Клас Экман

Способные люди

Published by agreement with Salomonsson Agency.

Copyright © Klas Ekman 2020

© Петров И. Н., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2021

* * *

Ее жизнь разрушилась в мгновение ока.

Еще месяц назад самыми большими проблемами Анны были трудности ее сына и необходимость жить с надоевшим мужчиной.

Сейчас она рассовывала части тел по мешкам для мусора.

А после приняла душ и, увидев себя в зеркале в ванной, констатировала, что выглядела точно, как обычно. Словно ничего не произошло.

Но от нее прежней ведь не осталось и следа.

Или она только сейчас стала сама собой? Неужели случившееся обнажило ее подлинную сущность?

Эта мысль была по-настоящему пугающей.

Глава 1

Четверг, 26 сентября

Детский психолог периодически почесывал бороду, и перхоть падала на его темный свитер. Постепенно ее становилось все больше и больше, и, глядя на мужчину, Анна подумала о первом снеге. До зимы теперь оставалось не так уж много времени. Лето пролетело очень быстро, пусть и было гораздо скучнее, чем предыдущие.

— Сикстен очень впечатлительный ребенок, — сказал психолог с таким видом, словно только сейчас осознал это.

Она увидела, как Магнус скривился. Ее муж никогда не стеснялся открыто демонстрировать свои эмоции, и это была одна из немногих черт характера, которая по-прежнему нравилась ей.

— Очень впечатлительный ребенок, — продолжил психолог и, торопливо заглянув в свои записи, посмотрел по очереди на собеседников поверх заляпанных потными пальцами очков.

Его голос с явно выраженным акцентом — польский или немецкий? — действовал усыпляюще. Он вряд ли был старше Анны. Пожалуй, даже моложе. В любом случае ему явно еще не перевалило за сорок.

— И что нам делать? — спросил Магнус и провел рукой по густым, уже седеющим волосам.

— Душевный комфорт. Спокойствие, — пустился в объяснения психолог, и Анна почувствовала, как у нее сдавило горло. — Спокойствие и душевный комфорт невероятно важны именно сейчас, на стадии как обследования, так и лечения.

Магнус вздохнул. Анна начала крутить обручальное кольцо, как всегда делала, когда нервничала. Порой это раздражало Магнуса, поскольку они поженились без помолвки, и ему казалось, что тем самым она в довольно агрессивной манере указывает ему на промах — кольцо у нее было только одно. Но тут он ошибался. И, кстати, сегодня кольцо сидело свободнее, чем обычно.

— На мой взгляд, сейчас наиважнейшей задачей для вас является свести к минимуму любые причины нервозности, — продолжил психолог. — Лучше всего сфокусироваться на создании как можно более спокойной обстановки вокруг Сикстена. Насколько я могу судить, это благотворно скажется на нем в будущем. Это сможет облегчить его дальнейшую жизнь.

— Что вы имеете в виду, говоря о причинах? — спросила Анна.

— Я имею в виду все, что вызывает беспокойство.

— То есть мы не должны переезжать, разводиться… вообще не должны делать глупостей, — уточнил Магнус таким тоном, словно мысль о подобных вещах казалась ему полностью абсурдной. — Это означает как можно более стабильную обстановку в доме.

Психолог кивнул:

— Именно. Как подсказывает мне опыт, излишняя активность, да и, пожалуй, контакты тоже, ни к чему хорошему такого мальчика, как Сикстен, не приведут. При нынешнем положении дел я предложил бы вам придерживаться одного и того же распорядка дня, чтобы избежать срывов, которые могут повлечь за собой любые неожиданные ситуации. По крайней мере, пока продолжается обследование. Я думаю, было бы замечательно, если бы при нашей следующей встрече вы смогли бы предоставить мне список возможных причин нервозности, а также рассказали бы о том, каким именно образом вы можете их нивелировать, — сказал он.

— Список? — уточнила Анна.

— Да, я думаю, вам самим будет полезно посмотреть на вашу жизнь как бы со стороны и выбросить из нее то, в чем нет особой необходимости, и что, пожалуй, в первую очередь влияет на Сикстена. По моему мнению, именно покой сейчас для него важнее всего. Впрочем, покой не помешал бы и вам самим.

Анна вздохнула. Ситуация скалывалась не лучшим образом.

— Как думаете, такая задача вам по плечу? — спросил психолог, как показалось Анне, сочувствующим тоном.

Она взяла свой бумажный стаканчик. К счастью, на донышке осталось еще немного кофе. И на том спасибо.

Сикстену было всего пять. Он начал вести себя все более и более странно после того, как одна из воспитательниц детского сада, куда он ходил, уволилась весной. Тревогу забили ее коллеги, когда заметили, что мальчик замкнулся, почти не отвечал на вопросы, а временами у него случались необъяснимые истерики. Он всегда не любил шум, но сейчас реагировал на него слишком уж бурно. К тому же стал с криками вцепляться в Анну или Магнуса, когда они уходили, оставляя его в группе.

А еще он писался по ночам.

Психолог поменял позу, и Анна увидела, что у него расстегнута молния на брюках. После этого она, правда, без особого успеха, старалась зафиксировать свой взгляд на чем-то ином, в то время как он рассказывал о душевном спокойствии, детском развитии и родительской поддержке, предлагал способы решения проблемы, уже известные ей из множества родительских форумов, а также от Магнуса, изучавшего все это на своих занятиях.

Психолог сказал, что ему было приятно познакомиться с Сикстеном и что он с нетерпением ждет их следующей встречи.

— К сожалению, мы не сможем увидеться в октябре, поскольку я буду на курсах в другом городе, но я вернусь в ноябре. Поэтому, может, мы встретимся седьмого числа? — закончил свою речь психолог.

Анна и Магнус проверили свои ежедневники.

— Мне это вполне подходит, — кивнул Магнус. — У меня не запланировано ничего особенного на этот день.

— А я могу взять отгул, — поддержала мужа Анна.

Психолог записал их на указанное время и попрощался.

— Этот мерзавец сказал «познакомиться с Сикстеном», — буркнул Магнус, как только они сели в машину. — Причем здесь какое-то знакомство? Кто так вообще выражается? Я думаю, нам надо обратиться к кому-то другому.

— По-твоему, результат от этого изменится? — спросила Анна. — Нам ведь рекомендовали именно его.

— Ты можешь по крайней мере посоветоваться с кем-то другим?

— В наших краях он считается лучшим. И к тому же ты сам в состоянии заняться этим вопросом, если считаешь, что сумеешь найти кого-то приличнее, — сказала она и услышала в ответ тяжелый вздох.

Магнус учился на психолога, и через десять дней ему предстояло сдать большую домашнюю работу и зачет. Поэтому он заранее давал понять, что все это время будет ужасно занят. Потом, естественно, все должно было измениться. Как обычно. Тогда он станет помогать намного больше. Хотя Анна знала, что у мужа сразу же появится новое важное дело, а затем они поссорятся в очередной раз и на все претензии Магнус лишь обреченно разведет руками. «Такова жизнь», — скажет он. Так бывало уже не раз. Ведь жизнь постоянно подкидывала Магнусу какие-то сюрпризы. Другие, пожалуй, сказали бы, что дело в неумении планировать время, но, по мнению самого Магнуса, он постоянно становился жертвой случайного стечения обстоятельств.

Он пристегнул ремень безопасности с таким видом, словно это стоило ему немалых усилий, и тут он, пожалуй, не притворялся, хотя бы отчасти. Магнус стал полнеть после того, как начал учиться. Сейчас он выглядел как типичный сорокалетний папаша маленького ребенка, чего, похоже, сам не замечал, поскольку по-прежнему посмеивался над жалким внешним видом и физическим состоянием «молодых» родителей одного с ним возраста. Он любил повторять, что природа благоволит ему, поскольку он-то, в отличие от всяких там толстяков, не постарел за пять лет как на пятнадцать.

Анна выехала с парковки и отвезла мужа на станцию, где у платформы уже стоял пригородный поезд.

— Увидимся вечером, любимая, — сказал Магнус и поцеловал ее в губы, прежде чем вылез из машины.

«Интересно, его губы всегда были вялыми или стали такими со временем?» — подумала Анна. Увы, но эта мысль посетила ее только сейчас, когда уж больше не с чем было сравнивать.

Она поехала к большому торговому центру и постаралась припарковаться как можно дальше от главного входа. Люди в их городе были невероятно ленивы и предпочитали развернуться и уехать, не разобравшись с делами, а не оставлять машину так далеко, как это делала она. А потому Анна могла спокойно сидеть в машине, не опасаясь, что какой-нибудь знакомый подойдет и постучит по стеклу с нарочито удивленным выражением лица, как будто встреча у единственного крупного супермаркета в округе была поистине невероятным событием. «Какое совпадение!» — обычно восклицали в таком случае, словно жили в настоящем городе, а не в пригороде, больше похожем на деревню. «Мир тесен!» — слышалось в ответ, как будто бы их муниципалитет не был самым маленьким в стране, и было истинным чудом столкнуться здесь с соседом. Многие, если, конечно, кто-то заводил разговор на подобную тему, рассуждали о жизни как обитатели самого настоящего мегаполиса. А ведь их городок был настолько мал и непримечателен, что попал на первую полосу местной газеты только после того, как его упомянули в одном из вопросов какой-то малопопулярной телевизионной викторине. Что примечательно, ответа на него так никто и не дал.

Анна уронила голову на руль и дала волю слезам. Почти сразу же ей стало чуть ли не физически плохо, как будто она давно уже разучилась плакать и теперь тело изо всех сил противилось охватившим ее чувствам.

Анна плакала из-за Сикстена. Она очень любила сына и страстно желала, чтобы он мог быть таким же глупеньким малышом, как и его друзья из садика, все эти дети, у которых, казалось, в голове еще не было ни одной мысли, они беспечно, словно щенки, носились повсюду, размазывали кулачками по лицам зеленые сопли, то и дело вытекающие из их крошечных носов. Почему именно Сикстен стал таким впечатлительным? Такие вещи всегда плохо заканчиваются для маленьких мальчиков. Разве он не мог расти более похожим на своего отца?

Слезы почти сразу закончились, и Анна бросила взгляд в зеркальце заднего вида. Как обычно, в отражении ее ждал неприятный сюрприз. Себя она узнала с трудом. Морщинок явно прибавилось. А скорбные складки по углам рта уж точно ее не красили. Белки глаз покраснели, тушь потекла. Она достала бумажное полотенце из бардачка. Однако, стерев тушь, поняла, что стала выглядеть не сильно лучше. Тогда Анна попыталась придумать какое-то разумное оправдание своему внешнему виду, чтобы сразу же пресечь расспросы коллег, однако и в этом деле особого успеха не достигла.

Будь у них только Сири, они, наверное, горя не знали бы. Дочка была на два года старше Сикстена. Спокойная, сильная, уверенная в себе, она ходила в школу, находившуюся рядом с детским садиком брата. Сейчас, когда малыша было так трудно оставить в саду, это было большим плюсом. Сири была как раз такой девочкой, какой Анна хотела бы видеть себя в детстве.

Впереди их ждали трудные и скучные выходные. Анна знала, что теперь ей придется обманывать не только других, но и себя, поскольку в противном случае жизнь Сикстена могла стать еще хуже.

Глава 2

Четверг, 26 сентября,

и пятница, 27 сентября

Коллеги встретили Ругера ликующими криками и принялись восторженно стучать по столам, когда он, слегка покачиваясь, направился к ним с подносом с напитками. Трезвый Юхан пока еще чувствовал себя довольно неуютно среди общего веселья. Ему пришлось дожидаться опоздавшего по каким-то причинам клиента, и он пришел в паб на полтора часа позже остальных. К тому времени коллеги уже успели прилично набраться и приветствовали его столь радостно, что ему стало не по себе. Корпоративы их фирмы обычно проходили довольно цивилизованно, но порой коллеги перебарщивали с выпивкой и заводили взрывоопасные разговоры. Юхан работал с этими людьми уже несколько лет, а потому еще до того, как началась настоящая чертовщина, понял — ничем хорошим этот вечер не закончится.

— Давай, Юхан, — крикнул Ругер, — догоняй нас! Ты должен выпить три раза подряд!

Веселились, конечно, после работы, а значит, субординацию вроде как не соблюдали. Хотя все было относительно — Ругер все равно оставался его шефом. Он раздал рюмки всей компании, и Юхан получил свои три штрафных.

— Мне надо сначала немного перевести дух, — сказал он, и этот ответ сильно не понравился шефу.

Ругер и в обычном своем состоянии из-за сильно изогнутого носа, плотно сжатых губ и густой белой шевелюры напоминал хищную птицу. А сейчас, когда глаза его пьяно блестели, и подавно. Казалось, будто от него ускользает добыча.

— Да черт возьми, Юхан, мы же нечасто выбираемся куда-то все вместе! — воскликнула Лена, тридцатипятилетняя женщина с короткой стрижкой, чье лицо на семьдесят процентов состояло из лба, между которым и непропорционально большим ртом, казалось, чудом поместились все остальные его черты.

София, молодая бледная блондинка, недавно появившаяся в их проектной группе, молча таращилась на Юхана. Она напоминала нежное растение, требовавшее осторожного обращения. Во всяком случае такое впечатление создавалось у Юхана всякий раз, когда он смотрел на нее.

— Давай, черт побери! — рыкнул Ругер. — Не думай о завтрашнем дне. Нам надо оттянуться по полной.

— Юхан! Юхан! — начала скандировать Лена, и к ней присоединились ветераны фирмы Хокан, Пелле и Бьорн, которые, несмотря на царящую в пабе жару, были одеты в почти одинаковые плотные гоночные куртки. Благодаря им и зачесанным назад седым волосам они вполне могли сойти за тройняшек.

— Да, да, это, пожалуй, не помешает… — пробормотал Юхан и опустошил все три рюмки.

— Пива, пива, пива! — завопил Пелле.

Никто в пабе не шумел так, как он, впрочем, Пелле этого не замечал.

— Вы неисправимы, — покачал головой Ругер, довольно улыбнулся, а потом поднялся и направился к бару.

Юхан увидел, как шеф энергично, несмотря на слабые протесты, растолкал другую компанию, тоже явно решившую расслабиться после работы. Мало кто любил корпоративные посиделки так сильно, как Ругер, и никто не мог помешать ему довести дело до счастливого, с его точки зрения, конца, а всех остальных заставить попусту тратить время.

Шеф вернулся сразу с несколькими бокалами.

— Это ИПА? — спросил Бьорн, который считал себя самым эрудированным в фирме.

— Естественно, — хмыкнул Ругер.

Быстро выпили. Это было традицией. Ругер снова прогулялся до бара, потом еще раз.

Юхан заметил, что Лена внимательно наблюдала за ним. Она молчала довольно долго, и это было крайне необычно для нее. Потом, пригубив содержимое своего бокала, она наклонилась к нему через стол и спросила:

— Ты трахаешься с кем-то?

Юхан почувствовал, что у него словно огнем запылали щеки, а Лена откинулась на спинку красного сиденья и громко рассмеялась.

— Я знала это! — крикнула она. — Я знала! Я умею видеть такие вещи. У меня просто дар.

Все посмотрели на Юхана, словно произошло что-то сверхъестественное.

— Ты трахаешься с кем-то! — повторила Лена. — Рассказывай!

— Он действительно смутился, — хмыкнул Бьорн.

— Отстань, — буркнул Юхан и проклял про себя предательский румянец.

— Все же видно по твоему взгляду, — продолжила Лена. — И это точно не малышка Марта! У тебя роман! Вот почему ты побрился наголо и начал так много бегать!

— Юхан… — сказал Ругер и покачал головой.

Но он улыбнулся. Ругер считал супружескую неверность признаком мужественности, а значит, новость его совершенно не взволновала, особенно в такой ситуации.

Юхан сделал большой глоток пива и смахнул пену с верхней губы.

— Мы разводимся, — сказал он. — Это уже не вызывает сомнения.

Он подождал, пока кто-нибудь выразит сожаление, но никаких комментариев не последовало.

— И к лучшему для тебя, — заключила наконец Лена. — Она настоящая снежная королева. И твой новый образ очень хорош.

София, заметно опьяневшая, медленно раскачивалась вперед-назад.

— Ты действительно стал лучше выглядеть, — сказала она. — Мы уже обсуждали это.

— Я не понимаю, почему ты ждал так долго, прежде чем решился сбрить волосы, — снова вступила в разговор Лена. — Все же получилось замечательно.

— Да, да, у вас ведь нет детей, — влез Ругер. — И в результате никто не пострадает.

Да, дело было и в этом тоже. Пожалуй, отсутствие детей было даже главной причиной, почему их брак дал трещину так скоро. Чуть ли не каждый вечер они сидели каждый в своем углу дивана и таращились в экран телевизора, словно оставляя пространство между для ребенка или детей, которые так и не родились.

— Мужчина, считай, толком не видел жизни, пока у него за плечами не остались по меньшей мере два развода, — заявил Хокан, живший уже с третьей женой и имевший детей от двух предыдущих.

— И кто твоя новая? — спросила Лена. — Ты должен рассказать.

— Мы никогда не поверим, что ты бросишь Марту, не найдя ей замену, — сказала София и рассмеялась.

Юхан немного разозлился, поскольку это было правдой. Да и вообще ему не нравилось, что коллеги слишком много о нем болтают.

— Тебе надо еще пива выпить, — сказал Ругер.

— Расскажи сначала, — потребовала Лена.

— Вы ее не знаете, — буркнул Юхан.

— Ты лжешь! — воскликнула Лена. — Это же рыжая малышка из соседнего офиса?

— Юхану надо еще пива, — настаивал на своем Ругер. — Только не говори пока ничего, я тоже хочу все знать.

Он отправился к бару.

— Это не рыжая, — буркнул Юхан. — Отстань наконец.

— Но это кто-то, кого мы в любом случае знаем, — не сдавалась Лена. — Все же по тебе видно.

Чтобы увильнуть от неприятных разговоров, Юхан направился в туалет. Он чувствовал себя уже довольно пьяным. Голова слегка кружилась, и, стоя перед вонючим писсуаром, он чуть покачивался, прилагая максимум усилий, чтобы не намочить брюки, а потом, помыв руки, на какое-то время замер перед раковиной. Интересно, о чем они там разговаривают сейчас? Он всегда старался уйти от ответа, когда получал вопросы о личной жизни. Неужели у него все было написано на лице?

Проснувшись, Юхан еще долго лежал в постели, даже не пытаясь встать на дрожащие от слабости ноги. Эпицентр головной боли толком определить не удавалось, казалось, вся она раскалывалась по частям. Юхан подозревал, что его сразу вырвет, стоит ему принять вертикальное положение.

В конце концов он осмелился подняться и спустился в кухню, которая находилась на первом этаже их дома типовой постройки.

Марта оторвала взгляд от газеты и с широкой улыбкой посмотрела на мужа. Она была одета в свое любимое кимоно, а ее темные волосы, как обычно, были нарочито небрежно завязаны узлом на затылке.

— Садись, — сказала она и показала ему на стул, в то время как сама поднялась и, подойдя к кофеварке, наполнила большую чашку черным кофе, которую затем поставила перед Юханом. — Доброе утро, любимый, — сказала она и поцеловала его.

Это стало рутиной. Он тоже все еще целовал ее по утрам, хотя они уже и решили дальше идти по жизни разными путями. Впрочем, «любимой» он ее больше не называл.

— Как вы повеселились вчера? — спросила Марта.

— Все было отлично, — ответил он и попытался вспомнить, что же, собственно, произошло.

Провалами памяти, по собственному мнению, он не страдал, но на ум не пришло ничего существенного, никаких сплетен. Во всяком случае ничего такого, о чем стоило бы рассказать. Однако стоило Юхану вспомнить слова Лены, как у него заныл живот. Что ж, похоже, его роман на стороне уже не являлся тайной.

Следовало ли признаться во всем Марте? Нет, это казалось излишне жестоким. И могло сильно усложнить ситуацию.

— Наверное, весело будет на встрече выпускников в выходные? — спросила она.

Юхан поперхнулся кофе.

Это была одна из его худших баек, придуманных для нее. Юхан вытер рот и кивнул.

— Да, должно быть, но я немного нервничаю, — сказал он.

— Ах, сейчас же все совсем по-другому, — заметила Марта.

Юхан ответил улыбкой, надеясь, что она получится благодарной. Он никогда не пошел бы на настоящую встречу выпускников. Однако ему не составило бы труда найти бывших одноклассников в Фейсбуке и после возвращения домой пошутить по поводу того, как они выглядели. Он уже нашел фотографии нескольких из них и констатировал, что время не пожалело никого. Одновременно ему показалось странным, что люди, в молодости считавшиеся красивыми, повзрослев, явно не заботились о своей внешности. Неужели они думали, что вечно будут оставаться такими же, какими были в двадцать лет?

Марта покинула кухню, а он сидел в тишине и слушал, как она справила малую нужду, потом почистила зубы и прополоскала рот. Он еще не осознал до конца, что скоро каждое его утро будет другим. Никто не подаст ему кофе, не будет всех этих, таких привычных, шорохов и звуков. Юхан до сих пор не мог решить, как именно относится к неизбежному расставанию. Зачастую он все-таки испытывал облегчение, но, возможно, каких-то мелочей ему будет не хватать.

Глава 3

Суббота, 28 сентября

Анна обняла Юхана и с силой прижала к себе. Однако их объятия продолжались всего несколько секунд, и все из-за договоренности соблюдать осторожность. Они ведь не могли знать наверняка, даже при всей невероятности такого поворота событий, что никто из знакомых не окажется рядом.

— Привет, ты тоже здесь? — сказала она с наигранным удивлением.

И это прозвучало крайне неубедительно. Все навыки, приобретенные ею в школьном драмкружке, от волнения мгновенно забылись.

Она еще чувствовала аромат тела Юхана. От него пахло потом и незнакомым парфюмом, обладавшим резким и по-настоящему мужским запахом. Решив, что с его помощью Юхан пытался спрятать свою природную мягкость, она испытала к нему очередной прилив теплых чувств.

Он был необычайно чутким человеком, и именно это делало его столь привлекательным в глазах Анны. Магнус сильно ему проигрывал. И вдобавок Юхан находился в значительно лучшей физической форме. Он и раньше занимался бегом, а после их знакомства стал уделять ему еще больше времени. Когда же он сбрил свои жидкие волосы, то и вовсе стал красавчиком.

Они долго стояли напротив стойки дежурного администратора и смотрели друг на друга.

— Возьмем пива? — спросил Юхан.

Могли ли они позволить себе это при таком скоплении народа? Сложный вопрос. Но Анне, без сомнения, нужно было выпить. Она потратила слишком много нервов и физических сил, чтобы попасть сюда.

Анна добиралась до этого крошечного отеля в забытом богом месте окружными путями из соображения безопасности. Хотя вернуться она могла уже вместе с Юханом. Конечно, ей не хотелось, чтобы кто-то видел, как она садится в его машину. Зато он смог бы высадить ее где-нибудь в удобном месте, и тогда ей не составило бы труда объяснить, что домой ее подвез знакомый, встреченный в городе. А вот если бы она уехала куда-то с мужчиной, Магнус, возможно, стал бы что-то подозревать. Собственно это, пожалуй, были излишние меры предосторожности, но при мысли о том, как ситуация складывалась сейчас, она не хотела рисковать. Да и на случай, если бы Магнусу вдруг вздумалось проверить ее бумажник, ей стоило бы обзавестись алиби, чем-то, что подтверждало бы невинность ее путешествия на «семинар по йоге», например, чеком за кофе и энергетическими батончиками, купленными в буфете спорт-клуба. Но тогда ее путь в это захолустье вообще оказался бы неимоверно трудным. Ей и без того пришлось два раза поменять автобус, а потом бесконечно долго кататься по лесным дорогам, любуясь скучным пейзажем за окном. Здесь, в этой части страны, даже природа выглядела унылой, мрачной и однообразной.

— Конечно, мы возьмем пива, — сказала она и закивала так рьяно, что несколько прядей волос упали ей на лицо.

Она смахнула их в сторону и одарила Юхана, как ей казалось, соблазнительной улыбкой.

Он заказал два больших бокала крепкого пива — крафтового в этой забегаловке отродясь не водилось. Пиво имело такой вкус, словно его прилично разбавили водой, отчего Анна сразу вспомнила пьянки в городских отелях во времена своей юности: праздники Люсии, школьные выпускные и тонущие в полумраке дешевые заведения с металлическими стульями, с которых так легко было вытирать разлитый во время гулянок алкоголь. Вспомнились ей и поцелуи с парнями, от которых пахло спиртным и жевательным табаком.

Потом они сравнили придуманные байки.

— Семинар по йоге. Это хорошо, — сказал Юхан.

— Встреча выпускников звучит круче.

— Марта не ревнива. Ей и в голову не придет подозревать меня в чем-то таком. По-моему, она считает меня не способным на измену, — сказал Юхан, помолчал несколько секунд и добавил: — И, мне кажется, она не поверит, что кому-то захочется заниматься этим со мной.

Анна не нашла, что ответить, и только улыбнулась.

Юхан выглядел вполне прилично, но сам явно никогда не понимал этого. Он относился к той породе людей, чья внешность с годами становится только лучше. Да и вообще, с возрастом к красоте начинаешь относиться проще, все стареют и постепенно становятся похожими друг на друга. Все седеют, у всех появляются морщины… Перешагнув определенный рубеж, уже никогда, как ни старайся, не будешь выглядеть также свежо, как в юности. И, по мнению Анны, в этом было свое преимущество — можно окончательно раскрепоститься и не заморачиваться из-за всякой ерунды. Сама она больше не чувствовала потребности ловить на себе взгляды окружающих. Например, сегодня ее почти не волновало, насколько незнакомые мужчины, например, случайные попутчики в пригородном поезде, находят ее привлекательной. Те дни, когда ее заботило мнение окружающих, давно прошли, и Анна абсолютно по ним не скучала.

Юхан рассказал ей, что он не пользовался особой популярностью в молодости. Если верить его мнению, то добрых парней, к каким он, безусловно, себя относил, женщины обычно начинают ценить после тридцати пяти — сорока. Анна не согласилась с ним, но ей пришлось отчасти признать его правоту. Анна была готова признать: в молодости она наверняка не удостоила бы его своим вниманием. Сейчас все изменилось. Он ужасно боялся сделать или сказать что-то неприятное для нее. И становился ужасно счастливым, если она демонстрировала ему свою благосклонность. Все это ей ужасно нравилось.

Она взяла его руку и крепко сжала ее, и неважно, что в эти выходные они договорились быть особенно осторожными.

— Все хорошо? — спросил Юхан.

Он смотрел на нее широко открытыми глазами и выглядел обеспокоенным.

— Сейчас я чувствую себя просто идеально, — сказала она.

Анна и представить себе не могла, что в этом отеле окажется так много постояльцев. Почему люди приезжают сюда? Среди гостей явно было несколько глубоко верующих христиан, во всяком случае если судить по Библиям, которые они сжимали под мышками. Однако они уж точно не задавались вопросом, что Бог думает об их любви к пиву даже тогда, когда молодой и довольно приятный на вид священник отчаянно пытался убедить компанию ограничиться перед занятиями только одним бокалом. Никто не обращал внимания на него.

— Может, мы уже закончим с пивом? — спросила Анна. — Я хочу прилечь.

Двое мужчин средних лет в клетчатых рубашках, сидящие рядом с ними, громко рассмеялась.

Анна недовольно вздохнула, посмотрев на них, но Юхан покраснел и глупо улыбнулся. Он допил свое пиво так быстро, что поперхнулся, и оно попало ему в нос.

Мужчины засмеялись еще громче. Анне стало вдруг стыдно за Юхана, когда он попытался вытереть пиво с верхней губы тыльной стороной ладони. Она отодвинула в сторону свой недопитый бокал и, сказав «пошли», взяла свои сумки и направилась к лифту. Торопливые шаги за спиной подсказали ей, что Юхан идет следом.

Их номер оказался самым заурядным. Помимо кровати его убранство составляли два грязно-голубых кресла и белый столик с рекламными листками и старой, но, возможно, еще нечитанной брошюрой об отеле.

Они опустили сумки на пол и начали быстро раздеваться. Лихорадочно срывали с себя предметы одежды и разбрасывали их по сторонам, так что какие-то попали на кресла, а какие-то и на пол.

Анна хихикнула, увидев выпуклость на трусах Юхана. Ей хотелось видеть ее более твердой, непристойной, почти пугающей, чтобы она от этого зрелища забыла обо всем на свете. Но неприятные мысли не отпускали. И когда она залезла на кровать и снова бросила взгляд на Юхана, у нее задрожала нижняя губа, и, несмотря на все усилия, ей не удалось сдержать слезы. Вопреки ожиданиям, эти выходные могли стать очень тяжелыми для обоих. Она не знала, кого из них больше мучила совесть — Юхана или ее саму. Они оба лгали, и Анна боялась разрушить свои собственные мечты о будущем. Те самые, где она и Юхан вместе сидели на диване, пили вино и разговаривали так же, как когда-то они это делали с Магнусом.

По взгляду Юхана Анна поняла, что он абсолютно неправильно истолковал ее слезы и считал теперь, будто это он сделал что-то не так.

— Нет, нет, все идеально, — сказала она и жестом позвала его к себе. — Я не знаю, откуда они взялись. Я действительно очень хочу тебя.

Он лег на кровать рядом с Анной и обнял ее. Но в результате она разрыдалась еще сильнее. Если бы она только могла остановить время, то сделала бы это ни мгновения не задумываясь, а потом осталась бы в его объятиях навечно.

Настроение стремительно портилось, но она собиралась поднять его любой ценой. Анна не могла позволить себе, чтобы неуправляемые эмоции разрушили прекрасные мгновения долгожданной встречи.

Она вытерла слезы рукой и заставила себя рассмеяться, пытаясь разрядить атмосферу.

— Это, наверное, из-за климакса, — сказала она, и Юхан чуть заметно улыбнулся.

Она ужасно чувствовала себя, ненавидя собственную судьбу за то, что приходилось делать. Но им некуда было спешить, худшее могло подождать до завтра.

— Как все прошло у детского психолога? — спросил Юхан и крепче прижал ее к себе.

Анна тяжело вздохнула, вспомнив о разговоре.

— Черт, извини, было так глупо с моей стороны спрашивать именно сейчас! — выпалил он. — Я просто немного беспокоился.

Отношение Юхана к сыну и дочери Анны строилось исключительно на ее рассказах о них. А они практически не сходили у нее с языка. Она знала, насколько сильно Юхан переживал из-за отсутствия собственных детей, и порой боялась говорить слишком много о Сири и Сикстене. В итоге она наконец решилась и спросила, не слишком ли эта тема для него болезненна, и тогда он ответил, что, наоборот, с удовольствием говорит с ней о детях. А еще он надеется с ними когда-нибудь познакомиться.

— Мы сможем поговорить об этом как-нибудь в другой раз, — сказала Анна. — Теперь я хочу просто лежать здесь, и чтобы ты обнимал меня.

— О’кей. Я не хотел ничего портить.

— Все нормально, мы просто больше не будем говорить об этом. Во всяком случае пока.

Она вся задрожала от удовольствия, когда он еще крепче прижал ее к себе. И пусть он не был половым гигантом, каким, конечно, хотел бы себя чувствовать, как, впрочем, все мужчины, не избалованные женским вниманием на стадии взросления, Анна никогда не осмелилась бы разочаровывать его на сей счет. В годы учебы, еще до Магнуса, она успела получить свое и знала толк в любовных утехах, но Юхан обладал чуть ли не магической способностью умиротворяюще воздействовать на ее тело и душу. Анна почти ничего не знала о хилерах, ауре и прочих эзотерических штуковинах, но когда он прикасался к ней, ее тело покидали напряжение и усталость. Всего через несколько секунд она уже чувствовала себя совсем другим человеком.

Как и сейчас.

Давление в груди, мучившее ее, наверное, уже несколько дней, почти полностью исчезло. Она снова могла глубоко дышать. Мистика какая-то. У нее не находилось других слов.

Никогда, ни с одним мужчиной Анна не чувствовала себя настолько приятно расслабленной и одновременно в полной безопасности, как с Юханом, особенно когда он обнимал ее. Нечто подобное она испытывала только тогда, когда впервые прижимала к своей груди Сири и Сикстена, а теплая волна окситоцина разливалась по телу, даря необыкновенные ощущения. Тогда ее захлестнули столь сильные эмоции, что она испугалась за свою жизнь, посчитав это ненормальным и, возможно, связанным с какими-то проблемами со здоровьем. Однако, когда Анна обратилась за помощью к медсестре, женщина лишь серьезно посмотрела на нее и сказала: «Добро пожаловать в мир матерей, вы только что получили одно из самых незабываемых переживаний в своей жизни».

— О чем ты думаешь? — спросил Юхан обеспокоено. — Ты выглядишь немного грустной.

— Ни о чем, — ответила Анна и свернулась калачиком рядом с ним. — Я стараюсь вообще ни о чем не думать. Помимо того, что я сейчас здесь с тобой.

— Это точно?

— Конечно.

Они молча лежали какое-то время. Анне пришлось прикусить губу, чтобы снова не дать волю слезам.

— С тобой точно все нормально?

Юхан всегда замечал, если ее что-то мучило. Чуть ли не читал ее мысли. Раньше Анна, честно говоря, считала, что только женщины владели такими способностями, и это имело какое-то отношение к белому веществу в мозгу, развитому у них лучше, чем у мужчин. Или за это отвечало серое вещество? Какое-то различие между ними в любом случае существовало, об этом ей даже рассказал Магнус после очередного экзамена.

— Причина во мне? Или что-то все-таки произошло у психолога? — спросил Юхан.

«И в том, и в другом», — подумала Анна и повернулась к нему.

— Не все так просто с Сикстеном. Подержи меня так немного, и, обещаю, все будет хорошо.

— С удовольствием, — ответил Юхан.

Анна надеялась, что сможет взять себя в руки. Эта ночь должна была, нет, просто обязана стать идеальной. Так она решила для себя. И именно мысли о ней поддерживали ее все последние дни.

Глава 4

Воскресенье, 29 сентября

Юхан стоял на солнце перед входом в отель и курил, пока Анна принимала душ. Они собирались отправиться в обратный путь только в пять часов, и он старался с максимальным удовольствием использовать оставшееся время. Он пытался прочувствовать всем телом каждую затяжку, которую делал сейчас. Собирался даже запомнить автомобили, проезжавшие по дороге. Синий, красный и зеленый. Черный. Все имело какое-то значение, во всяком случае так ему казалось. Все вокруг представлялось ему невероятно прекрасным, и он считал необходимым фиксировать каждую мелочь, чтобы потом выудить этот день из памяти при первой необходимости. Ведь именно сегодня начиналось что-то новое, какая-то совершенно другая жизнь…

Он не осмелился спросить Анну о том, как обстояло дело с Магнусом, ему, конечно, не нравилось, что она еще не подняла вопрос о разводе. Но он не хотел давить на нее. Зато, пожалуй, ему следовало подумать о новом жилье для себя, хотя он пока и не собирался покупать собственную квартиру. Все равно через несколько месяцев они съедутся с Анной и будут подыскивать уже что-то действительно просторное. Насколько он понимал, она хотела обосноваться где-то вместе с детьми, прежде чем они начнут налаживать совместную жизнь. Во всяком случае она говорила именно так.

«Все будет хорошо», — сказал сам себе Юхан и посмотрел на проезжающий мимо серебристый автомобиль. Ему следовало больше обращать внимание на детали, на всякие приятные мелочи, например на то, как блестит на солнце только что промчавшаяся по дороге машина, ценить то, что дарит ему жизнь. Куда ни кинь взгляд, везде можно найти что-то красивое, и сейчас, когда у Юхана появился шанс начать новую жизнь, ему нужно было научиться обращать внимание на такие вещи. Не заниматься самокопанием и не забивать голову всевозможными проблемами, а стараться находить во всем что-то хорошее. А еще следовало начать посещать тренинги, где учат, как сделать свою жизнь счастливой, и заниматься прочими приятными вещами, о которых обычно болтала на работе София, когда, конечно, осмеливалась открыть рот.

Он погасил окурок в установленной немного в стороне от входа пепельнице и решил сразу же достать еще одну сигарету.

По привычке он с опаской поглядывал по сторонам, когда курил. Марта просто взбесилась бы, если бы застала его за этим занятием.

Он заметил, как на протяжении всего утра Анна то и дело погружалась в свои мысли и выглядела обеспокоенной. Скорей всего, это было как-то связано с Сикстеном. Юхан успел хорошо узнать ее и понимал, что стоит подождать, пока она первой не заговорит об этом. Анна предпочитала сама справляться с трудностями, и это ему в ней очень нравилось, именно с таким человеком он хотел бы разделить свое будущее. Ему вряд ли стоило опасаться постоянных бурных ссор из-за мелочей и неконтролируемых эмоциональных взрывов со всеми вытекающими из них последствиями. Юхан не любил конфликтов. Он всегда чувствовал себя виноватым, о чем бы ни шла речь.

Анна была прекрасным человеком. По-настоящему прекрасным. Она всегда заботилась о других. Относилась к тому типу людей, с которыми можно говорить обо всем на свете. Без исключений. Она умела слушать людей, а он умел слушать ее. В отличие от Марты, она, казалось, была целиком и полностью поглощена исключительно собственной внутренней жизнью. Ей никогда особо не требовалась компания, она часто с головой погружалась в свои мысли и могла, сидя на диване, долго смотреть в одну точку перед собой ничего не видящим взглядом.

Ему вдруг стало интересно, как же так у него все вышло с женой? Почему Марта стала столь безрадостной? Может, все опять из-за него? Или на ней так сказались неудачные попытки ЭКО? Как-то он попробовал поговорить об этом с женой и даже предложил ей сходить к психотерапевту. Но тогда она расстроилась и разозлилась, и с тех пор Юхан никогда больше не поднимал подобные темы. Отчужденность постепенно прописалась в их маленьком домике, незаметно они стали совершенно чужими друг другу, хотя и продолжали жить под одной крышей, но никто из них, казалось, не собирался решать возникшую в отношениях проблему. Сам Юхан начал заниматься бегом, пытаясь как-то успокоить мятущуюся душу. В результате его физическая форма улучшилась, и пусть это никак не отразилось на Марте, он почувствовал, что его собственное настроение пошло в гору. А потом он встретил Анну, как раз тогда, когда с горечью пришел к выводу, что любовь и страсть, о которых так много говорили другие, похоже, ему испытать не доведется. И что эти чувства, пожалуй, удел тех, кто изначально не умел владеть собой, короче говоря, конченых безумцев… А потом все изменилось.

Он сделал затяжку и почувствовал, что пальцы уже начали пахнуть табаком. Это ему не нравилось, но он знал, что Анна вряд ли станет ворчать из-за такой ерунды.

Юхан плохо представлял, какой будет их жизнь, когда они съедутся. Конечно, дело не в отношениях, здесь, с его точки зрения, все могло быть только хорошо. Его волновал вопрос с детьми. Вот что его тревожило по-настоящему. Как он справится с ролью отчима? Сумеет ли найти общий язык со Сикстеном? А вдруг он им не понравится? А что будет, когда они достигнут переходного возраста? Жизнь тогда может превратиться в самый настоящий кошмар. Им будет непросто управиться с двумя подростками, которые наверняка станут обвинять в разводе родителей и мать, и его самого. Да и Магнус может начать настраивать детей против них. Считал ли Юхан себя готовым к такому развитию событий?

Ну, да, пожалуй, ради Анны он был готов на все. Ведь она была идеальной. Ее темно-карие, почти черные глаза притягивали, как магнит. Их цвет особенно ярко подчеркивала огненно-красная губная помада, которой она красилась, отправляясь на вечеринки. В первый вечер, когда они только познакомились, она, по мнению Юхана, выглядела настоящей дикаркой. Что, в принципе, соответствовало истине. И оба они тогда прилично напились. Так все и началось. Потом они созвонились, обоих мучило страшное похмелье. Затем встретились снова. И снова. После чего им следовало бы взять себя в руки, но ничего не получилось. Хотя нет таких вещей, которым при желании нельзя положить конец.

— У тебя здорово получается задавать вопросы, — сказала она в какой-то момент.

И это, пожалуй, соответствовало истине, однако причина была не в его природной любознательности, а в том, что ему особо нечего было рассказывать о себе. Во всяком случае, по сравнению с ней. Он никогда не был по-настоящему счастлив и никогда не встречал такую спокойную женщину. Анна успевала все. Она читала значительно больше, чем он, видела все новые фильмы, постоянно ходила на концерты. Даже пробовала наркотики, не тяжелые, конечно. И вообще, она жила той жизнью, которую он хотел бы иметь в молодости.

Но в итоге она смогла разглядеть в нем что-то особенное, полюбить его, и это стало пока наиглавнейшим событием в жизни Юхана. До их знакомства он чувствовал себя никчемным, если не считать начального этапа жизни с Мартой. Но ведь жена была еще и его первой девушкой, поэтому чувство новизны в отношениях с Анной действовало на него опьяняюще. Но только благодаря Анне он подумал, что и сам не так уж плох. Она, конечно, не воскресила его от смерти, такое утверждение звучало бы смешно, но, если говорить начистоту, Юхану именно так и казалось. В любом случае, Анна разбудила в нем интерес к жизни. С ее помощью он понял, что может стать иным, гораздо лучше, и ужасно гордился тем, что поговорил с Мартой и тем самым положил начало совместному проекту «Юхан и Анна».

И сейчас он не мог нарадоваться жизни.

— Можно попросить сигарету?

Это был священник. Мыслями Юхан улетел так далеко, что не заметил, как святой отец подошел к нему.

— Почему бы и нет. Это ведь сущая ерунда по сравнению с тем, о чем люди просят в церкви, — ответил он и улыбнулся.

Священник покачал головой. Сейчас он был одет в кожаную куртку, из-за чего сильно напоминал рокера, а вдобавок еще и в футболку с надписью «The Cure», которая вроде бы не считалась христианской группой.

— Я никогда не слышал их, — сказал святой отец, кивая на футболку.

Юхан извиняюще пожал плечами и протянул ему пачку и зажигалку.

— Держите, — сказал он. — Я не думал, что священники курят.

— Похоже, я просто хочу чуть раньше встретиться с Создателем, — ответил святой отец и взял одну сигарету. — Наверное, это не такое уж странное желание, если вспомнить, что из себя представляет наш мир.

Он прикурил и сделал затяжку.

— Чем вы занимаетесь здесь? — спросил Юхан.

— Веду курсы по изучению Библии, рассказываю заблудшим душам о Спасителе.

— Звучит интересно, — заметил Юхан.

— Мои проповеди зачастую довольно скучные, честно говоря. Да и проблемы, с которыми люди сталкиваются, по большей части довольно заурядные. Типичные для среднего класса, уже набившие оскомину, — ответил священник, и на его лице появилось некое подобие улыбки. — Воистину на небесах будет мало веселого, — добавил он.

— Вам следовало бы тогда собирать других людей. Пьяниц, например, — сказал Юхан.

— Пожалуй, — рассмеялся священник. — Вот их-то точно следовало бы наставить на путь истинный. А что вы сами здесь делаете?

— Грешу, — признался Юхан, и собственный ответ показался ему немного вызывающим.

— Добавляете Богу работы? — спросил священник.

— Да, как будто у него и без меня недостаточно дел.

— Порой приятно заняться мелкими проблемами, — заметил священник. — В качестве развлечения.

— У нас роман, — признался Юхан, сам не понимая, почему сказал это.

Он надеялся вызвать в священнике какую-то реакцию. Но святой отец просто немного удивленно смотрел на сигарету, как будто никогда прежде ее не видел.

— Пора завязывать с курением, — пробормотал он, скорее обращаясь к самому себе, чем к собеседнику.

— В одной сигарете ведь нет ничего страшного? — пожал плечами Юхан.

— Вы говорите как мой психотерапевт. И как долго он продолжается? — спросил священник.

— Прилично, — ответил Юхан. — Примерно год.

— И все идет нормально?

— Да, хотя я собираюсь развестись с женой. И Анна…

Он почувствовал себя предателем, когда произнес ее имя.

Словно, устыдившись своего греха, он оскорбил ее, а ведь ни она сама, ни их отношения осуждения не заслуживали.

— Ну… она здесь, со мной.

— И что с ней?

— Она тоже разведется. Скоро.

— У вас есть дети? — спросил священник.

— Только у нее.

— Надеюсь, все будет хорошо.

Святой отец выглядел немного обеспокоенным, и это разозлило Юхана. Зачем надо было заражать своим дурным настроением и сомнениями других? Люди ведь постоянно расходятся. Это столь же естественно, как очки, которые с возрастом требуются почти всем.

— Извините, — сказал священник, заметив, что Юхан помрачнел. — Я не хотел расстраивать вас. Но, если вам когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить… вот моя визитка.

Он протянул кусочек картона, выглядевший очень скромно и, скорей всего, стоивший дешевле, чем те, которые сам Юхан обычно использовал и получал по службе.

Озабоченное лицо священника, однако, действовало угнетающе, и Юхану стало не по себе. Ведь как он и Анна могли совершать что-то греховное? Они же любили друг друга. Именно сейчас, пожалуй, вели себя не лучшим образом, но если смотреть на происходящее с точки зрения долгосрочной перспективы, вряд ли им следовало особо стыдиться. Так случалось порой. Люди могли совершать довольно неприглядные поступки в отношении своих партнеров и в результате находить собственное счастье и при этом больше не совершать ничего предосудительного. Даже если супружеская измена не улучшает карму. К тому же они собираются в дальнейшем жить вместе.

Глава 5

Подносы с остатками завтрака и обеда стояли на крошечном письменном столе и на кресле. За все время они покидали комнату только несколько раз, чтобы покурить.

Они спали вместе, как Анна решила, в последний раз. Хотя, пожалуй, они могли бы успеть потом еще раз, по-быстрому. Здесь все зависело от него.

После Юхан сидел на кровати и читал газету, рядом на тумбочке стояла чашка с кофе. Анна лежала на боку и смотрела на него. Размышляла о том, как ей будет постоянно не хватать Юхана. О том, каким добрым он был. Насколько важным во время секса для него было именно ее удовольствие. Как сильно ей будет не хватать картинок, которые она уже нарисовала в своем воображении относительно их будущей совместной жизни, представлявшейся ей раем на земле. Она так ясно, будто наяву, представляла дом, в котором они должны были жить, видела в мельчайших деталях мебель…

К сожалению, этим мечтам не суждено было сбыться. Сейчас ей требовалось расставить точки над i, а потом стараться держать себя в руках.

Юхан заметил, что она смотрит на него. Он улыбнулся ей, но Анна не смогла ответить ему тем же.

— Послушай, Юхан, — начала она, — нам надо поговорить.

— Конечно. О чем?

— Мне жаль… — пробормотала она и попыталась найти нужные слова, чтобы смягчить удар.

Анна множество раз проговаривала про себя все, что хотела сказать, но сейчас не могла вспомнить ни слова.

— Чего тебе жаль?

Улыбка исчезла с лица Юхана, и он посмотрел на нее очень внимательно. Понял, что речь действительно пойдет о чем-то неприятном.

— Я очень сильно люблю тебя.

— Я тоже. И здесь не о чем жалеть, — улыбнулся он и лег рядом. — Мы же действительно нашли друг друга, не так ли? Будет здорово, когда мы сможем по-настоящему быть вместе, а не только время от времени, как сейчас.

— Да, все так, — согласилась Анна, и создавалось впечатление, как будто она собиралась с духом, готовясь броситься в пропасть. Она сделала несколько глубоких вдохов.

— Так в чем же дело? — спросил он, и сейчас впервые его голос звучал обеспокоено.

Она сделала еще несколько глубоких вдохов. Время пришло.

— Я не смогу съехаться с тобой, — сказала она.

— Что?

— Я не смогу съехаться с тобой.

Юхан откатился от нее и встал на колени на кровати.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился он.

— Ничего не получится.

— Хорошо. Тогда мы, наверное, сможем жить каждый в своей квартире, если ты этого хочешь, — сказал он. — Мы же все равно собирались жить отдельно какое-то время, чтобы все выглядело более прилично?

— Нет, мы должны расстаться, — сказала Анна и села.

— Мы? Мы должны расстаться? Но почему?

— Мне так надо, — ответила она.

Юхан открыл рот, словно рыба, выброшенная на берег, и вытаращил глаза. Анна почувствовала неприятный привкус во рту. У нее не укладывалось в голове, что она смогла произнести нечто подобное. Но тут уж ничего не поделаешь, альтернативы она не видела. Сикстен был слишком впечатлительным. Психолог объяснил все достаточно ясно, и ей оставалось только поверить врачу. Никакой излишней активности или контактов с посторонними. Это касалось и ее тоже.

— Ты сейчас серьезно? — спросил Юхан.

— Абсолютно, — ответила она.

— Почему? — чуть ли не простонал он.

— Наши отношения превратились в проблему, — сказала она. — Дело не в нас, а в Сикстене.

— Что ты имеешь в виду?

Анна объяснила ситуацию. Рассказала, что ее сын оказался слишком впечатлительным, и ему требовалась спокойная атмосфера, что в последнее время его состояние резко ухудшилось. О разговоре с детским психологом. О ждавшем мальчика обследовании. Возможно, речь шла об аутизме. Но пока еще трудно было сказать наверняка. В любом случае именно этот диагноз психолог хотел проверить. А значит, о разводе стоило забыть. Она не хотела разрушить жизнь собственному сыну. Не могла навредить тогда, когда ему требовались стабильность и порядок.

— Но тогда мы ведь можем продолжать, как сейчас, — сказал Юхан. — Это же лучше, чем ничего.

— Я не смогу так жить, — ответила Анна, и слезы побежали у нее по щекам. — Все раскроется рано или поздно, и тогда у меня дома будет настоящий ад.

— Почему, собственно, это должно раскрыться?

— Так всегда бывает, и я даже не представляю, как смогу жить с этим.

Юхан заплакал. Он сказал, что смог бы полюбить Сикстена столь же сильно, как его любит Магнус. И что он понимает ее беспокойство, но все может измениться к лучшему, и ей не следует поступать так опрометчиво. Никто ведь не мог знать наверняка, насколько серьезны проблемы Сикстена.

Но Анна не могла принять все эти аргументы всерьез. Юхан ведь исходит из того, что Сикстен после всех обследований окажется абсолютно нормальным ребенком и быстро приспособится к новой жизни. Но это был не тот случай. И вдобавок ко всему, она не смогла бы наслаждаться жизнью с Юханом, зная, что ее сын страдает.

— В общем… — продолжила она и попыталась собраться с мыслями, чтобы подытожить все сказанное ранее. — В общем, я должна находиться рядом со своими детьми, они для меня важнее всего на свете. Наверное, мои мечты никогда не сбудутся, понятия не имею, сколько еще буду заниматься скучной работой в муниципалитете и жить с нелюбимым мужем, но, делая лучше и проще жизнь моих детей, я чувствую, что живу не зря.

Когда она замолчала и в комнате воцарилась тишина, Анна с удивлением вспомнила, что еще недавно, до того, как у Сикстена стали случаться срывы, она не видела ничего страшного в том, чтобы жить с детьми неделя через неделю, как зачастую бывает после развода. Сейчас же эта мысль казалась ей абсурдной. Все, что она говорила сейчас Юхану, было чистой правдой.

— А как же тогда я? — растерянно спросил Юхан.

— Ты?

Глаза его покраснели от слез, на лице выступил пот. Ей редко приходилось видеть столь испуганным взрослого человека. Но Анна чувствовала, что у нее не хватит душевных сил утешать сейчас еще и его.

— Ты? — повторила она. — Ты лучший мужчина в мире. Я знаю, о чем говорю, ты настоящий подарок для любой женщины, но это ничего не меняет. Я не хочу заставлять тебя ждать, ведь, кто знает, удастся ли мне когда-нибудь оставить Магнуса? Все зависит от результатов обследования, а оно может занять месяцы. Я не вправе рисковать. А вдруг муж узнает что-то? Такое всегда выходит наружу. А ты в это время встретишь кого-то, еще лучше меня. Ты ведь на самом деле очень хорош. Ты красивее, чем думаешь, ты лучше других мужчин умеешь слушать и спрашивать. Да ты просто уникум какой-то.

— Я расстался с Мартой, — промямлил он.

— Но ты же встретишь кого-то нового? И, пожалуй, у тебя родятся дети, — продолжила Анна. — Или ты усыновишь кого-нибудь. Ты же еще не старый. И ты будешь счастлив в конце концов. Я это точно знаю. Мне сейчас очень тяжело, но ничего поделать я не могу.

— Но я хочу быть с тобой, — упорствовал Юхан.

— Мне жаль, — ответила она и попыталась обнять его, однако он отпрянул. — В любом случае все будет хорошо. В конце концов. Я обещаю, ты встретишь кого-нибудь. Серьезно. Тебя еще ждет фантастическая жизнь.

«Пустые слова, — подумала она. — Абсолютно пустые слова».

На ней лежала ответственность за случившееся, она обещала развестись и фактически все к тому и шло. Именно ее решимость, вероятно, подтолкнула спокойного Юхана вырваться из плена давно умерших отношений. Он рассказал ей, во что превратилась его жизнь, и, похоже, она представляла собой еще больший кошмар, чем ее собственная.

— Возможно, Сикстену просто надо пережить непростой период? — упорствовал Юхан. — На самом деле это все временно.

— Если речь идет об аутизме, все гораздо сложнее. Конечно, мне хочется, чтобы это была какая-то временная проблема, но, судя по всему, мои надежды напрасны. И я хочу, чтобы ты понял, какую боль это причиняет мне.

Юхан прижал руки ко лбу:

— Для меня уже нет пути назад. Мы продадим дом. Я разведусь. Мы разъедемся!

Потом его охватила злоба. Он поднялся и, казалось, хотел ударить кулаком по стене, но колебался.

— Ты попал в ужасную ситуацию, — сказала Анна. — И мне очень, очень жаль, что все так получилось.

— Неужели? А так и не скажешь!

— Сикстен ребенок. Он должен быть важнее всего.

— Черт! — буркнул Юхан и, бросившись на кровать, спрятал голову в подушках.

Она услышала еще одно приглушенное «черт!», а потом увидела, как он задрожал. Анна провела рукой вдоль его спины, однако он затрясся сильнее, давая понять, чтобы она перестала. Она попробовала еще раз, с осторожным «Послушай…», но Юхан затрясся снова, точно так же, как делали порой Сикстен и Сири, когда хотели показать, что злятся и не нуждаются в ее утешении.

Когда Юхан наконец поднялся, его лицо было красным от слез.

— Знаешь, мы — это лучшее, что когда-либо происходило со мной, — сказал он.

— Я знаю. Ты должен поверить, я тоже просто убита случившимся. Но не могу ничего поделать. Ты лучший мужчина, которого я когда-либо встречала. Я не преувеличиваю.

Юхан провел по глазам тыльной стороной ладони.

— Но в жизни ведь всякое бывает. Подумай, а если бы Магнус умер. Такое случается с людьми время от времени. Тогда Сикстену в любом случае пришлось бы выдержать это испытание, не так ли?

— Но Магнус жив.

— Пока. А если… Я имею в виду, всякое бывает, так что развод не самая большая проблема в жизни. Пожалуй, это даже неплохая ситуация.

Анна непонимающе уставилась на него.

— Я имею в виду… У детей же будет по-настоящему счастливая мама. Наверное? — сказал Юхан.

— Я умею держать себя в руках. Это мой единственный талант, — возразила Анна.

И не преувеличивала. Анна обладала способностью сохранять самообладание в любой ситуации. Пожалуй, она получила бы золотую медаль, если бы проводился какой-то чемпионат по этой дисциплине.

— И что, этот талант сделал тебя счастливой? — спросил Юхан.

— Нет, но я такая, как есть.

— Никогда не поздно измениться.

— Ну… Это, пожалуй, дело более далекой перспективы. Но именно сейчас… Я просто не могу так поступить. Просто не могу.

Он снова зарылся в подушки. Анна надеялась, что Юхану удастся хоть немного прийти в себя, поскольку он должен был отвезти ее домой в город. Автобусы ведь редко ходят по выходным.

— Может, выйдем покурить? — предложила она. Из подушек послышалось всхлипывание.

— Ладно, тогда я пойду одна, — сказала Анна.

Она спустилась к выходу из отеля и встала снаружи. Небо начали затягивать темные тучи. Лето определенно закончилось. Впереди ее ждали промокшие насквозь комбинезоны, строптивые дети и брак, который давно почил в бозе.

— Поздравляю, Анна, — пробормотала она.

Глава 6

Юхан сидел голый на краю кровати и мутным взором оглядывал комнату. Как мир мог выглядеть точно так же, как раньше? Как он позволил себе такое? Кресло не поменяло цвет обивки на черный, а стоявший рядом с ним маленький стеклянный столик по-прежнему оставался грязным, точно таким же, каким был, когда они только вошли в номер. И на простыне он увидел те же самые пятна, оставшиеся после всего секса, которым они занимались с Анной прежде, чем она разрушила его жизнь до основания. Небо за окном, правда, потемнело, но это стало единственным изменением, и его было явно недостаточно. Такое положение вещей показалось ему чуть ли не издевательством.

Слова Анны прозвучали для него как гром среди ясного неба. Когда он собирался отлично провести выходные, то и представить себе не мог, какой удар его ждет. Анна выглядела немного грустной, но он списал это на беспокойство за Сикстена. А ведь она все это время знала, что они видятся в последний раз, если не считать тех случаев, когда они случайно столкнутся в торговом центре, где ему теперь предстояло одиноко бродить с потертой пластмассовой корзинкой, в то время как она со своим семейством станет ходить по залам с большой, доверху нагруженной всякой всячиной тележкой.

Он и только он проиграл от случившегося. А для Анны все оставалось таким, как было раньше. Сейчас она просто положила конец небольшому развлечению, заурядной любовной интрижке, крошечному эпизоду своей жизни.

Он услышал, как открылась дверь. Анна вошла и встала рядом. Юхан почувствовал запах табака, она определенно не ограничилась одной сигаретой. Ее лицо имело соответствующий пепельно-серый цвет.

— Нам пора ехать, — сказала она чуть более хриплым голосом, чем прежде.

Однако Юхан еще не чувствовал себя готовым для поездки домой. Она ведь должна была получиться ужасной. Речь шла о последних мгновениях, прежде чем они распрощаются навсегда. И он знал, что потом никогда больше не обнимет ее снова. И они никогда больше не смогут лежать рядом в кровати и разговаривать.

— Мне надо сначала покурить, — сказал он, хотя на самом деле курить совершенно не хотелось.

Юхан никак не мог смириться с мыслью, что ему сейчас надо будет сидеть в машине рядом с ней и с каждой минутой приближаться к неизбежному финалу их отношений.

— Значит, ты голоден? — спросила она.

— Да, — ответил он. — А ты что, нет?

— Ну, немного, пожалуй. Но я не думала, конечно, что у тебя будет аппетит.

Анна, похоже, намекала на то, что он чувствует себя гораздо хуже, чем она сама. Хотя, собственно, вроде как именно ей следовало больше переживать после подобного поступка. Юхан хотел, чтобы она стыдилась содеянного. А мысль, что Анна, похоже, смотрит на него как на неудачника, как на человека, из-за которого ее мучает совесть и которого требовалось пожалеть, и вовсе вызывало у него чувство отвращения. Можно ли найти какой-то компромисс? Придумать что-то, что его будет устраивать хоть отчасти?

Юхан встал и начал собирать свою одежду. Постарался отвернуться от Анны, когда натягивал трусы, внезапно осознав свою наготу. Она казалась неестественной сейчас, и он как можно быстрее натянул еще и футболку, и только потом занялся поиском джинсов, закинутых черт знает куда, когда он еще чувствовал себя на вершине блаженства.

Они чувствовали себя немного странно, когда вместе спустились в обеденный зал. Слишком формальными показались им вдруг еще совсем недавно такие близкие отношения.

Они сели за столик у окна, и девица лет двадцати с равнодушной миной приняла у них заказ. Анна, похоже, теперь меньше нервничала по поводу того, что их видели вместе, словно после разрыва они уже совсем не походили на любовников. Это казалось нелогичным. Стоило кому-то узнать его или ее, сразу возникли бы вопросы. Но Юхану ведь больше не нужно было об этом беспокоиться.

Он взял тефтели, а Анна салат. Хотя Юхану тоже следовало бы поступить так же. Ему требовалось тщательнее выбирать себе еду, ведь вскоре он останется совсем один и ему придется заново искать себе пару. Ужас охватил его. Сколько лет он уже не жил один?

Анна смотрела в окно и попеременно то теребила прядь своих белокурых волос, то крутила обручальное кольцо. Так она всегда вела себя, когда волновалась, когда, например, тема развода с Магнусом всплывала во время их предыдущих встреч.

Юхану надо было сказать что-то. Найти слова, которые смогли бы исправить ситуацию, спасти все.

— Анна, не разрушай то, что сейчас есть между нами, — попросил он и заметил, что его диалект режет ему уши. Он всегда прорывался, когда Юхан нервничал. — Ты не слишком спешишь? — добавил он.

— Все случившееся между нами было просто сном, — ответила она, не глядя ему в глаза.

Подошла официантка и поставила перед ними тарелки.

Они ели молча. Ему хотелось многое ей сказать, но он не знал, на чем остановить свой выбор. То, что он любил ее, она уже знала. Как она могла поступить так? Как вообще смогла решиться на подобное?

Юхан катал последнюю серую тефтелю по тарелке. Он презирал себя за то, что был такой тряпкой. Ему следовало кричать и обзывать ее мерзкими словами только для того, чтобы избавиться от нараставшей злобы. Однако и этого ему сейчас казалось мало. Вместо пустых воплей отчаяния, которые в принципе ничего не значили и могли лишь вызвать ответную реакцию, очень болезненную для него, он хотел найти что-то, способное по-настоящему задеть ее за живое.

— Я, конечно, не собираюсь накладывать на себя руки, — буркнул он, ясно давая понять, что на самом деле не исключает такую возможность. Но этого явно оказалось недостаточно.

— Ты справишься, — сказала она. — Мне жаль. Но неужели ваши отношения с Мартой совсем уже мертвы? Впрочем, это могло случиться и раньше. Я не хочу сказать, будто не стану скучать по тебе или начну стыдиться случившегося. Но все рано или поздно проходит. Ты обретешь твердую почву под ногами, я обещаю тебе. Зато мне будет по-настоящему плохо без тебя.

— Я верил тебе, — буркнул он. — Ты говорила, что хочешь жить со мной.

— Обстоятельства изменились, — ответила Анна.

— Они сделали это не сами по себе. Это ты приняла такое решение.

Анна вздохнула и закатила глаза к потолку, как будто Юхан был капризным ребенком.

— Речь идет не о тебе и обо мне, ты же знаешь, — спокойно возразила она.

— Но, похоже, разрыв дался тебе очень легко, — пробормотал Юхан.

Через плечо Анны он увидел знакомого священника. Тот кивнул Юхану с серьезным лицом. Может, услышал что-то?

— Поверь. Мне тоже очень нелегко.

— Но?

— Сейчас все сложилось именно таким образом. И я сожалею о случившемся, но не могу поступить иначе.

— Что, собственно, по-твоему могло бы случиться с Сикстеном, если бы вы развелись? Он справился бы с этим.

— Мы говорим о маленьком ребенке, который плохо себя чувствует. У него другое восприятие мира, чем у нас с тобой.

— И чем это хуже для него? Почему он должен расти с родителями, которые не любят друг друга?

— Сейчас так все сложилось, — повторила Анна. — Для меня важнее всего позаботиться о сыне. Я понимаю, тебе не знакомо это чувство, у тебя ведь нет детей…

В обычном случае он, возможно, пропустил бы это замечание мимо ушей, но сейчас ее слова были для него сродни удару кулаком. Ей не следовало использовать этот аргумент. Он почувствовал, как в нем закипела злоба. Анна переступила невидимую черту.

Юхан сунул последнюю тефтелю в рот, чтобы не завопить, и принялся яростно жевать.

— Нам пора ехать, — сказал он, как только проглотил ее.

Глава 7

Мотор не завелся. Анна и представить себе не могла такого невезения. Она вылезла из машины, отошла подальше от нее из опасения, что Юхан в приступе отчаяния начнет громко орать, и позвонила мужу.

Магнус тяжело вздохнул, когда она объяснила, что задержится.

— Ладно, — сказал он. — Ничего не поделаешь.

Когда-нибудь в будущем, когда она, например, попросит его помочь ей с уборкой во время экзаменационной сессии, он мог использовать этот случай себе на пользу. Магнус коллекционировал оплошности жены, вернее, все ее поступки, доставлявшие ему хоть малейшее неудобство. Она подозревала, что он даже фиксировал их в мобильном приложении.

— По-моему, дело в аккумуляторе, — сказал Юхан, когда она вернулась.

Судя по голосу, он чувствовал себя неловко.

Юхан сходил в отель, и один из сотрудников, молодой парень, подогнал на парковку свою машину, а потом они вместе занялись подключением кабелей. Анне пришло в голову, что Юхан в отличие от Магнуса, который даже электрощиток с опаской открывал, был довольно рукастый.

В то время как Юхан с помощником возились с мотором, Анна наблюдала, как из отеля вышли накануне привлекшие ее внимание христиане. Вероятно, у них был перерыв. Она заметила, как возглавлявший их священник кивнул Юхану перед тем, как тот залез в машину.

Она завелась после нескольких попыток, и Юхан махнул Анне. Было бы глупо глушить двигатель, когда он наконец заработал.

Анна села на переднее сиденье, и Юхан сразу тронулся с места, даже не подождав когда она пристегнет ремень безопасности.

Когда они только покинули отель, она почувствовала себя так, будто вырвалась из тюрьмы, но уже через четверть часа Анне захотелось, чтобы они столкнулись с лосем или врезались в дерево. Юхан почти сразу же начал говорить, и все возможные беды, которые только могут приключиться в дороге, стали казаться ее манной небесной по сравнению с его нытьем. Казалось, он менялся прямо на глазах, словно прятавшееся в нем неприятное существо сейчас, когда он сидел за рулем, начало вылезать наружу.

Его жалобы охватывали весь спектр возможных обвинений, начиная с «Ты боишься близости, Анна, ты боишься своих чувств ко мне, и поэтому так поступаешь» и заканчивая «Ты просто прикрываешься детьми» и «Все лишь игра для тебя». В результате она уже начала фантазировать о жизни вообще без мужчин.

Одновременно ее мучил стыд. Он пожертвовал всем ради нее, она же не отказалась ни от чего… кроме себя и своего счастья.

Анне хотелось положить руку ему на ногу и тем самым попытаться утешить его, но это не сработало бы. Он был слишком зол и расстроен.

Тогда, чтобы хоть немного отвлечься, она начала думать о сыне. Вернувшись домой, Анна собиралась как можно крепче прижать его к груди и принять как должное то, что ее запоздалая любовь, к сожалению, пожалуй, закончилась, но с ней по крайней мере остаются Сикстен и Сири. Она подумала, что когда-нибудь в будущем, после того как Сикстен сможет найти себя и свое место в жизни, ей, возможно, удастся заняться в первую очередь собой. Но в любом случае не сейчас.

Юхан тем временем поменял тактику. Пока они ехали по лесной дороге, он начал напоминать ей о непристойностях, которые они, бывало, творили во время свиданий, явно пытаясь достучаться до ее разума. Но Анна и не думала уступать.

Потом он снова принялся давить на жалость и раз за разом повторял, как сильно она испортила его жизнь. Словно она и без того не понимала этого. Однако Анна заметила, что существовала некая граница, которую он не осмеливался переступить, за которой эмоции затмевали разум и на первое место выходила неудержимая злоба. Но все равно, неужели он готов был ныть всю дорогу? Ее ждали впереди неслыханно долгих полчаса или сколько там осталось. Она попыталась не слушать Юхана, думать о другом, но напрасно.

— И потом, с чего это вдруг решила вспомнить о Сикстене именно сейчас?! — воскликнул Юхан дрожащим от злости голосом. — Сейчас? Я хочу сказать, он всегда ведь был впечатлительным ребенком.

— Заканчивай, — сказала Анна. Она не хотела больше разговаривать с Юханом о сыне.

— Но ты же сама говорила, что я готов взять эту ответственность на себя.

«Взять ответственность на себя? Он рассуждает как IT-консультант, кем в принципе и является, — подумала она. — Господи, когда, наконец, закончится эта поездка».

— Ты должна думать и о себе тоже, — продолжил Юхан. — Это же твоя собственная жизнь.

— Сейчас так все сложилось, — сказала она.

— Сейчас так все сложилось, — передразнил он ее сердито. — Сейчас так все сложилось.

— Перестань, — сказала она и достала свой мобильник. Через блютуз она подключила его к стереосистеме автомобиля и запустила плей-лист детских песен.

Из колонок полилась веселая мелодия, но Юхан, используя имевшуюся на руле клавишу контроля громкости, сделал звук тише.

— Ты должна посмотреть на вещи здраво, Анна, — сказал он. — Я пытаюсь объяснить тебе, как обстоят дела на самом деле.

Она увеличила громкость с помощью мобильника, стараясь заглушить его слова музыкой. Но это не сработало, и Анна еще увеличила звук.

— Выключи ты это, черт побери! — решительно воскликнул Юхан, но она в ответ так подняла громкость, что автомобиль чуть ли не задрожал.

Снаружи уже стемнело. Но Анна не понимала, то ли уже опустились сумерки, то ли просто небо закрыли черные тучи. Она не видела других машин. Они находились неизвестно где, посреди самого темного леса на свете, занимавшего, наверное, девяносто процентов территории всей Швеции.

Юхан выключил музыку. Она включила ее.

Он снова выключил. Но Анна опять включила, еще громче.

— Прекрати сейчас же! — заорал он так, что слюна попала на приборную панель. — Чем, черт возьми, ты занимаешься?!

Анна еще увеличила звук.

— Я должен поговорить с Магнусом, — буркнул Юхан. — Мне надо поговорить с ним.

У нее все похолодело внутри. Это стало бы катастрофой. Настоящей катастрофой.

— Ты не должен разговаривать с ним, — возразила Анна. Если кто-то и мог это сделать, то только она, но она не собиралась. Ей даже в голову не приходила такая возможность. — Между нами все кончено.

— Если моя жизнь разлетится вдребезги, с твоей должно произойти то же самое, — заявил он.

— Ты не должен разговаривать с Магнусом.

Она пыталась говорить угрожающим тоном. Но как, собственно, она может его остановить? Анна не верила, что Юхан решится на подобное, но он был слишком зол и у нее появились сомнения. Она не могла позволить ему разговаривать с мужем.

— Я найду Магнуса. Я собираюсь зайти к вам, когда он будет сидеть за учебниками. А потом я расскажу ему все. Абсолютно все. И прежде всего о том, как трахал тебя.

Анна ненавидела, когда мужчины так говорят. Разве речь не шла об обоюдном желании? Но в такой интерпретации кажется, будто он насиловал ее.

Мог ли Юхан решиться на столь отчаянный шаг? Он же не такой человек. Наоборот, мягкий и заботливый.

— Заканчивай, — сказала она и попыталась сделать это как можно решительней, но Юхан рассмеялся в ответ.

Она даже боялась подумать о том, что произойдет, если он осуществит свою угрозу. За этим непременно последует спор об опекунстве. Она-то уж знала, как отреагирует Магнус. Разбирательство могло превратиться в войну вселенского масштаба. Люди бы потом еще долго вспоминали их разборки. Магнус, когда бывал по-настоящему расстроен, вел себя как безумец. Независимо от того, насколько сильно он любил детей, ей бы он никогда не простил предательства и использовал бы их как оружие.

Черт, что же она натворила!

— Тебе потом придется сидеть у детского психолога десятилетиями, — злорадствовал Юхан. — Десятилетиями.

Анна никогда раньше не выходила из себя по-настоящему. Только в далеком прошлом во время пьяной ссоры со своим первым парнем она запустила в него «Преступлением и наказанием» и разбила ему бровь. Ей стало тогда не по себе, но потом они смеялись от души, когда ему наложили повязку. Однако, когда Юхан упомянул детского психолога, с ней что-то произошло.

Она подняла мобильник и ударила им Юхана по голове. Он закричал, и машина резко вильнула на дороге. Одновременно послышался звук удара, и Анна что-то увидела за окном.

Что она сделала?

Машина вильнула еще раз. Юхану удалось удержать ее на дороге, а потом он резко затормозил. Ремень безопасности врезался ей в грудь, и, казалось, что-то треснуло в шее.

Что она натворила?

— Черт, — сказал Юхан, когда автомобиль остановился. — Черт, черт, черт!

Капот со стороны Анны был помят.

Она почувствовала боль в груди. Может, даже сломала ребра?

Анна посмотрела на Юхана и попробовала помассировать шею. Его лицо было белое, как мел, а круги вокруг глаз такими темными, что в темноте его голова была похожа на череп.

