домика Петра можно было уплыть на Острова или в Кронштадт. Туда ходили пароходы с пристани на Васильевском острове, ниже Николаевского (Благовещенского) моста. С Калашниковской набережной ходили пароходы на Валаам, от Летнего сада — на Шлиссельбург, с Воскресенской набережной на левом берегу Невы у Литейного моста — в Петрозаводск. По рекам и каналам шли баржи с лесом, эстонские лайбы (трехмачтовые парусные шхуны) с грузом дров, песка, картофеля, ягод и грибов. Засосов и Пызин вспоминают: «Посмотришь с Калинкина моста вниз по Фонтанке — целый лес мачт с переплетенными снастями. Бушприты лайб прямо лежали на стенках набережных, которые были завалены выгруженным товаром. Любой товар не залеживался, его покупали и увозили, лишь бы цена была посходнее».

Баржи разгружались в новом порту на Гутуевском острове, а также на набережной Васильевского острова от Кронштадской пристани до Горного института, и на буянах — пристанях со складами товаров. Такие буяны появились в городе еще в XVIII в., и их было несколько — Сельдяной, Масляный, Пеньковый и т. д.

* * *

Молодая советская республика пользовалась инфраструктурой, оставшейся от Российской империи. Эта инфраструктура, пусть несовершенная и стремительно устаревавшая, все же во многом обеспечивала выживание нового государства в первые годы и даже десятилетия.

Но мосты постоянно нуждались в реконструкции, особенно те, что все еще оставались деревянными. Кроме того, требовались новые мосты на окраинах города и за его пределами. Первыми в советское время построили два небольших арочных железобетонных моста: НовоКирпичный, через реку Волковку, и Монастырский, через реку Монастырку. Проекты для обоих создали инженеры О.Е. Бугаева и Б.Д. Васильев. Ничем особенно не примечательные, эти мосты тем не менее исправно выполняли свои функции. Монастырский мост разобрали в 1961–1964 гг., в связи со строительством моста Александра Невского и перепланировкой предмостовой территории. Новый мост построили ниже по течению реки. Ново-Кирпичный мост признали аварийным в 2006 г., и в 2011–2012 гг. на его месте построили новый мост.

В 1939 г. закончилась перестройка старого Благовещенского моста, который назвался мостом Лейтенанта Шмидта. Автором проекта стал профессор Григорий Петрович Передерий. Григорию Петровичу было тогда уже 68 лет. Он окончил Петербургский институт инженеров путей сообщения в 1897 г. С 1902 г. преподавал в Московском инженерном училище, с 1907 г. — в петербургском Институте инженеров путей сообщения, с 1915-го — на Высших женских политехнических курсах, позже преобразованных во Второй Петроградский политехнический институт (упразднен в 1924 г.), в 1922–1926 гг. был директором Института гражданских инженеров. В 1916 г. Григорий Петрович спроектировал эстакаду железобетонного арочного моста через Амур в Хабаровске, в 1928–1931 гг. построил автомобильно-пешеходный железобетонный мост в городе Вологде через одноименную реку.

В 1932–1936 гг. Г.П. Передерий построил Володарский мост, соединивший Народную и Ивановскую улицы, а в более широком смысле — южные и правобережные районы города. Это — первый разводной мост, построенный в советское время в Ленинграде и одновременно первый железобетонный мост через Неву.

Мост построен в 1932–1936 гг. по проекту инженеров «Ленмосттреста» под руководством профессора Г.П. Передерия при участии архитекторов А.С. Никольского и К.М. Дмитриева. Пятипролетный мост состоял из железобетонных арочных пролетов (по два с каждой стороны) и металлического разводного пролета посередине. Общая длина моста составляла 352,2 метра, ширина — 20,2 метра, длина центрального разводного пролета — 43,6 метра, а длина боковых арочных пролетов — 101 метр каждый. Масса противовесов — 400 тонн, масса каждого крыла разводного пролета — 385 тонн. На тот момент мост являлся уникальным инженерным сооружением: при создании арочных конструкций боковых пролетов впервые была использована трубчатая арматура, а разводной пролет был перекрыт фермами, металлические части которых были соединены с использованием сварки — инновационное решение для начала 1930-х гг. Были новации и в строительных технологиях — железобетонные гибкие арки, весом 4000 тонн каждая, к месту строительства доставляли на специально спроектированных понтонах. А еще при строительстве впервые использовали схему, при которой проезд транспорта по набережным был устроен под боковыми пролетами моста. Мост открыли 7 ноября 1936 г.

Г.П. Передерий

В 1936–1938 гг. Г.П. Передерию и В.И. Крыжановскому поручили перестройку моста Лейтенанта Шмидта (так в эти годы назывался Благовещенский мост).

В 1937 г. инженер Н.А. Смирнов в сборнике «Архитектура Ленинграда» писал: «Находясь 86 лет в эксплуатации, мост имени лейтенанта Шмидта уже давно не удовлетворял растущим требованиям судоходства и городского движения как изношенным состоянием отдельных элементов, так и своими ограниченными размерами».

Принято решение перенести разводной пролет в центр моста. При этом перестроили существующие толстый бык, разводной пролет и один арочный пролет, и взамен построили новый толстый бык за счет утолщения тонкого быка, береговой устой и железобетонный свод берегового пролета. Ширина моста осталась прежней.

Далее Смирнов пишет: «Составление проекта было поручено проф. Г.П. Передерию, который в процессе разработки нашел, что приведение в исполнение переустройства моста по намеченному варианту представляет большие трудности, причем исключает даже гарантию успеха самой работы. Трудности эти заключаются в усилении тонкого быка, превращаемого в опору разводного пролета, подверженную действию одностороннего распора арок, и в разборке до основания толстого быка и подводного обратного свода. Эти обстоятельства привели к тому, что взамен указанного варианта проф. Передерий предложил новый вариант переустройства моста, который принят к осуществлению. По этому варианту число пролетов моста остается прежним; разводный пролет, вместо существующего у берега со стороны Васильевского острова, устраивается на середине реки; ширина моста увеличивается. Для достижения указанных выше целей арки всех пролетов и старая разводная часть разбираются, постоянные пролеты перекрываются неразрезанными металлическими сплошными балками с параллельными поясами. Верхние части быков перестраиваются. Существующий разводный пролет перекрывается железобетонными арками с гранитной облицовкой, опирающимися на старый толстый бык и на новый береговой устой.

Благовещенский мост. Современное фото

Для разводного пролета, вместо средних тонких быков, устраиваются на старых свайных основаниях новые быки с необходимой для размещения механизмов разводного пролета толщиной. Для этого старые быки разбираются до свайного основания».

Восьмой правобережный пролет, на месте старого разводного пролета, перекрывается железобетонными двухшарнирными арками с гранитной облицовкой. Тротуары вынесли на консоли, что позволило увеличить ширину проезжей части. Общая стоимость переустройства моста составила 28 000 000 руб. Арочные конструкции старого моста перевезли в Вятку и позже использованы для строительства моста через Волгу, а фонари установили на Марсовом поле вокруг памятника Борцам революции.

Георгий Петрович Передерий в 1956 г. построил висячий автомобильный Кузнечевский мост в Архангельске через реку Кузнечиху (рукав Северной Двины). Г.П. Передерий написал трехтомный «Курс мостов», издававшийся в 1944–1951 гг. Скончался Григорий Петрович в Москве 14 декабря 1953 г., в возрасте 82 лет.

Капитальный ремонт моста Лейтенанта Шмидта проводился еще два раза: в 1975–1976 гг., когда деревянный настил разводного пролета заменили металлическим, и в 2005–2007 гг., когда полностью заменили его покрытие, значительно увеличили разводной пролет, убрали трамвайные пути, обновили гидравлическую систему разводки.

Но перед советскими инженерами-мостостроителями стояло еще немало задач.

Металлические мосты

Мосты на окраинах города все еще оставались деревянными, они честно «отстояли» годы революций, Гражданской войны, послевоенной разрухи и Великой Отечественной войны и к середине ХХ в. изрядно обветшали. Настало время их менять.

Большой Крестовский мост через Малую Невку на Петроградской стороне соединял Большую Зеленину и Петроградскую улицы и построен относительно поздно — в 1850-х гг. В последний раз капитально ремонтировался в 1905 г. Это был деревянный 11-пролетный балочноподкосный мост на деревянных опорах с разводным пролетом посередине. Меж тем, Крестовский остров набирал популярность не только как дачное место, но и как база для спортивных состязаний.

Еще в 1893 г. на берегу Малой Невки у Большого Крестовского моста построили здание Санкт-Петербургского гребного общества, а в конце 1920-х гг. здесь находились многочисленные гребные базы. Это расположение стало неслучайным — по Малой Невке легко можно было выйти в Финский залив. В 1948 г. состояние моста признали аварийным. Новый металлический Большой Крестовский мост стал первым крупным мостом, построенным в Ленинграде после окончания войны.

Над проектом нового моста работали инженер П.В. Андреевский и архитектор Л.А. Носков.

Лев Александрович Носков родился в 1903 г. и в конце жизни считался одним из крупнейших специалистов по проектированию и строительству мостов. По его проектам в городе было построено и отреставрировано более 50 мостов, что составляет примерно 10 % от общего числа.

Принял участие в реконструкции моста Лейтенанта Шмидта, в строительстве нового Обуховского моста, спроектировал новые решетки Дворцового моста, в 1961–1962 гг. построил Мало-Крестовский мост через Крестовку, Тучков мост и мост Строителей (ныне — Биржевой) через Малую Невку, Гренадерский мост через Большую Невку, реконструировал набережную Робеспьера (Воскресенская набережная на левом берегу Невы от Водопроводного переулка до Литейного моста) и др. Кроме мостов и набережных, архитектор спроектировал Троицкий рынок на Измайловском проспекте. Скончался Лев Александрович в 1972 г.

Для реализации Большого Крестовского моста П.В. Андреевский и Л.А. Носов создали проект 5-пролетного металлического моста со средним разводным пролетом. Опоры и береговые устои моста были железобетонными. По сторонам разводного пролета установлены парные опоры, соединенные декоративными арками. Перила и фонари — весьма скромные, но изящные, напоминающие своими очертаниями готические постройки.

Большой Крестовский мост. Фото 1928 г.

Большой Крестовский мост. Современное фото

Ремонт моста проводился в 1994 г., тогда дощатый настил разводного пролета заменили на металлическую плиту с полиуретановым покрытием на проезжей части и тротуарах моста. Повторно мост отремонтировали в 2005–2007 гг., тогда на нем демонтировали трамвайные пути.

* * *

Требовали обновления и другие мосты, расположенные в районе Островов — Каменноостровский и Ушаковский, который вели из центра к дачным районам на Островах и Черной речке.

