Богдашов Сергей Александрович

Не боярское дело 2 [главы 101-110] [СИ]

Главы 101

Глава 101

Негласное соревнование между мужским и женским отделением нашей Академии началось с первых же дней.

Желание парней быть в лидерах и вызывать у девушек восторг своими достижениями во все времена было естественным, на уровне инстинкта. Поскольку их мотивация была проста и понятна, то курсантов даже подгонять не стоило. Они и так тянулись изо всех сил, а на совместных занятиях старались перед девушками выглядеть мужественно и немного пафосно.

У девушек всё обстояло куда как сложнее.

В голове у симпатичных курсанток крутилось столько всего и сразу, что мужчинам такое трудно даже представить. Эмансипе ещё не стало для них довлеющим процессом и смыслом жизни, но влияние модной тенденции определённо чувствовалось. Ещё хотелось время от времени поточить коготки на ком-то, немного пофлиртовать, и что уж греха таить, показать, что они лучше тех девушек, которые недавно поступили на платное отделение. Как-никак, они-то приняты за свои способности, а не за победу, купленную деньгами. А ещё очень хотелось показать парням, что они, девушки, очень умные, способные и буквально во всём самые лучшие. Впрочем, это и так должно быть понятно любому, у кого на плечах есть голова, желательно с модной и искусной причёской.

По мнению прекрасной половины человечества новости на головы мужчин всегда должны падать неожиданно, словно кирпич, сорвавшийся с крыши пятиэтажного дома. Только так можно достучаться до толстокожих самцов и заставить их задуматься о собственном несовершенстве, а заодно и признать гениальность женщин.

И однажды такой кирпич, а точнее, целый поддон кирпичей залетел к нам в Академию.

— Иришка крутая! — услышал ректор звонкий девичий голос, когда после пары возвращался к себе в кабинет и проходил мимо обеденного зала в учебном корпусе.

— Мы все крутые и мы это сделаем! — не менее задорно откликнулась ещё одна курсантка.

— Мы просто всех сделаем!

— И первая боевая звезда будет наша!

— Властвовать и доминировать!

— Да-а-а! — раздался целый хор девчачьих выкриков.

— Что тут происходит? — поинтересовался Константин Семёнович у заполошно выскочившего из зала немного встрёпанного курсанта.

— Ирина Половцева час назад на полигоне выполнила технику архимага, — со вздохом поведал Шабалину грустный юноша из второй мужской группы.

В это время кричалки в зале прекратились, сменившись звуком характерных хлопков и возбужденными визгами девушек.

— Один, два, три, пять, — сосчитал ректор хлопки и покачал головой, — Раз пьянку не остановить, то придётся её возглавить. Что отмечаем, девушки? — поинтересовался он, заходя в зал.

— А-э-э, господин ректор, — то ли не расслышала его слова одна из девиц, то ли поторопилась обратить на его появление внимание своих подруг, но нашлись девушки быстро, выстроившись стенкой и тщательно перекрыв своими прелестными видами один из столов за их спинами.

— А у нас радость! Ирина Половцева сегодня первая во всей Академии выполнила технику архимага, — выпалила самая бойкая из них.

— Какую именно? — состроил удивлённое лицо Константин Семёнович.

— Огненный Дождь!

— Серьёзное заклинание, и далеко не самое простое. Эх, жаль шампанского нет. За такое дело по фужерчику и выпить бы не грех, — покачал Шабалин головой, пряча усмешку.

— Девочки, ректор с нами!

— Он лучший!

— И он реально крут!

— Шампанского лучшему в мире ректору!

Выпив вместе с девушками и от всего сердца порадовавшись с ними за постоянно краснеющую звезду Академии, как он назвал Половцеву, Шабалин не стал дольше задерживаться в зале, предупредив курсанток, что завтра он вместе с ними будет заниматься на полигоне.

— Э-э, я одна не помню, когда мы последний раз ректора на полигоне видели? — поинтересовалась Ирина, стоило Шабалину выйти из зала.

— Ты думаешь…

— Похоже, завтра нам предстоит нелёгкий день, — подтвердила сомнения виновницы торжества староста их группы.

— Так мы что, ничего не будем отмечать?

— Почему же не будем? Отметить удачу одной из нас можно по-разному. И знаете, что я придумала… Но тс-с-с… Надо срочно найти пустую аудиторию, в которой нас никто не сможет подслушать.

В декабре темнеет рано. Коридоры жилого мужского корпуса освещены не очень тщательно. Две небольшие лампочки на длинный коридор едва позволяют разглядеть, кто по нему ходит вечером.

Мелькнувший силуэт девушки группа возвращающихся с ужина курсантов увидела мельком. Слишком стремительно пронеслась небольшая девичья фигура в одной короткой ночнушке, еле слышно топая по граниту лестницы босыми ногами и чуть громче повизгивая время от времени. Что характерно, бежала она внутрь корпуса и когда парни припустили за ней, то увидели, что проскочив через весь коридор, девушка свернула в переход, ведущий из корпуса в спортзал. Откуда-то вдруг взялись ещё две девушки, и они уже дружной троицей все вместе помчались по тёмному переходу. Топот парней, оравой ломящихся по коридору, вызвал переполох в комнатах общаги, и скоро в погоню включилась добрая половина мужского жилого корпуса.

— Что там? — спрашивали у бегущих те, кто ещё не осознал причины забега, выскочив на шум из комнат.

— Бабы в гости пришли, почти что голые и скорее всего, пьяные, — получали они ответ, и ещё не сообразив, что, куда и зачем, в свою очередь включались в погоню.

Двери в спортзал оказались закрыты, но под напором двух с лишним десятков разгорячённых тел, они раскрылись, явив разломанное пополам древко швабры, засунутое изнутри зала в дверные ручки.

— Ну, заходите, красавчики. Я вас всех сейчас залюблю. И не переживайте так, меня на всех хватит, — услышали курсанты низкий густой голос, когда они, ослепнув от ярко вспыхнувшего света, замерли в дверях, пытаясь проморгаться.

Когда зрение вернулось, те, кто был в первых рядах увидели здоровенную толстую бабищу, ростом этак метра в два с гаком, которая тряся складками жира и обвисшей до пупа грудью, шла к ним навстречу, протягивая к тем, кто оказался ближе всех, непомерно мощные руки, больше всего похожие на ноги молодого гиппопотама.

Самые сообразительные парни упали на корячки и на четвереньках ломанулись между ногами своих товарищей назад. Остальные устроили кучу малу, и с криками и воплями пытались выбраться обратно, сталкиваясь, падая и набивая себе шишки.

— Да-а-а! Мы их сделали!

— Мы — команда!

— Это лучшие иллюзии в моей жизни! И дайте мне сесть, а то от смеха живот заболел.

— Я запишу всё на кристаллы и потребую, чтобы за уничтожение каждого их этих кристаллов мне были оказаны королевские почести!

— Точно! Каждой по кристаллу, и мстя наша будет жестока! Мы спляшем джигу на их костях!

— Так, девушки, повеселились мы знатно, но время позднее и мне кажется, что пора всем в душ и на боковую. Если даже половина слухов о нашем ректора — правда, то завтра нас ждёт незабываемый день, — понизила курсанткам староста женской группы градус веселья, — Боюсь, что после него столь нами нелюбимые наставницы будут всем нам казаться всего лишь добрыми и безобидными ангелами.

— Он что, и правда жесток?

— Люцифер и граф Дракула в одном флаконе, — припечатала староста.

— Тогда и правда стоит расходиться. Мазохизм — это точно не моё.

* * *

С моим новым крейсером беда.

Я элементарно не успеваю. Мало того, что меня со сроками подводят мои же собственные заводы, так ещё вылезла целая куча причин и обстоятельств, по которым крайне нежелательно оснащать крейсер неапробированным вооружением.

Если кто не в курсе, я хотел торпедные аппараты заменить системами залпового огня. Для зачистки плацдармов они бы мне пригодились куда как больше, чем мощные, но очень "недальнобойные" торпеды, для которых в Японии и нет особых целей.

И если рано или поздно я всё равно смог бы решить технические вопросы, которых оказалось гораздо больше, чем нужно, то суровые реалии жизни вернули меня на землю, заставив отказаться от своих фантазий.

Короче, систем залпового огня на крейсере не будет. Не скажу, что я раз и навсегда отказался от этой идеи, но сейчас мы к ней попросту оказались не готовы.

Крейсер уже вышел на ходовые испытания, а ни одной ракеты мы до сих пор так и не запустили. В том смысле, что однозначно удачно это не вышло. Не знаю, что там предки в чертежах намудрили, но мы, попробовав перескочить сразу через несколько поколений ракетной техники, пока огребаем по полной.

Чертовщина какая-то творится. Отдельно взятая ракета с одиночных направляющих вроде бы нормально взлетает, а стоит их связать в пакет, и ничего не получается. Заодно выяснили, что и с точностью у нас большие проблемы. Очень большие.

Кроме того, техзадание на стабилизированную платформу под ракетные установки мне пришлось уже дважды пересматривать в сторону их упрощения, прежде чем пришло понимание, что эту конструкцию в уже собранный корабль теперь просто не установить. Всё. Опоздал.

Одной из суровых реалий жизни стал предстоящий перегон крейсера через добрую половину земного шарика. В итоге собранный консилиум из наших и немецких инженеров вынес половинчатое решение, которое меня в принципе устроило.

Вместо торпедных аппаратов мне поставят шесть знаменитых немецких зенитных орудий, калибром в восемьдесят восемь миллиметров, и к ним добавят пару тридцатимиллиметровых "Эрликонов".

Знакомство с бронированием японских эсминцев меня не сильно впечатлило. Для этих картонных японских кораблей немецкие зенитки — очень грозное оружие, но мне куда важней тот противовоздушный потенциал крейсера, который позволит защитить не только сам корабль, но и акваторию вокруг него.

Да, хороших современных самолётов у сёгуната нет, и вряд ли они скоро появятся, зато где-то на Хонсю затаились артиллерийские дирижабли, и если последние сведения разведки верны, во вполне приличном количестве. Не факт, что их хватит, чтобы потопить мой "Рюдзин", но потрепать его они смогут так, что после перегона из Германии на Сахалин он у меня надолго может встать на ремонт. С учётом возможностей верфей Сахалина, его ещё и во Владивосток придётся перегонять.