— Извини, — сказала она и заплакала. — Извини, Юхан. Извини.

— По-моему, там кто-то был, — пробормотал он.

— Что?

— Человек.

— Какой человек? — спросила она и вытерла слезы.

— Кажется, мы сбили человека.

От этих слов у Анны все сжалось внутри, и какое-то мгновение она не могла дышать.

Мотор продолжал работать, когда Юхан открыл свою дверцу и вылез наружу. Ни одной машины в зоне видимости. Дорога была одинаково пустынной как сзади, так и спереди от них. Анна попыталась представить себе, что они могли задавить кого-то. Но это показалось ей невероятным. Ничего подобного случиться не могло. Удар был не настолько сильным. Скорее всего, они наехали на барсука. Или на кабана. В любом случае, ничего ужасного не может произойти с такими хорошими людьми, как она и Юхан. Это не укладывалось в голове. Чепуха. Да и кто мог болтаться здесь, посреди леса?

В сгущающихся сумерках в зеркало заднего вида она могла видеть только силуэт Юхана, который стоял недалеко, слегка склонившись над обочиной с противоположной стороны дороги.

После недолгих сомнений она открыла дверцу. Сырой воздух ворвался внутрь. Она отстегнула ремень безопасности, помассировала шею, а потом опустила ноги на асфальт и направилась к Юхану. Все ее тело дрожало. Она покачнулась от порыва ветра.

— Черт побери… — сказал он, когда она подошла.

Анна посмотрела вниз, в канаву. Тело было маленьким. Сначала она решила, что там лежал ребенок или, возможно, подросток. Но, присмотревшись, увидела морщины на лице.

Анна схватилась за живот и попыталась сделать вдох.

Это была ее вина.

Глава 8

Анна спустилась в канаву и села на корточки рядом с женщиной. Юхан наблюдал, как она протянула руку к шее с целью проверить пульс. Тело дернулось, и Анна, отпрянув назад, упала в воду, стоявшую на дне канавы. А потом она закричала.

— Тихо, — сказал Юхан шепотом и оглянулся через плечо, словно кто-то мог внезапно подкрасться к ним сзади.

— Что мы наделали? — пробормотала Анна, чуть не плача. — Юхан, что мы сделали?

— Мы? — спросил он дрожащим голосом. — Это же твоя вина, Анна. Если бы ты не ударила меня телефоном, ничего подобного никогда бы не случилось.

Она встала и принялась нервно крутить обручальное кольцо. Женщина не шевелилась, не подавала никаких признаков жизни.

«Как поступают в подобных ситуациях? Звонят в „скорую“, само собой, — подумал Юхан. — И полицию… Да, так и надо поступить».

Он достал телефон, но руки дрожали слишком сильно и ему не удалось набрать номер.

— А мы точно знаем, что она мертва? То есть на самом деле мертва? — спросила Анна.

Юхан положил телефон в карман куртки, спустился в канаву и, сев рядом с ней, наклонился над телом.

— Ну так проверь ее, черт побери, — скомандовал он, а потом встал, и, наклонившись вперед, уперев руки в бедра, принялся жадно хватать ртом воздух. — Посмотри, есть ли кровь. Я не заметил, чтобы она дышала. За такое ведь сажают в тюрьму.

— Это бы несчастный случай, — сказала Анна. Сейчас она уже выглядела чуть более собранной, чем он, хотя ее глаза оставались широко открытыми.

— Она, похоже, совсем мертва, — прохрипел он. — Совсем.

— Но она же шевелилась, — возразила Анна. — Ты тоже наверняка это видел.

— Это просто посмертные судороги. И что нам теперь делать? — Юхан покачал головой. — Что нам теперь делать? — повторил он. — Позвоним в «скорую»?

При этих словах Анна резко выпрямилась, как будто только сейчас по-настоящему испытала шок, словно только теперь до нее дошла суть произошедшего.

— Что, по-твоему, она здесь делала? — спросила Анна. — Чем вообще занимаются в такой глухомани, да еще посреди дороги?

Она говорила довольно сердито, но на то у нее, пожалуй, имелась причина. Кому вообще могло прийти в голову шататься прямо по проезжей части в темном лесу? Слишком близко к обочине они ведь точно не ехали?

— Подумай сам, ведь кто-то мог появиться на дороге, — сказала Анна.

— Нам надо позвонить в полицию, — пробормотал Юхан. — Ты можешь это сделать? У меня слишком сильно дрожат руки.

Но Анна даже не сделала попытки достать свой мобильник.

— Ты должен включить аварийную сигнализацию, — сказала Анна, и Юхан вопросительно посмотрел на нее.

Только спустя какое-то время он понял, о чем она говорила, и, вернувшись к машине, сделал, как было велено. Мигающий красный свет разорвал темноту.

Сейчас им требовалось действовать. Делать хоть что-то. А не просто стоять посреди дороги, пока не появится другая машина.

— Я звоню в полицию, — сказал Юхан и снова достал свой мобильник.

Его руки по-прежнему дрожали, но ему следовало хотя бы попытаться. Каким-то образом он должен был взять под контроль свои пальцы.

— Нет, — возразила Анна. — Пока рано.

— Она же умирает!

— Она уже мертва, — возразила Анна.

Мысли Юхана спутались, все тело била крупная дрожь. Он еле-еле держался на ногах, почти не контролировал руки, и — боже! — как же ему было холодно. Он опять попытался набрать номер служб экстренного реагирования, но пальцы по-прежнему отказывались подчиняться.

— Черт, я не могу… — пробормотал он и беспомощно посмотрел на руки.

Анна подошла и положила руку ему на плечо:

— Юхан, милый. Это был несчастный случай.

Сейчас голос Анны звучал спокойно, как будто в ее тело вселился другой человек. Очень хладнокровный и даже в такой ситуации способный мыслить логически.

— Подумай, Юхан. Подумай. Никто не видел нас.

Несмотря на весь хаос, царивший в его голове, он прекрасно понял, о чем она говорила.

— Ты с ума сошла! — возмутился он.

Да что же такое она предлагает ему сделать?! Просто взять и поехать дальше как ни в чем не бывало?!

— Как выглядит машина?

— Что ты имеешь в виду?

— Пойди и проверь, насколько сильно она пострадала.

Юхан выполнил ее пожелание. В такой ситуации было легче действовать по чьим-то указаниям. Тогда от него требовалось просто подчиняться вместо того, чтобы попытаться взять себя в руки. Поэтому он обошел автомобиль и какое-то время таращился на капот, на котором появилась приличная вмятина. Однако она выглядела иначе, чем он предполагал. Как будто они врезались в косулю или кто-то уронил на машину что-то тяжелое. Человек, наверное, должен был оставить больший след, во всяком случае, ему так казалось. То же самое можно было сказать о силе удара. Он прозвучал не так громко, как ему, пожалуй, следовало.

Но при одной лишь мысли о последствиях все эти рассуждения казались ерундой.

Он вернулся к Анне и встал рядом.

— Ну… значит… можно сказать, что я сбил какое-то животное, — сообщил он.

Слово «я» резануло ему слух. Оно звучало не лучшим образом. Словно он, произнеся эти слова, брал всю вину на себя. Но это ведь Анна доставала его детской песней, а потом ударила по голове, в результате чего он потерял контроль над машиной.

Юхан уже более-менее пришел в себя. Ему не нравилось то, что они собирались сделать. Он явно усложнял свое положение, Анна, конечно, тоже, однако не столь серьезно. Не она ведь сидела за рулем.

— Конечно, мы поступаем плохо, — сказала она, как бы благодаря Юхана за то, что он согласился с ее доводами.

А он и правда согласился? Он сам еще не знал ответа на этот вопрос.

Дорога была совершенно пустой. Они находились одни во все более сгущавшейся темноте, которую периодически нарушал только красный свет аварийных фар.

— О’кей, мы можем отнести ее в лес, — сказала Анна. — Я не заметила ни единого признака жизни.

— Пульс?

— Я не почувствовала его, — сказала она, но ее голос звучал не слишком уверенно.

— Мы что, просто отнесем ее в лес?

— Да, тут недалеко, — ответила Анна. — Это не займет много времени.

— Но разве мы не должны позвонить в «скорую»? Это же был несчастный случай.

— Ты понимаешь, что это означает для нас?

— Ты имеешь в виду для тебя?

— Да, я, конечно, думаю в первую очередь о своих детях, — сказала она. — Но также думаю и о нас.

Несмотря на весь ужас ситуации и охвативший его шок, Юхан внезапно испытал радость, ведь Анна дала ему крошечную надежду на будущее, а потом тут же устыдился своих чувств. Общая тайна должна была связать их крепко. Она уже не сможет оставить его после всего, что было, ведь правда? Другая альтернатива, с полицией, мужем Анны и приговором за «причинение смерти по неосторожности» выглядела гораздо более неприятной. От одной этой мысли по телу Юхана снова пробежала крупная дрожь. Предложение Анны казалось проще. Если она сможет жить с этим, то, вероятно, и он тоже.

Они спустились в канаву.

Юхан как будто со стороны видел, как его руки обхватили лодыжки пожилой женщины, но он не чувствовал их веса. Создавалось впечатление, словно это был кто-то другой. И этот кто-то смотрел на окровавленную голову, слышал всхлипывания Анны, когда она поднимала жертву за руки. Тело оказалось тяжелым, им стоило немалого труда перетащить его на другую сторону канавы. В конце концов они стали поднимать его и бросать чуть вперед, немного раскачав для удобства, и каждый раз, когда несчастная приземлялась на сырую землю, они слышали отвратительное хлюпанье.

Юхан предложил оставить труп тут же, наверху, но Анна сказала, что им надо оттащить его на опушку. Сказать было проще, чем сделать, от натуги она пыхтела, вздыхала и ругалась сквозь зубы. Ветки кустов били его по лицу, цеплялись за одежду, и в воздухе тяжело пахло прелыми листьями. Земля в лесу оказалась на удивление сырой и от нее несло болотом. В это время года, казалось, гнил весь лес, и Юхан подумал, что это хорошо для них.

Анна упала один раз, а Юхан — два. Но они продолжали свой путь между деревьями. Спина женщины волочилась по земле, так как у них не хватало силы поднять ее полностью, и Юхану стало стыдно за то, как грубо они обращались с телом. Несчастная такого точно не заслужила.

Казалось, в темноте лес жил собственной жизнью. У Юхана создавалось впечатление, что ветки тянулись за ними, пытаясь не пускать дальше, заставить вернуться. Но они не сдавались. Продвинулись немного вперед, потом еще чуть-чуть.

— Я больше не могу, — тяжело выдохнула Анна. Они осторожно опустили женщину на землю.

— Что будем делать теперь? Накроем ее? — спросил Юхан.

Анна кивнула. Они собрали хвою, листья и ветки вокруг. В конце концов тело оказалось достаточно хорошо спрятанным, по крайней мере так казалось Юхану. Труп вряд ли удастся обнаружить, если, конечно, кто-нибудь не наступит прямо на него.

Они молча стояли и таращились на получившуюся кучу, когда она внезапно пошевелилась. Юхан не смог бы поклясться в том, что слышал, но из-под груды прелых листьев и веток раздался слабый, похожий на стон звук.

— Что это было? — спросил он.

— Ничего, просто ветер, — ответила Анна.

— Это точно?

— Да, — подтвердила она, но голос ее звучал не слишком уверенно.

— Мы возвращаемся к машине, — сказал Юхан.

У него на лице и руках остались царапины от веток, обувь промокла насквозь, и он уже начал задумываться над тем, как ему объяснить все это Марте.

Мотор по-прежнему работал. Юхан попытался хоть немного очиститься, прежде чем сел внутрь. Вернувшись на водительское сиденье, он почувствовал себя немного увереннее, но не понимал, как сможет вести машину.

— Залезай, — велел он. — Но сначала тоже хоть немного отряхнись.

Анна привела себя в порядок, насколько смогла, а потом села рядом с ним. Юхан тронул машину, и они продолжили путь.

— Черт! — выругался он и сильнее сжал руль, чтобы теперь уже они сами не слетели в канаву.

— Я не могу в это поверить, — сказала Анна. — Такое ощущение, словно все случилось во сне.

У него же не укладывалось в голове, как они смогут жить дальше с тем, что сейчас сделали.

Спустя, казалось бы, целую вечность впереди внезапно показался город. И вскоре они уже ехали по знакомым улицам, но у Юхана появилась новая причина для беспокойства. Он боялся, что их увидят, и кто-то обратит внимание на вмятину на машине. И тогда люди станут задавать вопросы. У кого-то даже могли возникнуть подозрения относительно произошедшего. Собственно, он с удовольствием высадил бы Анну в центре города и тем самым избежал необходимости заезжать в ее район вилл, но понимал, что не сможет поступить так трусливо.

Он остановил машину немного в стороне от ее дома, и она, прежде чем вылезти, огляделась и убедилась в том, что никто из соседей их не видит.

— Ты ужасно выглядишь, — сказал Юхан. — Что скажешь мужу?

— Что я поскользнулась, когда меняла колесо, — ответила Анна.

Она явно уже все обдумала. Сам же Юхан еще понятия не имел, что ему говорить, если Марта спросит. Пожалуй, стоило воспользоваться идеей Анны.

— Привет Магнусу, — сказал он машинально, без всякой задней мысли.

Анна остановилась на середине движения. Он, естественно, не собирался напомнить ей о произнесенной в сердцах угрозе, тогда он просто хотел напугать ее, но Анна, похоже, восприняла все всерьез.

— Зря ты так, — сказала она и, быстро взяв себя в руки, ступила на асфальт и закрыла дверцу за собой.

Он сидел в машине, пока она открыла багажник, достала свои сумки и поспешила вдоль по улице к дому, где жила со своим семейством. Она даже не обернулась, чтобы помахать ему рукой.

Он проехал немного вперед, а потом двинулся назад по ее улице, чтобы развернуться в конце и отправиться домой. По его мнению, виллы в районе Анны были некрасивыми. Небольшие домики типовой застройки в том краю, где жили они с Мартой, казались ему куда привлекательней.

В городке царили тишина и покой. Воскресный вечер подходил к концу. В это время жители если и выходили на улицу, то только для того, чтобы заняться бегом или выгулять собаку.

Глава 9

Петер опять накупил слишком много всего. В супермаркете были большие скидки на туалетную бумагу, и он не смог устоять перед соблазном, особенно когда все происходило в воскресенье вечером, и магазин по какой-то причине оказался относительно пустым. «Незачем тратить лишние деньги на всякую ерунду», — подумал он про себя. Именно так рассуждала бы его мать, если бы еще оставалась сама собой.

Ему стоило труда протиснуться во входную дверь. Он не любил ставить пакеты на землю: кто знает, какая зараза могла к ним прилипнуть и в результате попасть в дом. За лето в здешних краях развелось много уховерток, а эти быстрые маленькие твари могли пролезть куда угодно. Поэтому он держал два пакета в одной руке, зажимал подмышкой упаковку туалетной бумаги и отпирал замок другой рукой, в которой держал вторую упаковку.

И ему почти удалось справиться со столь сложной задачей.

Однако упаковка, находившаяся в одной руке с ключом, порвалась от трения о шершавую стену дома, и два рулона туалетной бумаги вывались на землю. Вот черт! Петер как наяву услышал «еще две кроны в банку», произнесенные с детства знакомым голосом. Так мать всегда говорила, когда он позволял себе выругаться. Он гордился тем, что сумел избавиться от сквернословия, во всяком случае никогда не выражался на людях во взрослом возрасте.

Петер поставил пакеты с внутренней стороны дома и принялся подбирать упавшие на лестницу рулоны.

Сидя на корточках, он увидел, как молодой смазливый соседский парень задом выезжал с парковки на современном экологичном автомобиле, какой обычно покупают люди, стремящиеся продемонстрировать приличный достаток. Как обычно, он выкатился прямо на улицу, хотя на ней жило много детей.

Петер зло посмотрел вслед удалявшейся машине.

В прихожей он снял обувь и повесил куртку на вешалку. Хельмер вышел из гостиной, и Петер гладил его до тех пор, пока пес не был полностью удовлетворен и не вернулся бегом к своей лежанке. Он сильно постарел и уже не был таким же бодрым, как еще год назад.

Они покупали его вместе, Петер и мама, нашли на сайте, с помощью которого любители животных пристраивали дворняг. Петер беспокоился относительно всевозможных болезней, был уверен, что с собакой будет много хлопот, но мать настояла. И слава богу. Хельмер оказался фантастическим псом, и его даже не понадобилось приучать к чистоте, хотя он попал к ним совсем еще щенком. Он прекрасно составлял компанию, особенно сейчас, когда маме стало хуже, и ее пришлось отвезти в больницу. Просто невероятно, к каким последствиям мог привести инсульт.

Петер подтащил Хельмера к себе, посадил его в кресло и почесал ему за ухом.

— Как прошел день в собачьем детском саду? — спросил он.

Женщина, частично взявшая на себя заботы о псе, получила ключи, поэтому она могла свободно заходить в дом, когда Петер работал. Ему, конечно, не нравилось, что чужой человек приходил и уходил, когда ему вздумается, но, когда мать увезли, Петеру понадобилась помощь. Он не мог приезжать и гулять с собакой каждый обеденный перерыв.

— Как мне хотелось бы, чтобы она смогла вернуться домой, — сказал он Хельмеру и самому себе.

Пес жалобно заскулил.

— Охренеть, как все это тяжело, — продолжил Петер и поморщился от того, как грубо прозвучали его слова.

«Деньги в банку!» — скомандовала мать в его голове. Их отношения всегда оставались, как люди это называют, сложными, но именно сейчас ему было приятно, что ее прежний голос остался в его памяти, и пусть раньше он частенько вздрагивал при его звуках — мать регулярно доводила его чуть ли не до бешенства своим недовольством по поводу всего на свете, включая рубашки, которые он покупал, или попытки сменить прическу.

Снаружи, судя по звуку, быстро пронесся автомобиль, а потом послышался звук удара. Петер вздрогнул так сильно, что Хельмер спрыгнул на пол, подбежал к окну и залаял. Петер последовал за ним.

Он увидел молодого смазливого соседа, стоявшего около своей машины, которая явно врезалась в забор. Тот орал на столь же молодую девицу с лиловыми волосами, очевидно, прогуливавшуюся там со своим пуделем. Они обычно кивали друг другу при встрече, она и Петер, как поступают владельцы собак, когда не хотят общаться, но все равно дают понять, что заметили друг друга.

Неужели чертов парень чуть не задавил ее?

«Он уже достал», — подумал Петер.

Он выудил телефон из левого кармана брюк. Мать всегда говорила, что там нельзя носить мобильник, поскольку в результате якобы можно было заработать рак яичек. Но сегодня его это абсолютно не заботило. Они ведь никогда никому другому не были нужны.

Он привычно набрал 112, а потом добавочный номер. В конце концов ему ответил парень с чуточку хриплым голосом, которого он узнал по прежним обращениям, но чье имя для него по-прежнему оставалось секретом. В наши дни люди не любят представляться. И это уже считается чуть ли не нормой.

Петер оставил свою жалобу и, заметив, что не собирался никого учить делать свою работу, заявил, что с лихачом все же требуется серьезно поговорить, иначе может случиться несчастье. Такой поворот событий выглядел крайне вероятным.

Знакомый голос согласился с ним относительно необходимости решать проблему, во всяком случае так Петер понял монотонное бормотание, а потом разговор прекратился. Вздохнув с облегчением — он, по крайней мере, выполнил свой общественный долг, — Петер вернулся в прихожую и, перетащив пакеты на кухню, рассортировал их содержимое и расставил все строго по своим местам. Ведь во всем требовался порядок, так его приучили с детства, и теперь он не собирался ничего менять. В довершение он потряс сами пакеты и поискал в складках уховерток или каких-либо других насекомых. Никого не было. Даже ни единого крошечного паука.

Все необходимое для позднего ужина он купил в кулинарном отделе. Немного вкуснейшей долмы, массу овощей и нечто под названием кимчхи, по словам матери, штука, неслыханно полезная для микрофлоры кишечника. Она очень интересовалась такими вещами в последние годы, и ее советы звучали убедительно. Петеру все равно никогда особенно не нравилось самому стоять у плиты, да к тому же в последнее время стали продавать множество готовых блюд. Правда, он обычно брал только овощи и кимчхи, главным образом для того, чтобы нравоучения матери не всплывали в памяти. Когда-то он верил, что одиночество станет для него ужасным испытанием, но одновременно страстно мечтал о нем, поскольку мать постоянно присутствовала не только в его жизни, но и в его мыслях, вмешивалась во все на свете и не давала ему жить по собственному усмотрению. Ей не нравились книги, которые он читал, телепрограммы, которые он смотрел, и еда, которую он ел.

Теперь матери уже давно не было дома, но ее присутствие чувствовалось сильнее, чем когда-либо. Зачастую это утешало его, но далеко не всегда.

Он поел на кухне, а потом наконец пришло время погрузиться в увлекательный мир кино. Петер открыл приложение с фильмами и нашел «Мосты округа Мэдисон». Он уже множество раз смотрел его и не думал, что этот станет последним. Ведь фильм брал за живое, и тут мнения Петера и его матери на удивление сходились. Он не знал, понимала ли мать, что он казался себе тем самым одиноким фотографом, который приехал в американскую глубинку фотографировать мосты и встретил там свою любовь. В любом случае, когда Петер смотрел фильм, то неизменно начинал думать, что, возможно, его жизнь еще не закончена. И когда-нибудь ему удастся найти кого-то, кому он сможет завещать свое имущество.

Петер, собственно, уже не мечтал о спутнике жизни, но опять не смог сдержать слезы, поскольку фильм давал слабую надежду на то, что для него не все потеряно и какие-то интересные и запоминающиеся события еще могут произойти в его жизни. Не отрывая взгляд от экрана, он потрепал пальцами грубую шерсть Хельмера и помассировал его маленький затылок.

Глава 10

Понедельник, 30 сентября

Сири и Сикстен отказывались надевать верхнюю одежду. Вдобавок мальчик неожиданно ударил сестру, она расплакалась, и тогда Анна потеряла самообладание. Обычно она сдерживалась, но сегодня детские крики вывели ее из себя. Возможно, этим утром они разошлись особенно сильно, а может быть, бессонная ночь дала знать о себе. Но она и раньше заметила, что смотрела на детей теперь немного иначе, чем раньше, и впервые ощутила чуть заметное отчуждение. Словно нечто важное сломалось в ней после случившегося накануне. Одновременно ее удивляло, что она вообще еще пребывала в более-менее нормальном состоянии.

— Ударь его в следующий раз. Тогда он поймет, что так нельзя делать, — сказала она дочери, и та сразу же ткнула брата пальцем в глаз.

Мальчик закричал. Анна попыталась утешить его, проклиная себя за глупость. Она никогда не говорила ничего подобного раньше и теперь просто не узнавала себя.

Она услышала, как Магнус положил толстый учебник на кухонный стол.

— Тебе необходимо успокоиться! — крикнул он. — Я не знаю, что у тебя за проблемы, но это не должно сказываться на детях.

— Так приди и помоги мне, — буркнула она.

Стул заскрежетал о пол, когда Магнус поднялся. Вскоре он появился в прихожей, все еще поправляя тренировочные штаны, которые соскользнули вниз, обнажив большую часть его постоянного растущего зада. Он направился к ней, и она с отвращением посмотрела на мужа.

«Только бы он не стал обнимать меня», — подумала Анна. Муж мог начать приставать к ней в самое неподходящее время. Увы, скоро его полные руки обвили ее талию, и он прижал жену к груди, к старой поношенной футболке с портретом Франца Кафки, которая была на нем еще тогда, когда она уезжала из дома перед выходными. Он часто носил ее, она появилась у него еще до их знакомства и якобы напоминала о некой поездке в Прагу, где он подцепил хламидиоз.

— Как дела у моей женушки? — спросил Магнус своим самым мягким тоном.

Его голос звучал немного надменно, когда он пытался изображать из себя психолога. С чего ему вообще пришло в голову, что он подходит для этой работы?

Анна с трудом сдерживала слезы. Неужели так должно было продолжаться вечно? Ей ужасно захотелось снова оказаться в номере отеля в постели вместе с Юханом до того, как она сообщила ему о разрыве. И до несчастного случая, или как там следовало называть то, что с ними произошло?

Что случится с детьми, если она окажется в тюрьме? Злость нахлынула на нее. Что чертова женщина делала на дороге среди ночи?! До ее появления Анна думала о своих детях. Однако сейчас она не чувствовала себя дома. Снова оказалась во власти одиночества, пусть оно и предстало перед ней в новом обличии. Рано или поздно полиция найдет ее, и она это знала. Они же контролировали все с помощью камер. Считай она уже жила взаймы. Именно с этой точки зрения ей следовало смотреть сейчас на будущее. Словно последний отсчет уже начался.

Слезы побежали по щекам.

Магнус крепче прижал ее к себе.

— Похоже, не слишком хорошо? — спросил он, и Анне показалось, что муж обращался не к ней, а к своим воображаемым клиентам, поскольку именно таким тоном стоило задавать этот вопрос тем из них, в отношении кого следовало проявить максимальное сострадание.

— Да, но я не знаю, в чем дело. Это, наверное, предменструальный синдром, — сказала она, освободилась от объятий и вытерла слезы.

Дети стояли молча, оба уже одетые.

— Мама просто немного устала, — сказал Магнус. — Она сейчас придет.

Дети поспешили к двери, соревнуясь, кто первым выйдет наружу. Подумать только, они могли устроить забег на дистанцию всего в пару метров. Анна быстро надела свою практичную, но ужасно несексуальную куртку. Сири и Сикстен открыли дверь и выбежали на приусадебный участок.

— Спасибо, что ты взяла их на себя, — сказал Магнус. — Я ведь ужасно занят, ты знаешь.

Она заставила себя улыбнуться. Щеки словно одеревенели, когда ей все-таки удалось это сделать, но Магнус никогда не замечал подобные мелочи. Улыбка всегда была для него лишь улыбкой.

Все, чего хотелось Анне сейчас, так это чтобы день выдался максимально спокойным, никто не доставал ее и Магнус ушел из дому хотя бы на несколько часов. Однако она знала, что муж проведет ближайшие дни, склонившись над учебниками. Анна подозревала, что он даже не читал их, а просто пытался увильнуть от всех скучных дел, связанных с детьми: от необходимости купать их, играть с ними, следить за тем, чтобы они не ссорились.

Вообще Магнус любил малышей. Даже хотел стать детским психологом. Но это чувство было отстраненным. Если же говорить о заботе, о том, чтобы уделять им внимание… Все это казалось ему чрезвычайно утомительным. Каждый раз, когда требовалось играть с детьми или отправиться с ними в парк, он устраивал маленький спектакль, изображая идеального отца. Именно так ему хотелось выглядеть в глазах окружающих. Но всегда после возвращения он ложился в кровать и отдыхал.

Как дети будут жить без нее? Без матери вся забота об их воспитании легла бы исключительно на плечи отца.

Видение мертвой женщины всплыло в ее памяти настолько четко, что Анна могла ясно различить каждую иголку хвои, прилипшую к одежде жертвы, когда они тащили ее по лесу. Щеки Анны порозовели от стыда. Она всегда считала себя приличным человеком, тем, кто давал деньги нищим у магазинов, когда в карманах оставалась мелочь, кто имел крестников, придерживался общепринятых норм поведения и морали, любил детей, готовил нормальную еду, голосовал за соцдемов из сострадания к тем, кому хуже жилось, и в остальном тоже соответствовала некому эталону. Но, когда дошло до дела, она оказалась трусихой. Оттащила жертву подальше от дороги, а потом сбежала. Кто отреагировал бы так же, став соучастником убийства? Только самая дрянная личность. Вот и весь сказ. В какой-то момент Анна чуть ли не начала мечтать о том, чтобы ее внезапно поразила тяжелая болезнь, вытеснившая из головы все воспоминания о случившемся. Например, она могла бы стать настоящей психопаткой. Но на смену этим мыслям быстро пришли размышления о том, кем была эта женщина, имела ли она семью. Анна не смогла определить возраст бедняжки. Она могла быть старше ее, но могла быть и ровесницей. Похоже, у нее просто была тяжелая жизнь. А вдруг у нее были сыновья или дочери, которые сейчас тоскуют по маме и которым, возможно, никогда не суждено будет узнать, что с ней случилось? Да что она вообще делала поздно вечером одна посреди леса? Хотя ей особо и не хотелось это знать. Насколько Анне было бы легче, если бы незнакомка оказалась абсолютно никчемным человеком, если бы она никогда ничего не узнала о близких несчастной. Ведь, окажись в это дело замешанными маленькие дети, насколько труднее Анне стало бы жить при мысли о содеянном.

— Мне надо отдохнуть вечером, — сказала она. — Мои нервы на пределе.

— Хорошо, — согласился Магнус, хотя и скорчил страдальческую гримасу.

Она видела, как муж лихорадочно размышляет, пытаясь отделаться от неприятных обязанностей.

— Я могу забрать детей из садика, — продолжил он. — Это не составит труда. А на занятия у меня будет целый день. Ты, пожалуй, сможешь сходить в кино после работы?

— Я хочу просто полежать в спальне. Чтобы меня никто не трогал.

— Но ты же знаешь, как это бывает. Мама, мама, мама…

Она прекрасно понимала, о чем он говорил. Магнус, как всегда, устанет, а Сири и Сикстен прибегут наверх в спальню, и она не выдержит. Анна сглотнула комок в горле. Она только хотела немного подумать в тишине и покое.

Хотя нет, на самом деле она предпочла бы встретиться со своей подругой Йонной, единственной, с кем она гарантированно, хотя бы на один вечер могла избавиться от тяжких мыслей. Однако замахнуться на столь решительный поступок сейчас означало бы перегнуть палку. Это был бы откровенный бунт. Анна очень хорошо знала мнение Магнуса о подруге, поскольку оно было написано у него на лице всякий раз, когда они встречались. Они никогда не нравились друг другу, а с тех пор, как Магнус начал учиться, он постоянно выдавал все новые теории относительно Йонны, пользуясь знаниями, получаемых им на лекциях и подчерпнутыми из специализированных книг. Если верить ему, Йонна страдала пограничным и биполярным расстройствами, была нарциссической личностью и, возможно, психопаткой, вроде как имела все симптомы СДВГ, да к тому же еще обладала повышенной сексуальностью и вела аморальный образ жизни.

В отношении последнего он точно не ошибался. Йонна действительно распутничала. И именно поэтому она всегда любила подругу.

— Черт, Анна! — сказал Магнус. — Знаешь, я позвоню матушке. Нам, пожалуй, стоит сходить на свидание, тебе и мне.

Она так не удивлялась уже много лет.

Свидание? С собственным мужем?

Глава 11

Юхан позавтракал с Мартой, которая не проявила ни малейшего интереса ни к встрече выпускников, где он вроде как побывал, ни к царапинам на его лице, и только кивнула, когда он сообщил, что врезался в косулю. При этом она блуждала по комнате рассеянным взглядом, появившимся у нее после неудачных попыток ЭКО. Периодически она рассеянно ковыряла свой чиа-пуддинг и, зевая, листала новостной раздел газеты.

Со своей стороны белого кухонного стола Юхан мог видеть только отдельные слова заголовков.

Когда-то они обсуждали подобные вещи. Тогда они еще мечтали о детях, и их волновало происходившее в мире. О чем Марта думала сегодня, Юхан и представить себе не мог. Сам же он в последние годы главным образом размышлял о вещах малозначительных, например, почему раньше он, собственно, пренебрегал зубной нитью? Мир не казался ему больше хоть сколько-нибудь интересным, во всяком случае по-настоящему. Пока он не начал тренироваться и не встретил Анну. Но сейчас все, конечно, обстояло совсем иначе. Теперь его жизнь достигла критического момента, что бы под этим ни имелось в виду.

Юхан, как обычно, принял душ, в остальном тоже строго придерживаясь своего обычного распорядка и стараясь вести себя так, словно ничего не произошло. Полотенце вызвало у него точно такие же ощущения, как и пару дней назад, то же самое касалось трусов, а рубашка и брюки чинос показались немного грубыми (он не любил рабочую одежду). Когда он вышел на улицу, там тоже все выглядело, как и прежде. Люди таращились в свои мобильники, спешили на пригородный поезд, сталкивались друг с другом на перроне и сердито ворчали.

Только у него в голове, казалось, прошел ураган, поскольку там царил настоящий хаос. В поезде пассажиры порой слишком громко болтали о повседневных проблемах, кто-то проверял социальные сети или читал газету. Он же не мог сосредоточиться ни на чем.

На работе у секретарши появились новые цветы. Пахли они удушающе сильно.

Его группа в данный момент занималась повышением эффективности очередной компьютерной системы очередного не очень большого предприятия. Обычно Юхану не составляло труда сконцентрироваться и внести те или иные интересные предложения, но сегодня всякий раз, когда Ругер его о чем-нибудь спрашивал, он просил повторить вопрос. Через несколько часов шеф настолько разозлился, что резко вскочил и вцепился побелевшими пальцами в край стола. На его щеках выступили большие красные пятна — свидетельство сильного гнева, но Юхан здесь уже ничего не мог поделать. Мысли разбегались в стороны. Его способности фокусироваться хватало всего на несколько секунд, а Ругер говорил слишком длинными предложениями. Да и как Юхан мог думать о работе в такой день, если он даже боялся посмотреть на чашку кофе, стоявшую перед ним? Ведь при каждом взгляде на нее из памяти сразу всплывала почти высохшая канава и черная сырая земля. А ведь ему еще надо было избавиться от автомобиля, сдав его в утиль. А еще придумать нормальное объяснение для Марты и хозяина автосвалки.

— В чем, черт возьми, дело?! — прорычал Ругер так, что забрызгал слюной стол, а потом спросил чуть мягче: — Это что-то личное?

Юхан задумался. Может, стоило рассказать Ругеру правду? Конечно, не о случайно сбитой на пустынной дороге и брошенной в лесу женщине, но хотя бы о том, что накануне его бросила любовь всей его жизни?

То, что Анна поступила именно так, уже не вызывало никаких сомнений. Он знал, что никогда не будет думать ни о ком другом. Никогда не сможет лежать на ней и смотреть в ее красивые темные глаза. Именно это, конечно, он мог бы сказать. И как раз это Ругер бы понял. Но потом могли последовать еще вопросы, и Юхан боялся проговориться, особенно если бедную женщину вскоре найдут.

Поэтому он не имел возможности объяснить, почему его мозг пошел в разнос, но и нормально работать дальше тоже не мог.

— Это что-то личное? Я же задал вопрос. Ты слышишь меня, Юхан? — Шеф потянул Юхана за ухо и наклонился к нему. — Эй, ты здесь?!

Ему явно надо было что-то ответить, но как? Мысли беспорядочно кружились в голове, словно оказавшись во власти порыва ветра. Юхан лихорадочно пытался найти среди этого хаоса хоть одну более-менее подходящую и уцепиться за нее.

— Мне надо пройтись, — сказал он и почувствовал, что выбрал далеко не самый правильный ответ. Но он хоть что-то сказал, и считал это уже победой.

— Пройтись? — переспросил Ругер. — У нас же встреча с клиентом.

Юхан посмотрел на часы. Через два часа они должны были находиться в главном офисе заказчиков в двадцати километрах отсюда, и перед ним стояла задача очаровать их. Он знал, что не имеет ни единого шанса на успех.

— Ты должен взять себя в руки, — сказал Ругер. — Ты нам нужен. Я не знаю, что произошло с тобой, но в любом случае выбрось все постороннее из головы до вечера. Надо просто собраться.

Он чуть ли не умолял, но Юхан видел сердитый румянец на щеках шефа. Ему снова требовалось сказать что-то и сделать это надо быстро.

— Мне нужен свежий воздух, — буркнул он и буквально вылетел из комнаты.

Он вышел на улицу и с опозданием подумал, что стоило бы надеть куртку. Но холод мог бы пробудить его от кошмара, который сейчас стал постоянным спутником, во всяком случае так ему теперь казалось. Однако прогулка туда и обратно по тротуару ничего не дала, и Юхану срочно требовалось найти хоть какой-то повод, чтобы взять паузу и отдохнуть, пока он снова не станет самим собой. Ему нужно было как можно скорее придумать любую причину, которая позволила бы ему покинуть офис и долго туда не возвращаться. Ему нужен был отпуск, пока он не восстановится. Хотя Юхан даже не представлял, сможет ли взять его в ближайшее время. Двух недель, пожалуй, хватило бы, чтобы обуздать разбушевавшиеся нервы.

Но когда такое было, чтобы отпуск давали сразу, по первому желанию? К такой просьбе могли прислушаться только в случае смерти близкого человека или чего-то столь же ужасного. Рассказам о том, что он заболел или отравился чем-то, Ругер никогда бы не поверил. У него имелось шестое чувство на этот счет, он сразу вычислял симулянтов.

И все равно Юхан вернулся уже с готовым решением. Оно выглядело идиотским и рискованным, но только так он мог гарантировано закончить рабочий день раньше срока.

Подойдя к Ругеру, Юхан постарался выглядеть так, словно неожиданное известие повергло его в шоковое состояние, его рот был приоткрыт, а рука с телефоном безвольно висела вдоль туловища.

— Я думаю, моя мама умерла… — сказал он.

— Ты думаешь? С чего ты взял?

Юхана не совсем устроило начало разговора. Ему показалось, что он где-то ошибся с интонацией или выражением лица, когда говорил о своей «беде», однако шеф отреагировал согласно его ожиданию. Поскольку если что-то и могло сбить с толку Ругера, так это подобные «деликатные» ситуации. Шеф был самым логичным человеком, которого Юхан когда-либо встречал. Они часто ездили на машине вместе, и во время поездок шеф неоднократно изливал свою душу Юхану и при этом очень часто касался проблем, связанных с конфликтами с тем или другим человеком (женой, детьми, соседями), которые всегда реагировали, на его взгляд, крайне нелогично. Чужие эмоции выбивали шефа из колеи, он терялся. И именно этим Юхан воспользовался сейчас.

— Твоя мама умерла? — пробормотал Ругер.

Это, похоже, сработало. Юхан не осмелился подтвердить вслух собственные слова и ограничился кивком.

— Это ужасно печально слышать. Я сочувствую тебе, — продолжил Ругер после того, как вышел из ступора, затянувшегося на несколько мгновений. — Почему ты ничего не сказал раньше? Тебе, пожалуй, надо идти домой. Или к врачу, а потом принять успокоительное. Я позвоню и отменю встречу. Это, конечно, не очень хорошо. Но я все понимаю. Возьми пару дней.

Другие коллеги молча таращились на него. София прижала ладонь к губам, а Лена, сидя за своим столом и усердно пыхтя, обрабатывала пилкой ногти. Никто, похоже, не знал, как им реагировать. И это вполне устроило Юхана.

Он пожал руку Ругеру, схватил свою сумку, взял верхнюю одежду, а потом, выйдя наружу, несколько минут стоял на торговой улице города и размышлял, как ему провести остаток дня. Как можно избавиться от тяжелых воспоминаний? Достаточно ли просто пойти домой? И что за идиотская ложь ему только что пришла в голову?

Он огляделся. Как люди обычно поступают, если сбили кого-то насмерть, а потом сбежали с места преступления? Может, стоило зайти в винный магазин, а потом напиться? Или надеть спортивный костюм и бегать, пока не стошнит?

А вдруг у нее были дети, у той женщины, которая лежит сейчас в лесу? Он даже не понял, какого она была возраста. Возможно, у нее уже были внуки. Странно, что он запомнил ее так плохо. Как могли детали столь трагического события так быстро исчезнуть из памяти?

Если бы он только смог встретиться с Анной и обнять ее хоть на мгновение, ему, пожалуй, тогда бы полегчало. Может, ему следовало позвонить и поговорить с ней? Нет, не стоило беспокоить Анну. Лучше было делать вид, словно ничего не произошло. Он просто наехал на косулю. Юхан попытался придумать подробности случившегося. Если сильно постараться, пожалуй, он может представить «происшествие» в своем воображении достаточно четко и рассказывать потом как о реальном воспоминании. И тогда ему станет проще выдать ложь за истину. Он читал о подобном: якобы у людей порой здорово получалось обманывать самих себя.

Зазвонил мобильник. Это была мама. Он не смог ей ответить. Только сейчас до Юхана дошло, как тяжело ему будет разговаривать или встретиться со своими родителями снова. Ему стало очень стыдно.

Казалось, весь мир изменился. Все вроде как происходило иначе, и Юхан не знал, как ему справляться с этой новой, ни на что не похожей жизнью. Грудь сдавило, словно ее стянули ремнем. Каждый вдох стоил неимоверных усилий, и ему пришлось сесть на холодную скамейку, чтобы наконец-то вздохнуть.

Глава 12

Вторник, 1 октября

Обычно Анна в таких случаях ссылалась на мигрень, но она уже столько раз придумывала себе головную боль и тошноту, что это уже больше не срабатывало. К тому же слово «свидание» звучало сейчас, когда она понимала, что придется терпеть Магнуса всю оставшуюся жизнь, весьма неплохо. И она надеялась хоть на короткое время избавиться от тяжелых мыслей, мучивших ее после несчастного случая, из-за которых ей опять не удалось нормально поспать ночью. Однако Магнус явно решил убить двух зайцев одним выстрелом. У него был какой-то план. И ей пришлось пойти с ним в ресторан, где он договорился встретиться со своим другом Фредде и его женой Шарлоттой. Хотя Магнус прекрасно знал мнение Анны об этих людях и сначала вроде как пригласил ее на свидание.

Теперь Анне предстояло вести заумные разговоры на протяжении всего вечера, который казался ей бесконечно долгим. Но это, пожалуй, могло пойти ей на пользу. Помогло бы хоть ненадолго забыть, что она стала причиной смерти другого человека, у которого, возможно, была своя семья.

Магнуса, похоже, тоже тяготило что-то. Он почти не участвовал в разговоре за ужином, когда они сели за стол с единственной целью покормить детей прежде, чем бабушка придет присмотреть за ними. И он слишком долго стоял перед зеркалом, словно забыл, как надо завязывать галстук.

— Он тебе действительно так необходим? — спросила Анна.

— Это же Фредде и Шарлотта, — ухмыльнулся Магнус. — Независимо от того, какое тихое местечко мы выберем, они придут при полном параде.

«Тогда нам тоже надо конечно же выпендриться», — подумала Анна. Она считала глупым носить галстук. Интересно, существовал ли на свете еще столь же бессмысленный предмет одежды? Он не выполнял вообще никакой функции, просто висел на шее, словно оказался там случайно, как маленький бесполезный слюнявчик.

Сама она выбрала платье, чья ткань меняла цвет с зеленого на почти черный, если провести по ней рукой. Она знала, что оно нравилось Магнусу, и, посмотрев на себя в зеркало, убедилась, что выглядела абсолютно нормально. Как обычная женщина ее возраста. Даже круги под глазами не выделялись столь сильно, как она опасалась.

Анна как раз закончила приводить себя в порядок, когда в дверь позвонили. Это была Биргитта, свекровь, которую Анна по-настоящему обожала. Пожалуй, именно от нее Магнус унаследовал все свои хорошие качества: непринужденный тон, способность распространять вокруг себя хорошее настроение и создавать у других людей ощущение, что их любят и ценят (если разговор заходил о ком-то другом, в остальном же он был мастером монологов). Из-за всего этого Анна когда-то и влюбилась в него.

— Привет, Биргитта! Спасибо, что пришла, — сказала она и заключила свекровь в объятия.

— Разве я смогла бы упустить такую возможность пообщаться с моими дорогими внучатами, — сказала Биргитта и опустилась на корточки, чтобы прижать к себе Сири и Сикстена, которые уже неслись к ней. Она обняла обоих. — Привет, миленькие.

Магнус спустился из спальни. В своем черном костюме он выглядел чуть ли не стильно.

— Здравствуй, мама! — сказал он.

— Здравствуй, мой непутевый сын, — ответила Биргитта и подмигнула Анне. Все это повторялось каждый раз, когда она здоровалась с сыном.

Они обняли детей на прощание, а потом пешком дошли до платформы пригородного поезда. Было солнечно, хотя в воздухе уже чувствовалась прохлада.

— Первый по-настоящему осенний вечер, — сказал Магнус.

А Анна подумала, что ему стоило бы оказаться в лесу двое суток назад, тогда он заметил бы, что холода уже близко.

Всю дорогу они болтали так же беспечно, как тогда, когда в первый раз шли по этому маршруту.

Магнус выбрал места, и, когда Анна села, то тут же обратила внимание на двух периодически смеявшихся девиц подросткового возраста, расположившихся немного в стороне. Ей не составляло труда угадать их мечты. Она вспомнила, что в этом возрасте каждый вечер был для нее приключением. Тогда она питала большие надежды на будущее, с оптимизмом смотрела вперед, сейчас же ей очень не хватало былого задора. Да что там говорить, она была лишена даже простой возможности прогуляться среди недели и сходить куда-то по своему желанию. Анна чувствовала себя ужасно старой, когда смотрела на девушек. Конечно, сейчас она была взрослой, но в этом было столько же плохого, сколько и хорошего. Например, ей частенько хотелось попробовать ЛСД — в последнее время в газетах много писали о его положительном воздействии на депрессивных людей. Но ничего такого она уже не могла себе позволить сейчас, из всех ее знакомых только Йонна порой еще баловалась наркотиками, но она была одинокой и жила почти вне общества. Так, во всяком случае, обычно говорил Магнус после того, как Анна встречалась с подругой, а потом рассказывала о ее последних выходках.

— Спасибо, что ты согласилась пойти, — сказал Магнус, когда поезд остановился на городском вокзале.

Они с Фредде дружили с самого детства, вместе ходили в среднюю школу, находившуюся в унылом, отдаленном от прочих районе богачей, известном тем, что сто лет назад там любил играть в теннис какой-то старый король. А ведь там все еще жили люди. Фредде, разумеется, трудился в финансовой сфере, но что делал конкретно и какую должность занимал, предпочитал не уточнять. Он имел кучу денег и считал, что людям ничего более и не требовалось знать о нем и его работе. Которая, скорее всего, была очень скучной.

Ужасно худая и довольно красивая Шарлотта обладала внешностью того рода, которая почти не меняется с годами. Ее кожа, правда, уже сейчас напоминала пергамент. И все из-за пристрастия к розовому вину, которое она любила пить в ресторанах под открытым небом на Ривьере, а также от недостатка подкожного жира.

«Всего через несколько лет она будет выглядеть как мумия, — подумала Анна. — Но на черты ее лица не повлияет даже это естественное бальзамирование».

Анна не особо хотела встречаться с этими людьми, однако Фредде и Шарлотта возжелали отвести их с Магнусом в новый гастропаб. Он появился благодаря некоему известному ресторатору, пожелавшему создать достаточно скромное заведение с простой, но явно приличной кухней. Это Анна прочитала в отзывах критиков.

Когда они вошли внутрь, Фредде и Шарлотта уже сидели за одним из деревянных столов, которые анонимный ресторанный критик описал как «выполненные слишком в деревенском стиле». И Анна согласилась с ним по данному пункту.

Они возились со своими телефонами и сразу же отправили их в карман пиджака и дурацкую, маленькую дамскую сумочку, когда Магнус и Анна подошли к ним.

— Приятно видеть вас, — сказал Фредде и поднялся.

Шарлотта сделала то же самое, хотя не столь рьяно. Затем последовали обязательные объятия и обычная болтовня о том, как они счастливы встретиться снова и как жалеют о том, что столь радостного события пришлось ждать так долго.

Фредде подозвал нетерпеливым жестом молодого официанта с украшенными татуировками руками, попросил его принести карту вин, а потом осыпал вопросами относительно указанных в нем напитков. Парень явно был хорошо вышколен, говорил как по писаному, однако, очевидно, трудился здесь недавно, поскольку выглядел очень гордым, когда знал правильный ответ. Фредде время от времени еле заметно кивал и продолжал допрос. Наблюдая за ними, Анна подумала, что это походило на петушиные бои. Однако она не понимала правил схватки и не знала, что требовалось для победы.

В конце концов Фредде принял одно из предложений официанта.

— Как продвигается твоя учеба? — спросил он, повернувшись к Магнусу, когда парень удалился в сторону винного погреба.

— Прекрасно. Ужасно приятно снова засесть за учебники, — ответил Магнус.

— Да уж, могу представить себе. Однако я по-прежнему немного удивлен твоим выбором. Я не могу представить тебя в роли психолога.

Фредде рассмеялся, однако никто не последовал его примеру.

— Все могут меняться, — буркнул Магнус, и Анна заметила, что слова друга задели его.

Насколько она знала, муж болезненно воспринимал такие разговоры.

— Я слушал радиопередачу о Фрейде и… — начал Фредде и покачал головой.

— Все не ограничивается только им, — перебил его Магнус. — Он жил уже давно, и многое с той поры изменилось.

— Но разве все это не шарлатанство? — продолжил Фредде. — Пожалуй, такая ерунда не стоит кучи денег и пяти лет жизни?

— Я так не считаю, — решительно возразил Магнус.

— Перестань, Фредде, — попыталась урезонить мужа Шарлотта.

— Но я же не так просто спрашиваю, — сказал Фредде и подмигнул ей. — Мне на самом деле любопытно. Я и в мыслях не держал обидеть Магнуса. Он сделал свой выбор. Я всего лишь хочу понять. В наши дни, например, тем, у кого депрессия, рекомендуют свежий воздух и пробежки вместо походов к психотерапевту. Это же интересно.

Официант вернулся к столику без бутылки.

— Именно такого вина не осталось, — сообщил он. — Но я могу порекомендовать равноценное, если хотите?

Фредде вздохнул.

— О’кей, — сказал он. — Show me what you got[1].

Официант поспешил прочь и сразу же вернулся с бутылкой. Фредде попробовал ее содержимое, пожал плечами, и парень сразу наполнил бокалы. Шарлотта сделала глоток.

— Нормально, — констатировала она. — Конечно, ничего сверхъестественного, но вполне недурно.

— Анна была на семинаре по йоге в эти выходные. Так что нам пришлось обходиться без нее, — сообщил Магнус, пытаясь поменять тему разговора.

— Здорово! — воскликнула Шарлотта. — То есть ты оставался дома с детьми?

— Мы, кстати, наняли соседскую девицу на сегодня, — сообщил Фредде. — Знаете, сколько эта соплячка берет за вечер?

— Не стоит говорить о таком, — сказала Шарлотта и повернулась к Анне. — Куда ты ходишь на йогу?

— Обычно я занимаюсь силовой йогой в нашем спортзале. Но сейчас подвернулась возможность посетить семинар, — ответила она и, почувствовав неловкость, испугалась, что смущение может отразиться на лице.

— Ага. И где он проходил?

— Это ничем непримечательное местечко. Надо ехать в сторону Вермланда.

Она слегка промедлила с ответом и, поняв это, покосилась на Магнуса. Но он только непринужденно улыбался.

— Вермланда? Тогда ты, наверное, хорошо провела время, — сказала Шарлотта. — Но самое важное, чтобы инструктор оказался хорошим. Ведь так?

— Семинар проводила женщина, — ответила Анна. — Просто замечательная. А чем вы занимались в последнее время?

— Don’t get us started[2], — сказал Фредде.

Как оказалось, они тоже не сидели дома и почти целую неделю провели на своей яхте. Западное побережье оба считали лучшим местом для прогулок под парусом в такую пору. Фредде заключил какую-то удачную сделку, и они смогли выкроить немного времени на отдых. Теперь они размышляли, куда бы сбежать от зимы. Пожалуй, во Вьетнам, если повезет найти место, где не слишком много русских. Но уж точно не в Таиланд. Там сейчас все кишмя кишит шведами. А они хотели получить новые впечатления. Другой альтернативой, конечно, был Сан-Себастьян. С его лучшей в мире кухней. Ах, что сказали бы Анна и Магнус, если… Шарлотта и Фредде резко замолчали, как будто до обоих внезапно дошло, что финансовое положение друзей ныне оставляет желать лучшего. И это оставило неприятный осадок на душах Магнуса и Анны.

— Твой опыт работы IT-специалистом наверняка пригодится тебе на новом поприще, — сказала Шарлотта Магнусу. — Ты обязательно получишь высокую зарплату.

— Он раньше очень прилично зарабатывал, — заметил Фредде.

— Я бы так не сказал, — буркнул Магнус. — Но есть и другие ценности в жизни.

Он посмотрел на Анну, как бы прося поддержать его. Но она не смогла заставить себя помочь мужу. Отпуска способствовали укреплению отношений. Она смогла бы выдержать многое, если бы они по-прежнему продолжали время от времени шиковать. Сейчас же ей осталось только вкалывать, не покладая рук, и обслуживать трех детей, вместо двух. Ведь Магнус вел себя теперь точно так же, как тогда, когда он, трудясь в IT-фирме, тратил на нее большую часть времени. Зачеты, экзамены и контрольные работы явно тоже требовали от него стопроцентной отдачи.

— Что вы порекомендуете из меню? — спросила она, прерывая неприятный разговор.

Фредде назвал свиные щечки с трюфелями. Шарлотта же предложила спинку трески, запеченную в сливочном соусе, и Анна нашла ее выбор более привлекательным, посчитав рыбу полезней. Магнус, однако, последовал примеру Фредде.

— Но мы же выпьем еще бутылочку за ужином? — спросил Фредде, который уже опустошил свой бокал.

Официант подошел снова и принял заказы. Потом ему пришлось вернуться и опять давать рекомендации по алкоголю. Фредде одобрительно кивнул, когда молодой человек после небольшого раздумья озвучил несколько подходящих вариантов. Потом он, вернувшись из винного погреба, опять сообщил, что требуемого им вина нет в наличии, но сразу же порекомендовал замену, которую на этот раз сразу принес с собой.

Фредде буркнул что-то недовольно себе под нос, но кивнул и попробовал.

После этого его брови от удивления поползли вверх.

— Замечательно, — сказала он.

Официант наполнил бокалы, и Анна сразу подняла свой.

— За нас! — сказала она.

— За нас! — поддержал ее Фредде. — И за твое будущее, Магнус!

Магнус рьяно закивал и улыбнулся с набитым хлебом ртом.

— Я действительно восхищаюсь тобой, — сказала Шарлотта. — Осмелиться поменять карьеру! Когда у тебя семья, и твоя жена…

Ей не требовалось больше ничего говорить. Анна и так знала, что Фредде и его супруге не нравилось то, чем она занималась в муниципалитете.

— Я хочу сказать, — продолжила Шарлотта, — это же большая жертва. Я и представить не могла, что ты такой идеалист.

Магнус запил кусок хлеба большим глотком вина и, казалось, не заметил иронию в ее словах.

— Может быть, это кризис среднего возраста? — пожал он плечами. — Но я действительно хочу перемен. Чувствую желание отдать долг обществу, а не просто добиваться все более высокой зарплаты и заниматься консультированием, которое навевает на меня тоску.

От его ответа Анну чуть не стошнило. Магнус? Отдать долг обществу? Что, серьезно?

— Что бы ни делало тебя счастливым, — прощебетала Шарлотта, — главное, ты нашел себя.

— А вы никогда не думали заняться чем-то другим? — спросила Анна и получила два ошарашенных взгляда в ответ.

— Зачем? — спросил Фредде.

— Меня вполне устраивает моя жизнь, — поддержала мужа Шарлотта.

— Но если бы вы могли выбрать другую профессию, какой бы она стала?

— Это ведь откровенно гипотетический вопрос, — заметил Фредде.

— Так все-таки, что бы ты выбрал?

— Я не знаю. Это же абсолютно неинтересно.

— Доктором, — вмешалась Шарлотта. — Ты, конечно, стал бы доктором.

Фредде пожал плечами.

— Так же, как и ты, — буркнул он и сделал большой глоток вина.

— Слава богу, ты выбрал торговлю, — сказала Шарлотта. — Только представь, что тебе пришлось бы засовывать пальцы в задницу какому-нибудь старику, проверяя его простату.

Фредде рассмеялся так, что вино брызнуло у него из носа.

— Интеллигентный человек, который становится врачом, — сказал он. — Наверное, это все-таки не слишком естественно.

— Магнус ведь будет психологом, — заметила Шарлотта.

— Но ему не придется иметь дело ни с какими другими физиологическими жидкостями, кроме слез, — хмыкнул Фредде. — Магнус не дурак.

Он рассмеялся снова, но никто не поддержал его.

Анна решила остаток вечера просто отвечать на вопросы, если ее спросят, а все остальное время молчать. Когда Фредде и Шарлотта забыли о не лучшем финансовом положении друзей и снова начали обсуждать планы на отпуск, она достала мобильный телефон. Пять сообщений. Ей стало очень грустно, но одновременно она не смогла сдержать улыбку, а секунду спустя получила удар по ноге. Магнус зло посмотрел на нее.

— Извините, — сказала она. — Понадобилось проверить кое-что по работе.

Фредде пожал плечами. Насколько Анна поняла, они даже не заметили, что она проверяла почту. В то время как муж и его друзья продолжили разговаривать, Анна отпустила свои мысли в свободный полет и попробовала поразмышлять о том, как вести себя со своим шефом Каем, чтобы в будущем получить более высокооплачиваемую работу. Она вообще готова была думать о чем угодно, только не о брошенной у дороги женщине. И все равно картинки из леса периодически всплывали из памяти. Особенно когда отблески света, отражавшегося от бокала с вином, каким-то магическим образом складывались на столе и тарелке в рисунок, чьи контуры напоминали мертвое тело.

Анна пила слишком много. Она сама заметила это, но ей хотелось убежать от тяжелых мыслей и реальности в виде неприятной компании, в которой вынужденно находилась. А когда беспокойство отступило, ей стало легче на душе. Впервые за несколько дней жизнь казалась такой же, как раньше. За исключением того, что она была чертовски пьяна.

За время ужина она сходила в туалет раза на два больше, чем требовалось.

Однажды с целью собраться с мыслями и перевести дух.

Тогда она и прочитала сообщения. Все они были от Юхана.

Он хотел встретиться. Это было важно. Чуть ли не молил о встрече.

Опять защемило сердце. Анна не ответила.

В другой раз она отправилась в туалет, поскольку сама пришла к мысли о необходимости увидеть Юхана. Им действительно стоило поговорить о случившемся. Было бы странно просто перестать общаться и делать вид, словно ничего не произошло. Ей требовалось обсудить произошедшее, и существовал только один-единственный человек во всем мире, который мог выслушать ее и понять. Сможет ли он держать себя в руках? Сумеет ли она сама поступить разумно? Она скучала по нему. Интересно, смогла бы она выразить свои мысли максимально осторожно, так, чтобы он ее правильно понял? Предложить встретиться и поговорить?

«Это хорошая тактика», — подумала Анна. В любом случае так ей казалось. И, наверное, было бы глупо просто сидеть и чего-то ждать? Какой толк от бездействия?

Она написала ответ с предложением встретиться в ближайшее время и отправила сообщение. А когда сделала это, сразу же стало легче на душе, и запах моющего средства, витающего в туалете, даже показался приятным, не говоря уже об аромате мыла, пахнувшего манго и имбирем, которым она потом мыла руки. Анна просто наслаждалась им.

В пабе стало очень шумно, и всем приходилось разговаривать в полный голос, чтобы расслышать друг друга. Люди здесь явно не скупились на вино.

Муж с друзьями тоже уже успел прилично набраться, а потому никто из них не заметил, что ей стоило труда точно приземлиться на свой стул, и она уже толком не осознает происходящее вокруг. Этот ужин мог слишком дорого обойтись Магнусу. Она понимала, что именно ему придется оплатить большую часть их расходов из собственного кармана, и только поэтому предложила взять еще одну бутылку. Раз уж они пришли сюда, стоило сделать времяпровождение как можно более приятным. Никто не протестовал. И Магнус тоже отреагировал абсолютно спокойно на происходящее.

На десерт все четверо получили крем-брюле. По словам Шарлотты, именно оно могло служить лакмусовой бумажкой качества заведения.

Сама она нашла его вполне приличным, но персонал мог бы с чуть большей любовью относиться к посетителям.

Молодой официант также не затянул со счетом. Когда он передавал картридер, Фредде откашлялся и сказал:

— Нам в общем-то понравилось у вас. Но что касается вина…

— Да? — спросил официант.

— Ситуация с ним, похоже, не подобает ресторану вашего уровня. Вы должны проверять, что есть у вас в наличии. Здесь такое в порядке вещей?

Анна почувствовала себя неловко, однако ее восхитило, насколько трезвым Фредде выглядел, когда ему представился случай высказать свою претензию.

— Нет, я сожалею, — сказал официант. — Но я действительно не мог знать…

От гордости, которую он излучал еще мгновение назад, не осталось и следа. Шарлотта фыркнула и вцепилась в край стола.

— Я не могу принять твои чертовы извинения! — заорала она. — Мы клиенты и высказываем свое мнение. Я просто хочу, чтобы ты передал его дальше!

Анна посмотрела на Магнуса. Он сидел с широко открытым ртом.

— Я прошу прощения, — промямлил официант.

Фредде выглядел довольным, словно они одержали великую победу. Шарлотта вздохнула и демонстративно посмотрела в сторону. Щеки парня залил предательский румянец, когда он поспешил прочь с аппаратом.

Ни Фредде, ни Шарлотта никак не прокомментировали случившееся. Они просто поблагодарили их за компанию и сказали, что остались довольными вечером. То есть все закончилось как обычно. И Фредде без слов забрал счет, когда Магнус осторожно поинтересовался, сколько они должны. Анна видела, как муж расслабился, когда Фредде колдовал со своей картой. В этом, значит, и состоял его план. Вывести жену в люди, чтобы она не могла пожаловаться, выполнить свои общественные обязанности и при этом не потратить ни кроны.

Потом они наконец поднялись из-за стола, и Анна увидела, как Фредде ущипнул Шарлотту за костлявую задницу, а она только хихикнула в ответ.

Когда они расстались у ресторана, Магнус молча смотрел вслед своим друзьям, пока они не скрылись из виду.

— Сейчас будут трахаться до одурения, — сказал он и рассмеялся.

Анна рассмеялась тоже, наблюдая за тем, как они исчезли вдалеке, но одновременно она позавидовала им. Они, похоже, не имели причин жаловаться на жизнь. Во всяком случае, они сами так думали.

— Пожалуй, нам следовало бы извиниться перед бедным официантом, — сказала она.

— Нет, только не нам, — ответил Магнус и обнял ее за плечи.

Она обхватила его за талию, а потом они направились в сторону станции. Обоим казалось непривычным идти через город, держа друг друга в объятиях. Они уже отвыкли от нежностей. Хотя Анне, пожалуй, не составило бы труда привыкнуть к этому снова, но она чувствовала, что никогда больше не сможет вернуться к нормальной жизни. При других обстоятельствах ей, пожалуй, удалось бы вытеснить Юхана из головы и подумать о возвращении к старому спокойному существованию с Магнусом и детьми, преодолев кризис среднего возраста. Но не после случившегося два дня назад.

Анна сильнее прижалась к Магнусу и прикусила нижнюю губу. Пожалуй, она все же могла бы время от времени хотя бы на несколько минут притворяться счастливой…

Глава 13

Среда, 2 октября

Вчерний воздух был прохладный и свежий. Юхану пришлось надеть более теплые лосины. Он какое-то время стоял на въезде во двор своего дома и пытался поправить их, но без особого успеха. Пояс лосин начинал елозить вверх и вниз по телу при каждом шаге. Они явно не подходили к его фигуре. Убедившись в тщетности своих усилий, он медленно побежал к спортивной площадке. Марта приготовила чечевичную кашу, которая до сих пор напоминала о себе кисловатой отрыжкой.

Площадка оказалась почти пустынной. Только несколько мужчин стояли там и с умным видом переговаривались друг с другом, очевидно, отдыхая перед очередным забегом.

Он пробежал мимо, а потом, стоя на перекрестке перед красным сигналом светофора, прыгал на месте, стараясь поддержать тонус. Анна написала, что будет ждать его у прудов наверху, у беговой дорожки, и до назначенного времени осталось всего несколько минут. Чуть больше недели назад они начали бегать вместе, и каждый раз с нетерпением ждали, когда им представится очередная возможность. Сейчас, стоило ему вспомнить об этом, из памяти сразу же всплывала их последняя встреча, которая разрушила все.

Загорелся зеленый свет, и, миновав дорогу по переходу, он пробежал через расположенную у часовни и кладбища парковку и устремился в лес. Ему хотелось максимально взвинтить темп, только бы не думать ни о чем.

Поднимаясь по склону холма, он чуть не столкнулся со стоявшим на тропе Рикардом, местным чудаком, мужчиной лет тридцати, со стрижкой маллет и очками в оправе «авиатор». Юхан не знал, вошла ли эта прическа снова в моду, но подозревал, что такие пустяки, наверное, мало интересовали Рикарда. Он производил впечатление человека, постоянно витавшего в облаках. Если Юхан приходил с работы раньше времени или оставался дома из-за болезни, то обычно видел, как Рикард прогуливается по окрестностям, словно его жизнь протекала по каким-то особым, известным ему одному правилам. В любом случае чудак вряд ли трудился в офисе, если вообще хоть где-то работал. Может, он зарабатывал себе на хлеб, играя в покер в Сети или создавая компьютерные программы на дому. При таком распорядке дня он с одинаковым успехом мог иметь психические отклонения и жить дома с мамой или быть миллиардером, создавшим игру, которую обожает полмира. Но, скорей всего, относился к какой-то промежуточной категории.

Юхан никогда прежде не разговаривал с ним, поскольку не имел желания общаться с человеком, круглый год ходившим в одной и той же грязной куртке, но на этот раз Рикард сам махнул ему рукой и улыбнулся, обнажив белые зубы. Юхану пришлось сбавить темп.

— Привет, — сказал Рикард. — Ты еще не разобрался со своей машиной?

— Я просто бегаю, — буркнул Юхан.

— Да, я вижу. Но ты, значит, еще не разобрался со своей машиной?

— С машиной?

— Да. Зачем ее моют среди ночи?

Вопрос ошарашил Юхана.

— Мы врезались в косулю, когда возвращались из командировки, — сказал он.

— Мы?

— Я и мой коллега.

— Мне просто это показалось странным, — сказал Рикард и снова улыбнулся. — Все же происходило ночью. Тогда грязные пятна все равно невозможно разглядеть.

— Но я догадывался, что они там будут, — сказал Юхан.

Ему стало не по себе, поскольку его собеседник прямо излучал любопытство.

— Ты выглядел ужасно испуганным.

— Я, знаешь ли, не каждый день сбиваю косуль, — ответил Юхан и напрягся.

Скорей всего, даже со стороны было заметно, что он нервничал. Да и голос, пожалуй, выдавал его.

— Нет, дело не в этом. Было похоже, что ты паниковал.

— Ладно. Думай, как хочешь.

Рикард опять улыбнулся и еле заметно покачал головой, словно прикидывал, что Юхан сейчас на самом деле сказал.

— Лампа в гараже ведь горела, поэтому какую-то грязь ты, пожалуй, все равно видел, — пробормотал он, словно пытаясь неловко сгладить ситуацию.

— Да, точно, — подтвердил Юхан.

— Но почему у тебя было такое грязное лицо?

— Что?

— Оно было измазано чем-то жидким. Темным. Ты где-то испачкался.

— Мы оттащили косулю с дороги, — сказал Юхан.

— То есть это была кровь?

— Пожалуй. Я не помню.

Юхан воровато оглянулся по сторонам. К счастью, никого поблизости не было.

— А что ты сам делал на улице среди ночи? — спросил он.

— Мне захотелось прогуляться, — ответил Рикард.

— Ну вот, теперь ты все знаешь, — сказал Юхан.

— Пожалуй, — согласился Рикард. — Просто мне все это показалось очень странным, то, как ты посреди ночи мыл машину, и, судя по твоему виду, пребывал в дикой панике.

И он посмотрел Юхану прямо в глаза.

— Забудь про мою машину, — прорычал Юхан. — С ней все нормально.

— Ладно, ладно. Я просто спросил, — сказал Рикард. — Наверное, в этом и правда нет ничего плохого.

Лосины сползли вниз, Юхан схватил их за пояс и попытался подтянуть вверх. Он увидел, как Рикард ухмыльнулся.

— Людям порой нужна компания, — сказал Рикард и улыбнулся еще шире, обнажив некрасивые десны. — Мы, пожалуй, могли бы бегать вместе, ты и я?

Он откинул голову назад и громко расхохотался. Его смех был таким выразительным, что Юхан в конце концов тоже улыбнулся. Никто ведь не мог так смеяться по-настоящему, только какой-нибудь мерзкий разбойник в детском фильме. Но никак не нормальный человек.

Рикард замолчал столь же быстро и неожиданно, как и расхохотался. Потом он просто стоял и таращился на Юхана, пытавшегося взять себя в руки.

Юхан не знал, что ему еще сказать. Но Рикард явно не собирался продолжать разговор. Он развернулся и начал спускаться по склону.

Юхан на несколько минут опоздал к пруду. Анна, одетая в длинную толстую куртку, уже стояла там и курила. Она явно и не собиралась изображать из себя любительницу бега.

— Мне сейчас встретился очень странный сосед, — сказал Юхан.

Он не знал, о чем еще говорить. Анна выглядела сердитой. Раньше ему не составляло труда болтать с ней на любую тему, но сейчас он не находил нужных слов.

— Послушай, те сообщения, которые ты прислал… — начала она, но потом резко замолчала.

Он ждал, но Анна лишь продолжала курить с усталым выражением лица.

— Я рад видеть тебя, — сказал он наконец.

До него дошло, что Анна тоже мучительно пыталась найти нужные слова. Природа также не благоволила к ним. Было холодно, ветрено, шел мелкий дождь, и Юхан чувствовал себя голым и беззащитным в своем неудобном спортивном наряде.

— Я скучал по тебе, — продолжил он.

— Я тоже, — ответила он.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отвратительно. Я не понимаю, как взять себя в руки.

— Как дела с семьей? — спросил он, надеясь, что Анна не вспомнит о его дурацкой болтовне в машине и не воспримет его вопрос как угрозу.

— Я чувствую себя еще более плохой матерью, — ответила Анна. — А еще не могу ни на секунду забыть о случившемся.

— Я понимаю. Я сбежал с работы, сказав, что моя мать умерла. Даже не слышал толком, что мне говорили.

Анна начала плакать, Юхан подошел и обнял ее. Он уткнулся носом ей в волосы. Хотел дышать ее запахом, который так любил, но она, к сожалению, пахла сигаретным дымом. Они стояли так какое-то время, а потом поцеловались. Страсть проснулась в них, и они начали неистово ласкать друг друга. У Юхана даже затеплилась надежда в груди. Но могло ли все стать как прежде?

— Пойдем в наши кусты? — спросил Юхан, словно объявил давно отработанную программу.

Анна улыбнулась и пожала плечами. Ее улыбка выглядела более усталой, чем всегда, но, как и прежде, была необычайно теплой.

— Почему бы и нет? — сказала она.

Они направились к зарослям, где обычно уединялись раньше, когда оба выходили на пробежку. Никто из них никогда прежде не был в столь хорошей физической форме, как в первые полгода после начала романа. Они бегали три раза в неделю и встречались на освещенной дорожке, неподалеку от нее рос раскидистый куст, где они могли надежно спрятаться. И Юхан, и Анна обожали эти свидания, и порой с извращенным удовольствием фантазировали о том, что было бы, обнаружь их кто-то из тренировавшихся в том же парке соседей или знакомых. Раньше Юхан никогда не осмелился бы заниматься сексом в общественном месте. Он был слишком стыдливым для таких вещей. Но с Анной все было по-другому.

Сейчас, пробираясь сквозь заросли, Юхан, однако, не ощущал особого возбуждения, более того, ему казалось, что сама природа старалась предостеречь их от необдуманного поступка. Мелкие, острые шипы кололи ему ноги сквозь лосины, ветровка то и дело цеплялась за ветки.

— С тобой все нормально? — спросил Юхан, когда они добрались до места.

— Да… вроде, — ответила Анна.

Благодаря плотной куртке ей путешествие сквозь заросли далось легче.

— Я только немного с похмелья, — продолжила она и убрала прядь волос с лица.

Он начал осторожно гладить ее бедро.

— Я не знаю, — пробормотала Анна, и Юхан не понял, касалось ли это его действий, или таков был ее ответ на его немой вопрос, не собиралась ли она сказать что-то. Она не убрала в сторону его руку, но и никак не дала ему понять, ждет ли продолжения.

— Ты хочешь поговорить? — спросил он, втайне надеясь, что она промолчит и просто уже хоть как-то отреагирует на его ласку.

— Продолжай, — пробормотала она и сделала пару глубоких вдохов, но потом не отстранилась от него, а обхватив одной рукой ниже спины, засунула ее к нему в лосины.

— Да?