Застройка вдоль набережной Большой Невки и Черной речки началась в конце 1940-1950-х гг. Здесь возводились малоэтажные кирпичные дома, реализовывалась концепция города-сада. Жителям этих домов требовалась надежная связь с центром города. Комендантский аэродром, один из первых аэродромов России, построенный в 1910 г., использовался как учебная и испытательная база Военно-воздушных сил, а также аэродром для транспортной авиации. Только в 1963 г. его закрыли, а в начале 1970-х гг. территория бывшего аэродрома стала зоной массового жилищного строительства.

Новые Каменноостровский и Ушаковский мосты построили по одному проекту, несколько модифицированному в каждом случае. Это были 5-пролетные металлические мосты балочной системы с разводным пролетом посередине. Поскольку Большая Невка шире Малой на сто с лишним метров (266 метров и 97 метров, соответственно), то проект Ушаковского моста дополнили двумя железобетонными арочными прибрежными вставками.

Такая тактика дала возможность построить оба моста в короткие сроки и создать единый архитектурный образ. Длина пролетов Каменноостровского моста увеличивается по направлению к центру реки, и это позволило зрительно «сгладить» неравномерность в толщине опор. Более широкие опоры у разводного пролета, на которых закреплены разводящие механизмы, не бросаются в глаза и не портят силуэт моста. Этот архитектурный прием дал авторам основание назвать проект «Незримый разводной пролет». При строительстве неразводных пролетов были использованы двухпролетные неразрезные балки.

Каменноостровский мост через Малую Невку соединяет Аптекарский и Каменный острова и служит продолжением Каменноостровского проспекта. Еще в 1938 г. он полностью реконструирован, при этом деревянные прогоны заменили на металлические двутавровые балки, а ручной привод электрифицирован.

В 1953–1954 гг. по проекту инженеров В.В. Демченко, Б.Б. Левина и архитекторов П.А. Арешева, В.С. Васильковского сооружен новый мост. Здесь впервые были применены железобетонные плиты с асфальтовым покрытием для крыльев разводного пролета вместо обычных деревянных настилов. Мост украсили гранитные обелиски с бронзовыми звездами и венчиками, ограждения и фонарные столбы.

Ушаковский мост, получивший свое название в честь адмирала Ф.Ф. Ушакова, является «наследником» деревянного Строгановского моста. Он перекинут через Большую Невку и соединяет ее правый берег с Каменным островом, связывая Приморский и Петроградский районы. Он также был перестроен в 1953–1955 гг. и тогда же получил новое имя.

Оба моста, построенные по проектам по проекту инженеров Ленгипроинжпроекта В.В. Демченко, Б.Б. Левина и архитекторов П.А. Арешева и В.С. Васильковского были открыты одновременно— 17 октября 1954 г. Последний капитальный ремонт моста проводился в 1999 г.

Каменноостровский мост. XIX в.

Каменноостровский мост. Современное фото

Ушаковский мост. Современное фото

Сампсониевский мост. Современное фото

В 2000 г. у Ушаковского моста построена Ушаковская развязка, соединившая виадуком Приморский проспект и Ушаковскую набережную Большой Невки.

По тому же типовому проекту построен мост Свободы (бывший Выборгский, позже Сампсониевский мост). Его проектировали инженеры В.В. Демченко, Б.Б. Левин и архитектор Л.А. Носков.

Мост перекинут через Большую Невку между улицей Куйбышева и Финляндским проспектом. Он соединяет правый берег реки Невы и Петроградский остров, связывая Выборгский и Петроградский районы.

Новый мост построен в 1955–1958 гг., береговые опоры со спусками к воде были облицованы розовым гранитом. Мост украсили перильные ограждения из чугуна художественного литья и высокие канделябры со светильниками по кругу.

С 4 октября 1991 г. мосту возвращено историческое название. Его капитальные ремонты проводились в 2000–2001 и в 2011–2012 гг.

* * *

Васильевский остров и в середине XIX в. все еще требовал внимания, так как постоянно возникала необходимость «усилить» его связи с остальным городом. Прежде всего ему требовалась надежная связь с центральными районами Петербурга, для чего в XIX в. построили Иоанновский, Благовещенский и Дворцовый мосты. Но чем дальше рос Петербург, тем важнее становилась связь Васильевского острова с окраинами.

В конце XIX в., а точнее — в 1895 г., инженер Н.М. Мазуров перекинул через Малую Неву мост деревянный 25-пролетный, соединивший Васильевский остров с Петроградской стороной. Он получил название «Биржевого» из-за того, что выводил на Биржевую площадь на Стрелке Васильевского острова.

Мост Строителей. Современное фото

Мост служил до 1956 г., но часто нуждался в ремонте. Позже на том же месте — в створе Зоологического переулка — по проекту инженеров В.В. Демченко, Б.Б. Лесина и архитекторов Л.А. Носкова и П.А. Арешева построили новый 5-пролетный стальной мост, с двукрылым центральным разводным пролетом, получивший название моста Строителей.

В его конструкции снова использовали двухшаговые стальные арки, вес которых достигал 5000 тонн. Их собирали из отдельных блоков весом до 15 тонн на береговой монтажной площадке, расположенной в 200 метрах ниже по течению от строящегося моста. Здесь на специальных кружалах собирали секции пролетных строений весом до 120 тонн, после чего по специальным пирсам выкатывали

их к плавучему 200-тонному крану, который и водружал их на место.

Большое значение придавалось декорации моста, так как он «вписывался» в единую композицию Стрелки Васильевского острова, служил как бы вторым ее, «левым крылом», при том, что правым являлся Дворцовый мост. Оба моста оказались сопоставимыми по длине и ширине (Биржевой — 239 метров и 9 метров, Дворцовый — 250 метров и 10,9 метра). Для того чтобы добиться этого, пришлось засыпать часть русла Малой Невы у правого берега и тем самым «нарастить» его.

Мытнинская набережная на Петроградской стороне была облицована булыжным камнем, и Стрелка Васильевского острова приобрела тот вид, который знаком нам с детства. Название «Биржевой» было возвращено мосту в 1989 г.

* * *

Новые мосты в ХХ в. строились не только на Неве и ее рукавах, но и на малых реках и каналах города. Одним из них стал Итальянский мост, пересекающий канал Грибоедова (бывший Екатерининский канал) и являющийся продолжением улицы Ракова (бывшая Большая Итальянская улица). Его особенность заключалась в том, что это мост-теплопровод — по нему были проложены тепловые и электрические сети.

Первый деревянный мост построили здесь только в конце XIX в. С его строительством связан интересный исторический казус. До середины 1890-х гг. здесь находился лодочный перевоз. В 1896 г. инженер Л.Н. Колпицын предложил Городской управе построить здесь пешеходный деревянный мост. Не дождавшись ответа от властей, Колпицын выстроил мост за свой счет, заплатив за это 3000 руб., 6 октября 1896 г. на торжественном открытии Итальянского моста Колпицыну была выражена благодарность за проявленную инициативу и прекрасную работу, однако городские власти отказались компенсировать инженеру потраченные на строительство средства. В итоге инженер просто подарил мост городу.

Итальянский мост. Начало XX в.

Итальянский мост. Современное фото

Новый, но тоже деревянный, мост здесь возвели в 1911 г. В 1937 г. состоялся капитальный ремонт и под мостовым полотном впервые проложили теплотрассу.

В 1955 г. при ремонте набережной канала Грибоедова здесь построили новый металлический мост балочной системы по проекту инженера А.Д. Гутцайта и архитектора В.С. Васильковского. Теплопроводные трубы разместились под покрытием моста. Мост украсили чугунная кованая решетка с медальонами в виде щитов, перекрещенных стилизованными мечами. Ажурные фонари в стиле «модерн» усиливают то впечатление, которое возникает от находящегося позади моста храма Спаса на Крови. Они напоминают торшеры на Зеленом (Народном) мосту через Мойку в продолжении Невского проспекта. Таким образом архитекторам далось создать яркий образ моста, который гармонично вписался в окружающую его застройку второй половины XIX в.

* * *

Еще один пешеходный мост был перекинут через канал Грибоедова в 1969 г. и носит название Коломенского, так как вел в Коломну — старинное наименование района Санкт-Петербурга, располагающегося на территории нынешних Коломенского и Покровского островов.

В XVIII и XIX вв. Коломна была весьма своеобразным районом, настоящим «городом в городе». Она начала формироваться в XVIII в., когда после двух пожаров в Морской слободе (район Большой и Малой Морских улиц) сюда переселились прядильщики парусов, лоцманы, канониры. В 1740-х гг. Петр Еропкин распланировал район и разработал «примерные» проекты жилых кварталов, состоящих из земельных участков с домами, садами и огородами. Границами района являлись река Фонтанка, Крюков канал, река Мойка, Ново-Адмиралтейский канал и река Нева, т. е. он занимал территорию пяти островов: Коломенского, Покровского, Галерного, Матисова и Ново-Адмиралтейского.

Название «Коломна», вероятно, связано с первыми жителями этих мест — переселенцами из подмосковного села Коломенского. По другой версии, слово «Коломна» произошло от слова «колония» или от прямых просек, которые прокладывались при планировке этого района и назвались «колоннами». Первоначальная застройка была деревянной, но в 1761 г. Елизавета Петровна повелела строить между Мойкой и Фонтанкой лишь каменные дома. Здесь стали селиться не только адмиралтейские служители, но и мелкие чиновники, ремесленники, небогатые провинциальные дворяне, приехавшие в столицу, а еще — музыканты и актеры, работавшие в Большом и Мариинском театрах и Консерватории. В повести «Портрет» Николая Васильевича Гоголя читаем: «Вам известна та часть города, которую называют Коломною… Тут все непохоже на другие части Петербурга; тут не столица и не провинция; кажется, слышишь, перейдя в коломенские улицы, как оставляют тебя всякие молодые желанья и порывы. Сюда не заходит будущее, здесь все тишина и отставка, все, что осело от столичного движенья. Сюда переезжают на житье отставные чиновники, вдовы, небогатые люди, имеющие знакомство с сенатом и потому осудившие себя здесь почти на всю жизнь; выслужившиеся кухарки, толкающиеся целый день на рынках, болтающие вздор с мужиком в мелочной лавочке и забирающие каждый день на пять копеек кофию да на четыре сахару, и, наконец, весь тот разряд людей, который можно назвать одним словом: пепельный, — людей, которые с своим платьем, лицом, волосами, глазами имеют какую-то мутную, пепельную наружность, как день, когда нет на небе ни бури, ни солнца, а бывает просто ни се ни то: сеется туман и отнимает всякую резкость у предметов. Сюда можно причислить отставных театральных капельдинеров, отставных титулярных советников, отставных питомцев Марса с выколотым глазом и раздутою губою. Эти люди вовсе бесстрастны: идут, ни на что не обращая глаз, молчат, ни о чем не думая. В комнате их не много добра; иногда просто штоф чистой русской водки, которую они однообразно сосут весь день без всякого сильного прилива в голове, возбуждаемого сильным приемом, какой обыкновенно любит задавать себе по воскресным дням молодой немецкий ремесленник, этот удалец Мещанской улицы, один владеющий всем тротуаром, когда время перешло за двенадцать часов ночи.