Немецкое зенитное орудие предками считалось очень удачной пушкой, которая гармонично сочетала в себе высокую дальность, быстрый темп и точность стрельбы, с относительно небольшим весом и простотой. Вроде, неплохая замена ненужным мне, а ещё и крайне опасным торпедным аппаратам. Опасным в том смысле, что случайная детонация торпед на палубе от близкого разрыва японского снаряда нанесёт моему крейсеру столько вреда, сколько всему флоту сёгуната нынче не светит, если они нам пару своих торпед не умудрятся в борт засадить.

Так что, пусть немцы свои зенитные орудия и ставят на "Рюдзин", а мне пора мою часть Договора с кайзером выполнить. Первый десяток немецких пилотов недавно прибыл и со дня на день сядет за парты, начав изучать теорию. И лишь через месяц-другой они поднимутся в воздух.

С "экспортным" вариантом штурмовиков для Германии мы уже давно определились. Неплохой самолёт получился. Пусть немногим хуже наших, зато и нет там ничего особо секретного. Не знаю отчего, но те пилоты, которые освоили наши штурмовики, полетав на "экспортном" варианте, отчего-то однозначно стали именовать его "вялым", и стоит признать, что это прозвище к нему насмерть прилипло. Зато и в управлении он проще стал, что, согласитесь, для приличного бюргера имеет немаловажное значение.

* * *

Радуют меня мои дети. Нет, не совсем, чтобы мои…

Хотя, стоп.

Почему не мои? Как раз мои!

Короче, я сам запутался. Очень уж у меня своеобразное отношение к тем девочкам, которых я в своё время из Камышина привёз. Да, тех самых крох малолетних, которых один злой дядя в проститутки определил.

Как-то так вышло, что я всерьёз за них впрягся, и даже пообещал однажды, что они у меня магинями станут.

Не готов сказать отчего, то ли из-за того, что дети не знают и не понимают существующих в голове у взрослых ограничений, то ли из-за моей веры в их силы, то ли по иным каким-то причинам, но они тянутся. И получается у них это очень и очень неплохо.

Последние три малышки на прошлой недели выстрелили! Все сразу, с разрывом в несколько часов. Теперь кто что хочет может говорить, а у меня стопроцентный результат налицо.

ВСЕ! Все мои девочки владеют магией!

Да, я надел на них "протезы". Скажем так, "детский вариант" этих самых "протезов". Но видели бы вы, какие у них серьёзные лица во время занятий. Не поверите, даже у меня слеза накатывается, когда я на это смотрю. Никто им ничего собственно и не объяснял. Как они поняли и прочувствовали свой единственный шанс в этой нелёгкой жизни, я не понимаю! Но факт остаётся фактом, а цифры — вещь упрямая. Сто процентов! Попробуйте теперь мне доказать, что магия — это Дар! Пока я склонен считать, что Дар — это всего лишь стечение обстоятельств, где генетически предрасположенным людям позволено чуть больше, чем всем остальным.

Опять же, возраст. Очень уж похоже на то, что это один из основополагающих критериев.

Обычно все ждут, проявится ли магия у их ребёнка, или нет. А зачем? Зачем ждать?

Дети не знают сомнений и если ребёнку сказать, что запускать фаерболы — дело вполне себе обычное и объяснить, как это сделать, то он и запустит их, рано или поздно, но не особо напрягаясь.

Не сказать, чтобы с девочками всё получилось сразу, и объяснять детям, что такое магия — это легко, но год… Всего лишь год! И каков результат!

Определённо, этот мир не так прост, как это считают…

* * *

Пожалуй, стоит всё же рассказать, чем закончился наш со Светкой визит на Съезд промышленников.

Понятно, что сначала это было некоторое превозмогание и пафос, за время которых мне удалось донести до представителей нарождающейся в Империи буржуазии, что они далеко не самый прогрессивный вид человечества. Другой вопрос, что признали они это или нет, но по крайней мере услышали от меня иное толкование, подтверждённое фактами, против которых им нечего возразить.

После того, как я узнал от Степана, что наша мышеловка сработала, пусть и не так, как мечталось, поскольку самый младший из плеяды Морозовых всё-таки сумел уйти красиво, раскусив ампулу с ядом, я немного расслабился. Знаете, чувствовать себя мишенью посреди поля — вовсе не самое благостное занятие в этой жизни. А если ещё добавить, что волноваться мне не только за себя приходилось, то моё слегка взвинченное состояние вполне себе понятно. Как бы то ни было, но мне показалось правильным ясно донести своё видение проблем до потенциального оппонента.

— Знаете ли, Савва Васильевич, — подошёл я к убелённому сединами патриарху русской текстильной промышленности, выждав, когда рядом с ним не окажется лишних ушей, — Я вовсе не согласен с некоторыми вашими методами убеждения, и тем более с теми взглядами, которые вашим братом принято смотреть на нас, Одарённых, — начал вещать я ему, вовсю пользуясь теми привилегиями, которые позволяет иметь великий и могучий русский язык его уверенному пользователю, — Надеюсь, очень скоро вы осознаете, где и в чём у вас ошибки, и мы всё-таки придём с вами к консенсусу.

— Простите, князь, но я вас как-то не готов понять. О чём вы?

— Не правда ли, милые штучки? Полагаю, лично вами, или при вашей помощи, за них далеко немалые деньги заплачены? — отвернув фалду пиджака, продемонстрировал я Морозову своё очередное приобретение.

Да, практически то же самое, что уже есть у меня в коллекции. Очередной "набор убийцы архимага".

Если что, то крайне дорогой и очень редкий.

Тот же Шабалин считает, что по всему миру и десятка таких наборов вряд ли наберётся. По крайней мере, исторические хроники двухвековой давности всего лишь пять раз о возможности применения таких артефактов упоминают. И, заметьте, далеко не факт, что в некоторых случаях речь вполне может идти об одном и том же комплекте.

— И всё таки я вас не понял, — с видимым сожалением отвернул в сторону голову Морозов, пытаясь найти среди промышленников глазами кого-нибудь, кто ему поможет с честью выйти из неординарной ситуации.

Хм… А ведь не врёт, похоже.

Вполне можно допустить, что младший брат его втёмную играл, не особо посвящая в детали. Если что, то и полученные от Степана сведения их особую близость не подразумевают. По крайней мере, прямых дотаций старшие Морозовы на счета младшего отпрыска за последний год ни разу не произвели.

— Ничего страшного. Не поняли сейчас, поймёте позже. Самое главное запомните — не стоит становиться на моём пути, пусть он и связан с нелюбимой вами магией.

— Это угроза?

— Скорее, последнее предупреждение. И поверьте на слово, вашу семью мне уже есть за что спросить, — брякнул я напоследок, ещё сам не сообразив, а есть ли у неодарённых такое понятие, как Семья.

Глава 102

Девчонки — они такие девчонки…

Даже когда они становятся жёнами, и в скором времени ждут детишек, то те из них, у кого шило угадайте где, один чёрт не успокаиваются.

Честно признаюсь — вот уж от кого я не ожидал сюрпризов, так это от Алёнки…

Это сейчас, спустя какое-то время я начал понимать, что предпосылки были и лишь моя невнимательность всему виной, но вот вышло, как вышло.

Если коротко, то дело было так. Алёнка у меня выпытала, когда я буду хотя бы пару часов свободен, а я, наивный албанский юноша, лишь похотливо потирал ручонки, предполагая, что речь у нас идёт о чём-то новеньком, что мне собралась жена показать, с учётом её положения.

Не удивительно, что в своём кабинете я в указанное время дожидался её в одном лишь халате, максимально готовый к самым смелым экспериментам, связанным с выполнением супружеского долга.

Действительность превзошла всё! Все мои ожидания, и даже больше того…

Алёнка заявилась в строгом деловом платье и с папкой в руках.

Ах, если бы это была ролевая игра…

Так нет же, следом за ней припёрлись две служанки и оснастили мой стол, на который я возлагал определённые надежды, вполне себе вместительным кофейником и всякими разными печеньками со сладостями.

Мда-а-а… В одну минуту рухнуло планов громадье! Посмотрим, что за суррогат мне на замену принесён в виде папки, оставленной женой на столе.

Если кто не знает, что все мои жёны с индивидуальной чертовинкой, и все они по-своему гениальны, то это всего лишь означает, что у него нет необходимого допуска, чтобы это знать.

А кто у нас параметры такого допуска определяет? Так я, кто же ещё. И представьте себе, что такой важный человек (это я про себя) сейчас пребывает в раздумьях, как раз по вопросу этих самых параметров допуска. В том смысле, а не пришла ли пора их увеличить и ужесточить.

Хотя бы в отношении одной, немножко беременной супруги.

Угу, Алёны Рюминой, в девичестве.

Нет, ну я от своих жён всего ожидал. Так-то я жутко терпеливый, это я к тому, что шубы там и платья всякие я им покупал без особых причитаний, выдирания на себе волос и нравоучений, стараясь на людях не биться головой об стены.

Пытаюсь, правда, порой их ограничивать и по рукам им стучать, но признаю, что этот скилл у меня ещё не сильно прокачан.

Скажу больше. Когда пришла пора выставить моих несравненных перед всей страной, как флаги всеобщего женского равноправия, то кто, как не я вёл их за руку и всячески поддерживал. Каюсь, были у меня на это свои мелкие меркантильные мыслишки.

К примеру, насчёт большого количества Одарённых мадемуазелей, которые легко бы мне позволили пополнить ряды архимагов. Нет, а куда мне деваться, если соотношение между Одарёнными юношами и девушками уже чуть ли не один к трём, и почти все Одарённые парни сначала уходят служить, а потом занимают должности в Кланах или государственных структурах, и всё! Оттуда мне их уже трудно сорвать!

Согласитесь, выбор по парням у меня невелик. Если честно, то можно удивляться, как нам с Шабалиным удалось в первый год хоть какую-то полусотню курсантов в Академию архимагов набрать. Не стану говорить, что нам достались далеко не лучшие представители из Одарённых парней, но зато мы на девушках отыгрались. Вот уж где был реальный конкурс! Выбирали лучших из лучших!