Юхан поцеловал Анну в губы, но они оказались слишком сухими. Он обхватил ее за ягодицы и начал массировать их. Она тяжело дышала, что могло свидетельствовать как о возбуждении, так и о раздражении. Он хотел от нее больше страсти, какую она демонстрировала еще совсем недавно, когда они, забыв об осторожности, давали волю рукам прямо на беговой дорожке. Но ведь тогда ей это нравилось, не так ли? Юхан сунул руку ей в брюки, и Анна глубоко вздохнула, чем слегка привела его в замешательство.

«Но она же отвечает на поцелуи», — подумал он и, ослабив объятия, взялся за молнию ее куртки.

— Нет, — сказала Анна и, отвернувшись, одним движением задрала куртку вверх и зажала под мышками.

— Опусти брюки, а я буду держать куртку, — добавила она и наклонилась вперед.

Все это выглядело не лучшим образом, но он подчинился. Расстегнул ее черные джинсы и спустил их. Ягодицы Анны казались серыми и безжизненными в темноте. Это зрелище не добавило Юхану страсти, но он все равно стащил до колен свои лосины. Член оказался холодным и маленьким. Он сделал несколько попыток войти в нее, но безуспешно. Им обоим не хватило желания, так он решил. Они, конечно, хотели друг друга, но недостаточно сильно. Во всяком случае, если говорить о нем.

— Ничего не получится, — констатировал наконец он. Анна не ответила, она просто опустила куртку, выпрямилась и натянула брюки.

— Извини… — пробормотал он.

Когда он привел в порядок свою одежду, Анна посмотрела на него.

— Я написала тебе, когда была пьяная, — призналась она.

— И что это значит?

— Пожалуй, я поступила глупо, согласившись встретиться. Я не знаю… Все так сложно… У меня какое-то странное чувство.

— Оно касается нас?

— Нет, вообще всего.

Юхан чувствовал примерно то же, но подумал: если Анна писала свои сообщения даже будучи пьяной, она все равно думала о нем, а значит, он не был ей безразличен. Где-то в глубине души она, пожалуй, в любом случае желала, чтобы все осталось как прежде.

— Нам все равно стоило поговорить, — продолжила Анна. — Но, честно, я не знаю, что должна сказать… Да я даже не знаю, с чего мне начать.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Юхан.

— Мы же ни с кем не можем поговорить о произошедшем, — ответила она. — У меня голова идет кругом. Я не могу так…

— Не можешь как?

— Я не могу думать ни о чем другом. Не могу даже в сортир сходить, не вспомнив о ней. И о том, что мы сделали.

Анна вздохнула и посмотрела в сторону прогулочной дорожки.

— Я тоже постоянно думаю о ней, — признался Юхан, и ему стало стыдно, поскольку это было ложью, потому что он главном образом думал о себе. — Кажется, вот-вот сойду с ума.

— Нам есть что терять, — вздохнула Анна. — Мы должны просто-напросто научиться жить с этим. Вот только я не понимаю как. Но нам это необходимо.

Порыв холодного ветра прорвался сквозь заросли, и ветки, оказавшись на какие-то мгновения в его власти, с шумом закачались.

— Наверное, нам лучше прекратить всякие контакты, — продолжила Анна. — У меня такое чувство, словно от этого станет только хуже. Я думала, все будет иначе, но сейчас уже особо не верю в это. Мне чертовски хочется поговорить, но слишком больно видеть тебя.

— Больно? Как это может причинять тебе боль?

— Да мне вообще все кажется неправильным. Такое ощущение, словно от былых чувств не осталось и следа. И я ужасно жалею об этом. Я вообще зря тебе написала. — Анна с такой грустью посмотрела на Юхана, что ему стало не по себе.

— Тогда пошли, — буркнул он.

Он позволил Анне первой выбраться на дорожку и смотрел ей вслед, пока она не исчезла среди зарослей.

Потом, подождав еще несколько минут, он начал пробираться среди уже потерявших всю листву кустов.

Глава 14

Придя домой, Анна сразу же пошла в душ. Как обычно после встречи с Юханом, она сделала воду очень холодной и заставила себя долго стоять под ледяными струями. На этот раз она, однако, чувствовала себя как-то особенно грязной. Зачем, черт возьми, ей понадобилось снова обижать его?! Ее мучили угрызения совести, к которым примешивалась грусть. Анна надеялась на что-то иное, на понимание, которое должно было установиться между ними. Они по-прежнему были неразрывно связаны друг с другом, хотя сами и не желали этого.

Шампунь почти закончился. Магнус, конечно, забыл купить свой собственный и использовал ее.

— Ты тоже иногда можешь брать мой шампунь, — обычно отвечал он на претензии и делал вид, словно не понимал, что ее шампунь был гораздо лучше той бурды, которую она покупала для него в магазинах сети «Виллис».

Анна откинула голову и принялась пить прямо из душа. Тело почти привыкло к холоду, но она чувствовала, как вся кожа покрылась мурашками.

В груди сдавило с новой силой, и она сделала воду еще холодней в надежде прогнать подступающую панику, грозившую вот-вот накрыть ее с головой. Вода стала ледяной. Им следовало, конечно, сразу же позвонить в полицию. А ей принять развод как что-то неизбежное. Это же просто был несчастный случай. Им требовалось взять ответственность за содеянное, и неважно, как бы это отразилось на Сикстене.

Почему Бог не наградил ее умом? Принимала ли она хоть раз в жизни разумное решение?

Когда они познакомились, Магнус казался ужасно забавным. Он был членом студенческого союза и, как и все в этой компании, носил дурацкий комбинезон. Однако он сильно выделялся среди друзей: был диджеем инди-клуба гуманитарного института, где все обычно тусовались. Анна до сих пор не могла без волнения вспоминать, как тусила в клубе, кружилась там в черной юбке с большими белыми горошинами под песню «Common People» группы Pulp. А какие парни за ней тогда бегали… Настоящие звезды, пусть и местного разлива.

Магнус тоже вроде как имел звездный статус. Хотя, скорее, он был настолько высокого мнения о себе, что искренне верил, будто одно его присутствие озаряет любое помещение, куда бы он только ни входил. Одно время он пользовался большим успехом, и даже провел годовое исследование для местного приложения крупной вечерней газеты. Анна немного удивилась, когда он позвонил ей и прямо заявил, что она ему нравится и что он с удовольствием выпил бы с ней пива в одном из восточно-европейских кабаков, популярных в то время…

В дверь ванной постучали.

— Анна! Сири надо покакать прямо сейчас, — сказал Магнус. — Ты слишком долго занимаешь ванную.

Она вышла из душа и завернулась в полотенце, прежде чем открыла дверь.

Сири уже сняла колготки и сразу поспешила к унитазу.

— Займись ею, мне нужно зубрить, — сказал Магнус.

— Конечно, — ответила Анна и повернулась к дочери.

Та уже приступила к решению своей проблемы. Она явно с трудом дотерпела.

— Готово! Вытирай! — крикнула Сири спустя несколько секунд, и Анна подчинилась.

Дочери следовало бы сделать это самой, поскольку в школе она успешно справлялась с данной задачей, но Анна не стала ругаться из-за такой ерунды, в этом ведь не было ничего страшного.

Они вместе спустились на первый этаж. Магнус сидел на диване в гостиной и массировал виски, наклонившись над толстой книгой на английском языке.

— Послушай, любимый. Мой шампунь… — начала Анна. Магнус заерзал на месте.

— Может, мы обсудим это как-нибудь в другой раз? — буркнул он раздраженно, словно она позволила себе что-то лишнее. — Сейчас не та ситуация. Неужели трудно понять?

— Успокойся тогда, — сказала она, а он сердито фыркнул в ответ и опустил взгляд в свою книгу. И Анна поняла, что муж будет вне доступа для нее весь остаток вечера.

— Я уложу детей, — сказала Анна мужу, но он лишь кивнул, не поднимая головы от учебника.

— Сири и Сикстен, пора чистить зубы, — крикнула Анна, и сверху, со стороны детской комнаты, тут же раздался громкий топот.

Он усилился, когда достиг лестницы, а потом Анна услышала шум падения и громкий вой. Это был Сикстен. Анна устремилась к месту происшествия.

Она опустилась на колени, прижала маленькое тело сына к себе и утешала его так, как только могла. Он ударился головой и, вероятно, в том месте должна была появиться большая шишка, но по-настоящему разревелся, только когда она подошла.

Сири тоже начала плакать. На самом деле они боролись за мамино внимание, и ей это льстило, тем более что ее объятий всегда хватало для обоих. И сейчас, прижимая детей к себе, Анна испытала всепоглощающее счастье. Малыши действовали лучше любых антидепрессантов, она знала это из собственного горького опыта. Слезы навернулись на глаза, и Анне пришлось сглотнуть подступивший к горлу комок, поскольку у нее перехватило дыхание. Она получила такое удовольствие, когда теперь сидела на полу и обнимала детей, что мысленно даже поблагодарила Бога за то, что еще могла испытывать столь сильные чувства. Ведь после страшного происшествия на дороге она уже начала бояться, что очерствела душой до конца жизни. Но, похоже, детей эти изменения не коснулись, а ничего другого в принципе ей и не требовалось.

— Мы разрешим Сикстену выбрать книгу? — спросила она дрожащим голосом.

Сири кивнула, а Сикстен обрадовался:

— Я хочу про пиратов!

Анна лежала между детьми в ее и Магнуса кровати, пока читала, заснули малыши быстро. Как же умиротворяюще они сопели! И все это она могла потерять теперь, когда уговорила Юхана не звонить в полицию после происшествия. Ей стало стыдно, что она не испытывала никаких чувств к бедняжке, а думала только о себе и своих детях. Но она же была матерью, и ее равнодушное отношение к чужому человеку, вероятно, имело чисто биологическое объяснение. А ее любовь к собственным чадам, наверное, просто пересиливала эмпатию к постороннему. Это объяснение казалось логичным, даже если она при этом отвратительно себя чувствовала. Та женщина, возможно, тоже имела детей, но у Анны осталось о ней только слабое воспоминание. Словно бедняжки никогда не существовало по-настоящему. Вот только печальные последствия их поступка могли стать самыми что ни на есть реальными. Тело, правда, еще не нашли. Во всяком случае, Анна не видела пока в газетах объявлений о розыске. Не странно ли это?

Может быть, женщина была одинока, и у нее не было детей, которые сейчас с отчаянием ищут свою мать?

Она пыталась утешить себя этой мыслью, поскольку, если бы увидела хоть одну-единственную фотографию семейства несчастной, весь ее мир уже по-настоящему обратился в прах. Тогда она точно сошла бы с ума или наложила на себя руки, поскольку не смогла бы жить с такой тяжестью на душе. Она и сейчас-то едва справлялась.

Анна вдохнула аромат детских волос и попыталась думать только о том, как хорошо они пахли.

Потом она, похоже, заснула, и ее разбудил собственный громкий храп.

Она прокралась на кухню. Из гостиной доносились тяжелые вздохи Магнуса, чередовавшиеся с приглушенными разочарованными восклицаниями. Анна подошла к подставке для вина и открыла бутылку красного, которое им подарили какие-то знакомые. Она принесла бокал и, сев за круглый белый кухонный стол, наполнила его почти до краев.

Вино показалось ей слишком слабым, но она решила, что оно вполне подходило для ее цели — заглушить все мысли и чувства. Она опустошила бокал и наполнила его снова. Ничто не подавляло страх столь эффективно, как два бокала вина, но на том она пообещала себе остановиться.

Магнус вздохнул еще раз, а ее правый большой и указательный пальцы привычно потянулись к левой руке в поисках обручального кольца.

Но его там не оказалось.

Сначала Анна удивилась, ведь обычно никогда его не снимала. Было ли оно на пальце днем? Этого она не могла вспомнить.

Страшная мысль поразила ее словно гром среди ясного неба. Это казалось невероятным, просто невероятным… Но вдруг кольцо осталось в лесу, в том месте, где они спрятали женщину. Это было, конечно, невозможно. Она наверняка раньше бы обнаружила пропажу. Или нет?

Анна даже не помнила, когда видела его в последний раз. Может, сняла в отеле? Или положила в карман куртки?

Она одним глотком опустошила второй бокал, а потом направилась в прихожую и проверила свою верхнюю одежду. Пусто. Возможно, она крутила его, сидя на диване в один из вечеров, и там обронила. Или это произошло на беговой дорожке. Оно слишком сильно болталось на пальце в последнее время.

Она направилась в гостиную к Магнусу.

— Я потеряла обручальное кольцо, — призналась Анна. — Ты не мог бы проверить, может, оно закатилось за подушки.

Магнус угрюмо посмотрел на жену и с шумом закрыл свой учебник.

— О’кей, — буркнул он и начал убирать подушки, так что они с глухим стуком приземлялись на пол.

Анна подошла и ощупала края дивана. Кольца там не было.

— Тогда, пожалуй, я положила его на комод, когда отправилась на пробежку, — сказала она и получила недовольный вздох в ответ.

Анна поднялась на второй этаж и тихо прокралась в спальню, где на двуспальной супружеской кровати спали дети. Она проверила комод. Снова ничего. «Кольцо, конечно, могло упасть и за него», — подумала Анна и начала как можно осторожней отодвигать комод. Он был слишком большой и тяжелый, и она ругалась про себя, пытаяась справиться с подступающей паникой, но картинка с маленьким кольцом, лежавшим во мху, неотступно преследовала ее.

— Мама? — спросил Сикстен. — Что ты делаешь?

— Ищу одну вещь. Спи, — шепотом ответила она. Малыш повернулся на другой бок и, к счастью, тут же заснул. Ей стало интересно, а просыпался ли он вообще.

Она поспешила вниз, в ванную, но кольца не было и там, не нашла она его ни в шкатулке для украшений, ни в гардеробе.

— Может, ты прекратишь бегать кругами, как привидение, — сказал Магнус с дивана. — Ты чертовски мне мешаешь.

— Но кольцо же пропало!

— Приятно, что ты так беспокоишься, но ты найдешь его завтра. Когда будет светло. Ты, наверное, положила его на какую-нибудь полку.

«Он наверняка прав», — подумала Анна. В любом случае на девяносто процентов. Иначе она среагировала бы раньше. Вне всякого сомнения. Но ей никак не удавалось вспомнить, видела ли она кольцо после того страшного вечера в лесу… «Оно лежит там», — внезапно решила она. Лежит там и ждет, когда его найдут.

Глава 15

Четверг, 3 октября

Ругер позвонил, поинтересовался его самочувствием и сообщил, что встреча с заказчиком прошла отвратительно.

— Я понимаю, насколько трудно потерять мать, но ты не мог бы заглянуть к нам прямо сейчас? — спросил он.

Юхан заворочался на диване и попытался придумать ответ, который позволил бы ему остаться дома.

— Ты слышишь меня?

— Угу, — буркнул Юхан. — Но ведь не прошло и недели. Я еще не пришел в норму.

Он услышал, как Ругер откашлялся, тот всегда делал так, когда сталкивался с эмоциями других людей или ему требовалось вести переговоры с потенциальным заказчиком. Юхан как наяву увидел перед собой орлиный профиль шефа, то, как он сердито сжимает челюсти, отчего еще больше становится похож на хищную птицу.

— Когда моя мама умерла, я отчасти находил утешение в работе, — сказал Ругер. — Мне приходилось думать о другом, и от этого становилось легче. Если ты считаешь меня черствым, то абсолютно напрасно. Я, наоборот, хочу помочь тебе.

Юхан подумал о своей матери. Он не разговаривал ни с ней, ни с отцом после происшествия на дороге, просто игнорировал их звонки, а порой даже стирал информацию о пропущенных вызовах. Он боялся, услышав родные голоса, не совладать с собой. Юхан даже не читал их сообщения. Внезапно ему ужасно захотелось втиснуться между ними на диване, как, бывало, делал это в детстве. Глаза наполнились слезами. Он подумал, что детство никогда уже не повторится. То время безвозвратно ушло в прошлое. Но родители всегда любили бы его, несмотря ни на что, даже на преступление.

— Я понимаю, как тебе тяжело, — продолжал гнуть свое Ругер. — Но ты нужен нам именно сейчас. И я говорю в виду в буквальном смысле. — Он снова откашлялся и добавил уже менее решительно: — И будь уверен, я всегда поддержу тебя в трудную минуту.

Юхан и представить себе не мог, что Ругер когда-нибудь станет утешать его. Шеф обычно оставался абсолютно равнодушным к истерикам излишне эмоциональной секретарши Павлинши, которые она неизменно закатывала после очередного неудачного романа.

— Я не хочу давить на тебя, но нам необходимо спасти проект, и действовать нужно прямо сейчас, — сказал Ругер.

— Ладно, — согласился Юхан. — Мне только надо привести себя в порядок.

— Давай быстрее. И, как я уже сказал, для тебя самого лучше будет сконцентрироваться на чем-то другом. Поверь мне, я сам прошел через это.

Юхан долго принимал душ. Одевшись, он еще какое-то время стоял перед зеркалом. Если не считать бледного и измученного лица — он действительно походил на перенесшего страшный удар судьбы человека — в остальном Юхан в своих брюках чинос и самой заурядной из всех возможных рубашке выглядел как обычно.

Наконец он отправился на работу.

Перед входом в бизнес-центр он остановился и, прежде чем переступить порог, несколько раз глубоко вдохнул.

Павлинша с состраданием посмотрела на него. А потом поднялась, подошла к нему и заключила в объятия. С тех пор как Юхан видел ее в последний раз, она покрасила волосы в синий цвет, и от нее сильно пахло пряными духами, из-за чего он, сам не понимая, почему, подумал о мексиканских матронах. А ведь ей было немногим больше двадцати.

— Держись, старина, — сказала она мягко. — Держись. На ней была юбка радужных цветов и слишком обтягивающая футболка. Своей огромной грудью она прижалась к Юхану, и ему стало неловко. Он никак не мог привыкнуть к ее слишком вольным манерам.

Когда Павлинша отпустила его, он заметил, что у нее были красные глаза.

Юхан увидел, как Ругер выглянул из совещательной комнаты, и направился туда. Шеф встретил его в коридоре и похлопал по плечу.

— Ты должен быть сильным сейчас, Юхан, — сказал он с обеспокоенной миной. — Ты должен быть сильным.

Юхан кивнул, а Ругер с силой снова хлопнул его по спине:

— Прекрасно, старик. Прекрасно. Хорошо, что ты сразу подключаешься. У нас тут, скажем так, небольшой кризис.

Потом подошли Хокан, Пелле и Бьорн и выразили свои соболезнования. Они тоже похлопали его по спине, возможно, тем самым пытаясь выказать поддержку.

— Когда тебе полегчает, мы на целый вечер отправимся на природу, — сказал Пелле.

В совещательной комнате сидела Лена и подправляла пилкой ногти. Привычка была дурной, но никто не осмеливался сделать ей замечание, поскольку о ее припадках ярости ходили легенды.

— Прими мои соболезнования, — сказала она, подняв взгляд от рук, но не прерывая своего занятия. Перед ней на столе образовалась маленькая кучка ногтевой пыли. — Тебе, наверное, ужасно тяжело сейчас из-за развода, мамы… — продолжила она. — А тут еще это. Я думаю, тебе следовало бы остаться дома подольше, но у нас, к сожалению, небольшие проблемы.

София грызла шариковую ручку. Юхан заметил, что она нарисовала цветы и лошадей в своем блокноте.

— Ужасно, — пробормотала она. — Я даже не могу представить себе, что можно чувствовать в подобной ситуации. Вообще не представляю, как смогла бы жить без мамы. В общем, если мы можем как-то помочь тебе, только скажи. Мы с Леной умеем готовить, если что.

— К сожалению, нам надо продолжать, — прервал ее излияния Ругер, откашлялся и поправил воротник. — Я действительно не хотел бы показаться бесчувственным, однако слезами делу не поможешь.

— Но Ругер, черт возьми, — возмутилась Лена, — неужели ты вообще не способен сопереживать?!

— Мне жаль, но я просто называю вещи своими именами, — ответил шеф. — Мне тоже хотелось бы, чтобы ничего подобного в наших жизнях не произошло.

— О’кей, — кивнул Юхан. — Вы не хотите наконец рассказать, что пошло не так?

От всех этих разговоров и соболезнований у него слегка кружилась голова, словно он выпил.

София вздохнула и опустила голову на руки. Ругер потянулся.

— Им просто-напросто не нравится предложенное нами решение, — принялся объяснять он. — И главное, мы так и не поняли, чем именно. Их шеф, Калле, оказался жутким типом. «Я не знаю, в чем проблема, чем меня не устраивает ваш вариант, но, по-моему, он плох. Разберитесь с этим». Буквально так и сказал. Ну что за идиотский заказ?! Поэтому мы сейчас должны как-то все переделать, а после нам останется лишь надеяться, что новая версия устроит этого проклятого Калле.

— Тебе тоже необходимо принять участие в работе, — сказала Лена. — Ты всегда лучше других умел ладить с подобными типами. С предложением ведь все нормально. Он не сделал ни одного конкретного замечания. Но ты единственный, кого он слушает.

Это было правдой. По какой-то абсолютно непостижимой для Юхана причине Калле хорошо к нему относился. Он даже не догадывался, почему тот чуть ли не влюбился в него, и сам испытывал к Калле исключительно неприязнь с тех пор, как во время их первой встречи увидел его миловидное, хотя и уже изрядно обрюзгшее лицо.

— Я тоже думаю, что ты смог бы продать имеющийся у нас вариант, — согласился Ругер. — Но сейчас назад возврата нет.

— Он сказал еще что-нибудь? — спросил Юхан.

— Нет. Ни черта, — ответила София. — Совсем ничего. Я разрыдалась в машине, когда мы возвращались домой.

— Я тоже. И Ругер поступил бы также, обладай он способностью переживать, — сказала Лена.

Судя по голосу, она немного злилась. Ее попытка пошутить явно провалилась.

Ругер разложил на столе бумаги — схемы возможного решения. Юхан гордился результатом, и ему оставалось лишь гадать, чем он не устроил Калле. Он не сомневался в качестве проделанной работы, а потому участвовал себя уязвленным.

— София, ты не могла бы высказать свое мнение? — спросил Ругер.

Когда ей требовалось выступать, пусть даже перед небольшой аудиторией, София понижала голос и говорила ужасно монотонно. Когда ей давали слово на встречах или предлагали поделиться соображениями по какому-то поводу, Юхана сразу начинало клонить в сон. Сохранить концентрацию было невозможно. В остальном она считалась звездой компании. Суперодаренной. Настоящей находкой для пиар-отдела… Его мысли снова вернулись к несчастному случаю. Ему вдруг показалось, что кто-то непременно в скором времени обнаружит труп. Чувство это оказалось на удивление сильным, и он почти не сомневался, что так оно все и будет, даже решил проверить новостную ленту и вытащил мобильник из кармана. Первой он открыл страницу газеты «Афтонбладет». Ничего. Во всяком случае, среди последних новостей.

— Черт, Юхан! Ты что, играешь с телефоном? — возмутился Ругер.

— Извини. Я только хотел глянуть время.

Ругер неодобрительно посмотрел на него. Лена вздохнула. София прикусила губу.

— Что ты думаешь о ее предложениях? — спросил Ругер.

— Разумные. Очень разумные, — ответил Юхан. Он не запомнил ничего из выступления коллеги.

— При данных обстоятельствах мы прощаем тебя, — сказал Ругер, который явно раскусил его хитрость и считал себя в праве говорить не только за себя, но еще и за спикера. — Но нам необходимо твое присутствие. Не только в физическом смысле.

Лена вздохнула снова. София, пожалуй, выглядела еще более заторможенной.

— Извини, — пробормотал Юхан. — Я действительно немного не в себе. У меня не очень получается сфокусироваться.

— Я понимаю. Я могу повторить еще раз, — сказала София.

— Я возьму себя в руки, — пообещал Юхан, действительно надеясь на успех.

— Тогда я все повторю? — спросила София и посмотрела на Ругера. — Это не проблема.

Прежде чем Ругер успел ответить, в дверь совещательной комнаты постучали. Не дожидаясь ответа, Павлинша открыла ее и просунула внутрь голову.

У нее было странное выражение лица.

— Юхан. Твоя мама, — сказала она и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

В руке она держала офисный мобильник.

— Она в телефоне, — добавила Павлинша.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Щеки Юхана покраснели, руки вспотели, он тяжело сглотнул.

Лена и София разинули рты, а Юхан лихорадочно пытался найти какие-то слова, чтобы сгладить ситуацию.

— Тебе в любом случае лучше ответить, — сказал наконец Ругер. — Никогда ведь не знаешь, представится ли еще возможность поговорить с потусторонним миром.

— Извините меня. Скорей всего произошла какая-то ошибка, — промямлил Юхан и поднялся.

Стул заскрежетал о пол, когда он отодвинул его назад.

Ругер неотрывно смотрел на него. Казалось, его седые волосы встали торчком от злости. Лицо шефа было красным. Бледные щеки Софии побелели еще больше. Лицо Лены, наоборот, стало почти пунцовым.

— Черт побери, Юхан… — пробормотала она.

Ноги Юхана дрожали, когда он взял телефон из руки Павлинши. Он вышел из комнаты и направился к кофейному автомату, около которого сейчас — слава богу! — никого не было.

Мама радостно поздоровалась, от чего у Юхана аж голова закружилась, и он почувствовал, что вот-вот упадет в обморок. Ему пришлось вцепиться левой рукой в стойку ресепшена, чтобы не свалиться.

— Ты не могла бы перезвонить на мой мобильник? — сказал он тихо.

— Я делала это. Ты не отвечал. Ты не ответил ни на один из наших звонков. И на наши сообщения тоже. Мы с папой знаем, что у тебя ужасно много дел, и на работе, и с разводом, и именно поэтому очень беспокоимся за тебя. Даже начали бояться, не случилось ли чего.

— Но почему ты позвонила сюда?

— Потому что хотели узнать у твоих коллег, не случилось ли с тобой чего дурного.

Ее жалобный голос говорил сам за себя. Маме всегда удавалось вызвать у него угрызения совести, а сейчас на то еще и причина имелась.

— У тебя дома никто не отвечал, поэтому я подумала, что ты на работе, — продолжила она. — И да, я очень волновалась. Вдруг что-то случилось. Я же знаю, как сейчас складываются твои отношения с Мартой. Неужели я поступила плохо? Но и до нее мы не смогли дозвониться. Мы ведь даже не знаем, насколько тяжело она переживает разрыв. Может, она просто не хочет с нами разговаривать?

— Ты можешь перезвонить позднее?

— Ты можешь сделать это сам, если у тебя будет время. В любом случае, было приятно слышать твой голос.

— Мне тоже. Я скоро дам о себе знать, — сказал Юхан и отключился.

У него возникло страстное желание схватить куртку и убежать прочь, но за время разговора его окружили Ругер, Лена и София.

— И как ты объяснишь это все? — спросил Ругер.

Шеф больше не выглядел сердитым, скорее собранным, готовым броситься на свою добычу. Его плечи как будто бы стали шире, руки он слегка расставил в сторону, отчего напоминал стервятника, расправившего крылья.

По спине Юхана стекали капельки ледяного пота. Он пытался думать о том, что это мучительное мгновение все равно скоро закончится. Еще немного, и оно станет историей, останется в прошлом. К сожалению, с помощью таких мыслей ему не удавалось справиться с охватившим его отчаянием и унять дрожь.

— Пожалуй, я немного перегнул палку, — пробормотал он.

— Немного? — переспросил Ругер. — Это ты называешь немного? Неужели?

София и Лена таращились на Юхана так, словно хотели испепелить его взглядами, разорвать на части.

— У тебя есть какое-то разумное объяснение? — спросил Ругер. — В таком случае ты должен дать его прямо сейчас. В течение пяти секунд.

Юхан покачал головой. У него не было ни объяснений, ни времени, чтобы придумать новую ложь. Ругер ухмыльнулся.

— Ты можешь идти, — сказал он. — Ты можешь идти. И тебе, черт побери, не обязательно возвращаться.

— Мне жаль, — пробормотал Юхан. — Мне очень жаль.

— Ты можешь идти, — повторил Ругер.

Юхан ушел. От стыда у него заныл живот. Его мучили мысли о том, что он скажет Марте. И как справится с потерей работы. Он даже не представлял, насколько его жизнь теперь изменится.

Глава 16

Пятница, 4 октября

Последнее за неделю возвращение в учительскую было для него самым худшим.

Петер вел себя как обычно: расположился в углу большого дивана и постарался слиться с его уже прилично выцветшей сине-серой обивкой. Ему хотелось стать как можно более незаметным, лучше всего невидимым, и сейчас коллеги будто бы откликнулись на его безмолвную просьбу, словно договорись друг с другом на сей счет.

Ула, громкоголосый преподаватель психологии, который пришел одним из первых, лишь молча кивнул ему.

Коллеги уже давно перестали спрашивать, чем он собирался заниматься в выходные. Задавать такие вопросы Петеру не имело смысла.

Люди вокруг все рассказывали друг другу о семейных планах или хвастались, как много времени тратят на детей. Кто-то, правда, сетовал, что дети уже выросли и начали жить своей жизнью. Однако Петера в эти разговоры они никогда не вовлекали.

Тем самым они как бы заботились о нем. На самом деле его никто не травил и не игнорировал. Наоборот, слушали с большим интересом, когда он рассказывал о том, что через десять лет вряд ли уже найдется хотя бы один хорошо образованный взрослый, который будет знать разницу между политическим письмом и законопроектом. А еще его слово имело немалый вес, когда дело касалось общественных наук и всего, связанного с американскими выборами.

Однако на человека, который в пятьдесят пять лет продолжал жить с матерью, люди смотрели с опаской. Они редко говорили о марафонах в присутствии прикованной к инвалидной коляске учительницы французского языка Ингелы и точно так же даже не заикались о личной жизни Петера, когда тот находился рядом. Но ему уж точно хватало ума понять, что они порой обсуждали его и наверняка не в самом положительном ключе.

— Такое случается с некоторыми, — сказала как-то учительница рисования Таня, когда всем вдруг приспичило поговорить о безбрачии.

При этом она посмотрела в сторону Петера с ободряющей улыбкой, тем самым пытаясь продемонстрировать свое сочувствие, но сделала все только хуже.

Он поднялся и прошел мимо Улы, чтобы налить себе кофе.

«Боже, неужели я и дальше буду молчать, даже тогда, когда могу планировать выходные исключительно по собственному желанию, — подумал он. — Я ведь больше могу не скучать. Отныне я могу ввязываться в приключения! Дать волю своим страстям! Заниматься черт знает чем!»

— Я думаю сходить за грибами, — сказал Петер, вернувшись на свое место.

Он произнес слова осторожно, словно на пробу, и тут же сам понял, как неловко это прозвучало. Но с чего-то ведь надо было начинать.

— Ничего себе! — воскликнул Ула, и Петер почувствовал себя героем.

Стена молчания, все это время окружавшая его, начала рушиться. И пусть из нее пока выпало лишь несколько камней. Да и Ула его явно одобрял.

— Я могу подсказать тебе шикарное место, — предложил он.

Учительская постепенно заполнялась, и Ула принялся старательно вовлекать коллег в разговор или, скорее, лекцию о грибах, поскольку он, Петер, играл в нем главную скрипку. С плеч Петера как будто свалился тяжелый груз, он наконец стал частью компании и последний час рабочей недели уже не оставит на душе горький осадок, а выходные пройдут легко и радостно.

Возможно, именно этого ему и не хватало. Здоровой активности.

«Пожалуй, я даже могу поехать в музей акварели на побережье», — подумал он.

«Пожалуй, я даже могу позволить себе выпить там кофе», — подумал он после и почувствовал вдруг к себе такую нежность, какую давно уже не испытывал. Перед ним открывались широкие возможности. Например, он уже мог больше не думать о том, что бутерброды в школьном кафе стоят очень дорого.

И даже мог вступить в любительский хор.

Ему не нужно было теперь сидеть дома с утра до вечера. Он хотел иметь свои личные интересы, чтобы ему было о чем поговорить с другими.

«И я могу пользоваться маминым автомобилем», — подумал он. Машина все равно стояла без дела. И он решил в эти выходные попробовать по-настоящему насладиться жизнью.

До места, о котором говорили коллеги, было не слишком далеко. Ула показал, где оно находилось, на карте Гугла, когда остальные напряженно слушали его. Конечно, он вряд ли смог заинтересовать коллег своими неловкими рассуждениями. Все дело было в обаянии Улы, умевшего очаровывать любую аудиторию, и неважно было, о чем он говорил. Учительница рисования Таня, например, молча слушала его даже тогда, когда он разглагольствовал о футболе.

Сейчас же Петер вещал о грибах и чем дольше делал это, тем более привлекательной казалась ему идея отправиться в лес. Заветная делянка находилась неподалеку, и он мог потешить свою душу уже этим вечером, если отправиться в дорогу сразу после работы. И снова в этом не было ничего невозможного. Он мог позаимствовать ведро в школьной кладовке, пособирать до темноты, а на следующий день вернуться. Это было намного лучше, чем провести еще одни выходные у телевизора.

Глава 17

На работе Анне пока удавалось поддерживать впечатление, будто ее жизнь оставалась все такой же безоблачной, как и прежде, и она небезосновательно гордилась собой. Ей и в голову не могло прийти, что кто-то из коллег заметил, сколь отвратительно она себя чувствовала в последнее время. Все обращались с ней как прежде, она не ловила на себе вопросительных взглядов и, как обычно, непринужденно болтала с коллегами за обедом и все так же смеялась над их скучными шутками.

И даже тогда, когда вспоминала о произошедшем, то умудрялась ничем не выказать своего волнения.

Во всяком случае, все было хорошо вплоть до этого дня. Еще до полудня она пролила кофе, забыла тампоны на письменном столе, а во время утренней летучки сильно нервничала по непонятной причине и у нее никак не получалось сосредоточиться, когда Стефан монотонно рассказывал о том, как они смогли бы улучшить дошкольные учреждения муниципалитета при нынешнем крайне незначительном увеличении бюджета.

Он стоял перед висевшей на стене совещательной комнаты большой картиной, на которой была изображена городская ратуша в дождливую погоду, и бубнил, казалось, целую вечность.

Неужели ради этого она училась и брала студенческие кредиты?

Для чего, собственно? И вообще, если говорить обо всех серьезных решениях и поступках в нашей молодости, разве можно знать их последствия наверняка? Разве она могла представить себе когда-то, что после всех лет учебы будет сейчас сидеть здесь и слушать нудную болтовню Стефана, или ее изначально счастливый брак с Магнусом превратится в черт знает что, а вдобавок она еще и по собственной воле захочет порвать с тем единственным мужчиной, который мог сделать ее по-настоящему счастливой.

Когда совещание закончилось, Анна вернулась в свой офис, закрыла дверь и долго таращилась на отпускную фотографию своего семейства, стоявшую в рамке на письменном столе, прикусив губу и чувствуя, как паника охватывает ее. Снимок сделали в южной Франции, когда Магнус трудился IT-консультантом и она еще любила его. Были ведь в ее жизни и такие времена. В ту пору она действительно любила мужа.

На обручальном кольце были выгравированы их имена — «Магнус и Анна Эк». Магнус даже настоял на том, чтобы они носили общую фамилию, тем самым они, по его мнению, показывали, что по-настоящему принадлежали друг другу. И теперь Анна отчетливо понимала, что полиция легко найдет ее, если случится худшее.

Она не должна была потерять кольцо в лесу. Анна пыталась избавиться от страшных видений, которые воображение раз за разом рисовало в голове. Тех, где полиция арестовывает ее, где она сидит одна в камере, где она узнает, что никогда уже не сможет увидеться с малышами, и где она выходит из тюрьмы мужеподобной бабищей с татуировками и прической маллет, когда дети уже стали подростками и стыдятся своей мамы-убийцы…

Анна вздрогнула. Это ведь были не просто фантазии, а реальная возможность. Полиция могла в любой момент прийти к ней на работу, коллеги стали бы глазеть на то, как ее в наручниках уводят прочь. И Анна знала, что попыталась бы объяснить происходящее недоразумением, заявила бы, что никогда не стала бы прятать мертвую женщину в лесу с целью скрыть супружескую неверность.

О чем, собственно, они думали, она и Юхан? Почему он не настоял на своем и не позвонил в полицию? Почему она сама так испугалась того, как на Сикстене скажется развод, что выбрала гораздо худшую альтернативу? А ведь сын в последнее время выглядел почти нормальным. Конечно, проблемы время от времени возникали, но персонал детского сада особо не беспокоился по этому поводу.

Она не понимала, как вообще могла принять подобное решение. Было такое чувство, что вместо нее действовал какой-то другой человек.

Анна тяжело опустилась на стул. Кольца не было и на работе. Она несколько раз глубоко вздохнула, а потом со всей силы ударила по столешнице. Нужно было действовать и немедленно.

Она отправила сообщение Юхану в надежде, что кольцо упало где-то в его машине.

«Кольца я не видел. Машина на свалке. Ее все равно больше нет, — написал он. — Это был наилучший вариант после случившегося. Она могла стать уликой».

«Он что, рехнулся? Кто пишет такое открытым текстом?» — подумала Анна.

Так она и написала в ответ. Боже, как неосторожно с его стороны. Кто мог знать, а вдруг полиция все-таки будет проводить расследование.

Анна проверила все карманы брюк и куртки. Она вытряхнула содержимое сумочки. Открыла все ящики письменного стола. Заглянула во все папки и коробки. Ей надо было снова обыскать дом, а потом решить, стоит ли вернуться в лес и попробовать найти место преступления или надо постараться забыть о кольце, которое сейчас, возможно, спокойненько себе лежит на земле, тускло поблескивая среди опавших листьев и жухлого мха.

Ей нужно было покурить, и как можно скорее.

Анна взяла сумочку, спустилась к входу, махнула рукой старухе Элизабет, которая забирала коробку с бумагой для принтера у прыщавого курьера. Выйдя наружу, она закурила и посмотрела в сторону станции, расположенной напротив. В это время суток вокруг было пустынно, Анне на глаза попались только несколько мужчин в возрасте, одетых в темно-синие пальто, с одинаковыми портфелями. Они выглядели настолько похожими, что могли даже знать друг друга, однако на перроне стояли порознь, уткнувшись каждый в свой мобильный.

— Вот ты где! — услышала она голос у себя за спиной. — Ты что, куришь?

Анна обернулась. В дверях стоял ее шеф Кай.

— Вот, значит, какой у нас день, — продолжил он. — Не одолжишь сигарету?

Анна достала пачку и зажигалку из сумочки.

— Спасибо, — улыбнулся Кай. — У меня тоже сегодня не задалось.

— Что случилось? — вяло поинтересовалась Анна.

— Небольшой завал, — пожал он плечами.

Анне всегда нравился Кай. Ему было уже далеко за пятьдесят, но он казался молодым. Седовласый, но довольно крепкий, он относился к той породе людей, которые всегда все делают увлеченно, чем бы они ни занимались. Он регулярно участвовал в марафонах и выглядел на удивление свежим. Всегда был весел и любезен, но никогда не выходил за рамки приличия. Однако при необходимости мог и наорать, хотя делал это довольно редко. За такого человека она, пожалуй, могла бы выйти замуж. Иногда ей даже становилось любопытно, как он выглядит голым. Кай всегда казался очень спокойным, а по словам ее подруги, Йонны, у таких мужчин был большой член. И ей было интересно, была ли теория Йонны верна в случае Кая.

— Как у тебя дела в семье? — спросил он. Ему несколько раз случалось видеть ее детей, когда они приходили с Анной в офис.

— Хорошо… по-моему, — ответила она и попыталась изобразить на лице некое подобие улыбки. — Хотя, честно говоря, похвастаться особо нечем.

Кай слабо усмехнулся, особо радостным он не выглядел.

— Мне тоже. У меня рак, — сказал он.

— Как так?

Анна поняла, насколько глупо звучал ее вопрос, но ведь это не могло быть правдой? Он же выглядел таким здоровым, бодрым и хорошо тренированным?

— Лучше не говори ничего другим.

Анна не поняла, почему он доверился именно ей. Впрочем, между заядлыми курильщиками порой возникали особые отношения. Но ведь они просто баловались сигареткой время от времени, дымили иногда после обеда — не больше.

— Стоит ли тебе тогда курить? — спросила она и сразу же пожалела о сказанном. Но Кай хорошо воспринял ее слова и рассмеялся.

— Как раз сейчас я могу себе это позволить. Ведь мне не надо больше беспокоиться, что у меня будет рак. Не так ли?

— Все настолько серьезно?

— Скоро узнаю.

— И как ты себя чувствуешь?

Кай провел рукой по своим красивым седым волосам.

— Я не знаю, но решил пока меньше работать.

Анна кивнула. Будь у нее рак, она просто бросила бы работу.

— Я хочу проводить больше времени с детьми, на случай, если мне не повезет, — продолжил он. — Но захотят ли они того же? Не знаю. Они ведь уже подростки. Скоро станут совсем большими.

Он улыбнулся, но она увидела, что его глаза увлажнились.

Сейчас она уже не знала, что сказать. Кай на мгновение заключил ее в объятия, и такое поведение было ему совсем не свойственно. Когда он разомкнул руки, Анна еще какое-то время продолжала держать его. Он пах приятным мужским парфюмом. Она уткнулась головой в его плечо.

— Ничего, — сказал он. — Все будет в порядке.

В конце концов он осторожно освободился из ее объятий.

— Спасибо, Анна. Все образуется, — сказал он и развернулся.

Она смотрела, как он вошел в дверь. Рак. Как человек мог ходить на работу как ни в чем не бывало после такого?

Анна вытащила мобильный из сумочки и позвонила Магнусу.

— Привет, любимый, — сказала она и скривилась на последнем слове. — Ты можешь взять детей из садика? Мне надо съездить по одному делу, так что я приду домой и заберу машину.

Он, конечно, тяжело вздохнул, но Анна уже была привычна к его представлениям. Был лекционный день, а значит, Магнусу нужно было вернуться из университета пораньше. Он пробормотал, что все нормально, и она отключилась. Магнус даже не успел сказать «пока».

Анна отпросилась, сославшись на плохое самочувствие, забрала одежду из комнаты и пошла домой пешком. Она собиралась перевернуть дом вверх дном, по крайней мере, те комнаты, которые посещала.

Четыре часа спустя она стояла и курила на площадке отдыха в лесу. Поиски в доме заняли три часа, после чего она запрыгнула в машину и уже пару раз останавливалась, думая, будто нашла правильное место, но в итоге понимала, что ошиблась. Честно говоря, она толком не помнила его, о том вечере у нее вообще остались туманные воспоминания. А значит, она выглядела бы не лучшим образом, дойди дело до суда.

Анна горько сожалела, что не надела шерстяной свитер, но мы все крепки задним умом. Она не подумала о погоде, когда отправилась в дорогу, и ограничилась только резиновыми сапогами, прихватив с собой еще дождевик, который смогла бы выбросить на обратном пути и который взяла исключительно на тот случай, если ей понадобится перетаскивать тело, чтобы найти кольцо.

«Еще три места. Три остановки, а потом назад», — подумала она и, погасив сигарету, села за руль.

Анна проехала совсем немного, когда ее, казалось, кто-то толкнул под руку. Во время предыдущих остановок она была почти уверена, но сейчас уже не сомневалась в своей правоте. Она ехала довольно быстро, поэтому ей пришлось развернуться и немного вернуться назад. Хорошо еще, вокруг не было ни души, но все равно маневр потребовал особой осторожности, поскольку дорога была довольно узкой. Возникла бы куча новых проблем, если бы машина съехала в кювет.

Анна затормозила у обочины там, где по ее мнению, все и произошло, и подумала, что зря отправилась в поездку столь спонтанно, толком не подготовившись. Ей следовало бы захватить с собой туалетную бумагу на случай, если кто-то будет проезжать мимо и проявит любопытство. Теперь же оставалось только радоваться, что у нее по крайней мере хватило ума взять с собой резиновые перчатки. Она настороженно огляделась и, убедившись, что дорога пуста, надела дождевик.

Анна перепрыгнула через канаву и пошла прямиком в лес. Она тяжело дышала, ноги у нее так дрожали, что, казалось, могли подвести в любой момент. Упади она здесь, ей пришлось бы возвращаться домой с ног до головы покрытой потным слоем грязи.

Она почувствовала зловоние почти сразу же и, остановившись, задумалась, действительно ли ей нужно идти дальше? Да, конечно.

Если бы кто-то нашел кольцо у канавы, она могла бы сказать, что ходила по нужде. Но если бы его обнаружили рядом с трупом, такое объяснение уже не прошло бы.

Она сделала глубокий вдох и шагнула в лес, боясь упасть в обморок — только этого ей сейчас и не хватало, и оказалась на месте на удивление быстро. Как они с Юханом ни старались, им удалось оттащить женщину от дороги не более чем на десять метров. Это выглядело невероятным, не соответствовало картинке, оставшейся в памяти. Может, кто-то передвинул тело?

Воспоминания о жутком зрелище, представшем перед Анной, когда она подошла к телу, потом еще долго преследовало ее, как бы она ни старалась прогнать его из головы раз и навсегда. Все оказалось еще хуже, чем она могла себе представить, хотя этому, пожалуй, не стоило удивляться, ведь лес кишмя кишел дикими животными.

Хорошо еще, она взяла с собой дождевик и перчатки. Кольца, похоже, рядом с телом не было. И Анна, стараясь дышать через рот, только бы не чувствовать тошнотворный запах, попробовала чуточку приподнять его, сначала ноги, а затем плечи. При этом она пыталась внушить себе, что перед ней был не настоящий труп, а просто дурно пахнувшая кукла, слишком долго пролежавшая в лесу.

Однако кольца и там не оказалось.

Ее все сильнее охватывало беспокойство, Анна проклинала себя за то, что выбрала для похода в лес неудачное время. Рабочий день заканчивался, скоро дорога должна была заполниться машинами. По пятницам люди трудились по странным графикам. Уже стало чуть ли не нормой в этот день забирать детей из садика пораньше.

Она не знала, как провозилась рядом с трупом, но в конце концов сдалась. Кольца ей так и не удалось найти, несмотря на все усилия, хотя оно наверняка валялось где-то поблизости. Анна сняла дождевик и, аккуратно сложив его, сунула в пластиковый пакет, который тоже принесла с собой. Потом она положила туда резиновые перчатки и завязала ручки узлом.

Тогда-то она и услышала приближавшийся автомобиль. Судя по звуку, он остановился где-то совсем рядом, что еще больше встревожило ее.

Анна направилась назад, к дороге. Подойдя ближе, она увидела «вольво», припаркованную чуть впереди ее машины, и мужчину, стоявшего на обочине, который смотрел прямо на нее. Она остановилась в нерешительности, но быстро взяла себя в руки и продолжила путь, сразу решив объяснить свое присутствие в лесу физиологическими потребностями. Если, конечно, ей так не повезет и мужчина станет ее расспрашивать.

Мужчине на вид было порядка пятидесяти лет. Высокий и худой, он имел почти лысую голову. Жалкие остатки волос были уложены в прическу, которую уже давно никто не носил. Он напомнил ей ее школьного учителя, настоящее имя которого было Улоф, но все называли его Флюгером. У незнакомца были необычно широкие для мужчины бедра и узкие плечи, из-за чего в своей оранжевой куртке напоминал дорожный конус.

— У вас все нормально? — спросил ее этот новый Флюгер. — Я увидел машину и подумал, что кто-то, наверное, попал в беду.

— Да, все в порядке, — ответила Анна. — Я просто ходила по нужде.

— Вы просто ходили по нужде? — переспросил он.

— Да, — подтвердила Анна и попыталась улыбнуться.

— Но тогда вам следовало больше съехать с проезжей части! — Он показал на машину Анны.

— Я немного спешила, — ответила она. Мужчина продолжал внимательно смотреть на нее.

— Извините. Мне надо ехать дальше, — сказала она.

— Да, пожалуйста, — ответил Флюгер. — Я не собираюсь задерживать вас. Но никогда больше так не поступайте!

Анна села в свою машину. Завела мотор. Трогаясь с места, она бросила взгляд в зеркало заднего вида. Мужчина все еще стоял на обочине и смотрел на нее, а потом повернул голову в сторону леса.

Ее беспокойство усилилось.

Затем ей показалось, что он собирается перепрыгнуть через канаву, и это уже по-настоящему испугало ее.

Глава 18

Петера охватило раздражение. Люди постоянно разочаровали его. Они, казалось, вообще не умели думать на два шага вперед, какими бы очевидными ни были последствия их опрометчивых поступков.

«Это все издержки твоей профессии», — обычно говорила мать, и, пожалуй, была права. Он слишком серьезно воспринимал свою роль учителя обществоведения. Ученики не могли позволить себе расслабиться на его уроках. А еще за годы работы в школе он научился прекрасно отличать тех, кто трудился спустя рукава, и сразу понимал, если человек лгал. От такого человека как будто исходил специфический запах.

От женщины, с которой он встретился сейчас на обочине лесной дороги, казалось, прямо воняло враньем, во всяком случае столь сильный запах ему еще не доводилось чувствовать. Он заглушал все ароматы леса, и Петер сразу забыл про холод, приближавшуюся темноту и Улу, не предупредившего его, что знаменитое грибное место, похоже, уже давным-давно превратилось в болото. Или коллега просто неправильно показал его на карте. А вот с незнакомкой, Петер готов был поспорить, что-то было нечисто, в случае проигрыша он готов был признать, что ничего не понимал в людях. Петер посмотрел туда, где она недавно вышла из леса.

«Как это на тебя похоже. Женщина только что справляла нужду, сидела со спущенными штанами у кустов брусники, и тут появляешься ты и начинаешь задавать вопросы. Любая почувствовала бы себя не в своей тарелке», — сказала бы ему мать.

Вот только в данном случае он бы с ней не согласился. Слишком уж характерными показались ему реакции женщины и ее поведение. Она скорее напоминала тех учеников, которых Петер порой заставал на месте преступления, когда они прятали алкоголь в свои шкафчики или курили травку.

«Оставь ты это! — сказала бы мать. — Тебе за пятьдесят, и ты в первый раз в своей жизни свободен, как птица. Поезжай домой. Не стой у дороги. А то вдруг произойдет несчастный случай? Люди вообще не должны шататься по автомобильной дороге, это небезопасно. Да и дорожные рабочие не любят, когда кто-то бросает надолго машины на обочине».

— Пожалуйста, замолчи, — сказал он сам себе в то время, как автомобиль незнакомки тронулся с места и начал быстро удаляться.

Он посмотрел на деревья, росшие на опушке леса. Что же там такое?

Когда он снова бросил взгляд на дорогу, машина незнакомки уже исчезла из вида. Вообще, машины теперь стали ужасно похожими. Была это «вольво», «мерседес» или «хонда»? Петер не мог сказать наверняка. Его отец предпочитал «ситроен». А после его смерти мать тоже пересела на него. Сам же Петер почти ничего не понимал в автомобилях, совсем как и в футболе, как, впрочем, и его отец. Почему тот прикипел именно к этой французской марке, так и осталось для него секретом.

Он отругал себя за то, что не записал регистрационный номер в свой мобильник. Так старался прочитать мысли женщины, что даже не подумал об этом.

На удивление, дорога была абсолютно пустынной. Он прекрасно знал, что уже очень скоро ее заполнит сплошной поток машин из города, и ему придется ждать, пока кто-нибудь не смилостивится над ним и, притормозив, не позволит ему вклиниться в образовавшуюся брешь. Сам Петер предпочитал ездить в гордом одиночестве и старался подбирать время и скорость так, чтобы от других автомобилистов его отделяло приличное расстояние.

Он перепрыгнул через канаву и стал пробираться среди деревьев и кустов, однако всего через пару метров остановился и огляделся. Он почувствовал странный запах, но, возможно, так и должно пахнуть в лесу в это время года? Опушка перед ним выглядела как богатое грибами местечко, во всяком случае, именно так он подобные места себе представлял.

Петер прошел еще пять-шесть метров вглубь и заметил странный холмик.

Сначала он принял его за куст, но форма была настолько необычна, что он подошел ближе… и сразу так сильно испугался, что неловко попятился и свалился на мокрую землю. Быстро поднялся и, сев на корточки, принялся изучать лежавшее перед ним под тонким слоем хвои и листьев тело, а потом встал и закрыл рот рукой. У него долго не получалось оторвать от ужасной находки взгляд, и он таращился на тело вопреки своему желанию, а когда немного пришел в себя, решил, что надо срочно позвонить в полицию.

Глава 19

Юхан всегда мог определить, в каком настроении находилась Марта по тому, как и с какой силой она нажимала на дверную ручку, и в этот день оно явно оставляло желать лучшего, поскольку звук был резким и громким. Юхан слышал, как жена быстро прошла на кухню, налила себе воды из-под крана и жадно выпила ее большими глотками, а затем шумно вздохнула. Он сидел на диване и массировал пальцами виски, пытаясь избавиться от мучительной головной боли. Она резко усилилась, когда он услышал шаги жены, приближавшейся к гостиной.

— Привет, — сказала Марта.

Она стояла в дверном проеме со стаканом в руке и смотрела на него.

— Привет, — ответил он.

— Ты опять не был сегодня на работе? Как долго собираешься трудиться дома? — спросила она.

Юхан задумался. Он не знал, как удовлетворить ее любопытство, и попытался найти какой-нибудь способ, позволявший ему уйти от ответа и одновременно не солгать.

— Мне просто надо разобраться с кое-какими делами, — сказал он.

— Но у вас же постоянно встречи. Как ты управляешься?

— Мне пришлось сдать машину в металлолом, — сообщил Юхан.

— В металлолом?

Марта выглядела скорее удивленной, чем возмущенной.

— С ней начало происходить что-то подозрительное после столкновения. Образовалась большая трещина в одной детали.

— Большая трещина в детали?

— Да.

— И ее нельзя было отремонтировать?

— Дешевле купить новую.

— Ты шутишь?

— Нет.

— Почему ты ничего не сказал? Это ведь была не только твоя машина.

— Ты же почти не появляешься дома, — перешел он в наступление. — Приходишь только поспать.

Это было правдой. Появляясь дома, Марта ложилась рано, а на следующий день вскакивала спозаранку и опять отправлялась на работу в свою поликлинику. С тех пор, как они решили развестись, она проводила все вечера на занятиях по йоге или ходила в кино с подругами. А когда возвращалась домой, тут же ложилась спать. Или молча сидела перед телевизором.

— Но ты ведь мог прислать эсэмэску? — сказала она.

— Извини. Я был слишком занят.

— И чем же?

Юхан не знал, что сказать. В голову не приходило ни одного ответа, который звучал бы хоть немного логично. Он оказался в тупике, и в такой ситуации одиночество являлось ужасной мукой. Но вдвойне мучительно было жить один на один с ужасной тайной. Он отдал бы что угодно, лишь бы иметь возможность поделиться ею с кем-то. Но вместо этого ему приходилось лгать, снова и снова.

Когда Юхан сдавал машину в утиль, его явно посчитали идиотом. Уходя, он слышал, как местные называли его трусливым лохом. Придурком, который из-за простого беспокойства готов уничтожить идеально работающий, требующий лишь незначительного ремонта автомобиль. А чуть позднее он получил эсэмэс от Анны. Она тоже интересовалась машиной на предмет того, не осталось ли в ней ее обручальное кольцо. И даже разозлилась немного, когда он сообщил, что избавился от машины. Она посчитала его слова неосторожными и, конечно, была права. Хотя потом сама прокололась, упомянув в ответной эсэмэске убийство. Юхан не преминул указать ей на ошибку. На том их общение и закончилось.

В случае же с Мартой лучшей защитой являлось нападение. Поэтому он повысил голос, чтобы избавиться от извиняющихся ноток, и сказал:

— Это был единственный возможный вариант. А что бы ты сделала?

Она не ответила на вопрос, а просто пошла на кухню и села за стол. Он слышал, как жена листает газету, причем так торопливо, что вряд ли успевала прочитать хотя бы заголовки. Она делала так почти всегда, когда сердилась или переживала из-за каких-то проблем. Марта, похоже, давно уже привыкла вымещать злобу на ежедневной прессе.

Юхан вздохнул и поплелся на кухню вслед за женой.

— Меня уволили с работы, — сообщил он.

Марта подняла взгляд, но на ее лице не отразилось никаких эмоций. Даже если она и подумала о чем-то, все равно ничем не выдала своих мыслей.

— О’кей, — сказала она наконец. — О’кей, я понимаю, — отложила в сторону газету и принялась барабанить пальцами по столу. — Это, пожалуй, совсем некстати, — добавила она.

— Да.

— Я, конечно, говорю о разводе. Но ты же сможешь купить что-то небольшое, когда дом будет продан? Мы ведь все равно должны остаться в плюсе, поэтому у тебя наверняка хватит свободных денег на покупку однушки. Я хочу сказать, ты же вряд ли окажешься на улице. Не так ли?

Выражение лица Марты на девяносто процентов состояло из сострадания и на десять из злорадства. Во всяком случае, так показалось Юхану. Его проблемы ее явно больше не волновали. Однако его удивило то, насколько спокойно она восприняла известие об автомобиле.

— Все, конечно, образуется. Но я чувствую себя немного не в своей тарелке, — признался он.

— Но ты же можешь поболтать со своим новым другом.

— С кем это?

— Со своим новым другом.

Юхан не понял, о ком она говорит. Он ведь едва общался даже со старыми приятелями. Так уж получилось. Они давно уже разъехались по всей стране, работали на разных работах.

И все их общение сегодня сводилось к лайкам в социальных сетях и коротким поздравительным сообщениям. У Марты друзей было больше, да и бывшие одногруппники, с кем она была на короткой ноге во время учебы, по-прежнему жили поблизости.

— С каким еще другом? — переспросил Юхан.

— Я имею в виду нашего странного соседа, — ответила Марта, и у Юхана заныло сердце.

Теперь он догадался, о ком она говорит, ведь другие их соседи выглядели до ужаса нормальными.

— Мы с ним не общаемся, — буркнул он.

— В любом случае он хотел поговорить с тобой.

— Он сказал, о чем именно?

— Нет, просто просил передать, что предлагает вместе прогуляться.

Юхан не пошел спать, когда Марта легла, поскольку хотел посидеть в одиночестве и подумать. Однако ему не удалось привести в порядок ни свои мысли, ни чувства. В конце концов он спустился в прихожую в надежде, что вечерняя прогулка благотворно скажется на его расшалившихся нервах. Он всем сердцем надеялся, что удастся избежать встречи с чертовым Рикардом.

Юхан надел свою старую куртку военного образца, сапоги и вышел из дому.

Стоя на выезде со своего участка, Юхан какое-то время размышлял, куда ему направиться, и в итоге решил вернуться на беговую дорожку, где встречался с Анной. Однако на углу улицы его окликнули.

К нему подошел Рикард. Неужели он следил за ним?

— Куда держишь путь? — спросил сосед как ни в чем не бывало.

— Просто решил пройтись перед сном.

— Тогда я могу составить тебе компанию, — улыбнулся Рикард.

— Присоединяйся, — ответил Юхан, поняв, что у него не было выбора.

— Почему-то я не сомневался, что мы еще увидимся, — сказал Рикард.

Сосед выглядел чуть более опрятным, похоже, даже почистил свою старую куртку. Вот только его любопытство не ослабло ни на йоту, и Юхан начинал злиться.

— Тебе явно не слишком весело сейчас, — сказал Рикард и внимательно посмотрел на соседа.

Они стояли в круге света под уличным фонарем и, казалось, находились на крошечном пустынном острове.

— Ты выглядишь ужасно обеспокоенным, — добавил он.

— У меня просто выдался плохой день.

— Такое случается, — заметил Рикард и кивнул как бы в подтверждение своих слов. — Такое случается.

— Я тоже так думаю.

— Проблемы на работе?

— Помимо прочего.

— Кем ты работаешь?

Юхану не хотелось отвечать. Он неохотно выдавил, что является консультантом, чем рассмешил Рикарда.

— А точнее? — спросил он. — Это ведь чертовски странная профессия, не так ли? Поправь меня, если я ошибаюсь, но, похоже, так отвечают, когда хотят избежать дальнейших вопросов. «Я консультант» на самом деле ничего не объясняет.

— Ну… — начал Юхан, однако Рикард сразу перебил его:

— Пожалуй, только продюсер может конкурировать с консультантом в плане бессмысленности, — сказал он.

— О’кей, я работаю в консалтинговой фирме, которая пытается помогать предприятиям решать массу проблем. Особенно с их бизнес-системами.

— Бизнес-системами, — повторил Рикард и снова рассмеялся. — Становится все лучше и лучше.

— Нравится тебе это или нет, но именно этим я и занимаюсь, — сказал Юхан и чуть не добавил, что делал это вплоть до сегодняшнего дня, но вовремя спохватился. — А чем ты зарабатываешь себе на хлеб?

— Я?

— Да.

Рикард опять рассмеялся и достал пачку сигарет из кармана куртки. Он открыл ее и извлек зажигалку из другого кармана. Юхану стало интересно, быстро ли вспыхнет пуховик соседа и как быстро сгорит дотла.

— Будешь? — спросил Рикард и протянул ему сигареты.

«Почему бы и нет», — подумал Юхан и взял одну. Рикард сначала закурил сам, потом помог с этим Юхану.

Сигарета оказалась с ментолом, по-настоящему хорошей.

— Так пахнет альпийский воздух, — сказал Рикард. — Я не понимаю, как они могут быть вредными.

— Так чем ты зарабатываешь себе на хлеб?

— Ах. Я, как бы это сказать, нахожусь в поиске, — ответил Рикард и сделал затяжку, которой явно отводилась роль искусственной паузы. — Но я не слишком амбициозен, получил небольшое наследство. Я тот, кого считают балластом. — Он хрипло хихикнул.

Юхан подумал, что сам чувствовал бы себя неплохо, получи он хотя бы скромное наследство. Теперь, когда он оказался один на один с туманным и уж точно не многообещающим будущим, ему предстояло распродавать немногочисленные лишние вещи.

— У тебя есть какое-нибудь образование? — спросил он, чтобы избавиться от грустных мыслей.

— А я похож на человека хотя бы с колледжем за плечами? — поинтересовался Рикард и рассмеялся. — Нет, конечно, но я немного разбираюсь в компьютерах. Я, как это говорят, самоучка. Хотя нет, постой, сейчас для таких, как я, придумали еще более забавное название…

— Автодидакт? — спросил Юхан.

— Да, точно. Автодидакт. Именно об этом слове я и подумал. Но, судя по всему, у одного из нас уж точно есть образование. Консультанта-программиста, насколько я понимаю. То есть ты из тех ничем не примечательных людей в неброской одежде, которых как на конвейере штампуют в большинстве государственных учебных заведений.

Юхан невольно улыбнулся, образ был на удивление точным. К тому же собеседник отчасти был прав.

— Но что-то ты ведь все-таки натворил, — сказал Рикард. — Не так ли?

Его слова шокировали Юхана, и, судя по ухмылке Рикарда, тот заметил это.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Я тоже, — сказал Рикард. — Или понимаю? Но ты в любом случае разбудил мое любопытство, поскольку в тот вечер явно пытался запудрить мне мозги.

— В какой вечер?

— Не пытайся включать дурака, мой друг, — сказал Рикард. — Давай немного пройдемся. Мы сможем поговорить о жизни. Я расскажу тебе о том, как хакают мобильные телефоны, и прочих полезных штуках. Я, знаешь ли, немного вне закона. Хотя все в этой жизни относительно, правильно? Некоторые вещи более незаконны, чем другие. А определенные проступки даже вознаграждают, если с их помощью доказывают более серьезные преступления. Согласен? Такое ведь возможно?

— Я не знаю… — пробормотал Юхан.

— Прискорбно, ты же образованный человек. Но ты консультант и можешь дать мне маленький совет касательно одного дела… Скажем так, я хакнул чей-то телефон, прочитал электронную переписку, вот прям сегодня днем, и выяснилось, что этот человек совершил серьезный проступок, прямо-таки бросил вызов закону. Как бы ты поступил на моем месте?

Глава 20

Суббота, 5 октября

Ночью Анну мучили кошмары. Она забыла их содержание, как только открыла глаза утром, но тяжелый осадок на душе остался. Она немного испугалась, когда Сикстен внезапно начал трясти ее за плечо, но это чувство было настолько незначительным, по сравнению с ужасом, который ее охватывал всякий раз, как она вспоминала о происшествии на дороге и о вечерней «прогулке» по лесу, что о нем и думать не стоило.

— Мама, я хочу встать, — сказал Сикстен. — Я хочу играть с «Лего».

Она зевнула, но не смогла оторвать голову от подушки, влажной от пота.

— Нам надо поспать еще несколько минут, — пробормотала она, надеясь, что ее увещевания подействуют хоть раз в жизни. С детьми нельзя давать слабину. В противном случае они могут любого довести до истерики. — Полежи еще немного, — добавила она уже тверже.

— Но, мама… — начал ныть Сикстен. — На улице ведь уже светло.

— Все равно слишком рано.

— Но я хочу встать!

Она почувствовала, как рядом начала шевелиться Сири. Дочь всегда что-то бормотала, когда начинала просыпаться и находилась между сном и явью, и сейчас Анна опять услышала что-то невразумительное о драконах и самолетах.

— Магнус? — позвала она тихо, но не получила никакой реакции.

Она приподнялась на локтях и посмотрела в его сторону. Мужа в постели не было.

— Папа уже встал, — сообщил Сикстен.

— Тогда поиграй с ним.

— Но я хочу играть с тобой.

Растрепанная Сири тоже села на кровати. Волосы ее после сна были похожи на воронье гнездо. И у кого только она унаследовала такую непослушную шевелюру? Из-за какой неудачной комбинации генов ее сейчас с трудом удавалось причесать? Наверняка Магнус внес свою лепту.

— Мне приснился кошмар, — сказала она.

— О чем, любимая моя?

Анна протянула к дочери руку.

— Я не знаю, — ответила Сири. — Но мне больше не хочется спать.

— Значит, вы можете спуститься к папе.

— Он ушел, — сказал Сикстен. — Внизу хлопнула дверь.

— Ушел?

Анна села на край кровати. Она поднялась и сняла свой халат с вешалки, сейчас прикрытой дверью спальни.

— Тогда пойдемте вниз.

Дети играли с «Лего» сами, пока Анна готовила себе кофе. Она пила его, сидя перед окном, и смотрела на улицу, тогда как ее мысли находились совсем в другом месте. Предыдущий вечер казался порождением одного из ее самых страшных кошмаров, впрочем, в последнее время почти все ее дни были неизменно тяжелыми, и, увы, даже будучи похожими на дурной сон, он не становились менее реальными. А теперь она и вовсе облажалась по-крупному.

Анне хотелось плакать, но она не могла дать волю эмоциям перед детьми.

Она понимала, что ей, пожалуй, следует связаться с Юханом и объяснить свой поступок, но все предприятие оказалось столь идиотским и так плохо подготовленным, что она стыдилась собственной глупости. Полиция могла дать знать о себе в любой момент, если похожий на дорожный конус мужчина обнаружил тело, то первым делом они начнут с нее. Черт, тот чудик наверняка сфотографировал номер ее машины!

Бегство с места преступления, сколько, интересно, за такое полагается? Анна не осмеливалась даже погуглить ответ на свой вопрос.

Само собой, за рулем сидел Юхан, но ведь она ударила его по голове, и именно это стало причиной несчастного случая, а потом, опять же, она предложила избавиться от тела, не дала ему позвонить в полицию… И даже если на суде она скажет, что Юхан угрожал ей, заставляя молчать, вряд ли ей поверят даже присяжные. Еще до суда в полиции бы разобрались, у кого из преступной парочки характер сильнее. Юхан наверняка стал бы страшно нервничать. По сравнению с ним Анна казалась бы воплощением спокойствия. Да и вообще мало кто из знакомых считал ее эмоциональным человеком. Она обычно редко позволяла себе расплакаться, в отличие от ряда коллег, которые могли разреветься в рабочее время из-за любой ерунды типа неудачно сделанной стрижки. Сейчас такая выдержка могла сыграть против нее.

Ей требовалось подготовиться психологически. Попытаться придумать план, чтобы для детей, если ее все-таки посадят, все прошло максимально безболезненно. Хотя такое развитие событий могло стать страшным ударом для нее самой. Находиться рядом с Сири и Сикстеном было для Анны единственной радостью в жизни. Разлука с детьми сделала бы ее дальнейшее существование бессмысленным. Если ее осудят, то она не увидит, как малыши растут. А когда она выйдет на свободу, что будет тогда? Дети находились бы под опекой бывшего мужа, пока она отбывала срок, а он уж точно за это время основательно промыл бы им мозги. Они возненавидели бы ее.

Анна взяла мобильник, собираясь проверить новости. Нашел ли незнакомец женщину? Станут ли полицейские сообщать об этом происшествии газетчикам? Ей казалось, что да.

Хлопнула входная дверь. Магнус заглянул на кухню. Потный, с красным лицом, но с довольной улыбкой, Анна сразу поняла, что муж чертовски гордился собой. На нем был тренировочный костюм.

— Как дела? — спросил он, явно подражая герою «Друзей». В первый год их совместной жизни они постоянно смотрели сериал, и она не могла удержаться от смеха.

— Что с тобой? — поинтересовался он. — Ты плакала?

— Все из-за Кая, — солгала она и сама удивилась, насколько легко это получилось. — У него рак.

— Вот черт, — пробормотал Магнус. — Что за дьявольская напасть.

— Ужас какой-то. Он ведь был такой здоровый.

— Да, а я, видишь, решил последовать твоему примеру и начал бегать по утрам, — сказал Магнус.

Эта новость обрадовала Анну сильнее, чем она могла представить себе. Наконец-то он встал с дивана.

Магнус вошел на кухню и заключил жену потные объятия.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Она обняла его в ответ. Причем так крепко, как уже не делала несколько лет.

— Я понимаю, что кажусь безнадежным, но изо всех сил постараюсь измениться к лучшему, — сказал он. — Поверь мне. Я чуть не впал в отчаяние из-за всех этих новшеств, которые свалились на меня в последнее время, сразу не смог приспособиться к студенческой жизни. Мне жаль, что все это так дурно сказалось на тебе. Но скоро я снова стану худым, красивым, бодрым и веселым.

Анна тяжело вздохнула и сильнее прижалась к мужу. От его одежды исходил тошнотворный запах пота, но это абсолютно ее не заботило.

— Да, кстати. Тут такое дело. Ты помнишь Юхана с моей старой работы? — спросил он.

Анна напряглась.

— Один коллега написал, что с ним приключилась странная история. Его уволили на днях после того, как он объявил свою мать умершей. Он, похоже, просто прогуливал, а ребята в результате упустили шикарный контракт, ведь он единственный смог бы договориться с заказчиком.

— Я не помню никакого Юхана, — сказала Анна. — О ком, собственно, речь?

— Да обычный парень, ничего особенного. Из тех, кто предпочитает держаться в тени. Он еще крутился рядом с тобой, когда я увольнялся.

Анна ждала от Магнуса продолжения, но он молчал.

— Это звучит странно, — сказала она, чтобы хоть что-то ответить.

— Что, ты его совсем не помнишь? — улыбнулся Магнус. — Впрочем, ничего странного.

— Да нет, странно, что он придумал такое о собственной матери.

— Все открылось, когда мать позвонила ему на работу. Ругер тогда еще пошутил, что Юхану надо ответить на звонок из потустороннего мира, — рассмеялся Магнус. — Какие только фокусы не выкидывают люди.

Как раз когда он увольнялся с работы, Анна первый раз встретилась с Юханом. Они, конечно, видели друг друга и раньше, но именно тогда она обратила на него внимание. Он был просто одним из консультантов. Но в то время, как все остальные собрались вокруг Магнуса и слушали его разглагольствования о будущем сферы и преимуществах психологии над всеми остальными занятиями, Юхан разговаривал с ней. И постоянно подливал ей вина. А может, это она, наоборот, следила, чтобы не пустовал его бокал? Потом, незаметно для остальных выйдя покурить, они недолго целовались. Тогда-то все и началось.

— Мы, кстати, нашли вчера одну вещицу, — сказал Магнус.

— Какую?

— Обручальное кольцо. Сири взяла его с комода в спальне и положила в сундучок, который стоит у нее в кукольном шкафу.

В любом другом случае Анна лишь рассмеялась, но сейчас у нее перехватило дыхание и она тяжело опустилась на стул.

— Боже… — прошептала она.

— В чем дело? Здорово ведь, что кольцо нашлось!

Анна кивнула. Замечательно. Все было бы просто отлично. Если бы чертов чудик не нашел в лесу мертвую женщину.

Глава 21

Юхану не хотелось садиться, но после недолгих колебаний он все-таки опустился на диван между двумя пятнистыми футболками, валявшимся на нем. Рикард жил в одном из одноэтажных домиков в том же районе. В доме явно давно не проветривали, и запах немытого тела был почти невыносим. Юхан пытался дышать ртом, насколько это получалось.