Жизнь к Коломне страх уединенна: редко покажется карета, кроме разве той, в которой ездят актеры, которая громом, звоном и бряканьем своим одна смущает всеобщую тишину. Тут все пешеходы; извозчик весьма часто без седока плетется, таща сено для бородатой лошаденки своей. Квартиру можно сыскать за пять рублей в месяц, даже с кофием поутру. Вдовы, получающие пенсион, тут самые аристократические фамилии; они ведут себя хорошо, метут часто свою комнату, толкуют с приятельницами о дороговизне говядины и капусты; при них часто бывает молоденькая дочь, молчаливое, безгласное, иногда миловидное существо, гадкая собачонка и стенные часы с печально постукивающим маятником. Потом следуют актеры, которым жалованье не позволяет выехать из Коломны, народ свободный, как все артисты, живущие для наслажденья. Они, сидя в халатах, чинят пистолет, клеют из картона всякие вещицы, полезные для дома, играют с пришедшим приятелем в шашки и карты, и так проводят утро, делая почти то же ввечеру, с присоединеньем кое-когда пунша. После сих тузов и аристократства Коломны следует необыкновенная дробь и мелочь. Их так же трудно поименовать, как исчислить то множество насекомых, которое зарождается в старом уксусе. Тут есть старухи, которые молятся; старухи, которые пьянствуют; старухи, которые и молятся и пьянствуют вместе; старухи, которые перебиваются непостижимыми средствами, как муравьи — таскают с собою старое тряпье и белье от Калинкина мосту до толкучего рынка, с тем чтобы продать его там за пятнадцать копеек; словом, часто самый несчастный осадок человечества, которому бы ни один благодетельный политический эконом не нашел средств улучшить состояние».

В XX в. Коломна утратила свою «местечковость», но все же сохранилась в памяти горожан как оазис «старого быта», не парадный, но глубоко своеобразный уголок Петербурга. Напоминала о нем и поэма Пушкина «Домик в Коломне», и с Коломной связывалось представление о патриархальной жизни, о «преданьях милой старины», так резко контрастировавших с бешеным ритмом современной им жизни.

Первый деревянный пешеходный мост через Екатерининский канал построен в 1906 г. К нему вел переулок с весьма необычным названием — Упраздненный. В 1964 г. он получил новое название — стал именоваться улицей Володи Ермака, в честь комсомольца-героя, который 19 июля 1943 г. повторил подвиг Александра Матросова, закрыв своей грудью амбразуру вражеского дзота. В доме № 48 на набережной канала Грибоедова расположена школа № 48, в которой Володя перед войной окончил 9-й класс.

Коломенский мост. Современное фото

В 1968–1969 гг. по проекту инженеров В.И. Крыжановского, И.Н. Артемьевой, Н.Г. Бонч-Осмоловского и Б.Э. Дворкина построен новый пешеходный мост. Уникальность его заключалась в том, что он целиком состоял из сварных изогнутых алюминиевых труб диаметром 20,7 сантиметра и стал первым мостом, построенным по этой технологии не только в СССР, но и в Западной Европе. Опоры — бетонные, облицованные гранитом, вход на мост оформлен в виде раскрывающихся пятиступенчатых лестниц.

Декор моста подчеркнуто скромен и соответствует стилю района, где он установлен. Его ограждение — чугунная решетка с простейшим орнаментом, фонари имеют очень простую форму и лишены украшений. «Суперсовременный» (как сказали бы в 1970-е гг.) материал, из которого построен мост, не бросается в глаза, и строгий силуэт моста никак не нарушает сложившегося здесь ансамбля.

Мы уже знаем, что металлические мосты начали строить еще в XIX в. Но тогда же разработали совершенно новый материал для строительства мостов — железобетон.

Железобетонные мосты

Новый строительный материал — бетон изобретен в середине XIX в. Различные виды «искусственного камня» научились изготавливать еще в древней Месопотамии и широко применяли при строительстве в Древнем Риме. Тогда его готовили из смеси гравия и красной природной извести, использовали для «склеивания» каменных блоков, для покрытия полов. В Риме в смесь добавляли лавовый щебень и вулканический пепел. Их смешивали с кирпичной крошкой, добавляли воду и получали цемент — пластичный вязкий материал, который при высыхании приобретал твердость камня. Бетон получали путем смешивания четырех компонентов: цемента, воды, мелких и крупных наполнителей (гальки, гравия или щебня). Главным отличием бетона от цементного раствора было наличие в бетоне щебня или гравия. Цементный раствор, содержащий вместо крупных наполнителей песок, служил для соединения швов в каменной кладке, для соединяемых строительных элементов, а также для обработки поверхности (например, штукатурки). Бетон мог служить материалом для создания отдельных деталей несущих конструкций. Цемент и бетон применялись при строительстве Великой Китайской стены и индийских храмов.

В 1796 г. Джеймс Паркер стал владельцем патента на «римский цемент», секрет изготовления которого утерян в Средние века. В 1824 г. Джозеф Аспдин получил патент на так называемый «портландцемент» — вещество, получаемое путем совместного помола цементного клинкера, гипса и добавок, в составе которого преобладают силикаты кальция (70–80 %). Этот вид цемента наиболее широко применяемый во всех странах. В первой половине XIX в. получено несколько патентов на бетонные перекрытия, которые отличались простотой изготовления, прочностью и огнестойкостью.

Быстро выявился один важный недостаток бетона — застывая, он хорошо сопротивлялся сжатию, но становился непластичным и хрупким на излом. Чтобы избавиться от этого недостатка, было решено попробовать соединить в одной конструкции бетон со стальной арматурой, чтобы они работали как единое целое. Получившийся строительный материал и назвали железобетоном.

В 1854 г. У.Б. Уилкинсон в Англии получил патент на огнестойкое железобетонное перекрытие, через десять лет французский инженер Ф. Куанье построил у себя на родине церковь из железобетона, а еще через год, в 1865 г., У.Б. Уилкинсон построил в Англии железобетонный дом.

В 1875 г. построен первый пешеходный мост из железобетона. Автором проекта стал французский архитектор Ж. Монье. Мост перекинули через ров замка маркиза де Тилиэра близ города Шазле. Его длина составляла 16 метров, ширина— 4 метра. Десятью годами раньше Монье получил патент на изготовление кадок для цветов из железобетона, потом, догадавшись, что кадку можно увеличить, построил железобетонный бассейн.

Изучение свойств железобетона и возможности строительства сводов из него продолжалось по всему миру. В России такими исследованиями занимался Николай Аполлонович Белелюбский, действительный член Императорской Академии художеств, заслуженный профессор Института инженеров путей сообщения. Он спроектировал несколько образцовых конструкций из железобетона, среди которых был и небольшой мост. После его исследований в 1899 г. официально разрешили применять железобетон в России.

Тремя годами ранее, в 1886 г., в США П. Джексон подал заявку на патент на использование преднапряжения арматуры при строительстве мостов. Его целью — уменьшить хрупкость бетона при растяжении. Для этого сталь, которая должна стать каркасом железобетона, натягивалась специальным устройством и только затем укладывалась бетонная смесь. Когда она схватывалась, сила предварительного натяжения стали передавалась окружающему бетону, так что он оказывался сжатым, что позволяло частично или полностью устранить растягивающие напряжения от эксплуатационной нагрузки. Новый материал оказался весьма востребованным во всем мире: в 1888 г. патент на преднапряжение получен в Германии В. Дерингом, в 1896 г. в Австрии — И. Манделем, в 1905–1907 гг. в Норвегии — И. Лундом, в 1906 г. в Германии — М. Кененом.

К 1907 г. крупнейшая ливерпульская страховая компания Royal Liver Group решила построить новую штаб-квартиру — грандиозное девятиэтажное здание с двумя высокими башнями, вздымающимися над городом на 98 метров. Желая показать, что идет в ногу со временем, компания поручила архитектору Уолтеру Томасу построить здание целиком из железобетона, что стало весьма наглядной демонстрацией возможностей этого материала. Здание простояло без капитального ремонта почти 70 лет.

В 1908 г. на Каменном острове в Петербурге организована Международная строительная выставка. Среди ее экспонатов были два бетонных мостика через неширокие каналы. Железобетон использовался и в больших масштабах — при строительстве 3-го Охтинского моста через Охту и эстакады железнодрожного моста через Неву по проекту Г.П. Передерия.

Две российские столицы — старая и новая также — отдали дань новой моде. В 1913–1916 гг. в России построена первая железобетонная церковь Спаса Нерукотворного Образа в Клязьме (современный микрорайон города Пушкино Московской области). А под Петербургом, в имении Павловск, в 1914 г. по эскизам Карла Росси из железобетона построен павильон для статуи императрицы Марии Федоровны. Это одна из последних построек в Павловском парке, и только ей было суждено пережить годы Великой Отечественной войны и оккупации.

Развитие теории железобетона в России в первой половине XX в. связано с именами А.Ф. Лолейта, А.А. Гвоздева, В.В. Михайлова, М.С. Боришанского, А.П. Васильева, В.И. Мурашева, П.Л. Пастернака, Я.В. Столярова, О.Я. Берга и др.

В 1923 г. из железобетона построен обновленный Нижне-Лебяжий мост, в 1928 г. — Мало-Петровский мост на реке Ждановке, в 1929-м — Монастырский и Ново-Кирпичный, а также Шлиссельбургский мост у истока Обводного канала, в 1930 г. — Ново-Калинкин на проспекте Газа. В то же время железобетоном усилен Синий мост на Мойке, еще через два года построен Кашин мост через Крюков канал. Всего в период с 1925 по 1975 гг. в Петербурге построили 75 железобетонных мостов.

* * *

Разумеется, нет смысла рассказывать обо всех 75 мостах — большинство из них расположены на окраинах в новых районах города, однотипны и фактически лишены украшения. Но все же из железобетона построено и множество замечательных и в высшей степени примечательных мостов. Речь идет, прежде всего, о новых мостах через Неву. Один из них — мост Володарского.

Название моста связано с эпизодом из истории революционного движения в России. Моисей Маркович Гольдштейн подписывал статьи в газетах псевдонимом «В. Володарский». Во время Первой мировой войны вместе с Троцким и Бухариным он издавал в Нью-Йорке еженедельную газету «Новый Мир». В мая 1917 г. вернулся в Россию, стал членом РСДРП(б), назначен главным агитатором Петроградского комитета большевиков, вошел в президиум Петроградского совета и Петроградской Городской думы. Делегат VI съезда РСДРП(б). На 2-м Всероссийском съезде советов избран в Президиум ВЦИК. Участвовал в агитации на фронтах, был главным обвинителем на публичном процессе против нескольких небольшевистских вечерних газет, в середине июня 1918 г. стал основным организатором подтасовки результатов выборов в Петроградский совет, а также создателем и главным редактором одного из главных органов печати этого совета — «Красной газеты».