Впрочем, я сейчас не об этом.

Феерической подставы от жены, вот чего я никак не ожидал!

Итак, что у нас из себя представляет Алёна Рюмина? Понятно, что сейчас она Бережкова, но мне по первоначальным данным её модель проще составить.

Аналитик, специалист по статистике, гений в работе с цифрами, и нет… Не хочу это говорить, но как минимум — принцесса интриг. Кто мне не верит, пусть сходит в гости к Лопухиным и попробует узнать, откуда у них взялся такой симпатичный котик. Если биографию котейки объективно писать, то с большой степенью достоверности можно будет утверждать, что именно он и стал той жертвой, которая была принесена ради нашей с Алёнкой свадьбы. Кстати, как сказать, жертвой. Котяру холят и лелеют так, что даже мне порой завидно и в жертвы хочется ненадолго, хотя бы на недельку… Я даже помурлыкал бы у кого-нибудь на коленях.

Эх-х-х, сколько ни крути, а завесу тайны приоткрыть придётся, иначе никто меня не поймёт, и сочувствием не проникнется…

В особо важной и секретной папке княгиня Алёна Бережкова — Рюмина всего лишь навсего предлагала разрушить мир.

Нет, не то, чтобы всю планету, от которой после Третьей Мировой Войны и так-то не слишком много осталось, она просто перешла на иные порядки размышлений, ко многим из которых я оказался не совсем готов. Если кто меня неправильно понимает, то повторю ещё раз: — Я, Глава Совета архимагов, Главный по всей Империи по вопросам, связанным с магией, оказался не готов к тому, что мне предложила всего лишь моя жена по вопросу, прямо касающемуся МАГИИ!

Знаете, я всегда думал, что мои дела и делишки жён не особо интересуют, а сейчас сижу и вспоминаю, где и когда Алёнка могла услышать мои рассуждения по поводу накопителей. Если честно, то попросту обтекаю, так как кроме одной беседы с Шабалиным, в голову ничего не приходит. Мы как-то раз засиделись у нас дома после ужина, и я попытался сформулировать профессору своё видение стандартизации накопителей и возможные способы их быстрой замены. А Алёна так вроде тогда и не слушала нас вовсе, о чём-то болтая с Дашкой на другом конце стола.

В качестве примера я приводил Константину Семёновичу тот же свой полёт на маголёте над Каспием, когда мне пришлось "вручную" перекачивать Силу в накопитель, для того, чтобы мы смогли дотянуть до лётного поля. Хотя, казалось бы, есть у нас компактный и мощный источник резерва Силы, так просто поменяй его и дальше лети, а точнее, поставь их сразу пару — тройку, с возможностью поочерёдной замены на уже заряженные, и не парься. По принципу батареек в электрическом фонарике. Где одного комплекта вполне достаточно, чтобы второй можно было отключить и замену произвести.

Надо честно сказать, что никто никакого велосипеда по сути не изобретает. Здоровенные кварцевые накопители на тех же армейских дирижаблях уже не одно десятилетие существуют, и у них есть стандартные типоразмеры, насколько я помню, то пяти видов, где самый большой накопитель четыре с лишним тонны весит. Видимо в этом и загвоздка. В весе, размере и сложности монтажа. Никому просто в голову не приходит, что накопитель можно сделать сменным. Его устанавливают, как аккумулятор в автомобиль, а надолго про него забывают.

Но всё в мире меняется.

Теперь, когда мы приложили руку к компактным и мощным накопителям, которые к тому же научились заряжать без непосредственного участия магов, в голове начинают витать совершенно другие идеи. И одна из них — это сменные стандартные накопители, которые можно поменять за пару — тройку минут. Да, пока они ещё дороги, даже те, что сделаны на основе сапфирового стекла, или изготовленные из кристаллов новосибирцев. Но прогресс не стоит на месте и как я знаю по той же радиоэлектронике, многие из очень дорогих сначала деталей, становились со временем дешевле в десятки раз. И я даже могу себе представить, где такие вещи, как компактные накопители, будут востребованы в самое ближайшее время. Скорее всего там, где они будут защищать жизнь людей. В тех же охранных агентствах и в армии, где, к примеру, обычный техномагический пехотный щит способен спасти клиента или офицера от многих неприятностей, но вопрос его последующей подзарядки магами эту ценность изрядно опускает.

Отчего-то я ни разу не сомневаюсь, что авиация тут же в числе клиентов окажется. Самолёт — дорогая игрушка, кроме того, хорошие пилоты в наше время редкость и их нужно беречь. Согласитесь, вряд ли на всех аэродромах страны будут постоянно дежурить маги. Куда как проще заставить техников сменить "батарейки".

— Алёнушка, я прочитал твой проект, — спустился я в зал, услышав, что там разговаривают.

— И как тебе? — изобразила жена лёгкий интерес, отвлекаясь от разговора с Аю.

Угу, почти верю, что её моя оценка не сильно волнует. Показала она это хорошо. Пожалуй, я так лицедействовать ещё не научился. Вроде того, что она совсем не волнуется и дело у нас вполне обыденное.

— Гениально, — припечатал я её ответом и ушёл на кухню.

Вот она — моя месть! Славно получилось!

Теперь пусть страдает и ждёт, пока я себе кофе добуду и вернусь.

И ещё, у меня был план! Понятно, что можно было в колокольчик побрякать и прислугу дождаться, но, согласитесь, тогда эффект получался совсем не тот.

Мы в это время могли поговорить, изображая безучастность и сдерживая себя при обсуждении, но нет, лучше вот так — зажечь. К чёрту обыденность! Попробую-ка я устроить искромётный экспромт.

Не каждый день меня жёны серьёзным проектом, предусматривающим пять этапов и столько же лет развития, берут, и вот так вот запросто одаривают. Надвигающееся победное шествие сменных накопителей по нашей Империи должно запомниться всей Семье! Как и гениальный план Алёнки! Другими словами — даёшь праздник!

Обратно в зал я заявился в сопровождении служанок, кинувшихся накрывать лёгкий банкет с шампанским, икрой, фруктами и прочими вкусностями. Превозмогая себя, я распорядился, чтобы и сыр с плесенью подали, с сопутствующим виноградом, мёдом и орешками. Лично я такой сыр не понимаю и не люблю, но жёны, все, как одна, от него почему-то тащатся.

Сыр с плесенью… Нет, ну скажите мне честно, правда ведь это какая-то ерунда? Если что, мне свежего по две — три головы раз в неделю привозят… Не испорченного…

* **

Возьми свою жизнь в собственные руки, и что же получится? Да сущий кошмар: не на кого пожаловаться!

Ладно, признаюсь, есть у меня несколько небольших личных неудач, в которых толком и обвинить некого, хотя я это и люблю делать. Знаю за собой такую черту, но никак не могу её перебороть. Очень уж мне легче становится, в плане душевного спокойствия, когда есть кого обвиноватить в тех или иных трудностях и сложностях.

Да, есть у людей свои слабости. У каждого свои. К примеру, Дашку хлебом не корми, но дай ей произнести своё любимое и сакраментальное: — "А я говорила, а я предупреждала". После этого она дня два — три ходит и сияет, хотя прекрасно знает, что эта её коронная фраза остальных моих жён, пожалуй, кроме Аю, прилично бесит. Зато для неё каждая такая возможность — словно именины души и сердца.

Пока с одним разобрался — другое нагрянуло.

Эпический облом у меня случился практически сразу после того, как я немного освоил работу в двух потоках. Предвкушая, как я задеру перед Шабалиным нос, и поражу его своей неслыханной гениальностью и прозорливостью, я одним ненастным утречком выдвинулся поработать с Чашами.

Затея, на которую я возлагал большие надежды, в принципе была достаточно проста. Я разбил работу с Чашами на этапы и собирался работать с разными процессами от двух своих резервов Силы. Понятно, что в плюсе сразу оказывалось возросшее количество Чаш, так ещё и были у меня надежды, что я получу приличный выигрыш по времени.

А вот нет…

Ничего особого не произошло. Да, сколько-то минут я выиграл, но это оказалась вовсе не та величина, на которую я рассчитывал. Другое дело, что работали разом все Чаши. Да, даже новые, особо большие. Так что, количество радует, в отличии от времени, зато к качеству появились вопросы.

— Что-то не так? — спросил я у Анвара, когда нам притащили первые образцы из малых Чаш, которые остывали быстрее всего.

— Вроде цвет сходится, и качество отличное, но откуда на кристаллах переливы появились? — покрутил мегрел алмаз под ярким светом лампы, — Смотри, если на него с разных сторон смотреть, то он, как ракушка… — затруднился Анвар с подбором русского слова.

— Перламутровый?

— Да, вроде того.

— Это плохо или хорошо?

— Пока трудно сказать. Скорее всего, необычно. Никогда такого раньше не видел. Завтра с утра отдам их в мастерскую, а когда образцы появятся, надо готовые цилиндры сразу Усольцеву отнести, чтобы он испытания провёл. Умеешь ты удивлять, батоно. Никогда не знаю, что от тебя в следующий раз увижу.

Ещё одна неприятность меня ждала в связи с принятием в Академию нового преподавателя по физической подготовке курсантов. Мы с Шабалиным надеялись, что он сможет загрузить парней ещё больше, чем это у нас получалось, но нет. Более того, узнав наши нагрузки, Николай Семёнович сначала витиевато выругался, и лишь потом объяснил, что возможности человеческого организма не безграничны, даже при условии постоянной работы Целителя. В качестве примера он назвал обычные колени. Да, представьте себе, что они имеют определённый ресурс, и восстановить их не каждый Целитель способен. Больно уж тонкая это работа — лечить изношенные сверх меры суставы, восстанавливая те же хрящи. А уж бег с утяжелителями на ногах — это вообще верный путь к инвалидности.

Когда я перестал плеваться, оценив мнение специалиста, то пришлось думать, чем же занять освободившееся у курсантов время. И такое занятие нашлось.

Предмет мы назвали автоделом, но суть его была в том, что наши курсанты должны без проблем управлять любыми видами транспорта. Мотоциклами, автомобилями и даже аэросанями или тем же судном на воздушной подушке.