Журнальный столик был завален тарелками с окурками и кучей компьютерных журналов, если судить по названиям. Среди всего этого хаоса выделялась лампа, сделанная из бронзы, украшенная множеством стеклянных шариков. Ее, очевидно, купили в магазине эзотерических товаров.

— Не хочешь кофе? — крикнул Рикард из кухни.

— Нет. И так нормально, — ответил Юхан, ему не хотелось даже думать о том, на что похожа кухня. У них дома Марта уже начинала ныть из-за небрежно вымытой чашки. Ее хватил бы удар, если бы она только открыла дверь квартиры Рикарда.

— Как хочешь, — буркнул Рикард и, громко пыхтя, занялся посудой, судя по доносящемуся с кухни перезвону.

Его жилище выглядело примерно так, как Юхан себе и представлял. На стенах небрежно развешанные афиши фильмов, названия которых он никогда не слышал. Посередине большие электронные часы с красными цифрами, из тех, что можно заказать по почте с помощью каталога или в дешевых интернет-магазинах. На письменном столе рядом с телевизором стояли монитор и какое-то оборудование, которое Рикард явно собрал собственными руками. Тут же находилась куча жестких дисков, клавиатуры и мыши различных моделей. Под столом виднелись базовые элементы какого-то звукового оборудования. Все это явно стоило немалых денег.

Рикард вошел с большой чашкой в руке и сел на стоявший у письменного стола офисный стул. Он помешал ложкой содержимое.

— Растворимый кофе лучше всего, — заявил он. — Не надо возиться с фильтром и прочим дерьмом.

— Да, это практично, — согласился Юхан.

Рикард посмотрел на него, улыбнулся и подъехал к нему на стуле.

— Забавно, что ты смог прийти утром.

Его голос звучал слишком уж радостно. Словно Рикард не угрожал ему накануне вечером. Юхан так пока толком и не понял, чего он хотел.

— Я мог бы сделать это с таким же успехом и в понедельник, — сказал он. — Меня выгнали с работы.

Юхан подумал, что это, пожалуй, смогло бы расстроить возможные планы Рикарда относительно шантажа. Он тяжело вздохнул и сразу же пожалел об этом. Запах. О нем-то он и забыл.

Рикард приподнял брови и закивал, как болванчик. Так продолжалось какое-то время.

— Суровые времена, — сказал он. — Кому, как не мне, знать об этом.

Юхану стало интересно, какой на сей счет был опыт у отвратительного соседа. Впрочем, похоже, скоро ему это предстояло узнать.

— У тебя проблемы, значит? — уточнил Рикард.

Сейчас требовалось выбрать правильную стратегию. Юхан не хотел стать жертвой вымогателя, поэтому ему стоило прикинуться полным лузером. Человеком, которому нечего было предложить.

— Я развожусь, потерял работу, меня бросила лучшая в мире женщина.

— Которая не является твоей женой?

— Точно.

Рикард какое-то время безмолвно таращился на странную бронзовую лампу.

— Тогда у меня есть для тебя чертовски хорошее средство. Тебе сразу станет легче. Гораздо легче.

— Средство?

— Успокаивает на раз, — объяснил Рикард. — Концентрированные антигистамины.

— Я готов попробовать что угодно, — согласился Юхан. «Антигистамины» звучало не слишком опасно.

Рикард поднялся, вышел в прихожую и начал рыться в гардеробе.

Юхан не мог понять, почему хозяин дома был столь любезен и, прежде всего, почему он еще не завел речь о хакнутом мобильнике. Может, он вовсе его и не взламывал?

Когда Рикард вернулся, он держал в руке маленький прозрачный пакетик на защелке. В нем лежали крошечные кусочки бумаги.

— Это поднимет тебе настроение, — заявил он.

— Что это? Я думал, ты принесешь таблетки.

— Не, это не из той серии. Кое-что новенькое, тебе надо просто пососать бумажку, а потом антигистамины сделают свое дело и тебе станет спокойно и легко. Это лучшее, что я пробовал, уверяю тебя. Настолько хорошая штука, что, как я понимаю, ее обязательно запретят.

«Именно что-то такое мне сейчас необходимо», — подумал Юхан.

Рикард достал пинцет.

— Не хочу пачкать. Их не стоит касаться. — С помощью пинцета он выловил бумажку. — Вот. Высуни язык, я положу ее тебе в рот. Подержи ее под языком как можно дольше. Эффект почувствуется не сразу, но все пойдет быстрее, если ты сделаешь, как я говорю.

Юхан колебался, но в конце концов высунул язык и принял бумажку.

— Я возьму одну и себе, — сказал Рикард и снова отправил пинцет в пакетик.

Они сидели и смотрели друг на друга какое-то время.

— Сколько должно пройти времени? — спросил Юхан.

— Минут сорок пять, может, меньше. На всех действует по-разному.

— Это же так долго.

— Зато ощущения потом фантастические. Сейчас надо просто подождать, — сказал Рикард.

Он поднялся, подошел к окну и закрыл жалюзи. Потом зажег странную лампу. Комната наполнилась разноцветным светом. Затем он подошел к компьютеру и включил нежную электронную музыку. Юхан откинулся на спинку дивана.

— Вот мы и готовы, — констатировал Рикард. — Ты выключил мобильник? Ты же не хочешь, чтобы он начал трезвонить в самый неподходящий момент. Только вначале отправь сообщение жене, предупреди, что придешь домой поздно.

— Зачем?

— Просто делай так, как я говорю.

Юхан достал свой телефон из кармана, отправил эсэмэску Марте и отключил его.

— Хорошо, — сказал Рикард. — Теперь мы действительно готовы.

— Неужели необходимо готовиться к действию антигистаминов? Я знаю только то, что человек под их действием может стать чертовски выносливым.

— Ужасно выносливым, — подтвердил Рикард и посмотрел на часы. — А сейчас лучше просто спокойно посидеть. Я думаю, мы можем посмотреть британский сериал о природе, там очень красивые кадры со всего мира.

— Сериал о природе?

— Да, пусть себе идет.

Рикард повернул монитор под таким углом, чтобы Юхан мог видеть его, и включил фильм. Он действительно оказался очень красивым, но Юхану было трудно сосредоточиться. Он чувствовал себя неловко, когда сидел здесь и смотрел на изумительные водопады вместе с Рикардом. Спокойствие не приходило, а вот Рикард, наоборот, явно наслаждался видами.

Впрочем, Юхан был благодарен хозяину дома за то, что тот не доставал его разговорами. Сидеть на диване и молча смотреть кино было куда лучше, чем терпеть отвратительные намеки.

Спустя немного времени Рикард выключил сериал.

— Знаешь, я должен быть до конца честным с тобой, иначе ты можешь испугаться, — сказал он.

У Юхана все похолодело внутри. Что Рикард имел в виду? И почему появилось странное ощущение в затылке? Оно казалось ненормальным.

Рикард что, накачал его наркотиками?

— Что это? — спросил он и показал на свой рот.

— Да уж, точно не антигистамин, — ухмыльнулся Рикард.

— А что тогда?

— Только обещай не злиться.

— Этого я не могу обещать, — буркнул Юхан и почувствовал, как паника начинает охватывать его.

Что Рикард ему подсунул?

— Тебе самому может стать очень плохо, если разозлишься, — пожал плечами Рикард. — Ты получил некий аналог ЛСД. Он пока еще не объявлен вне закона, и его можно купить по Сети в одном шведском магазине. Я сам протестировал эту штуку пару недель назад и, похоже, понял, что женщины чувствуют во время оргазма.

ЛСД?

Что Юхан меньше всего хотел попробовать, так именно кислоту. Он мог бы придушить Рикарда, если бы его столь сильно не беспокоило, что произойдет дальше. Он снова откинулся на спинку дивана. Признание Рикарда шокировало его в буквальном смысле.

Он уже представил себе, как сидит голый в кустах и жадно жрет мясо какого-нибудь бродяги.

— Разве от такого полностью не сносит крышу?

— Нет, это же не соль для ванны или похожая ерунда, от которой ты теряешь разум. В этом случае все происходит мягко и ты можешь управлять процессом, — успокоил его Рикард.

Его слова звучали так, будто он описывал небольшое суденышко, которое только что купил.

— И сколько времени все займет?

Юхан слышал, что опьяняющее действие ЛСД продолжалось очень долго. И результатом могли стать различные психозы.

— Восемь часов примерно. Скорее двенадцать. Но не беспокойся, у меня есть пара таблеток Е, и мы сможем сделать кэндифлип. Тогда последние часы покажутся менее долгими.

— А что такое кэндифлип?

Похоже, это экстази. Все стало еще хуже, хотя, казалось бы, куда уже.

— Её принимают, когда действие ЛСД начинает утомлять. Так поступают профессионалы. Ты получишь незабываемые ощущения. Я обещаю.

— А вдруг все пойдет наперекосяк? — спросил Юхан сорвавшимся на фальцет голосом. Он и представить не мог, какой кошмар его ждал.

— Ты со мной, — ответил Рикард. — А значит, в полной безопасности.

Как раз в безопасности Юхан себя и не чувствовал. Но сбежать у него уже вряд ли получится. Он даже не догадывался, что ждет его впереди. И что скажет Марта? А вдруг он придет в ярость и убьет ее?!

Если ему кого-то и хотелось прикончить, то это самого Рикарда, правда, только этот ублюдок знал, с чем он столкнется во время путешествия в мир иллюзий.

Неприятное ощущение в затылке не проходило, но настоящим сюрпризом для него стал смех, с которым он никак не мог справиться. Рикард описал рисунок, виденный им в Интернете, и это выглядело так забавно, что Юхан завалился на диван и хохотал, пока его глаза не наполнились странными тягучими слезами, и свет, застревая в них, создавал на стенах и потолке узоры необычной красоты. С чем-то похожим он сталкивался в детстве, когда первый и единственный раз в жизни видел северное сияние. Тогда он неподвижно стоял и таращился в небо долго-долго, пока мама в конце концов не увела его в дом.

— Вот все и началось, — констатировал Рикард и тоже рассмеялся.

Юхан же продолжал хохотать. Световая вакханалия стала еще более захватывающей. Волна приятных ощущений пробежалась по телу, заполняя его. Он прищурился и протянул руку к свету, словно мог потрогать его. И почувствовал себя свободным, как птица в полете, буквально на вершине блаженства.

Когда темп музыки увеличился, у него создалось впечатление, словно она увлекла его за собой и перенесла на американские горки, и теперь он на головокружительной скорости мчится то вверх, то вниз и дыхание перехватывает от восторга. Раньше Юхану никогда особо не нравилась инструментальная музыка, но сейчас он по-настоящему понял ее суть. Он и не представлял себе, что она могла оказывать на человека столь сильное воздействие. Сейчас он чувствовал ее всем телом.

Его мысли переключились на Марту. Он всегда думал о жене с нежностью, чуть ли не физически ощущал, как она страдала от того, что не могла иметь детей, видел, как разрушались ее надежды на совместное будущее, понимал, почему она стала такой, какой стала. Его глаза снова наполнились слезами, но теперь от любви к жене. Хотя чувства эти были несколько иными, чем те, что он испытывал прежде. Более бескорыстными, как ему показалось.

А потом пришла очередь Анны. Он размышлял о ней какое-то время, о том, во что в последнее время превратились ее дни, пытался разобраться, что она чувствует. Он понимал ее точку зрения. Естественно… А потом он вдруг потрогал свою щетину. Какая фантастическая текстура, по-своему прекрасная, пусть и колючая. Собственная щетина внезапно показалась ему чудеснейшим творением эволюции.

— Ты чувствуешь что-нибудь? — крикнул Рикард, который развалился на своем огромном офисном стуле.

— Да, — ответил Юхан и попытался подобрать слова, способные в полной мере выразить его эмоции. — Это просто замечательно, — добавил он после продолжительной паузы и даже немного расстроился, поскольку, несмотря на все усилия, смог выдать только эту банальность.

— Смотри! У нас посетитель.

Рикард показал рукой, и Юхан перевел взгляд в нужном направлении. Свет, отраженный от шариков лампы, создал некое подобие женского силуэта на стене. Одна из полос света, напоминавшая изящную руку, казалось, манила Юхана, звала к себе. Правильно ли он ее понял? Да, вне всякого сомнения.

— Ты тоже видишь? — спросил Рикард с удивленной и одновременно восхищенной миной.

— Она напоминает Бога, — выдохнул Юхан и жадно схватил воздух ртом. Он не мог оторвать взгляд от силуэта, боялся, что чудо исчезнет.

— Это безумие, — простонал Рикард. Он уже полулежал на стуле, судорожно гладил лицо и, не отрываясь, смотрел на призрачное существо.

— Это безумие… Она похожа на… Гею.

Юхан не смог ответить и только кивнул в знак согласия.

Он чувствовал, как приятная усталость разлилась по телу. Музыка заиграла медленнее, только пианино с равными промежутками нарушало тишину отдельными звуками, из которых складывалась красивая мелодия, и каждый раз Рикард дергал пальцем в воздухе, словно именно он извлекал звуки и отправлял их в путешествие по комнате. Самому Юхану хотелось лишь лежать, смотреть на прекрасное видение и наслаждаться. И с каждым глубоким вдохом он испытывал все большее облегчение, он утешал себя тем, что может быть обычным человеком со своими достоинствами и недостатками. Не лучше, но и не хуже других. Он и в мыслях не имел ничего плохого, когда тащил сбитую ими женщину в лес и оставил тело под покровом веток и мха. Юхан понял только сейчас, что, похоже, сможет простить себя. А это многое значило.

Волшебство тем временем продолжалось, но потом начались едва заметные изменения. Ему показалось, что сквозь жалюзи в комнату просочилось облако, и, казалось, вокруг пахнуло зимой. Проникавший извне теплый и мягкий свет стал резким и холодным. Он уже не успокаивал. Юхан поднялся и подошел к окну. Он раздвинул жалюзи и выглянул наружу. Ветки деревьев раскачивались из стороны в сторону, словно они имели какие-то собственные желания. Он задрожал и быстро попятился назад.

— Когда это закончится? — спросил Юхан.

— Наше путешествие продолжается всего пару часов, — ответил Рикард.

Пару часов? Время, казалось, остановилось. Юхан даже приблизительно не представлял, как долго они находились под действием кислоты, возможно, на самом деле пару часов, но, возможно, и того меньше. А может, и гораздо, гораздо дольше.

Женщина на стене начала двигаться все быстрее, и у Юхана создалось впечатление, что она постоянно подавала ему какие-то знаки, хотела заставить понять что-то. Но сейчас он боялся ее, у него пропало желание смотреть в ту сторону. Она больше не излучала любви и понимания. А обвиняла его.

— Выключи лампу, — попросил он дрожащим голосом.

— Нет, с ней комфортно, — сказал Рикард.

— Выключи чертову лампу! Нельзя ли как-то прекратить все это?

Рикард, который сейчас уже лежал на полу, поднялся не без труда и принялся искать что-то в куче белья, возвышавшейся на незастеленной кровати. В конце концов он с радостным воплем извлек еще один маленький пластиковый пакет, содержавший две таблетки.

— Мы примем по одной, — сказал он, открыл его и отправил в рот свою.

Юхан получил такую же толстую голубую пилюлю на ладонь и проглотил ее.

— Мне страшно, — сказал он.

— Ляг рядом со мной на полу, — предложил Рикард. — Скоро экстази начнет действовать, и тогда ты почувствуешь себя лучше.

Юхан последовал его совету. Так он действительно смог лучше расслабиться. А немного спустя, когда Рикард обнял его своей на удивление мускулистой правой рукой, ему стало теплей, и он снова почувствовал себя в полной безопасности.

— Держи меня сильнее, — попросил он, и Рикард крепче сжал его в объятиях.

— Успокойся, — сказал он. — Все будет хорошо.

Юхан всхлипнул, не сумев совладать с собой, и его глаза опять наполнились тягучими слезами.

— Ты можешь погладить меня по голове? — спросил он.

— Без проблем, — ответил Рикард. — Но, думаю, мне стоит сначала поменять музыку, иначе ты совсем расклеишься.

На какие-то мгновения Юхан остался один на холодном полу, он никогда прежде не чувствовал себя столь беззащитным и брошенным. Потом музыка изменилась на легкую, джазовую, и Рикард вернулся, лег и снова прижался к нему.

— Я сделал ужасную глупость, — прошептал Юхан, как бы прощупывая почву.

Он хотел облегчить душу, рассказав все Рикарду. У него создалось ощущение, что между ними было много общего, существовала какая-то связь. Или она была возможна, в будущем?

— Что ты сказал? — переспросил Рикард мягким и приятным тоном.

— Я сделал ужасную глупость, — повторил Юхан.

А потом он рассказал все. И это получилось на удивление легко. Но по мере того, как Юхан продолжал свой рассказ, он чувствовал, что руки Рикарда все слабее обнимали его. А когда он начал приближаться к финалу, к тому моменту, когда они с Анной забросали тело ветками и уехали прочь, ему пришлось самому взять руку Рикарда, чтобы прижать ее к себе.

— Что ты скажешь? — спросил Юхан, когда закончил.

Рикард начал медленно подниматься, но потом все-таки остался сидеть на полу, обхватив руками колени и раскачиваясь взад и вперед.

— Это же просто безумие какое-то… — пробормотал он, не показывая своего лица. — Безумие какое-то.

Юхан по-прежнему ощущал приятное тепло, однако магические узы, еще мгновение назад связывавшие их, похоже, разорвались.

— Это же убийство, — сказал Рикард, не отрывая лица от колен.

Однако Юхан заметил, как изменилось настроение его нового знакомого, и ему стало не по себе. Он явно неверно оценил ситуацию. Связь, существовавшая между ними, оказалась просто плодом его затуманенного наркотиками воображения. Он вытянул руку вперед и коснулся Рикарда. Это по-прежнему рождало приятное ощущение.

— Я пошутил, — сказал он. — Не бойся!

Однако Рикард внезапно рассмеялся.

— Я знал, что речь идет о чем-то серьезном! — воскликнул он. — Интуиция меня никогда не подводила. Я сразу понял, что это неспроста, когда увидел, как ты мыл машину. А потом я прочитал твою переписку. Какая дьявольская история!

— Перестань! — Юхан все больше нервничал и сам чувствовал это. — Ты, значит, на самом деле хакнул мой телефон?

Рикард выпрямился и посмотрел на Юхана.

— Я ничего не скажу, — буркнул он, в то время как его лицо менялось прямо на глазах, пусть и не так быстро. Рикарду явно стоило немалых усилий сделать его серьезным. — Но я, конечно, прочитал немного, да. И сохранил кое-что.

— Я должен идти, — сказал Юхан и поднялся.

Ноги слушались плохо, но причиной тому явно были не наркотики, во всяком случае так казалось Юхану. Однако глаза все еще чудили. Беря куртку, он понял, что его способность правильно оценивать расстояние еще оставляла желать лучшего.

— Ты на самом деле хакнул мой телефон? — спросил он снова. — Серьезно?

Рикард только молча посмотрел на него, и Юхан шагнул навстречу ужасно холодному миру, где каждый порыв ветра ощущался как удар копьем, а растения казались ошалевшими от холода и по-человечески злыми.

Придя домой, он лег на кровать, свернувшись калачиком, и попытался не думать ни о чем, спрятавшись от любых мыслей за нарисованной воображением картинкой красивого пляжа.

В конце концов ему, вероятно, удалось заснуть, поскольку, когда он открыл глаза, уже наступил вечер. Он все еще чувствовал себя немного странно и его слегка шатало, когда он встал. Юхан направился на кухню попить воды, когда пикнул мобильный телефон. Пришло сообщение с неизвестного ему номера.

«Эпический день, — говорилось в нем. — Ты уже видел телевизионные новости? Тебе стоило бы их посмотреть. До встречи!»

Потом сразу же пришло новое эсэмэс: «Это был привет от Рикарда».

Юхан подошел к телевизору, но до выпуска местных новостей оставалось еще десять минут. Он залез в Интернет на домашнюю страницу самой крупной вечерней газеты, и там в самом верху находился заголовок, при виде которого у Юхана подкосились ноги и он тяжело опустился на кухонный стул. Его указательный палец слегка дрожал, когда он кликнул по ссылке. За ней скрывалась короткая заметка, где сообщалось, что в лесу неподалеку от города, на обочине одной из проселочных дорог нашли мертвую женщину.

Глава 22

Понедельник, 7 октября

Петер стоял в очереди в кафетерий, принадлежавший одной из тех сетей, которые, если верить владельцам, вели свое происхождение прямо из США. Это заведение находилось в торговом центре, расположенном недалеко от здания полиции, куда ему пришлось снова прийти. Полицейские пожелали услышать его историю еще раз.

Он считал вдохи, пытаясь удержать себя в руках и не вступить в перепалку с людьми, стоявшими перед ним. Часть из них, похоже, чуть ли не получала удовольствие, создавая проблемы другим своими чрезмерно сложными заказами, которые отнимали много времени и сопровождались громкими переговорами. Самому Петеру требовался лишь обычный стаканчик кофе, но ему все равно пришлось ждать целую вечность.

«Люди, которым нужна такая малость, должны получать преимущество, — подумал он. — Например, для них может существовать отдельная очередь».

Полицейские отреагировали на его слова совсем не так, как он думал.

Их действия показались ему странными уже с самого начала. Они только качали головами, когда слушали его, а в конце и вовсе выглядели разочарованными, когда он не смог назвать марку машины. Как будто всем людям обязательно нужно интересоваться автомобилями. Почему его, собственно, должны были заботить чужие транспортные средства? Ему до работы было десять минут ходьбы быстрым шагом и столько же до продовольственного магазина с шикарным ассортиментом, который являлся гордостью их городка, ну или мог смело претендовать на такое звание. Он никогда не видел нужды в том, чтобы интересоваться марками машин. Ему, слава богу, было чем себя занять.

— От вашего описания внешности нам, к сожалению, мало толку, — сказал один из полицейских перед тем, как отпустил Петера восвояси.

А ведь они даже допрашивали его, по-настоящему, хоть и недолго. Словно это он задавил ту женщину, а потом испугался содеянного и придумал идиотскую причину, чтобы ее смогли найти. Петер тогда не мог отделаться от ощущения, что полицейские его как будто бы подозревают, словно он имеет какое-то отношение к трупу.

— Вы, значит, вплоть до недавних пор жили со своей матерью, — спросила его, жуя жевачку, блондинка, которой, наверное, едва перевалило за тридцать.

Он кивнул.

— Никакой семьи?

Он покачал головой. Это звучало, конечно, не лучшим образом, что уж там. Он тоже смотрел телесериалы. Блондинка, похоже, чуть ли не пришла в восторг, когда он подтвердил ее слова, такое выражение на лице он видел у некоторых детей, когда они ковыряли палочками мертвых животных.

— Никогда?

У Петера по телу пробежала холодная дрожь, когда он подумал о том, как звучат его слова, а потом увидел радостный блеск в глазах детектива, присутствующего на допросе. Во всяком случае, так ему показалось.

Как часто он вообще ездил за грибами? Об этом его тоже спросили.

В первый раз? Полицейские переглянулись.

Стоявшая перед ним в очереди женщина взяла картонку с четырьмя стаканчиками латте и удалилась.

— Большую черного, — сказал Петер.

— Вы имеете в виду среднюю или большую? — уточнил стоявший за кассой молодой парень. По непонятной для Петера причине у него за ухом торчала шариковая ручка.

— Большую, просто большую, — ответил Петер.

— Тогда большую?

— Да. Почему вы спрашиваете одно и то же?

Его голос звучал довольно сердито без всякой на то причины, о чем он сам прекрасно знал.

— Многим хватает средней, — объяснил парень и пожал плечами. — Вы сядете здесь или возьмете с собой?

— Я сяду здесь.

Большая порция оказалась просто огромной. Петер сел на свободное место у окна. Снаружи люди спешили в разных направлениях, все по своим делам.

Где-то в толпе сейчас, возможно, находилась женщина, с которой он случайно повстречался на дороге. Пожалуй, у Петера могла возникнуть необходимость самому найти ее, если он не хотел, чтобы его посадили.

Мир порой выглядел по-настоящему абсурдным. Он ведь идеально подходил на роль козла отпущения: одинокий пятидесятилетний мужчина, который никому, абсолютно никому не был нужен. Он знал, как давили на полицию, когда речь шла о нераскрытых преступлениях. Будь он сам полицейским, да еще и немного недобросовестным, обязательно попытался бы отправить за решетку бедолагу, похожего на самого Петера, чтобы улучшить статистику.

Он встал и отодвинул стаканчик в сторону.

«Хорошо, если бы дома сейчас все было в порядке», — подумал он, хотя мало верил, что ему так повезет.

Петер поспешил к своему жилищу, расположенному за станцией.

Когда он открыл входную дверь, Хельмер вышел в прихожую. Петеру показалось, что у него был виноватый вид.

Собака заскулила, и Петер вздохнул. Неприятный запах, идущий из недр дома, подтвердил его худшие опасения.

Глава 23

Магнус смотрел местные новости, его щетина была перемазана йогуртом. Как обычно, это нисколько не волновало его, и Анна давно уже перестала делать мужу замечания по такому поводу. Порой Магнус мог отправиться на поезд с половиной завтрака, висевшей на лице. Он всегда вставал рано, чтобы успеть в город к первой лекции, и постоянно жаловался на бесчеловечное расписание занятий.

— В каком отвратительном мире мы живем, — сказал он, не отрывая взгляд от телевизора. — Посмотри на это. Мертвую женщину на днях нашли в лесу совсем недалеко отсюда. Сейчас они сообщают все больше подробностей относительно случившегося. Похоже, кто-то задавил ее, а потом просто оттащил тело немного в сторону от дороги. Вот свинья.

Анна почувствовала, как у нее задрожали ноги. Ей пришло сообщение от Юхана. Он отправил его в субботу, но она увидела его только в воскресенье утром, и с тех пор ходила как в тумане. Единственное, что хоть немного ее успокаивало, так это то, что полиция не сообщила описание внешности подозреваемых. Она отчаянно надеялась, что тот мужчина не запомнил номер ее машины.

— Им известно, кто она? — спросила Анна.

— Понятия не имеют. Но кто-то должен ведь ее хватиться? Надеюсь, они в любом случае поймают подонка, сотворившего такое.

— Не ругайся так, — сказала Анна и услышала, как странно звучит ее голос, неуверенно и грубо одновременно.

— Бывают же такие люди, — буркнул он. — Это просто невероятно.

— Да, абсолютно непостижимо.

Она подошла к холодильнику, открыла его и замерла, растерянно глядя на продукты.

Воображение рисовало ей страшные картины, одну за другой: полиция в лесу у трупа, у нее на работе, в детском саду у Сикстена… И потом тюрьма. Она сама в застиранном спортивном костюме и со стрижкой восьмидесятых годов разговаривает с детьми с помощью телефона, их испуганные печальные взгляды с другой стороны стеклянной перегородки.

Она наконец взяла пакет с йогуртом, а потом снова таращилась на него, словно никогда не видела раньше. Нежный йогурт. Нежный?

— Магнус, я не очень хорошо себя чувствую, — сказала она и, сев за кухонный стол, обхватила голову руками. — Мне надо остаться сегодня дома.

— Прими алведон.

— Мне надо полежать.

Он встал и подошел к ней.

— Я не могу пропустить сегодняшнюю лекцию, — сказал он и положил ладонь ей на плечо. — И не успею отвести детей. Мне жаль, Анна, но ты должна взять себя в руки. Соберись, пожалуйста.

Она, конечно, отвела детей в сад, но все получилось ужасно. Они пошли сначала в группу к Сири. В раздевалке отвратительно пахло грязными комбинезонами и мокрыми подгузниками. Как и для многих родителей, для Анны, сад был промежуточной точкой обычного утреннего маршрута. Сири опять подралась с Сикстеном, а когда они наконец утихомирились, она случайно ударила маленького мальчика, новенького в группе. Анне пришлось утешать малыша и одновременно обнимать дочь, распереживавшуюся из-за того, что она обидела своего нового товарища. Сикстен все это время мелко трясся.

В конце концов пришла воспитательница продленного дня, которую Анна в очередной раз неправильно назвала «фрекен», и позаботилась как о расстроенном мальчике, так и о начинавшей впадать в истерику Сири. Но тогда не выдержал Сикстен. Слезы полились из его глаз. Он хотел обратно домой и отказывался оставаться в садике. Однако Анне все-таки удалось отвести его в группу.

Затем она пересекла улицу и направилась к табачной лавке, где купила сигареты, которые затем жадно курила одну за другой, сидя на скамейке. В этот день они на вкус были как пепел. И все равно Анна прикончила три за раз. Изо рта воняло, как из печи крематория, во всяком случае, так ей казалось. Но она не расстроилась из-за такой мелочи. У нее хватало более серьезных проблем.

Анна позвонила на работу, сказалась больной и отправилась пешком домой. Там она перерыла ящики гардероба, пытаясь найти упаковку атаракса, довольно давно полученную от Йонны. На это ушло время. Когда-то она выбросила массу старых лекарств и прочей ерунды, занимаясь уборкой. Ей всегда было жалко избавляться от старых вещей, и сейчас затеянные ею поиски стали одновременно путешествием в прошлое. В ящике лежали старые противозачаточные пилюли, множество всевозможных таблеток от головной боли, древние гемостатические губки и даже презервативы. Они, наверное, уже пришли в негодность и могли порваться при использовании. Естественно, при виде всех этих вещей Анна подумала о своей прошлой жизни и других возможностях, когда-то открывавшихся перед ней, возможностях, от которых она отказалась и благодаря которым могла бы оказаться в другом месте. Где угодно еще, но не в этой неприбранной комнате дома, принадлежавшего Магнусу и ей, до смерти напуганной женщине с вечно красными от слез глазами.

Наконец ей удалось найти атаракс, и она выдавила из блистера таблетку.

Анна прошла в гостиную, легла на диван и попыталась думать о чем-то ином, но только не о ближайшем будущем. Все было напрасно, и она очень скоро вернулась к своей главной проблеме. Итак, что же ей делать? Изменить внешность? Да, ей требовалось позвонить в парикмахерскую и заняться этим в первую очередь. Когда она приняла конкретное решение, настроение чуточку улучшилось.

Таблетка начала действовать, усталость и сонливость навалились на нее и затуманили разум. Страх немного отступил, но новое состояние сознания беспокоило ничуть не меньше. Как препарат подействует на мыслительные способности и сможет ли она в ближайшее время нормально думать и выглядеть? Не возникнет ли проблем, когда она придет забирать детей из сада?

В любом случае Анне удалось записаться на стрижку в тот же день после обеда. В салон она пошла в кепке и солнечных очках, несмотря на пасмурную погоду, чтобы Флюгер не смог ее узнать.

Парикмахера звали Рене, и он оказался неслыханно разговорчивым. Кроме нее в салоне никого не было, и за двадцать пять минут Анна узнала больше интимных подробностей о сожительнице парикмахера, чем когда-либо слышала о парнях своих подруг. К счастью для нее, Рене настолько волновала собственная личная жизнь, что он вообще не читал газет, благодаря чему Анне не пришлось снова слушать разглагольствования о трупе в лесу, причинявшие ей ужасные муки. Однако его болтовня так утомляла, что Анна чуть было несколько раз не заснула. Голова постоянно падала вперед, назад или в стороны, и Рене умолял ее сидеть спокойно. Но через час она уже могла похвастаться новой прической.

— Как же она идет тебе, красотка, — сказал Рене.

Анна даже не сразу поняла, что смотрит на собственное отражение. Волосы были короткие и уложены с помощью массы финтифлюшек, которые мастер конечно же собирался заставить ее купить позднее на кассе. Может, конечно, такие прически были в моде в Нью-Йорке или Франции, но Анне казалось, что она выглядит как раковый пациент на стадии ремиссии. Однако теперь ее вряд ли смог бы узнать человек, видевший ее лишь один-единственный раз, к тому же еще и вечером. А значит, прическа Анну полностью устраивала.

Она поблагодарила Рене, купила всю ерунду, которую он предложил, надела солнечные очки и вышла в город.

Там ей раз за разом попадались на глаза газетные заголовки, кричавшие о сбитой машиной и оставленной умирать в лесу женщине. И если атаракс утром и помог справиться с тревогой, то теперь он оказался бессильным перед охватившим ее ужасом.

Анна сидела на диване и раскачивалась из стороны в сторону, обхватив голову руками. Часа через два она взяла мобильный, который ранее переключила на беззвучный режим. Никаких пропущенных вызовов, к счастью, не было. Но не было и никаких сообщений. Это удивляло. Она рассчитывала, что Юхан даст знать о себе после всего произошедшего. Сама она уже чуть ли не с нетерпением желала погрузиться в пучины ада, которые вскоре обязательно разверзнется перед ней.

В конце концов она написала ему сама. Предложила встретиться во время вечерней пробежки.

Ответа долго ждать не пришлось. Он состоял из одного слова «О’кей». Анна предложила встретиться в половине девятого и снова получила «О’кей».

Она беспокоилась, можно ли бегать с таким количеством атаракса в организме, но ведь ее главной задачей являлось уйти из дому, подальше от Магнуса и детей.

Около трех часов дня она отправилась забирать малышей из сада.

Сири хихикнула, увидев маму с новой прической. А вот Сикстен начал истошно кричать и не хотел идти с ней домой.

— Я просто подстриглась, — попыталась объяснить сыну Анна.

Но он наотрез отказывался подчиняться. Сири стояла рядом и хмурилась. Она устала от своего младшего брата.

— Все нормально? — спросила одна из воспитательниц.

Неужели прическа выглядела так ужасно?

— Все хорошо, — ответила Анна. — Все замечательно. Отличный денек!

Взяв за руки упиравшихся детей, она направилась домой. Ей еще нужно было зайти в магазин за продуктами, но она не смогла. Ей не хотелось видеть газеты и слушать болтовню людей. Не обнаружив у дверей полицейского автомобиля, Анна вздохнула с облегчением. Дом казался по-прежнему безопасным местом. Ей вообще не хотелось никуда выходить, и Анна начала прикидывать варианты, как это можно было бы устроить. К счастью, она недавно купила несколько упаковок с йогуртами. А дети могли спокойно прожить на кукурузных хлопьях несколько дней.

А ведь еще были макароны, которые можно приготовить на ужин.

Сири и Сикстен перестали плакать, когда она пообещала, что они получат к макаронам столько кетчупа, сколько захотят, и весело играли, пока та готовила обед, найдя еще несколько старых соевых сосисок, оставшихся после недавней попытки стать вегетарианкой.

Около половины шестого в дверь позвонили.

Анна подождала второго сигнала, сердитого и длинного, и только тогда пошла в прихожую и сделала глубокий вдох, намереваясь потом посмотреть в глазок.

В то самое мгновение послышался еще один сердитый звонок, и она вскрикнула от неожиданности, но тут же успокоилась, увидев в глазок Магнуса. И сразу открыла.

— Я забыл чертовы ключи, — сказал он и снял куртку, потом замер, попятился назад и уставился на жену. — Ничего себе изменение, — пробормотал он. — Но ладно, люди ко всему привыкают.

Магнус всегда умудрялся ляпнуть именно то, чего не следовало. Сейчас он протиснулся мимо нее на кухню, где встал у мойки и принялся пить воду прямо из-под крана.

— Я собираюсь потом пробежаться, — сообщила Анна.

— Ладно, — сказал муж. — Только уложи сначала детей. Мне надо много прочитать к завтрашнему дню.

Он взял кастрюлю с макаронами и начал есть их прямо из нее, стоя там же, у мойки, а после исчез в гостиной. Анне не осталось ничего иного, кроме как сидеть с детьми на втором этаже, чтобы Магнус мог заниматься в тишине и покое.

Она играла с малышами в разные игры, читала сказки, посмотрела короткий фильм на планшете, а потом пришла пора спать. Анна старалась не заснуть сама и, воспользовавшись случаем, обнималась с детьми как можно дольше, когда они легли. У них, похоже, оставалось не так много времени.

Когда дети уснули, Анна тихонько вышла из комнаты и надела спортивный костюм. Она даже не предупредила Магнуса перед тем, как ушла. Не хотела его беспокоить.

Вечер выдался не слишком холодным, и, чтобы не замерзнуть, ей достаточно было идти бодрым шагом. В голове царил легкий хаос, но Анна надеялась, что свежий воздух взбодрит ее.

Глава 24

Анна сидела на их обычной обшарпанной, некогда выкрашенной в зеленый скамейке у беговой дорожки, но Юхан все равно не сразу узнал ее. С новой стрижкой она выглядела гораздо старше своих лет. Волосы уже не прикрывали лицо, как прежде, и он обратил внимание на морщинки, которые не замечал раньше: глубокая борозда между бровями, несколько мелких вокруг рта.

— Красиво, — сказал он и кивнул, но увидел, что Анна сразу распознала его ложь.

— Я на грани срыва, — заявила она. — Что мы будем делать?

Он сел на скамейку и почувствовал, как вода, скопившаяся на ней после вечернего дождя, начала просачиваться сквозь лосины. Было промозгло, как порой бывает только в этой части страны, где холод мог проникать сквозь все слои одежды и от него невозможно было защититься, словно от радиации. Нет, конечно, он мог сидеть и разговаривать так какое-то время, но предпочел бы сейчас иметь на себе ту тонкую синюю пуховую куртку, в которой обычно тренировался зимой.

— Не хочешь покурить? — спросила Анна и протянула ему пачку сигарет и зажигалку, достав их из кармана своей ветровки.

Юхан взял сигарету и сразу же зажег ее, несмотря на все еще моросивший дождь.

— Что мы будем делать? — спросила она снова и тоже взяла себе сигарету. — Такое ощущение, словно мне постоянно хочется блевать.

— Я не знаю, — ответил он. — Я надеялся, что ее никогда не найдут.

Она буравила взглядом землю и не могла произнести ни слова. Единственно, что ей удалось выдавить из себя какой-то непонятный звук, а потом Анна разрыдалась.

— Теперь уже ничего не вернешь, — сказал Юхан и подумал, что сейчас похож на своего отца. Тот призывал его никогда не показывать свою слабость.

— Но это моя вина, — всхлипывая, пробормотала Анна.

— Как так?

— Я поехала туда, и какой-то мужчина меня видел.

Анна рассказала всю историю. Когда она закончила, то задыхалась, как астматик. Все обстояло хуже некуда.

Услышанное не укладывалось у Юхана в голове. Как она могла поступить столь глупо? Анна умела вести себя логично и хладнокровно, она-то как раз никогда не испытывала угрызений совести относительно их отношений. А теперь разрушила все. Не вернись она в лес, они, пожалуй, выкрутились бы. Да кто там вообще мог найти тело? Похоже, никто до сих пор не хватился бедной женщины.

— Он мог ведь сфотографировать твой номер, — сказал Юхан.

— В таком случае полиция уже заявилась бы ко мне, не так ли? — возразила Анна, всей душой надеясь на то, что Юхан поддержит ее умозаключения.

Но увы.

— Откуда мне знать, как они работают, — буркнул он и посмотрел на беговую дорожку, проверяя, не следят ли за ними.

Рядом никого не было. Юхан попытался восстановить дыхание, но это оказалось не так-то легко сделать.

— Мне очень жаль, что я облажалась, — сказала Анна.

— Облажалась? — повторил он и подумал, что не одна она наделала глупостей.

Он собирался каким-то образом сам решить ситуацию с Рикардом, даже если и не знал как. Ему не хотелось беспокоить ее понапрасну, но сейчас он все-таки решил рассказать ей обо всем.

— Я тоже натворил дел, — признался он. — Потриповал на днях.

Потом Юхан поведал, что, собственно, произошло и что он рассказал своему странному соседу Рикарду.

— Черт! — выругалась Анна и закрыла лицо руками. — Как ты мог поступить так глупо?

— Он явно хакнул мой мобильник. А значит, многое уже знал, — защищался Юхан. — Но я действительно сплоховал.

— Почему он вообще начал тебя в чем-то подозревать?

— Он видел, как я мыл машину.

— И все?

— Ну да. Но наверняка не знаю. Я вообще не понимаю его.

Юхан прижал указательные пальцы к вискам и принялся массировать их. Сказать, что ему немного не повезло, означало бы ничего не сказать. Это была катастрофа.

— Что с нами не так? — спросила Анна.

— Мы просто не профи в этом деле, — ответил Юхан.

— Да, но явно способны на большее, чем думали прежде, — заметила она.

— Мы оказались в крайне специфической ситуации, совершенно для нас необычной, — гнул свою линию Юхан, хотя сам понимал, как глупо звучат его слова, словно он пытался оценить тяжесть положения какой-то фирмы, до которой ему не было никакого дела.

Они понизили голоса и какое-то время старались предугадать развитие всевозможных кошмарных сценариев, с которыми могли бы столкнуться в ближайшее время, одновременно прикидывая, как им со всем этим справиться. В итоге они только еще больше нагнали страху друг на друга. Холод тем временем досаждал все сильнее. Запах мокрых листьев уже начал казаться Юхану тошнотворным. Создавалось впечатление, словно гнил весь мир. В конце концов оба замерзли и решили разойтись по домам.

Анна находилась на улице дольше и так продрогла, что ей следовало уйти первой. Она была почти уверена, что заболеет.

— Я скучал по тебе, — сказал Юхан, когда они уже распрощались, и Анна уходила по дорожке прочь.

Она даже не обернулась, а почти сразу перешла на бег и припустила к дому.

Юхан еще минут пять потоптался на месте, чтобы хоть немного согреться, а потом последовал за ней.

Ночью он не смог сомкнуть глаз, простыня под ним промокла от пота. Казалось, он лежал в бассейне.

Марта крепко спала рядом. Она даже тихо смеялась во сне.

Он думал обо всем, что мог, но не совершил, о шансах, выпадавших ему в жизни, которыми он так и не воспользовался. Юхан всегда, начиная с самого рождения, был крайне нерешителен, а почему — он и сам не знал. Наверное, ему не составило бы труда реализоваться, воплотить хоть какие-то мечты. Но он просто плыл по течению, ни к чему не прилагая особых усилий. Получил в меру хорошее образование, женился, когда все его друзья уже сделали это, трудился за приличную, но не самую высокую зарплату. Он был абсолютно обычным мужчиной средних лет, который повел себя ужасно глупо, случайно сбив на дороге женщину. В остальном он никогда не позволял себе ни единого незаурядного поступка. Жил скучно и однообразно.

Странно, что он только сейчас увидел все возможности, доступные ему, но только при условии, что они не попадутся полиции.

Сейчас у него уже почти ничего не осталось и, если и стоило бороться за что-то в этой жизни, то только за их с Анной отношения. А еще он не хотел расплачиваться за ее дурацкую выходку, даже если сам сглупил и пошел у нее на поводу. Ведь именно из-за Анны он не заметил ту женщину на дороге. Это была прежде всего ее вина.

Глава 25

Вторник, 8 октября

Петера, честно говоря, не впечатлило отношение полиции к делу, и, сидя в своем кресле, он размышлял, что ему, собственно, следовало бы сказать во время допроса. Поучить, как вести дела? Он провел массу времени за чтением детективов и криминальных репортажей и поэтому, по его собственному мнению, немного понимал в работе полицейских. Сейчас же ему казалось, что те, с кем он столкнулся в реальной жизни, не обладали многими необходимыми для их профессии навыками. Хотели ли они вообще раскрыть это дело? Чему их вообще учили в школе полиции?

Он позвонил в участок и спросил, как продвигаются поиски преступника. И не только из желания казаться менее подозрительным. Еще он надеялся в случае успеха порадовать своих любопытных коллег. Однако в полиции ему уже довольно раздраженно ответили, что не могут комментировать ход расследования. Никаких подвижек, следовательно, так он понял.

Журналисты возмущались из-за того, что до сих пор не могут установить личность жертвы. И в газетах тоже задавались вопросом, чем полиция, собственно, занимается.

Петер поднялся из кресла и начал ходить по комнате из стороны в сторону.

На работе он утверждал, что детективов заинтересовали его наблюдения, хотя на самом деле они не больно-таки обращали на него внимание. Коллеги не могли поверить, что он оказался в гуще таких событий, всего лишь отправившись в лес за грибами. Они все читали новость о трупе в лесу и считали происшествие неслыханно интересным.

Он рассказал о женщине с автомобилем, но, судя по всему, полиция даже не попыталась толком установить ее личность. Однако Петеру не хотелось говорить коллегам, что, похоже, он сам вызывал определенные подозрения. Лучше пусть все идет как идет, когда коллеги могут бесконечно долго говорить с ним о происшествии, участником которого ему повезло стать. Даже Ула слушал молча и только время от времени повторял «прискорбно», тем самым напоминая другим о своем существовании.

Петер также не смог устоять перед соблазном и кое-что немного преувеличил. Маленькая ложь далась ему легко. Как бы между делом. В его рассказах полицейские выглядели чуть более проницательными, чем были на самом деле.

В действительности же вопросы, которые задавали ему во время допросов, не отличались оригинальностью и были невероятно безграмотными со стилистической точки зрения. Когда Петер не мог чего-то вспомнить, они даже не пытались помочь ему, чем здорово отличались от книжных полицейских, которым такие фокусы удавались достаточно хорошо. Их вполне устраивали крохи информации. Так что полицейские казались ему лодырями. Куда же подевались все те доблестные следователи, гипнотизеры и прекрасные психологи, о которых он читал и которых видел в кино и по телевизору? Они точно смогли бы вытащить на поверхность спрятанные в недрах его памяти воспоминания.

Гипнотизер наверняка сумел бы заставить его вспомнить марку виденной им на дороге машины и ее номер. Тогда они быстро вышли бы на след преступника.

Он предложил им такой ход, но куда там, подобными методами они не пользовались. Забытое явно считалось для них потерянным навсегда.

«Я понимаю, что это кажется смешным, но постарайся никогда не выставлять себя в глупом свете», — прозвучали в его голове слова матери сразу же, как только начался допрос. И ему, пожалуй, стоило последовать ее совету, ну или по крайней мере попытаться это сделать. Подавлять в себе любые желания поправлять на его взгляд слишком молодых и неопытных сотрудников. И мужчина, и женщина имели белокурые волосы и голубые глаза и полностью соответствовали его наихудшим ожиданиям в отношении подобных «красавчиков». Они оказались амбициозными и беззаботными личностями, неспособными мыслить нестандартно. Что ж, голубоглазым блондинам и блондинкам всегда жилось легко. По совершенно непонятной Петеру причине, люди всегда относились к таким типчикам благосклонно, что бы те ни делали.

После встречи с ними Петер чувствовал себя глубоко разочарованным. Когда расследованием занимаются такие тупицы, вряд ли стоит рассчитывать на успех.

Окружающих такой скромный результат тоже, похоже, не слишком устраивал. В этом Петер смог убедиться лично.

Он позвонил одному журналисту и намекнул, что гипноз, пожалуй, смог бы помочь ему вспомнить, как выглядела встреченная им на дороге женщина, ведь его память сейчас оставляет желать лучшего. Судя по голосу, журналиста эта идея вроде бы привела в восторг, и он даже написал статью, надо сказать, достаточно беспомощную, словно ее автор был недалеким дилетантом, но он по крайней мере обозначил проблему. Петер предпочитал быть анонимным свидетелем. Не хотел, чтобы убийца открыл на него охоту. Но его показания не дали желаемого результата. Полиции пришлось отвечать уклончиво, и репортер, похоже, тем и удовлетворился. Журналистов, очевидно, тоже мало интересовал человеческий мозг и его тайны. И это удивило Петера.

Что с их страной не так? Откуда появились все эти слюнявые придурки, подмявшие под себя политику, общественность и средства массовой информации? Прирожденные расисты, политически наивные левые, бездушные консерваторы, апатичные либералы? И куда подевались рассудительные представители народной парии, за которых он, как типичный учитель обществоведения, обычно голосовал? Но что плохого было в желании трезво смотреть на вещи? От небольших умственных усилий ведь никогда никто не умирал.

Он встал и направился к кофеварке.

«Повремени, ты уже и так выпил несколько чашек, — сказала бы его мать и добавила бы обычное: — Ты же знаешь, чем все может закончиться».

Петер снова начал бродить по комнате. Он вставил в проигрыватель компакт-диск с «Гольдберг-вариациями» в исполнении Гленна Гульда, но даже Бах и изумительная игра пианиста не смогли успокоить его. Он прижал руки к вискам, но и это не помогло. Тогда он решил прогуляться, в надежде, что каким-то образом сможет столкнуться с занимавшей сейчас все его мысли женщиной. Это выглядело, конечно, маловероятным, но она же уехала в сторону города и, наверное, жила по соседству, и он, скорей всего, даже сможет узнать ее.

Да, пожалуй, это поможет ему успокоиться, он по крайней мере сделает попытку помочь полиции, сколь бы жалкой она ни выглядела со стороны. Ни один человек не должен умирать, брошенный раненым в лесу.

Глава 26

Среда, 9 октября

Магнус демонстративно заварил кофе только себе, даже не спросив, хочет она или нет. Он столь же демонстративно переливал его из кофейника в чашку под аккомпанемент звона фарфора, словно пытался сыграть какую-то мелодию.

— В чем опять дело? — спросила Анна и скрестила руки на груди.

Он одарил ее раздраженным взглядом и с шумом втянул носом воздух.

«Сейчас начнется, — подумала Анна. — Потоком польются идиотские и слегка высокопарные обвинения».

Но она даже не представляла, о чем именно могла пойти речь.

— Пожалуй, не будет большой беды, если ты станешь переключать свой мобильник на беззвучный режим по ночам. Он пикал непрерывно. Насколько я понимаю, сообщения могли приходить только от Йонны, а значит, вряд ли это было что-то очень важное.

Столько шума из-за такой ерунды. Анна спала на удивление крепко этой ночью и ничего не слышала.

— Ладно, ладно, — сказала она. — На ночь я буду переключать его на бесшумный режим.

— У меня не так много времени на отдых, чтобы я просыпался по ночам. Огромное спасибо, — буркнул Магнус.

— Где дети?

— Они смотрят какую-то передачу на планшетах, — сказал он. — Немного собственного времени я же, наверное, могу иметь?

Пожалуй, это была не та ситуация, чтобы затевать дискуссию о том, как дурно детям все время проводить с планшетами. Магнус, психолог в перспективе, по ее мнению, слишком многое позволял детям.

— Я сожалею по поводу мобильника, — сказала Анна, когда муж, недовольно задрав нос, пошел на кухню и сел там за стол.

Она поплелась за ним за неимением другого занятия.

Он ухмыльнулся и, подтащив к себе раскрытую на разделе культуры газету, начал читать с наигранным — уж в этом-то Анна нисколько не сомневалась — интересом. Обычно Магнуса особо не занимали театральные рецензии, но сейчас он явно хотел показать, что его ужасно увлек длинный текст об очередной постановке городского театра. Судя по заголовку, речь шла о новом прочтении какой-то шекспировской пьесы.

Даже через стол Анна смогла рассмотреть, что изображенный на фотографии актер имел, как Йонна обычно говорила, сексапильную рожу. Но в этом плане все они мало отличались друг от друга. Так уж повелось испокон веков. Она вспомнила, как в годы учебы сама ходила на вечеринки с участием учеников сценического колледжа.

Анна тоже села за стол и просмотрела первую страницу газеты. На ней давался анонс статьи о найденном в лесу трупе, и она лихорадочно перелистнула страницы, наконец найдя нужную.

Там утверждалось, что пока не удалось выйти на след женщины, которую свидетель видел вблизи места обнаружения тела. На данный момент ее ни в чем не подозревали, и полиция просто хотела поговорить с ней. Личность покойной тоже пока установить не удалось.

Анна поразмышляла о том, что могла бы связаться с полицией и сказать, что просто ходила по нужде, и все случившееся — не более чем странное совпадение. Вот только сумеет ли она выдержать настоящий допрос? Ей в это верилось с трудом. Но она постаралась найти альтернативное объяснение на случай, если ее вдруг станут подозревать. Например, она могла сослаться на детей: якобы из-за массы хлопот с ними она не читала и не смотрела новости, и не знала, что ее разыскивают. Пожалуй, это звучало достаточно правдоподобно. Проблемы с детьми — универсальное объяснение любых злоключений, так же, как и дурная погода. Кого еще винить во всех бедах, как не ее, когда на улицах сыро и холодно и никто не помнит, когда видел солнце в последний раз?

Проблема с соседом Юхана, однако, оставалась. Здесь она не смогла придумать никакого решения. Да, она совершила глупость, но на то у нее имелась серьезная причина — она же искала кольцо. И оно могло свалиться с пальца в лесу. Однако то, что Юхан облегчил душу фактически первому встречному, находясь под влиянием наркотиков, было совсем из другой серии. О чем он вообще думал?!

Магнус с шумом пригубил содержимое своей чашки, и Анна встала и сама приготовила себе кофе. Тоже только одну порцию. Не оставила ни капли идиоту, сидевшему перед ней за кухонным столом.

Анна решила проверить свой мобильник. Она боялась найти там сообщение от Юхана. Но скоро смогла с облегчением перевести дух.

Магнус угадал правильно. Это была Йонна. Она явно отрывалась где-то на вечеринке.

В какие-то дни пребывание на работе казалось ей чуть ли не отпуском. Это, конечно, было неправильно, но порой Анна испытывала просто несказанное облегчение, общаясь не только с членами своей семьи, но и с другими людьми. На работе у нее ведь никогда не было проблем, во всяком случае ей до сих пор так казалось. Она могла стоять у кофейного автомата и чуть ли не наслаждаться запахом жареных зерен, в то время как Гунилла и Анн-Кристин ругались о том, кто покупал рождественские подарки персоналу, в каком году и чья очередь делать это сейчас.

Боже, до Рождества ведь было еще столько времени. И в чем, собственно, сложность? Всего-то и требовалось, что заказать всякие безделушки по Интернету и купить немного цветов за вполне приемлемые для всех жителей муниципалитета деньги. Будь у Анны только такие причины для беспокойства, она давно бы уже умерла от скуки.

Но сейчас она не могла ни с кем разговаривать. Коллеги болтали о найденном в лесу теле неизвестной женщины, и в их головах просто не укладывалось, как столь неприятное происшествие могло приключиться именно здесь, в их всегда таком тихом и благополучном городке.

Поэтому Анна стояла молча и тупо смотрела на кофейный автомат, пока наполнялась ее чашка.

Потом подошел Кай с пустой чашкой в руке. Он выглядел ужасно усталым, но она не знала, было ли это связано непосредственно с болезнью или со страхом перед будущим, возможно, мучившим его. Он кивнул ей, но ничего не сказал, а просто налил кофе и ушел к себе.

Однако Анна не могла позволить ему так легко сбежать.

Она незаметно пробралась в комнату Кая и заключила его в объятия, когда он сидел на своем офисном стуле и смотрел на закрытый ноутбук, который лежал перед ним на письменном столе.

— Спасибо, — сказал он, нисколько не удивившись ее появлению. — Со мной все нормально.

— Я просто беспокоюсь.

— Не надо.

Он улыбнулся немного натянуто. И Анна поняла, что ей чертовски хочется обнять его снова, но это означало бы перешагнуть какую-то никому не нужную границу, которыми люди так любят отгораживаться друг от друга. Она хотела бы держать его в своих объятиях как младенца, и ей хотелось, чтобы он тоже обнимал ее. И это удивило Анну.

Вернувшись к себе, она никак не могла сосредоточиться на рабочих заданиях. Все они казались ей ужасно скучными. Она залезла в Интернет и принялась проверять новостные сайты на предмет новых данных о несчастном случае на дороге. Потом она еще заглянула на форумы: ее интересовало, не выскажет ли кто догадки относительно личности сбитой ими женщины. Но и там никто ничего не знал о несчастной, правда, большинство сходилось во мнении, что она вряд ли постоянно жила в Швеции, поскольку тогда ее уже давно хватились бы. И это привело к дискуссии, которую ей не захотелось читать.

Зазвонил телефон, разрушив тишину своими резкими сигналами, способными вызвать головную боль. Но она не стала отвечать.

Приглашения на совещания обычно приходили по электронной почте.

Пикнул мобильник, сообщив о новом эсэмэс. Она даже не проверила его. Анну окружали назойливые звуки, и за каждым из них стоял немного раздраженный человек, чего-то от нее хотящий, желавший получить ответы на все на свете вопросы.

Ей отчаянно захотелось напиться. Сейчас ее главным желанием было пойти куда-нибудь с Йонной и погрузиться с головой в порочный мир подруги. Она хотела на один вечер забыть о семье, детях, Юхане, несчастном случае, а для этого требовалось выпить вместе со старой подругой.

Она взяла мобильник.

Десять сообщений от Юхана, человека, чей телефон недавно, по его же собственным словам, хакнули. Чем он, черт возьми, занимается?! Или решил, что все уже и так потеряно? Она не стала читать сообщения. Вместо этого написала Йонне.

Отправив эсэмэс, Анна покинула офис и торопливо прошла мимо коллег, которые высовывали головы из-за дверей и что-то кричали ей вслед. На улице она выкурила две сигареты подряд в ожидании ответа и перерыва на обед.

Анна купила несколько бутылок «Зинфанделя» в винном магазине. Она собиралась позволить себе пару или даже больше бокалов вина в ожидании завтрашнего вечера с Йонной. Как ни странно, у ее лучшей подруги не оказалось никаких планов, и Анна решила взять отгул на пятницу, сославшись на проблемы с детьми. Ей просто необходимо было встретиться с Йонной ради душевного спокойствия. О том, как Магнус отнесется к этому, ей даже думать было страшно.

Весь остаток рабочего дня Анна старательно изображала занятость, но на самом деле валяла дурака. Она неоднократно ходила покурить и надеялась снова оказаться в компании Кая, но он так ни разу и не вышел наружу.

Анна ушла с работы пораньше, но немного постояла недалеко от школы и садика, чтобы забрать детей ровно в пять часов. Она не могла больше тратить на них ни одной лишней минуты. Пусть ей и было из-за этого чертовски стыдно. Но как раз сегодня ей требовалось уделить себе чуть больше времени, чем обычно. А вечером она собиралась выпить вина, чтобы заглушить неприятные мысли.

Ей стало легче на душе, когда она забирала детей и обнимала сначала дочь, а потом и сына до тех пор, пока им это не надоедало и они не начали вертеться. Даже тогда она не сразу их отпустила, а сначала понюхала волосы, жадно втягивая носом воздух.

По дороге домой она никак не могла сосредоточиться на болтовне своих чад, когда они рассказывали о том, чем занимались днем, и только после их возмущенных криков заметила, что слишком погрузилась в собственные мысли.

— Мама, ты не слушаешь, — сказала Сири.

— Извини. Мама просто немного устала, — ответила она.

— Нет, это не только сейчас. Ты никогда не слушаешь, — сказала Сири.

— Конечно слушаю, — возразила Анна и, испытав раздражение и грусть одновременно, констатировала, что слишком уж часто в последнее время она чувствовала себя виноватой перед ними.

Именно этого она боялась больше всего, ну, если исключить разоблачение. Меньше всего на свете она хотела остаться в памяти собственных детей человеком, все время находившимся в плену собственных забот.

Когда они подошли к дому, в окне кухни горел свет. И Анна вздохнула так громко, что Сири с Сикстеном вопросительно посмотрели на нее. Она, конечно, не могла им сказать, что причиной ее расстройства был папа, почему-то уже оказавшийся дома, и солгала, что забыла одну вещь на работе.

Кухонный стол был завален книгами по психологии и исписанными листами бумаги. Помимо них на нем еще стояли три весьма экстравагантные кофейные чашки, купленные Магнусом в одном из их отпусков, который, как сейчас казалось, случился совсем в другой жизни. Анна не понимала, почему муж не мог использовать одну и ту же чашку два раза подряд, но обсуждать это сейчас явно не имело смысла. Особенно когда у Магнуса было красное лицо, а на столе лежали по меньшей мере три открытые коробочки с нюхательным табаком.

— Я уложу детей, — сказала она, как только он вошел в комнату.

Магнус кивнул с угрюмой миной.

Она подошла к нему и начала массировать плечи.

— Послушай, любимый… — сказала она.

— Да, — буркнул он.

— Извини за мобильник. Я постараюсь не забывать об этом, обещаю.

— Спасибо.

— Но знаешь…

Она принялась массировать его плечи еще сильнее, как ему нравилось.

— Да?

— Я, не подумав, согласилась провести с Йонной завтрашний вечер. Надеюсь, ты не против?

Магнус вздохнул:

— Но какого черта?

— Я знаю, что сглупила, но речь идет только о вечере четверга. Я обещаю взять на себя детей потом, чтобы ты мог нормально заниматься. Всего один вечер.

Она продолжила делать массаж с тем же рвением.

— Ладно, — буркнул он. — Но тогда обеспечь мне покой сейчас.

— Конечно, — сказала она и поцеловала его в лоб.

После на скорую руку приготовленного ужина, короткого просмотра мультфильмов, обычной ссоры во время чистки зубов, раздевания, обязательного сидения в туалете и попыток заставить детей тихо лежать в постели, Анна читала им, пока малыши не заснули. Однако она успела заметить, как ее мобильник пикал с равными промежутками, что сопровождалось раздраженными воплями из кухни. Она снова допустила ту же оплошность. Ей не следовало забывать переводить телефон в беззвучный режим или отключать его совсем. Но с другой стороны, если он так мешал Магнусу, он ведь мог сам уменьшить звук?

Глава 27

Среда, 9 октября, и четверг, 10 октября

Для Юхана стало неприятным сюрпризом, когда Марта рассказала ему, что нашла квартиру и могла переехать чуть ли не на следующий день. Она сообщила об этом между двумя эпизодами сериала, который они смотрели вместе, и даже не повернула голову в его сторону, а продолжала возиться со своими темными волосами в то время, как по экрану шастали несколько драконов.

— Что в этом странного? — спросила она, когда он выразил удивление. — Я стояла в очереди на жилье несколько лет.

— Я не знаю. Но так быстро?

— Мы же решили развестись, и я занялась поисками квартиры. Это заняло какое-то время, Юхан. Я думала, ты давно уже сделал то же самое, но, понимаю, что при твоей нынешней ситуации с работой тебе не до того. Это же хорошая новость. Ты можешь еще остаться здесь какое-то время.

Он поднялся с дивана и пошел на кухню. Коробка красного вина стояла в углу на мойке. Он достал стакан из шкафа и наполнил его.

Черт! И что ему делать? Месячная плата за дом была немаленькой. Ему не хотелось переезжать, но было сразу понятно, что Марта рано или поздно захочет освободить себя от обузы. Конечно, он осознавал, что этот день когда-то наступит, но на него навалилось сразу столько всего, что проблема с поиском жилья просто вылетела из головы. Да и до этого он особо не напрягался.

Юхан опустошил стакан, потом еще один. Затем налил третий и вернулся на диван.

— Я только капельку, — сказал он.

— Как и каждый вечер, — проворчала Марта.

— Это всего один стакан, — сказал он. — Полезно для сердца.

— Чушь, все это пустые разговоры, такие вещи пишут в вечерних газетах с одной-единственной целью — мотивировать потребителей алкоголя и порадовать рекламодателей, — возразила Марта. — Но это твоя жизнь.

— Да, все так, — покорно согласился Юхан.

В последние дни он не ложился спать трезвым и стыдился сообщений, которые на пьяную голову отправлял Анне. Вместе с тем он не видел причин прекращать пить. Они с Анной оказались крепко связанными друг с другом. Не совсем таким образом, как ему того хотелось бы, но хоть так. И ей следовало время от времени напоминать о его существовании. А если говорить о Рикарде… Что ж, что было, то было.

Марта включила следующую серию, не спросив мнения Юхана, и он вернулся на кухню. Ему казалось, будто он сумел найти решение одной из проблем. Надо было поговорить с Ругером снова. Просить, умолять его. Он был согласен на любые условия. Да, на любые, о чем бы ни зашла речь.

Именно это он написал в письме, а также попытался оправдать свой проступок тем, что тогда находился в кризисной ситуации и на грани нервного срыва, но сейчас снова пришел в норму. И хотел объясниться. Правда, само объяснение он пока не придумал и намеревался заняться этим, когда немного протрезвеет. Но не сейчас.

Его разбудила Марта. Он понял, что лежит не на диване, где в последний раз помнил себя, а на кровати.

— Сколько ты вчера выпил? — спросила она. — Коробка почти пустая.

Вчера? Тогда они вроде смотрели телевизор. У Юхана болела голова. Он не помнил, как оказался в спальне.

— Кому ты отправляешь сообщения, будучи настолько пьяным? — спросила Марта. — Твой мобильник пикал все утро.

— Похоже, маме и папе что-то нужно, — пробормотал Юхан, но его охватил ужас от одной мысли о вчерашних эсэмэс.

Что он натворил?

Юхан пошел в туалет, и его вырвало. Когда он решил, что желудок опустел, к горлу тут же подступил новый приступ тошноты. И так продолжалось до тех пор, пока организм не избавился от какой-то густой жидкости. А потом он сидел на полу перед унитазом весь в холодном поту и пытался взять себя в руки.

— Это, конечно, не моя проблема, но, думаю, тебе надо заканчивать с выпивкой, — сказала Марта. — Я же знаю, что ты не ограничиваешься одним стаканом перед сном.

— Я только вчера слегка перебрал.

Она посмотрела на него и покачала головой:

— То есть ты считаешь, что слегка?

— Да.

— Если серьезно, я беспокоюсь за тебя. Ты не похож на самого себя в последнее время. А что касается вечерних пьянок, тебе, пожалуй, действительно стоит завязать с ними, хотя бы ради собственного здоровья. Может, лучше попытаться избавиться от страхов, или что там тебя сейчас мучит, с помощью бега?

Юхан подумал, что с таким же успехом он может заняться этой проблемой уже сейчас, и сходил за телефоном, который лежал на мойке.

— Увидимся вечером, — сказала Марта и ушла.

Большая часть сообщений была от Анны. Почти все были сердитыми, она просили его прекратить террор. Да, Анна использовала именно это слово.

Террор?

Серьезно?

Разве она не преувеличивала? Таким словом уж точно не следовало бросаться направо и налево. Слишком уж трагический смысл оно приобрело. На этот раз она зашла слишком далеко.

Ругер прислал два длинных сообщения.

Похоже, он все еще пребывал в бешенстве. Но в принципе не возражал поболтать за пивом.

«Я никогда так сильно не разочаровывался ни в ком во всей моей гребаной жизни, — написал он. — Но поскольку речь идет о тебе, дружище, готов встретиться и поговорить. Но не строй иллюзий».

Юхан начал было отвечать, но потом передумал. Этим стоило заняться, когда самочувствие улучшится. Однако затем он передумал снова: следовало высказать все свои чаяния сейчас, когда он чувствовал себя достаточно смелым.

«Отлично! Замечательно! — написал он. — Когда сможешь?»

Ответа ему пришлось ждать не более полминуты. Ругер предложил увидеться в тот же вечер.

Остаток дня Юхан потратил на то, что пытался привести себя в форму перед встречей.

Он трижды принял душ и столько же раз почистил зубы. От любых признаков того, что он здорово перебрал накануне, требовалось избавиться. Вечером он хотел выглядеть как парень из рекламного ролика.

Марта прислала эсэмэс, в которой сообщала, что будет работать допоздна.

Как раз когда он собрался уходить, мобильник зажужжал снова. Пришло сообщение от Рикарда, который интересовался, чем он занят.

«Иду на встречу», — написал Юхан.

«Свяжись со мной, — ответил Рикард. — Нужна помощь».

Юхан не имел ни малейшего желания знать, в какой чертовщине он мог посодействовать своему новому знакомому, но не осмелился проигнорировать просьбу. Он написал, что скоро позвонит или напишет.

Ругер пожелал встретиться в одном из городских баров. В обычном, сетевом, но считавшемся более приличным, чем другие. Его жена хотела, чтобы он ел меньше мяса, и поэтому когда он выпивал с Юханом, то обычно ограничивался гамбургером. Ругер обычно шутил, что хоть какую-то лепту в глобальное потепление он тоже хотел бы внести. И на этот раз Юхан, пришедший на встречу первым, собирался как можно более искренне смеяться всем заезженным шуткам бывшего шефа.

Войдя в заведение, Ругер сразу направился к нему и крепко обнял.

— Черт побери, Юхан. Черт побери! — сказал он.

— Мне ужасно жаль, — пробормотал Юхан.

— Я действительно надеюсь на это. Нам пришлось уволить Павлиншу в целях экономии. Так что у нас никого нет на входе.

Юхана сразу бросило в пот. Павлиншу, значит? Ничего себе. Неужели все так плохо.

— Я не хотел, чтобы все так вышло, — промямлил он.

— Последствия были ужасными, Юхан. Я не видел никакой возможности оставить тебя. Я и сейчас уверен в правильности принятого решения, но все-таки решил встретиться с тобой.

Здесь уже не имело смысла осторожничать. Оставалось только нестись вперед со скоростью сто километров в час. Юхан понял, что иначе растеряется в очередной раз или перестанет защищаться, когда Ругер пойдет в наступление. Он плохо справлялся с чувством стыда, в особенности когда другие указывали ему на промахи.

— Ругер, я в отчаянии. В буквально смысле слова, — сказал он настолько дрожащим голосом, что сам себе удивился. — Я снова в норме, опять стал самим собой, и, если бы ты только знал, насколько мне нужна работа. Тебе же прекрасно известно, как я был хорош в том, чем занимался, не так ли?

— А как быть с ложью? В этом ты тоже хорош? — Ругер покачал головой.

— Хочешь пива? — спросил Юхан, чтобы, во-первых, не смотреть в глаза шефу, а во-вторых, потому что его мучила страшная жажда. Сейчас он мог бы выпить целую ванну этого пенного напитка.

— Пива? Глупый вопрос, — сказал Ругер и улыбнулся.

— Мы, консультанты, простые души, — сказал Юхан. — Этого у нас не отнимешь. Я угощаю.

После первого стакана Юхан снова почувствовал себя самим собой. После четырех, казалось, был способен горы свернуть. А после шести решил, что Ругер на его стороне. Он разоткровенничался и рассказал о разводе и своей любовной интрижке, а также о том, что порвал с любовницей и в результате его мир превратился в прах. Но он, естественно, промолчал о происшествии на дороге, пусть ему и хотелось признаться во всем Ругеру. Хотя, если бы кто-то и попытался понять его, то именно бывший шеф. Ругер любил, когда люди открывали ему душу, пока они не начинали плакать. Эту границу переступать не следовало.

Юхан выпил еще бокал пива, уже неизвестно какой по счету, и улыбнулся бывшему шефу.

Ругер. Руги. Отличный парень. Хороший мужик. Настоящий друг. Честный малый. Последнее он произнес вслух, конечно, и это произошло как-то само собой, а Ругер довольно улыбнулся и ударил правой ладонью по темной лакированной поверхности деревянного стола.

— Я люблю тебя, парень, — простонал он и потрепал Юхана по голове, но потом помрачнел, словно собираясь сказать что-то неприятное: — Черт, Юхан! Черт…

— Ты должен взять меня назад, — сказал Юхан и, положив голову на плечо Ругера, закрыл глаза.

Ругер вздохнул.

— Еще раунд? — спросил заплетающимся языком Юхан.

— Естественно, парень, — поддержал его Ругер. — Естественно.

— Я только схожу в сортир, — сказал Юхан.

Его покачивало, когда он поднялся и направился в сторону туалетов. И мотало из стороны в сторону, когда облегчался. И он, конечно, немного поспешил, засовывая пенис в брюки, поскольку довольно много мочи попало на ткань. Это ему не понравилось. Он насколько мог внимательно осмотрел свой наряд. Мокрые пятна отчетливо виднелись на штанинах. Черт! Но в кабаке было темно, а моча высыхала быстро. Хорошо еще, что он надел джинсы, а не чинос.

На обратном пути он споткнулся. Кому понадобилось прибивать к полу уголок, используемый для отделки ступенек? Откуда здесь он взялся?

— Что происходит? — спросил охранник, появившийся словно бы из ниоткуда.

Он явно был из тех, кто кивает при каждом слове коротко, но так рьяно, что, кажется, голова может оторваться. Юхан знал этот тип людей. Стриженные «ежиком» волосы. Волевой подбородок. Черт, их делали на заказ, что ли?

— Я просто споткнулся, — объяснил он.

— Тебе пора домой, — сказал охранник скорее решительно, чем дружелюбно.

— Нет, еще нет, — возразил Юхан.

— Давно пора, — сказал охранник. Юхан сразу немного протрезвел.

— Но я хотя бы могу заплатить за себя и своего шефа?

Охранник окинул его взглядом. Мужественный шрам украшал его лицо. Юхан с трудом подавил желание потрогать его.

— Пожалуйста, — взмолился он.

Охранник нахмурился и сердито запыхтел. Ему явно не нравилось, когда его просили.

— А твой босс не может сам заплатить?

Босс? Кто так говорил сегодня?

— Пожалуйста. Позволь мне заплатить. Я оставлю щедрые чаевые. Я обещаю.

— Ладно, но я пойду с тобой.