20 июня 1918 г. В. Володарский убит боевиками-эссерами, когда ехал на очередной митинг на Обуховском заводе. Нарком А. Луначарский соратник Володарского так описывает обстоятельства его убийства: «Ненавидела его буржуазия и все ее прихвостни и как политика. Я думаю, никого из нас не ненавидела она тогда так, как его. Ненавидели его остро и подколодно эсеры. Почему так ненавидели Володарского? Во-первых, потому, что он был вездесущ, он летал с митинга на митинг, его видели и в Петербурге, и во всех окрестностях чуть ли не одновременно. Рабочие привыкли относиться к нему как к своей живой газете. А он был беспощаден. Он был весь пронизан не только грозой Октября, но и пришедшими уже после его смерти грозами взрывов красного террора. Этого скрывать мы не будем, Володарский был террорист. Он до глубины души был убежден, что, если мы промедлим со стальными ударами на голову контрреволюционной гидры, она не только пожрет нас, но вместе с нами и проснувшиеся в Октябре мировые надежды.

Он был борец абсолютно восторженный, готовый идти куда угодно. Он был вместе с тем и беспощаден. В нем было что-то от Марата в этом смысле. Только его натура в отличие от Марата была необыкновенно дневной, отнюдь не желавшей как-то скрываться, быть таинственным учителем из подполья, наоборот, всегда сам, со своим орлиным клювом и зоркими глазами, всегда со своим собственным металлическим клекотом горла, всегда на виду в первом ряду, мишень для врагов, непосредственный командир.

И вот его убили…

В день своей смерти он телефонировал Зиновьеву, что был на Обуховском заводе, телефонировал, что там, на этом тогда полупролетарском заводе, где заметны были признаки антисемитизма, бесшабашного хулиганства и мелкой обывательской реакции, — очень неспокойно.

В те дни эсеры — вкупе и влюбе с офицерами минной дивизии — взбулгачили ее матросов настолько, что на митинге, на котором говорили я и Раскольников, был прямо постановлен и подхвачен обманутыми матросами миноносцев лозунг: „Диктатура Балтфлота над Россией". Никто не возражал, когда мы доказывали, что за этой диктатурой стоит диктатура нескольких офицеров, помазанных жидким эсерством, и нескольких лиц, еще более неопределенных, со связями, уходившими через иронически улыбавшегося адмирала Щастного в черную глубь. Минная дивизия стала тогда за Обуховским заводом, она и протянула ему руку.

Володарский просил Зиновьева приехать лично на Обуховский завод и попытаться успокоить его своим авторитетом. Зиновьев пригласил меня с собою, и мы оба часа два, под крики и улюлюканье эсеровской и меньшевистской шайки (к эсерам и меньшевикам налипло тогда все, что было реакционного на заводе), старались ввести порядок в настроение возбужденной массы. Мы возвращались с Обуховского завода и по дороге, не доезжая Невской заставы, узнали, что Володарский убит.

Горе и ужас охватили пролетарское население. Пуля, убившая Володарского, убила также и всю минно-обуховскую затею. Петербургский исполком разоружил минную дивизию, и вся буря Обуховского завода сразу улеглась.

В Большом Екатерининском зале Таврического дворца, утопая в горе цветов, пальмовых ветвей и красных лент, лежал Володарский, застреленный орел. Как никогда резко, словно у бронзового римского императора, выделялось его гордое лицо. Он молчал важно. Его уста, из которых в свое время текли такие пламенные, острые, металлические речи, сомкнулись как бы в сознании того, что сказано достаточно. Неизгладимое впечатление произвело на меня отношение старых работниц к покойнику. На моих глазах некоторые из них подходили с материнскими слезами, долго с любовью смотрели на сраженного героя и с судорожным рыданием говорили: „Голубчик наш“.

Шествие, хоронившее Володарского, было одним из самых величественных, которые знал видавший виды Петербург. Десятки, а может быть, и сотни тысяч пролетариев провожали его к могиле на Марсовом поле…».

Володарского торжественно похоронили 23 июня 1918 г. на Марсовом поле. После его гибели Литейный проспект в Петрограде переименовали в проспект имени Володарского, однако в 1944 г. проспекту возвращено его первоначальное название.

21 июня 1925 г. на левом берегу Невы, на месте гибели большевистского агитатора открыт памятник. В 19321936 гг. неподалеку от памятника, между Ивановской и Народной улицами, через Неву перекинули трехпролетный железобетонный арочный мост, созданный по проекту инженеров Г.П. Передерия и В.И. Крыжановского, а также архитекторов А.С. Никольского и К.М. Дмитриева. Впервые при его строительстве применена трубчатая арматура — металлические трубы, заполненные бетоном.

Длина боковых пролетов доходила до 101 метра. Средний разводной пролет моста был цельнометаллическим. Железобетонные раки массой до 4000 тонн перевозили к месту постройки моста на специальных понтонах, которые спроектировал академик А.Н. Крылов. Общая длина моста составила 325,24 метра, ширина — 20,2 метра. Сверху боковые пролеты скрепляли гибкие арки, которые, по мысли Передерия, должны были уравновешивать деформацию моста, как цепи в цепных мостах. О конструктивных особенностях Володарского моста Григорий Петрович подробно рассказывал в своем «Курсе мостов». На мосту было установлено чугунное перильное ограждение с широкими гранитными тумбами, а на разводном пролете — металлическое ограждение без тумб. На опорах разводного пролета с верховой стороны были установлены гранитные обелиски на постаментах и сооружены лестничные спуски.

Володарский мост. Современное фото

На набережной с двух сторон моста были организованы транспортные развязки в двух уровнях — это первая подобная развязка в городе. Она замкнула многокилометровое кольцо, связывающее юго-восточные районы с центром. Торжественное открытие моста состоялось 6 ноября 1936 г.

Однако конструкция моста не встретила единодушного одобрения. Более того, академик Академии художеств СССР Н.В. Беренов, много лет являвшийся главным архитектором Ленинграда, в книге «Главный архитектор города» называет этот мост наряду с Охтинским крупнейшей градостроительной ошибкой и указывает на то, что тяжеловесные конструкции этих мостов закрывают панорамы набережных.

Реконструкция моста проводилась в 1970–1971 гг. и в 1987–1993 гг., после крупной аварии на мосту. Тогда увеличили высоту моста, а железобетонные арки заменили цельными стальными балками.

В 1986–1993 гг. мост окончательно признали устаревшим и провели его реконструкцию по проекту инженеров Ленгипротрансмоста Н.Г. Тихомирова, А.И. Кецлаха и архитектора Ю.И. Синицы. На время реконструкции ниже по течению возвели временный автобусно-пешеходный мост. На прибрежных устоях моста установили 125-метровые 800-тонные пролеты, средний разводной пролет теперь был длиной 57 метров. Старые железобетонные фермы оставили на берегу Невы в районе деревни Новосаратовка. Позже, в 2017 г., их купил один из жителей деревни, который заявил, что намерен заняться благоустройством территории, а в перспективе создать там яхт-клуб.

Теперь мост уже не загораживал панораму города, но одновременно утратил свою неповторимую индивидуальность, став просто еще одним из мостов через Неву. Последняя реконструкция нового моста проведена с 1 февраля по 31 декабря 2008 г. 27 декабря 2017 г. на мосту заработала художественная подсветка.

* * *

Семипролетный железобетонный мост Александра Невского соединяет одноименную площадь в конце Невского проспекта с Заневским проспектом на другом берегу Невы и тем самым продолжает одну из самых важных трасс в городе. Во многих отношениях это мост-рекордсмен. В день открытия — это самый крупный мост из предварительно напряженного железобетона в городе и одним из крупнейших мостов такого типа в стране и до начала XXI в. являлся самым длинным мостом Ленинграда, а затем — Санкт-Петербурга.

Над проектом этого моста-гиганта трудилась целая бригада инженеров и архитекторов, которую возглавлял Александр Семенович Евдонин. У него был необходимый опыт: он участвовал в строительстве 19 больших мостов БАМа, мостовых переходов через Северную Двину в Архангельске, через Енисей — в Красноярске. В группу проектировщиков Лентрансмостпроекта входили инженеры К.П. Клочков и Г.М. Степанов, архитекторы — А.В. Жук, Ю.И. Синица, С.Г. Майофис.

Мост возведен в 1960–1965 гг. Отдельные пролетные строения собирались на берегу и перевозились к месту монтажа с помощью больших плашкоутов, оборудованных лебедками. Длина его без береговых сооружений 629 метров, вместе с пандусами — 905,7 метра, ширина — 35 метров. Такое длинное мостовое полотно нуждалось в дополнительном укреплении: его стягивали воедино тросами из высококачественной стали диаметром 70 миллиметров, пропущенными через главные железобетонные балки моста. Эта конструкция доказала свою прочность во время испытаний 1 ноября 1965 г., когда по мосту проехали боевые танки. Авторы проекта подходов к мосту и туннелей транспортных развязок — инженеры Ленгипроинжпроекта Ю.П. Бойко, А.Д. Гутцайт, Г.С. Осокина.

Торжественное открытие моста состоялось 5 ноября 1956 г.

Мост Александра Невского. Современное фото

Последний раз мост ремонтировался в 2000–2001 гг. За это время строение изрядно износилось: 56 тросов лопнули, в 1982 г. в воду обрушился 700-тонный противовес левого крыла, помогавший при разводке моста. Проект реставрации моста разработали инженеры Т.Ю. Кузнецова, А.Г. Злотников, Ю.Ю. Крылов (разводной пролет), Л.А. Кудрявцева, А.И. Селивестров, Р.А. Гершман, М.В. Дюба. В 2003 г. к юбилею Санкт-Петербурга устпановили систему художественной подсветки моста.

* * *

С середины XVIII в. Васильевский остров соединял с Петроградской стороной плашкоутный Никольский мост. Он наводился возле островов Тучков пеньковый буян и Ватный, где находились склады купца Авраама Тучкова. Его именем вскоре и назвали мост, в то время являвшийся самым длинным в Петербурге. В 1833–1835 гг. здесь построили многопролетный деревянный мост балочноподкосной системы. Он требовал постоянного ремонта, один раз сгорел от непотушенной сигареты, но каждый раз восстанавливался. Уже в середине ХХ в. деревянный настил заменили стальными балками. Мост имел 20 пролетов, длина его равнялась 257 метрам, ширина — 19 метрам. Левобережные устои были каменными, остальные — деревянными.

Вид Тучкова моста с окрестностями. Конец XIX в.