— Тактика боевой звезды магов не в прямом противостоянии артиллерии. Мы может быть и не проиграем, но зачем лишать себя самых крупных козырей? — убеждал я Шабалина.

— Это каких?

— Мы должны быть крайне подвижны. Выдвинулись, получили целеуказание, отработались, и отошли. На всё про всё пять, максимум десять минут.

— А чем вам не понравилось то, как у нас с персами всё вышло? Мы там никуда не бегали, а результат, признайте, отличный получился.

— Нас просто не ждали там, и к тому же, нам были предоставлены практически идеальные условия, позволившие показать себя во всей красе, — по привычке почесал я затылок, соображая, какие ещё доводы нужно привести.

Шабалин, не то, чтобы спорит со мной, нет, это мы с ним сейчас общую точку зрения вырабатываем.

— В Ваши разговоры с генералом Алябьевым я частично посвящён, — согласно кивнул Константин Сергеевич, — Но насколько я помню, у вас там уже были предусмотрены группы поддержки. Наверняка, там и водители найдутся.

— Да, и не только они. Что у Алябьева не отнять, так это глубокую проработку вопроса. Я бы никогда не задумался над тем, что нам даже свои фиксированные частоты для раций потребуются. Но как бы то ни было, а самостоятельно передвигаться на транспорте для боевой звезды навык не менее важный, чем бег. Быстро выдвинуться, выполнить задачу, и так же быстро отойти, не понеся потерь, это ли не мечта любого нормального командира?

— Пожалуй, тут я с вами соглашусь. Однако хочу заметить, что десяти минут боевой звезде более чем достаточно, чтобы при уверенной работе корректировщика вынести все значимые цели в пределах своей дальности.

— Да, с дальностью у нас пока не очень хорошо. Тут мы артиллерии проигрываем, — вынужден был я признать сложившиеся реалии.

— Я над этим работаю, — скромно заметил Шабалин, — И если меня будут меньше отвлекать, то где-то через полмесяца — месяц мы увидим результат.

— Ого! Это что-то новенькое, — резко навострил я уши, — И какие перспективы?

Стоит признать, что по работе в составе боевой звезды круче спеца, чем ректор Академии, нынче не сыскать.

— Очень неоднозначные. При работе двумя потоками наша звезда превратится либо в квартет, либо в секстет, если применить музыкальные термины. Я потом вам схему покажу, как это будет выглядеть.

— Да чёрт с ней, со схемой! Дальность, дальность какая? — заёрзал я на стуле, теряя терпение.

— По предварительным прикидкам — у некоторых заклинаний должно выйти пятнадцать и двадцать километров, в зависимости от состава в четыре или в шесть архимагов, — заулыбался ректор, увидев, как я вытаращил глаза.

Признаюсь, первым делом я сам себя спросил, а кто же виноват, что такую глыбищу магической науки мы не по назначению используем. И знаете, ответ мне не понравился. Я и виноват, кто же ещё…

Ну, и последняя неприятность, которая меня проняла как бы не больше остальных.

Вчера наконец-то вернулись Антон с Алиской, загостившиеся в Германии больше положенного. Так-то, да. Пора бы им и вернуться, потому что через неделю у них свадьба. И не простая, а двойная. Они её вместе с Императором будут её справлять. Ага, он в месте с ними на Анне, тётке моей, женится.

Вроде, какая же это неприятность?

А вы моё состояние представьте… Анна хочет, чтобы я выступал в качестве её ближайшего родственника, а Антон категорично заявил, что никого кроме меня ему в свидетелях не нужно.

Никогда не пробовали сидеть на двух стульях сразу?

Вот и я представить себе не могу, как я буду один и сразу в двух ипостасях.

Как бы себе что-нибудь не порвать, хотя бы те же штаны.

Глава 103

Отгадайте, кому нужны в декабре складные летние бамбуковые удилища длиной от трёх с половиной до четырёх с половиной метров? С лакированной поверхностью, блестящими трубочками латунных соединений и аккуратной обмоткой в нужных мест алой шёлковой нитью.

Правильно! Они нужны всем! И мужчинам, и женщинам.

Понятное дело, что это ни какая-то совсем уж неведомая новинка, но, позвольте, теперь я знаю, что удочек такого качества даже в самых прославленных магазинах столицы не найти. И это ли не лучший подарок для любого мужчины к Новому Году!

Да, вот так незаметно я в декабрь заехал.

Началось это путешествие во времени на подготовке к двойной свадьбе, а потом как всё понеслось…

Странно, но отчего-то меня долго никто не трогал и я крутился в мясорубке торжеств, балов и званых вечеров, не наблюдая за календарём и временем суток. Постоянно находились какие-то дела, мы с жёнами никуда не успевали, и хоровод столичной жизни нас закружил так, что за ним было трудно угнаться.

Можно сказать, японские удочки меня спасли. То кольцо людей, что меня окружало и на какой-то период времени прикрыло от забот и проблем, оказалось не совсем готово к необычному вопросу про удочки… И они, эти удочки, пробили брешь.

Этакий "привет из Японии" на меня подействовал, как ватка с нашатырным спиртом, своевременно сунутая под нос.

Младший брат японского ювелира, взявшийся за производство удочек, проявил недюжинный талант. Сомневаюсь, что он успел заготовить бамбук на моих островах, но предоставленный ему рынок сбыта он твёрдо решил не упускать. Две с половиной тысячи удилищ прислал, до такого качества, что любое бери и хоть сейчас на выставку.

К счастью, в столице у меня нынче есть Киякин, который хоть и занят уже двумя школами по подготовке пилотов, но он при всём том ещё и купец. Решительно отбросив развлечения, я наконец-то вырвался из дома и поехал к нему в гости, точнее, на один аэродром, что не так далеко от столицы, прихватив с собой пару образцов.

Повздыхав, скорее больше для вида, Степан Васильевич пообещал мне заняться изделиями из бамбука, которых грузовым дирижаблем из Владивостока притащили аж две с половиной тысячи штук, а заодно попросил меня встретиться с Артемьевым и договориться с ним хотя бы о паре учебных самолётов с двойным управлением.

Да, пилотов уже катастрофически не хватает. В Империи есть всего лишь одно лётное училище, но там про наши новые самолёты разве только слышали. Так что новую лётную школу купец организовывает с ноля, и при этом, невзирая на свой возраст и положение, не стесняется сам время от времени садиться за парту, понимая, что самолёт и дирижабль это далеко не одно и то же.

Как мужик мужика я его хорошо понимаю. Небо — оно такое. Зовёт. Киякин и так всю жизнь летает, но что такое его дирижабль по сравнению со штурмовиком или высотным бомбардировщиком. Это как телегу с мотоциклом сравнивать.

Сдаётся мне, что двумя учебными самолётами проблему его лётной школы решить не удастся.

Тут глубже надо копать. Авиации нужны аэродромы, пилоты, штурманы и механики. А нашему авиастроительному предприятию крайне интересно, чтобы всего этого было в достатке, иначе смысл в ускоренном выпуске самолётов пропадает. По идее Киякину нужно раз в несколько увеличить количество обучаемых и дополнить их ещё несколькими специальностями, но сам он не потянет, да и ни к чему оно ему, если разобраться. Не так много желающих найдётся, чтобы за собственные деньги обучаться на техника или штурмана, а уж тем более на работника аэропорта.

Придётся мне с Артемьевым встречаться. По идее, школу Киякина нам надо под своё крыло брать. В том смысле, что стоит принять его акционером в нашу компанию авиастроителей, а заодно и озадачить купца сбытом самолётов и запчастей к ним. Лучше, чем Степан Васильевич, кандидатуры я попросту не вижу. Где мне ещё найти купца, который вопрос авиации так досконально себе представляет, как он?

— Я вам не помешаю? — раздался очень приятный голосок, и в кабинет к отцу зашла Антонина, а следом за ней и пара девушек проскользнула, неся на подносах чай с печеньем и прочими вкусняшками.

Давненько я Антонину не видел. Надо же, что столица с провинциальными красавицами делает. Смотрю, как на незнакомку. Девушка похудела, в лице бледность добавилась, зато фигурка в плотно обтягивающем её приталенном жакете смотрится, просто отпад. Да и личико на зависть многим.

— Проходи, чай вместе попьём, — довольно прогудел Киякин, как всегда любуясь своей красавицей, — Олег Игоревич вроде говорил, что никуда особо не торопится, — бросил он на меня взгляд, ожидая подтверждения.

— Похорошели вы, Антонина Степановна, да так, что словами не описать, — кивнув купцу, сказал я девушке почти что чистую правду.

Почему почти? Так пропала куда-то та милая девичесть, которая ещё недавно просто убойно била меня по мозгам. Этакий нераскрытый бутон теперь расцвёл, и вроде цветок красивее стал, а отчего-то вспоминается, каким же он раньше был.

Эх, торопятся девушки стать и выглядеть взрослее, чем они есть на самом деле. Тянутся за красотками, что на обложки глянцевых журналов помещают, а того не понимают, что их молодость — само по себе лучшее украшение.

— Ой, да ладно… Это вы просто привыкли комплименты раздавать, — деланно смутилась красавица, — А я, на самом деле пришла вам на отца жаловаться.

— Кгхм-м, — грозно прокашлялся Киякин.

На что Антонина сделала вид, что ничего такого она не слышала и лишь добавила на личико серьёзности.

— Вы, наверное, не знаете, что он всю школу наших пилотесс на меня скинул, а сам всего лишь пару раз в неделю практические занятия с ними проводит.

— Опыт Степана Васильевича дорогого стоит, — с улыбкой покачал я головой, — Если бы не его помощь и те приёмы, которым он меня при первых полётах на "Сапсане" обучил, то, пожалуй, не видать бы мне победы на Имперской регате, как своих ушей. А там, смотришь, и вся моя жизнь могла бы иначе сложиться.

Если что, то вот теперь чистую правду говорю. Степан Васильевич — самый настоящий монстр лётного дела. Тут тебе и боевой опыт, и огромная лётная практика. Вкупе всё это даёт то большое разнообразие таких специфических приёмов и навыков, которые у пилотов и капитанов больших пассажирских дирижаблей может никогда и не появятся. Зато для наших скоростных, манёвренных и юрких дирижаблей — оно самое то, что надо. Посади за штурвал "Кречета" обычного пилота, он и половину его возможностей далеко не вдруг освоит.