Ругер смеялся до слез, когда понял, что Юхана собираются выгнать. Он похлопал его по спине.

— Какой прекрасный вечер, — сказал он. — Мы созвонимся через день-другой и поговорим еще относительно работы.

— Замечательно! — воскликнул Юхан и сложил руки перед собой в молитвенном жесте. — Намасте!

— Намасте, сукин ты сын, — ответил Ругер и снова рассмеялся. — Откуда ты все это берешь?

Юхан получил сильный удар по спине, прежде чем охранник вывел его из бара, проведя сначала сквозь толпу более или менее трезвых гостей, а потом проводив на улицу, где лило, как из ведра. Струи дождя неистово хлестали по лицу, а неоновая вывеска кабака отражалась в лужах.

Глава 28

Четверг, 10 октября

Йонна стояла перед баром и курила. Это было заведение с покрытыми кафельной плиткой стенами и крепкими сортами пива, и Анне не очень понравилась идея пойти именно сюда. Она прочитала об этом кабаке в Интернете, и сложившееся у нее в результате впечатление, похоже, полностью оправдывалось. Публика состояла главным образом из молодежи лет двадцати (хипстеры, мать их!). Больше всего ее настораживало, что все эти люди выглядели ужасно довольными собой. Большинство из них, скорей всего, еще не видели жизни, и все их беды пока сводились к поверхностным любовным переживаниям. Они периодически расставались с очередными дружками или подружками, а потом горько рыдали, считая жизнь законченной. Но проходило несколько дней, и они отправлялись в бар в поисках новых приключений.

— Расслабься, — сказала Йонна, без слов поняв настроение подруги.

Она сунула руку в свою крошечную сумочку и, достав оттуда пачку сигарет, открыла ее и протянула Анне.

— Ты была такой же.

— Ну да, пожалуй.

— А я по-прежнему такая же, — продолжила Йонна и рассмеялась. — Это трагично. Кстати, мне нравится твоя новая прическа. Почему ты решила столь кардинально изменится имидж?

Анна взяла сигарету, закурила и сделала затяжку.

— Мы вернемся к этому потом, немного спустя.

Вечер, который им предстоял, был скорее исключением, чем правилом. Обычно они заказывали столик в приличном ресторане, но в этот вечер Анне захотелось напиться. У нее возникло желание забыть обо всем, а единственным человеком, кто мог помочь ей сделать это, была Йонна. Но двадцатилетние парни и девицы смущали ее одним своим беспечным видом. У них вообще не было проблем. И с настоящими тяготами жизни они должны были столкнуться лет через десять. Они могли еще долго оставаться счастливыми. И Анна отчаянно завидовала им в этом.

— Знаешь, я просто чувствую себя здесь старой, — сказала Анна.

— Здесь? — спросила Йонна немного удивленно. — Да наплюй на них. Местная публика ведь еще не понимает, что многое им неподвластно. Они слишком молодые.

— Посмотри на этого парня, который кажется очень самоуверенным, — сказала Анна и незаметно показала на молодого человека с необыкновенно курчавыми волосами, в обтягивающих черных джинсах и слишком большой, болтавшейся на нем как на вешалке белой футболке, который стоял в кругу друзей и, судя по всему, объяснял им ситуацию в мире. — Мы с высоты своих лет знаем, что у него будет самая скучная работа на свете. Поскольку он, похоже, не блещет умом, иначе не выглядел бы таким самодовольным. Нам же с тобой известно, что это так. Из опыта, накопившегося у нас за все прошедшие годы. Но… — Она сделала нарочито долгую паузу и продолжила: — Тебе плевать на его печальные перспективы, поскольку он на сто процентов сексапилен.

Йонна глотнула пива и прищурилась, глядя на парня.

— Даже на сто десять процентов, сказала бы я. И именно поэтому мы здесь, — добавила она.

— И не говори, — согласилась Анна и рассмеялась в первый раз за долгое время.

Ощущения были непривычными, как будто она отправилась на пробежку после долгого перерыва.

Они выпили в кабаке по два бокала пива, потом отправились в пиццерию, считавшуюся особенной по неизвестной для Анны причине. А затем очутились еще в одном баре, где продавали натуральные вина.

— От них не бывает похмелья. Они изумительные, — сказала Йонна и поставила наполненный до краев бокал перед Анной.

Вино пахло подержанными вещами, но оказалось не таким уж и плохим на вкус.

— О’кей, вот мы и размялись, — решительно заявила Йонна. — Итак, как дела у крошки Анны?

Как бы Анне хотелось рассказать ей все. Йонна не имела привычки осуждать других и с этой точки зрения была самым приятным собеседником из всех знакомых. Однако чем она могла поделиться?

— Сейчас не слишком блестяще, — выдавила наконец Анна.

— И что приключилось? — спросила Йонна, крутя свой бокал между большим и указательным пальцами.

— У меня был любовник, — призналась Анна. — Просто фантастический парень, с которым я встречалась в течение года.

— Рада за тебя, — сказала Йонна и стукнула кулаком по столу. — Тебе действительно требовалось встряхнуться, как мне кажется. Почему ты ничего не рассказывала?

— Сейчас мы уже расстались. Мы собирались съехаться и все такое, однако проблемы с Сикстеном сделали такой вариант развития событий невозможным.

Йонна поставила бокал на стол и наморщилась.

— Почему тогда? — спросила она.

— Я не могу оставить Магнуса и разрушить семью. И так будет всегда.

— Не всегда, — возразила Йонна. — У вас же могут быть свободные отношения? Как у многих других.

Анна опустила взгляд на крышку стола. Подобное никогда не сработает с Магнусом.

— Я не знаю, как мне выдержать все это, — сказала она. — Я хотела бы, чтобы у меня был кто-то, способный посоветовать, что я должна делать. Я не понимаю, как мне жить дальше.

Конечно, прежде всего она подумала о несчастном случае на дороге.

— Я рассказывала тебе, что увлеклась таро? — спросила Йонна.

Анна не удивилась. Ее подруга считалась человеком широких взглядов и сменила уже массу увлечений, в том числе и мужчин. Конкретно это занятие выглядело вполне прилично по сравнению со многими другими.

— Можно я вытащу карту для тебя? — спросила Йонна и взяла свою сумочку.

Она копалась в ней какое-то время, пока наконец не нашла то, что искала, а потом вернула ее на место и показала колоду Анне. Карты оказались больше игральных.

— Сначала ты должна просто вытащить одну, любую, — объяснила Йонна.

Анна не была суеверной, но ее немного беспокоило возможное предсказание.

Йонна извлекла карту из колоды.

— «Шут», — сказала она и рассмеялась. — Мне она всегда выпадает.

— И что она означает? — спросила Анна.

— Помимо прочего то, что я не боюсь расслабиться.

Анна рассмеялась. Это соответствовало истине.

— Теперь твоя очередь, — сказала Йонна и протянула карты Анне.

Та тоже вытянула одну и посмотрела на нее. На ней был изображен кто-то вроде короля или королевы, она не смогла определить. И он сидел в повозке.

— Что она означает? — спросила Анна и показала карту Йонне.

— Она называется «Колесница». Ты стоишь на пороге больших изменений, и тебе необходимо тщательно взвесить все «за» и «против», когда станешь принимать решение. Его последствия будут необратимы, — объяснила Йонна. — Но эти изменения обычно идут на пользу. Это может, например, иметь отношение к семье. Звучит интригующе, не правда ли?

— Не в моем случае, — возразила Анна.

— Но это же хорошо! — воскликнула Йонна. — Не надо воспринимать все как угрозу. Ты можешь здорово измениться, стать лучше. Обнаружить, например, абсолютно новые таланты. Возможно, даже такие, о каких ты прежде не догадывалась.

«Если бы ты только знала, Йонна, о чем идет речь», — подумала Анна.

— И что же тогда? — спросила она.

— А тебе не кажется, что ты слишком добрая? Тебе стоило бы стать немного более уверенной в себе и чаще возражать другим. В итоге ты, пожалуй, станешь чуточку злей и сможешь лучше постоять за себя, а значит, для тебя эти изменения будут к лучшему.

Анна покачала головой.

— Возьми еще одну, — предложила Йонна.

Анна колебалась дольше, чем в первый раз, но все-таки вытащила вторую карту. Она посмотрела на нее, и ей стало не по себе.

— «Дьявол»? — пробормотала она, и голос ее дрогнул.

«Колесница» уже выглядела не лучшим образом. Ей совершенно не хотелось перемен. А уж дьявольские перемены она желала в самую последнюю очередь.

— Успокойся, — сказала Йонна. — Это вовсе не означает что-то плохое. Нельзя читать карты настолько буквально. Возможно, речь идет о необходимости подчиниться своим инстинктам. Ты, пожалуй, на самом деле очень чувственная. Если дать волю сексуальным желаниям, совсем не обязательно, что в движение придут злые силы.

— Но это может произойти?

— Возможно, что-то и станет отравлять тебе жизнь. Но вовсе не обязательно. В этой комбинации «Колесница», пожалуй, указывает на то, что ты сумеешь разобраться со всеми сложностями с пользой для себя.

— Сейчас мне необходимо выпить еще вина, — сказала Анна.

Йонна рассмеялась:

— Это мы, конечно, сможем устроить. Но уже, наверное, пора идти дальше, дорогая моя? Оставь себе обе карты. Мне все равно надо купить несколько новых колод, эта немного поистерлась.

Они пошли в другой ресторан, более тихий, со взрослой публикой, и там потом сидели в маленьком баре. Йонна рассказала о нескольких своих последних приключениях и следила за тем, чтобы их бокалы не пустовали.

Немного времени спустя Анна почувствовала, что ей надо сходить в туалет. К тому же ее немного подташнивало, и она сидела на унитазе, пока полностью не пришла в себя.

Встав, она достала антисептик из сумочки, и тогда ей на глаза попались две карты таро. «Колесница» и «Дьявол». И она задрожала. Значит, ее ожидают неприятности. Должны ли они случиться в отдаленном будущем или уже стояли на пороге? Неужели все станет еще хуже?

Глава 29

Пятница, 11 октября

Юхана не укладывалось в голове, как Марте удалось упаковать так много вещей за один вечер. Приготовленные для переезда коробки и ящики занимали большую часть гостиной, а он стоял посередине комнаты в черных трусах и местами слегка рваной бледно-желтой футболке и с удивлением и даже немного с восхищением смотрел на них, в то время как жена поднималась на второй этаж. Он и представить не мог, что Марте принадлежало такое количество их когда-то совместной мебели и что она имела столько всякого барахла. Но, похоже, все было именно так.

— Мне негде сесть, — буркнул он, когда она спустилась на первый этаж с еще одной коробкой в руках.

Юхан ужасно чувствовал себя после вчерашней пьянки, а после того, как он увидел, что Марта сделала с их домом, в то время как он болтал с Ругером, ему стало еще хуже. Хотя и подействовало отрезвляюще.

Марта протиснулась мимо мужа и поставила свою ношу на один из ящиков как раз перед его ногами, и он подумал, что скоро даже не сможет стоять в гостиной.

— Ты же можешь лечь на кровать, она пока осталась в спальне. Или еще что-то придумать, — сказала Марта.

Однако он не испытывал такого желания. Юхан считал необходимым видеть и как-то пережить происходящее. Жизнь с Мартой закончилась, и теперь, когда у него не осталось и Анны, представшее перед ним зрелище не прибавило ему настроения. Он боялся. Сколь бы холодными ни были их отношения в последние годы, он имел хоть какой-то тыл за спиной. Отъезд Марты выглядел катастрофой, особенно в той ситуации, в которой он сейчас оказался. Это казалось еще одним кошмарным сном.

— Хочешь кофе? — спросил Юхан.

— Ах! — вздохнула Марта и помедлила. — Я уже упаковала и кофеварку.

— Ты упаковала кофеварку? — спросил он и сам услышал, как жалко звучал его голос.

— Ее ведь подарил нам мой отец.

— Но ты же почти не пьешь кофе.

— Да, но она все равно моя.

— А что мне тогда делать?

— Купи новую. И потом, ты же всегда говорил, что очень любишь растворимый кофе. Вот тебе другая альтернатива.

— Но пожалуйста…

— Мне жаль, — решительно сказала Марта. — Ты ведь можешь сбегать в магазин. Контейнер привезут завтра, поэтому пока можешь составить список необходимого.

Юхан пробормотал что-то, оставшееся непонятным даже ему самому, а потом поднялся на второй этаж и надел сырые и холодные джинсы, которые бросил на пол спальни, придя домой ночью. Ему казалось, что он умрет, если не получит кофе в ближайшее время. Поэтому он натянул на себя первый попавшийся под руку теплый свитер и спустился в прихожую, надел свой пуховик и, открыв дверь, вышел на улицу, не сказав Марте ни слова.

Значит, она забрала кофеварку. Даже кофеварку.

Подойдя к магазину, он увидел Рикарда, стоявшего рядом со входом во все той же грязной куртке. С момента их последней встречи он, похоже, так и не удосужился помыть голову. Дурной сосед держал в руке закрытый стаканчик с кофе и широко улыбнулся, заметив Юхана, у которого создалось впечатление, что его поджидали.

— На ловца и зверь бежит! — крикнул Рикард.

Юхан огляделся и проверил, чтобы никого из знакомых не было поблизости, и только потом подошел к нему.

— Что случилось? — спросил он.

— А случилось то, что мне понадобилось занять немного денег, — ответил Рикард и улыбнулся.

— То есть банк — я. У меня, знаешь ли, нет работы, жена вот-вот съедет, — сказал Юхан. — Я не могу одолжить тебе денег именно сейчас.

— Насколько мне известно, у тебя пока еще есть дом? Мне необходим краткосрочный кредит.

— Зачем еще?

— У меня есть маленький долг. А мы ведь друзья, не так ли?

Рикард дрожал, несмотря на пуховик. Юхану стало интересно, как долго он торчал здесь.

— Откуда ты знал, что я приду в магазин? — спросил он.

— Мне просто повезло.

— У меня вообще нет наличных, — сказал Юхан. — Я ничем не могу тебе помочь. Это невозможно.

— Но ты ведь наверняка сможешь их достать до завтрашнего дня.

— Что у тебя за долг?

— Я приду завтра, — сказал Рикард.

Юхан попытался сохранить спокойствие. Он не хотел устраивать скандал прямо на улице, лучше вообще не показывать, что он знал Рикарда, ведь люди могли решить, что и он скатывается по наклонной, а свои неприятности он хотел скрыть от окружающих. А вдруг сейчас, например, откуда ни возьмись появится Анна?

— Увидимся, — сказал Юхан.

— Думаю, найду тебя первым, — буркнул Рикард.

Когда Юхин пришел домой с растворимым кофе и все более усиливавшейся головной болью, выяснилось, что микроволновка, кастрюли и электрический чайник тоже были упакованы.

— Но ведь кастрюли покупал я, — промямлил Юхан скорее раздосадовано, чем сердито.

— Я просто забыла, как с ними дело было. Но сейчас я точно не знаю, где они, — сказала Марта. — Если тебе это так важно, сможешь забрать их после переезда.

— Электрический чайник тоже мой. Я получил его в наследство от своей тетки.

Марте явно стало стыдно.

— Да, но мне казалось, ты никогда им не пользовался, — сказала она.

— Но он же мой!

— Да, но неужели он так нужен тебе?

— Нужен?! Я сходил в чертов магазин и купил растворимый кофе, потому что ты забрала кофеварку, а потом выясняется, что ты наложила лапу даже на мой электрический чайник!

Марта посмотрела на него пустым взглядом.

— Я не знаю, где он, — повторила она. — Я запаковала все на автомате.

Юхан поднял банку с кофе и принялся трясти ею, как маракасом:

— И зачем, по-твоему, я купил это?

— Ты можешь попробовать залить его холодной водой? — предложила Марта.

— Ничего себе! Ты бы еще посоветовала мне есть его прямо ложкой.

— Тогда ты можешь достать кофеварку. Или микроволновку. Но я не знаю, в какой коробке они лежат. И ты сможешь перепаковать все сам сейчас, но, предупреждаю, я потратила на это целые сутки.

— Это твоя вина.

— Я не могу перерыть все вещи только из-за того, что тебе хочется немного кофе.

Юхан открыл было рот, но не нашел, что сказать. Марта ждала, но в конце концов просто вздохнула в ответ на его молчание.

— Я, кстати, связалась с маклером, он приедет ближе к вечеру, — сообщила она.

— Что?

— Ты же не сможешь жить здесь вечно, не так ли? А мне понадобятся деньги. Нужно кое-что привести в порядок в новой квартире, придется купить новую машину, поскольку ты сдал нашу в утиль. Все равно пройдут месяцы, прежде чем дом можно будет продать.

Она снова какое-то время ждала его реакции, а потом опять вздохнула и пошла паковаться дальше.

Юхан же, сделав еще одну попытку найти подходящие слова, которые смогли бы выразить его мысли и чувства, быстро понял всю тщетность своих усилий, поскольку голова казалась абсолютно пустой, и попробовал решить вопрос с кофе. В конце концов ему удалось найти кружку среди немногочисленных вещей, оставшихся в кухонных шкафах. Он наполнил ее водой из-под крана, и только тогда обнаружил, что это был подарок, полученный им в далеком прошлом от Марты. «Самому лучшему мужчине» значилось на ней. При виде этой надписи Юхан слегка покраснел, поскольку ему всегда не нравилось, когда люди владели подобными вещами с шаблонными объяснениями в любви и другими идиотскими посланиями. Сейчас оно вызвало у него грустные воспоминания о давно минувших временах. Они ведь когда-то были действительно счастливы, даже если с той поры прошла почти целая вечность.

Сейчас же Юхан не мог больше оставаться в доме и минуты. Он снова оделся и быстро вышел. На улице шел мерзкий дождь, чьи крупные капли, похоже, проникали сквозь одежду. Юхан скоро почувствовал, как тонкие холодные ручейки побежали у него по шее, и, спрятавшись от непогоды под крышей автобусной остановки, достал телефон. Он сделал несколько глубоких вдохов и позвонил Ругеру.

— Ах, это ты, сукин сын? — сказал тот и рассмеялся. — Боже, какой вечер, мы здорово повеселились.

Юхан согласился с ним. Ну да, они отдохнули на славу. Он также упомянул свое преждевременное бегство и попытался описать его немного шутливо.

Это сработало. Ругер прямо давился от смеха.

— Да, кстати, мы кое-что решили относительно тебя, — сказал он, когда успокоился. — Но тебе придется держать себя в руках относительно спиртного какое-то время. Я уезжаю в командировку в Лондон на встречу с заказчиками. Ситуация немного отчаянная, как ты уже понял. Но все образуется. Однако тебе надо будет подождать моего возращения. Я не хочу оставлять тебя на съедение коллегам, пока меня самого не будет на месте.

Замечательно. С момента своего пробуждения Юхан боялся, что доброжелательность Ругера была результатом его «праздничного настроения», как он сам обычно называл подобное состояние легкого подпития, а в таких случаях он зачастую не считал себя обязанным отвечать за сказанные накануне слова и держать данные тогда же обещания.

— Я с нетерпением жду твоего возвращения, — сказал Юхан.

— Послушай, все образуется, черт побери! И, кстати, похоже, Лена стала настоящим экспертом во всем, что касается приложений для знакомств. Она наверняка сумеет помочь тебе, когда снова начнет относиться к тебе благожелательно.

— Естественно. Увидимся!

Юхан сунул мобильник в карман и еще какое-то время сидел на остановке и смотрел на дождь. Он не имел ни малейшего желания возвращаться и опять видеть горы ящиков и коробок. Вместо этого он решил прогуляться до находившейся неподалеку пиццерии, перекусить и выпить один, а то и пару бокалов пива. После такого неприятного начала дня ему требовалось восстановить силы. И еще ему нужно было снова обрести уверенность в себе.

Глава 30

Утром, отправляясь на прогулку с собакой, Петер надел первое, что попалось ему под руку, и этим оказался махровый халат.

Когда он стоял на тротуаре в ожидании, пока пес сделает свои дела, у него создалось впечатление, словно он перешел некую границу. Его странный наряд, да еще и в холодный мелкий дождь, выглядел своего рода прощальным посланием прежней жизни.

Хельмер оставил приличную кучу, и Петер, достав пластиковый пакетик из кармана халата, наклонился к ней. Кал оказался слишком жидким. Накануне вечером он позволил псу попробовать мороженное, что сейчас сам считал идиотским поступком.

Он проклинал себя за это, пытаясь собрать расползающиеся экскременты.

— Привет! — сказала девица с лиловыми волосами и грязно-белым пуделем, с которой он порой встречался, прогуливаясь с собственной собакой.

В последний раз он видел ее, когда она чуть не попала под машину соседа. Девушка никогда раньше не здоровалась. Она жила далеко от него, но на той же улице. На ней была слишком большая для нее армейская куртка из тех, какие, сколько он себя помнил, всегда носила определенная категория подростков. Правда, ее одеяние было явно осовремененно. На вид девице было лет восемнадцать, то есть она находилась в том возрасте, когда из-за избытка гормонов человек зачастую становился жертвой страстей, в чем-то уподобляясь животному.

— Привет, — ответил Петер и завязал свой пакетик.

— Чудесное утро.

Вежливая девушка. Он не поверил своим ушам. Ему нравились многие ученики, но обычно они не умели выражаться приветливо. Это искусство люди уже подзабыли.

— Так жалко женщину, которую сбила машина, — сказала девица.

Зачем ей понадобилось вспоминать эту историю сейчас? Он внимательней посмотрел на свою собеседницу. Но она выглядела все такой же дружелюбной.

— Как раз я ее и нашел, — сообщил Петер.

— Да, я слышала об этом от одного соседа, у него есть знакомый в полиции. Именно поэтому я и заговорила о ней. Теперь понятно, почему вы явно немного не в себе, — сказала она и улыбнулась.

Петер вздрогнул. Немного не в себе? До него сначала не дошло, что она имела в виду, но потом он вспомнил про халат.

— Я просто надел то, что оказалось под рукой.

— Извините. Порой я могу ляпнуть первое, что пришло в голову, не задумываясь. В остальном вы выглядите очень прилично.

— Это все из-за лобных долей мозга, — сказал Петер. — Они созревают только к двадцати пяти годам, и то если повезет.

Девица рассмеялась:

— Им наверняка понадобится больше времени в моем случае. Со мной это обычная история. Я медленно меняюсь.

Он не смог сдержать улыбку.

— Я ведь видел одну женщину там, у леса, прежде чем обнаружил тело, — сказал он и подумал, что сам, пожалуй, тоже не слишком хорошо умеет общаться с людьми.

— И что это была за женщина?

— Да самая обычная, лет тридцати пяти, так я и сказал газетчикам. Самой заурядной внешности, пепельная блондинка, так этот цвет волос, кажется, называется. Она вообще ничем не выделяется из толпы.

— От такого описания мало толку, — сказала девица.

— В полиции заявили то же самое.

— А вы бы смогли узнать ее?

— Да, думаю, да. Даже почти уверен в этом.

Он потянул Хельмера за поводок. Чуть ранее собака принялась рьяно обнюхивать участок газона, и по ее поведению Петер понял, что она вот-вот начнется кататься по земле. Но этим утром у него не было времени мыть Хельмера с шампунем, и поэтому он не позволял ему маленькую радость, из-за чего пес сейчас выглядел очень разочарованным.

— Как вас зовут? — спросил Петер.

— Тура.

— Приятно познакомиться. Меня зовут Петер.

Хельмер тем временем с шумом испортил воздух, очевидно из-за жидкого стула.

— Он старый, — объяснил Петер.

— Мамина собака тоже, — сказала Тура и кивнула в сторону пуделя, которого явно очень заинтересовала куча окурков. — Вы на пенсии?

— Нет, — ответил Петер и почувствовал себя слегка уязвленным. Вряд ли он выглядит настолько старым. — Мне пятьдесят четыре. Так что еще десять лет осталось, — добавил он.

Девушка провела рукой по своим лиловым волосам.

— А чем бы вы занимались, если бы оказались на пенсии? — спросил он.

— Читала бы, смотрела телевизор, пила кофе. Мне в принципе все равно, — ответила она. — Было бы просто прекрасно поставить крест на всей суете.

Поставить крест на всей суете? Разве не к этому он сейчас приближается семимильными шагами? Но эта девочка? Он подумал, что она, пожалуй, никогда не сможет выйти на пенсию. Если только роботы не возьмут на себя все дела, но тогда наверняка возникнут другие проблемы. Вся пенсионная система стала сегодня сплошным обманом, вряд ли стоило ожидать, что она обеспечит нормальное существование молодому поколению, когда придет его очередь. Но, если повезет, он сам еще может успеть прожить несколько приятных лет на пенсии до того, как отправиться в мир иной. Хотя об этом с молодой девушкой говорить точно не стоило.

По мнению Петера, Тура считала себя альтернативщицей, или как там сегодня называли представителей молодежи, предпочитавших ходить в одежде, из-за которой подростки ссорились в секонд-хендах еще в его время. Таких обычно волновало, как сложится их судьба, и они не сомневались, что им удастся найти новый способ жизни, который ни одно поколение до них не пробовало.

Петер подумал, что, пожалуй, о чем-то подобном ему следовало подумать и самому, найти иной способ существования. Он ведь тоже отличался от большинства жителей города, поскольку не имел ни жены, ни детей, и сейчас общался только с собакой матери, которая с ними больше не жила.

Тура молча смотрела на него. Судя по тому, как она буквально прожигала его взглядом. Что ж, похоже, он погорячился и мать с отцом явно особо не утруждали себя воспитанием дочери. Петер считал важнейшей задачей родителей научить детей нормально общаться с себе подобными. Сегодня такие умения становились редкостью. Нынешняя молодежь не понимала других. Она думала только о себе и даже не догадывалась, что невежливо так явно таращиться на посторонних.

— Я думаю, вам надо найти женщину, которую вы видели в лесу, — выдала наконец девушка. — Ведь только вы один можете узнать ее.

— Это дело полиции, — возразил Петер, поскольку именно так он, как взрослый человек, должен был рассуждать.

И все равно та же самая мысль каждый день по многу раз напоминала о себе. И он хорошо помнил двух тупоголовых полицейских, которые, засыпая его вопросам, похоже, верили, что он признает свою вину. Он, человек, который ни разу в жизни даже не проехал на красный свет.

— Но разве это было бы не интересно?

— Интересно? Я не знаю. Но возмутительно же, что бедная женщина лежала в лесу совсем одна и умирала, а ей никто так и не вызвал «скорую». Если верить полиции, у них нет никаких зацепок. Это мучает меня. Никто вроде бы не хватился бедняжки, а та, другая, женщина, которую я видел в лесу, пожалуй, сбежала именно потому, что знала о преступлении.

— Здорово, если бы вы раскрыли это дело, — улыбнулась Тура. — Когда мы увидимся в следующий раз, я хотела бы услышать от вас какие-то интересные новости. Я буду приходить сюда с собакой и прогуливаться перед вашим домом. Вы так просто от меня не отделаетесь.

Петеру не составило труда представить эту девушку через двадцать лет. Он подумал, что ее мужу будет нелегко.

— Я принимаю ваш вызов, — ответил он и тоже улыбнулся.

Глава 31

Суббота, 12 октября

Ее разбудил Магнус. На нем были только трусы и футболка. Снизу из гостиной доносились звуки одного из тех хаотичных мультфильмов, которые так любят дети. Как долго она проспала?

— Сколько времени? — спросила Анна.

— Половина десятого.

Она смогла хорошо поспать два утра подряд. И все благодаря мужу. Это приятно ее удивило. В пятницу утром ее мучило такое похмелье, что она встала с кровати только перед обедом, и все равно это стоило ей большого труда. Но она и представить себе не могла, что ей удастся выспаться еще и в субботу.

— Чем заняты дети? — спросила она.

— Я позволил им смотреть телевизор, чтобы они тебя не беспокоили, — сказал Магнус.

— Насколько я слышу, они до сих пор делают это.

Она сразу почувствовала себя неловко. Надо же было так сглупить. Она ляпнула, не подумав. Сама не понимала, как это произошло, но прекрасно знала, что последует дальше.

Магнус поднялся и треснул кулаком по дверной коробке. Не особенно сильно, но достаточно, чтобы звук удара разорвал тишину, и она смогла понять, насколько он разозлился.

— Отлично, мама шляется где-то и пьет ночи напролет, занимается черт знает чем, а потом ей еще дают возможность выспаться, поскольку она выглядела немного усталой в последнее время. Но стоило ей только проснуться, как она сразу же начала обвинять папу в том, что он плохой родитель.

— Я не имела в виду…

Она просто чувствовала себя не лучшим образом и совершенно не собиралась обижать Магнуса.

— Конечно имела. Когда тебе хочется задеть меня за живое, ты всегда говоришь что-то подобное.

— Перестань. Извини. У меня просто сорвалось с языка. Я сделала глупость. Поэтому прекрати, пожалуйста.

— Прекратить? Я должен прекратить? Это ты должна прекратить!

— И что именно? Что я должна прекратить?

— Просто прекрати! О’кей?

— Что именно?

— Боже, как будто ты не знаешь? Тебе даже не надо ничего говорить. Тебе достаточно посмотреть в мою сторону, и я прекрасно понимаю, о чем ты думаешь. Но ты, черт побери, сама далеко не такая замечательная, как думаешь о себе.

Магнус принадлежал к той категории мужчин, которые не умеют нормально реагировать на критику. Его могло вывести из себя даже простое замечание о необходимости лучше следить за счетами, чтобы не набегали пенни. Его обязанностью являлось оплачивать их раз в месяц, но это казалось ему трудной или неважной задачей. На эти промахи можно было особо не обращать внимания, когда Магнус зарабатывал так много денег, что подобные траты не играли никакой роли. Но это было прежде, а сейчас весь его доход составлял лишь студенческий кредит. Хотя можно ли было считать его доходом вообще?

— Я понимаю, что есть вещи, которые тебе явно хочется сказать, — пробормотала Анна. — Но нельзя ли подождать с этим?

Она осторожно села на кровати и проверила свой мобильный телефон, лежавший рядом на тумбочке. Никаких новых сообщений.

— Черт, ты какая-то странная сегодня, — сказал Магнус и снова подошел к кровати.

— Я не в том состоянии, чтобы ругаться, — ответила Анна и выпрямилась. — Извини, я ляпнула глупость. Просто забудь.

Она поднялась с кровати, спустилась к детям и села между ними на диван. Магнус ушел на кухню и занялся учебой. Пока дочь и сын смотрели телевизор, она почитала новости на мобильнике. Сбитую ими женщину так пока и не сумели идентифицировать. Полиция пыталась воссоздать ее портрет, чтобы с его помощью выяснить, кем она была. Но работа над ним еще не закончилась.

Магнус приготовил спагетти с мясным фаршем, как, впрочем, и всегда, когда ему приходилось отвечать за обед. И, конечно, это стало любимым блюдом детей.

Он по-прежнему выглядел мрачным и старался не встречаться с ней взглядом. Даже когда Анна разговаривала с детьми и пыталась вовлечь в беседу мужа, он отказывался участвовать. Возможно, изображая из себя невинную жертву, он надеялся, что она позволит ему многое в постели сегодня вечером, во всяком случае такая догадка мелькнула у Анны в голове. Однако она решила, что о подобном ему даже мечтать не стоило.

— Папа ничего не говорит, поскольку немного сердится на маму, — сказала она детям, и все, кроме Магнуса, рассмеялись.

Неужели он не мог хоть чуточку обуздать свой норов?

Так продолжалось весь остаток дня, а вечером Анна укладывала детей и благодаря этому избежала необходимости разговаривать с мужем. Она лежала рядом с малышами, ждала, когда они заснут, и фантазировала, что поезд, на котором Магнус едет в город, сошел с рельсов. Ужасная трагедия. Множество раненых, но только один погибший, отец двух маленьких детей Магнус. Она размышляла, как стала бы жить втроем с малышами, и тогда уже никто ни в чем не смог бы ее обвинить. А если бы Сикстену стало хуже, то это была бы уже не ее вина. Во всяком случае не явно, потому что втайне она бы все равно иногда стыдилась своих сбывшихся желаний.

Время от времени она слышала, как ее телефон давал о себе знать. Сообщения приходили одно за другим. Магнус, наверное, жутко бесился, поскольку она еще не переключила мобильник на беззвучный режим.

Сири, как обычно, заснула сразу же, насмотревшись за день телевизора. С Сикстеном же хватило хлопот. Он просыпался, как только Анна меняла положение.

Когда сын наконец крепко заснул, Анна еще полежала какое-то время рядом, глядя в потолок. Она понимала, что Магнус опять будет в ужасном настроении, и ей придется выслушивать его претензии, упреки и оскорбления из-за всякой ерунды, порой существовавшей только в его воображении. Он умел выглядеть невинной жертвой при любой ситуации.

Спустя немного времени она все же спустилась на кухню, чтобы приготовить себе чай.

Муж сидел за столом. Перед ним стояли стакан и бутылка бурбона, которую он получил в подарок от друзей.

Ей снова захотелось сказать что-то едкое, но она сдержалась. Ситуация явно была неподходящей.

Она подошла к электрическому чайнику и наполнила его водой. Когда он начал закипать, Магнус внезапно поднялся и подошел к ней.

— Как дела? — спросила она устало и приготовилась защищаться от пьяных приставаний, опасаясь, что он попробует лапать ее руками, сейчас вызывавшими лишь отвращение.

Однако она совершенно не ожидала удара, последовавшего потом, и, упав на бок, стукнулась головой о столешницу кухонного гарнитура.

Как ни странно, это не причинило особой боли.

— Что ты творишь, черт тебя подери?! — крикнула она скорее ошарашенная, чем разозлившаяся.

— Тихо. Ты разбудишь детей, — сказал он и, с силой схватив ее за горло, держал, казалось, целую вечность.

Анна чуть не потеряла сознание к тому моменту, когда он отпустил захват, и она упала на колени.

Она отползла в сторону и прижалась к тихо шумевшей посудомоечной машине.

Магнус прошелся по кухне, осторожно приседая на корточки, как новичок на боксерской тренировке. Когда вода закипела, она решила вылить на него кипяток.

— Чертова сучка, — буркнул Магнус.

Именно так он никогда не называл ее раньше. Он же был феминистом, когда это устраивало его и не требовало никаких усилий. Однако его взгляд изменился. В глазах появилось что-то угрожающее, чего Анна никогда не видела раньше. Она сильнее прижалась к посудомоечной машине.

— В чем дело? — спросила она. Ее голос звучал на грани истерики. Она и представить себе не могла, что кто-то когда-нибудь ударит ее, особенно Магнус.

Он был не из таких. В любом случае раньше казался неспособным на подобное. Она потрогала лицо и вздрогнула от боли. Только сейчас до нее дошло, что ей прилично досталось. Все, значит, произошло в действительности.

— Я знаю, — прохрипел он и ударил кулаком по столешнице над головой Анны. Это явно причинило ему боль, судя по тому, как он потом массировал руку.

— Что ты знаешь?

Она отчаянно пыталась понять, что могло произойти за последнее время.

— Ты и Юхан! — крикнул он. — Вы трахались как кролики за моей спиной.

— Ты с ума сошел? Ты совсем больной? — с трудом выдавила из себя Анна.

— Может, и сошел, но у меня осталось его еще немного, чтобы понять все из сообщений на твоем телефоне.

Боже! Она никогда и представить себе не могла, что их с Юханом связь выплывет наружу. И в особенности, что это произойдет по ее вине. Как она могла так опростоволоситься? Заранее даже не придумала никого объяснения на такой случай. И что, собственно, было в сообщениях, пришедших на ее телефон? Это ведь, наверное, их прочитал Магнус? Насколько откровенными они были? Наверное, все-таки настолько, что ему не составляло труда уловить суть.

Но как, черт побери, он добрался до них. Она ведь запаролила переписку, чтобы никто не смог прочитать ее тайком, и никогда не называла пин-код ни ему, ни детям. Но это были последние четыре цифры персонального кода Сикстена. А четыре последние из кода Сири служили паролем для планшетов, и Магнус, конечно, это знал. Какой же глупой она была. Черт, черт, черт! Цифры из кода Сикстена, скорей всего, стали его первой догадкой.

Анна начала подниматься, но Магнус снова толкнул ее к посудомоечной машине.

— Черт бы вас побрал! — выплюнул он. — Я прочитал все, пока ты укладывала детей.

— И как ты это сделал? — спросила она, пытаясь выиграть время.

— А разве это играет какую-то роль? Неужели я, по-твоему, такой дурак, что не смог бы подобрать пароль?

Что ж, похоже, он все знал. И даже самое худшее.

— Я не знаю, о чем ты там подумал… — пробормотала она, но не смогла ничего больше сказать.

Если и существовали какие-то слова, способные спасти ее, она не сумела найти их именно сейчас. Она попыталась что-то добавить, но, казалось, разучилась составлять предложения. Результатом стала только масса странных звуков.

Магнус наклонился над Анной и отвесил ей сильную пощечину, отчего у нее потемнело в глазах, и она ударилась головой о посудомоечную машину. Потом он добавил еще одну.

Мог ли он убить ее? Удары причиняли сильную боль. Сколько это должно было занять времени?

Мимо проехал автомобиль, и свет его фар, проникнув внутрь, осветил кухонную стену. Если бы ей только удалось поднять чертовы жалюзи, Магнус не осмелился бы больше бить ее, ведь так их кухня была видна соседям как на ладони.

— Ты уже целую вечность трахалась с этим ублюдком, — прохрипел он. — С чертовым Юханом.

— Магнус, я не знаю, что ты там себе придумал…

Он ударил ее по лицу два раза. Она почувствовала вкус крови на губах и начала отползать к той части гарнитура, где на столешнице стояла подставка с ножами, но не осмелилась подняться.

— Не кричи, — сказал он. — Подумай о детях.

Она подчинилась, словно среди всего этого кошмара получила ужасно хороший совет.

— Ты, черт бы тебя побрал, даже не стирала его сообщения. Все так и оставалось в твоем мобильнике. Это даже не невнимательность.

— Это мой телефон, — выдохнула Анна.

Она почувствовала вкус крови во рту.

Магнус схватил ее за волосы на затылке и поднял с пола. Анна чувствовала себя абсолютно беспомощной и не могла сопротивляться, когда он сел на нее и начал хлестать по лицу.

Это причиняло боль, но прежде всего казалось нелепым. Магнус никогда не проявлял жестокости раньше, по крайней мере в отношении ее. Она конечно же изменила ему. Но не могла понять, что на самом деле случилось. Ее сознание вроде бы находилось в другом месте, она как бы наблюдала за всем со стороны, но на самом деле не переживала. И одновременно Анна размышляла, что, пожалуй, заслужила такое наказание за то, как они с Юханом поступили с той несчастной женщиной в лесу. Пожалуй, оно стало божьей карой за ее трусость.

— Ты сама виновата, — прохрипел Магнус. — Ты сама виновата.

Он ударил кулаком по полу и издал звук, похожий на приглушенный рев. При этом напоминал явно переигрывавшего актера.

— Тихо, — сказала она с удивившим ее саму спокойствием. — Ты разбудишь детей.

— Ты понимаешь, что натворила? — спросил Магнус и поднялся.

Анна осталась лежать на полу. Она спрашивала себя, закончился ли наконец весь этот ужас. Было ли случившееся сейчас единичным эпизодом, о котором они оба потом будут вспоминать с удивлением и постепенно забудут, или это станет новой частью их совместной жизни, к которой ей придется привыкнуть и выработать какое-то свое отношение? Она никогда раньше не чувствовала угрозы со стороны мужа. Никогда не могла представить себе ничего подобного.

— И, кстати, это не я задавил кого-то насмерть, — сказал он.

Магнус опустился на колени рядом с Анной и уставился на нее остекленевшим взглядом, словно находился под кайфом.

— Пойми одну вещь, Анна, — сказал он. — Постарайся, начиная с этого момента, делать все точно так, как я говорю. Иначе тебе придется распрощаться с детьми и со всей твоей чертовой жизнью. Ты натворила черт знает что. Мне было бы приятно видеть, как ты сгниешь в тюрьме, но у нас все-таки дети.

Он пошел в туалет, и скоро она услышала, как он мочится, скорее всего, делает это так же неряшливо, как и обычно, пусть она постоянно и просила его быть аккуратнее, поскольку края унитаза от этого становились липкими.

Все ее тело ныло, и она не имела ни малейшего желания увидеть себя в зеркале.

Анна слышала, как Магнус поднялся на второй этаж и вошел спальню. Неужели он просто мог лечь спать сейчас? И как все будет завтра?

О чем можно говорить на следующий день после такого?

Анна лежала на полу какое-то время. Все тело болело. Но прежде чем она смогла бы лечь и безуспешно попытаться заснуть, ей требовалось навести порядок на кухне, чтобы дети проснулись в своем обычном, нормальном мире. Она еще не успела подняться, когда Магнус снова спустился на первый этаж. Судя по его наряду, он собирался прогуляться и, недолго постояв и посмотрев на нее, направился в прихожую, обулся и исчез, не сказав ни слова.

Глава 32

Работа и трезвая жизнь могли поставить его на ноги. Но именно в этот вечер ему все равно требовалось затуманить себе мозги.

Грузчики почти полностью опустошили еще недавно их общее с Мартой жилище, и в гостиной остались ковер и один стул, по мнению жены принадлежавшие ему. Юхан чувствовал себя в собственном доме как в гостинице.

Когда все коробки и ящики унесли, он отправился на пробежку и сначала даже воспрянул духом. Однако у него скоро снова заскребли кошки на душе. Ему опять показалось, что он пребывал в кошмарном сне и существовал только один способ приглушить столь неприятное ощущение.

Сейчас, правда, он не опустошал бокал с вином залпом, а делал это маленькими глотками.

«Как нормальный человек», — подумал он.

Теперь у него остались две большие проблемы: как разобраться с Рикардом и как справляться с одиночеством в новой квартире, если у него, конечно, найдутся на нее средства? Хотя совершенно не обязательно все должно было сложиться столь печальным образом, как ему представлялось на данный момент. Он, пожалуй, все же сможет справиться с этим. Но ему стоило взять сея в руки уже сейчас, договориться относительно контейнера и упаковки тех жалких остатков, которые Марта не взяла с собой…

Он услышал шум на улице. Как будто кто-то ударил чем-то совсем рядом с домом.

Десять секунд спустя в дверь позвонили, и, выйдя из кухни, Юхан направился в прихожую. Проходя мимо камина, он увидел, что часы на нем показывали почти одиннадцать вече-ра. Как быстро летело время. В дверь позвонили снова. Он пожалел, что они так и не обзавелись глазком, но все-таки открыл после недолгого колебания.

Снаружи стоял Магнус, муж Анны. Он выглядел неопрятно. Волосы сальные, щетина неаккуратно подровнена, и он явно прилично набрал вес со времени их последней встречи. Его глаза были красные. В руке он держал биту для лапты.

— Привет, — сказал Юхан и попытался спрятать за спиной бокал с вином.

— Могу я войти? — поинтересовался Магнус.

И уже через мгновение стоял в прихожей. Он явно не собирался снимать обувь. Бита выглядела крайне зловеще. Неужели у Анны хватило ума рассказать о чем-то мужу?

— Хочешь кофе? — спросил Юхан.

Ничего другого ему не пришло в голову.

— Кофе был бы кстати, — ответил Магнус. — Даже очень кстати.

— О’кей, пошли на кухню, — сказал Юхан. — Но у меня есть только растворимый.

Магнус промолчал, когда они вошли на кухню, его, похоже, даже не удивило, что помещение оказалось пустым, без стола и стульев.

— Все хорошо? — спросил Юхан.

— Хорошо?

— Я имею в виду, у тебя все по-прежнему?

— А что именно тебя интересует?

Юхана одолевало беспокойство. Зачем к нему домой заявился Магнус? На то могла быть только одна причина. Он надеялся, что с Анной все в порядке.

— Учеба, например? — сказал Юхан и, взяв две наполненные водой чашки, поставил их в микроволновку, которую в спешном порядке купил днем. — Психология, наверное, крайне занимательное дело.

Магнус стоял посередине кухни, где раньше располагался стол.

— Ты хочешь чего-то особенного? — спросил Юхан и услышал сам, как неуверенно звучал его голос.

— Чего же, например?

— Я не знаю. Мы же так давно не виделись.

— Да, верно.

— Так все хорошо?

— Об этом ты уже спрашивал, — буркнул Магнус. Он начал помахивать битой.

— Марта съехала. Именно поэтому дом выглядит так пустынно, — объяснил Юхан.

Он не получит ответа. Магнус таращился в пол.

— Так ты, значит, спал с моей женой? — сказал он в конце концов.

Интуитивно Юхан уже давно понял, почему Магнус пришел к нему. И все равно не сумел подготовить себя к подобному вопросу или, скорее, утверждению, который буквально ударил его по ушам.

— Кто тебе такое сказал? — поинтересовался он.

— Никто, — буркнул Магнус.

— И в чем тогда дело?

— Я прочитал вашу с Анной переписку.

Все оказалось даже хуже, чем он думал. Почему она не прятала телефон? Неужели у нее не стоял пароль? Вряд ли она хотела, чтобы ее поймали? В таком случае едва ли бросила бы его.

— Что скажешь об этом ты? — спросил Магнус.

— Я не знаю, о чем ты там подумал, относительно прочитанного… — сказал Юхан, и понял сам, что это звучало ужасно глупо, но так ведь обычно отвечали в фильмах и телесериалах, если ему не изменяла память.

— Я очень хорошо понял, что читал, чертов ты идиот, — зло пробормотал Магнус.

«И как мне выпутаться теперь из всего этого? — с отчаянием подумал Юхан.

— Пожалуй, нам все равно стоит выпить немного кофе, — сказал он и, шагнув в сторону микроволновки, сразу рухнул на пол, всю его голову внезапно пронзила сильная боль — подбородок, зубы, висок и правую щеку.

Магнус толкнул его и сел ему на живот. Нос затрещал, когда Магнус начал колошматить по нему. Юхан попытался сбросить его, но ничего не получилось: противник оказался слишком тяжелым и не сдвинулся с места. Но он хотя бы бросил биту, нанеся лишь один удар. Она валялась немного в стороне на полу.

— Я убью тебя, подонок, — задыхаясь, прорычал Магнус.

— Перестань, — взмолился Юхан.

— Ты трахал мою жену! — не унимался Магнус. — Ты трахал мою жену, ублюдок!

— Прекрати, — простонал Юхан. — Ничего такого не было.

— Я прочитал все сообщения, которые ты ей посылал! — Магнус схватил его за голову и ударил затылком о пол. — Все до единого.

Юхан попробовал освободиться и защититься, но Магнус, казалось, был повсюду, стоило ему только освободить руку или ногу, как Магнус тут же прижимал его к полу.

В конце концов ему все-таки удалось освободить левую руку так, что он сумел ткнуть локтем в бок толстяка. Но это не принесло никакого результата.

— Вы чертовы убийцы! — завопил Магнус, и Юхан закрутился еще сильнее.

Ему требовалось освободиться любой ценой.

— Не дергайся, подонок! — крикнул Магнус и заплакал. — Я убью тебя! Вы разрушили мою жизнь!

— Отпусти меня, — снова взмолился Юхан.

Его голос звучал странно, он чувствовал привкус крови во рту. Похоже, он прокусил себе щеку. Но на Магнуса его мольбы никак не подействовали, и Юхан понял, что толстяк действительно может убить его.

— Я навечно успокою тебя, — всхлипнув, пообещал Магнус.

А затем послышался щелчок, толстяк внезапно перестал наносить удары, его тело обмякло и Юхан смог отбросить противника в сторону.

Он попытался встать, но был настолько измучен, что сумел подняться только на четвереньки, и оставался в этой позе какое-то время с открытым ртом, а слюна и кровь извергались на пол вместе с блевотиной. Потом он поднял взгляд. Рикард стоял рядом с ним и держал в руке молоток. Он ударил им Магнуса прямо в висок, и сейчас тот лежал на полу и издавал странные звуки, а из его головы лилась кровь. Она быстро образовала вокруг нее большую лужу.

— Как дела? — спросил Рикард.

— Я не знаю.

— Я видел, как это парень шел с битой в руке. Сначала я подумал, что он направлялся на спортивную площадку, но потом он врезал ею по почтовому ящику, а затем вошел в твой дом. Тогда я решил, что тебе понадобится помощь, — сказал Рикард и опустился на корточки рядом с Магнусом. — Черт, пожалуй, я ударил слишком сильно.

Только сейчас Юхан услышал, что голос Рикарда звучит обеспокоенно.

Он снова попытался встать. Однако ему опять не удалось подняться на ноги, и он сумел только подползти к Рикарду и Магнусу. Магнус находился без сознания, но хотя бы дышал. Издаваемые им звуки пугали. Юхан никогда не слышал ничего подобного.

— Черт, — сказал он. — Сейчас мы серьезно влипли.

— Я спас тебя.

— Ты же убил его.

— Нет, он дышит.

— И это ты называешь дыханием?

Юхан чувствовал ужасную усталость. Силы оставили его, ему хотелось лечь на пол хоть на мгновение.

«Было бы здорово умереть здесь и сейчас», — подумал он.

— Я не виноват, — промямлил Рикард. — Вы же дрались. Я здесь ни при чем.

Юхану наконец удалось встать. Он наклонился над мойкой и смыл кровь с лица, а потом вытер его бумажным полотенцем. Не будь Рикарда, он бы, конечно, заплакал. Ему не хотелось даже думать о том, как он будет чувствовать себя, когда хмель развеется. Поэтому стоило выпить еще и как можно скорей.

Юхан взял бокал и наполнил его до краев. Ему требовалось сейчас приглушить боль и набраться мужества. А это мог дать ему только алкоголь.

— Но я же спас тебя, — повторил Рикард, наблюдая за тем, как Юхан быстро опустошил два бокала вина, один за другим. Похоже, его рот не пострадал слишком сильно. — Он убил бы тебя, — добавил Рикард.

— Но сейчас-то ты убил его, — возразил Юхан.

— Я не хочу вмешиваться во все это дерьмо. Сам с ним разбирайся.

— Да нет, сейчас мы оба в нем замешаны, — ответил Юхан и испытал некоторое облегчение.

Он повторил эти слова, чтобы самому поверить в них. Рикард наконец хотя бы частично потерял преимущество. Он тоже замарался.

— Черт, — промямлил Рикард. — Меня тошнит.

И он побежал в туалет. Магнус слегка пошевелился, и Юхан сел рядом. Ему в голову внезапно пришла идея, и он принес пластиковый пакет, находившийся внутри корзины для мусора. Каждое движение причиняло ему боль, но он не мог упустить такую возможность.

Судя по звукам, Рикард блевал в туалете, потом последовали проклятия и опять те же звуки. Юхан прижал пластиковый пакет к лицу Магнуса. Дыхание бедняги, или как там это можно было назвать, звучало совершенно ужасно, и Юхан видел, как логотип супермаркета при каждом натужном вдохе вжимался ему в рот. Хорошо еще пакет был непрозрачный. Он не хотел смотреть Магнусу в глаза.

Только когда тело дернулось в последний раз, он начал отпускать захват.

Из туалета слышалось громкое пыхтение. Юхан поковылял прочь и спрятал пакет среди мусора.

Когда Рикард пришел на кухню, Юхан стоял, прислонившись к мойке.

— Парень только что умер, — сообщил Юхан. — Ты убил его.

Он чувствовал себя абсолютно спокойным, когда произносил эти слова. Силы частично вернулись к нему. А голос звучал так убедительно, что он и сам смог бы поверить в такую ложь. Теперь это должно было стать ношей Рикарда.

— Вот черт! — выдохнул Рикард и опустился на колени рядом с Магнусом. — Черт, черт, черт! — Он уставился на Юхана широко открытыми глазами. — Это все твоя вина! — истерично крикнул он.

— Нам надо избавиться от тела, — спокойно сказал Юхан. — А пока мы можем положить его в гараже.

— Это же безумие какое-то… — пробормотал Рикард. Судя по его виду, он был готов разреветься в любую секунду. — Я просто попытался помочь тебе.

— А сейчас мы оба убийцы, — сказал Юхан и даже позволил себе улыбнуться, пусть это и причинило ему сильную боль.

К счастью, у него имелась дверь, ведущая из прихожей прямо в гараж. Магнус оказался невероятно тяжелым, и они ругались и пыхтели, пока тащили его. Юхану пришлось сжать зубы, поскольку у него болело все тело, а один глаз уже начал опухать. Добравшись до гаража, они положили Магнуса на бетонный пол. Все выглядело так, словно он сам свалился.

Юхан задумался. Был ли он сейчас виновен в двух убийствах? Или?.. Инцидент на дороге, наверное, все равно следовало считать несчастным случаем? Ну ладно, не совсем несчастным случаем, но и не совсем убийством. В любом случае он совершил наезд ненамеренно. А то, что случилось с Магнусом, — это же была чистой воды самооборона. Ведь так?

— Сейчас ты пойдешь домой. Вернешься назад утром, — сказал Юхан.

Он чувствовал себя на удивление спокойно, но не думал, что долго сможет держать себя в руках.

— Ладно, — покорно согласился Рикард. Лицо его было белое, как мел. — Ладно.

Он ушел, а Юхан направился в туалет. Его физиономия выглядела даже хуже, чем он мог себе представить себе. Ему повезло, что он еще не начал работать. Шансы вернуться в офис в понедельник тоже явно были не очень велики. Он собирался позвонить Ругеру, если опухоль не спадет. Или придумать абсолютно безумную ложь.

Юхан решил, что настало время выпить еще бокал вина. Сделав это, он достал пластиковый пакет из мусора. Черт, на нем, конечно, остались его отпечатки пальцев или ДНК. Ему требовалось прогуляться до беговой дорожки на следующий день. Он мог сунуть его в одну из урн, набитых пакетиками с собачьими экскрементами. Наверняка полиция не стала бы там искать важные улики. Даже если они и поймут, что на самом деле случилось, урны к тому моменту уже будут опустошены мусорщиками.

Его больше волновало, как отреагирует Анна на смерть мужа, если она, конечно, еще жива.

Глава 33

Воскресенье, 13 октября, и понедельник,

14 октября

Магнус пропал. Анна не знала, воспринимать ли это событие с облегчением. Дети поинтересовались, что с ней случилось, и Анна сказала, что неудачно упала и сильно ударилась.

— Взрослые тоже могут быть порой неуклюжими, — объяснила она и постаралась не кривиться от боли во всем теле.

Она даже попыталась пошутить о том, как забавно выглядела, когда врезалась в дверь шкафа несколько раз, подобно персонажам их любимых мультиков.

В ее ложь явно поверили. Хорошо, когда взрослые оставались авторитетом и пользовались доверием у детей.

Анна чувствовала себя роботом, наделенным искусственным интеллектом, но напрочь лишенным эмоций и души. Она просто механически выполняла необходимые действия, совершенно не задумываясь о том, что делает. Она приготовила завтрак, уговорила Сири съесть тот до конца, утешила Сикстена, случайно надевшего кусачий свитер, а потом смогла быстро заставить обоих надеть верхнюю одежду. Ей удавалось почти не думать о том, что могло случиться с мужем, но время от времени сердце сжималось в груди, когда ее мысли возвращались к Магнусу, Юхану и полиции. И конечно же к той мертвой женщине.

На игровой площадке другие родители поглядывали на Анну исподтишка и делали вид, что верили ее объяснениям. Ей казалось, что она слышала шепот за спиной, когда покидала скамейку, где сидели взрослые, и спешила на помощь Сири и Сикстену. После возвращения с улицы она села на диван с кофе, пила чашку за чашкой и боялась, что с минуты на минуту заявится Магнус. Порой ей казалось, что она слышала его шаркающие шаги за дверью: он уже давно начал ходить как старый дед.

Время шло одновременно медленно и очень быстро. Мысли не успевали за ним. Анна дошла до холодильника, желая перекусить, а потом просто таращилась на йогурты и упаковки с тефтелями, не испытывая ни малейшего желания взять хоть что-то. У нее не было аппетита, все тело ныло. Боль то приходила, то уходила. Она старалась не смотреть на свое лицо, когда проходила мимо зеркала и зеркальных поверхностей. Ей хватило торопливого взгляда, брошенного на себя вечером в ванной. За ночь ничего не могло измениться. Она подумала, что ей придется не ходить на работу несколько дней, а пожалуй, и целую неделю. Анна не имела ни малейшего опыта касательно побоев, а потом не представляла, сколько должно пройти времени, чтобы от синяков не осталось и следа. Может быть, не так уж и много?

Она даже не хотела думать о том, какие мысли ее внешний вид вызывал у других родителей на игровой площадке. Анна никогда не могла представить себя в такой роли избитой мужем женщины.

Ей стало интересно, как Магнус будет вести себя, вернувшись домой. Может, он уехал куда-нибудь? Она подумала, что он, пожалуй, принадлежал к тому типу мужчин, которые пытались избавиться от злобы и боли, отправившись в Амстердам в квартал Красных фонарей.

Но существовало более вероятное объяснение его столь длительному отсутствию, и оно выглядело гораздо хуже.

Магнус почти наверняка потащился к Юхану. Она не осмеливалась послать Юхану сообщение и спросить. Во всяком случае сейчас.

Вечером, укладывая детей, она одновременно жаждала и боялась услышать, как открывается дверь.

В понедельник утром Анна позвонила на работу и сказалась больной. Ей не хотелось встречаться с коллегами. По крайней мере в таком виде. Но детей в любом случае требовалось отвести в садик. И это стало тяжелым испытанием.

Она передала Сикстена воспитательнице, которая смутила ее своим пристальным взглядом. Сири она оставила во дворе. Та была уже самостоятельной.

Потом Анна лежала дома в кровати. Она пыталась читать, но безуспешно. Попробовала посмотреть телевизор, но не смогла сосредоточиться. Ей казалось, что этот день никогда не закончится, но потом все-таки пришло время забирать детей. Она пошла пораньше, только бы не встречаться с другими мамами и папами.

К сожалению, это не помогло, у нее даже создалось впечатление, словно большинство родителей именно сегодня решили забрать своих детей пораньше. Дети ползали по полу по своим комбинезонам, в раздевалке царил полный хаос. Анна пыталась улыбаться всем мамам и папам, которые из вежливости спрашивали, что случилось, хотя, похоже, все прекрасно понимали.

— Я поскользнулась, — говорила она и видела, что никто не верит ей.

Сири и Сикстен тоже, похоже, поняли, что не все так просто, они вели себя необычайно тихо, отчего Анна почувствовала еще большую любовь к малышам. И это породило надежду относительно Сикстена, похоже, он все-таки мог владеть собой, когда хотел.

Дома они немного подождали Магнуса, чтобы все выглядело нормально, и только потом Анна начала готовить ужин. Ее амбиции на сей счет были невысоки. Еще совсем недавно она гордилась, что кормит детей правильно и разнообразно. Обычно она надменно ухмылялась, когда слышала о родителях, ограничивающихся только макаронами и тефтелями, но уже который день шла по их стопам. Малыши даже смогли взять кетчуп сами.

— Вы будете писать кровью, — так обычно говорил ее собственный отец, когда она была маленькой, но это нисколько не обеспокоило малышей, они принялись поливать содержимое своих тарелок еще яростнее.

— Где папа? — спросила Сири и сдавила пластиковую бутылку со всей силой.

Анне даже показалось, что она может лопнуть.

— Аккуратнее с кетчупом, Сири!

— Где папа? — поддержал сестру Сикстен.

— Папа отдыхает, — сказала Анна.

Тогда они оба кивнули. Он ведь часто жаловался на том как устает.

Анна сама заснула, пока укладывала детей. Она проснулась около десяти, лежала и слушала их дыхание какое-то время, и ей хотелось, чтобы они никогда не повзрослели и ей никогда больше не надо было вставать. Жизнь ведь могла продолжаться и таким образом. А большего ей и не требовалось.

Может, стоило попытаться связаться с Магнусом самой или это только ухудшит ситуацию? Пожалуй, ему надо просто хоть немного успокоиться. Ее тревожило, как муж станет вести себя по отношению к ней, когда вернется. Анна все еще не отошла от шока после вспышки его ярости и не могла понять ее. Магнус, конечно, был в какой-то степени нарциссом, но даже для него это было слишком. Может, ей следовало позвонить в полицию и написать заявление о его исчезновении? Нет, она не осмеливалась. Это могло плохо закончиться для нее.

В общем, если смотреть сейчас с точки зрения всего случившего, развод с Магнусом выглядел вполне привлекательной альтернативой тому кошмару, в который он мог превратить ее жизнь. Цена за ее трусость и, пожалуй, преувеличенные опасения относительно сына оказалась слишком высокой. Естественно, он смог бы пережить их расставание. Неужели она на самом деле была такой перестраховщицей?

Спустя немного времени она заставила себя спуститься в гостиную. Хорошо еще, что Магнус оставил ее мобильник, а не забрал с собой и не разбил в приступе злобы.

Она начала писать сообщение, которое обдумывала весь день, но не осмеливалась его отправить. Если бы муж появился у Юхана, он, наверное, дал бы знать о себе. Или Магнус забил его насмерть?

Анна начала писать текст, но стерла его. Он получился слишком эмоциональным.

Она написала еще один, но тоже удалила — чересчур холодный.

Третий представлял собой прямой вопрос. Собственно, он был еще холоднее, чем предыдущий, но она не знала на самом деле, что еще придумать.

Ответ пришел через несколько секунд.

«Я не видел его», — прочитала она.

По крайней мере Юхан был жив. Она подождала его ответного вопроса — почему она интересуется мужем? — но он ничего больше не написал. Что ж, ей, похоже, больше ничего не оставалось. Ему уже пора была дать о себе знать.

«Где ты?» — написала она Магнусу.

Глава 34

Понедельник, 14 октября

Юхан истерически хохотал, когда получил сообщение от Анны. Или, скорее, его тело нашло новый способ сбрасывать напряжение, ранее им не опробованный. Это звучало ужасно и испугало его самого. Но он не знал, как она отреагировала бы, если бы ответил правду, и это беспокоило его. Что случилось бы, скажи он: «Твой муж лежит у меня в гараже»?

Юхану самому не верилось в произошедшее. Ему пришлось выходить и смотреть несколько раз.

Женщина на дороге была несчастным случаем, но теперь было очевидно, что Юхан способен убить человека, даже если Рикард выполнил основную работу, а он только закончил с помощью пакета. А ведь речь шла о человеке, которого он знал, причем довольно хорошо.

Он стоял у мойки и размышлял, стоит ли ему открыть пиво. К сожалению, он сейчас не имел такой возможности, а других способов сделать окружающий его мир менее мрачным и избавиться от мучительных мыслей о будущем, навалившихся на него сразу же, как только хмель развеялся, он не знал. Юхан был абсолютно трезв, потому что ему скоро предстояло вести машину. Только когда все закончится, он мог позволить себе выпить как следует.

Он арендовал неприметный серый автомобиль на автозаправочной станции и понимал, что потом ему придется его основательно помыть. Но он собирался завернуть тело в брезент и надеялся, что благодаря этому в багажнике останется не слишком много следов Магнуса. Был понедельник, все нормальные люди сидели на работе, идеальный день, чтобы избавиться от трупа.

В дверь постучали. Рикард обычно барабанил изо всех сил, но сейчас делал это еле слышно. У Юхана возникло подозрение, что его покой нарушили полицейские, и он неслышно прокрался в прихожую, намереваясь, если его подозрения подтвердятся, среагировать соответствующим образом. Хотя он, честно говоря, не знал, как именно, но в любом случае не собирался сдаваться.

К счастью, это оказался Рикард. Он выглядел спокойным. Юхан получил только кивок в качестве приветствия, когда впустил соседа в дом. Они молча прошли в гараж и встали около багажника арендованного автомобиля.

— Я знаю одно место, — сказал Юхан. — Озеро.

— А разве мы не должны разрубить его?

Рикард явно собирался зайти так далеко, как только возможно. Такое не укладывалось в голове, во всяком случае у Юхана. Однако Рикард, похоже, считал это хорошей идеей и повторил свой вопрос.

— Как, черт возьми, ты собираешься это делать? — спросил Юхан. — Думаешь, это так просто?

— Надо всего лишь взять пилу, и дело пойдет быстрее? — предложил Рикард.

При этом его дряблое лицо выглядело совершенно спокойным, тогда как Юхан не сдержался и поморщился, услышав его слова. От Рикарда сегодня вдобавок воняло еще сильнее, чем обычно. Пожалуй, из-за стресса.

— Так что скажешь? — не унимался он.

— Нет, я знаю одно место, там и избавимся от тела, — твердо повторил Юхан.

Он размышлял, как поступить с телом, целый день и придумал, по его мнению, просто замечательный план.

— Где?

— Летний дом Магнуса. Мы как-то отдыхали там. Рикард пожал плечами:

— И чем это место такое замечательное?

— Он же непосредственно с ним связан, — ответил Юхан.

— То есть?

— Будет выглядеть естественно, если он якобы погибнет там. Я думаю, ни у кого не возникнет вопросов, если его найдут в озере по соседству. Они с женой накануне сильно поссорились.

— То есть он вроде как сам ударил себя молотком? — Рикард провел средним пальцем руки под носом и шмыгнул им. — Полиция всегда устанавливает причину смерти. Лучше расчленить его и разбросать по окрестностям.

— Мы не можем заниматься этим здесь. Останутся следы.

— Мы можем найти уединенное место.

— Его летний дом находится в страшной глуши.

— О’кей. Тогда едем туда?

Юхан бывал там дважды. Один раз с Анной, что казалось крайне непристойным, и еще раз с сослуживцами. Но тогда все выглядело более-менее прилично. Юхан хорошо помнил тот корпоратив, Магнус в ту пору еще считался королем в их фирме и вел себя соответственно. Он флиртовал со всеми девицами, громко шутил и довольно обидно подтрунивал над коллегами. Отдельные личности позволяют себе больше свободы по отношению к другим, когда устраивают подобные мероприятия в качестве хозяев, и это вместо того, чтобы заботиться о гостях. Магнус был типичным тому примером. Он никогда не нравился Юхану. Если Магнусу удавалось привлечь нового клиента, он звонил в маленький колокольчик, лежавший у него на письменном столе, и тогда всем приходилось слушать его и смотреть, как он в лицах изображал прошедшую встречу.

Всегда повторялось одно и то же.

— Я просто говорил, что это будет дорого, — самодовольно заявлял Магнус.

Потом он делал круг из указательного и большого пальцев левой руки и засовывал правый указательный палец в него несколько раз. Сам Юхан всегда смотрел на заказчиков как на равноценных партнеров. Магнус, наоборот, как на представителей низшего сословия. Хотя, похоже, только Юхан считал его поведение неподобающим.

— Какой пройдоха! — обычно говорил Ругер и довольно смеялся. — Какой пройдоха!

И вот сейчас этот пройдоха лежал в багажнике арендованного Юханом автомобиля.

Он сам сел за руль. Рикард, однако, почему-то расположился не рядом, а забрался на заднее сиденье. Словно ему не хотелось, чтобы его кто-то видел.

— Разумно ли использовать взятую напрокат машину? — спросил он.

— У тебя есть предложение получше? Нам еще надо будет тщательно вычистить ее.

Рикард не произнес больше ни слова за всю поездку. Он тихо сидел и таращился наружу, за окном быстро темнело.

Самого Юхана слегка лихорадило. Любой свет фар в зеркале заднего вида действовал на него угнетающе. Несколько раз он вроде как даже видел синий проблесковый маячок полицейской машины. Но каждый раз это оказывалось чем-то иным, зачастую обман зрения. Его мозг просто зло шутил над ним.

Последний отрезок пути они проделали по грунтовой дороге, которая шла через лес прямо к летнему домику Магнуса и Анны, стоявшему у небольшого озера. Насколько Юхану помнилось, он не видел никаких других домов поблизости. Да и Магнус говорил, что у них можно купаться голышом и «заниматься, чем угодно» на прибрежных камнях, поскольку никто никогда не проедет мимо. Насколько Юхан знал, Магнус порой приезжал сюда рыбачить, чтобы немного побыть наедине с собой.

Юхан не мог решить, действительно ли луна была полная, но она в любом случае приближалась к этой фазе, поскольку хорошо освещала все вокруг, и они издалека увидели озеро. Вода выглядела черной. И, казалось, ждала кого-то. У Юхана дрожь пробежала по телу. Они проехали еще несколько сотен метров и затормозили. В доме не горел свет, и они смогли разглядеть его, только когда подъехали очень близко, да и то во многом благодаря отражавшемуся в окнах лунному свету. Коттедж находился на холме над озером, из него Анна и ее семейство могли видеть, кто приезжал по дороге, и все происходившее на берегу.

— Вот его летняя обитель, — сказал Юхан и показал Рикарду на дом.

Сам же повернул налево, к озеру с маленькими мостками для купания. Он не знал, как полиция станет объяснять то, что Магнус добрался сюда без машины, если, конечно, когда-нибудь обнаружит его тело, но решил, что это могло остаться загадкой. Автобусная остановка находилась довольно далеко, но от нее можно было добраться пешком где-то за час. Естественно, после обнаружения тела было бы начато расследование, но здесь Магнус хотя бы иногда бывал. Тем более у него была причина приехать сюда, и его визит вряд ли мог вызвать недоумение.

Юхан открыл багажник, а потом они взяли тело каждый со своей стороны и понесли его вниз на небольшой пляж. Оно было тяжелым, причем настолько, что Рикард даже выронил ноги. Нижняя половина Магнуса с шумом приземлилась на гравий, и одновременно Юхан почувствовал боль в спине.

— Черт, какой он тяжелый, — пробормотал Рикард.

— Возьми себя в руки, — буркнул Юхан и попытался через куртку помассировать внезапно занывшее место. — Я потянул мышцы.

— Я не виноват, что он так много жрал.

— Просто подними его.

Рикард наклонился и приподнял труп. В результате спина у Юхана заболела сильнее, но он сосредоточился на оставшемся пути и крепко сжал зубы. Стоило им преодолеть отделявшие их от озера несколько метров, как самая трудная часть работы была бы завершена. К берегу примыкал плавучий причал с лодкой.

Они опустили на него тело. Юхан подумал, что им не составит труда запихнуть Магнуса под это сооружение. Тогда все выглядело бы так, словно он утонул и тело отнесло туда. Пожалуй, патологоанатом мог поверить, что бедняга сам разбил себе голову о подмостки. Юхан объяснил свой план Рикарду.

— Он выплывет наружу, — возразил тот.

— И почему же?

— Откуда мне знать, я же не эксперт, — сказал Рикард. — Но, насколько мне известно, с телами всегда так происходит. И они быстро найдут его. И даже если он не выплывет и останется лежать под причалом, именно там проверят в первую очередь.

— Все будет выглядеть как несчастный случай. Единственно, нам надо расстегнуть молнию на ширинке, чтобы создалось впечатление, будто он справлял нужду и поскользнулся.

— Черт, как мерзко, — пробормотал Рикард. — Что, хочется потрогать его мертвый член?

— Я уступаю тебе это право, — сказал Юхан, которому не понравилось, что Рикард начал снова наглеть. — Поэтому захлопни пасть.

— Успокойся, — буркнул Рикард. — Нам ничего не угрожает. Мы все решим.

Сейчас он выглядел гораздо более оживленным, чем несколько часов назад, что вызывало беспокойство. Юхан решил быть начеку. Слишком уж подозрительной казалась эта перемена.

Рикард вышел на причал и перебрался в лодку. Он взял весло, лежавшее там, и поднял его в направлении Юхана с такой довольной миной, какая бывает у пятилетнего мальчугана, нашедшего прямую и длинную, подходящую на роль меча палку.

— Оно, похоже, крепкое, — сообщил он. — Теперь у нас есть чем запихнуть его под причал.

— Хорошо, — сказал Юхан. — Тогда бросаем этого ублюдка.

Бросить его они, правда, не сумели. Вместо этого скатили тело в воду, а потом Юхан взял весло и попытался затолкать труп под причал. Но без успеха. Тогда он снял куртку, ботинки, носки и брюки и прыгнул в воду. Она оказалась ледяной и доходила ему до пояса. Он даже громко взвыл, не сумев совладать с собой, но потом наклонился и с силой, которую даже не подозревал в себе, вдавил тело вниз. Ощущения были ужасными, и он даже почувствовал под своими пальцами слой жира, накопленный Магнусом с тех пор, как они перестали работать вместе.

В конце концов все тело оказалось под причалом, и Юхан вскарабкался наверх. Он ужасно замерз и попытался стряхнуть с себя воду и, не снимая, выжать мокрый свитер.

Однако он справился со своей задачей, и в воде сейчас не было ничего видно, во всяком случае в темноте. Оставалось только надеяться, что теперь все будет выглядеть так, будто Магнус поскользнулся, упал в озеро и каким-то образом ударился головой, возможно, после неудачных попыток поднять на причал.

— Черт, — сказал Рикард. — По-твоему, это сработает?