Тучков мост. Современное фото

В 1962–1965 гг. мост решили перестроить, так как он уже не удовлетворял требованиям современного судоходства. Работы велись по проекту инженеров института «Ленгипроинжпроект» В.В. Демченко, Б.Б. Левина и архитекторов Л.А. Носкова и П.А. Арешева. Строительство моста осуществлялось под руководством инженеров О.С. Чарноцкого и Л.Ф. Полякова. Технический надзор вели инженеры Дирекции «Ленмосттрест» Д.В. Снятковский и Г.Ф. Шишлов.

Перед строительством моста Тучкова дамба была расширена, русло реки Ждановки сужено от 54,5 до 48,8 метра и создана предмостная площадь.

Новый мост спроектирован трехпролетным железобетонным с разводным пролетом посередине. Длина разводного пролета составила 50 метров. Общая длина моста — 219 метров, ширина проезжей части — 28 метров, тротуаров — по 4 метра, общая ширина «от перил до перил» — 36 метров. Это один их самых широких мостов в Ленинграде, что объяснялось его загруженностью. Он связывал Васильевской остров не только с Петроградской стороной, но и с северной частью Ленинградской области, по нему на остров доставлялись сельскохозяйственные продукты и вывозилась продукция расположенных на Васильевском острове предприятий.

В художественном оформлении моста особенно выделялись необычные перила, выполненные по проекту архитектора П.А. Арешева, их вертикальные элементы поставлены немного под углом, что делает их «трехмерными».

Капитальный ремонт моста прошел в 1997–1998 гг. А в 2003 г. проведена антикоррозийная обработка поверхностей разводного пролета, в 2006 г. отремонтированы пролетные строения, а в 2008–2009 гг. — опоры разводного пролета. Еще один капитальный ремонт моста прошел в 2016–2018 гг.

27 мая 2015 г. на набережной Макарова у левобережного окончания Тучкова моста открыт выход станции метро «Спортивная-2». От вестибюля станции «Спортивная» на Петроградской стороне был проложен подземный пешеходный тоннель, оборудованный траволатором — горизонтальной движущейся дорожкой.

* * *

Если строительство железобетонных мостов через Неву и ее притоки требовало решения большого числа проблем, то для малых рек и каналов это, пожалуй, оптимальный вариант — мост получался дешевым, быстрым и легким в исполнении. Поэтому во второй половине ХХ в. на реках и каналах города появилось множество таких мостов. Познакомимся подробнее с некоторыми из них.

Комаровский мост расположен в устье Большой Охты и являлся «продолжением» Большеохтинского моста, обеспечивавшим связь Малой Охты с Большой. Мост долгое время (фактически — до второй половины ХХ в.) оставался деревянным. В 1958 г. движение по нему закрыли, так как мост пришел в полную негодность.

Комаровский мост. Современное фото

Через два года на этом месте построили новый однопролетный железобетонный мост, авторами которого стала группа инженеров под руководством Б.Б. Левина и архитектора Л.А. Носкова. Они предложили конструкцию из шести ригелей (опорных балок) и поперечных балок. Крайние рамы «входят» в берега реки, опираясь на поперечные балки, распределяющие давление на береговые устои. Силуэт моста напоминает о каменных мостах XVIII в., но выглядит более легким, напряженным, как лук. Фонари и перильные ограждения очень простых форм не «перегружают» мост. Ширина проезжей части — 35 метров — достаточна для движения автомобилей и трамваев, и мост считался несомненной удачей инженеров и архитекторов, строивших его. Общая длина моста — 72,7 метра, ширина — 47 метров.

* * *

Похожую конструкцию имеет Боровой мост через Обводный канал в Центральном районе Санкт-Петербурга. Свое название он получил от Боровой улицы, продолжением которой является, а та, в свою очередь, — от росшего здесь в XVIII в. бора.

Боровой мост. Современное фото

Первый деревянный 5-пролетный мост подкосной системы построен здесь в 1882 г. по проекту инженера А.И. Штукенберга на средства расположенной поблизости бумагопрядильной фабрики. Уже через семь лет он пришел в негодность, и его пришлось перестраивать. Во время блокады мост был полностью разрушен прямым попаданием немецкой авиабомбы, и «на скорую руку» его восстановили.

В 1960–1961 гг. по проекту, разработанному в институте «Ленгипроинжпроект» инженером А.А. Куликовым и архитектором Л.А. Носковым, здесь построили новый железобетонный мост. В его конструкции использовали все новинки, разработанные в 50-х гг. ХХ в., — мост построен из предварительно напряженной арматуры, собирался из готовых элементов, береговые устои изготовлены из монолитного бетона. Декорирован мост очень просто (пышно украшенная балюстрада контрастировала бы с весьма скромным ограждением набережной) — главным украшением служила тонкая и изящная рама самого моста, создававшая впечатление легкости.

Балтийский мост. Современное фото

Через Обводный канал перекинуты еще несколько железобетонных мостов. Балтийский мост построен в 1956 г. Проект создали инженер А.А. Куликов и архитектор П.А. Арешев. Это пешеходный мост, который одновременно является теплопроводом — по нему проходят теплофикационные трубы. Его арка упирается в выдвинутые в воду бетонные береговые устои. И арка, и устои облицованы гранитными плитами. Мост освещают торшеры, напоминающие старинные фонари. Перильные ограждения были выполнены в виде колец цепи.

Краснооктябрьский пешеходный мост. Начало XX в.

Краснооктябрьский пешеходный мост. Современное фото

Ново-Петергофский мост. Современное фото

Краснооктябрьский пешеходный мост построен в 1958 г. и пересекает канал за Ново-Петергофским мостом и является продолжением улицы Рашетова. Краснооктябрьский мост сооружен по проекту инженера института «Ленгипроинжпроект» В.В. Блажевича и заменил деревянный мост, построенный в начале ХХ в. Мост также являлся теплопроводом. Берега в этом месте оказались рыхлыми, что потребовало укрепления и строительства бетонной подпорной стены. Мост был построен из железобетонных рам, упиравшихся в массивные береговые устои, глубоко вдававшиеся в воду.

Еще один мост на Обводном канале «обновлен» до Великой Отечественной войны — еще в 1931–1932 гг. Это НовоПетергофский мост, расположенный в створе Лермонтовского проспекта, соединяя его с площадью Балтийского вокзала.

Авторами моста выступили инженеры О.Е. Бугаева, Н.Е. Ермолаев, М.И. Жданов, а также архитектор К.М. Дмитриев. Архитектурное оформление моста было выполнено при участии главного архитектора Ленинграда Л.А. Ильина. Проект консультировал профессор Г.П. Передерий.

Был построен железобетонный мост монолитной рамной конструкции. Девять рам были уложены на железобетонные подушки, опиравшиеся на деревянные сваи. Перильные ограждения металлические, художественного литья — из перекрещенных окружностей с львиными масками и тумбы в виде ликторских пучков — напоминали рисунок перил моста у Московских ворот через засыпанный Лиговский канал. Рисунок этой решетки создала Ирина Николаевна Бенуа. Позже их рисунок повторили для Краснооктябрьского моста.

* * *

В заключение нам предстоит небольшая экскурсия в одну из самых старых частей Петербурга — в приморскую часть Васильевского острова. Именно здесь, «Увы, близехонько к волнам», когда-то жила бедная Параша, невеста Евгения, героя поэмы «Медный всадник». Этот район стал также местом действия повести «Уединенный домик на Васильевском», некогда рассказанной на дружеской вечеринке Пушкиным и записанной Владимиром Титовым. Вот как начинается этот рассказ: «Кому случалось гулять кругом всего Васильевского острова, тот, без сомнения, заметил, что разные концы его весьма мало похожи друг на друга. Возьмите южный берег, уставленный пышным рядом каменных, огромных строений, и северную сторону, которая глядит на Петровский остров и вдается длинною косою в сонные воды залива. По мере приближения к этой оконечности, каменные здания, редея, уступают место деревянным хижинам; между сими хижинами проглядывают пустыри; наконец строение вовсе исчезает, и вы идете мимо ряда просторных огородов, который по левую сторону замыкается рощами; он приводит вас к последней возвышенности, украшенной одним или двумя сиротливыми домами и несколькими деревьями; ров, заросший высокою крапивой и репейником, отделяет возвышенность от вала, служащего оплотом от разлитий; а дальше лежит луг, вязкий, как болото, составляющий взморье. И летом печальны сии места пустынные, а еще более зимою, когда и луг, и море, и бор, осеняющий противоположные берега Петровского острова, — все погребено в серые сугробы, как будто в могилу».

Эта часть Васильевского острова начала активно застраиваться в начале ХХ в. Здесь еще сохранялось немало пустых территорий, не которых возводились новые дома и целые кварталы. После 1917 г. началось массовое переселение рабочих из деревянных бараков и ночлежных домов в западной части острова в благоустроенные квартиры в его восточной части. Вокруг заводов строились каменные общежития, библиотеки, школы, медицинские и спортивные учреждения. В середине века застройка дошла и до реки Смоленки.

Смоленка — один из протоков Малой Невы ниже Тучкова моста. Она протекает по Васильевскому острову и отделяет его от острова Декабристов (бывший остров Голодай), где, по легенде, похоронены пять казненных на Алексеевском равелине заговорщиков — Пестель, Рылеев, Каховский, Бестужев-Рюмин, Муравьев-Апостол. До середины XX в. она была ериком — впадала в Малую Неву у острова Вольный и название ей дано по расположенному вблизи Смоленскому кладбищу — одному из старейших кладбищ Петербурга, где в начале XVIII в. хоронили крепостных плотников и землекопов, которых пригнали на строительство Петербурга из Смоленской губернии. В XVIII и XIX вв. вдоль реки располагалось Смоленское поле, на котором жители острова разбивали огороды и пасли коров. Здесь же проводились публичные казни, а по выходным — «народные гуляния», о которых газеты писали: «Смоленское поле в воскресные и праздничные дни далеко не безопасно для проходящих через него мирных обывателей. С самого раннего утра на поле, несмотря ни на какую погоду, собираются рабочие с окрестных заводов, затевают попойки и игры в орлянку или в карты. Насколько вредно действует на рабочего человека игра, видно из того, что за последний год на Смоленском поле совершено из-за карт три убийства. Конечно, в очень большой степени помогает этому и чрезмерное потребление спиртных напитков. Напившись, мастеровые делаются подобно буйно помешанным. Они кидаются на прохожих, осыпают их градом самых скверных ругательств и в конце концов начинают их бить».

После революции этот район начал меняться. В 1931 г. здесь построили самый большой в то время Дворец культуры Ленинграда, получивший имя Сергея Мироновича Кирова, рядом разбит Василеостровский сад. После Великой Отечественной войны начал активно застраиваться район Гавани. Здесь возводились многоэтажные дома (в девять и шестнадцать этажей), школы, детские сады, кинотеатры, проводились намывы берегов, за счет которых они расширялись и укреплялись. В 1970-х гг. территория острова значительно расширена после присоединения соседнего Вольного острова. Приморская набережная уже тогда рассматривалась как морской фасад Ленинграда со стороны Финского залива. Особое значение придавалось оформлению места впадения в залив реки Смоленки, оно должно было стать доминантой всего ансамбля. Однако Смоленка требовала благоустройства по всей длине своего течения.