— А вы знаете, сколько раз меня уже девушки спрашивали, почему им до сих пор не разрешают на лётчиц обучаться? Причём, спрашивают не только те, что у нас на пилотесс учатся, но и некоторые мои знакомые из дворянских Родов интересуются, — азартно заблестела дочь Киякина глазками и глубоко задышав, прелестно заволновалась грудью.

Ой-ё-ё-ё… Похоже, я заигрался… Эмансипация прострелила умы прекрасной половины человечества куда как серьёзнее, чем я догадывался. А я, между прочим, мог бы и предположить, что этот процесс сродни камнепаду в горах. Порой достаточно одному камешку сорваться, и на тебя низвергнется каменная лавина.

Вот же я броненосец "Потёмкин", млин! Почему "Потёмкин"? Да потому что броненосец…

Броня во лбу выросла непомерной толщины! Думал, что раз я в вопросах эмансипации впереди планеты всей, то лица женского пола будут терпеливо ждать следующих моих шагов и в рот мне заглядывать, а вот нет. Накося, выкуси, твоё Сиятельство…

— Антонина Степановна, вопрос, к сожалению, вы задали далеко не самый простой, — отмер я через пару секунд, успев прокрутить в голове все предполагаемые ужасы возникшей ситуации, включая сюда даже на миг представившуюся мне бабу на капитанском мостике моего "Рюдзина", — И должен заметить, что мужская зашоренность никак не предполагала интереса девушек к авиации.

— В каком смысле? — купеческая дочь добросовестно не поняла моей словесной эскапады.

— Скажи мне, только честно, штангу какого веса ты сможешь отжать от груди и сколько раз способна каждой рукой поднять над головой пудовую гирю? — добродушно улыбнулся я, переходя на "ты", симпатичнойи милой девушке, с чего-то вдруг проникнувшейся идеями эмансипации.

Хотя, почему бы ей, провинциалке, как раз и не проникнуться ими? Это же так необычно, модно и очень в духе столицы. Судя по гламурным женским журналам, эмансипация нынче одна из самых популярных тем для женских разговоров, и в своих беседах дамы эмансипацией меряются чуть ли не на уровне нарядов и украшений.

Да, представьте себе, мода, оказывается, есть даже для тем беседы…

Не можете себе представить? Вот, и я как-то не очень… А она есть.

— Какую штангу? — обескуражено пробормотала Антонина, оглядываясь на отца.

— Ну, такую, на железной палке с металлическими блинами по краям, — почти без издёвки подсказал я ей, словно блондинке какой, и жестом продемонстрировал, что надо с такой штангой сделать.

— Зачем мне штанга?

— Как это зачем? У нас все пилоты жалуются, что управление у тех же штурмовиков очень тяжёлое получилось. Парни там вроде бы все здоровые и крепкие, а как полетают пару часов, то так устают, словно они вагон с мукой разгружали вдвоём. Оттого я и спрашиваю — вы и ваши подруги сможете с самолётом чисто физически управиться? Хотя бы для того, чтобы он попросту взлететь и сесть смог. Там и штурвал от себя отжимать очень серьёзно придётся, с недюжинной силой, и уже даже на крейсерских скоростях бицепсы поднапрячь, чтобы этим штурвалом пошустрее ворочать на тех же виражах.

— И что, на всех самолётах так? — резко снизила Антонина накал беседы.

— Про все самолёты я не знаю, но на тех, которые сейчас производит завод Артемьева — да, именно так и есть. Я на авиазаводе в соучредителях числюсь, и кроме того, очень много общался с пилотами наших самолётов на Сахалине. С управлением на них пока всё очень сложно и тяжело, — я старательно попытался донести до активистки модного женского движения всю правду о нелёгкой жизни лётчиков.

— У нас в стране есть Кланы и очень даже богатые, которые могут и готовы вложиться в авиацию, в том числе и в её женское предназначение, — выдала мне в ответ жертва столичного психоза, видимо всё же слегка помешанная на этом самом равноправии полов, — Например, я от знакомых слышала, что княгиня Наталья Сергеевна Багратион готова очень приличную сумму на авиацию пожертвовать.

Нет, ну как мне ещё ей объяснять, что изменение системы управления больших денег стоит и конструкцию самолёта ради эмансипации никто пересматривать не станет?

— Дочь, не морочь князю голову, — ворчливо заметил Киякин, увидев, что я задумался и не тороплюсь отвечать, — Самолёты, это тебе не бани или туалеты, чтобы их на мужские и женские делить.

— Антонина Степановна, благодарю вас за крайне своевременную подсказку. Вы нам сейчас здорово помогли, — кивнул я девушке, и повернувшись к Степану Васильевичу, продолжил, — У меня всё никак из головы выходит один крайне махонький самолётик, рисунки и чертежи которого мне как-то раз Артемьев показал, а потом я и сам порылся на эту тему в Имперской библиотеке. Нет-нет, да и вспоминаю о нём. Назывался он BD-5J и выпускали его в нескольких вариантах. Причём одна из его модификаций была как раз с реактивным двигателем. Вот её-то к и можно будет попробовать повторить.

— Дайте-ка попробую угадать, а реактивным он будет, потому что у вас нет подходящего авиадвигателя внутреннего сгорания, зато реактивные двигатели вы уже даже на дирижабли начали ставить, — усмехнулся Киякин, не понаслышке знакомый с продукцией наших верфей — Мне пока интересно только одно, а сколько же такая "птичка" будет стоить?

— Очень недорого. Скажем так, примерно, как легковой автомобиль. Но даже не это самое интересное. Самолётик этот топлива на километр пути потребляет гораздо меньше машины, примерно в пять — шесть раз, и выпускать мы его можем в виде набора для самостоятельной сборки. Так намного проще и дешевле выйдет, а кроме того самоделки у нас очень просто зарегистрировать можно и летать на них разрешают без удостоверений пилота, — выразительно глянул я на Киякина.

— Учебный самолёт! — тут же ухватил купец мою мысль за хвост, — Недорогой и экономичный. Так что же вы его ещё не выпускаете? — чудом удержался он, чтобы не всплеснуть руками.

— А для кого они нужны были? — пожал я плечами, — Для вашей школы их куда, как меньше десятка надо, столько же может быть лётное училище приобретёт, и то вряд ли, а дальше что? Затратили бы мы понапрасну кучу времени и денег на оснастку, чтобы получить смешной результат на выходе. Спасибо, Антонина Степановна сегодня подсказала, где покупателей найти. Кстати, у столь маленького самолёта и управление будет очень лёгким, вполне себе по силам девушкам, решившим подняться в небо.

— Угробятся они, — хмуро предсказал Степан Васильевич, искоса глянув на дочь.

— Риск, конечно же есть, — согласился я с ним, — Но если каждый самолёт комплектовать техномагическим Щитами, то дорого выйдет. Дороже самого самолёта артефакты будут стоить. Хотя, тут тоже вопрос спорный. Надо будет наших гениев напрячь. Как я понимаю, Щиты нужно будет на очень короткое время активировать. На взлёт и на посадку. По сути, всего лишь на несколько минут, а это уже не такая сложная и дорогостоящая задача получается, — поразмышлял я вслух.

— Э-хе-хе, чую, придётся мне школу расширять, — вздохнул Киякин, косясь на дочь, которая от нетерпения чуть ли ни на месте начала подпрыгивать, — Беги уж, егоза. Только всем подряд пока не трезвонь. Поняла? Ещё ничего не решено, и самолёт неизвестно когда на свет появится. И тем более ни слова никому, каким он будет.

— Зря вы так, Степан Васильевич. Чертежи у Артемьева есть уже доработанные. Это я про то, что первые самолёты неважнецкие у Беде получались, и лишь под конец выпуска ему их нормально доработали. Реактивный двигатель у нас даже лучше, чем у предков получился. Да и нет там ничего сложного. Ни с двигателем, ни с конструкцией, — покачал я головой, глядя вслед убежавшей Антонине.

Есть у меня такая привычка — смотреть вслед уходящей женщине или девушке. Могу поделиться секретом — иногда вид сзади у них бывает лучше.

Впрочем, к Антонине это не относится. У неё всё нормально сбалансировано. И так и этак она глаз радует. Правда, прилично поменьше, чем год назад меня оно пробивает, но это я, скорее всего, зажрался.

— А Артемьев выпуск таких самолётов осилит? — отследил мой оценивающий взгляд Киякин, никак не показав к нему своего отношения. По крайней мере, я ничего прочитать по его лицу не смог. Купцы, они, знаете ли, тоже ещё те лицедеи.

— Мы же не собираемся продавать самолёты. В продаже будет набор "Сделай сам". Понятное дело, что дворяне своими руками вряд ли что примутся собирать. Тут, кстати, ваша мастерская, специализирующаяся на доводке и обслуживании наших дирижаблей была бы очень к месту. Думается мне, что к вам по вопросам сборки и побегут в первую очередь, — порадовал меня понимающий взгляд Киякина, тут же прикинувшего свои перспективы, — Если что, то основные проблемы у меня будут с алюминием и временем изготовления и выверки оснастки. В отличии от предков мы комплекты для сборки будем куда, как более габаритные делать, а значит, половину сборочных операций я диффузионной сваркой заменю. Так надёжнее и жёстче получится. Опять же, это выигрыш в весе и прочности. А от Артемьева мне только чертежи нужны и по два — три хороших инженера и технолога для начала. Всё остальное я у себя на инструментальном заводе сам поставлю, — чуть шире, чем надо, улыбнулся я, мысленно послав привет двум новым акционерам этого завода — Густавсону и Усольцеву.

Ну, а как вы хотели… Князья просто так подарками не разбрасываются. Раз с изготовлением дизелей у моих компаньонов дело нормально пошло, пора бы их и ещё чем-то озадачить. Не дело же, если мозги двух титанов мысли останутся без работы.

— Что ж, раз с самолётами какая-то ясность появилась, давайте мы об удочках поговорим, — вернул меня Киякин с небес на землю, посматривая на длинные, по метр двадцать, палки в чехлах, — С вашего позволения, я бы глянул на них.

Я в ответ лишь рукой махнул, ухватив в другую руку чашку с почти остывшим кофе. Наговорился так, что горло пересохло.