— Так для тебя лучше всего, — ответил Юхан.

— Для нас обоих, — поправил его Рикард.

— Я никого не убивал.

— Перестань. Все из-за тебя. Я спас тебе жизнь.

— Но ведь это ты убил его.

— Да, по твоим словам. Но пока мы ехали сюда, я подумал, что у меня не было мотива отправлять Магнуса на тот свет. Я могу все свалить на тебя. Мне поверят. Понятно тебе? — сказал Рикард. — Мне следовало бы написать заявление уже сейчас.

Юхан представил себе, как все могло выглядеть во время допроса в полиции. Он подумал, о чем мог рассказать Рикард. О том, что, возможно, находилось в его компьютере. И вообще существовали ли какие-то физические доказательства того, что Рикард на самом деле убил Магнуса? Скорей всего. В наши дни все оставляло следы.

— Успокойся, — сказал Рикард. — Видел бы ты сейчас свое лицо.

Но на Юхана словно нашло затмение. Он, не раздумывая, схватил весло.

Казалось, его руки подчинялись чьей-то чужой воле, когда он замахнулся. Удар получился просто идеальным. Рикард, похоже, даже не понял, что произошло, когда с криком боли рухнул на причал.

Потом воцарилась тишина. Мучительная. Ее нарушали только тихий плеск воды и шорохи в лесу. Пожалуй, какой-то зверь бродил там среди деревьев. Но никогда тишина с такой болью не била по ушам, как сейчас.

Юхан посмотрел на тело Рикарда. Был ли он мертв? Может, ему удалось решить обе проблемы разом? Или он, наоборот, лишь усложнил ситуацию?

Одна рука Рикарда начала двигаться и медленно поднялась к голове. Юхан не знал, радоваться ему или ударить соседа снова. Тот тем временем поднялся на колени и выругался, держась за голову руками.

— Какого черта ты творишь?

Голос Рикарда звучал слабо, он чуть ли не плакал и посмотрел на Юхана с видом детсадовского малыша, проигравшего драку из-за пластмассовой лопатки.

— Не выводи меня из себя, — прохрипел Юхан. — Не вздумай угрожать мне еще хоть раз, иначе я убью тебя.

Он надеялся, что Рикард еще окончательно не пришел в себя и не заметил, насколько сильно его трясло.

Глава 35

Вторник, 15 октября, и среда, 16 октября

Позвонила мать Магнуса. Он пришел домой? Она ничего не слышала? Он звонил? Ее беспокойство, конечно, было легко понять, однако свекровь Анны уже начала что-то подозревать. Судя по тону, она не верила, что невестка рассказала ей всю правду.

Анне оставалось только радоваться, что разговор состоялся по телефону. У нее пока не сошли все синяки, и для этого наверняка требовалось еще немало времени.

Мать Анны позвонила тоже. Как ни странно, ее особенно не заинтересовало «небольшое приключение» с Магнусом, как она назвала семейную драму, и беспокойство дочери она явно старалась не замечать. Зато ее просто распирало от желания рассказать о доме в Испании, где она жила уже пять лет. Это была лучшая богадельня в мире, провозгласила она. Вкусная еда, замечательный сыр, прелестные мужчины. Она пригласила Анну навестить ее, конечно, как только найдется Магнус. Раньше вряд ли стоит об этом и думать. У нее не было места для двух детей.

Анна толком не смогла сосредоточиться на ее болтовне, и все из-за мыслей о Магнусе. Где он вообще бродит?

Хотя, если подумать хорошенько…

«Его здесь нет, среди грязной посуды и пыли на шкафах, — подумала Анна и окинула взглядом кухню. — И он точно не рядом с грустными детьми, которые сидят на диване в гостиной».

Она даже надеялась, что он умер, поскольку тогда его отсутствие в определенном смысле казалось бы нормальным. Было бы ужасно несовременно со стороны Магнуса просто бросить собственную семью. Так мужчины поступали в последний раз, пожалуй, в веке девятнадцатом. Хотя нет, они сбегали и позднее, например, вступая в армию во время войны в надежде получить пулю. Такая своеобразная форма самоубийства, безусловно, почетная.

Ладно, он разозлился, теперь презирал ее и, надо полагать, ему, пожалуй, даже было стыдно, как нашкодившей собаке, но у него ведь было двое детей, которые постоянно интересовались, куда подевался их папа. Он ведь наказывал не ее, а Сири и прежде всего Сикстена, которые не могли ничем заниматься, а только спрашивали, где папа.

«Где папа?» «Папа скоро придет?» «Папа не будет кушать?» «Папа в своей школе?»

У нее ныл живот. Голова раскалывалась от боли, и в конце концов она криком заставила Сикстена замолчать, в результате чего он, конечно, спрятался в гардероб и истерически плакал, а ей пришлось опускаться на колени и просить его, нет, умолять вылезти. Потом она сидела там и прижимала маленькое тело сына к себе и пыталась успокоить его. Естественно, малыши тревожились, они же не знали, почему отсутствует их отец. Анне требовалось контролировать свои эмоции, а не выплескивать их на детей. Поэтому она держала Сикстена в своих объятиях бесконечно долго и прижималась носом к его маленькому затылку. Он начал писаться по ночам. И у него появился нервный тик. Такого раньше не было, и это причиняло ей дополнительное беспокойство.

— Мама просто немного переживает, — пробормотала она в волосы сына и заплакала.

— Что с тобой, мама?

Сын выглядел озабоченным, и она посчитала необходимым найти пусть и не слишком правдивое объяснение, но такое, которое не расстроило бы его еще больше.

— Я села на детальку «Лего», и мне немного больно, — сказала она. — Но это неопасно.

Сири тоже подошла и обняла их обоих.

— Семейные объятия, — сказала малышка, Анна улыбнулась и из ее глаз снова полились слезы.

Мать Магнуса позвонила снова.

— Пришло время связаться с полицией, — сказала Биргитта. — Он не отвечает и на мои сообщения.

— Может, мы подождем еще немного? — предложила Анна. — Он же довольно сильно рассердился.

— Именно поэтому мы не должны ждать.

Анна сдалась и позвонила в полицию.

Два констебля пришли к ней домой почти сразу же после обеда и выслушали ее историю о том, как она поссорилась с Магнусом, как он ушел и с тех пор больше не появлялся. Однако их прежде всего интересовало, откуда у Анны появились синяки.

— Меня никто не бил, — заявила она. — Я случайно поскользнулась на пробежке и ударилась о толстую ветку.

Полицейские вздохнули и обменялись усталыми взглядами. Похоже, подобное они слышали не раз.

— Вы волнуетесь? — спросил рыжеволосый офицер по имени Мартин.

Он бродил по кухне, жевал жевательную резинку и смотрел больше на картины, чем на нее.

— Да, я ведь неслучайно позвонила вам, — подтвердила Анна.

Его коллега сидела за кухонным столом, откинувшись на спину стула. Она была блондинкой, ее звали Линнеей и выглядела она как истинная арийка из кино, казалась такой крутой, что Анне почему-то стало интересно, как она вела себя в постели. Абсолютно пассивно и холодно или как сущий дьявол? Мартин выглядел классическим любителем жевательного табака.

— Вы не собираетесь опубликовать его фотографию в газете? — спросил рыжеволосый полицейский через плечо, листая календарь с детскими снимками, висевший на двери холодильника.

— Пожалуй… — сказала Анна нерешительно. — Это хорошая идея?

— Конечно, вам решать, — ответила Линнея и принялась барабанить пальцами по столу. — Но это не повредит. Если он не вернется сам, вы сможете узнать о его местонахождении, если его кто-то видел. Потом есть еще организация по розыску людей — Missing People.

— А как вы думаете, у него не было склонности к самоубийству? — спросил Мартин, продолжая рассеянно листать календарь.

Анну раздражало это его занятие. Казалось, он переступил невидимую границу, просматривая их семейные фотографии. Однако полицейский был невозмутим.

— Совершеннейший абсурд, Магнус никогда не наложил бы на себя руки, — решительно ответила Анна. — Он не из таких. И когда я говорю это, так и есть. Он слишком любит себя.

— В тихом омуте, — заметил Мартин. — В тихом омуте… Я, знаете ли, многое повидал. После семейных ссор всякое случается.

— Поверьте мне, — настаивала Анна, — Магнус никогда не покончил бы с собой даже в качестве мести.

— Откуда вы можете это знать? — поинтересовалась Линнея и посмотрела на нее с непроницаемым выражением лица.

— Да он буквально боготворит себя, — ответила Анна.

— Я думаю, могла бы помочь душещипательная история в местной газете, — предложила Линнея.

— Это действительно необходимо? — поинтересовалась Анна.

— Ну, это ни в коем случае не официальная рекомендация, — хмыкнул Мартин. — Но вам решать, хотите ли вы узнать, что случилось с отцом ваших детей.

Линнея кивнула и продолжила барабанить пальцами.

— Мы, конечно, проверим все версии. Но, если вам нужен мой совет, подумайте относительно газеты, — добавил Мартин.

Он еще немного пожевал резинку, потом кашлянул, потянулся и посмотрел на свою коллегу. Анна подумала, что он тратил не меньше девяноста процентов своего рабочего времени, пытаясь произвести впечатление на Линнею.

Когда полицейские ушли, Анна сразу же позвонила Йонне. Слезы душили ее, и к тому моменту, как подруга ответила, голос дрожал так, что она еле выговаривала слова.

— Успокойся, дорогуша, — сказала Йонна, услышав, о чем шла речь.

— Что мне делать?

— Он валяется на кровати в каком-нибудь отеле и ждет, когда по нему соскучатся.

— То есть никакой газеты?

— Ну да, ради детей. Я не верю, что с ним что-то случилось. Ничего плохого, к сожалению, не происходит с парнями, вроде Магнуса, — сказала Йонна.

Анна прикинула, стоило ли рассказать подруге, что муж избил ее, и в конце концов не стала этого делать. Йонна начала бы задавать вопросы, и все усложнилось бы только сильнее. Их городок был крошечным. Анна боялась ляпнуть лишнее. И к тому же Йонна обязательно разболтала бы об этом. Особенно, если полиции вдруг вздумается ее допросить. Поэтому она решила держать рот на замке.

Анна тоже не верила, что с парнями вроде Магнуса может случиться беда, но, по ее представлениям, он должен был уже давно объявиться. Тем более он знал об их отношениях с Юханом. Поэтому казалось странным, что он не заявился к нему. Если, конечно, Юхан сказал правду.

Закончив разговор с Йонной, она позвонила Биргитте и рассказала о визите полиции.

Об их предложении связаться с газетой она ничего не сказала, однако Биргитта уже сама пришла к той же мысли и практически потребовала этого.

— Кто-то, возможно, видел его, — сказала она. — Кому-то о чем-то да известно. Нельзя терять времени.

— Я не знаю. Это может плохо повлиять на детей, — попыталась возразить Анна. — Они начнут только сильнее беспокоиться. И подумай об их друзьях, пожалуй, может возникнуть масса вопросов…

— А разве не хуже лишиться отца?

Команде репортеров из местной газеты, как обычно, было нечем заняться — их городок был небогат на события, — а потом они готовы были приехать уже тем же вечером.

Хотя команда — это было громко сказано, речь шла лишь о репортере и фотографе. И, насколько Анна поняла, ей еще повезло, что газета не послала только одного журналиста, который делал бы фотографии на телефон.

— Нам не нужны никакие фотографии, — сказала она, но редактор объяснил, что они отправят фотографа в любом случае.

— Так будет лучше, — заявил он.

После разговора с редактором Анна с помощью макияжа постаралась привести лицо в порядок, чтобы выглядеть как можно более нормально, когда репортеры появятся. В результате она стала напоминать клоуна — бледное, как мел, лицо и красная губная помада. Ей явно не стоило рассчитывать на удачные фото. Но Анна надеялась хотя бы избежать вопросов относительно побоев.

Вскоре появились и журналисты.

Беседуя с Анной и детьми, репортер, усталая женщина лет пятидесяти, все время наклоняла голову набок. Она старалась говорить как можно более мягко, отчего голос ее звучал насквозь фальшиво.

Фотограф, гладко выбритый парень с прической рокабилли, постоянно и часто не к месту широко, на американский манер улыбался. Глаза его хищно блестели.

— Думаю, одной фотографии Магнуса хватит, — сказала Анна.

Ей не хотелось выставлять себя напоказ. А вдруг мужчина, который нашел мертвую женщину в лесу, узнает ее несмотря на макияж и новую прическу?

— Такие чудные малыши никого не оставят равнодушным, — сказала репортерша. — Кого-то, возможно, замучает совесть, а кто-то непременно расскажет, если видел что-то подозрительное.

— Хорошо, еще фото детей — и все, — согласилась Анна.

— Нет, мама, нет, — тут же заныл Сикстен.

— Втроем вы будете выглядеть замечательно, — влез фотограф. — Снимки будут великолепными.

— Я не хочу, чтобы ко мне приставали на улице, — возразила Анна.

— Почему? — спросила репортерша с неподдельным интересом.

— Я работаю в муниципалитете, — ответила она и лихорадочно попыталась придумать, почему муниципальным служащим не следует появляться в газетах. Но, увы, ничего толкового ей в голову так и не пришло.

Репортерша вздохнула и посмотрела на фотографа.

— Я, если хотите, смогу сделать лицо немного нечетким? — предложил он.

— Мама, ты должна быть с нами, — сказал Сикстен, который выглядел обеспокоенным.

— Будет намного лучше, если сфотографируетесь только вы с Сири, — стояла на своем Анна.

— Ты должна, — не сдавался Сикстен.

Анна почувствовала себя в ловушке.

— Я согласна, если вы обещаете подретушировать снимок, — сказала Анна фотографу. — Я не хочу, чтобы меня узнали.

Парень показал ей большой палец в знак согласия.

Сири и Сикстен выглядели необычно тихими, когда фотограф попросил их сесть на диван. Анна держала портрет Магнуса у себя на коленях.

У нее были только его старые снимки, лучший, какой ей только удалось найти, она со своего телефона отправила фотографу, чтобы журналисты смогли выложить его на сайте газеты. Их семейство уже давно не фотографировалось.

После того как репортерша и фотограф ушли, Сири поинтересовалась, станут ли они теперь знаменитостями.

— Нет, — сказала Анна, но сразу же пожалела об этом, увидев разочарованный взгляд дочери. — Ну, может, немного.

Из-за прихода репортеров они легли позднее, чем обычно, там более что перед сном еще и смотрели телевизор, хоть и недолго. Сири и Сикстен сидели вплотную друг к другу, а Анна пыталась держать под контролем свое дыхание и отгонять прочь мрачные мысли о Магнусе и о полиции, которой муж мог уже все рассказать. И как только ей удастся справиться со всем, что навалилось на их семью в последнее время? А еще Анну чертовски беспокоил Флюгер. Читал ли он местную газету? Мог ли узнать ее, несмотря на новую прическу? Хотя фотограф пообещал, что ее лицо будет на фото размытым… Сейчас Анна жалела, что не настояла на своем, но ей не хотелось показаться слишком уж странной.

В конце концов дети заснули на диване. Сири легла рядом с ней с ногами на подушке, а Сикстен обнял мать во сне. У нее не хватало сил отнести их наверх, и она просто задернула занавески в гостиной. Потом сама легла на диван, надеясь поспать хотя бы несколько минут.

Открыв глаза, Анна сразу же встала с дивана и решительно направилась в ванную комнату, где висел халат. Снаружи уже давно рассвело. Она явно проспала целую ночь. Надев халат и тапочки, Анна пошла на кухню и, включив ноутбук, открыла страницу местной газеты. Интересовавшая ее статья находилась на самом верху. Неужели худая, коротко подстриженная женщина со странным бледным лицом — это она? Да, похоже на то. Вот только было оно очень четким. Газета явно не захотела пойти ей навстречу.

Анне оставалось только надеяться, что Флюгер не узнает ее. На снимке она выглядела исхудавшей и измученной. Как будто постаревшей на пять лет. Да еще и грим.

«Кто-нибудь видел исчезнувшего Магнуса?» — кричал заголовок.

Портрету, стоявшему на коленях Анны, выделили отдельное место в статье и сделали его просто огромным. А вот новые снимки Магнуса по какой-то неведомой ей причине оказались размером с почтовую марку. Анна сильно сомневалась, что кто-нибудь при всем желании сможет узнать по ним Магнуса.

Глава 36

Среда, 16 октября

Уборка квартиры пошла довольно бойко после двух бокалов белого вина, однако после пяти дело застопорилось.

Но Юхан, конечно, старался изо всех сил. Вытирал пыль, мыл, скоблил, выкинул целую кучу хлама, поскольку ничего другого Марта ему не оставила.

В конце концов он встал посередине пустой кухни и огляделся. Помещение выглядело так безлико, как того и хотел маклер. Уютный дом типовой застройки без мебели и следов прежних владельцев.

Как бы случайно на столешнице кухонного стола оказался бокал белого вина. Спасибо ему за это. Юхан не имел понятия, откуда там вообще появилось вино. Но с недавних пор бокалы в его доме наполнялись как бы сами собой.

Вернувшись с озера, Юхан почти не просыхал. Рикард спрятался в своем доме, даже не попрощавшись.

Как только содержание алкоголя в крови опускалось до почти нормального уровня, Юхан понимал, что, собственно, натворил.

Из-за женщины в лесу его постоянно мучили угрызения совести, изрядно усложнявшие ему жизнь, если, конечно, его унылое существование можно было назвать жизнью. Но сейчас он чувствовал себя несравненно хуже. Магнус, конечно, себя слишком запустил и мог в любой момент умереть от сердечного приступа или диабета. К тому же он первым набросился на Юхана, ему пришлось защищаться, так что это стопроцентно была самооборона. Хотя нет, зачем обманывать себя. Он мог бы спасти Магнуса, если бы захотел. Никто не заставлял его душить беднягу, пока Рикард блевал в сортире. А ведь Магнус был отцом двоих детей. Возможно, не самым хорошим, если вспомнить жалобы Анны, но малыши, похоже, его любили. Да и ради чего Юхан пытался защищать свою никчемную жизнь? Скоро он сам разжиреет, если снова серьезно не займется спортом, окончательно сопьется и дни напролет будет проводить в съемной зачуханной квартиренке. Неужели в тюрьме действительно могло быть хуже? Он слышал, что даже убийцы, пока мотали срок, успевали получить прекрасное образование. Это могло стать началом новой жизни.

Нет, Юхан не мог продолжать в том же духе. Он уже начал трезветь и психологически чувствовать себя все хуже и хуже. Поэтому он налил еще вина. Дом выглядел идеально. Они с Мартой, похоже, скоро должны были получить свои денежки. В свое время они сумели разглядеть все достоинства этого дома, когда они покупали его, а ведь до них здесь жила семья с тремя детьми и комнаты выглядели не очень привлекательно.

Хотя они, конечно, тогда сами надеялись, что у них будут дети. Даже рассчитывали на это, покупая дом.

«Дерьмовая штука жизнь, — подумал Юхан. — Хуже некуда».

Он подумал о приложении знакомств, о котором говорили на работе. Смог бы он разыгрывать из себя обычного легкого на подъем, веселого парня без вредных привычек хотя бы один вечер?

Юхан побарабанил пальцами по столешнице. Пожалуй, это могло стать решением. Действовать по принципу анонимных алкоголиков. Изображать из себя нормального человека день за днем, пока наконец не станет таким. Ему, пожалуй, даже удалось бы обмануть свой мозг. Возможно, весь этот кошмар скоро закончится и все случившееся станет лишь крошечным грязным пятном в его биографии, совсем как пьянство в студенческие годы?

Ладно, еще один бокальчик, и все. Настроение немного улучшилось. Однако проблема с Рикардом оставалась. Пока безумный сосед был жив, Юхан не смог бы обрести покой.

И все из-за чертовой кислоты. Да что он вообще ему тогда подсунул? Ему следовало прогуглить.

Глава 37

Через кухонное окно он увидел, как Тура, облаченная в свою неизменную армейскую куртку, идет по улице со своим пуделем. Петер быстро надел куртку и вышел из дома. Осенняя прохлада нисколько его не беспокоила. В отличие от девяноста процентов жителей своей страны он не имел претензий к климату и давно к нему приспособился. В зимнюю пору он прикреплял в своей обуви специальные шипы, которых совершенно не стеснялся, в отличие от глупцов, которые предпочитали упасть, поскользнувшись на толстом слое снега или ледяной горке, только бы не испортить свой наряд.

— Я нашел ее, — крикнул он, как только оказался перед входной дверью своего дома.

Тура обернулась.

— Что? — крикнула она в ответ.

И тут Петер заметил небольшую странность в одежде девицы. Она, похоже, не понимала, что жила в Швеции. На ней была обувь с тканевым верхом. Американская, фирмы Converse, а ведь ее качество оставляло желать лучшего, да и для ног она наверняка была вредна.

— Я сказал, что нашел ее, — объявил Петер.

— Действительно?

Тура выглядела ошарашенной.

— Ну я так считаю, — уточнил он. — Нет, уверен почти на сто процентов.

— Где?

— О ней написали в газете. Ее муж пропал.

— Это что, она?

— Да. Только прическа другая.

— И что мы будем делать?

Этого Петер не знал. Самым разумным, а вместе с тем и глупым казалось сообщить в полицию. Что он мог сказать полицейским? Чем доказать свою правоту? Имелись ли у этой женщины какие-то особые приметы? И вообще стоило ли беспокоить бедняжку сейчас, когда ее муж исчез? И что Тура имела в виду под «мы»?

Нет, пожалуй, нужно было вначале все хорошенько проверить самому. Ведь несложно было выяснить, где живет эта женщина.

— Я думаю, мне надо посмотреть на ее дом, я вроде как случайно пройду мимо. Я должен убедиться в своей правоте, прежде чем свяжусь с полицией.

— А может, нам сперва заставить ее немного понервничать?

— Нам? — спросил Петер. — Я считаю, вам лучше держаться подальше от этого.

Судя по виду Туры, он не убедил ее, и сейчас даже немного устыдился того, что втянул девушку в это дело, пусть даже они пока ничего особенного не сделали. Он, конечно, поступил опрометчиво. Но было чертовски приятно, что кто-то по-настоящему разговаривал с ним.

— Обещаю, что в любом случае обо всем подробно расскажу, — сказала он максимально уверенным тоном.

Петер не хотел, занимаясь расследованием, болтаться везде в компании молодой импульсивной девицы. Судя по ее виду и поведению, Тура, похоже, не принадлежала к людям, страдавшим синдромом рассеянного внимания или другим аналогичным недугом, а ведь в последнее время количество странных, совершенно не дружащих с логикой людей увеличивалось чуть ли не быстрее, чем количество испанских слизней в садах. Тура же казалась умной. Чуть ли не образцовым представителем молодого поколения. Наверняка она еще и хорошо училась.

Тура выглядела только немного разочарованной, словно действительно прекрасно понимала, как много времени могло занять расследование и каким на самом деле скучным занятием оно было. Быстро все происходит только в экшн-фильмах или телесериалах. Сам Петер привык к подобному. Он часто гулял по ночам. В течение многих лет он «ломал кайф» молодежи и стал в этом деле настоящим экспертом, он и вспомнить уже не мог, сколько раз со строгой миной выливал алкоголь на ближайшие клумбы. Он занимался этим вечерами и ночами в выходные и праздники, не обращая внимания на слезы молодых девчонок, чуть ли не устраивавших истерики, когда он грубо забирал у них бутылки, и на хамство разъяренных парней, которые считали, будто у них чуть больше прав в этой жизни, чем у всех остальных. Впрочем, такая глупость была свойственна молодым мужчинам во все времена. Девицы обычно вели себя разумнее. Они почти безропотно принимали свою судьбу, если не считать слез и жалоб.

Петер гордился собой. Он наверняка предотвратил массу алкогольных отравлений, пожалуй, даже спас чью-то жизнь и, возможно, положительно повлиял на кого-то своими зажигательными речами об опасностях употребления спиртного. Он считал себя хорошим человеком, способствующим укреплению морали, которой, по его мнению, отчаянно не хватало современному обществу.

— А мне нельзя пойти с вами? — все-таки спросила Тура.

— Загнанные в угол люди могут быть опасны, — наставительно произнес Петер.

— Но женщина из газеты не выглядит опасной, — возразила девушка. — Мы же просто прогуляемся с собаками рядом с ее домом? Будем выглядеть абсолютно нормально. Кроме того, у нее пропал муж. Она, наверное, себя не помнит от горя.

— По-моему, мы-то как раз и будем выглядеть подозрительно.

— Почему подозрительно?

— Если она уже убила одного человека, то могла сделать это еще раз. Возможно, случилась семейная ссора. И сейчас ее муж покоится где-то в лесу.

К сожалению, его слова явно обрадовали девицу.

— А вдруг мы поймаем серийного убийцу! Мы станем легендами! — воскликнула она.

Ее реакция обеспокоила Петера. Чтобы как-то унять энтузиазм Туры, он сказал, что им, возможно, придется провести за этим скучнейшим занятием много вечеров подряд. Ход был хитрый. Петер был уверен, что уж у Туры-то есть планы на выходные, которые она не захочет менять.

Глава 38

Четверг, 17 октября

Анна оставила детей соседям, а потом быстро переоделась в свой спортивный костюм. Она надела немного забавную, но теплую шапку, и вышла на улицу, несмотря на дождь.

Было не так ветрено, как она ожидала, но прохладный воздух все-таки не принес ей особого удовольствия. Обычно, стоило Анне только перейти на бег, как она начинала казаться самой себе сильной, практически непобедимой. В этот раз все было не так. Сегодня она чувствовала себя страшно подавленной. Под ногами хлюпала вода, и кроссовки намокали все сильнее, городок утопал в грязно-сером тумане.

Анна заставляла себя двигаться в направлении беговой дорожки, хотя у нее периодически возникало сильное желание сдаться и повернуть назад. Ей постоянно казалось, что где-то совсем рядом, возможно, за ближайшим камнем или кустом, прятался монстр или таилась неизвестная опасность, поджидавшая именно ее. И пусть Анна понимала всю беспочвенность этих подозрений, она все равно решила бежать в сторону центра. А еще ей отчаянно хотелось видеть людей, живших нормальной жизнью, так отличавшейся от ее — унылой, бесцельной, наполненной кошмарами. Ее собственный дом стал для Анны тюрьмой, и она с завистью смотрела на упоительно свободных людей, которые могли позволить себе по первому желанию пойти в магазин и даже недолго постоять в очереди.

Чертов Магнус! Где его собаки носят?!

Минут через десять она все-таки немного взбодрилась. Конечно, в городе воздух не такой свежий, как в лесу, но все лучше спертого воздуха наглухо закрытого дома.

Она пробежала мимо универсама. На парковке перед ним стояло всего семь машин. На информационном стенде у входа висела передовица местной газеты, на которой сообщалась, что пропавший на днях отец двоих детей по-прежнему не найден. Другой разворот приманивал потенциальных покупателей обзором последних новостей, касавшихся прогремевшего на всю округу, но пока еще не раскрытого убийства.

«Как быстро все полетело к чертям. Достаточно на несколько секунд дать волю эмоциям, и вся жизнь рассыпается в прах. Женщина, которая попала нам под колеса, еще легко отделалась», — размышляла Анна, не сбавляя темп. Она многое отдала бы, чтобы только поменяться с ней местами, и, абсолютно ни о чем не заботясь, лежать себе спокойненько в лесу и таращиться в серое небо мертвыми глазами.

Если бы Магнус вернулся домой, ей, пожалуй, следовало бы сбежать на какое-то время, уехать, куда глаза глядят, спрятаться в каком-нибудь захолустье, сняв номер в захудалом отеле. Там она чудно провела бы время вместе с бутылкой виски, сидя в тишине и покое, глазела бы в окно и вообще ни о чем не думала. Хотя наверняка она бы уже через день начала мучительно скучать по детям.

Джип на высокой скорости промчался совсем близко от Анны и окатил ее холодной грязной водой из лужи. Она остановилась и подняла вверх оба средних пальца, но богатенький придурок наверняка даже не заметил ее.

Она повернула на ведущую к площади улицу и окинула взглядом пустую, вымощенную камнем площадку, единственным украшением которой служила непонятная, когда-то имевшая цвет меди скульптура, ныне почти целиком покрытая птичьим пометом.

Анна подбежала к одной из скамеек, стоявших рядом со скульптурой, села на нее и вздохнула.

Чувствовала ли она когда-нибудь раньше себя такой одинокой?

Как ее угораздило так усложнить свои отношения с Юханом? Он же был единственным, кому она могла полностью довериться после всего случившегося? Пожалуй, ей не стоило обращаться с ним так грубо и отстраненно. Но ведь и Юхан вел себя совершенно по-идиотски и, похоже, сейчас вообще слетел с катушек. Все эти послания, которые он отправлял ей. Как можно было вести себя так неосторожно? Теперь ей даже казалось, что лучше бы он исчез вместо Магнуса.

Занятная штука жизнь. Из всех мужчин, которые у нее были, она действительно любила только Магнуса и Юхана. И вот теперь ничего, кроме лютой злобы, к ним не чувствовала.

Анна озябла, встала и побежала назад. Повернув к своему району, она, несмотря на холод, перешла на шаг, стараясь расслабиться и восстановить дыхание на последних нескольких сотнях метров. Дорога была абсолютно пустой, если не считать мужчины с тростью, прогуливавшегося с собакой. Она достала мобильный. Пробежка заняла всего полчаса, и, слава богу, соседи ни разу не позвонили и никто не прислал сообщений. Однако ей следовало поторопиться, скоро время ужина и к тому моменту Сири и Сикстену следовало находиться дома.

Мужчина с тростью остановился в нескольких метрах в стороне и посмотрел на нее. В его странной, похожей на перевернутый конус фигуре, было что-то знакомое.

— Как дела? — спросил он скрипучим, глухим голосом, словно давно ни с кем не разговаривал.

Анна остолбенела. Она не могла поверить своим глазам. Перед ней стоял человек, с которым она столкнулась на лесной дороге. И вряд ли он появился здесь случайно.

Не проронив ни звука, Анна побежала снова. Ноги дрожали, глаз непроизвольно дергался, когда она пробегала мимо.

— Стой! — крикнул он. — Стой!

Она увеличила скорость и свернула вместо своей на чужую улицу. Ей пришлось убегать в расположенный по соседству лес и возвращаться домой окольными путями через заросли. Ни за что на свете он не должен был узнать, где она жила.

Глава 39

Телефон пикнул, пока фотограф собирал свои вещи. Рикард. Когда он наконец угомонится?

Ранее маклер, молодая женщина, которой еще не исполнилось и тридцати лет, сделала несколько замечаний и дала Юхану ряд советов перед презентацией. Прежде всего еще раз основательно прибраться, поскольку в реальной жизни не существовало Фотошопа. А еще ему следовало купить два десятка яиц и положить их в миску на кухне. Они должны были сделать картинку более эстетичной, что, несомненно, способствовало продаже. Она болтала довольно бойко, но иногда сбивалась, словно следовала не слишком хорошо заученному сценарию, и в конце концов Юхан потерял нить разговора. Он мог думать только о яйцах.

Яйца?

Люди были непостижимы.

Он почитал газету на мобильнике, ожидая, пока гости упакуют свое барахло. Ситуация на рынке недвижимости менялась постоянно. И, если верить экспертам, психология в этом деле играла немаловажную роль. Никто особо не задумывался о будущем.

Хотя такая ситуация казалась сейчас типичной.

В одном интервью полиция предупреждала об опасном наркотике, распространяемом с помощью Интернета. Много молодежи уже умерло от дури, получаемой в виде спрея. Юхан покачал головой. Мир стал еще более безумным. Будучи подростком, он скорее рисковал погибнуть от самопального спиртного, хотя от него чаще слепли, упав с мопеда или в результате драки со своим ровесником. А ведь эта новомодная гадость была в пятьдесят раз сильнее героина.

Он бездумно пролистывал газету дальше… и остолбенел, увидев снимок Анны с детьми и портретом мужа.

Только этого ему сейчас не хватало.

Значит, теперь все знают о том, что Магнус пропал. Чему, впрочем, не стоило удивляться. Хотя было по-прежнему странно читать об этом в газете. Даже еще более странно, чем о женщине, брошенной ими в лесу, поскольку ее личность установить пока не удалось. Он посчитал неосторожным со стороны Анны фотографироваться для газеты. Неужели она не подумала о мужчине, видевшем ее около тела?

Зазвонил телефон. На экране высветилось имя «Ругер».

— Привет, — сказал шеф. — Я только что вернулся.

— Как все прошло? — поинтересовался Юхан.

— Многообещающе. Во всяком случае, как мне кажется. Но одно дело могу тебе гарантировать. Ты сможешь выйти на работу уже в понедельник.

— Уже?

— Ну да, — подтвердил Ругер. — Увидимся, сукин ты сын.

Пришло еще одно сообщение и, как увидел Юхан, тоже от Рикарда. Сосед хотел встретиться. Что совершенно не совпадало с желаниями самого Юхана. Его отговорки становились все более и более фантастическими.

«Выходи! — написал Рикард. — Как только маклер уйдет. Я жду на улице».

«Ужасно подозрительно», — подумал Юхан. Он не удивился бы, если бы Рикард просто вошел в его дом и начал делать откровенные намеки прямо в присутствии маклера и фотографа.

Он, выходит, хотел встретиться снаружи. Это, пожалуй, могло означать только одно: Рикард жаждал денег. Конечно, он ныл, что после случая на причале стал бояться подельника. Юхан попытался объяснить этому чертовому наркоману, что он сам его спровоцировал, но Рикард это отрицал. Заявил, что просто неудачно пошутил.

Когда маклер и фотограф наконец ушли, Юхан еще какое-то время стоял в гостиной, стараясь взять себя в руки. У него никогда не было больших денег, а сейчас его вдобавок еще и ждал переезд. Тоже не самая дешевая услуга. Рикард должен был это понимать.

Когда телефон пикнул снова, он даже не посмотрел на экран, а сразу направился в прихожую и надел зимнюю куртку. Требовалось переломить себя и послушать, что скажет этот подонок.

Рикард стоял на улице.

— Какого черта ты так долго, — буркнул он, кашлянул в левую руку и вытер ее о пуховик. — Похоже, не очень-то ты хочешь встречаться.

Юхан глубоко вздохнул. Он начал подозревать, что у него появилась самая настоящая аллергия на Рикарда.

— Нам надо немного прогуляться, — сказал сосед.

— Ты видел сегодняшнюю газету? — поинтересовался Юхан.

— Естественно. Но сейчас нас не должно это волновать. Речь ведь идет о заурядном исчезновении. Подобное происходит постоянно.

— Очевидно, что полиция занялась этим случаем.

— Ты думаешь, твоя подружка расскажет им о нас? По-моему, это вряд ли.

Юхан позволил Рикарду решать, куда они пойдут. На улице было холодно, при каждом выдохе от губ поднималось облачко пара. Рикард, дышал тяжело и скоро оказался окутанным туманом, как герой в фильмах ужасов.

В конце концов они пришли на школьный двор, где Рикард достал из кармана пачку сигарет. Он предложил одну Юхану, но тот отказался. Ему не хотелось дотрагиваться до вещей, к которым прикасались липкие и худые пальцы Рикарда. Собственно, с курением он практически завязал. Позволял себе делать это только с Анной. Одну сигарету после секса.

— Сядем там, — сказал Рикард и кивком показал на ржавые качели, слегка поскрипывавшие на ветру.

Сиденье оказалось сырым и холодным. Влага быстро просочилась сквозь джинсы и трусы Юхана.

За неимением другого занятия он попробовал покачаться, чтобы вспомнить давно забытые ощущения. Последний раз он сидел на качелях лет сто назад. Рикард в отличие от него сидел неподвижно и курил. Между затяжками он таращился на огонек сигареты, словно мог с его помощью раскрыть важную тайну. Потом бросил окурок на землю и загасил подошвой ботинка.

— Ну, значит… — буркнул он и снова откашлялся в руку. — Случилось одно дело.

— О’кей.

— И мне нужны деньги, прямо сейчас.

— Что произошло? — спросил Юхан и, отклонившись назад, качнулся вперед и посмотрел на свои ноги. В определенном положении создавалась иллюзия, будто они упирались прямо в облака.

— Я слегка вышел из колеи после истории с Магнусом, — пустился в объяснения Рикард. — Как ни странно, такое и со мной может случиться.

— Продолжай.

Голос Юхана звучал равнодушно. Он решил ограничиваться в общении с соседом короткими фразами, поскольку стоило ему сболтнуть лишнее, тот сразу брал это на вооружение.

— Я, знаешь ли, поигрываю немного, — признался Рикард.

— Лотерея?

— Нет, покер по Сети и все такое.

— И?

— Мне не повезло.

Юхан остановил качели. Рикард выудил еще одну сигарету из пачки.

— Ты уверен, что не хочешь? — спросил он. Юхан покачал головой.

Рикард наклонился вперед, и его немытые волосы упали на лицо.

— Черт, ну и в дерьмо же ты меня втянул, — сказал он и уставился на сигарету со странным выражением лица.

— И в чем дело?

— Я сейчас сам не свой, — ответил Рикард, вздрогнул и зло посмотрел на Юхана. — А ты как думаешь? Ты же втянул меня в историю с убийством.

— Никто не просил тебя втягиваться, — возразил Юхан.

Чувство вины явно мучило его собеседника по-настоящему, и это радовало. Вероятно, он все-таки не был полным психом, пусть даже выглядел не совсем нормально. И с ним, пожалуй, еще можно было договориться.

— Речь идет не об очень большой сумме, — зачастил Рикард. — Всего о пятидесяти тысячах. И только-то. Но они нужны мне прямо сейчас. Уже сегодня вечером.

— Пятьдесят тысяч? Черт, ты вообще понимаешь, что собой представляет моя жизнь?

Рикард отвел взгляд в сторону.

— Мне они очень нужны, — ответил он спокойно и четко, словно Юхан поставил под сомнение какое-то научное открытие.

— У меня действительно сейчас нет денег, — сказал Юхан. — Мне надо переезжать! Рынок недвижимости колеблется, как ветви на ветру. Я не могу дать тебе пятьдесят тысяч!

Рикард кивнул. Он попытался выглядеть понимающим, но у него не очень-то выходило и он по-прежнему тупо таращился на Юхана из-за своих заляпанных очков.

— Мы же вместе сейчас, — сказал он. — Порой тебе нужна помощь. Порой мне. Сейчас, похоже, моя очередь, но как, я все вижу, у нас не осталось выбора, ни у тебя, ни у меня. Мы должны держаться вместе.

Юхану вспомнилось, что он вроде бы говорил примерно то же самое Анне еще совсем недавно, хотя с той поры, казалось, прошла целая вечность.

— Я посмотрю, чем смогу помочь, — ответил он наконец.

Когда они разошлись, каждый в свою сторону, Юхан принялся массировать виски, лихорадочно пытаясь найти решение. В конце концов у него появилась одна идея, но он не знал, насколько она осуществима. Для начала требовалось, конечно, поставить небольшую защитную программу на компьютер, чтобы Рикард не мог проверить, чем он будет заниматься. Все должно было пройти быстро. Потом ему придется отложить выплату на несколько дней, несмотря на настойчивость Рикарда.

Глава 40

Пятница, 18 октября

Он сидел в автомобиле, стоявшем немного в стороне от ее дома, и ждал под затянутым серыми тучами небом.

Петер пребывал в состоянии приятного возбуждения, его мысли постоянно возвращались к встрече. Ему ужасно нравилось то, чем он сейчас занимался. И он стыдился признаться себе, что испытал фантастические эмоции, увидев, как Анна испугалась его. Приятно было осознавать, что кто-то полностью находится в твоей власти. Примерно то же самое он порой чувствовал в качестве учителя, когда какой-нибудь амбициозный ученик со слишком большим самомнением пытался куражиться, но потом понимал, что хозяином положения был именно Петер, ведь только он один ставил в классе оценки.

Сейчас слежка уже казалась ему чуть ли не самым приятным делом на свете.

Петеру пришлось долго просидеть в машине, прежде чем Анна вышла с детьми из своего дома и направилась к соседям. Ему не понравилось, что она вышла на улицу в спортивном костюме. Неужели решила пробежаться? Он со своей старой собакой никогда не смог бы угнаться за ней, а вокруг было множество крошечных тропинок, по которым можно было выйти из района. К тому же с большого расстояния все бегуны выглядели похожими. Когда-то ему казалось, что бегом занимались исключительно люди с психическими проблемами, если, конечно, судить по их измученным, искаженным странными гримасами лицам, явно указывавшим на то, что они занимались этим странным делом не ради удовольствия, а чтобы наказать себя.

Но все это осталось в прошлом. Сегодня по городу и лесным тропинкам бегали хорошо тренированные люди, чьи лица не выглядели унылыми и наводили исключительно на приятные мысли.

Петер решил никуда не уезжать, а прогуляться с Хельмером перед домом. Он понимал, что дамочка рано или поздно вернется домой, а значит, они с ней непременно столкнутся, и Петер надеялся лишь на то, что она не готовится к марафону, а удовлетворится небольшой пробежкой.

Так все и вышло.

И наконец игра началась, как Шерлок Холмс говорил доктору Ватсону.

Этим вечером он снова приехал к ее дому.

Вчерашняя встреча лишь разожгла в Петере охотничий азарт. Казалось, ее страх ощущался даже в машине, где он сейчас сидел, ел бутерброды и запивал их кофе из термоса.

Тура по-прежнему сгорала от любопытства и хотела составить ему компанию, но Петер объяснил, что ничего не получится. Кто знал, как все пройдет на этот раз, он должен был иметь возможность при необходимости действовать быстро.

Петер уже начал уставать, когда увидел, как Анна вышла из дома с детьми и отвела их к соседям. Расстояние не позволяло ему рассмотреть выражение ее лица, но по движениям он понял, что она сильно нервничала. Избавившись от сына и дочери, она торопливо направилась в его сторону.

Петер лег на пассажирское сиденье, надеясь, что она не заглянет в машину. Это полностью разрушило бы его планы, но, к счастью, ее мысли были заняты чем-то другим. Когда он осмелился подняться, она уже исчезла за углом. Петер завел мотор и поехал вперед, к расположенному в конце улицы немного узковатому разворотному кругу. Он вдруг испугался, что упустит свою жертву.

Беспокойство оказалось напрасным. Женщина шла прогулочным шагом по большой дороге, ведущей к городу, и он медленно поехал за ней. Петер старался держаться на приличном расстоянии, чтобы она не смогла заметить его, в любую минуту он готов был резко увеличить скорость и проехать мимо или повернуть на другую улицу, если она вдруг обернется. Это требовало постоянной концентрации. И тоже приносило ему массу удовольствия.

Но женщина на ходу разговаривала по телефону, и Петер в конце концов почувствовал себя уверенно.

У одного из перекрестков она перешла улицу по переходу и посмотрела на автомобиль Петера, но только мельком, как обычно делают, чтобы не попасть под колеса. В тот момент на дороге не было других машин, поэтому Петер затормозил и, подождав немного, повернул вслед за ней и медленно поехал вдоль домов типовой застройки.

Она вошла в один из них после того, как мужчина с бритой головой открыл дверь.

Сгорая от любопытства, Петер припарковался так, чтобы видеть происходившее внутри через кухонное окно.

Она и мужчина разговаривали стоя. Петер, конечно, ничего не слышал, но, судя по жестам, дискуссия явно носила бурный характер. Он подумал, что бритоголовый мог быть сообщником женщины, поскольку одна она не могла перетащить тело в лес.

Пока это, конечно, были лишь догадки, но их следовало проверить.

На заборе перед домом кто-то прикрепил объявление о скорой презентации выставленного на продажу дома. Он увидел в этом хорошую возможность получить хоть какую-нибудь информацию от бритоголового, хотя вряд ли он будет присутствовать. Тем не менее ему нужно было попытаться собрать как можно больше данных о хозяине. Он не мог поверить в такую удачу. Порой она все-таки поворачивалась к нему лицом.

Долго стоять перед домом он не мог. Коллеги уже перестали спрашивать о его страшной находке, да и вообще обо всем, связанном с расследованием. Ничего ведь не происходило. Петер снова оказался в тени, и никто больше не разговаривал с ним о выходных. И конечно же он больше не мог поехать за грибами — сезон прошел, да и после всего случившегося такое его стремление в лес выглядело бы странным.

Полиция явно не проявляла особого рвения, и вместо того, чтобы активно заниматься найденной им мертвой женщиной, пыталась ловить нарушителей скоростного режима, стараясь хоть так улучшить статистику нераскрытых преступлений. Они, похоже, сдались. Как будто труп в лесу совсем ничего не значил. И почему погибшей еще никто не хватился? Может, она была родом из другой страны, беженкой или нищей? Или, совсем как Петер, еще одним абсолютно одиноким человеком. Но у него хотя бы имелись коллеги. Случись с ним что, они стали бы его искать. А у бедной женщины, похоже, вообще никого не было. Уж он-то на собственной шкуре испытал, что такое одиночество, и теперь негодовал от того, что жизнь и смерть одинокого человека ценились так мало.

Это выглядело отвратительно.

Кто-то должен был вмешаться и разобраться со всем этим безобразием. И Петеру казалось, что он для этого подходит как нельзя лучше.

Беседа на кухне между тем переросла в ссору. Спорщики возбужденно размахивали руками.

Петер, как наяву, услышал голос мамы. Она предупреждала его об опасности, просила быть осторожнее. Говорила, что на совести этой парочки уже целых два убийства: той несчастной из леса и мужа этой наглой дамочки, которого наверняка на тот свет отправил бритоголовый. Похоже, их связывали тесные отношения.

«Будь осторожен, Петер», — сказала мама.

— Я знаю, что делаю, — ответил он.

Ей больше не надо было беспокоиться о нем.

Глава 41

Суббота, 19 октября

В большом продовольственном магазине было многолюдно. Сири и Сикстен играли у соседей, поэтому Анна воспользовалась случаем и купила продукты.

Ей, конечно, следовало заранее составить список, чтобы ничего не забыть. Но она этого не сделала, а потому сейчас растерянно бродила по торговому залу и бросала в тележку для товаров все подряд. Спагетти, банки с консервированными томатами и различными сортами бобов, которые нравились детям. Она долго стояла перед приправами и не могла вспомнить, достаточно ли у нее дома перца и соли. Пожалуй, стоило купить еще. Отдел «Еда со всего мира» Анна миновала, стараясь даже не смотреть в его сторону, чтобы не думать очередной раз о том, как однообразно она с детьми питается в последнее время. Ей требовалось кормить малышей лучше.

Но как этого добиться? Как вообще другие справлялись с такой непосильной для нее задачей?

Окружавшие ее сейчас люди выглядели отвратительно беззаботными. Конечно, кто-то выглядел чуть более угрюмым или нервным, чем остальные, но Анна была уверена, их проблемы не шли ни в какое сравнение с ее. Наверняка вокруг на многие километры вокруг не нашлось бы ни одного человека, испытывавшего такие же душевные муки, как она.

Анна поклялась себе: если ей удастся выпутаться из этой передряги, то она обязательно займется благотворительностью.

Она непременно будет помогать беженцам или пострадавшим от домашнего насилия женщинам, которые должны были скрываться от своих мужей.

Станет участвовать во всех демонстрациях против нацизма, как делала в молодости.

Обратит свой взор на проблемных подростков, которые осложняют жизнь не только себе, но и окружающим, подарит им свои любовь и заботу и наставит тем самым на путь истинный.

Будет постоянно носить с собой наличные и раздавать милостыню.

Перестанет залипать в телефоне, а вместо этого будет больше внимания уделять детям.

В общем, она совершит множество добрых дел, о которых она всегда мечтала, но к которым никогда не приступала в силу отсутствия времени и энергии.

Если на небе существовал Бог, то Он наверняка видел, как искренне она раскаивается в содеянном, понимает, что все ее обещания — не пустой звук. Ах, только бы Он помог ей… Она обязательно изменилась бы в лучшую сторону. Стала бы человеком, горой стоящим за других. Такой ведь она всегда хотела быть в юности, но в конце концов уподобилась унылому, равнодушному большинству. Старалась не замечать бед и страданий окружающего мира.

Грудь сдавило, словно обручем, когда Анна шла за молоком и йогуртами в отдел молочных продуктов. Ей стало трудно дышать, казалось, воздух почти перестал поступать в легкие, и она испугалась, что вот-вот задохнется.

Сикстен снова описался ночью, и ей пришлось мыть сына под душем, а потом снять матрас и замывать его мыльной водой, пытаясь избавиться от неприятного запаха. Ей оставалось только надеяться, что он успеет высохнуть к тому времени, когда Сикстен описается в следующий раз. В конце концов она легла в детской и попыталась хоть немного поспать. Наутро воспитательница в детском саду выглядела обеспокоенной. Сикстен все чаще вел себя неадекватно, хотя все, конечно, понимали, как нелегко малышу приходилось сейчас, когда его отец пропал. А еще Анна до ужаса боялась приближавшегося визита к детскому психологу, особенно теперь, когда уже почти не сомневалась, что ей предстоит встречаться с этим занудным господином одной, без Магнуса.

Хорошо еще, Сири держалась лучше брата. По большей части она вела себя точно так же, как и прежде, но Анна волновалась, что дочь, переживая все внутри, не выплескивает эмоции наружу, что может крайне негативно сказаться на ее психике впоследствии. Да еще и она сама не могла уделять ей много внимания, так как почти все время была занята Сикстеном.

Хуже всего было то, что Анна чувствовала себя подавленной и неспособной справиться с сыном, а потому порой напрасно срывалась на Сири без всякой на то причины.

И все из-за Флюгера. Ну или почти все.

Семейство с детьми перегородило весь проход. Двое малышей бродили кругом с крошечными продуктовыми тележками, тогда как их родители, явно по возрасту слегка уступавшие Анне, не обращая ни на кого внимания, обсуждали ингредиенты, которые необходимы для вегетарианского чили. Похоже, у них возникли разногласия относительно красного лука.

Боже, как Анне хотелось, чтобы она снова могла злиться на кого-то исключительно по какой-то дурацкой причине.

А может, реальность на самом деле имела несколько измерений? И, как утверждали некоторые физики, каждый выбор приводил к появлению новых возможностей, которые в свою очередь обрастали уже другими вариантами развития событий?

В таком случае где-то, пожалуй, было измерение, в котором они с Юханом поступили правильно и позвонили в полицию и «скорую» сразу же, как только сбили ту несчастную женщину.

А было и такое, в котором они спокойно решили расстаться и разошлись, довольные друг другом, и она никого не била телефоном в машине.

И еще одно, где они не посчитали нужным разрывать свои отношения, она развелась и сейчас она, считая часы до того дня, когда они наконец-то съедутся, стоит в таком же огромном супермаркете и отправляет Юхану любовное послание.

Скучала ли она по нему?

Да, наверное, скучала. Но когда они встретились в пятницу, чтобы обсудить внезапное появление Флюгера, все закончилось руганью. Порой Анне казалось, что Юхан, пожалуй, сошел с ума, но у него ведь хватало и своих проблем. Один Рикард чего стоил. Анна надеялась, что они разработают какой-то толковый план. Когда она шла к Юхану, никаких особых соображений на его счет у нее не было, Анна знала лишь одно — им надо срочно встретиться. Но это не сработало. Впрочем, в последнее время все шло наперекосяк.

А вот в другом измерении все было хорошо. Почему же она оказалась именно в кошмарном мире?

Грудь сжало сильнее. Скорей всего, это был подступающий приступ паники.

— Анна? — сказал кто-то у нее за спиной. Это был Кай.

— Как дела? — спросил он и улыбнулся. — Все в порядке?

Погрузившись в водоворот мыслей, она не сразу поняла, кто с ней говорит, и растерялась.

— У меня только немного болит голова, — пробормотала Анна.

— Сильно?

Кай выглядел обеспокоенным.

— Да, довольно сильно.

— Я понимаю, тебе несладко пришлось. Исчезновение мужа, проблемы с детьми…

Анна кивнула. Ее тронул его заботливый тон. Она не помнила, когда кто-то в последний раз ей по-настоящему сочувствовал. И вот теперь она не знала, что следует отвечать, боялась разреветься, как только откроет рот.

Кай внимательно смотрел на нее несколько секунд, а потом подошел и заключил в объятия.

Или скорее он положил руки ей на плечи, а она подалась вперед и уткнулась лицом ему в шею. Анна надеялась, что никто из знакомых не болтается поблизости, поскольку даже ей его объятия показались немного интимными.

Кай нежно погладил ее по спине. И пусть исключительно с целью выразить свое сочувствие, она даже испытала легкие эротические ощущения.

Ей хотелось, чтобы так продолжалось вечно.

Глава 42

Воскресенье, 20 октября

По совету маклера Юхан решил не присутствовать на презентации дома, назначенной уже на воскресенье. Однако ему все равно пришлось наблюдать за тем, как все происходило.

Он стоял на другой стороне улицы и смотрел на входившие в дом пары. Некоторые привели с собой детей, и ему не составляло труда представить, как они бродили по комнатам, осматривали гардероб и презрительно улыбались при виде ковров и кухонного гарнитура, точно так же, как они с Мартой когда-то. Он смотрел на свой дом и думал, какие в продаже сейчас есть дорогие плиты и холодильники со множеством функций, большинством из которых счастливые обладатели новинок перестают пользоваться уже через неделю. Они сами как-то купили такой холодильник.

Внезапно у Юхана появилось неприятное ощущение. Мышцы шеи напряглись, и он расстегнул воротник, чтобы дышалось лучше. Это не помогло, и он все-таки вошел внутрь.

Маклер, равнодушная блондинка, считавшаяся в их школе первой красавицей — ее он сразу узнал при первой же встрече, — устало посмотрела на него, но Юхан, не обращая на нее ни малейшего внимания, молча прошел в гостиную.

Девица с внешностью банковской служащей излишне громко разглагольствовала об отсутствии лака на паркете в углу, лысый уроженец Сконе с видом знатока мерзким, пронзительным голосом рассуждал о возможных повреждениях фундамента, естественно, не существовавших и в помине.

За короткое время Юхан услышал массу негативных отзывов о своем жилище. Происходившее напоминало войну. Ему уже стало ясно, что недостатка в покупателях не будет, но все они явно собирались сбивать цену. И он всех мгновенно возненавидел.

Юхан прошел на кухню, кивнул маклеру и составил список потенциальных покупателей, время от времени скупо улыбаясь холодной красотке. Он подумал, что такой список ему непременно пригодится. Люди частенько переходили к активным действиям, если понимали, что у них есть конкуренты.

К нему подошел пожилой мужчина с зачесанными набок редкими волосами.

— Люди интересуются, кто жил здесь раньше, — сказал он.

Мужчина имел несколько странное телосложение и напоминал треугольник.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Юхан и попытался спрятать нахлынувшее на него раздражение.

Незнакомец улыбнулся одними губами, глаза его оставались серьезными и неотрывно смотрели на Юхана, и он первый отвел взгляд. Мужчина тем временем торопливо и так рьяно втянул воздух носом, что даже издал звук, похожий на храп, но это, похоже, нисколько его не обеспокоило.

— Такое впечатление, словно здесь отовсюду веет мертвецким холодом, — сказал он с блеском в глазах, и, возможно, это сошло бы за шутку, если бы не тон, а потом добавил: — Мне даже кажется, что я чувствую его запах.

— Это просто моющее средство, — ответил Юхан.

— Нет, по-моему, здесь явно что-то не так.

Мужчина шагнул ближе к Юхану. Его волосы блестели, словно намазанные бриолином.

— Вы можете спросить маклера о владельцах, — сказал Юхан и сам удивился, насколько спокойно прозвучал его голос. На самом деле слова незнакомца так сильно взволновали его, что он испытал легкий приступ тошноты.

Как Анна называла этого странного субъекта?

Флюгер?

Он уже догадался, что перед ним был ее преследователь. Но как он нашел его?

— Мне здесь немного не по себе, — сказал мужчина.

— Извините меня, — пожал плечами Юхан, — но я не понимаю, куда вы клоните.

— Не понимаете?

Мужчина пододвинулся к нему еще ближе. Юхан задрожал. Сейчас у него отпали последние сомнения. Именно с этим человеком Анна встретилась на дороге.

— Вам, похоже, уже пора принимать таблетки, — сказал Юхан и похлопал мужчину по спине.

Потом он сразу покинул дом и даже немного удивился тому, что ноги еще могли нести его.

Глава 43

Понедельник, 21 октября

Наконец часы показали без четверти двенадцать. Анна и Кай встретились перед офисом. Он заскочил к ней на рабочее место утром и поинтересовался, не хотела бы она пообедать вместе. Сейчас они шествовали по застеленному линолеумом полу мимо кабинетов коллег и туалетов, рядом с которыми всегда, даже при закрытых дверях, чувствовался слабый запах мочи и моющего средства.

— Куда ты хочешь пойти? — спросил Кай, когда они вышли наружу.

— Выбирай сам.

— Тогда пусть будет пиццерия. Мне нужно немного поправиться. Если ты не возражаешь?

— Меня не заботит мой вес, — улыбнулась Анна.

— Я пиццу имею в виду.

Что ж, похоже, он пытается шутить. Анна кивнула:

— Нормально.

Они пешком прогулялись до ресторана. На Кае была большая мешковатая зимняя куртка, явно плохо защищавшая от холода. Во всяком случае он заметно дрожал, и у него громко стучали зубы. Около табачного магазина Анна вздрогнула и остановилась. На первой странице газеты она увидела рисованный портрет женщины. Утверждалось, что именно ее наши в лесу, но Анна не узнала их с Юханом жертву. Неужели у нее действительно была короткая стрижка, или тело так плохо сохранилось, что художнику пришлось догадываться?

— В чем дело? — спросил Кай.

— Все нормально, — ответила Анна, отвернулась от портрета и продолжила путь.

В пиццерии они уселись за столик и ждали заказ, который Кай предусмотрительно сделал заранее по телефону в целях экономии времени. Его взгляд периодически возвращался к висевшему сбоку от двери телевизору. Показывали какой-то матч. Анна исподтишка изучала его, пока Кай был полностью поглощен футболом. Щеки шефа действительно впали, такого раньше не было. Тот, кто ничего не знал о болезни, наверняка посчитал бы его худобу естественной для постоянно и интенсивно занимавшегося спортом человека, но Анна увидела на нем отметину смерти.

Ей опять стало интересно, как Кай выглядит голым. Из памяти сразу всплыли картины и скульптуры страдавшего на кресте Христа, где Его изображали настолько худым и жилистым, что, казалось, даже если смотреть спереди, можно было различить позвоночник.

К их столу подошел официант с двумя тарелками. Он явно старался улыбаться, но его оскал напоминал гримасу боли, слишком уж больших усилий ему стоило изображать приветливость.

— Две «Тропиканы»?

— Да, спасибо, — сказал Кай и откинулся на спинку стула, чтобы официант смог поставить огромные тарелки на стол.

— Они действительно невероятно большие, — заметила Анна.

— Да, я знаю. Но это совершенно нормально для пиццы.

— Как у тебя дела? — спросила она. Кай закашлялся и вытер рот салфеткой.

— Так себе, — ответил он. — Если быть честным.

— Как же иначе… — вздохнула Анна.

— Жена оставила меня. Не смогла больше терпеть.

— Что?!

— Знаешь, я могу ее понять, хотя бы отчасти. У нас и раньше дела обстояли не лучшим образом, рано или поздно она бы все равно ушла от меня.

— И когда все произошло?

— Летом, но я ничего не говорил на работе.

Как нормальный человек мог бросить больного супруга? Подобные вещи выходили за рамки понимания Анны.

— Все равно это непостижимо.

— Я не знаю. Я могу понять ее, как уже сказал. Это все не так уж легко выносить. Даже не знаю, что стал бы делать на ее месте. Пожалуй, поступил бы так же.

— Ты слишком добр к ней.

Анна не сомневалась, что осталась бы с больным мужем до самого конца. Хотя, пожалуй, если бы это был Магнус, то тут возможны были варианты, но Кай определенно сильно отличался от ее мужа.

— Во всяком случае я могу теперь быть самим собой, и мне не надо притворяться, чтобы кого-то не расстроить ненароком. Она выглядела ужасно угрюмой каждый раз, когда я приходил домой после процедур. И мне постоянно приходилось о ней думать. Пытаться не выглядеть слишком больным.

Анна машинально взяла Кая за руки. Секунду спустя она оцепенела. Ей показалось, что она перешла некую границу.

— Извини, — промямлила она. — Я просто… Значит… Я сочувствую тебе.

Кай рассмеялся:

— Ну я же не рыдаю, сидя дома. Во всяком случае, не постоянно. Знаешь, в этом даже есть кое-что хорошее, хотя в это трудно поверить. Даже мне самому.

— Но у тебя есть кто-нибудь? — спросила Анна.

— Кто?

— Тот, кто приходит к тебе?

Анна почувствовала, как покраснела. Она произнесла это слишком быстро, не подумав. Мог ли Кай расценить ее слова как предложение?

Он покачал головой и улыбнулся. Возможно, он заметил, что она слегка смутилась.

— Мне не хватает этого, — признался он.

Она не осмелилась встретиться с ним взглядом.

— Я уверена, ты еще найдешь кого-нибудь, — сказала она. — Ты слишком хороший.

— Ты так считаешь?

Анна опустила взгляд на пиццу. Она сама никогда не выбрала бы «Тропикану». На самом деле у нее вызывали отвращение блюда с фруктами.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Кай. — Я ведь не просто так спрашиваю. Ты же, наверное, вне себя от беспокойства.

— Я хотела, чтобы Магнус просто исчез. Сейчас он именно это и сделал. И теперь мне жутко стыдно, — призналась Анна, подняла голову и посмотрела Каю прямо в глаза, а потом продолжила: — Но я тоже немного счастлива.

Он крепко сжал ее руки, подтянул их ближе к себе и медленно наклонился вперед над столом. Она видела, как его вязаный свитер коснулся пиццы и на нем появилось жирное пятно. Прежде чем их губы встретились, Кай остановился на мгновение, явно одолеваемый сомнениями:

— Я не слишком далеко захожу?

Он выглядел смущенным. Его осторожность растрогала Анну. Вела бы она себя столь же тактично, если бы жила с болезнью, которая скоро могла забрать ее жизнь? Она машинально подумала о своей собственной ситуации и улыбнулась Каю как можно теплее, но ничего не сказала, а только покачала головой. Они оба жили как бы взаймы, значит были равны, правда, Кай об этом даже не догадывался.

Глава 44

Ругер подошел сзади и с силой похлопал его по спине. — Привет, старина, здорово, что ты вернулся. Юхан видел, как коллеги таращатся на них. Похоже, в отличие от шефа, они не очень-то рады. Встречаясь с ними взглядами, Юхан видел натянутые улыбки и короткие кивки. В животе появилось неприятное ощущение.

— Как здорово оказаться здесь опять.

Юхану показалось, что голос его звучит искусственно, будто робот разговаривает, но Ругер выглядел довольным.

— Сейчас мы начнем все заново, — провозгласил он и снова с силой похлопал Юхана по спине.

— У меня будет тот же стол?

— Ты шутишь? Конечно, тот же, — усмехнулся Ругер. — За кого ты нас держишь? Сходи выпей немного кофе и сразу за дело.

Юхан, однако, сначала даже не сдвинулся с места, он еще какое-то время смотрел на коллег, которые по-прежнему таращились на него, сидя на своих местах, и только потом откашлялся и, опустив взгляд в пол, направился в сторону кофеварки.

Он услышал шаги за спиной.

— Я думаю, нам следовало бы поздравить тебя с возвращением, — сказал Лена, которая подошла к нему вместе с Софией.

— Я не знаю, что вам там следовало бы, — буркнул Юхан и поменял старый фильтр на новый. Он засыпал две порции кофе и налил воду, в то время как женщины молча глазели на него.

— Было бы, конечно, здорово, если бы ты сделал немного больше кофе, а не думал только о себе, — заметила Лена. — Я имею в виду, в офисе остались ведь другие люди.

— Извини, — сказал он и добавил кофе и воду.

Они так и стояли у кофеварки.

— Еще какие-то пожелания? — поинтересовался Юхан, а потом не выдержал: — Я очень сожалею о случившемся. Но мне больше нечего сказать.

— Никому из нас такое не сошло бы с рук, — сказала Лена, и ее губы задрожали. — Я не понимаю, как Ругер мог взять тебя назад. Но вот что ты должен знать, Юхан: мы ничего не забыли.

— Я понимаю. Но, надеюсь, мы сможем двигаться дальше, — ответил он и попытался дружелюбно улыбнуться. — Это явно единственная возможность.

Лена покачала головой и ушла. София осталась.

— Раньше ты нравился мне больше других, — сказала она тихо и тоже ушла, опустив глаза в пол.

Когда кофе был готов, Юхан направился к своему столу. Он оказался абсолютно пустым, если не считать компьютера. Юхан включил его, ввел пароль и перед тем, как приступить к рутинной работе, проверил газеты.

Портрет обнаруженной в лесу женщины находился на самом верху.

Он остолбенел от испуга, но быстро успокоился. Ее вряд ли кто-то сможет узнать. Жертва выглядела на нем как десятки тысяч других шведских женщин, не имевших никаких особых примет.

Сразу под портретом по воле случая оказалась фотография Анны и ее детей. Новость об исчезновении Магнуса по-прежнему оставалась среди главных. При виде печальных глаз малышей у Юхана защемило сердце. Это ведь по его вине они грустили.

Юхан пригубил кофе и попытался разобраться, какие проекты сейчас находились в работе и как с ними обстояли дела. Его уволили не так давно, но почти все, о чем он читал, казалось ему совершенно незнакомым.

Зазвонил мобильник. Номер не высветился, поэтому Юхан не ответил, но звонок особо его не взволновал. Наверняка это был очередной телемаркет.

Мобильник ожил снова. Теперь пришло голосовое сообщение.

Он поднялся, опять прогулялся до кофеварки и проверил автоответчик.

Мужской голос объяснил, что он работает в полиции, и попросил Юхана перезвонить ему как можно скорее.

Шею и челюсти словно судорогой свело, по спине побежал холодный пот. Живот заныл. Юхан записал номер на фильтре для кофеварки брошенной кем-то поблизости ручкой.

Что означало «как можно скорее»?

Наверное, ему следовало позвонить сразу же, это наверняка выглядело бы наименее подозрительно.

Он направился к входу и надел куртку, а потом вышел наружу и встал на парковке перед зданием.

Юхан набрал номер на мобильнике, но сразу не осмелился позвонить. Только досчитав до шестидесяти, набрался мужества.

После седьмого сигнала полицейский ответил. Судя по всему, он жевал резинку.

— Привет, — сказал он. — Спасибо за звонок.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался Юхан. — Случайно не с моими родителями?

— Нет, — ответил полицейский. — Дело касается сбитой женщины, найденной в лесу какое-то время назад. Я не знаю, читали ли вы об этом?

— Да, пожалуй, что-то припоминаю.

Челюсти Юхана едва ворочались.

— Ситуация следующая, — сказал полицейский и сделал выразительную паузу. — Мы получили информацию, что вы могли находиться поблизости от места происшествия с женщиной, которую потом один свидетель видел в лесу до того, как обнаружил тело. В последнее время вы пользовались той дорогой? Ездили по ней с женой?

— Это звучит странно, — пробормотал Юхан, ему показалось, что мир вокруг начал раскачиваться из стороны в сторону. — Я действительно как-то пользовался этой дорогой, но, насколько могу вспомнить, это произошло задолго до того, как нашли тело. Конечно, если мы говорим об истории, о которой пишут в газетах. А в последнее время я действительно ездил за город, но, кажется, этой дорогой не пользовался.

— Вам кажется? — Голос полицейского звучал все более заинтересованно.

— Да.

— У меня есть свидетель, утверждающий, что вы ехали как раз в том направлении, — сказал полицейский. — Вы и ваш попутчик.

— Ага.

Свидетель? Кто бы это мог быть? Неужели старик что-то разузнал? Или Рикард, которому надоело ждать денег?

— Мне придется осмотреть ваш автомобиль.

— Ох, — выдохнул Юхан, — это будет непросто сделать.

— Непросто?

— Я сдал его в утиль.

— В утиль?

— Да, — подтвердил Юхан. — Машина серьезно сломала, оказалось, что дешевле купить новую, чем ремонтировать.

— И что же конкретно сломалось?

Юхан попытался придумать на ходу.

— Где-то под капотом обнаружили большую трещину. В чем-то…

Судя по тому, как рьяно полицейский принялся жевать резинку, он уже не смотрел на их разговор как на чистую формальность.

— Нам стоит увидеться, — сказал он.

— Зачем? Я ведь совершенно точно никого не сбивал, — промямлил Юхан.

— Естественно. Но хорошо, если бы мы смогли полностью исключить такой вариант.

Тон полицейского явно изменился. Это было хорошо слышно.

— Конечно, — покорно согласился Юхан. — Я всегда к вашим услугам.

К вашим услугам? Разве сейчас еще так говорят.

— Хорошо, — сказал полицейский. — Когда вы сможете прийти?

Юхан почувствовал, как у него ручьями побежал по спине пот.

— При первой возможности. Но не сегодня, к сожалению. Я как раз уезжаю в командировку, поэтому, пожалуй, во вторник на следующей неделе?

Почему он назвал именно этот день? Имело ли смысл пытаться отсрочить неизбежное.

Полицейский хмыкнул. Ответ явно ему не понравился.

— То есть вы никак не можете? — уточнил он.

— Нет, это невозможно.

— Ладно, тогда условимся на утро вторника.

— Прекрасно.

— Тогда и увидимся. Если ваша командировка, или куда вы там сейчас собираетесь, сорвется и ваши планы изменятся, вы всегда можете позвонить мне.

— Естественно, я так и сделаю.

Когда разговор закончился, Юхан еще какое-то время стоял и смотрел на выстроившиеся в ряд автомобили коллег.

Он мог угнать один из них и отправиться на юг Европы. Жить по фальшивым документам, работать в каком-нибудь баре в Будапеште. Или перебраться на противоположный берег Средиземного моря и найти себе пристанище в какой-нибудь забытой богом стране, где до него не дотянулась бы рука правосудия. Но для этого требовались деньги, а значит, надо было как можно быстрее продать чертов дом. Вырученных средств хватило бы, чтобы начать жизнь с чистого листа на новом месте.

Юхан окинул взглядом улицу и вздрогнул, когда ему показалось, что увидел знакомую нелепую фигуру. На секунду он замешкался, взвешивая все «за» и «против», а потом побежал наискось через улицу. Автомобиль, которого он не заметил, резко вильнул в сторону, чтобы не наехать на него, но Юхан даже не обратил на него внимания. Вдалеке он видел, как знакомая фигура растворилась в толпе. Юхан поднажал, но мужчина исчез. Какое-то время он метался туда-сюда по тротуару, глазел по сторонам, но старика и след простыл. Потом ему пришлось прогуляться еще немного, требовалось взять себя в руки, чтобы вернуться в офис. Юхан, конечно, не стал бы клясться, что это был виденный им накануне мужчина с зачесанными набок редкими волосами, но так ему показалось. Телосложением он уж точно был похож. Хотя, возможно, он слишком сильно нервничал после разговора с полицейским, и воображение сыграло с ним злую шутку. Этого он тоже не мог исключать.

Мобильник ожил в кармане брюк. Юхан достал его и увидел сообщение от Рикарда.

«Что происходит?» — написал сосед. Он явно собирался отправить еще одно послание. И оно скоро появилось, точно, как Юхан и ожидал: «Мне действительно нужны деньги прямо сейчас. Я не шучу».

«Занимаюсь», — ответил Юхан, пусть он и не знал, как решить данную проблему.

«Почему Рикард дал знать о себе именно сейчас?» — подумал он. Ему не понравилось это совпадение.

Юхан по-настоящему плохо себя чувствовал. Ему стало интересно, может ли от такого стресса подняться температура. Он положил руку на лоб. Но тот оказался холодным. Никакой температуры. Ему снова показалось. Он начал осторожно подниматься по лестнице, поскольку ноги плохо его слушались. Он не знал, как ему пережить этот день.

В офисе его встретили угрюмые взгляды. Только Ругер улыбнулся, когда он вошел в помещение. Шеф не заметил взволнованный вид Юхана и довольно потер руки.

— Вот он и вернулся, закончив все свои дела. А это значит, мы наконец можем начать совещание! — воскликнул шеф, и Юхан увидел, как Лена недовольно скривилась.

Он откашлялся и попытался что-то сказать, но сумел выдавить лишь странный звук, который сам от себя не ожидал, протяжный и гортанный.

Ругер рассмеялся:

— Что это было?

Юхан попробовал снова, но теперь получилось нечто напоминавшее шум ручной пилы, врезавшейся в дерево.

Сейчас Ругер уже не рассмеялся, а повернулся к Лене, которая, сердито поджав губы, смотрела на Юхана широко открытыми глазами.