В 1960–1970 гг. в нижнем течении русло Смоленки спрямили, после чего река стала впадать сразу в Финский залив. В устье, в районе Морской набережной, Смоленка была разделена на два рукава небольшим искусственным островком. Эти рукава пересекают четыре небольших пешеходных моста.

Смоленский мост. Современное фото

Уральский мост. Современное фото

Наличный мост. Современное фото

Мост Кораблестроителей. Современное фото

До 1970-х гг. берега Смоленки укреплялись деревом. В 1972 г. сооружена высокая гранитная стенка по левому берегу от Малой Невы до Уральского моста. В 1980–1982 гг. на участке от улицы Одоевского до улицы Кораблестроителей по проекту инженера Л.Н. Соболева и архитекторов В.М. Иванова, Н.А. Москвина построили двухъярусную набережную с гранитным банкетом. На нижнем ярусе набережной проложена прогулочная дорожка.

Смоленку пересекают четыре моста: Уральский соединяет 8-ю и 9-ю линии Васильевского острова с Уральской улицей; Смоленский — проспект КИМа на острове Декабристов с 16-й и 17-й линиями Васильевского острова; Наличный является продолжением Наличной улицы и мост Кораблестроителей также продолжает одноименную улицу.

Смоленский арочный железобетонный со сплошным сводом мост построен в 1959–1961 гг. по проекту инженера А.Д. Гутцайта и архитектора Л.А. Носкова. На опорах моста установлены фонари и перильные ограждения художественного литья.

Уральский и Наличный мосты построены из железобетона: первый— в 1974 г. по проекту В.Е. Эдуардова, второй — в 1975 г. по проекту Е.А. Болтуновой. Они надежно связали между собой Васильевский остров и остров Декабристов в районе новостроек.

И наконец, мост Кораблестроителей построен по проекту инженеров Л.Н. Соболева и В.Е. Эдуардова в 1982 г.

В 2006 г. Васильевский остров решено расширить путем намыва территории площадью 35 гектаров, и в западной его части построить новый порт под названием «Морской фасад». Торжественная церемония открытия Морского порта состоялась 27 мая 2011 г., в день рождения города.

Часть IV

Мосты в будущее — петербургские мосты XXI века

Новые мосты через Неву и ее протоки

В течение ХХ и первых двадцати лет нового, XXI столетия город продолжал расти. На западе его естественная граница — берег Финского залива, но даже в эту сторону Петербург раздвинул свои пределы, соединившись дамбой с островом Котлином и Кронштадтом, а также присоединив к себе северное побережье Финского залива вплоть до Зеленогорска и Ушкова и южный его берег до Ломоносова (Ораниенбаума). На севере новые кварталы протянулись вплоть до районов Парголово и Парнаса, Нового Девяткино и Мурино; на востоке — до Ржевского леса, Заневки и Кудрово и вдоль Невы до Усть-Ижоры, Колпино и реки Тосны; на юге — до Красного Села, Царского Села (город Пушкин) и Павловска. Город опоясала Кольцевая автодорога (КАД), благодаря которой стало возможно попасть, к примеру, из бывшего поселка Лисий Нос (теперь западная окраина Приморского района) на севере Петербурга в Кронштадт и Ломоносов, не проезжая через центр. На северо-востоке и востоке КАД очерчивает границы Петербурга, на юге проходит прямо через город, в районе станции метро «Пролетарская», бывшего поселка Шушары, Пулковского аэропорта, исторического района Ульянка и Шуваловского лесопарка.

И, конечно, новым районам города нужны мосты, чья пропускная способность могла бы удовлетворить потребности постоянно нарастающего трафика. В первую очередь, это мосты через Неву, связывающие северную и южную половины Петербурга в единую транспортную сеть.

* * *

В XXI в. мостостроители снова вернулись к проектам вантовых мостов, так как появились новые виды стали, отличающиеся большой прочностью при растяжении и изгибе, что дало возможность создавать очень смелые и эффектные конструкции. Такие мосты быстро получили мировую популярность. Их строили в Нидерландах (Nescio, Амстердам — 2006 г.), во Франции (виадук Мийо, через реку Тарн вблизи города Мийо — 2004 г.), в Аргентине (мост Пуэнте-де-ла-Мухер в Буэнос-Айресе — 2001 г.), в Бразилии (мост Жуселину Кубичека, Бразилия — 2002 г.), в Малайзии (мост Сери Вавасан в Путраджайе — 2003 г.), в Сингапуре (мост Хеликс — 2010 г.) и т. д. В Москве появился вантовый мост, которому дали говорящее название — Живописный. Оригинальность его конструкции заключается в том, что все ванты закреплены только на одном пилоне-арке и расходятся от него веером в обе стороны. Но наиболее масштабным проектом стал Русский мост — между островом Русский и Владивостоком.

Обычно отдельные элементы таких мостов, называемые стрендами, формируются из шести гальванизированных проволочек, обвитых вокруг седьмой, центральной. Каждый из них защищен от коррозии дополнительной оплеткой из полиэтилена высокой плотности. Отдельные стренды можно заменять, не нарушая конструкции всего моста. На внешнюю оболочку ванты наносится небольшое спиралевидное ребро, которое помогает быстрому стеканию дождевой воды и вносит завихрения в набегающие потоки воздуха, чем снижает нагрузку при сильном ветре. Каждая из вант Русского моста, в зависимости от приходящейся на нее нагрузки, содержит от 13 до 85 стрендов. Длина их также различна. Самая длинная — 580 метров — является мировым рекордсменом. А общий их вес составляет 3700 тонн. А-образные пилоны Русского моста имеют высоту 319,6 метра (для сравнения: высота Эйфелевой башни — 324 метра). Мост имеет самый большой в мире центральный пролет — 1104 метра.

Новые вантовые мосты строятся и в Петербурге.

* * *

Одним из самых интересных проектов стал вантовый 3-пролетный пилонный мост через Корабельный фарватер на трассе Западного скоростного диаметра. Он построен в 2013–2016 гг. в устье реки Большая Нева в Невской губе на западе Санкт-Петербурга и соединил Васильевский остров с Канонерским островом, обходя с запада остров Белый.

Это неразводной автомобильный мост, центральный пролет которого удерживают стальные ванты. При проектировании модель моста была испытана в аэродинамической трубе в лаборатории в Нанте.

Длина моста — 620 метров, из них над 320 метров — длина центрального пролета. Длина пролетов — 150, 320 и 150 метров. Расстояние между вантами — 18 метров. Конструкция мостового полотна шириной 39 метров представляет собой комбинированное решение с применением продольных металлических балок высотой 2,5 метра и бетонной плиты толщиной 25 сантиметров. Два главных пилона возвышаются над уровнем моря на 125 метров с уклоном 12 градусов.

Вантовый мост. Современное фото

Строительство осуществило совместное итало-турецкое предприятие ICA («IC Astaldi I£ta§»), входящее в первую сотню рейтинга «Топ крупнейших мировых подрядчиков» («Engineering News Record»).

На трассе Западного скоростного диаметра построено еще два очень интересных и современных моста: вантовый мост через Малую Неву и так называемый Петровский фарватер Невской губы, соединяющий Крестовский и Васильевский острова, а также Канонерский двухъярусный мост через Морской канал.

* * *

Канонерский мост соединил Приморский, Василеостровский, Адмиралтейский и Красносельский районы с морским портом и Кольцевой автодорогой.

Мост проходит через Канонерский и Гутуевский острова, он перекинут через Морской канал — искусственный фарватер в Невской губе, проходящий от устья реки Большая Нева до острова Котлин и предназначен для прохода судов в морской порт Санкт-Петербурга. Канонерский остров — небольшой узкий остров в дельте Невы, получивший свое название от того, что там до 1875 г. располагался полигон для пристреливания пушек.

Мост построен в 2013–2016 гг. Открытие движения состоялось 4 декабря 2016 г. Проект подготовлен ЗАО «Институт Стройпроект».

Основу этого моста составляет двухъярусная ферма, по каждому «этажу» которой идет поток машин в своем направлении. Пролетное строение — в виде нарезной фермы. Длина моста — 759 метров, длина центрального пролета — 168 метров. Двухъярусные пролетные строения собирались на стапелях, поднимались и потом надвигались через Морской канал. Часть магистрали, подводящей к мосту, проходит над жилыми кварталами Канонерского острова, что было очень спорным решением, так как местные жители страдают от постоянного шума и пыли. В начале 2018 г. между крайними жилыми домами разбили парк.

Канонерский мост. Современное фото

Сразу за Канонерским островом двухъярусная часть расходится на два параллельных моста, которые выходят к Вантовому мосту через Корабельный фарватер.

* * *

И наконец, Петровским фарватером называют устье Малой Невы и Малой Невки. Его ширина 80 метров, но глубина — около 4 метров, поэтому по нему могут ходить только суда с небольшой осадкой. Вантовый мост над Петербургским фарватером стал частью центрального участка трассы Западный скоростной диаметр — новой автодороги, протяженностью 46,6 километра, которая связывает Белоостров на севере города со станцией «Предпортовая» на юге, где он соединяется с Кольцевой автомобильной дорогой. К ЗСД подключена частично построенная магистраль непрерывного движения «Транспортный обход центра» — на Гутуевском острове (юг) и на Приморском проспекте (север).

Вместе с мостами через Морской канал, Корабельный фарватер, тоннелем под рекой Смоленкой, прилегающими развязками и эстакадой мост над Петровским фарватером упорядочил автомобильное движение в северо-западных районах города.

Мост через Петровский фарватер соединяет Крестовский остров, где расположен стадион «Газпром-Арена», с Васильевским островом. Проект создан АО «Институт Гипростроймост — Санкт-Петербург».

Строительство моста началось в 2013 г., и через три года — 14 декабря 2016 г. — состоялось его открытие. Он представляет собой неразводную автомобильную переправу, состоящую из пяти пролетов. Полотно моста удерживается вантами, закрепленными на двух пилонах. Ширина судоходного пролета составляет 166 метров. Общая длина моста равняется 581,6 метра, из них 240 метров составляет центральный пролет. Пилоны возвышаются над водой на 125 метров, ванты от каждого из двух пилонов расходятся в трех разных плоскостях по отношению к пролетному строению.

Для монтажа пролетов разработали оригинальные технологии с использованием стапелей и плавучей системы. Для этого специально разработали технологии подъема металлических балок длиной 100 метров на высоту моста.

С моста открывается вид на футбольный стадион «Газпром-Арена» и небоскреб «Лахта-центр», где располагается штаб-квартира государственного концерна «Газпром».