— Нет, ну это надо же, а если вот так… — я, задумавшись над тем, где буду алюминий доставать, мельком слушал бормотание купца и лишь краем глаза следил за его действиями. Тем временем Киякин очень шустро собрав и разобрав обе удочки, чуть ли не носом уткнулся в них, попутно проверяя руками качество лака и надёжность соединений, — И работа настолько тонкая, что её и подделать трудно, — шумно выдохнул он, качая головой, — Знатный товар, Олег Игоревич. Признаюсь, такого качества я ни разу не видел. Или это вы мне что-то специальное привезли? — оторвал меня купец от размышлений.

— Да, помилуйте, Степан Васильевич, я просто послал охранника и попросил мне по дюжине образцов из доставленной партии привезти, — пожал я плечами, — А эти удочки, что у вас в руках, я даже не распаковывал. Взял первое, что под руку попалось, и к вам поехал. Ладно, что на чехле размер указан и количество колен.

— Ну, да, — согласился Киякин, поднимая с пола чехол, и осматривая уже его, — Даже тут и то качество на уровне. Беда-а-а — протянул он, — Если эти ваши японцы и дальше всё так же начнут изготавливать, то куда русскому производителю деваться? Если не секрет, то почём вам эти удочки вышли вместе с их перевозкой?

— Четырёхколенки не дороже трёх рублей обошлись, и то, чуть меньше половины их стоимости на доставку ушло. Мне же их дирижаблем отправили. Послали бы железной дорогой, так и в два пятьдесят мы бы свободно бы уложились.

— Сам — два, а то и два с половиной прибыль будет, и это с моим интересом в десять процентов, — прищурился в ответ купец, — Устроит вас такая продажа? Деньги за всю партию в течении месяца заплачу. Половину могу сразу отдать, — поспешил он, заметив, что я не дал ответ сразу.

— По рукам, — согласился я, только сейчас начав понимать, что за страна и какой народ мне в мои руки загребущие попали.

Если они мне из палок и ниток могут такие деньги делать…

Впрочем, не буду торопиться. Завтра вышивальщицы прибудут, там и посмотрю, прав я, или нет.

Глава 104

Надвигающиеся новогодние празднества лишь добавили суеты в мою жизнь.

Нет, ну не считать же важными делами веяния японской и славянской моды, взбудоражившие общественное мнение к середине декабря.

Впрочем, вышло знатно. Вряд ли теперь с в столице хоть один значимый званый вечер или бал обходится без барышень, эпатирующих остальных женщин необычными нарядами, сочинёнными по японским или славянским мотивам.

— Боже мой, ты только погляди, во что она вырядилась! — возмущённо взывала к своей давней подруге, баронессе Иоганне Васильевне Николаи, графиня Самойлова, разглядывая в лорнет молодую девушку, впорхнувшую в зал в белом обтягивающем платье, расшитом крупными цветами.

— А что тебя не устраивает? — "по старой дружбе", как всегда не согласилась с ней её собеседница, — Коленки прикрыты, воротничок под горло и все достоинства фигурки налицо. Не то что эти, француженки, с бантом на заднице и с декольте до пупа. У них того и гляди всё оттуда вывалится, — желчно добавила она, чтобы позлить "подругу".

— То-то мужики, все как один, облизываются. Ишь, обтянулась то как. И та, вторая не лучше, — скользнула графиня взглядом на другой конец зала. Ей уже под тридцать, а она под какую-то девочку — пастушку рядится. Где кружева, где воланы? Где причёска, в конце концов?

— Чем Тюленева-то тебе не понравилась? И не тридцать ей, а двадцать шесть осенью исполнилось, — посмотрела вслед за ней баронесса на молодую женщину в красном "подъяпоненном" платье, поверх которого была надета расшитая узорами накидка с широкими рукавами и высоким стоячим воротником, расходящимся, как лепестки цветка, — По мне так она куда как приличнее одета, чем вон та вертихвостка в славянском сарафане с венком на голове.

— Тс-с-с… Это же княжна Юлечка Туманова, из Академии архимагов. Представляешь, им сама графиня Браницкая моду преподаёт, — резко убавила громкость высказываний Самойлова, оглядываясь по сторонам.

— Ну, разве что Браницкая, — задумчиво протянула баронесса, не понаслышке знакомая с одной из законодательниц женской моды в Российской Империи, — Впрочем, ты права. Смотрится свеженько. На её фоне французские расфуфыренные кринолины нафталином отдают. Катенька, а правду болтают, что у тебя роман намечается с бароном Шабалиным? — воспользовалась Иоганна Васильевна расслабленным состоянием подруги, чтобы задать давно волновавший её провокационный вопрос.

— Чёрт знает что! Не столица, а большая деревня, — с треском сложила Екатерина Самойлова роскошный веер, — Впрочем, чего уж тут скрывать, Константин Семёнович на прошлой неделе мне предложение сделал.

— А ты? — тут же отреагировала её подруга.

— Я дама приличная. Ответ сразу не дала, — мечтательно закатила графиня глаза в потолок, — Пусть ещё денька два помучается.

В столице я долго торчал не просто так. Званые вечера и балы меня не слишком привлекали, но мне нужно было рассчитаться кое с кем.

Наше затянувшееся расследование подходило к логическому завершению и с каждым часом всё больше и больше обрастало деталями и подробностями.

Самую интересную информацию удалось получить из подслушанных телефонных разговоров и из нескольких бесед с некоторыми молодыми людьми, считающими себя революционерами.

Из пятерых братьев Морозовых лишь три средних брата оказались не при делах, что подтвердили их разговоры и реакция на смерть брата — террориста, а вот младший со старшеньким прилично отметились.

И если у младшего целью было возглавить антимагическое террористическое движение, то старший оказался более прагматичен. Ему нужна была власть и влияние в правительстве. В том самом, которое придёт на смену нынешнему. Этакая тихая буржуазная революция должна была, как минимум, обеспечить все его предприятия крайне выгодными государственными заказами, а то и вовсе могла позволить подмять под себя имперское министерство финансов.

Самое обидное, что князь Обдорин оказался прав, когда говорил, что собрать достаточные доказательства для суда — это далеко не простая задача. И уж тем более, когда этим делом занимаются не следователи, а моя служба безопасности, используя почти что нелегальные методы, вроде подслушивания и жёстких бесед, иногда происходящих с применением специфической химии.

Впрочем, мы со Степаном и изначально не рассчитывали, что дело у нас дойдёт до официального расследования. Не тот человек старший Морозов, чтобы его легко можно было поймать на каких-либо преступных действиях. Тут же набегут полчища адвокатов, а там и его связи начнут работать. А связи у него ого-го какие! Список прикормленных им очень значимых чиновников и далеко не последних аристократов на девяти листах нашего досье не умещается. И даже то, что его младший брат участвовал в покушении, меня в глазах общества не оправдает, задумай я самочинно расправу над старшим Морозовым устроить. Ещё и неприятностей огребу.

— Что решим? Может молодёжь нашу отправим? Они его влёт исполнят, — предложил Степан, когда мы с ним встретились, чтобы подвести итоги расследования и обдумать наши действия.

— Плохой вариант, — не согласился я с ним, — Ты недавно сам мне говорил, что охрана у Морозова усилена весьма неплохими магами. Фактически — с десятым уровнем.

— Там и остальные охранники те ещё горлохваты. Матёрые, — нахмурился Степан, — Но я про снайпера думал с крупнокалиберной винтовкой, а то и вовсе пару серьёзных пулемётов можно было задействовать, опять же, взрывчатку никто не отменял.

— Нет. Убийство исподтишка — точно не наш метод. Да и аристократы меня не поймут. Если уж отвечать на вызов, то надо это делать самому. Тогда и урона для чести не будет и боязни в отношении меня добавится. Опять же, ни на дуэль Морозова вызвать, ни особняк ему разнести я не могу. Он неодарённый. И с доказательства у нас всё плохо. Нужно как-то так исхитриться, чтобы и на меня причин для обвинений ни у кого не было, и в то же время все понимали, что без меня это дело не обошлось.

— Да, ладно… Разве так бывает?

— Бывает… — ответил я, припомнив одно из заклинаний, доставшихся мне о наследству от Медведева. Да, то самое, что в своё время меня крепко удивило и озадачило. Может не зря я до сих пор никому про него не рассказывал, — Мне нужно знать место и маршрут, на котором мы можем перехватить Морозова при переездах. Когда-то же он выбирается из своего имения не во внеурочное время? Меня бы вполне устроил какой-нибудь его дневной вояж в выходной день, когда дороги будут посвободнее.

* **

Что я знаю про Хоккайдо? Нет, не про сам остров, а про его горы и пещеры?

Нет, даже не так, правильнее будет спросить, что я вообще знаю про японскую культуру землероек.

Оказывается, практически ничего. И напрасно.

Начать, наверное, стоит с того, что для японцев моего времени жизнь в различного рода пещерах очень даже популярна.

А что тут такого?

Многие японцы после войны выжили благодаря проживанию в пещерах, а старики и до сих пор предпочитают там жить. Считают, что это безопаснее и комфортнее, чем дома в городах. Особенно с учётом подогрева земли от вулканов и такой благости, как термальные источники.

Горячие источники — это вообще-то три, а то и четыре в одном. И помывка, и бытовуха, и стабильный обогрев, а заодно и канализация. А главное — всё на халяву.

Вроде бы течёт себе ну, не речка, а так, почти что ручей с горячей водой, а пользы от него оказывается немерено. Особенно, если эту воду через трубы направить. Простенькие такие, с небольшим уклоном по всему периметру зала запущенные.

Оттого маги Земли в Японии всегда в почёте и очень востребованы.

А они и рады стараться. День и ночь роют себе и роют. Уже лет двести подряд. Горы японские в швейцарский сыр превращают, тот, что с большими дырками. И вроде бы, какое мне дело до их национального развлечения, ан нет, проблемки нынче в Японии, в моей Японии, той, что на Хоккайдо. Никак сёгунат успокоиться не хочет. С кораблями и высадкой десантов у них ничего не вышло, так они диверсионные группы начали посылать.