— Ладно, тебе явно надо немного взбодриться, — сказал Ругер. — Все нормально. Нам все равно нужен кто-то, не вписывающийся в общие рамки. Приди в себя наконец, мы продолжим совещание через пять минут.

Что он мог сделать, кроме как кивнуть?

Юхан сел за свой стол снова. Пот струился по спине.

Его мучил вопрос: кто настучал в полицию? Рикард или уродливый старик постарался? Никто, кроме этих двоих, не приходил ему в голову. Итак, соседа он мог контролировать. А вот о чертовом Флюгере он не знал вообще ничего. Второго врага нужно было как следует изучить. Он не исключал, что от престарелого уродца придется избавиться. Юхан подумал о том, как символично было бы положить старика точно на то же место, где лежала обнаруженная им женщина.

Кто догадался бы искать его там сейчас?

— О чем ты думаешь? Ты вообще собираешься работать? У нас хватает дел, — сказала Лена со своего места. — В особенности после всех проблем, которые ты нам устроил.

Она явно получила удовольствие от того, как здорово его сейчас подколола.

Юхан попытался вспомнить, чем ему, собственно, следовало заниматься.

— И что мне надо делать? — спросил он, нарушив гнетущую тишину, установившуюся, пока он пытался вернуть себе способность говорить.

— Боже! — воскликнула Лена. — Ты просто нечто.

Другие коллеги закрутились на своих местах, офисные стулья заскрипели, когда они вращались на них из стороны в сторону.

— Да, но о чем речь? — спросил Юхан.

Он уже начал злиться. Сначала старик, сейчас Лена. Все словно сговорились, куда ни посмотри — кругом одни враги.

Лена состроила непонятную гримасу. Она надулась и теперь уже с откровенным презрением смотрела на него.

— Один день, — сказала она. — Ты даже не можешь запомнить, чем должен заниматься в течение одного дня. Что вообще с тобой случилось? Кому, как не тебе, нужно заботиться о том, чтобы память не подводила? — Она вздохнула и пожала плечами, но, похоже, в результате разозлилась еще больше. — Ты получил второй шанс, Юхан! И вот ты приходишь сюда и плюешь на все! После всего того вреда, который ты причинил нашей фирме. Мы оказались в бедственном положении из-за тебя!

— Это не только моя вина, — буркнул Юхан и уставился на свои ботинки.

— И чья тогда? — спросила Лена и рассмеялась, словно он ляпнул что-то до ужаса смешное.

— Дело было не только во мне, — сказал он, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. — Не один я здесь работал.

— Нет, Юхан. Встреча с заказчиком провалилась именно по твоей вине, а не из-за кого-то другого.

Он сглотнул комок и снова попробовал успокоиться. Желание Лены устроить сцену стало для него неприятным сюрпризом. Неужели они не могли просто оставить его в покое?

— Юхан, могу я получить ответ?

— На что?

— На мой вопрос, черт побери! Кто был виноват тогда?

— Прекрати сейчас же.

— Кто был виноват?

Молчание коллег, которое сам Юхан воспринимал в лучшем случае как немое согласие с Леной, похоже, придавало ей силы.

— Кто был виноват? — спросила она снова. Юхан пожал плечами:

— Перестань.

— Юхан, черт побери, — выдохнула Лена устало. — Ответь сейчас же.

Сидевший в стороне за своим письменным столом Ругер делал вид, как будто читает что-то у себя на компьютере, но его щеки были краснее, чем обычно, а на висках виднелись капли пота. Пусть он и пытался сохранить непроницаемое выражение лица.

Лена встала.

— Юхан, ты можешь нам все объяснить? Как такое возможно, что ты возвращаешься и тебе абсолютно наплевать, когда мы рассказываем о той работе, которую нам надо делать? Я написала длиннющий отчет, чтобы ввести тебя в курс дела. Ты прочитал его?

— Ну да, само собой. Я просто немного устал, — сказал он.

— Ты выше моего понимания.

— Перестань, Лена, — сказал он, но она продолжила разглагольствовать о том, каким идиотом он был и насколько непостижимой была доброта Ругера, который дал ему, такому остолопу, новый шанс, но, похоже, Юхан, так и не понял, какую милость ему оказали, судя по его поведению. С каждым ее предложением ему становилось все труднее дышать. Обвинения Лены вкупе с разговором с полицейским и сообщением Рикарда составили адский коктейль. Он ждал, когда Лена замолчит, но она явно не собиралась этого делать.

И тогда он поднялся и швырнул чашку с остатками кофе в ее письменный стол. Осколки разлетелись в разные стороны.

Такая реакция шокировала даже его самого.

Лена замерла, словно громом пораженная, вытаращила глаза и с шумом несколько раз схватила ртом воздух. Но, похоже, она не пострадала.

А потом она зарыдала. Само собой. Он не знал, как сейчас себя вести. Но Лена зашла слишком далеко, он не мог не разозлиться. Она сама спровоцировала его.

— Не трогайте меня, черт побери, — сказал он тихо.

Лена повернулась к Ругеру, по щекам ее бежали слезы. Шеф посмотрел на Юхана.

— Ты должен пойти домой, — сказал он.

Юхан кивнул и выключил компьютер, вышел из-за стола, взял куртку с вешалки у входа и выскочил на улицу, ни разу не обернувшись. За спиной он слышал всхлипывания Лены.

Поезд, казалось, пришлось ждать целую вечность. Он ненавидел себя. Да и всех людей вообще. Болтавшие друг с другом студенты и листавшие газеты пенсионеры вызывали у него лютую ненависть только тем, что выглядели беззаботными.

Выйдя на своей остановке, Юхан без какой-либо цели побрел в сторону площади, а потом повернул к реке. Там он целый час сидел, обхватив голову руками, и жадно дышал. Юхан уже не справлялся с охватившим его страхом. Он наложил бы на себя руки, если бы это не выглядело еще ужаснее. Если бы только существовал какой-то способ, который позволил бы ему с гарантией и безболезненно покончить с жизнью, он, пожалуй, рассмотрел бы такую возможность всерьез. Но он боялся. Если существовал хоть один шанс выкрутиться, ему требовалось использовать его.

В конце концов он ужасно замерз и решил вернуться в свой пустой дом.

Проходя мимо самой известной в их городке пиццерии, он заглянул в окно.

Она сидела там.

Анну держал за руки другой мужчина, и она улыбалась ему такой улыбкой, которую раньше обычно дарила Юхану, когда они еще не сомневались, что будущее принадлежало им.

Она встретила другого.

После всего случившегося.

И выглядела счастливой.

Как такое могло быть?

Как она могла выглядеть счастливой, когда он готов руки на себя наложить от ужаса?

Абсолютно не заботясь о том, что произойдет, если его заметят, он наклонился ближе к окну. Юхану хотелось рассмотреть мужчину, который заменил его. К сожалению, тот сидел к нему спиной, но зато Юхан заметил знакомое лицо. Немного в стороне сидел мужчина с зачесанными набок жидкими волосами. Его куртка лежала на соседнем стуле, перед собой он держал развернутую газету, так что Анна вряд ли могла заметить его. Но со стороны Юхана он был виден как на ладони.

Несъеденная пицца лежала перед уродливым стариком. Похоже, он даже не прикоснулся к ней. Его явно совсем не интересовало содержание газеты. Даже меняя положение, он ни на секунду не спускал глаз с Анны, явно не обращавшей внимания ни на что вокруг. Она, не отрываясь, смотрела на своего нового кавалера, кем бы он там ни был.

Глава 45

Анна тихо насвистывала, возвращаясь домой с работы. Она чувствовала себя счастливой, несмотря на все проблемы, обрушившиеся на нее в последнее время. Кай казался ей новой возможностью обрести душевный покой. А то, что он умирал, даже было хорошо, если можно так сказать. При нынешних обстоятельствах она сама могла планировать свою жизнь не более чем на несколько месяцев вперед. Опять же, именно в этот день Биргитта собиралась забрать детей и хоть немного поднять им настроение, отведя в торговый центр. Кроме того, из-за туч выглянуло солнце. В любой ситуации случались светлые моменты.

Как раз когда Анна подошла к своей калитке, зазвонил мобильный телефон.

Это был Юхан.

Судя по всему, он находился где-то на улице и быстро шел, поскольку тяжело дышал и его голос временами срывался. Он явно ужасно нервничал.

— Нам обязательно надо поговорить, — закончил он длинный монолог, который Анна толком не поняла.

Единственное, что она уловила, речь явно шла о Флюгере. Юхан вроде как видел его, и тот даже, похоже, следил за ней. Точно как она и думала. Юхан якобы узнал обо всем абсолютно случайно. Он уж точно специально не следил за Анной. Нет, он просто шел по улице и увидел ее в ресторане с новым другом. Он назвал его именно так, но это все равно напоминало обвинение. Анна предпочла не комментировать его слова и сначала открыла дверь и вошла в дом, и только потом начала отвечать, главным образом отделываясь простым «ага» или хмыкая.

— Мне, наверное, придется прийти к тебе, — сказал Юхан. — Нам надо много о чем поговорить.

— А это не вызовет подозрение? — спросила Анна. — Пожалуй, лучше не давать шанса чертовому старику снова увидеть нас вместе.

— Неужели, по-твоему, это имеет хоть какое-то значение? Ему ведь уже что-то известно. Вне всякого сомнения. Именно это нам и нужно обсудить.

— Это может подождать, — сказала Анна и прекратила разговор.

Она действительно не имела ни малейшего желания видеть Юхана у себя дома. Ей хотелось, чтобы он оставил ее в покое раз и навсегда. Пожалуй, она сама могла отыскать Флюгера. Наверное, стала бы умолять его, рыдать навзрыд, говорить о детях? Может быть, в нем все-таки осталось что-то человеческое? А может, появился бы еще какой выход? Например, он потребовал бы денег. У нее была возможность взять кредит под залог дома. Он ведь явно еще не ходил в полицию, на то у него, скорей всего, имелась какая-то своя причина.

Анна легла на диван и попыталась переключить мысли на что-то более приятное. На Кая.

Телефон ожил снова. Пришло текстовое сообщение. Юхан написал, что идет к ней.

Анна выругалась про себя и села на диване.

Скоро в дверь постучали. Юхан стоял на пороге, в его широко открытых глазах плескалось безумие.

— Я не видел его, когда шел сюда, — сообщил Юхан срывавшимся на фальцет голосом.

— Тогда заходи, — буркнула Анна, хотя интуиция кричала ей не пускать его в дом.

Но скажи она «нет», что бы это изменило? Юхан быстро проскользнул мимо нее, оставив грязные следы в прихожей и в коридоре, ведущем на кухню. Там он сел за стол.

— Все очень серьезно, — заявил он.

— Я знаю, — ответила Анна. — И что мы будем делать?

— У меня еще одна неприятная новость. Мне сегодня звонили из полиции.

— По-твоему, у меня есть желание это слушать?

Анна прикинула, стоило ли ей закрыть уши руками и просто выйти в гостиную. Все же было так хорошо еще какие-то мгновения назад. А сейчас вот оказалось, что на горизонте замаячила полиция.

— Кто-то сообщил о нас, — продолжил Юхан и истерически хихикнул. — Вероятно, чертов старик или сволочь Рикард. Кто бы еще это мог быть? Мог ли кто-то другой что-то знать? Они не звонили тебе?

— Нет, — сказала Анна.

— Почему тогда они позвонили мне? Старик ведь следит за тобой. Почему позвонили мне?

— Я не знаю, — ответила она и села на стул. — Они спрашивали обо мне?

— Они только сообщили, что меня видели с женщиной, похожей на ту, о которой рассказывал свидетель.

В любом случае это выглядело хорошей новостью. Они ничего о ней не знали. Или знали?

Юхан снова хихикнул. Раньше она могла читать его как открытую книгу. Сколь бы заурядно данное утверждение ни звучало, в его случае оно соответствовало истине. Он никогда ничего не мог скрыть от нее, пока они не сбили ту женщину. Несчастный случай и все произошедшее потом открыли в нем новую, неведомую ей доселе сторону. Юхан изменился. Значительно сильнее, чем она. Но он тоже был совершенно один. И Анна не могла без грусти смотреть на то, каким он стал.

— Что, черт возьми, мы будем делать? — спросил он.

Анна покачала головой. Они ведь ничего не могли предпринять. Ей оставалось только радоваться, что полиция пока еще не позвонила на ее телефон, но это был лишь вопрос времени. Юхан заплатил за номер в отеле. Наезд совершил его автомобиль. Он единственный оставил следы. Но как дела обстояли с ее мобильником? Его же могли отследить.

— Ты ведь сдал машину в утиль? — спросила она.

— Да, и это явно вызвало подозрение у чертового полицейского.

— Понятно, но им все равно будет теперь труднее что-то доказать. У них нет никаких прямых улик, не так ли? Они имеют только косвенные доказательства, или как это там называется?

Она пыталась убедить в этом не только Юхана, но еще и себя.

— Но кто видел, как мы ехали в ту сторону? — не сдавался он.

— Пожалуй, никто не мог этого видеть. Да и мы не знаем, что именно известно свидетелю, — сказала она, и ей самой понравилось, как спокойно звучит ее голос.

— Я вижу только один выход.

— И какой же?

— Он тебе не понравится, — проворчал Юхан и принялся мерить шагами кухню.

— Попробуй.

— Я не вижу никакого другого выхода, кроме как убить старика, — сказал он.

Анна рассмеялась, но поняла по выражению лица Юхана, что он говорил серьезно.

— Ну мы же не можем устроить новый несчастный случай на дороге, — сказала она. — Как мы сумеем тогда от него избавиться?

Юхан прислонился к плите. Анна вздохнула, подошла к нему и, обняв правой рукой, положила голову на его плечо. Она надеялась, что это подействует умиротворяюще и он хоть немного успокоится, даже несмотря на то, что видел их вместе с Каем. Анне казалось разумным продемонстрировать ему свое расположение. К тому же дотрагиваться до него до сих пор было приятно. Перед ней все же стоял тот самый Юхан, и сколь бы сильно они ни отдалились друг от друга, они же не возненавидели друг друга. Во всяком случае, в ее сердце не было ненависти. Сейчас Анна лишь жалела его.

Юхан не сделал ни малейшей попытки оттолкнуть ее.

— И как мы тогда поступим? — спросила она.

— Мы накачаем старика фентанилом, — сказал Юхан и выглядел при этом даже немного радостным, словно внезапно нашел удачное решение. — Нам надо только найти его. Потом мы предложим ему выпить с нами кофе, якобы с целью поговорить, и подсыплем наркотик ему чашку.

Она рассмеялась. Какая идея! И ведь ее придумал Юхан. Фентанил? Откуда он о нем знает?

— Но что делать с телом? — спросила Анна, поскольку ей захотелось узнать, что он придумает дальше.

Она нашла его фантазию скорее забавной, чем пугающей. Юхан говорил очень уверенно, и это еще более веселило ее.

— Мы всегда можем бросить его в лесу, — сказал он.

Это звучало уже не очень смешно. Тут же нахлынули неприятные воспоминания.

— А ведь есть еще и Рикард, — напомнила Анна.

— Никаких проблем, — сказал Юхан. — Обещаю. Я все решу.

Его голос звучал довольно. Как будто он помогал чинить плиту и гордился тем, как ловко у него получается.

— Старик ведь мог уже поговорить с кем-то, — заметила Анна. — Мы же ничего о нем не знаем.

— Твой новый друг, пожалуй, сможет обеспечить тебе алиби, если что?

Сейчас в голосе Юхана она уловила угрюмые нотки, но не знала, как к этому относиться. Самым разумным казалось воздержаться от комментариев, поэтому она промолчала и попыталась придумать какую-нибудь другую тему, но почувствовала, как у нее покраснело лицо. Она отпустила Юхана и отодвинулась от него.

— Собственно, мы могли бы восстановить наши отношения, — сказал он. — Почему мы не можем сделать это? Магнус ведь пропал. Нам же было очень хорошо вместе.

— Ничего не получится, — ответила Анна. — Я не могу.

— Почему?

— Случилось слишком много всего, — сказала она. — По-моему, мне уже не вернуть былое. Такие у меня ощущения.

— Чем он лучше меня? — спросил Юхан.

Ей понадобилось подумать, прежде чем ответить. Что именно делало Кая таким хорошим? И как ей объяснить все так, чтобы Юхан почувствовал себя лучше? Отчасти правда состояла в том, что он напоминал ей о худшей ошибке, совершенной в жизни. Он ведь имел прямое отношение к брошенной в лесу сбитой насмерть женщине, и при каждом взгляде на него воспоминания о страшном инциденте на дороге всплывали из памяти. Кай, наоборот, не навевал тяжелых мыслей, он излучал тепло, и ее восхищало, сколь стойко он боролся с болезнью. И он был красив. По-настоящему красив.

Кай, кроме того, прекрасно понимал, что ему придется исчезнуть из ее жизни, если Магнус когда-нибудь вернется. Таких же спокойствия и благородства вряд ли стоило ожидать от Юхана. При мысли о муже в ее душу снова закралось беспокойство. Анна не знала, жив он или умер, и неизвестность мучила ее. Однажды ведь он может просто войти в дверь. И что тогда будет? Дети, конечно, получили бы назад папу, но что это значит для нее?

— Кай не имеет никакого отношения к случившемуся, — сказала Анна. — Помимо всего прочего.

Юхан буравил взглядом пол.

— Мне надо идти, — буркнул он и направился к двери.

Анна быстро последовала за ним и закрыла дверь на замок, как только он вышел. Она пару раз дернула за ручку, проверяя, и дверь не открылась.

Какое-то время она стояла, прислонившись к ней спиной и закрыв лицо руками. Их разговор взволновал ее больше, чем она думала. Анна жалела Юхана, но ее жутко мучил вопрос, пошутил ли он относительно фентанила или говорил всерьез? Могла ли она каким-то образом повлиять на него, подыгрывая ему?

Глава 46

Вторник, 22 октября

Поза «Собака мордой вниз» воистину была далеко не самой простой. Юхан расположился на желто-зеленом половике на полу в гостиной перед компьютером. Сейчас он пытался подражать американской девице, которая вела уроки йоги на Youtube, но оказался слишком зажатым для этой базовой позиции. Как людям удавалось так выпрямлять ноги?

Однако инструкторша была замечательной. Просто бесподобной. Он чувствовал, как у него тепло разливалось по телу, когда она с равными промежутками появлялась на экране со своими хвалебными комментариями или отпускала несколько довольно слабых шуток. Вводный урок выложили в Сеть еще три года назад, но у него создавалось ощущение, словно она находилась вместе с ним в гостиной и между ними существовала тесная связь.

Встреча накануне вечером с Анной разбудила в нем что-то. Надеждой это назвать было нельзя, но у него появилось желание попробовать отвоевать ее назад. Тогда он хоть отчасти смог бы вырваться из плена пьянства и печали.

Когда урок закончился и Юхан с силой сжал ладони перед грудью и прошептал «намасте», у него возникло ощущение пустоты, и ему снова стало тоскливо на душе. Но он слишком устал после трех двадцатиминутных раундов и не выдержал бы еще одно занятие. Опять же, боялся потянуть мышцы или как-то еще травмироваться.

Юхан выключил компьютер, сел на пол и достал мобильный телефон.

Никаких сообщений.

Он написал Марте, что попробовал заниматься йогой и она показалась ему действительно хорошей штукой. Он прочитал свое послание три раза, прежде чем отправил его. Оно выглядело дружелюбным. Он давно не посылал уже бывшей жене ничего столь нейтрального.

Странно. Они провели вместе более десяти лет и все равно смогли расстаться в то самое мгновение, когда приняли решение.

Ему стало интересно, как у нее обстоят дела. Может, она уже встретила кого-нибудь?

Телефон ожил. Марта ответила. Причем неоднократно. Ей понравилось его письмо, а потом она прислала еще два эмодзи — смеющуюся рожицу и две руки, сжатые вместе в знак благодарности. Сейчас ему как никогда нравился этот символ.

Юхан отреагировал «лайком» на эмодзи Марты, а потом отложил телефон в сторону.

Ему ужасно захотелось есть. Он пошел и достал из холодильника протеиновый пудинг, купленный в продовольственном магазине. Чтобы находиться в форме, приходилось идти на определенные жертвы.

Съев жидкую массу, имевшую вкус не самой сладкой клубники, Юхан встал перед зеркалом. Он понимал, конечно, что за один день вряд ли могли произойти заметные изменения, но все равно испытал горькое разочарование, посмотрев на себя. Он выглядел иначе, чем всего два месяца назад.

Юхан так и не разобрался, чем отличались дофамин и эндорфины, но после занятия йогой чувствовал себя сильным и полным энергии. И был готов приступить к решению своих проблем.

Он принес ноутбук и запустил программу, делающую его анонимным в Сети, а потом проверил несколько форумов, прежде чем ему удалось получить нужную информацию.

Просто фантастика, какие вещи в наши дни можно получить, просто заказав их на дом. И так, что полиция не сумеет тебя поймать.

Эта идея посетила его еще дома у Анны, словно она вдохновила его, и стала настоящим откровением. Наконец он нашел выход. Да еще и не слишком затратный. Юхан предполагал, что речь пойдет о тысячах крон, но, как выяснилось, интересовавший его товар стоил на порядок меньше. Конечно, это в любом случае было просто возмутительно, но в его нынешней ситуации было бы ужасно глупо сетовать по этому поводу.

Он сделал заказ.

Такое дело следовало отпраздновать. Пожалуй, бокалом вина? Только одним?

Все эти мысли сразу вылетели из головы, когда кто-то несколько раз с силой ударил по двери.

Юхан замер на мгновение, а потом выключил ноутбук.

Могли ли его видеть там, где он сидел? Если стучавший таращился внутрь через кухонное окно, ему вряд ли удалось бы незаметно взбежать вверх по лестнице и притаиться на втором этаже. Но если он обошел дом и заглядывал внутрь с тыльной стороны, Юхан сейчас было видно, как на витрине.

Здесь ему негде было спрятаться.

Мобильник характерным звуком сообщил о новом эсэмэс.

Оно пришло от Рикарда. Он писал, что его разочарование не знает границ. И Юхан должен впустить его немедленно. Однако Юхана не собирался этого делать. Рикард мог подождать.

Он написал, что как раз занимается решением его проблемы, но пока не знает наверняка, как все пройдет.

Тем все и закончилось, он не получил ответа.

Глава 47

Больше всего на свете Анне хотелось сейчас обрести сверхспособности и сделать просмотр мультфильма «Холодное сердце» вечным. Она расположилась на диване с Сири с одной стороны и Сикстеном с другой и пыталась наслаждаться очарованием момента, пусть даже с крайней неохотой разыграла радостное удивление, когда сын, впрочем, как и всегда, закричал «Ее зовут, как маму!», когда главная героиня появилась на экране.

Анна чувствовала себя на седьмом небе, проводя время с детьми. Хотя порой она думала о том, как странно наслаждаться исчезновением Магнуса. Сейчас она почти все время находилась на взводе, ожидая, что в любую минуту в дверь может позвонить полиция или вернется блудный муж, но даже сейчас случались моменты вроде этого, когда ее жизнь казалась ей по-настоящему прекрасной.

А жизнь матери-одиночки оказалась чертовски трудной, в чем она уже убедилась не раз, но дети всегда придавали силы. Вдобавок она забывала о прочих проблемах, когда они чего-то хотели. Их размышления, желания, игры и ссоры стали убежищем, где она пряталась от своих, не имевших к ним никакого отношения, тревог и страхов. И если Анна теперь когда-то с благодарностью и вспоминала Магнуса, то именно как человека, подарившего ей малышей. Даже если он сам не понимал, какие чудесные дети у них родились.

Анна всхлипнула.

— Тебе грустно? — спросил Сикстен и, поднявшись на колени, заключил ее в объятия с таким видом, словно никогда больше не собирался отпускать.

Сири поставила фильм на паузу. Она тоже переместилась ближе к маме и одной рукой принялась играть с ее волосами, как она обычно делала, когда Анна укладывала их спать.

— Что с тобой, мама? — поинтересовалась она.

— Нам просто так хорошо вместе, — ответила Анна и вытерла слезы.

Неужели ей когда-то казалось нормальным то, что она станет видеться с малышами лишь каждую вторую неделю?

После фильма они поужинали. Дети быстро съели свои бутерброды. Они почистили зубы без протестов, без ссоры сходили в туалет и легли рядом с ней в большую кровать. Она прочитала им пару глав из книги, прилагая максимум усилий, чтобы не заснуть самой. Даже Сири обратила внимание на ее усталый голос и указала ей на это. Несколько раз Анна начинала дремать, а потом резко дергалась и осознавала, что толком не помнит содержание последних прочитанных страниц.

В конце концов дети уснули. И пришла пора уделить немного времени себе самой.

Анна осторожно поднялась с кровати и спустилась на первый этаж. Она наполнила бокал красным вином, которое Фредде и Шарлотта прислали ей вместе с запиской и охапкой цветов в качестве утешения после исчезновения Магнуса. Если верить им, оно хорошо подходило к блюдам с трюфелями.

Она взяла с собой бокал на диван и начала смотреть английский сериал о веселой девице, который, несмотря на явно вложенные в него огромные деньги, показался ей ужасно скучным.

Анну быстро начало клонить в сон, и она осилила только одну серию, а потом решила, что пора и ей ложиться спать. Она пошла на кухню и поставила пустой бокал на мойку.

И тут в окно постучали.

Она вздрогнула, сердце забилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Она не осмелилась поднять глаза, но стук повторился. Громче на этот раз.

За окном стоял мужчина крепкого телосложения в просторной куртке-кенгуру. Натянутый на голову капюшон не позволял рассмотреть все его лицо, но ей все же удалось различить его улыбку. Мужчина поднял руку и помахал ею в знак приветствия.

Анна помахала в ответ. Она не знала, что ей еще делать.

Мужчина показал в сторону входной двери, и она кивнула. У нее создалось впечатление, будто ноги сами понесли ее туда, словно она действовала под гипнозом. Может, это был полицейский? А вдруг серийный убийца? Или псих? Почему кто-то решил заявиться к ней так поздно?

И все равно она открыла дверь.

— Привет! — сказал мужчина. — Я давно мечтал встретиться с тобой.

Он быстро шагнул внутрь мимо нее и, откинув назад капюшон, обнажил голову с курчавыми волосами, коротко подстриженными спереди и по бокам и спадавшими на спину хвостом. Его глаза скрывали заляпанные пальцами очки в оправе «авиатор», а кожа на лице имела нездоровый, бледный оттенок и местами шелушилась.

— Ну и холодрыга сейчас, — сказал он. — У тебя есть кофе или что-то горячительное?

Его взгляд рассеянно блуждал по сторонам. Судя по всему, он находился под действием алкоголя или наркотиков.

Анну больше шокировало, чем разозлило, столь бесцеремонное поведение незнакомца, и она смогла только кивнуть.

— Тогда я выпью кофе, — объявил он.

Анна направилась на кухню, мужчина последовал за ней. Он сел за стол, пока она доставала чашку.

— Превосходно, — сказал он, когда она поставила перед ним горячий кофе.

— Кто ты? — спросила она, хотя, как ей казалось, она уже знала ответ на вопрос.

— Извини. Меня зовут Рикард, — представился он и посмотрел ей прямо в глаза.

Ее догадка подтвердилась, чему, впрочем, не стоило удивляться, ведь Юхан довольно хорошо описал своего соседа, но Анна в любом случае и представить не могла, что этот наркоша когда-нибудь появится у нее дома.

— У нас есть общий друг, — сказал Рикард и с шумом сделал глоток из чашки. Потом его глаза чуть не вылезли из орбит, а с губ сорвалось несколько странных звуков, какие звери издают при приступе боли. — Ой, какой горячий!

— Да, я же только сварила его, — сказала Анна.

— Но он необычайно горячий. Я даже подумал, что ты хотела специально навредить мне.

Он ухмыльнулся, произнеся последнюю фразу, но Анна сделала вид, что не заметила этого. Она не имела ни малейшего желания шутить с Рикардом.

— Не тот случай, — буркнула она. — Это не имеет никакого отношения к тому, что я хочу или не хочу.

— Тебе, пожалуй, все равно стоит обзавестись новой кофеваркой.

Анна пожала плечами:

— Это не входит в число моих главных приоритетов.

Рикард широко улыбнулся, откинулся на спинку стула, вытянул ноги и скрестил руки на груди.

— А какой у тебя главный приоритет, если я могу, конечно, поинтересоваться? — спросил он.

— Какая тебе разница?

— Я просто ужасно любопытен. И не могу ничего поделать с собой.

Раздражение нахлынуло на нее с новой силой, и она уже не знала, что именно чувствует. Но ей хотелось любыми способами стереть издевательскую ухмылку с его лица.

— Ладно, — сказал Рикард, когда понял, что она не собиралась отвечать. — У нас есть общий знакомый, как я уже говорил.

— Мы живем в маленьком городе, — заметила она.

— Да, это уж точно, совсем небольшой, — согласился Рикард и истерически рассмеялся.

— Извини, но у меня дети спят, — сказала Анна. — Мы можем поговорить в другой раз?

— Но ты же уложила их? Не так ли? Они спят наверху? — Рикард кивнул в сторону ведущей на второй этаж лестницы.

— Они спят не так крепко, — сказала Анна.

— О’кей, тогда, пожалуй, мы можем перейти прямо к делу, — сказал Рикард и перестал улыбаться. — У меня возникла небольшая проблема с нашим общим знакомым.

— Ага.

— Он, значит, должен мне денег, можно так сказать, — продолжил Рикард и начал блуждать взглядом по сторонам. Похоже, даже для него эта тема оказалось очень щекотливой и ему стоило труда найти правильные слова.

— И мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь объяснил ему, настолько здорово было бы расплатиться со мной именно сейчас. Ты могла бы сделать это для меня? — закончил он наконец.

— Почему?

— Ну, ты же знаешь Юхана, — ответил Рикард. — Он ужасно хороший парень. И достаточно искренний.

Он снова разулыбался.

— Ну и?

Она пыталась говорить спокойно, но сама чувствовала, что ей не удавалось скрыть волнение. Чего ему надо было?

— Анна, — сказал он, — я все знаю. Абсолютно все. И, пожалуй, даже немного больше, чем известно тебе.

Она остолбенела. До сих пор, сколь бы сильно она ни нервничала из-за него, Рикард казался ей фигурой фантастической, придуманной Юханом. В действительности же он был более неприятным и отталкивающим типом, чем она себе представляла.

— Я не знаю, о чем там тебе известно, — выплюнула Анна.

— Ну, например, я знаю о происшествии на лесной дороге, — ухмыльнулся Рикард.

— О’кей.

— И мне известно, что случилось с твоим мужем. И, знаешь ли, это не просто догадки.

Анна тяжело сглотнула. Хотела ли она знать это? Ну, да, конечно, в глубине души. Но ей совсем не хотелось услышать такое от Рикарда.

— Тогда, пожалуй, тебе надо рассказать об этом полиции, — предложила она.

Рикард рассмеялся. Опять слишком громко.

— Да, пожалуй, мне так и следует поступить. Наверное, я так и сделаю. Но в таком случае нашему общему другу придется несладко. Вообще появится много лишних проблем. Я думаю, инцидент, о котором я упомянул ранее, поблекнет по сравнению с тем, что я могу рассказать, а наш милый Юхан предстанет еще в более плохом свете.

Она попыталась разобраться, что скрывалось за его словами. Неужели Юхан имел какое-то отношение к исчезновению ее мужа? Ведь именно на это намекал Рикард.

В ту ночь, когда исчез Магнус, он ведь мог пойти к Юхану. Именно об этом она подумала сначала. И Магнус тогда совсем обезумел, если вспомнить, что он сделал с ней. Если он появился у Юхана, то все могло закончиться трагически. У Анны заныло сердце, когда она вспомнила тот вечер. Ей стоило огромных усилий забыть, как муж избивал ее, но по ночам она порой все равно просыпалась от снов, в которых ее душили.

— Чего тебе надо? — резко спросила она.

— Ну, сейчас в детали вдаваться не стоит. Но, если ты хочешь узнать чуть больше или просто поговорить, я в твоем полном распоряжении.

Снова все та же надменная улыбка. Анна не понимала, как человек мог быть таким мерзким.

— В любом случае у меня нет желания отнимать у тебя время на всякую ерунду типа рассказа о том, что, возможно, случилось с твоим мужем. Я просто хочу донести до тебя, что Юхану нужна помощь, — сказал Рикард. — Что на вас лежит общая ответственность и вы должны заплатить, если, конечно, хотите выйти сухими из воды. Поэтому, я думаю, мы посту пим так: ты свяжешься с нашим общим другом, а потом вы постараетесь решить проблему вместе. Ему, похоже, немного тяжело сейчас, но нас, таких бедолаг, всегда было в мире предостаточно. Просто охренеть как много.

На втором этаже заплакал Сикстен, и Сири начала кричать, зовя Анну.

Черт. Она с мольбой посмотрела на Рикарда, но не получила в ответ никакой реакции. Судя по всему, его происходящее забавляло. Он таращился в сторону лестницы, как бы с интересом ожидая, что произойдет дальше. Во всяком случае так показалось Анне, и это испугало ее.

— Мне надо разобраться с детьми, — сказала она.

Он насмешливо приподнял брови.

— Мама, Сикстен описался! — крикнула Сири. — Мама, иди скорей.

— Ой, явно дело серьезное, — сказал Рикард и ухмыльнулся.

— Я иду! — крикнула Анна и знаками велела ему убираться.

Рикард потянулся вперед и схватил ее за правое предплечье.

— Ты поможешь мне? — спросил он.

— Я свяжусь с Юханом, обещаю. Только уйди.

— Прекрасно, — сказал Рикард и отпустил ее.

Он направился к входной двери, а она последовала за ним, чтобы запереть ее.

— Послушай, Анна. Мне, кстати, жаль, что так все получилось с твоим мужем, — сказал Рикард, стоя на пороге.

Она замерла, словно ее тело мгновенно превратилось в глыбу льда.

— Спасибо, — пробормотала она, взяв себя в руки.

— Ты же можешь спросить его об этом? Юхана то есть.

— Почему я должна это делать?

— Всегда ведь хорошо выговориться?

Ей одновременно хотелось и не хотелось знать правду. Она могла представить себе самые разные варианты случившегося, но ведь Юхан остался, а Магнус исчез, и одно это уже говорило о многом.

Рикард улыбнулся, натянул капюшон на голову и растворился в ночи.

Анна развернулась, собираясь подняться наверх в спальню, и увидела Сикстена, стоявшего посередине лестницы в мокрой насквозь пижаме. Она поняла, что сейчас ей придется мыть весь пол и половину лестницы.

— Мама, кто это был? — спросил он.

— Никто, — ответила она. — Здесь никого не было. Ты еще спишь.

Потом она пошла с сыном в ванную.

Глава 48

Среда, 23 октября

Юхан вышел на улицу рано утром, скорее даже ночью. Беспокойство не давало ему спать и, одевшись потеплее и обув кроссовки, он в районе четырех часов открыл дверь и быстрым шагом направился туда, где обычно бегал по вечерам. Его путь лежал мимо дома Рикарда, жалюзи на окнах которого оказались опущенными, но сквозь них наружу пробивался слабый свет. Юхан еще накануне перевел мобильный в беззвучный режим и отключил уведомления и вибрацию, однако считал, что на него сейчас потоком выливаются все более гневные сообщения. Для хакера, который, по его собственному утверждению, полностью контролировал переписку и разговоры Юхана, Рикард выглядел необычайно беспечным. Стоило полиции провести обыск у него дома или организовать прослушку их телефонов или слежку за ними, у Рикарда быстро возникли бы серьезные проблемы с правосудием. Юхан так и не решил пока, являлся ли его назойливый компаньон техническим гением или обычным высокомерным, но ушлым придурком.

Юхан перешел на бег. Он сделал несколько кругов по своей обычной беговой дорожке, хотя ни разу даже не попытался поднять темп до максимума. Воздух был ледяной и обжигал глотку на вдохе, но неприятные ощущения особо не досаждали ему, а скорее оказывали прямо противоположное действие, поскольку прогоняли страх перед допросом в полиции, назначенным на вторник.

На холме он остановился, чтобы восстановить дыхание, но у него и мысли не возникло прекратить тренировку. Он даже решил пробежать мимо дома Анны, поскольку ему хотелось увидеть ее хоть одним глазком.

Возможно, таким образом он лишь мучил себя, но Юхан не мог забыть, как они стояли там и обнимались. Он невероятно скучал по Анне все это время. От прикосновения к ней былые чувства пробудились с новой силой, и он действительно хотел вернуть ее, несмотря на всю ту злобу, которую она одно время вызывала у него.

Повернув к району вилл, где жила Анна, Юхан увидел мужчину, идущего немного впереди него, и сбавил скорость.

Это оказался уродливый старик с зачесанными набок волосами.

Что было с ним не так? Юхан почувствовал, как усталость навалилась на него, а по телу пробежала нервная дрожь. Почему этот придурок не мог просто тихо существовать, как остальные его ровесники, и не вмешиваться в жизнь других людей?

Юхан решил подождать немного. Чертов старик должен был пойти назад тем же путем. Юхан перепрыгнул через канаву и спрятался за кустом, росшим сбоку от дороги.

Прошло десять минут, и старик наконец снова появился в поле его зрения. Юхан весь сжался в комок, чтобы его не увидели.

Когда старик прошел мимо, болтая со своей собакой, он осторожно выбрался на дорогу, надеясь, что его не заметили, и постарался изобразить из себя самого обычного бегуна.

Флюгер тем временем шел по направлению к городу, не проявляя никаких признаков беспокойства, и, миновав станцию, направился к жилому району, в котором Юхану никогда не приходилось бывать прежде. Все постройки там оказались типовыми, деревянными, в два этажа и настолько маленькими, что напоминали небольшие башенки.

«Странно, что можно открыть для себя незнакомые места в крошечном городке, в котором ты жил чуть ли не с рождения», — подумал Юхан.

Старик вошел в самый крайний дом. Когда дверь закрылась за ним, Юхан еще какое-то время стоял неподалеку и смотрел на его жилище, запоминая название улицы, красовавшееся на табличке, прикрепленной на стене у самой двери, на которой висел самый обычный почтовый ящик. Затем он поспешил домой. Улицы были пустынными в такую рань, и ему на глаза попалась только совсем молодая девушка, тоже гулявшая с собакой.

Вернувшись домой, Юхан разулся в прихожей, но, не снимая куртку, сразу прошел дальше и, сев за компьютер, вышел в Интернет через VPN и, как обычно, надеясь, что его не отследят, зашел на справочный сайт. Ему очень быстро удалось выяснить, как звали старика с собакой: в интересовавшем его доме проживал некий Петер Стурессон пятидесяти четырех лет. Причем абсолютно один.

Он сразу же открыл имевшиеся в Сети карты и изучил жилище уродца, его приусадебный участок, прикинул, насколько далеко находились соседи. А также все дороги, ведущие к дому и от него, прикинул, как можно было подобраться к нему, не попав никому на глаза и минуя все камеры наружного наблюдения. К сожалению, вокруг было мало лесных участков и парков, но все равно существовали возможности минимизировать опасность обнаружения.

Юхан проверил еще и улицу старика. Оказалось, что два дома на ней продавались. Это было интересно.

Он также обратил внимание на то, что их планировки были почти идентичными.

К тому моменту, когда Юхан выключил компьютер, его настроение значительно улучшилось. Теперь он знал гораздо больше о своем враге. И у него в голове уже начал складываться план действий.

Тут-то и зазвонил мобильник. Он взял его, чтобы посмотреть, кто это был, опасаясь очередного привета от Рикарда. Однако это оказалась Анна.

— Дети спят, поэтому я звоню сейчас, — сказала она. — Твой чокнутый дружок Рикард заявился ко мне вчера.

Это звучало не лучшим образом. Да отвратительно это звучало, что там говорить. Сейчас сосед определенно перешел границу. Юхан проклинал себя за то, что старательно избегал его, как бы тот ни пытался связаться с ним. Ему следовало уберечь Анну от такого развития событий. Кроме того, вполне возможно, Рикард слышал их.

— Что происходит? — спросил он. — Нам надо увидеться, незачем обсуждать такие вещи по телефону.

Он ощутил неприятный привкус во рту.

— Не играет роли, слушает он нас или нет, — буркнула Анна, и он понял, насколько взвинченной она была, в ее голос смешались страх и злоба. Похоже, она находилась во власти паники. — Он сказал одну вещь, на которую я хочу получить ответ.

— Никогда не знаешь, кто именно слушает тебя, — заметил Юхан.

Анна всхлипнула на другом конце линии:

— Я не смогу ждать! Но, хорошо, ты можешь просто ответить да или нет.

Он задумался. А вдруг полиция следила за ними? А вдруг они сидели в фургоне где-то поблизости?

— Я не знаю. По-твоему, это хорошая идея?

— Меня интересует только, известно ли тебе, что случилось с Магнусом.

Он вздохнул, не сумев справиться с собой. Как раз об этом ведь не следовало говорить по телефону.

— Нет, — сказал он. — Я понятия не имею.

— Ты бы рассказал, если бы знал?

— Естественно, — соврал он.

— Я слышу, что ты лжешь, — буркнула Анна.

— Я не знаю, что мне сказать, если ты не веришь мне. Нам действительно не следует обсуждать это по телефону.

Рикард явно слетел с катушек. Его требовалось остановить как можно быстрее. Если он вдобавок еще и спутался с полицией, то наверняка был еще большим придурком, чем Юхан мог себе представить.

— Чего он хотел? — спросил Юхан.

— Прежде всего денег. Ты же говорил, что разберешься с ним.

— Я знаю, но нам не стоит обсуждать подобные вещи по телефону. Я решу все, — сказал он. И на всякий случай, если Рикард или полиция слушали, добавил: — И он получит свои деньги. От меня.

Глава 49

Четверг, 24 октября

Анна сидела на диване и пыталась сосредоточиться на сериале, который смотрела. Однако ее мысли постоянно сменялись более мрачными и непосредственно связанными с реальностью.

Она опять сказалась больной, поскольку посчитала абсолютно невозможным для себя пойти на работу. Ведь размышления о Флюгере, Рикарде, Магнусе и Юхане с его допросом в полиции ни на секунду не оставляли ее. Впадать в панику было лучше дома, сидя в собственной гостиной, и этим она занималась все утро.

Сначала она собиралась оставить детей дома, но Сири не хотела пропускать школу, да и Сикстен в кои-то веки особенно не возмущался относительно необходимости идти в детский сад. Анна решила потратить это время с пользой для себя, но уже ближе к десяти часам начала бояться, что проплачет весь день и не сумеет взять себя в руки к тому моменту, когда нужно будет идти за детьми. Все эти чертовы мужчины слишком плохо влияли на ее состояние. И она уже не надеялась когда-нибудь зажить нормальной жизнью.

С одной из стен на нее смотрел Магнус, взгляд у него был игривый, такой он обычно использовал, когда его фотографировали. Это был их первый семейный портрет, где они фотографировались все вместе. Сикстен тогда только вышел из младенческого возраста, и на снимке они выглядели счастливыми, прямо-таки идеальная семья. На самом же деле Сири зарыдала из-за потерянной соски сразу же после того, как фотограф нажал на кнопку, но так ведь всегда случалось с детьми. Однако сейчас она сидела здесь, а Магнус, похоже, уже покинул мир живых.

Известие о том, что он с вероятностью девяносто процентов уже покинул этот мир, стало для Анны более тяжелым ударом, чем она могла себе представить. Хотя чему тут было удивляться, он все-таки был отцом ее детей. И, похоже, она втайне надеялась, что однажды он вернется домой и они заживут как прежде, словно ничего и не происходило. Магнус успокоится и, может быть, даже извинится. Он, конечно, отвратительно обошелся с ней, но, пожалуй, можно было бы считать, что теперь они квиты.

А что, собственно, она думала о случившемся с Магнусом до того, как заявился Рикард и озвучил, пусть и намеками, наихудший из возможных вариант развития событий?

Что он полетел на Майорку? Или отправился в Прагу с целью развеяться?

В любом случае смерть Магнуса не оставила ее равнодушной. Если он действительно умер, то Юхан ведь явно солгал. Что-то он ведь все-таки знал.

Анна попробовала разные положения на диване. Ни одно не показалось ей удобным. Мысли так и не удалось успокоить.

Существовало только одно средство, которое смогло бы ей помочь и заглушило бы беспокойство.

Пожалуй, это была глупая идея, но речь в прямом смысле этого слова шла о жизни и смерти. И Анна не могла позволить себе сейчас сдаться.

Она взяла свой мобильник с дивана и отправила сообщение Каю.

«Я на грани срыва. Ты не мог бы прийти?»

Ответа пришло ждать не больше минуты.

«Сейчас?» — написал он.

«Сейчас», — подтвердила она.

Двадцать минут спустя в ее дверь постучали.

— Я отменил все встречи, — сообщил Кай, когда она впустила его. — Порой можно извлечь пользу даже из чертовой болезни.

Он снял верхнюю одежду и аккуратно поставил ботинки на полку для обуви.

— Итак, чем займемся? — спросил он.

Анне показалось, что он выглядел смущенным. И это было неслыханно приятно. Она видела его таким только однажды, и ему это чертовски шло.

— Пошли, — сказала она и, взяв его за руку, повела в спальню.

Кай спал и тихо похрапывал, лежа спиной к ней. Он оказался более волосатым, чем она представляла, но это было нормально. Магнус по сравнению с ним выглядел почти лысым, у Юхана же хватало растительности на теле, но волосы были светлыми, почти белыми. Она провела двумя пальцами вдоль позвоночника Кая и он пробормотал что-то нечленораздельное и заворочался, но не проснулся.

Она приняла хорошее решение.

Кай стал для нее чем-то вроде антидепрессанта.

Анна посмотрела на него. Он выглядел ужасно милым, когда спал. Из-за больших век напоминал куклу, несмотря на свой возраст.

Как быстро все случилось.

Между ними установились странные отношения после того, как они ели пиццу вместе. Для обоих свидание не прошло бесследно и наложило свой отпечаток на все последующие дни. Они больше не встречались наедине, и Анна едва осмеливалась смотреть на него в присутствии коллег, поскольку боялась покраснеть. Но, когда их взгляды все-таки встречались, она чувствовала, что между ними существовало обоюдное влечение.

Кай снова пробормотал что-то во сне.

Это звучало приятно.

Для больного он оказался на удивление темпераментным. Смог два раза, прежде чем они заснули после того, как Анна на всякий случай включила будильник, чтобы вовремя забрать детей.

Кай захрапел так громко, что вроде бы должен был разбудить себя, но этого не произошло.

Анна подумала, что, если так пойдет и дальше, ей скоро придется потрясти его за плечо.

Она подвинулась к нему, обняла его одной рукой и уткнулась носом в волосы на затылке. От него ужасно хорошо пахло. Он явно следил за собой и, похоже, пользовался не только обычным дезодорантом из супермаркета, как большинство мужчин, собирающихся на работу.

У нее не укладывалось в голове, как жена могла бросить его сейчас.

Кай был здоровым и состоятельным и все равно заболел раком. Он признался ей, что ему страшно, когда они лежали в постели и болтали какое-то время перед тем, как заснуть. Но главным образом он просто радовался, что случившееся сейчас между ними в действительности произошло. ОН открылся ей, и у Анны становилось хорошо на душе, когда она думала об этом.

Минуты бежали быстро. В конце концов она осторожно толкнула Кая, и он проснулся. Вид у него при этом был ошарашенный.

— Ох, сколько времени? Как долго я спал? — спросил он и, сев на кровати, растерянно огляделся.

— Не так уж и долго, — улыбнулась Анна. — Тебе, конечно, нужно было отдохнуть после наших кульбитов.

Он рассмеялся и выглядел смущенным.

— Ты был удивительно хорош, — сказала она.

Мужчинам нравится слушать подобные вещи, и в случае Кая это утверждение полностью соответствовало истине. Обычно требовалось время, чтобы партнеры могли удовлетворять другу друга полностью, но сейчас все получилось идеально с первого раза.

— Все было здорово, — сказал он. — Мне очень не хочется вставать.

— Я тоже хочу, чтобы ты остался, — призналась она и провела пальцами по его груди. — Но ничего не поделаешь. Не сегодня.

Анна поднялась с кровати, и Кай тоже встал и принялся собирать свою одежду, которая валялась по всей спальне. Очень скоро он стоял полностью одетый в прихожей, готовый выйти наружу.

— Могу я попросить тебя об одной услуге? — сказал он.

— Естественно.

— Это немного щекотливый вопрос, и он немного спонтанный, поэтому ты действительно можешь отказаться.

— Ладно. В чем дело.

— Ты можешь отказать мне, как я уже говорил. Я пойму тебя.

— Просто скажи, о чем идет речь.

— Хорошо. Ты не могла бы составить мне компанию, когда я пойду на встречу с врачом, которая должна состояться завтра? Тебе, конечно, не обязательно будет заходить со мной, но ты могла бы подождать меня снаружи? Я немного боюсь того, что должен узнать.

— Естественно, — ответила она.

И это получилось как-то само собой, как только она услышала вопрос, пусть он и оказался немного неожиданным.

Анне стало интересно, как Кай относится к ней. Чувствовал ли любовь, ведь именно что-то подобное ощущала она сама, или ему просто требовался кто-то, готовый поддержать его в трудную минуту? И играет ли это вообще хоть какую-то роль? Ей ведь тоже нужен был кто-то. И Кай, хоть и стал важен для нее, тоже выполнял определенную функцию в ее жизни.

Вряд ли стоило докапываться до истины. По крайней мере сейчас.

— Огромное тебе спасибо! Это очень важно для меня.

— Ладно. Все получится так или иначе, — сказала она. — Я найду свободное время.

Он поцеловал ее в щеку, прежде чем ушел.

Глава 50

Предложения не посыпались дождем после показа дома. Маклерша стояла в гостиной и перечисляла недостатки их дома. Еще совсем недавно она гарантировала хорошую цену, а теперь уже пыталась представить все так, словно Юхан и Марта обманули ее, убедили, что у них полный порядок, а это не соответствовало истине.

— Еще месяц назад ситуация выглядела иной. А уж летом и подавно. Теперь же мы наблюдаем небольшой спад на рынке, — заявила она в конце концов и поправила рукав пиджака своего повседневного серо-черного костюма.

— Сколько мы сможем выручить? — спросила Марта. — Если, конечно, когда-нибудь продадим его?

— В любом случае вам придется сбрасывать цену, — сказала маклерша. — Была одна пара, заинтересованная в покупке. Они, конечно, предлагают меньше, чем вы просите, но все-таки хотят этот дом.

— Нам тогда стоит подождать? — предложил Юхан.

— Нет гарантии, что ситуация улучшится, — ответила маклерша. — Судя по тому, как рынок ведет себя сейчас. Ужасно трудно предсказать, что произойдет через полгода или год.

— Но когда-то ведь она улучшится, — не сдавался Юхан. — Она всегда улучшается в конце концов. Мы можем подождать.

— Вполне возможно, рынок остановится или даже слегка откатится назад, — упрямо возразила маклерша. При этом она выглядела обеспокоенной.

— Нам надо немного подумать, — сказала Марта.

— Да, пожалуйста. Но не слишком долго, — ответила маклерша.

Ее голос звучал так, словно она была врачом, предлагавшим отключить от системы жизнеобеспечения пациента, чей мозг уже умер. Но Юхану не хватило бы денег на покупку квартиры, если бы они продали дом на таких условиях. Для него стало бы катастрофой, если бы Марта настояла.

Маклерша упаковала свою папку, поблагодарила за кофе и ушла. Юхан подумал, что она отправилась разочаровывать еще каких-то несчастных клиентов.

— Лучше ведь подождать, — сказал он Марте.

— Я не знаю, — пожала она плечами. — Этот провал, так может продолжаться целую вечность. Цены, наверное, поднялись слишком высоко. Рынок, возможно, вообще скоро рухнет. Я не собираюсь больше действовать с оглядкой на тебя. Мы уже не живем вместе.

Она выглядела глубоко разочарованной, когда вышла в прихожую, где надела свое новое длинное пальто, придававшее ей более элегантный вид. Что-то произошло с Мартой после развода, она каким-то образом изменилась. Как будто стала совсем другим человеком. Обрела второе дыхание.

Юхану стало интересно, как она отреагирует, если его уличат в преступлениях, которые он совершил и еще намеревался совершить.

После того как Марта, осторожно заключив его в объятия, покинула их еще недавно общий дом, Юхан направился в ванную и сполоснул лицо холодной водой, чтобы взбодриться.

Если даже эта встреча прошла плохо, пожалуй, не стоило удивляться, что вторая, намеченная на тот же вечер, получится гораздо хуже.

В холодильнике стояло множество ужасно холодных бутылок с пивом. Он поместил их в большой ящик, который отнес к двери. Сейчас пришло время действовать.

Юхан прогулялся до Рикарда, поставил ящик ему на крыльцо и позвонил. Изнутри послышались тяжелые шаги и пыхтение, прежде чем Рикард открыл дверь и уставился на него пустым и раздраженным взглядом.

— Где ты, черт побери, был? — прохрипел он.

— Я же объяснил, что у меня были дела, — сказал Юхан.

— Ты не отвечал на мои сообщения и даже не открыл, когда я стучал.

— Да, но я ведь знал, чего ты хотел. И сейчас я здесь, — ответил Юхан и поднял ящик.

Увидев его, Рикард довольно улыбнулся.

— Замечательно. Идите к папочке, — сказал он и взял пиво. — Это уже что-то.

— Могу я войти? — спросил Юхан.

Рикард кивнул.

Юхан не захотел садиться среди масляных пакетиков с чипсами на диване, и опустился на самый его край, сначала взяв себе одну бутылку. Рикард бросил ему открывашку.

— Как дела? — поинтересовался он.

— Я думаю, все решится, — ответил Юхан.

— Но я не это хотел услышать, — проворчал Рикард.

— Мне надо еще немного времени, — сказал Юхан. — Моя ситуация сейчас оставляет желать лучшего.

— Можно подумать, у меня иначе, — буркнул Рикард. — Ты виноват во всем не меньше, чем я. Будь я в нормальной форме, ничего не случилось бы. Я назвал тебе крайний срок, и он давно вышел.

— Перестань, — ответил Юхан, он старался сохранять спокойствие, но это обвинение уже выходило за всякие рамки. — Я уж точно здесь ни при чем.

— Дело в том… Мне необходимо больше денег, — сказал Рикард. — Я попытался решить проблему сам и отыграться, но, к сожалению, безуспешно.

— Я разберусь со всем, — заверил его Юхан.

— Это спешно. Речь идет уже о ста двадцати тысячах.

У Юхана перехватило дыхание.

— И вообще, мне кажется, я тебе здорово помог, — сказал Рикард. — Я сходил к фрекен Анне и вежливо представился ей. Она же снова свободная женщина, у нее больше нет мужа. Или таких называют вдовами? Я в этом плохо разбираюсь.

Юхан не сказал, что уже знал о проделках соседа.

— Она, знаешь ли, довольно сексуальная, — продолжил Рикард. — Мне особенно нравится ее немного безумный взгляд. Должно быть, она настоящая дикарка в постели. Я читал где-то, что глаза — зеркало души.

— И о чем ты ей рассказал? — поинтересовался Юхан, стараясь не выдать ту злобу, которую испытывал.

— По-твоему, глаза действительно являются зеркалом души? — спросил Рикард.

— Нет.

— Отлично. Поскольку в противном случае я бы решил, что сейчас ты ужасно сердит на меня.

— Чепуха, — сказал Юхан. — О чем ты рассказал Анне?

— Я объяснил ей все, рассказал о плачевной ситуации, в которой оказался, и о том, что наш общий знакомый не спешит помогать мне, а ведь я так надеялся на него, и что, пожалуй, в ее интересах образумить беднягу.

— И она согласилась?

— Я предложил ей связаться с тобой. Вы должны решить эту проблему вместе. Черт, не стоит злиться! У тебя появилась возможность вернуть ее. Ты должен благодарить меня.

— Мне следовало убить тебя еще на причале.

Рикард рассмеялся в ответ, словно слова Юхана вызвали у него приятное воспоминание.

— Причал, да. Она, думаю, спросит тебя о Магнусе. Разговор получился не самый приятный, и я, наверное, сболтнул лишнее. Такое ведь бывает, не так ли?

Юхан вздохнул.

— Теперь надо спешить, — сказал Рикард. — Деньги нужны до выходных. В противном случае мне придется искать другие способы найти наличные. Например, помочь полиции за вознаграждение.

Юхан не слышал, чтобы за информацию о Магнусе или обнаруженной в лесу женщине обещали вознаграждение, но загнанный в угол сосед мог придумать что угодно.

— Нам стоит выпить по паре пива для начала, — предложил он.

— На это ты точно можешь рассчитывать, — согласился Рикард. — Я ценю то, что ты не поскупился на выпивку.

Юхан пил осторожно. Сейчас ему ни в коем случае нельзя было сорваться и перебрать. Это стало бы катастрофой.

Одной рукой он проверил карман своей серой куртки и с облегчением перевел дух. Средство, которым он надеялся избавиться от одной из своих основных бед, было на месте.

Рикард поглощал пиво в невероятном темпе. Юхан уже стал думать, что ему, пожалуй, следовало купить два ящика, поскольку сосед явно обладал талантом пить. Его взгляд становился все тяжелее. Он уже был прилично пьян, но не собирался останавливаться.

Рикарда качнуло, когда он поднялся со стула, и ему удалось восстановить равновесие только ценой немалых усилий.

— Черт, мне надо отлить, — сказал он и побрел в сторону туалета.

Юхан к тому времени успел выпить три бутылки. Это было больше, чем он планировал, но в тот момент, казалось, даже протрезвел. Когда дверь туалета закрылась, он достал из кармана маленькую бутылочку и скрутил крышку, а потом поднялся и подошел к месту Рикарда. Хорошо еще у того осталась недопитая бутылка, иначе все провернуть было бы труднее. Сейчас требовалось во что бы то ни стало довести дело до конца.

Он опустошил содержимое пузырька в пиво Рикарда, после чего вернул его назад в карман и, достав антисептическую салфетку из заднего кармана брюк, вытер ею тщательно руки и бутылку соседа.

Услышав, как дверь туалета открылась, он вернул салфетку назад.

— Из меня, наверное, вылилось несколько литров. Я уж думал, сейчас конец заболит, — промямлил Рикард.

Он приземлился на стул, громко заскрипевший под ним. Юхану стало интересно, сколько сосед весил. Рикард тем временем сделал пару больших глотков из бутылки, а потом вылил в себя остатки.

— Уф, — фыркнул он. — У этого пива вкус мочи, но пора открыть следующую бутылку.

Юхан не имел ни малейшего понятия, как быстро действовал фентанил, но влитой им дозы наверняка хватило, чтобы убить несколько человек.

В случае, если полиция выйдет на него, он и не думал отнекиваться, что пил пиво вместе с соседом, напротив, собирался сказать, что Рикард все время выглядел абсолютно нормальным. Вел себя как обычно. Но сначала ему требовалось отыскать все жесткие диски, имевшиеся в доме. Юхана беспокоило их содержимое. И тут возникала трудно разрешимая проблема.

Как много он мог забрать с собой, чтобы это не вызвало подозрения?

И как тщательно полиция могла расследовать это дело?

Он болтал с соседом, пока тот не рухнул со стула, а потом еще какое-то время оставался на своем месте. У него на глазах умирал человек. Это выглядело просто отвратительно, и он подумал, что никогда не привыкнет к такому зрелищу. Но одновременно Юхан испытал облегчение от содеянного.

Раньше одна только мысль о том, чтобы убить Рикарда, вызывала у него отвращение, но все изменилось, как только он представил себе Анну с этим наркошей. Даже если бы он и имел шанс вернуть ее, Рикард стоял на пути. Именно он везде совал свой нос и вбивал клин между ними. Без него все сложилось бы иначе. Правда, без него Юхана, пожалуй, убил бы Магнус, но, если бы Рикард не давил столь сильно, он, наверное, не отправил бы злосчастные сообщения Анне.

Он натянул лежавшие в кармане куртки резиновые перчатки и вытер еще одной антисептической салфеткой свои отпечатки с бутылки от фентанила. Потом он положил ее рядом с мертвым телом и попытался сделать так, чтобы все выглядело, словно она выпала из руки Рикарда. Собственно он собирался вложить ее в руку покойника, но не осмелился прикоснуться к нему из страха оставить следы, несмотря на перчатки.

Глава 51

Пятница, 25 октября

Петер отпросился с работы. В школе он сказал, что матери стало хуже и ему требовалось побыть с ней. Но он солгал. Она пребывала в своем обычном состоянии. Чтобы приглушить угрызения совести, он на самом деле сходил в больницу утром и почитал ей немного из нового романа, получившего доброжелательные рецензии. Однако его постоянно отвлекали посторонние мысли, мешавшие сосредоточиться на тексте. Он думал о том, чем сейчас занимались Анна и Юхан.

Его визит получился довольно коротким. Он поцеловал мать в лоб и ушел.

«Не делай этого», — услышал он как наяву ее голос. Но у него не оставалось выбора. Ему требовалось наблюдать за подозреваемыми, попытаться сложить все кусочки мозаики вместе и найти путеводную нить.

«Ты просто одержимый, — прозвучал в его голове мамин голос. — Это ненормально».

Пожалуй, так на самом деле и обстояли дела, но разве нормальным было то, что все, похоже, забыли о найденной им в лесу мертвой женщине? Нет, на самом деле именно Петер был нормальным.

Хельмер, как обычно, днем находился в собачьем детском саду, поэтому в распоряжении у Петера была масса времени.

После визита к матери он вернулся домой, чтобы приготовить себе бутерброды и термос кофе.

Как раз когда он собирался сесть в машину, перед ним как из-под земли появилась Тура.

— Куда вы направляетесь? — спросила она.

— Собираюсь прокатиться, — ответил Петер.

Сказать ей правду он не осмелился, поскольку это, пожалуй, означало бы признать себя чокнутым. Люди вообще имели массу предубеждений, особенно касательно слежки.

— И куда?

— Просто развеяться.

— В такую погоду?

К сожалению, девица была слишком любопытной. Петер не знал, как ему отделаться от нее.

— Вы хотите проследить за ними? — спросила Тура.

— А вам разве не надо в школу или куда по делам?

— Нет, больше нет. Могу я поехать с вами?

Этого Петер не хотел. Ему сейчас совершенно не нужна была компания. Напротив, он с нетерпением ждал, когда останется в машине один.

— Серьезно, — сказала Тура. — По-вашему, мужчина, который сидит в одиночестве в автомобиле целый день, не выглядит странным? Не лучше ли, чтобы рядом с ним находилась молодая женщина?

— Это может вызвать крайне неприятные разговоры.

— У нас немного похожи прически. Люди решат, что мы отец и дочь.

Ему не понравилось замечание относительно его шевелюры, однако Петер сел на водительское сиденье и, открыв дверь рядом с собой, позволил Туре сесть.

— Спасибо! — сказала девица. — Мне всегда хотелось последить за кем-нибудь.

— Тогда нас таких двое, — улыбнулся Петер.

Он завел мотор, и они поехали к парковке, расположенной рядом с работой Анны — большим зданием муниципалитета. Там Петер поставил машину так, чтобы они могли контролировать вход. Честно говоря, он сам не знал, чего, собственно, ждал. Он как будто находился во власти инстинкта, некой потребности, которую нельзя было удовлетворить иначе, чем с помощью слежки.

— Вот так мы и будем сидеть, — сказал он.

— Что, по-вашему, мы сможем увидеть?

— Я не знаю, — ответил он. — Но именно этим, как мне кажется, я и должен заниматься. Напоминать им, что есть кто-то, кому все известно.

— Или о том, что кто-то их подозревает.

— Я знаю истину, — сказал Петер. — У меня нет сомнений на их счет.

Петера беспокоило, что какой-нибудь коллега будет проходить мимо и обнаружит его сидящим в машине с молодой девицей. Напрягало его и то, что ему придется разговаривать с Турой целый день. Но она оказалась идеальным напарником. Она сидела тихо и даже не прикасалась к своему мобильному. Она, похоже, тоже не испытывала потребности в бессмысленной болтовне.

Часа через два Анна вышла наружу. Она встала немного в стороне и, судя по всему, ждала кого-то. А всего несколько минут спустя из здания вышел еще один человек, худой мужчина, с которым Петер видел ее в ресторане.

«Они, вероятно, коллеги, — подумал он. — И как этот парень вписывается в головоломку?»

Мужчина махнул Анне, и она последовала за ним к автомобилю.

Петер сказал Туре опуститься ниже на сиденье, чтобы их не обнаружили. Она быстро подчинилась, и он надеялся, что их не увидели.

Услышав, как завелась другая машина, Петер выпрямился. Он повернул ключ зажигания в замке, и они поехали вслед за парочкой.

Анна и мужчина направились к автостраде. Может, они собирались в город?

— Как все увлекательно, — сказала Тура.

Если речь действительно шла об автостраде, то это было здорово: там все ехали в одном направлении и пристроившаяся позади машина не вызывала подозрений. Конечно, все равно не следовало ехать слишком близко, ведь Анна в любую секунду может обернуться.

«И чем ты сейчас занимаешься? — спросила его мать. — Что ты делаешь?» — «Я расследую одно дело». — «Ты же не знаешь, кто эти люди, и на что они способны, — проворчала она. — Разворачивайся. Разворачивайся немедленно. Перестань заниматься глупостями».

Он не ответил. Она могла болтать, сколько хотела.

— Забавно смотреть, как вы разговариваете сам с собой, — сказала Тура и рассмеялась. — Как мы поступим, если они пойдут в ресторан в городе? Тоже отправимся перекусить?

— Пожалуй. Я надеюсь, мы их не потеряем, — ответил Петер и сделал вид, что не услышал замечание Туры относительно его разговора с матерью. Он чувствовал себя неловко и не хотел ничего объяснять этой девочке. Она ведь могла посчитать его психом.

— В худшем случае я могу выскочить и пробежаться за ними. У меня же есть мобильник. Какой у вас номер?

Петер протараторил цифры, и Тура добавила его в свои контакты.

— Она же узнает вас, — сказала девушка. — Но меня она не видела. Я могу быть полезной.

Петеру оставалось только согласиться. И он укорил себя за то, что не подумал об этом раньше.

Они приближались к большому городу. По краям автострады высились производственные и складские помещения и огромные офисные здания.

Почти в самом центре Анна и мужчина повернули на дорогу, которая вела к большой больнице. Петер последовал за ними с все более возраставшим любопытством. Что им, собственно, здесь понадобилось?

Они заехали на парковку. К счастью, там оказалось много свободных мест, и им удалось встать немного в стороне.

Петер наблюдал за Анной и мужчиной, когда они вылезли из машины и направились к одному из корпусов.

— Не хочешь пробежаться за ними? — спросил он. — Отправь сообщение, когда закончишь, чтобы я смог забрать тебя. Я буду держаться поблизости.

— Как здорово! — улыбнулась Тура и открыла дверь, — Я пошла.

Она вылезла наружу и поспешила за парой, которая сейчас приближалась к одному из входов.

Глава 52

В приемном покое онкологического отделения больницы царила далеко не самая ободряющая атмосфера. Кай и Анна прождали пять минут, прежде чем пришло время обследования. Оно явно могло оказаться долгим. Когда Кай удалился в компании медсестры, Анна попыталась почитать книгу, которую ей порекомендовала Йонна, но было трудно сконцентрироваться на истории о наркоманах-свингерах Нью-Йорка в такой обстановке. Особенно когда девушка-подросток, появившаяся в отделении сразу вслед за ней, ревела с другой стороны большого дивана.

У нее были лиловые волосы, и она вытирала глаза рукавами большой вязаной кофты с черными и красными полосками.

— Мама, мама… — всхлипывала она, и Анна не знала, как ей реагировать.

Наверное, здесь был персонал, в чьи обязанности входило заниматься подобными вещами? Или Анне следовало сходить на ресепшен и позвать кого-то, кто сможет позаботиться о бедняжке.

Анна переключилась на висевшие в приемном покое часы и понаблюдала, как секундная стрелка описала пару кругов.

Слезы девушки растрогали ее до глубины души. Она подумала о Сири и о том, что они могут оказаться в подобной ситуации в будущем. В этом ведь не было ничего невозможного. Любой мог заболеть раком. От этой мысли у нее заныло сердце. Неужели никто не мог помочь бедняжке? Она ведь была еще почти ребенком.

В конце концов, не придумав ничего иного, Анна сама подвинулась к ней и осторожно положила ладонь на ее руку.

— Ты ничего не хочешь? Чаю, например?

— Мама умрет, — пробормотала девушка, а потом снова истерически разрыдалась, как могли только ее ровесницы.

— Это точно? — спросила Анна. — Современные врачи ведь многое могут.

— Надежды нет, — всхлипнула девушка и утерлась рукавом. — Так они сами сказали.

— Мне жаль, — вздохнула Анна и погладила девушку по лиловым волосам.

— Я не знаю, что мне делать, — простонала та.

Анна попросила ее рассказать, а потом слушала историю о матери-одиночке, заболевшей неизлечимым раком. У девушки не было других родственников, кроме умирающей матери, и в свои семнадцать лет она не знала, как жить дальше.

Ее повествование прерывалось всхлипываниями и рыданиями.

— А что твой отец? Он разве не с тобой? — спросила Анна.

— Я с ним никогда не встречалась. Никому неизвестно, кто он. Ну, кроме мамы, конечно, — сказала девушка. — И вот что мне теперь делать?

— Ты можешь взять номер моего мобильного, — предложила Анна и сразу немного пожалела о своих словах.

Она подумала, что это уж точно будет лишним для нее сейчас. Ей, пожалуй, хватало исчезнувшего мужа и странного старика, с чьей помощью она могла в любой момент оказаться за решеткой, а также бывшего любовника, который, похоже, совсем сошел с ума и уже получил приглашение на допрос в полицию. Вдобавок у нее еще имелись двое детей, один из которых чувствовал себя не лучшим образом, и больной раком сердечный друг, или как там ей сейчас следовало называть Кая.

Девушка спросила, что она делала в отделении.

— Я здесь с моим парнем, — сказала Анна.

Она, конечно, не могла рассказать всю свою сложную историю, но, поскольку ее собеседница слушала внимательно и это было приятно, поделилась, чем могла. Она поведала о том, что совсем недавно потеряла мужа, и о детях, о том, как беспокоилась за них, а Кай… он был просто фантастическим, пожалуй, лучшим из всего, случившего с ней в жизни. Даже если с ее стороны было немного странным сблизиться с раковым больным. Но он нуждался в ней, а она — в нем. И они чувствовали себя ужасно хорошо вместе.

Девушка слушала, не перебивая.

— А что произошло с вашим мужем? — спросила она.

— Я не знаю, — ответила Анна. — Это немного похоже на историю с твоим папой.

— По-вашему, он жив?

Анна сделала глубокий вдох и подумала о том, что сказали ей Рикард и Юхан.

— Нет, я не верю в это, — ответила она. — Знаешь, чувствуешь себя ужасно странно, когда не знаешь наверняка.

— Тогда ведь вам повезло, что вы встретилась с этим прекрасным парнем так быстро, — сказала девушка и похлопала Анну по руке.

Анне показалось, что она услышала в ее голосе критические нотки, но не придала этому значения. Такая молодая девчушка не могла быть столь циничной.

— Мы с мужем расстались не слишком хорошо, когда он исчез, — призналась она. — А потом, когда я меньше всего ожидала этого, появился Кай.

— Вы говорите обо мне? — спросил он, просунув голову между ними.

Анна не заметила, как Кай встал позади.

Он выглядел усталым, но улыбнулся девушке и протянул ей руку.

— Меня зовут Кай, — представился он.

Казалось, та на секунду задумалась, прежде чем ответить.

— Тура, — сказала она и пожала ему руку.

— Привет, Тура! Я Анна.

— Привет, Анна, — сказала Тура и улыбнулась.

— Нам надо ехать, но ты можешь позвонить мне, если будет тяжело, — повторила свое предложение Анна.

— Спасибо, — ответила Тура и посмотрела ей прямо в глаза. — Надеюсь, у вас все будет хорошо.

Глава 53

Суббота, 26 октября

Наконец Петеру удалось подловить Туру, когда она гуляла с собакой. Накануне ему показалось, что он увидел ее лиловую шевелюру на улице, но, когда он вышел на крыльцо, она уже исчезла из поля зрения.

Он послал ей несколько сообщений вечером и утром, но не получил ответа.

Ее молчание ставило его в тупик. Ему хотелось знать, что Тура могла рассказать, и у него не хватало терпения просто сидеть и ждать. От отчаяния он решил совершить дерзкий поступок, который его мать обязательно бы осудила. Для начала Петер дошел до специализированного магазина и купил GPS-трекер якобы для пса. А вечером, отправившись на прогулку с Хельмером, он собирался проникнуть в гараж Анны и прикрепить его к ее машине. Естественно, он боялся попасться кому-нибудь на глаза, но надеялся, что жители кварталов вилл спят столь же хорошо, как и все обычные люди.