* * *

Еще один вантовый мост через Неву — Большой Обуховский — на данный момент самый большой в Петербурге и один из самых длинных в России. Он расположен на границе Невского района Санкт-Петербурга и Всеволожского района Ленинградской области, в среднем течении Невы, и соединяет проспект Обуховской обороны и Октябрьскую набережную. Он явился важной составляющей петербургской Кольцевой автодороги (КАД).

Проект моста подготовило ЗАО «Институт „Строй-проект"», проект вантовой части — ЗАО «Институт „Гипростроймост — Санкт-Петербург"», генеральный подрядчик — ОАО «Мостоотряд № 19». Главной их задачей было построить такой мост, который не мешал бы навигации, — движение на этом участке Невы всегда было весьма интенсивным. С этим и связан выбор конструкции — ванты позволяют поднимать мостовое полотно на значительную высоту, и мост не препятствует судоходству и не требует разведения.

Мост представляет собой комбинацию из двух самостоятельных мостовых полотен — для движения в ту и в другую сторону. На Октябрьской набережной и проспекте Обуховской обороны устроены автомобильные развязки.

Полная длина мостового перехода, включая эстакады подходов, составляет 2884 метра, из них, собственно, моста — 994 метра. Длина судоходного пролета — 382 метра. Высота пролетной части над поверхностью воды (подмостовой габарит) равна 30 метрам, что позволяет крупным судам свободно проходить под мостом.

Большой Обуховский мост. Современное фото

Открытие первой очереди моста состоялось 15 декабря 2004 г., второй — 19 октября 2007 г.

В 2003 г. на строительной площадке открыт «Музей вантового моста». По окончании строительства в конце 2008 г. музей переместили на территорию Санкт-Петербургского филиала ОАО «Мостоотряд № 19» в Красное Село.

* * *

Вантовый автомобильный неразводной мост через реку Малую Неву, соединивший остров Декабристов и Петровский остров, построен в рамках подготовки к Чемпионату мира по футболу в 2018 г. и назван мостом Бетанкура. Трасса моста проходит через Серный остров, поэтому изначально мост получил название Серного, но позже решено присвоить ему имя выдающегося петербургского мостостроителя XIX в. Имя «Серный» осталось за маленьким мостом от набережной Макарова через протоку Малой Невы на Серный остров.

Мост Бетанкура. Современное фото

Был проведен конкурс, победителем которого стал «Мостостроительный отряд № 19». Компания планировала возведение S-образного вантового моста вдоль острова Серный на высоте 14 м над Невой. Мост состоит из двух эстакад с русловой частью более чем 350 метров. Ее поддерживают 48 вант, натянутые на два пилона по 44 метров каждый. Необычная форма пилонов придает мосту оригинальный и запоминающийся облик. Мост рассчитан на шестиполосное движение. Также на мосту предусмотрены велосипедные дорожки. Общая длина моста с подходами — 1227 метров, из них 923 метра составляет речной пролет. Ширина моста — 38 метров.

Начиная с 2015 г. строительство вело ЗАО «Пилон». Движение по мосту открыто 13 мая 2018 г.

Лазаревский мост. Современное фото

* * *

Лазаревский мост построен через реку Малую Невку в створе улиц Пионерская и Спортивная. Он соединил Петроградский и Крестовский острова. Этот мост заменил бывший здесь ранее 11-пролетный деревянный мост балочно-разрезной системы с разводным пролетом посередине, построенный в 1947–1949 гг. и также носивший имя выдающегося русского ученого-исследователя Антарктиды адмирала М.П. Лазарева.

В последнее десятилетие на набережной Крестовского острова началось бурное строительство элитного жилья. В 2007 г. на острове открылся новый стадион «Газпром-Арена», который стал главным футбольным стадионом города. На острове построили резиденцию для Конституционного суда. Все это привело к значительному увеличению движения, и старый мост уже не справлялся с таким потоком автомобилей.

Новый мост построен по проекту ЗАО «Институт „Стройпроект“». Авторы проекта — инженеры А.А. Станевич, Т.Ю. Гуревич, Ю.Ю. Крылов, Л.А. Кудрявцева, М.В. Дюба, А.Е. Горюнов, И.Е. Серебренников.

Новый мост состоит из единственного металлического пролетного строения, которое поддерживается двумя рядами вант — по пять в каждом ряду. Длина пролета 172,4 метра, ширина— 22,5 метров. Единственный пилон расположен со стороны Крестовского острова — металлический, состоящий из двух наклонных арок с продольными связями.

Открытие моста состоялось 23 мая 2009 г. Таким образом, мост стал одним из подарков к 306-летию Санкт-Петербурга

* * *

Еще один мост через Малую Невку расположен поблизости от Лазаревского, ниже по течению. Это Большой Петровский мост, соединивший Петровский и Крестовский острова — от улицы Савиной до Южной дороги.

Вопреки своему названию, мост совсем не велик. С середины XIX в. на этом месте стоял деревянный многопролетный балочный мост с одним разводным пролетом. Неподалеку от него в 1916 г. заговорщики — великий князь Дмитрий Павлович, поручик Сухотин, доктор Лазоверт и депутат Государственной думы Владимир Пуришкевич — сбросили под лед труп небезызвестного «старца» Григория Распутина. Пятый из заговорщиков, Феликс Юсупов, оставался в своем особняке на Мойке, где и произошло убийство, чтобы замести следы. Заговорщики надеялись, что устранение Распутина улучшит отношение к императорской семье в обществе, но эти надежды не оправдались.

Большой Петровский мост. 1916 г.

Большой Петровский мост. Современное фото

В 1947 г. деревянные пролетные строения моста заменены металлическими балочными. В декабре 1993 г. мост во время ледохода получил значительные повреждения и перестроен в пешеходный по проекту Л.В. Ворониной. Теперь у него было целых 26 пролетов, общая длина составляет 299,5 метра, ширина — 2,25 метра. Мостовое полотно представляло собой деревянный дощатый настил, несущие конструкции — стальные балки.

В 2008 г., в связи с проектом создания нового футбольного стадиона на Крестовском острове, решили перестроить мост из деревянного пешеходного в металлический автомобильный. Строительство шло с 2009 по 2010 г. по проекту института «Стройпроект». Новый мост — неразводной балочного типа с четырьмя полосами для автомобильного движения, пешеходными тротуарами и велосипедной дорожкой. Мост состоит из семи пролетов. Его длина — 305,5 метра, ширина — 24 метра.

Движение по мосту было открыто 18 сентября 2010 г.

* * *

Яхтенный мост является одним из самых длинных и самых высоких пешеходных мостов в Петербурге. Он соединяет берег Приморского района в продолжении Яхтенной улицы с северным берегом Крестовского острова. На Крестовском острове мостовой переход занял территорию в границах вновь образуемой (намывной) территории. На территории острова над мостом проходит центральный участок Западного скоростного диаметра.

Конкурс на проект нового моста объявили в сентябре 2012 г. Тогда, казалось, снова воскресли мечты о средневековых мостах-улицах: мост предполагалось сделать двухуровневым. Первый уровень предназначался для пешеходов и велосипедистов, второй — для магазинов и ресторанов. Но потом от идеи «двухэтажного» моста отказались, так как сочли ее слишком дорогой. Остановились на пешеходном мосте с возможностью проезда спецтранспорта. Проект переправы разработали специалисты АО «Институт „Стройпроект“». Строительные работы выполняло ЗАО «Пилон».

Яхтенный мост. Современное фото

Строительство переправы началось 25 февраля 2016 г., а 20 декабря того же года завершены основные строительные работы. Официальное открытие моста состоялось в День города — 27 мая 2017 г.

Мост — балочно-неразрезной системы из сталежеле-зобетона с двумя главными балками, объединенными поперечными балками. Опоры — железобетонные на свайном основании. Устои представляют собой необсыпные подпорные стенки с контрфорсами. У промежуточных опор нижняя часть массивная, верхняя имеет V-образную форму. На мосту установлены металлические оцинкованные перила оригинальной конструкции. Мост неразводной, но его полотно высоко поднимается над Малой Невкой, не мешает навигации и дает возможность проходить судам высотой до 16 метров. Он состоит из 11 пролетов. Длина моста— 490 метров, ширина— 17 м (с пешеходным тротуаром шириной 2,25 м и велодорожкой шириной 3,5 м). Центральная проезжая часть предназначена только для движения специального транспорта. Общая длина мостового перехода — 940 метров. Тротуары выложены из цветного асфальта, имеющего синий оттенок. Пролетные строения моста светло-серых оттенков, перила и карнизы — белые, что дополнительно делает силуэт моста невесомым. Художественное освещение подчеркивает его характерные архитектурные особенности. На мосту оборудованы две смотровые площадки. С них открывается вид на Финский залив, Пассажирский порт Санкт-Петербурга «Морской фасад», находящийся на Васильевском острове, «Газпром Арена» (до 8 декабря 2018 г. — стадион «Санкт-Петербург»), Западный скоростной диаметр, под сводами которого пролегает Яхтенный мост, и «Лахта-Центр».

Мост через Елагинский фарватер, проходящий над Яхтенным мостом, соединяет Крестовский остров с Приморским районом в створе Западного скоростного диаметра. Главная проблема при строительстве этого сегмента диаметра заключалась в том, что значительная его часть проходила над водой. Преодолев Елагинский фарватер и попав на Крестовский остров, трасса продолжалась по мосту через Петровский фарватер между Крестовским и Васильевским островами, далее идут мост через Корабельный фарватер между островом Белый и Васильевским островом и двухъярусный мост через Морской канал, нависший над Канонерским островом, далее диаметр пересекает Гутуевский остров и попадает на «материк» у Нарвской заставы. Общая протяженность введенной дороги от улицы Савушкина до Гутуевского острова составляет около 12 километров.

Конкурс на проект объявили в 2012 г. вместе с конкурсом на проект Яхтенного моста. Созданием проекта руководила фирма ООО «Магистраль северной столицы» («МСС»). В качества подрядчика была приглашена турецко-итальянская акционерная компания «Иджа Асталди-Идж Ичташ ВХСД Иншаат Аноним Ширкети». Чертежи мостов разработал институт «Стройпроект».

Своими архитектурными особенностями он напоминает Яхтенный мост, те же V-образные опоры, те же светло-серые пролетные строения, те же дугообразные столбы ночного освещения.

На мосту через Елагинской фарватер открывается вид со Стрелку Елагина острова.

Новые мосты на реках и каналах города

В XXI в. мосты продолжали строить и на малых реках и каналах Петербурга. Архитектура большинства из них была проста и функциональна либо стилизована в эстетике того времени, к которому относилась застройка в районе, где возводился мост. И все же среди них можно найти несколько интересных решений.

В их числе — Беляевский мост через Охту, являющийся продолжением Кольцевой автодороги на участке от Ржевки до Шафировского проспекта. В роли основного заказчика выступил ОАО «Мостостроительный отряд № 19», а генерального проектировщика ЗАО «Институт „Гипростроймост — Санкт-Петербург"».