Судя по приличному количеству писем от Кланов Абэ, Мацумаэ, и ещё четырёх других пострадавших Кланов, эти ниндзя просочились на южную часть Хоккайдо и затеяли там партизанскую войну, перемежаемую с индивидуальным террором моих союзников и сторонников.

Самое смешное, что Кланы знают, откуда эти террористы появляются и куда пропадают после своих вылазок, а сделать особо ничего не могут. В результате обстановка на Хоккайдо напряжённая, и все наши союзники предпочли уйти в глухую оборону, спрятавшись в своих владениях под защиту Родовых укреплений, магов и артефактов.

А всё дело в горах и пещерах. Именно туда скрываются диверсанты после своих ночных операций. И судя по паническим письмам, присланным с острова Хоккайдо, все попытки выкурить зловещих посланцев сёгуната из недр гор или как-то там их заблокировать пока ни к чему хорошему не привели.

Потеряв изрядное количество клановой гвардии и не один десяток магов, "наши" японцы не придумали ничего умнее, чем обратиться за помощью к своей Императрице. А разлюбезная Императрица Аюко, а именно так к ней официально теперь обращаются, лёгкой дланью своей маленькой азиатской ладошки скинула всё это японское непотребство на мои плечи.

Ха, думаете, ей это удалось сделать легко и быстро? Как бы не так.

Для начала, я затребовал литературный и дословный перевод всех полученных ею писем, касающихся этого вопроса. Фишка в том, что прав на перевод информации такого уровня, когда Главы Кланов напрямую обращаются к своей правительнице, нет ни у кого. Кроме самой Аю.

Получилось так, что когда мне, моя красноглазая Императрица, прокорпевшая над письмами всю ночь, притащила ранним утром гору бумаги, то она увидела, что я нахожусь в раздрае.

Выжимку из писем я от неё ещё вчера узнал, но никак не мог решить, надо мне в это вмешиваться, или нет.

По нашим, имперским меркам, обращение любого титулованного землевладельца с просьбой о государственной помощи в какой-либо защите — это далеко неоднозначное действие. Государство, с очень высокой вероятностью, поможет, но потом специально созданная комиссия пристально изучит все детали конфликта и сделает выводы, а заодно и цену государственного вмешательства выставит, если повод найдёт.

Это у нас. А как такие моменты в Японии разруливают, я представления не имею. Придётся узнавать, посвящена ли моя Аю в такие тонкости. Но сначала я всё-таки прочитаю переводы писем, а она пока чай пусть спокойно попьёт. Специально для неё недавно расстарался, заказывая самые лучшие сорта чая по всей столице.

— Муж мой, — в присущей ей манере начала Аю, и несмотря на свой усталый вид, едва заметно улыбнулась. Да, она уже говорила мне, что ей нравится русский язык хотя бы за то, что на нём мужа не надо называть хозяином, — Мне кажется, что сейчас самое время показать дружественным нам Кланам, что они сделали правильный выбор. Я не прошу, чтобы ты сам этим занимался, достаточно будет найти людей, которые справятся с группами наёмных убийц, но мне, скорее всего, стоит слетать на Сахалин. Я должна показать, что в трудную минуту я всегда буду рядом со своими поддаными.

Сглотнув слюну, я отвёл глаза от её коленок, выглянувших из-под немножко распахнувшегося домашнего халатика, явно не приспособленного для сидения на мягких диванах. Так, не отвлекаться! Иначе сейчас не до обсуждений будет. Аюшка вон как торопилась с переводом, ночь не спала, а у меня мысли не о том. Все насквозь фривольные.

— Одну не отпущу, — отрезал я, принимая её точку зрения на предмет своего вмешательства.

Самому что-то такое в голову приходило. Не дело торговаться, когда враг уничтожает и без того моих немногочисленных союзников. Пусть эффект неожиданности сейчас спал, и Кланы закрылись в своих владениях, где им диверсии уже не слишком-то и опасны, но не дело, нет, точно не дело оставлять без внимания первую же просьбу о помощи. Это же что-то вроде экзамена получается. И сдаётся мне, что чем блистательнее мне удастся решить проблемку, тем интереснее в дальнейшем у нас с японцами отношения сложатся.

— Мне кажется, что Кланы и сами могли бы справиться с убийцами, — неуверенно пожала Аю плечиками.

Умилило меня, как это у неё получилось. Настолько естественно и обаятельно, что у меня опять все мысли куда-то не туда улетели.

— Тебе отдохнуть надо. Иди, поспи, а я пока письма почитаю и что-нибудь придумаю. Пойдём, я тебя провожу, — протянул я ей руку, помогая встать.

И проводил до спальни. Два раза подряд. Мда-а…

Короче, к письмам я вернулся не сразу, а когда перечитал их, то призадумался. Обычными техниками с террористами не справиться. Крушить горы — так себе затея. Очень неудобный они объект в этом плане. Лезть в сами пещеры, наверняка снабжённые ловушками, чтобы встретиться там с мастерами ближнего боя, мне откровенно не хочется. Не то поле боя, на которое моя магия заточена.

Были уже в истории у наших предков прецеденты. Кстати, на моём Итурупе, в том числе. Не зря же я имперскую библиотеку перелопатил, когда о нём информацию собирал.

Наши предки после Второй Мировой Войны своим солдатам строго — настрого запрещали в пещеры на Итурупе соваться, а в пример приводили историю про охотника с собакой. Сам охотник тогда пропал, а собака потом появилась на соседнем Кунашире, в ста километрах от того места, где они под землю полезли.

Да и Чёртова гора в голову приходит. Та, что на Итурупе рядом с заливом Касатки расположена. Там японский отряд 731, печально известный своими чудовищными "научно-исследовательскими" действиями в Манчжурии, себе лабораторный центр устроил, расположив под сотнями метров гранитной толщи настоящий лабиринт. Предки утверждают, что схема его верхнего яруса была очень похожа на иероглиф, обозначающий слово камикадзе, а сам вид пещер наводил на мысль об их внеземном происхождении, но это не всё не слишком достоверно.

Достоверно одно. В лабиринте пропали несколько хорошо оснащённых отрядов НКВД, после чего советское командование приняло решение взорвать все входы и выходы под Чёртову гору. Но, как утверждали местные охотники, то даже после этого ещё пару лет, приложив ухо к гранитным стенам ущелий в западной части горы, можно было услышать гул работающих генераторов.

Так что я ни разу не удивлюсь, если узнаю, что у сёгуната, получившего доступ к армейским документам и архивам, появилось желание расконсервировать несколько подземных военных объектов на Хоккайдо и передать эти сведения Клану ниндзя. Да, именно на них указано в паре — тройке писем, перевод которых я сейчас изучаю.

Ниндзя — наёмные убийцы. Так решили японцы, рассмотрев несколько найденных ими трупов этих ночных диверсантов, нарвавшихся в ночном бою на турели. Деньги у сёгуната, благодаря французским банкирам, теперь немалые появились, и с этой точки зрения вроде вполне себе логичная версия вырисовывается. Мог сёгунат нанять профессиональных убийц, раз ничего другого у них не получилось.

От этих догадок я и буду плясать в своих представлениях о противнике.

К слову сказать, очень неудобном, непредсказуемом и опасном противнике. По крайней мере наши маги за всю свою историю с Кланом ниндзя ни разу не сталкивались, да и сами японцы вряд ли что толкового могут рассказать про одну из легенд Японии. Слишком уж мало сведений про закрытое сообщество невидимых убийц.

Неизвестно, где они живут и тренируются, непонятно, какой магией они пользуются, и даже про количество бойцов, которые этот Клан может выставить, нет никаких сведений.

Так что, пока одни лишь слухи, и ничего, кроме домыслов.

Ну, не верить же мне в то, что ниндзя — это отшельники, общающиеся с тёмными силами, а их бойцы способны перевоплощаться в стихию.

Понятное дело, что сходу я воевать с непонятным противником не кинусь. Тот же генерал Алябьев меня не поймёт, если я его штаб к разработке операции не привлеку. Значит, есть у меня какая-то фора по времени, чтобы решить свои местные проблемы. Согласитесь, не дело это — мчаться на край света, чтобы там жизнью рисковать, если дома неспокойно.

Так что нужно много думать и поторапливаться. Знать бы ещё, как такое можно совместить…

* **

Сегодня чудесный воскресный день. Очень солнечный и морозный. Скрипит снег и совсем не зимняя голубизна неба кажется порой нереальной. Лучи Солнца, отражаясь от всё ещё белого снега, делают мой день удивительно светлым и ярким. Стайки свиристелей, активно уничтожающих ягоды рябины на краю парка, дополняют картину звуками. Не так много в эту зиму выдалось таких благостных моментов, радующих глаз. Даже не верится, что сегодня я кого-то должен убить.

О том, что Морозов — старший намеревается поехать в ресторан "ЯрЪ", чтобы там отпраздновать юбилей своего старого знакомого, мы узнали загодя.

Недостатком всех пригородных имений является связь. Казалось бы, что такое пять — семь километров от города?

Ну, это для кого как. А в переводе на язык связистов — это километры и километры толстого многожильного телефонного кабеля. Да, того самого кабеля, который все видели на здоровенных, чуть не в рост человека, катушках, сколоченных из досок. Что характерно, кабеля на этих катушках намотано не так уж и много. Не километры. Многометровые куски кабеля практичные связисты соединяют через специальные соединительные коробки, разбивая их по парам. Так им потом проще бороться с авариями, а то и вовсе куском поменять повреждённый участок линий.

Линии связи, как правило, тянут вдоль дорог или по землям населённых пунктов. Причина довольно проста — зимы. Снег земли в Империи покрывает по шесть — семь месяцев в году и связистам куда как проще найти свой колодец с кабелями около расчищенной дороги, чем рыть сугробы посреди поля, а потом думать, как туда протащить ту же катушку с кабелем.

Купленная хибара в деревне, километрах в четырёх от нужных нам абонентов, два дня работы с подкопом, и вот уже связисты из команды Степана плотно взяли под контроль все телефоны имения Морозова.

Параллельно мы провели и другие работы, в том числе, с недавно появившимися в столице светофорами.