Аккумулятора устройства должно было хватить на две недели, как пообещал ему продавец.

Сейчас, когда они встретились, Тура выглядела уставшей. К тому моменту, когда они встали напротив друга, Петер уже начал подозревать, что она намеревалась проигнорировать его и пройти мимо, даже не поздоровавшись. Молодежь ведь порой поступала так. Во всяком случае, его бывшие ученики частенько этим грешили.

— А вот и вы, — сказал Петер.

— Да, вот и я, — ответил Тура. — А разве Хельмер не с вами?

— Нам скоро предстоит долгое путешествие, — объяснил Петер. — Ну, как все прошло вчера?

— Она оказалась ужасно доброй, — сказала Тура. — Мне было очень стыдно, поскольку я солгала, что моя мама умирает. Я чувствовала себя действительно плохо, когда возвращалась домой на поезде.

— Ты сказала, что твоя мама умирает?

— Да, как иначе я смогла бы выйти на контакт.

Она поступила очень ловко. Ловко и хладнокровно, это ему пришлось признать. Он бы считал Туру идеальным напарником, если бы она потом дала знать о себе.

— Я же говорил тебе, что ты могла позвонить, и я забрал бы тебя. Я ждал.

— Я знаю, но я не смогла.

Петер кивнул.

— Она заподозрила что-то? — спросил он.

— По-моему, нет. Но ощущение было хуже некуда. Она ведь просто сидела там и беспокоилась за своего парня.

— Ты можешь описать, какое впечатление она произвела на тебя?

— Она самая обычная добрая мать маленьких детей, вот как бы я ее описала. Абсолютно заурядная.

— Но ты узнала у нее что-то? — спросил Петер.

— Ее мужчину зовут Кай. У него рак. Отношения между ними, похоже, только начались, и он, следовательно, ни при чем. А еще она рассказала, что ее муж пропал и они вроде как поругались перед тем, как он сбежал, или умер, или что там еще с ним случилось, — отрапортовала Тура.

Судя по всему, ее мучил стыд.

— Ты проделала невероятно хорошую работу, — сказал Петер.

— Она даже дала мне номер своего телефона.

— Она дала тебе свой номер?

Это открывало перед ними огромные возможности. Теперь, когда Тура познакомилась с этой женщиной, она, пожалуй, смогла бы даже попасть в ее дом, например, в качестве няньки, предложив посидеть с детьми, и тогда, вероятно, им удалось бы найти улики. Он не знал, о чем могла идти речь, но что-то наверняка должно было быть.

— Я чувствовала себя просто отвратительно, когда сидела в приемном покое и изображала безутешное горе, — призналась Тура. — И у меня не возникло ощущения, что она могла быть убийцей.

— Подумайте об оставленной в лесу женщине, — сказал Петер. — Она, похоже, совершенно никого не волнует. Никто ведь даже не выяснил, кто она такая. Это же возмутительно!

— Но почему именно вы должны разбираться с этим?

— Она умерла в одиночестве, они бросили бедняжку так, чтобы никто никогда не смог найти ее.

Тура посмотрела на него с таким видом, словно поняла что-то.

— Я знаю, — сказала она. — Но ее же нашли.

— И никто ее не хватился. Кто-то должен заступиться за бедную женщину, — уверенно заявил Петер. — Речь идет об уважении к человеку.

Он прекрасно понимал, что это звучало излишне высокопарно, но именно так он чувствовал. Петер видел, как она лежала на земле, и это зрелище задело его за живое. Конечно, тело выглядело отвратительно, но, прежде всего, бедняжка выглядела невероятно одинокой.

— Извините, но похоже, вы чуть ли не отождествляете себя с ней, — сказала Тура. — Так вы занимаетесь расследованием ради жертвы или ради себя самого?

Своей последней фразой она уронила себя в его глазах, сама того не понимая. И он даже немного разозлился на девушку. Почему многие люди считали, что в основе желания добиться справедливости всегда лежали чьи-то личные интересы? Выходит, Тура видела в нем трагическую личность, одинокого человека?

А может, она была все-таки права, ну хотя бы отчасти? Нет, он так не считал.

— Речь идет о справедливости, — сказал Петер.

— Если она действительно виновна, — заметила Тура. — Но сейчас мне надо идти домой.

— Мы сможем завтра поговорить о том, в каком направлении будем двигаться дальше?

Тура опустила глаза в землю, словно ее застали за совершением какого-то недостойного поступка.

— Я выхожу из игры, — заявила она. — Я чувствую себя просто ужасно. Мне жаль, но я не буду больше этим заниматься.

— Не спешите, подумайте еще, — сказал Петер, и ему стало невероятно грустно. Он понял, как много Тура значила для него.

— Я уже подумала, — ответила она. — Мы увидимся, когда будем гулять с собаками.

Они расстались, и Петер пошел забирать Хельмера и трекер из дому.

Глава 54

В городе шел дождь, и кабаи ломились от людей, у большинства из которых, если судить по их беззаботным лицам, жизнь явно протекала очень спокойно. Проходя мимо, Анна видела сквозь окна, как они смеялись.

Одетая в практичный, но далеко не самый элегантный дождевик, купленный перед декретным отпуском с Сири, она опять спешила на встречу с подругой. Сегодня они договорились увидеться в ресторане, расположенном рядом с главной улицей города, где, по уверениям Йонны, смогли бы чувствовать себя на все сто, как она обычно говорила. То есть не слишком молодыми и не очень старыми.

Как оказалось, речь шла о кабаке в подвальном помещении, чье убранство выглядело так, словно преметы собирали по заброшенным жилищам, во всяком случае, если судить по обшарпанным поверхностям деревенской мебели. Анна, как обычно, пришла первой, и красивый бородатый молодой официант предложил ей самой выбрать столик. После недолгих раздумий она расположилась в дальнем конце зала, у самой стены.

Остальные клиенты, похоже, были ее возраста, что подействовало на нее успокаивающе.

Запыхавшаяся Йонна появилась через двадцать минут. Они еще толком не успели поздороваться, а она уже успела заказать массу закусок и две бутылки вина. А еще попросила официанта принести другие бокалы, поскольку предложенные им сначала показались ей слишком маленькими.

Он быстро выполнил ее пожелание.

— Я уже давно не ограничиваюсь одним бокалом. Чего уж там скрывать, — сказал Йонна и выпила. — Как у тебя дела дома? — добавила она, когда бокал снова стоял на столе.

— Хаос, — ответила Анна. — Но одновременно хорошо.

Подруга понятия не имела об уровне ее проблем, и Анна не хотела слишком напиваться из-за опасения на пьяную голову сболтнуть лишнее. Когда они виделись в последний раз, все уже обстояло достаточно плохо, но с той поры ситуация лишь ухудшилась. И теперь Анна боялась дать волю эмоциям.

— Хаос, но хорошо? — спросила Йонна.

— Да, и мать Магнуса берет на себя часть забот. Кстати, именно Биргитта присматривает за детьми сейчас.

Йонна кивнула и принялась крутить ножку бокала между пальцами в своей обычной манере.

— Что, по-твоему, с ним случилось? — спросила она.

Анна прикусила губу. Она не хотела думать о муже. Вплоть до визита Рикарда она пыталась смириться с неизвестностью, даже если боялась, что Магнус вернется и заберет у нее детей. Но теперь? Ей, наверное, следовало скорбеть по нему? Они же прожили много лет вместе, и его требовалось хотя бы нормально похоронить.

— Я не знаю, — сказала она. — Я на самом деле не знаю.

— А новый мужчина в твоей жизни? — поинтересовалась Йонна. — Кто он?

— Его зовут Кай.

— И какой он?

— Он просто фантастический, — ответила Анна и улыбнулась. — Я даже сказала бы, что он идеально подходит для меня.

— Будь осторожна! С таким все может закончиться ужасно плохо! Я прожила со своим идеалом четыре года, и мне никогда не было так скучно. В итоге я даже собиралась наложить на себя руки, и сделала бы это, если бы все затянулось. — Йонна вскинула руку и прикрыла рот. — Ой, извини! — воскликнула она. — Я зря это ляпнула.

— Ничего страшного. Я на самом деле не верю, что Магнус покончил с собой, — сказала Анна.

Ей вспомнился Вигго. Идеальный парень Йонны. Тогда она всегда завидовала подруге, поскольку он был добрый, всепонимающий, веселый и выполнял любое пожелание, какое-то только приходило взбалмошной Йонне в голову. И даже вполне удовлетворял Йонну в постели, если верить ей. Анна приободрилась, ей нравилось, что они обсуждали их отношения с мужчинами, как раньше. Еще до того, как у нее появился Юхан, исчез Магнус, до того, как она бросила сбитую ими женщину в лесу. Здесь и сейчас они были просто двумя подругами, решившими посидеть за стаканчиком-другим, поболтать на совершенно обыденные темы.

— Попытайся пожить нормальной жизнью теперь, когда тебе представился шанс, — сказала Йонна. — Попробуй воспользоваться каким-нибудь из мобильных приложений. Они настоящий подарок для женщин нашего возраста. Тебе стоит чуточку развлечься, ты заслужила этого.

— Да, но я хочу быть с тем, кого люблю и кто любит меня. Кроме того, у Сикстена ведь есть проблемы, и я не переживу, если с ним случится что-то плохое.

— Ах, забудь о нем хоть на время. Я знаю, что с ним не все в порядке, но у него, возможно, совсем не такой диагноз, как ты думаешь. Мне кажется, ты его слишком опекаешь.

— Ну ты даешь! — воскликнула Анна. — По-моему, не моя забота не дает ему нормально играть с другими детьми и является причиной всех прочих неприятностей. Кроме того, его отец пропал.

— Ладно, ладно, — сказала Йонна и откинулась на спинку стула. — Сейчас я, похоже, действительно немного влезла не в свое дело. Обещаю никогда впредь не давать тебе советов относительно воспитания детей. Так кто этот Кай?

— Это пока еще немного секрет, но он мой шеф.

Йонна слегка приподняла брови. Услышанное ей понравилось.

— И у него рак.

Йонна закашлялась так, что вино брызнуло у нее из носа.

— Что у него?

— У него рак.

— Ну ты даешь, — передразнила подругу Йонна.

— Кай просто фантастический мужчина, — возразила Анна.

— Да, я верю тебе. Но у него же рак. От этого все мужики становятся фантастическими, если, конечно, у них не опухоль мозга, расположенная не в самом удачном месте.

— У него не опухоль мозга.

— О’кей, — сказала Йонна и какое-то время внимательно смотрела на подругу. При этом ей удалось восстановить контроль над своими эмоциями. — А твой бывший парень… Как там его звали? Куда делся он?

Анна задумалась.

— С ним возникли проблемы, — ответила она в конце концов. — Кое-что случилось, и он показал себя далеко не с лучшей стороны. Хотя я тоже была виновата, поэтому не знаю, честно говоря, что сказать. Но там уже ничего не восстановишь.

— Ты скучаешь по нему?

— Порой, — призналась Анна. — Или, точнее, я ужасно скучаю по тем временам, когда мы были вместе, поскольку тогда я не знала никаких забот и будущее казалось безоблачным. При других обстоятельствах мы, пожалуй, и дальше наслаждались бы жизнью вместе.

Йонна наклонилась через стол.

— А может, сейчас тебе стоит дать ему второй шанс? Он, похоже, очень нравился тебе. И он не болен.

— Нет, я думаю, ничего не получится. Это будет напоминать мне о массе неприятных вещей.

— Нет желания посмотреть, что скажут карты? — спросила Йонна.

Анна покачала головой. Она не хотела никаких предсказаний. «Колесница» и «Дьявол» явно ничем не помогли, пусть Йонна изо всех сил старалась истолковать их позитивно.

Йонна налила еще вина.

— Пожалуйста, — заканючила она, — давай попробуем. Явно ведь в твоей жизни случилось что-то хорошее с нашей последней встречи, если Кай действительно такой замечательный, как ты говоришь.

Это Анне в любом случае пришлось признать. К сожалению, подруга восприняла ее слова как знак согласия, а потом между ними появилась колода карт.

— Я возьму первая, чтобы сразу со всем покончить, — предложила Анна.

Она вытащила карту и положила на стол таким образом, чтобы Йонна тоже могла ее видеть. На ней был изображен мужчина, лежавший лицом вниз, из спины его торчали мечи.

— Ой, — сказала Йонна. — Десятка мечей.

Она испуганно посмотрела на карту.

— Что она означает? — спросила Анна.

— Ее трудно истолковать, — поспешно ответила Йонна.

— А ты попробуй, — потребовала Анна нетерпеливо.

— Под ней обычно подразумевается погибель, — призналась Йонна.

— Пожалуйста, скажи, что шутишь, — взмолилась Анна.

— Нет, но ты не должна понимать все буквально. Возможно, в ближайшем будущем тебя ждет какое-то огорчение, которое тебе просто придется принять. Это может вызывать неприятные чувства и казаться несправедливым, но тебе все равно придется принять ситуацию как должное. Пожалуй, это будет трудное решение, но, возможно, речь пойдет о чем-то, произошедшем не по твоей вине, о том, с чем тебе в итоге нужно будет научиться жить. Порой определенные вещи случаются независимо от нашего желания.

— Я не понимаю, — пробормотала Анна.

— Вытяни новую карту, — предложила Йонна. — И забудем об этой.

Анна взяла вторую карту из колоды и положила ее на стол.

— Интересно, — сказала Йонна. — «Колесо судьбы». Оно означает, что судьба может подвергнуть тебя испытанию.

— И это тоже имеет негативный смысл? — спросила Анна.

— Нет, вовсе не обязательно, — ответила Йонна. — Я думаю, в твоей жизни происходит что-то серьезное. Вероятно, речь идет о трудном решении, которое тебе, возможно, придется принять в будущем, или ты совсем недавно приняла. В твоей жизни не было ничего такого?

Анне стало интересно, какое из ее последних решений могло иметься в виду. Она знала массу вещей, смирившись с которыми, сразу почувствовала бы себя гораздо лучше, но в глубине души надеялась, что никакие неприятности впереди ее больше не ждут.

Глава 55

Ночь между субботой, 26 октября, и воскресеньем, 27 октября

Юхан перекусил лапшой быстрого приготовления и заставил себя посмотреть несколько эпизодов телесериала, а потом еще несколько и в итоге осилил весь первый сезон.

Это была мыльная опера, обожаемая во всем мире, она рассказывала о королевской семье со всеми ее многочисленными проблемами, один из тех абсолютно ничем не примечательных фильмов, которые по какой-то странной причине особо привлекали людей. Юхан даже представить не мог, почему именно, ведь там все выглядело ужасно чопорно, надуманно и неестественно. Однако в результате он почувствовал себя лучше. И оказалось, что со страхами и беспокойством, которые можно было залить лишь спиртным, было по силам справиться и не слишком эмоционально захватывающей костюмной драме.

«Каждый день узнаешь что-то новое о себе, — подумал он. — Кто знает, возможно, именно исторические фильмы и йога вернут меня к нормальной жизни?»

Он принял душ, а потом надел черные джинсы, черные кроссовки и черную толстовку. Юхан улыбнулся своему отражению в зеркале. Он выглядел как активист какого-нибудь движения или хакер. В довершение он надел черную ветровку.

Заранее приготовленный рюкзак уже ждал его в прихожей. Он сделал несколько глубоких вдохов, закинул его за плечи и открыл дверь. Холодный воздух ударил в лицо и, задержавшись пару секунд на пороге, он шагнул наружу и натянул на голову капюшон толстовки. Свет в доме он оставил включенным. Сейчас требовалось идти самыми темными дорогами, которыми обычно редко пользовались люди, и постараться не споткнуться на поросших лесом участках.

Время, конечно, оставляло желать лучшего, накануне многие получили зарплату. Но ситуация выглядела критической. Если ему повезет, у них с Анной снова появится шанс. Потом он собирался приложить максимум усилий, чтобы вернуть ее. В случае успеха уже не оставалось бы препятствий, способных встать между ними. В любом случае до того дня, пока не найдут Магнуса.

Погода в виде исключения благоприятствовала ему. При такой влажности и холоде даже владельцы собак предпочитали не совершать долгих прогулок.

Когда он подошел к узенькой улице, где находился нужный ему дом, его уже била крупная дрожь. Юхан посмотрел на свой ручной хронометр, чьи стрелки слабо светились в темноте. Время приближалось к двум часам ночи, то есть было практически идеальным. Чертов старик, похоже, спал, поскольку ни одна лампа не горела в его деревянной хибаре. Юхан надеялся, что тому не пришло в голову уехать куда-то.

Юхан на всякий случай еще раз огляделся. Все окна в соседнем доме тоже были темными. Где-то недалеко звучала музыка, но ее источник, скорей всего, находился на параллельной улице.

Он снял рюкзак и достал из него бутылку с бензином, а потом огляделся снова, но по-прежнему не заметил никаких признаков жизни.

Наклонившись, Юхан пробежал через крошечный приусадебный участок до двери дома старика, там он остановился и прислушался, но изнутри не доносилось ни звука.

Согласно чертежам, которые он видел у маклеров, лестница на второй этаж, скорей всего, начиналась как раз в прихожей. Тогда это очень обрадовало его. Бог явно ему благоволил. На форумах он прочитал, что преступники предпочитали лить бензин внутрь через почтовый ящик — тогда невозможно выбраться наружу через дверь. Опять же, если судить по чертежам, спальня находилась на втором этаже. И достаточно было налить лишь немного бензина на пол, чтобы Петер оказался в ловушке наверху.

Юхану стало интересно, как Анна отреагирует, когда услышит о произошедшем. Она ведь восприняла его слова как шутку, когда он намекнул, что смог бы убить старика.

Он осторожно открыл почтовый ящик и вылил в него бутылку. Потом достал маленький клочок бумаги, поджег его с помощью зажигалки и бросил туда же.

К счастью, все получилось с первой попытки. Он отправил зажигалку вслед и выбежал на улицу, по-прежнему осторожно и тихо. Юхан казался себе неуловимым ниндзя и почувствовал странное возбуждение, когда огляделся и снова не увидел ни одного человека.

Юхан сразу перешел на легкий бег, чтобы как можно быстрее покинуть место преступления. Возвращался он той же дорогой, по которой пробирался к жилищу Петера. Запах бензина еще оставался в ноздрях, холод обжигал лицо, но не причинял больше такого же неудобства.

Юхан был уже почти дома, когда подвернул ногу, запнувшись о невидимый корень. По воле случая это произошло как раз в той роще, где он планировал повернуть и немного изменить маршрут, чтобы сбить полицию со следа, если у них где-то имелись скрытые камеры наружного наблюдения. За спиной был слышен только вой сирен. Он посмотрел на часы, прежде чем поковылял дальше через молодой лесок, из которого вышел между двух вилл у разворотного круга.

Когда он ступил на асфальт, нога как будто бы заболела сильнее, но все равно не настолько сильно, чтобы это помешало бы ему добраться до дома.

Утром он надеялся узнать, удалось ли задуманное. Если да, пожалуй, он мог считать, что решил все свои проблемы. Никто, кроме Анны, не знал ничего о женщине в лесу. А она не имела ни малейшего представления о случившемся с Рикардом и могла только догадываться о судьбе Магнуса.

В первый раз за долгое время он заснул быстро и спал хорошо.

Глава 56

Воскресенье, 27 октября

Марта выглядела бодрой, когда стояла перед дверью. Ее щеки украшал легкий румянец, а глаза прямо лучились энергией, и это стало для него сюрпризом. Юхан решил, что окружавшие ее люди даже, наверное, говорили ей комплименты: мол, как она расцвела после развода. Возможно, так все и было, но он не знал, как сейчас складывалась жизнь бывшей жены.

— Как дела? — спросила она.

— Нормально, — ответил он. — Хочешь кофе?

Он тоже чувствовал себя бодрым и наконец смог вздохнуть с облегчением, когда прочитал в газете о пожаре. Человек, живший в доме, похоже, сгорел дотла. Они не нашли тело, но пока еще продолжали поиски. Скорей всего, от противного Петера остался только крошечный кусочек угля.

Марта прислонилась к мойке, пока он подогревал воду. Юхан до сих пор так и не придумал, что еще ей сказать. Пожалуй, ему следовало спросить, как у нее обстоят дела на работе или чем она занимается в свободное время, однако что-то мешало ему разговаривать. Да он и не хотел ничего о ней знать.

— Мне жаль, — сказала она, когда он помешал кофе и поставил обе чашки на стол. — Но я решила, что мы все равно должны продать дом. У меня не будет денег, если все останется как есть. — Она сделала паузу, а потом добавила: — Я собираюсь пойти учиться.

Последнее предложение убедило Юхана в твердости ее намерений. Значит, его скоро ждал переезд. Почему, черт возьми, он не встал на очередь на жилье, как сделала это Марта?! Почему ему вдруг взбрело в голову, что их брак будет продолжаться вечно?!

— И на кого? — спросил он с целью поменять тему.

— Я собираюсь стать веб-дизайнером, — сказала она. — Это серьезный шаг. Но я сильно выматываюсь на работе. И чувствую себя не очень хорошо.

Марта улыбнулась в своей обычной старой манере, как она делала в начале их отношений. Ему вспомнилось, как такая улыбка всегда его радовала. И даже сейчас она подействовала.

— Я начала ходить на психотерапию, — сообщила она. — И принимаю антидепрессанты. Все эти попытки экстракорпорального оплодотворения сломали меня. Такое чувство, словно кто-то нажал кнопку внутри меня. Однако, похоже, я снова начинаю ощущать прелести жизни. Конечно, не все сразу, но многие вещи, которые нравились мне прежде, опять начинают радовать меня. Не так сильно, как раньше, но ситуация постепенно улучшается.

Юхан испытал одновременно радость за нее и глубокую печаль. Неужели это все, что требовалось? Он же говорил ей.

— Приятно слышать, — сказал он.

— А ты начал заниматься йогой?

— Да, — кивнул он. — Это не так уж и глупо.

— Я понимаю, какие проблемы возникнут у тебя с продажей дома, — сказала Марта. — Но мне необходимо так поступить. Я должна сменить род деятельности. Мне теперь стало это отчетливо ясно.

— Конечно, — согласился Юхан. — Я понимаю тебя.

— Спасибо, что воспринял это так хорошо, — сказала Марта. — Я же знаю, сколько у тебя будет хлопот в результате.

— Ничего не поделаешь, — вздохнул он. — Мы же развелись. Ты делаешь, как хочешь, это понятно.

Она заключила его в объятия и долго не отпускала. От нее очень хорошо пахло.

Марта снова окинула взглядом пустой дом, и он понял по ее глазам, что она догадалась, как плохо ему жилось. Сколь печальным стало его существование.

— Тебе, пожалуй, стоит заняться собой, — сказала она. — В церкви проводят специальные курсы. Они даже бесплатные. Ты научишься отключаться от любых проблем на какое-то время.

— Разве церковь занимается подобными вещами?

— Да, конечно. Но тебе придется забыть других людей или во всяком случае попытаться сделать это. Курсы очень суровые, но на небесах тоже будет несладко.

Он рассмеялся и продолжал хохотать, пока его как громом не поразила неприятная мысль. Он уже слышал нечто подобное раньше.

Священник.

Священник у отеля. Он ведь был единственным человеком, который мог видеть их с Анной вместе, запомнить машину и знать, в каком направлении они уехали.

Юхан даже ни разу не вспомнил о нем с тех пор. Слишком уж незначительной была встреча.

— В чем дело? — спросила Марта.

— У меня немного закружилась голова, — ответил он. — Мне просто надо отдохнуть.

Она обняла его снова, а потом ушла.

Как только за Мартой закрылась дверь, Юхан сразу принялся проверять свой бумажник и карманы куртки. Он же получил от священника визитку.

Глава 57

Дети сидели на диване перед телевизором и словно завороженные, не отрывая глаз, смотрели какие-то идиотские мультфильмы о зеленых яйцах и ветчине. Анна ходила вокруг с чашкой кофе и не могла найти ни одного места в доме, где бы ей удалось расслабиться. Ее мучило похмелье.

Мать Магнуса еще не спала, когда она пришла поздно вечером, и листала альбом с фотографиями сына. Анна видела, как она плакала, когда смотрела на них, но Биргитта сразу вытерла глаза, когда поняла, что невестка заметила это. Она уехала только после обеда, когда Анна хотя бы наполовину пришла в норму. А сейчас уже приближалось время ужина. Анна не знала, как ей пережить этот день.

— Поменяй фильм, мама! — крикнула Сири.

— Ты можешь сама, — сказала Анна.

— Мама! — вторил сестре Сикстен.

Взяв с собой чашку, она вошла в гостиную и выплеснула часть кофе на пол. Она выругалась, когда взяла пульт дистанционного управления и начала поспешно переключать каналы.

С дивана слышалось:

— Не то, не то, не то. Не то, не то, то-то-то. Нет, опять не то. Мама, мы же сказали, не то. И не это, не это, не это.

— Вы должны наконец выбрать хоть что-то! — сказала Анна более строгим голосом, чем собиралась.

— Тогда давай то, что мы смотрели, — попросила Сири.

Анна состроила излишне сердитую гримасу, демонстрируя свое недовольство.

— Я не хочу это, — буркнул Сикстен и скрестил руки на груди. Он сильно выпятил нижнюю губу, и у Анны от тоски заныл живот: это могло быть прелюдией к истерике.

— Сейчас будет так, Сикстен, — сказала она дружелюбно, но решительно, а потом подошла к нему и в попытке утешить погладила по волосам, когда увидела, что у него по щекам побежали слезы.

Ей не хотелось, чтобы Сири постоянно приходилось уступать требованиям младшего брата.

Сикстен пробурчал что-то непонятное, но явно начал успокаиваться. Это Анна давно научилась понимать.

— Сейчас ты можешь идти, мама, — сказала Сири. — Мне не нравится, когда ты так глазеешь на нас, пока мы смотрим телевизор.

— А я считаю, мама может остаться, — возразил Сикстен. — Это же хорошо.

— Ты маленький, — буркнула Сири.

Сикстен ударил ее.

— Успокойтесь, — сказала Анна, пытаясь предотвратить ссору.

— Он дерется! — крикнула Сири.

— А ты дразнишься. Успокойтесь оба.

Убедившись, что Сикстен наконец пришел в норму, Анна осуждающе посмотрела на Сири. Дочь скривилась недовольно.

— Уходи! — буркнула она.

— Конечно, я буду на кухне.

Анна села за кухонный стол. Было на удивление приятно болтать с детьми. Это было таким естественным, таким нормальным занятием. Сикстена ночью явно мучили кошмары. Она не испытывала особого желания снова идти к назойливому психологу. Он мог спросить Анну, как ей жилось, а она не хотела разговаривать на эту тему и своих особых обстоятельствах. Не хотела раскрывать душу, поскольку, кто знает, что могло выплыть наружу. Ее со всех сторон окружали проблемы. Куда ни глянь.

Глава 58

Церковь располагалась за границей города, на самой вершине холма. Она как бы надзирала с высоты за окрестными полями и всеми бедными грешниками, жившими между ней и морем в паре километров в стороне. Юхану стало слегка не по себе, когда он увидел ее из окна автобуса.

Он немного постоял на остановке, собираясь с духом, а потом натянул капюшон на голову и направился по хрустящему гравию к входу. До него было не так далеко, но шел мокрый снег, и крупные снежинки проникали за воротник и под перчатки, вызывая неприятные ощущения. Конечно, это был только конец октября и снег еще мог не раз растаять, но он как бы служил предвестником зимы и напоминал, что она скоро по-настоящему вступит в свои права.

Юхан сам толком не знал, зачем он сюда приехал. Однако ему обязательно хотелось встретиться со священником и услышать, что тот скажет. И, пожалуй, как он сам сможет ответить ему.

Одетая в черное фигура стояла у двери и двигалась вперед и назад характерным образом. Только оказавшись очень близко, Юхан понял, что это был уже знакомый ему святой отец, одетый в большую стеганую куртку. Он явно пробовал покурить на улице в непогоду.

— Как дела? — спросил Юхан, подойдя почти вплотную.

— Так себе, — ответил священник и безрадостно улыбнулся. — Всевышний, похоже, пытается мне что-то сказать.

— Наверное, Он не любит курильщиков.

— А кому они нравятся? — буркнул священник и загасил сигарету о стену, оставив на ней черное пятно.

Святой отец внимательно посмотрел на Юхана, держа в руке окурок, и напомнил ему какого-то актера сороковых годов. Хотя, возможно, дело было только в прическе. Однако Юхан все равно посчитал его довольно привлекательным и подумал, что он наверняка пользовался успехом у женщин.

— Я узнал вас, — сказал священник.

— Да, я уже понял это, — ответил Юхан и почувствовал на себе подозрительный взгляд святого отца. — Мы познакомились перед отелем, где вы присутствовали на какой-то конференции. С тех пор прошло уже несколько недель. Вы дали мне свою визитку. А потом позвонили из полиции и спрашивали о сбитой машиной женщине.

— Да, — подтвердил священник. — Хорошо ведь, что они расследуют это дело? Я уже боялся, что все забыли про него. Странная история, не так ли?

— Само собой, — согласился Юхан, не спуская взгляда со своего собеседника.

Даже если тот понял причину его приезда, все равно внешне ничем себя не выдал. Наверное, он был хорошим актером.

— Хотите войти и осмотреть церковь? А вообще, почему вы приехали? — поинтересовался священник.

Вопрос смутил Юхана. Он огляделся. Церковный сторож, несмотря на погоду, немного в стороне разравнивал граблями гравий. Пожилая пара стояла у могилы, лица их были серьезны, даже немного торжественны.

«Возможно, они пришли навестить покойного в годовщину рождения или смерти», — подумал Юхан.

— Конечно, — сказал он. — Я с удовольствием посмотрю.

Священник открыл дверь и, сняв черную куртку, повесил ее на вешалку, стоявшую у ведущей на колокольню лестницы.

— Добро пожаловать в божий дом, — сказал он.

— Сколько лет этой церкви?

— Изначально? Ее построили в двенадцатом столетии. Что вы хотите увидеть? Алтарную картину? Орган? Колокольню?

— Колокольню!

Это вырвалось у Юхана машинально, прежде чем он успел подумать, но она показалась ему хорошим местом.

Священник кивнул и повел его вверх по лестнице. А когда они подошли к двери, расположенной в ее конце, он достал большой ключ и открыл ее.

Судя по всему, внутри велись строительные работы. Шаткая лестница вела на деревянные леса. На самом верху располагался выступ, идущий вокруг колоколов. Юхан вытянул левую руку и положил ее на холодный, как лед, металл.

Священник открыл окно.

— Недурной вид, — сказал он.

Юхан отвернулся от колоколов и посмотрел наружу.

— Да, действительно, — согласился он.

— Мой дядя изучал историю нашей семьи. У меня когда-то был родственник, считавший, что умеет летать, и он бросился отсюда вниз с парой самодельных крыльев, — сказал священник.

— И как все прошло?

— Естественно, он погиб. И покоится где-то здесь, но сама могила отсутствует. Или, скорее, ее использовали заново для кого-то более достойного.

Юхан не знал, что ответить, и стоял молча какое-то время.

— Так почему вы приехали? — снова спросил священник.

Оставалось только перейти прямо к делу.

— Вы сообщили полиции обо мне, — сказал Юхан. — Обо мне и женщине, которая была со мной.

— Да, — подтвердил священник. — Я сообщил кое-какие сведения, заинтересовавшие их.

— Мне хотелось бы знать, что именно.

— А я тогда хочу знать, зачем вы сюда приехали? — Священник улыбнулся дружелюбно, но при этом его взгляд остался холодным.

— Мне хотелось бы знать, что именно вы им сказали, — буркнул Юхан.

— Сейчас мне любопытно, почему вас это так беспокоит.

Юхан не ответил. Священник подождал немного.

— Преступник — это вы? — спросил он наконец.

— Почему вы так решили?

— Люди обычно склонны прощать себе свои проступки. Мало кто ищет меня из-за всякой ерунды, вроде интрижки с чужой женой или уклонения от уплаты налогов. Особенно после звонка полиции. Скорее, речь идет о чем-то более серьезном, чем супружеская измена? Да и полиция на адюльтеры давно уже не обращает внимания. Если вы невиновны, им ведь абсолютно незачем портить вам жизнь? Это выглядело бы абсурдно.

Юхан снова не знал, что ответить. Он надеялся испугать святого отца своим появлением, но скорее все получилось наоборот. Тот оказался не из робкого десятка. Все складывалось не лучшим образом.

— Если вы случайно сбили ту женщину, то стоило бы просто признаться. Я исхожу из того, что это был несчастный случай. Вашей любовнице, похоже, просто ужасно не повезло, — сказал священник и сочувственно покачал головой.

— Что вы имеете в виду?

— Я видел в газете, что ее муж пропал. Причем при таинственных обстоятельствах. Бесследно. Я ее сразу узнал. Но не она ведь сидела за рулем. К сожалению, я знал только ваше имя и марку машины, но они звонили всем в округе и проверяли. Вы же оказались здесь случайно, не так ли?

У Юхана создалось ощущение, словно собеседник ударил его в живот. Он услышал собственное тяжелое дыхание.

— Вся эта история с ее мужем выглядит немного стран ной, — продолжил священник. — Господь воистину подвергает кое-кого невероятным испытаниям. Об этом я подумал, прочитав газету. Бедная женщина. Поэтому я рассказал им только о вас.

Юхан подошел к окну и посмотрел вниз на кладбище. Сторож по-прежнему ходил между могил и граблями приводил в порядок дорожки. Пожилая пара зажигала свечу у надгробной плиты.

Священник бросил взгляд на часы.

— Послушайте, сейчас мне надо вернуться домой к жене. Вот уж действительно человек, который спит и видит, чтобы я в награду за курение заработал рак. И чем быстрее, тем лучше.

Юхан представил, как все выглядело бы, если бы он сбросил святого отца с колокольни. Но как бы ему это помогло. Только вокруг церкви была куча свидетелей. И еще больше людей видело, как он ехал в автобусе и выходил на этой остановке. К тому же там наверняка имелись камеры видеонаблюдения. Немного в стороне находилась школа. Курившие около нее тайком ученики тоже могли видеть его.

Они спустились по лестнице. Внизу священник крепко пожал руку Юхану и долго не отпускал ее.

— Поступите правильно. Тогда вам станет легче на душе, в этом я абсолютно уверен.

Снаружи все еще шел снег с дождем. Если признаваться, ему, пожалуй, следовало поговорить сначала с Анной. Если он пойдет в полицию, ему не хотелось, чтобы ее забрали из постели. Лучше было заранее рассказать ей о принятом решении и дать разобраться с делами. Или же он мог взять все на себя.

Самого Юхана больше не заботила собственная судьба. Он решил покориться ей.

Глава 59

Телефон ожил, когда Анна и дети играли с «Лего». Похмелье прошло настолько, что она смогла присоединиться к малышам, а не просто сидеть и тупо таращиться перед собой. Ни Сири, ни Сикстен уже не спрашивали о Магнусе. Ей следовало быть благодарной им за это, но в результате ее только больше мучил вопрос, куда он подевался.

Звонил Юхан, поэтому речь, скорее всего, должна была пойти о чем-то важном.

Она вышла в гостиную, чтобы дети не могли слышать разговор.

— Нам надо увидеться, — решительно заявил он. — Завтра.

— Я работаю. Может, в какой-нибудь другой день?

— Нет, это не годится. У нас остается только завтра. Ты должна сказаться больной или взять отгул. И лучше, если все произойдет в уединенном месте, чтобы мы смогли поговорить спокойно.

— Я должна о чем-то беспокоиться?

Он не ответил.

— Ваш загородный коттедж, — сказал он. — Мы могли бы встретиться там, я думаю.

— Почему?

— Произошло кое-что, и мне есть, о чем тебе рассказать.

Это звучало тревожно.

— Тогда давай утром, — сказала она. — Я смогу приехать туда сразу после того, как отвезу детей.

— Хорошо. Я доберусь на автобусе.

Он отключился, и Анна опустилась на диван. Казалось, ее проблемы никогда не закончатся. Ее беспокоило, что снова придется отпрашиваться, пусть и по ужасно уважительной причине.

Она заодно позвонила матери Магнуса и поинтересовалась, не могла ли Биргитта забрать детей на следующий день.

Конечно, само собой.

Анна прекрасно представляла, как все подали бы в газетах, если бы Флюгеру удалось каким-то образом доказать, что она и Юхан сделали. Или если бы чертов Рикард разоблачил их. Он, к счастью, так больше и не появился, но ведь по-прежнему бродил где-то поблизости.

Похоже, именно о нем и хотел поговорить Юхан?

Анна взяла мобильник и проверила новости, не случилось ли чего в мире. Она прочитала, что в их крошечном городке произошел ужасный пожар. В результате пропавшим без вести числится один человек, скорей всего, он погиб. Полиция подозревала поджог. Больше подробностей не сообщалось.

— Мама, иди играть! — крикнул Сикстен.

— Скоро приду! — крикнула Анна в ответ.

Она поднялась на второй этаж и позвонила Каю.

— Как дела? — спросила она, когда он ответил.

— Я чувствую себя плохо, честно говоря, — признался он. — Меня немного трясет. Но, пожалуй, я просто боюсь результатов анализов. Весь в сомнениях.

— Кай, мне придется взять больничный на завтра, к сожалению, — сообщила она. — Но я приду, как только смогу, и позабочусь о тебе. Я постараюсь проводить с тобой каждое свободное мгновение.

— Ты невероятная, — сказал он.

— Это ты самый невероятный на свете, — ответила она и на мгновение представила себя на месте Кая, которого бросила жена и который потом сошелся с женщиной, сбежавшей с места дорожно-транспортного происшествия, виновной пусть и в неумышленном, но убийстве, или как там полиция могла квалифицировать это дело, и находившейся буквально в шаге от тюрьмы, если только Юхан сейчас не сумеет решить их общую проблему. Но она не понимала, почему он захотел увидеться именно в их летнем доме. Это выглядело нелогичным. Не укладывалось в голове.

Глава 60

Понедельник, 28 октября

Он пытался убедить себя, что долгая прогулка от автобусной остановки придаст ему сил и решимости. Но ничего такого не произошло. Зато дождь и ветер всю дорогу хлестали его по лицу, добавляя к душевной боли немного физических страданий.

Юхан окинул взглядом озеро. Там внизу, под причалом, лежал Магнус, пока еще никем не обнаруженный.

Он начал подниматься к дому.

Анна явно похудела, он сразу заметил это, стоило ей открыть дверь. В результате она выглядела еще более угрюмой и привлекательной. Он заглянул внутрь через ее плечи. Те же сосновые стены. Он подумал, что они, похоже, сделали ремонт с тех пор, как он в последний раз был здесь. Магнус вроде даже говорил об этом, если ему удалось все точно вспомнить.

— Вот и ты, — сказала Анна.

Судя по голосу, ее одолевали сомнения, когда она предложила ему войти.

Он остановился в прихожей, а она стояла немного в стороне, сунув руки в карманы джинсов.

Отсюда ему была видна гостиная. Ее дальняя стена почти целиком состояла из окна, за которым блестело озеро.

— Что ты сказала своему парню? — спросил он.

— Ничего. Мы же не живем вместе, — ответила она.

Он попытался улыбнуться, но от нервного напряжения мышцы лица словно свела судорога. Анна несколько секунд смотрела в пол, как будто собираясь с духом. Когда она подняла взгляд, он понял, что ее усилия не пропали даром.

— О чем же таком важном ты хотел поговорить? — спросила она. — Я должна знать, кто сейчас наша главная проблема. Это Рикард или мой преследователь? Или Магнус?

— Нам, пожалуй, надо сесть, — сказал он и направился в гостиную.

Она последовала за ним. Там находились диван, стол и два кресла. Юхан опустился в одно из них, а Анна расположилась на диване.

С какой-то стороны ему даже нравилось, что он знал много такого, о чем она не имела ни малейшего понятия.

— Если говорить о старике, то проблема решена, — сообщил он. — Об этом сообщили в новостях. Его дом сгорел.

Анна вопросительно посмотрела на Юхана. Он пожал плечами.

— Порой кому-то везет, — сказал он.

— А Рикард? Твой Рикард? — спросила Анна. — Который приходил ко мне домой?

— Эта проблема тоже решена, — сказал Юхан.

— И как же? — поинтересовалась она.

— Я могу тебе только сказать, что ее больше нет.

У Анны был такой вид, словно она пыталась найти ответ на его лице вместо того, чтобы задать вопрос напрямую. И Юхан постарался не выдать правду.

Но его усилия явно оказались напрасными.

— Ничего себе… — пробормотала она и закрыла рот рукой.

Пришло время выложить все карты на стол. Чтобы она все-таки смогла понять его.

— Я разобрался и с Магнусом тоже, — сообщил он.

Анна сразу сникла, схватилась за живот и тяжело задышала.

— Что ты сделал? — спросила она.

Юхан посмотрел сквозь окно в сторону озера. Он надеялся, что в результате она сама все поймет и ему не понадобится вдаваться в подробности.

— Где он? — прошептала Анна.

— Он лежит там внизу, под причалом.

Она даже не посмотрела в ту сторону. Взамен, однако, засыпала его вопросами относительно Магнуса. О том, как все произошло, откуда появился Рикард, что они сделали потом и почему спрятали тело именно здесь.

Только сейчас она посмотрела в сторону причала и, подняв руку, зажала рот. Анна выглядела на удивление печальной. Он не ожидал такого. Она всегда только плохо отзывалась о муже. Но мнению Юхана, она заслужила знать правду. Поэтому он рассказал все. О Магнусе, Флюгере и Рикарде.

— Ты сумасшедший, — сказала она. — Ты, значит, убил их? Всех троих?

— Я только хотел решить нашу проблему. Ради тебя, ради меня, чтобы у нас появился шанс, — ответил он и посмотрел в ее широко открытые темные глаза.

— Он был отцом моих детей, — пробормотала она.

— Но, если говорить про Магнуса, там была чистая самооборона. Он ворвался ко мне, был вне себя от злости. Все получилось случайно. Он убил бы меня, если бы не вошел Рикард со своим молотком.

Анна наклонилась вперед и начала раскачиваться, обхватив голову руками.

— Это получилось неумышленно, — добавил Юхан, так и не дождавшись ее ответа.

Спустя немного времени Анна перестала раскачиваться и подняла на него взгляд.

— Что будет теперь? — спросила она.

— Тут внезапно возникло одно дело… — сказал он.

Юхан никогда и представить себе не мог, что ему будет легче рассказать о трех убийствах, чем о своем желании поступить правильно.

— Я верил, что все будет хорошо, вплоть до вчерашнего дня, — продолжил он. — Полиции сообщили обо мне, и мне казалось, что это могли сделать только Рикард или старик. Но потом пришла Марта, сказала одну вещь, и тогда я понял, что есть еще один человек. Он священник, да будет тебе известно.

— Какой еще священник?

— Который был в отеле. Я познакомился с ним на улице, когда курил, и рассказал кое-что о нас с тобой. Он узнал тебя в газетной статье про Магнуса и сразу же подумал обо мне. Именно он позвонил в полицию. Они явно проверили автомобильный регистр, и цвет моего отправленного в утиль автомобиля, возможно, соответствовал какому-то фрагменту, найденному на теле женщины.

— Откуда ты это знаешь?

— Я встречался с ним вчера. Он дал мне свою визитку, когда мы познакомились.

Анна тяжело вздохнула и посмотрела вдаль через окно.

— Это когда-нибудь закончится? — спросила она.

— Я думаю, все закончится сейчас, — ответил Юхан. — Я не убил его.

Она по-прежнему смотрела куда-то вдаль.

— Что ты расскажешь полиции? — поинтересовалась она.

— Собственно, об этом я и хотел поговорить, — сказал он и почувствовал, как тошнота подступила к горлу. — Если они действительно докопались до чего-то, мне придется признаться.

— И в чем именно?

— Во всем.

— Но тогда ведь я тоже попаду за решетку, — сказала Анна и повернулась к нему. — И, предположим, ты признаешь только наезд… Но священнику ведь известно, что я тоже была в машине и что мой муж пропал. И как, по-твоему, я должна буду вести себя? Делать вид, словно ничего не знаю?

— Но им ведь сообщили только обо мне. Я же сидел за рулем.

— Но он же станет свидетельствовать в суде? Если ты признаешься, будет настоящее расследование, не так ли?

Ее голос звучал скорее сердито, чем печально или испуганно.

— Это вовсе не обязательно, — возразил Юхан.

Как вариант, он мог, конечно, признать небольшую часть, но это не принесло бы ему особого облегчения. На него тяжелой ношей давили еще Рикард и старик. Он лучше покончит со всей историей сразу, возьмет на себя всю вину и обретет наконец душевный покой. Все иные пути казались ему закрытыми.

— Это почти не вызывает сомнения. Вероятность такого развития событий крайне велика, — возразила она. — А я не хочу рисковать. Ты должен справиться. Ты должен лгать. Машина ведь уничтожена. Что мне делать с детьми, если их отец мертв и лежит в озере, а я оказалась втянутой в историю с четырьмя покойниками?

— Ты имела отношение только к женщине.

— По-твоему я легко отделаюсь? Неужели ты не понимаешь, что натворил?

— Мне жаль… — пробормотал он.

— И это все, что ты можешь сказать? — буркнула Анна. — Ты уничтожишь и мою жизнь тоже, если признаешься.

— Не будь меня, ты уже давно могла бы обниматься со своими детьми только строго по графику на свиданиях в тюрьме Кумла или где мы там сейчас должны были бы оказаться.

— Раньше нас никто не отправил бы туда, но после всех твоих деяний одному богу известно, куда мы попадем. Ты же втянул меня во все это дерьмо. Никто не поверит, что я ничего не знала, — начала закипать Анна.

Ее лицо побелело. Не произнеся больше ни слова, она направилась в сторону кухни.

— Куда ты? — спросил он.

— Мне необходимо выпить чаю.

Судя по голосу, она еще довольно хорошо владела собой. Во всяком случае, он у нее не дрожал.

Скоро шаги Анна послышались из прихожей.

Она принесла две чашки и дала одну Юхану.

— Большое спасибо, — сказал он.

Она села на диван и, подтянув ноги к себе, приняла позу лотоса.

— Они действительно мертвы? Все?

— Да, — подтвердил Юхан. — Так уж получилось.

Анна поднесла чашку к губам и подула на ее содержимое, прежде чем сделать глоток. Она вздохнула и снова посмотрела в окно.

— То есть я ничего уже не могу изменить? — спросила она.

— Я постараюсь отзываться о тебе очень осторожно. Ты же имела отношение только к дорожному происшествию. Ни к чему более.

— Ладно, — кивнула она. — Но средства массовой информации вряд ли оставят без внимания такой случай. Я уже могу представить себе историю о том, как мать маленьких детей, манипулируя своим любовником, заставляла его убивать ради нее. Всем нравятся байки о женщинах-убийцах. Даже полиция поверит.

— Но ты же находилась дома или со своим новым мужчиной? Я исхожу из того, что тебе удастся доказать свое алиби.

— Моя жизнь будет все равно разрушена.

Она снова взяла чашку и держала ее в руках, но не пила.

— У тебя с собой мобильник? — спросила она и опять поставила ее на стол. — Полиция же может отследить, что ты был здесь и мы встречались?

— Нет, я оставил его дома, — ответил Юхан. — Постепенно становишься профи.

— А может, тебе просто покинуть страну? — предложила она. — Сбежать в такую страну, с которой у нас нет договора о выдаче преступников, и начать новую жизнь? Я наверняка смогу придумать какую-нибудь историю о том, как ты угрожал мне.

— Пожалуй, — сказал он. — Но я не знаю, как ты, однако для меня было очевидно, что нам следовало с самого начала взять ответственность на себя, а не думать только о собственном спасении. Плохое решение, принятое тогда, вынудило нас принять еще несколько плохих решений. Я не стал особенно религиозным и не начал верить в карму, но, бросив ту женщину в лесу, мы потом практически погрязли во лжи и совершали — я в любом случае — по-настоящему ужасные поступки. И каждый раз, когда я считал, что ситуация разрешилась, появлялась новая проблема. И…

Анна наклонилась вперед.

— Я страшно устал от одиночества, — продолжил он. — Оно никогда так прежде не мучило меня.

Она так сочувственно посмотрела на него, что еще пару дней назад это невероятно разозлило бы Юхана, но сейчас доставило ему удовольствие.

— Мне жаль, — сказала она. — Я невероятно сожалею об этом. Обо всем.

Она поднялась, подошла к Юхану и крепко обняла его. Он почувствовал запах ее волос, вдохнул, и ему стало очень спокойно. Он не помнил, когда у него в последний раз было так тепло на душе, и настолько погрузился в негу приятных ощущений, что даже ничего не понял, когда Анна сбоку воткнула нож ему в шею.

Глава 61

Анна вымыла пол и отчистила мебель, заставляя себя думать, что кровь была всего лишь соком, случайно пролитым детьми. Из телефона, работавшего в режиме радио на кухне, доносилась тихая болтовня о стоиках. Взвешенная дискуссия представителей академической науки о философии действовала успокаивающе.

Одежду ей пришлось снять. Она оказалась напрочь испорченной. Хорошо еще в шкафу в спальне нашлись старые брюки и шерстяной свитер, которые она могла надеть, когда все закончит.

Ей стало интересно, исчезнут ли пятна целиком. Кровь ведь била фонтаном и теперь, должно быть, намертво впиталась в бревна. Она понимала, что, сколько бы ни скоблила и ни мыла, Юхан навсегда останется частью этого дома.

Впрочем, она не собиралась приезжать сюда снова. Биргитта могла использовать коттедж по собственному усмотрению, если хотела. Она вроде бы как отдала этот дом Магнусу после смерти его отца, и сама не появлялась здесь много лет. Но была единственной, кто мог приехать сюда. Поэтому выглядело крайней маловероятным, что Магнуса обнаружат в обозримом будущем, если, конечно, не вмешается его величество случай.

В какой-то момент ей пришлось сделать паузу и, сев спиной к стене, она попыталась восстановить дыхание. Прошло время, прежде чем ей удалось взять себя в руки. Когда Юхан сидел здесь и рассказывал, как скверно обстояли дела, а также о своем намерении прекратить борьбу, она поняла, что лучше всего было бы, если бы он тоже исчез. В принципе, другого выхода просто не существовало. Все ниточки вели к нему и только к нему. Она понимала, что после свидетельских показаний священника полиция, конечно, свяжется с ней, но без Юхана надеялась выкрутиться. Даже почти не сомневалась в успехе. В худшем случае она могла бы заявить, что боялась его, поскольку он был просто чокнутый и очень импульсивный. И это, конечно, в какой-то мере соответствовало истине.

Она заставила себя снова заняться уборкой. Такие паузы могли сказаться на ней не лучшим образом — в голову лезли всякие мысли, чувства могли взять верх. А это было сейчас для нее смертельно опасно.

Она сделала еще одну попытку оттереть кровь от пола, выжала тряпку и поменяла воду в ведре на кухне, а вернувшись назад, посмотрела на завернутое в ковер, лежавшее немного в стороне тело.

«Оно никогда так прежде не мучило меня», — сказал Юхан об одиночестве. Анна уже начала догадываться, о чем он говорил.

Ее терзали сомнения, как она сможет прийти домой после всего этого.

Пожалуй, ощущения могли быть примерно такими же, какие появились после того, как они бросили женщину в лесу, или Магнус избил ее. Анна подумала, что будет заботиться о детях, бегать по делам, встречаться с Каем, делать вид, словно у нее все нормально. И когда-нибудь страшные воспоминания постепенно поблекнут. Только бы ей удалось обмануть полицию. Это казалось последним препятствием.

Радио замолчало, его сменил раз за разом повторявшийся телефонный звонок. Его звук испугал ее.

Анна направилась к мойке, где лежал мобильник. На экране светилось имя «Биргитта», и за какие-то несколько секунд она успела придумать десяток причин для беспокойства. Ей вряд ли стоило рассчитывать на хорошие новости. Она вытерла руки и неохотно ответила.

— Извини за звонок. Но Сикстен ужасно хочет поговорить с тобой, — сказала свекровь. — Он немного не в духе.

Тон Биргитты явно отличался от обычного.

— Все нормально, — ответила Анна. Ее голос звучал не много грубовато, она и сама удивилась, что в ее ситуации ей еще удавалось говорить в манере чиновницы, отвечавшей на рутинный вопрос. — Чего он хочет?

— Он скучает по папе.

Биргитта замолчала, а потом в трубке послышалось ее дыхание вперемешку со всхлипываниями. Анна прикусила губу.

— Ну, конечно, он время от времени вспоминает о Магнусе, — сказала она и сразу пожалела о подборе слов. — Давай я поговорю с ним.

— Спасибо, — пробормотала Биргитта явно с облегчением. — Как там у тебя дела?

— Нормально, — ответила Анна. — Мне просто пришлось поработать сверхурочно. Ничего особенного, но надо закончить.

— Вот он идет, — сказала Биргитта, а потом в трубке на несколько секунд воцарилась тишина.

— Мама, — всхлипнул Сикстен.

— У вас там все хорошо с бабушкой?

Снова тишина. Он не привык разговаривать по телефону. Она слышала дыхание сына на другом конце линии.

— Как дела, сынок? — спросила она.

— Приходи домой.

— Я скоро приду.

— Приходи домой сейчас.

— Я приду, как только смогу. Обещаю.

— Я не хочу, чтобы бабушка укладывала нас. Я хочу быть с тобой.

— Маме надо только закончить одно маленькое дело, — сказала Анна.

— Мама. Приходи домой! — крикнул Сикстен и всхлипнул.

Анна услышала, как сын истерически зарыдал. В результате он мог впасть в кататоническое состояние, из которого человека очень трудно вывести. Если бы с сыном произошло такое несчастье, Анна больше бы ни на день не смогла оставить детей одних. Ей пришлось бы взять больничный, забрать их из садика и лежать в кровати в обнимку с ними несколько недель подряд. Или месяцев.

— Я приду так быстро, как только смогу, — сказала она и подумала, что ей нельзя раскисать, иначе у нее никогда ничего не наладится. — Я не могу больше говорить, Сикстен. Я люблю тебя, — добавила и в этот момент в дверь коттеджа постучали.

Лицо Анны онемело. Его начало покалывать, как случалось с ногами, когда она слишком долго оставались в позе лотоса.

В двери имелся глазок, и она осторожно направилась к ней, стараясь не вставать на скрипевшие половицы. Снаружи стоял Флюгер.

На несколько секунд Анне показалось, что она потеряла способность дышать и сейчас упадет в обморок. Он же умер. Его обгоревшие останки должны были лежать в морге. Он ни в коем случае не мог находиться здесь. И как чертов старик нашел ее?!

Он постучал снова.

— Я знаю, что вы там, внутри, — сказал он громко и решительно. — Открывайте.

Анна замерла и пыталась дышать как можно тише.

Флюгер явно не собирался уходить. Он стоял перед дверью и смотрел в глазок.

— Я скоро буду дома, любимый, — прошептала она в телефон. — Сейчас мне надо прекратить разговор, Сикстен.

Сын закричал в отчаянии, но она выключила телефон. Секунду спустя дискуссия о философии возобновилась. Черт. Ее наверняка было слышно снаружи.

Флюгер забарабанил снова.

— Открывайте! — завопил он. — Открывайте или я сломаю дверь!

— Мне нужно одеться, — крикнула она. — Я скоро приду.

Стук прекратился.

Она пошла в спальню и достала ранее найденную сменную одежду. На теле еще оставались пятна крови Юхана, но она решила не обращать на это внимание. Главное, их не было видно.

Она оделась быстро и вернулась к двери, а потом приоткрыла ее осторожно и выглянула наружу.

Флюгер ничего не сказал, он только смотрел на нее с крайне неприятным выражением лица.

— Я могу чем-то помочь? — спросила она.

Он не ответил.

— Я занята, — сказала она и как бы невзначай посмотрела ему за спину — там никого не было.

Он продолжал молча таращиться на нее.

— Удивилась, увидев меня? — спросил он наконец.

— Я занята, — повторила она. — У меня нет времени. Оставьте меня в покое.

— У тебя такой вид, словно ты увидела привидение, — сказал он. — Полагаю, это имеет отношение к моему сгоревшему дому.

— Я не знаю, о чем вы говорите, — ответила Анна.

Она начала закрывать дверь, но Флюгер распахнул ее с неожиданной силой. Она попыталась опять закрыть ее, но он просунул ногу между дверью и косяком. У нее не хватало силы противостоять ему.

— Я хочу услышать ваши объяснения, — сказал он.

— Кого вы имеете в виду? — спросила Анна.

— Тебя и твоего Юхана.

Анна тяжело вздохнула, и сама удивилась этому, поскольку все произошло неожиданно, и стон, вместе с воздухом вырвавшийся наружу, казалось, шел из самой глубины души.

— Я даже не знаю, кто вы, — солгала она.

— Перестань, — сказал Флюгер. — Само собой, тебе известно, кто я. Мы встречались раньше.

Он шагнул внутрь, слегка отодвинув Анну, и, сняв куртку, повесил ее на вешалку.

— Вы должны уйти прямо сейчас, — сказала она.

— Где Юхан?

— Его здесь нет.

Флюгер явно не поверил ей.

— Нет здесь?

— Нет, его здесь нет. Поэтому вы можете уйти.

— Я никуда не уйду. Следующий автобус только через несколько часов. И я заслуживаю получить ответы на пару вопросов.

— Заслуживаете? С какой стати? Я вообще ни в чем невиновна, — сказала Анна. — И я позвоню в полицию, если ты не уберешься отсюда сейчас.

— В полицию? — спросил он и на его лице появилось некое подобие улыбки. — Конечно, позвони. Сделай это.

— Неужели ты не можешь просто уйти? — вздохнула Анна.

Она уже ненавидела себя за то, что попыталась угрожать столь глупо. И сейчас наверняка казалась ему еще более виновной. Она же не могла позвонить в полицию, когда тело Юхана лежало в гостиной, завернутое в ковер.

— Тогда тебе придется рассказать обо всем добровольно. Что произошло с женщиной в лесу?

Ноздри Флюгера дрожали.

— Я ходила в лес по нужде, — сказала она. — А то, что ты нашел там кого-то, просто совпадение. Вот и все. У тебя нет никакой причины преследовать меня.

Флюгер рассмеялся:

— Это не было совпадением.

— Ладно. Я увидела ее и испугалась. Это что, преступление?

— Тогда тебе следовало попросить меня позвонить в полицию, — сказал он. — Я не понимаю, почему ты вернулась, но ты наверняка имела отношение к несчастному случаю или что там сейчас произошло.

Анна покачала головой.

— Как можно поступать так с другим человеком? — спросил Флюгер. — Сбить на машине, а потом просто бросить умирать в одиночестве в лесу?

— Мне нужен стакан воды, — сказала она вместо ответа и направилась на кухню.

Незваный гость последовал за ней.

Она открыла кран в надежде выиграть время и испытала даже нечто похожее на чувство благодарности к нему, поскольку он не пошел в гостиную, где лежал Юхан.

— Как ты попал сюда? — спросила Анна.

— Добрался на автобусе. Мой дом ведь сгорел, как тебе известно. Поэтому я не приехал на машине.

Анна медленно опустошила стакан, стараясь ничем не выдать свое волнение. Потом она сразу наполнила его снова.

— Я ничего не знаю о твоем доме, — сказала она. — Я не имею никакого отношения к нему. И сейчас ты получил ответ на свой вопрос, если это тебя интересовало. Но тебе же повезло, ты ведь, похоже, спасся.

Флюгер стоял на кухне и таращился на нее сердитым взглядом. Он явно не поверил ей и в результате разозлился еще больше.

— Повезло? Ты называешь это удачей?

— Но я не имела к этому никакого отношения, — повторила Анна. — Я находилась дома со своими детьми.

— В любом случае вы обеспечили мне идеальную возможность уйти в подполье, — буркнул Флюгер. — Я гулял с собакой.

— Среди ночи? Разве не тогда произошел пожар?

— Я как раз случайно решил угостить моего четвероногого друга мороженым, — сказал Флюгер немного смущенно. — И это оказалось очень кстати.

— В любом случае я здесь ни при чем. И действительно считаю, что ты должен уйти.

— И куда? — спросил он. — У меня нет больше дома.

Анна выпила еще стакан воды и попыталась собраться с мыслями. Как ей все-таки сделать так, чтобы он убрался отсюда, не обнаружив Юхана?

Она молилась про себя, чтобы он в конце концов отстал от нее и исчез, уйдя той же самой дорогой, которой пришел.

— Хочешь кофе? — спросила она. — Мы можем выпить его на террасе.

— Почему я должен хотеть кофе? И вдобавок пить его на террасе в такую погоду?

Анна вздохнула. Она попыталась представить, что ей удалось заставить его уйти, исчезнуть, но это казалось абсолютно невозможным. В любой момент все для нее могло закончиться. Она прекрасно понимала, что стоило ему увидеть гостиную — и она никогда больше не смогла бы прижать к себе Сири и Сикстена.

— Пожалуйста. У меня дети. Ты не можешь просто оставить меня в покое и уйти? — взмолилась она. — Я всего лишь хочу дальше жить своей жизнью.

— Жить дальше своей жизнью? — сказал он. — В этом-то и проблема. Все хотят идти по жизни вперед. А та женщина умерла, и она никого больше не волнует. Даже масс-медиа. Как только информация иссякла, они перестали рассказывать о ней. Словно она даже не живое существо. Только потому, что она явно была одинокой, ее все просто забыли. Как это прекрасно характеризует отношение нашего общества к людям.

Анна сразу поняла, почему ее собеседник столь болезненно воспринял тот случай. Для этого не требовалось иметь психологическое образование.

— Речь идет о тебе тоже? — спросила она как можно мягче.

Флюгер всхлипнул.

— Речь идет о справедливости, — ответил он. — Любая человеческая жизнь бесценна.

— Да, так и должно быть, — сказала Анна.

Ей показалось, что его немного удивило, когда она согласилась с ним.

— Но вы же бросили ее, — буркнул он.

— Ты прав, но ее, похоже, сразу сбили насмерть, — сказала Анна. — В таком случае она была уже мертва. А полиция разрушила бы жизни тех, кто случайно сбил ее. Поэтому ты, наверное, можешь просто оставить это дело?

Флюгер уставился в пол. Анна попыталась понять, насколько ее слова тронули его. Ей показалось, что она добилась своей цели. Теперь ее интересовало, уйдет ли он сразу или будет ждать следующего автобуса здесь. Может, он хотел, чтобы его подвезли?

Последнее выглядело наилучшей альтернативой.

Как она не подумала об этом раньше? Могла ведь доставить его в город, а потом вернуться.

— Давай я отвезу тебя, куда захочешь, — предложила она.

Флюгер решительно покачал головой. И Анна почувствовала, как уже появившаяся у нее надежда погасла. А ведь это было бы идеальным решением.

— У меня кое-что не складывается, — сказал он. — Поджог, твой исчезнувший муж и та женщина. Во всем надо разобраться до конца, ты же понимаешь?

— А ты действительно уверен, что произошел поджог? — спросила Анна. — Потому что все остальное лишь несчастья, никак друг с другом не связанные. Это просто твои фантазии. Все, чего я хочу, так это заботиться о моих детях и находиться рядом с ними. Это мое единственное желание. Особенно после столь жуткой осени. Мне очень жаль твой дом, но ты уже достал меня. Я просто хочу быть с моими детьми.

Флюгер снова покачал головой.

— За смерть той женщины кто-то должен ответить, — сказал он. — Она ведь тоже человек.

Анна уже с трудом сдерживала себя, она боялась потерять самообладание в любую минуту.

— Моего сына должны обследовать, у него подозревают аутизм, — сказала она. — Ему необходимы тишина и покой. Я не могу предстать перед судом сейчас.

Их взгляды встретились. Впервые Анне показалось, что она увидела некое подобие сочувствия в его глазах.

В установившейся тишине они оба услышали, как диктор местных новостей начал рассказать новые подробности о происшествии со сбитой на лесной дороге женщиной:

— Полиции наконец удалось установить ее личность. Как выяснилось, она была одинокой, не имела родственников и оставила предсмертную записку, где рассказала о своем намерении броситься под машину на той же самой дороге, где ее муж ранее погиб в результате трагического несчастного случая. Только когда…

Судя по всему, почтальон обратил внимание на то, что из почтового не забирали газеты. Флюгер и Анна слушали, стараясь не пропустить ни слова.

— Однако полиция по-прежнему разыскивает водителя, который подозревается…

— Самоубийство? — пробормотал Флюгер.

Анна не знала, что ей думать или чувствовать. Она все еще не могла поверить, что речь шла о заурядном суициде, при мысли обо всех последовавших ужасных событиях.

— Хочешь продолжить разговор? — спросила она.

Флюгер выглядел ошарашенным, но кивнул и направился к двери.

— Подожди здесь, — сказала Анна. — Мы можем поговорить на кухне, если у тебя еще осталось такое желание.

Он не обернулся, но она могла видеть, как он покачал головой. Новость явно шокировала его.

За окном шел дождь, и Анна подумала, что осень в этом году выдалась сырой и холодной.

— Останься здесь, — сказала она.

Страх возрастал. Еще мгновение назад ей казалось, что она сможет предотвратить катастрофу, но теперь все резко изменилось. Неужели он не мог просто остаться на месте? Зачем только ему понадобилось болтаться по дому.

Она молила Бога, чтобы Флюгер подчинился ей и не пошел в гостиную. Если бы они только расположились на террасе, она бы, пожалуй, смогла не допустить этого.

— Вернись, — попросила она. — Пожалуйста, вернись.

Флюгер не подчинился. Вместо этого он повернул в сторону комнаты, а Анна поспешила в прихожую.

Она схватила старую биту для лапты, которая стояла в корзине с мячами, теннисными ракетками и спущенными надувными игрушками для купания.

Флюгер уже прошел достаточно далеко в гостиную и вздрогнул, увидев ковер на полу, поскольку он явно заметил торчавшие из него ноги Юхана. Анне нужно было поспешить и, чтобы собраться с силами, она постаралась представить себе Сири и Сикстена. Ей требовалось сделать это ради них.

Глава 62

Четверг, 7 ноября

Детский психолог чесал бороду, и перхоть падала на его темный свитер.

— Сикстен, — сказал он таким тоном, что имя ее сына прозвучало немного странно. — Как, по-вашему, он воспринял исчезновение отца?

Анна вздохнула и посмотрела в окно, находившееся за его спиной.

— Я не знаю, честно говоря, — призналась она. — Но он не выглядит особенно радостным.

— Не выглядит особенно радостным? — сказал психолог и, хмыкнув, сделал пометку в своих бумагах.

Она ненавидела, когда он издавал этот звук. Ей стало интересно, как он вел себя во время секса. И сама немного смутилась этой мысли.

Психолог повторил свой вопрос.

— Извините, но с чего ему радоваться? То же самое ведь касается всех нас, — сказала она.

— Да, конечно, — согласился он и снова хмыкнул.

Потом они посидел молча.

— Я не знаю толком, что мне сказать, — продолжила Анна с раздражением, которое ей самой показалось слишком заметным. — Естественно, он теперь почти не отходит от меня, но ведь то же самое касается и Сири. Он писается. Оставлять его в садике стало ужасно трудно. По словам персонала, он все чаще закатывает истерики…

— Вы оказались в очень специфической ситуации, — заявил психолог с таким видом, словно этот вывод родился в результате серьезных раздумий. — Вы помните, о чем мы говорили в прошлый раз?

— Вы сказали, что нам надо свести к минимуму любые причины для расстройств и волнений.

— Помимо неприятной ситуации с вашим мужем, вы думаете, вам удалось последовать моему совету?

Анна чуть не расхохоталась, но смогла удержать себя в руках. Иначе он обо всем догадается.

— Ну да, я старалась делать все, как вы сказали. И в общем мне это удалось. Пусть было нелегко, но такие причины я сумела устранить.

— Все?

— Да, все.

— Вы не могли бы рассказать, что именно имеете в виду?

— Ну, я могу утверждать, что мне удалось положить конец кое-каким не слишком важным отношениям, — сказала она.

— И какого рода отношения? — спросил психолог и наклонился вперед. — Вы можете объяснить подробнее?

— Нет, скажу лишь, что они забирали больше энергии, чем давали.

— Что это означает?

— Такие, которые отбирают время у детей, например. На них тратилось слишком много мыслей и сил.

— Вам это далось нелегко?

— Ужасно, ужасно трудно. Ничего хуже мне не приходилось делать.

— Вы можете рассказать об этом чуть подробнее?

— Нет, не сегодня. Слишком уж мучительно все прошло. Я не в состоянии говорить на эту тему сейчас.

— Я понимаю, — сказал психолог. — Пожалуй, тогда как-нибудь в другой раз, но, судя по всему, вы поступили правильно, даже если это стоило большого труда.

У нее за плечами осталась адская неделя. Визит в полицию стал тяжелым испытанием. Он состоялся в то самое утро, когда на сайте местной газеты появилось сообщение о том, что нашли труп Рикарда. Скорей всего, речь шла о передозировке, говорилось в ней, но все равно это прибавило ей беспокойства.

Двое полицейских, приходивших к Анне домой после исчезновения Магнуса, пригласили ее к себе, чтобы задать несколько вопросов о ней и Юхане. Она признала участие в инциденте на дороге и объяснила, что он угрожал ей и ее детям. Поэтому она и не осмелилась ничего сказать. Анна разрыдалась во время разговора, но, к счастью, они не имели понятия, какие причины по-настоящему скрывались за ее слезами. Их интересовало исчезновение Магнуса, и это было неприятно. Относительно же Юхана они считали, что он где-то скрывался. И даже спросили ее, кто мог знать, где именно? Они собирались объявить его в розыск. О Флюгере речь даже не зашла. Но, пожалуй, у них могла возникнуть необходимость допросить Анну снова, ее мужа ведь пока не нашли, точно так же, как и любовника. Полицейские обвинили Анну в соучастии в преступлении, пусть и под угрозой. А значит, это могло иметь какие-то последствия, по их общему мнению. И это сильно беспокоило Анну, но ей особо не верилось, что полиция сумеет найти какие-то доказательства, которые могли бы подтвердить ее причастность к другим преступлениям. Сидя в участке, она мысленно благодарила Юхана за то, что он действовал столь безумно. Благодаря этому ее страх выглядел вполне обоснованным.

Она заметила, что психолог внимательно смотрит на нее.

— Тогда, значит, вам удалось создать спокойную обстановку вокруг Сикстена, несмотря на новую непростую ситуацию? — спросил он.

— Да, я так считаю, — подтвердила Анна.

— Хорошо. Это самое главное.

Он выглядел довольным, делая свои пометки.

— Это все? — поинтересовалась она.

— Да, но нам надо будет впредь видеться чаще. Мне понадобится встретиться с Сикстеном, и не один раз. И, надеюсь, вы чувствуете в себе силы справиться с возможными трудностями в будущем, — сказал он.

— Чувствую в себе силы? — спросила Анна и рассмеялась. — Честно говоря, на мой взгляд, мне любые проблемы по плечу.

— Тогда на сегодня мы закончили, — сказал психолог.

Анна поднялась со стула, взяла свою сумочку и пальто и, поблагодарив его, ушла. У нее осталось еще немного свободного времени, и, прежде чем идти за детьми, она отправилась в торговый центр, чтобы купить сыну и дочери одежду. Им требовалась новая. Они здорово подросли, а она даже толком не заметила, как это произошло. И сейчас решила воспользоваться случаем.

Кай прислал эсэмэс и спросил, как все прошло.

«Этот парень просто идиот, — написала она ему. — Зря сходила».

Он прислал грустное эмодзи в ответ.

Анна улыбнулась, глядя на телефон. Кай являлся, пока был жив, ее алиби, если когда-нибудь что-то выплывает наружу. Но она не верила в такое развитие событий. Флюгер, похоже, действительно приехал на автобусе, как он и сказал. Она не нашла ключей от машины в его карманах. Два тела, его и Юхана, она с большим трудом, поблевав несколько раз, распилила на части, сложила в мешки для мусора и выбросила в перебинтованных скотчем картонных коробках в центре переработки отходов в огромный контейнер, предназначенный для подлежащих сжиганию материалов. На данный момент они уже должны были превратиться в дым.

Выходя наружу, она обернулась. У нее возникло странное чувство, словно за ней наблюдали.

Позади нее на другой стороне улицы стояла девушка с лиловыми волосами и двумя собаками на поводках. Анне стало тепло на душе. Она уже видела эту бедняжку в больнице, у нее умирала мама.

Анна улыбнулась и подняла руку в знак приветствия.

Примечания

1

Покажите, что у вас есть (англ.).

2

Лучше не спрашивай (англ.).

Content

Клас Экман
Способные люди

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Примечания