Беляевский мост. Современное фото

Мост представляет собой комбинацию двух отдельных мостов с ездой понизу, каждый их которых, в свою очередь, по своей длине состоит из двух частей: неразрезного балочного трехпролетного строения и арочного пролетного — «жестких арок» с «гибкой затяжкой». Данная конструкция — арка с гибкими подвесками и весом пролета 1600 вместо традиционных для пролетов такой длины 2500 тонн — в России применена впервые. Один из мостов является частью внутреннего кольца КАД, а второй — внешнего. Первый из пары мостов был сдан в сентябре 2006 г., второй — 30 октября 2008 г.

* * *

Пять арочных мостов, на этот раз железнодорожных, с проездом понизу и арками, перекинуты через Обводный канал на Московском направлении Октябрьской железной дороги в Санкт-Петербурге. Они построены в 2007–2009 гг. на месте старых железнодорожных мостов, существовавших здесь с 1840-х гг.

Один из них однопутный, три двухпутные и один совмещенный под однопутную железную дорогу автопроезд. Пролетные строения мостов выполнены в виде комбинированных арочных внешнебезраспорных металлических пролетных строений с ездой понизу. У новых мостов всего две опоры. Длина пролета — 101,5 метров. (У мостов, находившихся на этом месте ранее, было по шесть опор.) Две арки объединены системой продольных и поперечных связей. Эта чисто функциональная постройка производит большое впечатление при взгляде со стороны и представляет собой весьма эффектное зрелище.

Еще в XIX в. мосты получили название «Американских», так как их силуэты ассоциируются с силуэтами мостов на знаменитой американской трансконтинентальной железной дороге. Тем не менее это название стало официальным только 31 декабря 2008 г., когда было подтверждено Постановлением Правительства Петербурга.

* * *

Еще один новый мост через Обводный канал — на этот раз автомобильный — это Митрофаньевский мост, являющийся примером удачной стилизации под архитектуру конца XIX — начала XX вв. Это мост через Обводный канал, находящийся в створе Митрофаньевского шоссе, он которого и получил название (оно, в свою очередь, связано с бывшим Митрофаниевским кладбищем, к которому когда-то вело шоссе, на кладбище был построен храм Чудотворца Митрофания, кладбище закрыли в 1950-х гг.).

Мост построен в 2007 г. рядом с Балтийским пешеходным мостом для новой четырехполосной магистрали: Митрофаньевское шоссе — Кубинская улица, которая должна была разгрузить трассы, ведущие из центра на юг города, прежде всего — Московский проспект. Проект разработан ОАО «Институт „Гипростроймост“».

Митрофаньевский мост. Современное фото

Митрофаньевский мост однопролетный, стальной, на бетонных опорах, облицованных гранитом, глубоко вдающийся в русло реки. Его силуэт напоминает силуэты Балтийского и других мостов Обводного канала. Длина переправы — 33 метра, ширина —16 метров. На мосту устроен только один тротуар — роль второго тротуара выполняет Балтийский мост. На пересечении Митрофаньевского шоссе с набережной Обводного канала была устроена транспортная развязка, а под шоссе — подземный пешеходный переход.

Мост был открыт 10 октября 2007 г.

Мост Ахмата Кадырова. Современное фото

* * *

В 2013–2016 гг. через Дудергофский канал неподалеку от места его впадения в Финский залив, в створе проспекта Героев, построен небольшой, но очень изящный, автомобильный и пешеходный мост, который обеспечил выход автотранспорта от района «Балтийской жемчужины» к Ленинскому проспекту. Генпроектировщиком выступило ЗАО «Петербургские дороги», подрядчиком — ЗАО «Трест „Ленмостстрой“».

Мост 3-пролетный балочно-неразрезной системы на бетонных устоях и опорах. Посредине мост разделен ограждением, с каждой стороны которого проходит четырехполосное шоссе, движение по которому осуществляется в одном направлении. Перила металлические сварные, простого рисунка. Мост освещают 12 фонарей, установленные на 8 опорах освещения.

Долгоруков мост. Современное фото

Рядом расположен вантовый мост для теплотрассы, построенный в 2011 г. Полотно этого моста удерживают шесть пар вант, закрепленных на Л-образном пилоне.

Мост носит имя Ахмата Кадырова, первого Президента Чеченской республики.

* * *

Долгоруков мост построен на юго-вотоке, в Невском районе Санкт-Петербурга. Он является продолжением улицы Ворошилова и пересекает реку Оккервиль — левый приток реки Охты, — и должен был улучшить сообщение с Ладожским вокзалом.

Мост построен в 2009 г. по проекту института «Ленгипроинжпроект», автор проекта — инженер Р.Р. Шипов. Строительные работы выполняло ЗАО «БиК-Санкт-Петербурга».

Это железобетонный балочный мост, построенный из десяти предварительно напряженных балок. Устои — из монолитного железобетона на свайном основании, с открылками. Его длина — 35,3 метра, ширина — 24 метра. Перила моста украшены рисунком из стилизованных корабликов.

Свое название мост получил от расположенной неподалеку дачи Долгорукова — земельного участка, принадлежавшего в XVIII в. соратнику Петра I князю Якову Федоровичу Долгорукову, о котором было рассказано в предисловии этой книги.

Послесловие

Если говорить красиво и глубокомысленно, то главная задача мостов — соединять людей. Неслучайно, когда мы пытаемся заключить договор, мы говорим, что «наводим мосты», а когда разрываем отношения с прежними знакомыми или с прежней жизнью, то «сжигаем мосты за собой». И как хотелось бы, чтобы была такая закономерность — чем больше в городе мостов, тем легче его жителям прийти к взаимопониманию. Увы, это не так. И все же, если в городе строятся новые мосты — это значит, что у него есть будущее. Давайте же посмотрим, что оно нам принесет.

Литература

Бартнев И.А. Современная архитектура Ленинграда. Л.: Лениздат, 1966.

Богданов Г.И., Пунин А.Л. Новые мосты. М.: Знание, 1976.

Бунин М.С. Мосты Ленинграда. Л.: Строитель, 1986.

Волокова М.П. История Певческого моста через Мойку в Санкт-Петербурге // История Петербурга. № 6 (40). 2007.

Герцен А.И. Собр. соч.: в 30 т. М.: Изд-во Академии наук СССР, 1965.

Глезеров С.Е. Исторические районы Петербурга от А до Я. М.; СПб.: Центрполиграф, 2014.

Гливиц И. Железная промышленность России: экономическо-статистический очерк. СПб., 1911.

Горбачевич К.С., Хабло Е.П. Почему так названы? Л.: Лениздат, 1985.

Гордин А., Гордин М. Путешествие в Пушкинский Петербург. Л.: Лениздат, 1983.

Гордин М.А. Наводя мосты: Эйлер, Кулибин и техническое знание // Новое литературное обозрение. № 66. 2004.

Засосов Д.А., Пызин В.И. Из жизни Петербурга 18901910-х годов. Л.: Лениздат, 1991.

Исаченко В.Г. Зодчие Санкт-Петербурга XVIII–XX веков. М.; СПб.: Центрполиграф, 2010.

История Петербурга. № 6 (40). 2007. — http://mirpeter-burga.ru.

Кочедамов В.И. Цепные мосты в Петербурге первой четверти XIX века // Архитектурное наследство. Вып. 9. Л.; М., 1959.

Кочедамов В.М. Мосты Ленинграда. Л.: Лениздат, 1958.

Кочедамов В.М. Набержные Невы. Л.; М.: Гос. изд-во лит-ры по строительству и архитектуре. 1959.

Кузимицкий В. Взлететь над пробками. — https:// spbvedomosti.ru.

Кузнецов П.О. Вильям Гесте // Зодчие Санкт-Петербурга. ХГХ — начало ХХ века. СПб., 2000.

Лукомский Г.К. Старый Петербург. СПб., 2003.

Манро Дж. Петербург в царствование Екатерины Великой. Самый умышленный город. М.; СПб.: Центрполиграф, 2016.

Марков О. Как устроен Вантовый мост // Популярная механика. № 4. Апрель. 2013.

Мосты Санкт-Петербурга. Мостотрест. — https://mosto-trest-spb.ru.

Нестеров В.В. Львы стерегут город. Л.: Художник РСФСР, 1972.

Николаи Л.Ф. Краткие исторические данные о развитии мостового дела в России. СПб., 1898.

Новиков Ю.В. Мосты и набережные Ленинграда. Л.: Лениздат, 1991.

Остроумова-Лебедева А.П. Автобиографические записки: в 2 т. М., 2003.

Петербург петровского времени Л.: Лениздат, 1948.

Петр Великий. Воспоминания. Дневниковые записи. Анекдоты. СПб.: КПО «Пушкинский фонд», 1993.

Пунин А.Л. Повесть о ленинградских мостах. Л.: Лениздат, 1971.

Россия XVIII века глазами иностранцев. Л.: Лениздат, 1989.

Россия первой половины XIX века глазами иностранцев. Л.: Лениздат, 1991.

Скородумов И. Г. Монтаж пролетных строений плавучим краном // Автомобильные дороги. Вып. 12. М., 1961.

Смирнов Н.А. Переустройство моста им. Лейтенанта Шмидта // Архитектура Ленинграда. № 3 (5). Л., 1937.

Сорокин П.Е. Археологические памятники Охтинского мыса // Наука в России. 2011. № 3.

Тумилович Е.В., Алтунин С.Е. Мосты и набережные Ленинграда: альбом. М.: Изд-во Министерства коммунального хозяйства РСФСР, 1963.

Фросов А.И. Реки. Каналы. Острова. Набережные. Мосты. СПб.: Глагол, 2009.

Шухардин С.В., Ламан Н.К., Федоров А.С. Техника в ее историческом развитии. М.: Наука, 1979.

Примечания

1

Так в источнике.

Content

Елена Первушина
Мосты Петербурга. В прошлом, настоящем и будущем

Предисловие

Часть 1 Как наводили мосты в петербурге xviii века

Нюенсканс и Питербурх

Планы нового города

Город рек и каналов

Адмиралтейский трезубец Еропкина

Новые деревянные мосты

Петру I — Екатерина II

Камень и дерево. «Мосты-гибриды»

Оформление набережных Невы

Плашкоутные мосты через Неву и ее протоки

Часть II Мосты как произведения искусства. петербургские мосты XIX — начала XX веков

Петербург в XIX веке

Деревянные подкосные мосты

Деревянные арочные мосты

Каменные мосты

Цепные мосты

Чугунные мосты

Металлические мосты

Декорирование мостов в XIX веке

Мосты через Неву и ее протоки

Часть III Новые мосты для нового города. строительство мостов в Ленинграде

На переломе веков

Металлические мосты

Железобетонные мосты

Часть IV Мосты в будущее — петербургские мосты XXI века

Новые мосты через Неву и ее протоки

Новые мосты на реках и каналах города

Послесловие

Литература

Примечания