Кто бы и как не ругал Империю и Императора, но у нас никто не передвигается по дорогам по своим правилам. Даже Императорский кортеж, и тот остановится на светофоре, дожидаясь зелёный свет. Насколько я в курсе, князь Обдорин уже не первый месяц категорически против таких правил, но все его потуги разбиваются об уверенную и твёрдую позицию государя.

— Правила — они или едины для всех, или их нет, — прилюдно припечатал его как-то раз Рюмин, завоевав себе изрядную долю уважения у своих поданных.

Как бы то ни было, а на три "модифицированных" светофора у нас есть надежда, подкреплённая длинномерами, перевозящими разобранный строительный кран, на первом из них, и примерно такими же мерами на остальных двух.

— Они едут, — отодвинув от уха гарнитуру, ожил Степан, нарушив моё благостное настроение, вызванное редким по своей красоте, зимним днём.

— Ждём десять минут?

— Почти пятнадцать. Им ещё в город въезжать. За пять минут до нас их с точностью до секунды будут вести.

— С маршрута никуда не уйдут?

— Пусть попробуют, — хохотнул друг детства, — Очень много интересного встретят. Да и не проехать там. Потом им всё равно на мост придётся выбираться, а тут уж одна дорога.

Томительные минуты ожидания. Нет, не люблю ждать. Начинаю нервничать.

— Минута… — услышал я Степана, и сжав кулаки, начал настраиваться на работу, — Десять, пять, один. Поехали!

К светофору мы подъехали на полсекунды позже, чем кортеж купца. Понимая, что всё идёт по плану, резко приняли вправо, и замигав знаками поворота, ушли на ту полосу, которая пойдёт направо "по стрелке", чуть раньше, чем те, кто едет прямо. Охрана купца, хоть и пыталась перекрыть обе полосы движения основной трассы, но на правый поворот не покусилась. Может, и не напрасно. Не так давно мы там помогли дорожной службе, выставив специфические бетонные блоки, подсказывающие разделение полос даже самым тупым водителям.

В отличии от кортежа Морозова из шести машин, мой, на сегодня составил всего лишь три.

Два внедорожника, и между ними бронированный лимузин.

Одна беда. Меня в лимузине нет. Я как раз в том первом внедорожнике, где нас всего лишь двое. Я и Степан.

Что сказать… Степан ювелирно выдал мне цель, остановившись в метре от машины Морозова. С высоты заднего сидения внедорожника я посмотрел сквозь стёкла, наверняка бронированные, на промышленника, который с недоумением начал поворачиваться в мою сторону, и начал выполнять свою роль.

— Кров-в-вь… — максимально горестно прошипел я, направив пальцы "пистолетиком" прямо на физиономию узнавшего меня купца.

Увидев, как дернулась у него голова, до которой он не успел поднять вскинувшиеся было руки, я понял, что всё сработало.

— Едем домой, — вряд ли когда мой голос звучал так холодно.

Степан вроде бы дёрнулся сначала, но тут же оправился.

— Стрелка! — скомандовал он в эфир, и светофор тут же ответил ему нужным знаком, позволяющим нашим машинам продолжить своё движение в сторону зубчатых стен Кремля, а там и зелёный свет загорелся, пропуская кортеж Морозова дальше по автостраде.

Так-то, удачи им.

Насколько я успел увидеть, то салон у него в лимузине разделён стеклом на две части. Вряд ли кто поймёт в ближайшие минуты, что Морозову, в его тупой башке, я все крупные сосуды ледяными пробками заткнул. Жить ему минуту — две от силы, если Целитель вдруг не встретится.

Так нет же. Как докладывают Степану наблюдатели, кортеж Морозова, как ехал себе, так и едет.

— Минус один, — поднявшись на крыльцо, махнул я рукой, жестом стряхивая с себя все нервы и весь тот негатив, который у меня накопился перед операцией, — Теперь Япония.

Глава 105

Охо-хо… Широка и раздольна ты, Российская Империя!

Даже представить себе не могу, что бы я делал, случись мне из края в край по земле добираться. Это же недели две — три, а то и больше нужно в пути провести. Те же поезда неспешно по земле ползают, да ещё и стоят на вокзалах подолгу. Не, я бы точно за это время с ума сошёл и начал по потолку бегать уже к концу первой недели железнодорожного путешествия.

Слава Богу, что у меня есть дирижабли, и сейчас на восток мы летим целым караваном. Шесть дирижаблей моих верфей тянутся один за другим, ориентируясь на сигнальные огни и отрабатывая взаимодействие по рации.

Да, пришлось изрядно растрясти мошну, готовясь к поездке. Путешествовать всегда дорого, а если при этом с собой ещё изрядный груз предполагается перевозить, то чуть ли не разорительно.

Чтобы долго не рассказывать, признаюсь сразу. Да, я кровосос.

Все банкиры — это подлые и лживые люди, наживающиеся на несчастье других. И я, как владелец банка, наверняка отношусь к их числу.

По крайней мере, когда полгода назад мне позвонил Андрей Липатов и спросил, можно ли Сталепромышленному банку выдать кредит под залог трёх новеньких грузовых дирижаблей, я дал на это своё разрешение. И вот надо же такому случится, что кредитор оказался неплатёжеспособен.

Как и где боярский сынок урвал достаточно редкую технику я не знаю, и знать не хочу. Вроде, всё там законно у него, иначе бы банк, проверяя документы, отправил просителя восвояси.

Другой вопрос в том, что дела сами по себе не делаются.

Где-то папаша порадел сыночку, дав возможность урвать очень недорого военные транспортники грузоподъёмностью в двести тонн, а тот, решив, что ухватил Бога за бороду, набрал экипажи, и подумал, что дальше всё само по себе пойдёт, а ему стоит только карман под деньги подставлять. Как бы не так.

Оказалось, что логистика — это не то, чтобы искусство, но по крайней мере очень специфическое ремесло, требующее определённых навыков и постоянного внимания. Короче, пролетел боярский сын со своим проектом подчистую. Месяц отсрочки банк ему ещё дал со скрипом, а потом вопрос ребром поставил.

Так что, появились у меня: кровососа, живодёра и мироеда, а заодно и отчего-то "еврейской морды" (как мне потом Андрей процитировал высказывание заёмщика), три грузовых дирижабля с экипажами.

Летуны сразу обозначили свою позицию. Заявили, что готовы летать на предыдущих условиях контракта. Понять их не трудно. Контракт типовой, имперский, с хорошей оплатой и социальным пакетом. Другими словами, чем больше летаешь, тем больше зарабатываешь, а жильём и заботой тебя наниматель обеспечивает.

С боярским сынулей у них это не очень сложилось, но в контракте и за простой оклады всё-таки положены. Другое дело, что за последнюю пару месяцев он экипажам не заплатил ни копейки, так это для меня и к лучшему оказалось. Как только сказал, что тем, кто согласен продлить контракт со мной, я эти долги боярского сынка сразу выплачу, пусть и в качестве подъёмных, так и все их сомнения как рукой сняло. Тут же все три экипажа мне заявили, что они по небу жуть как соскучились.

А я что… Я их за язык не тянул.

Хотели летать и побольше? Так вы у меня в самое ближайшее же время так налетаетесь, что через месяц, как моряки по суше ходить станете, враскачку.

Поменяв на дирижаблях рации, на более хорошие, нашего производства, мы провели техосмотр моей новой собственности, и тут же отправили первую пару дирижаблей в дальний полёт на восток, загрузив их почти под завязку.

Оставшийся дирижабль пока пусть в резерве побудет, а заодно и нашу логистику всю подчистит и разгрузит. Скажем, те же подшипники в Камышин и на инструментальный завод отвезёт, а оттуда двигатели на тракторостроительный перекинет. И литые заготовки под моторы надо бы побыстрее доставить, а то наши моторостроители на Второвском инструментальном так разошлись, что мы уже за ними не успеваем.

Похоже, перемудрил я с дозой эликсира для Густавсона. Сдаётся мне, ему бы и половины хватило… Иначе, откуда бы, кроме как от передоза несостоявшегося профессора, у этих заводчан такая прыть прорезалась? Куют и куют. Третий месяц подряд планы по двигателям перевыполняют, за что я их ругать даже пытался, но тщетно. Проще новых потребителей и покупателей оказалось найти, что угомонить неуёмного Густавсона. Что я и сделал, создав на инструментальном заводе дополнительный торговый отдел.

Месяца на прошло, как выяснилось, что всё-таки двигателей в стране не хватает. Даже сверхплановых.

Договорился я с тракторостроителями на бартер. Я им двигатели, а они мне трактора. И всё бы не плохо, но уж больно медленно они работают. Тот десяток бульдозеров для Сахалина, что сейчас по железной дороге в Хабаровск отправлены, я больше месяца назад им заказал.

Жду не дождусь, когда в стране вдоволь каучука появится. За изготовление колёсных тракторов в Империи пока никто не берётся по одной простой, но очень смешной причине — тракторных колёс в стране нет. И пока у Империи не появится свой каучук, их и не будет, ибо цена на резиновые тракторные покрышки нереальная какая-то выходит. Ну, сами посудите, не может же такого быть, чтобы только одно колесо с диском всего лишь немногим дешевле мотора стоило…

И да, можете даже не гадать, кто первый начнёт эти колёса производить.

Муж моей бывшей горничной уже вовсю экспериментирует, подбирая состав каучуковой смеси из искусственных и натуральных компонентов для тракторных колёс. Он утверждает, что наш планируемый шинный заводик будет производить тракторные колёса немногим дороже, чем сейчас стоят шины для грузовиков. А это уже совсем иной порядок цен! И я этому парню верю. Прошедшее лето тому свидетельством. Неплохо так он мне представил стратегию использования бывших Мансуровских земель. Пусть мы и не получили столько каучука, сколько хотели, но, половина земель у нас сознательно была пущена не под каучук, а под семена казахских одуванчиков.

Так-то, до весны уже рукой подать… И мне крайне интересно будет узнать, что же собрались сеять руководители Имперского проекта по каучуконосам, собравшиеся для этой цели осваивать Нижнее Поволжье.

Князю Гончарову я на этот их просчёт не то, чтобы намекнул, а почти прямо сказал, а он всего-то хохотнул мне в ответ. И лишь потом князь пояснил, что среди придворных нашлось немало желающих присоседиться к этому вопросу. Как водится, у столичной знати сто путей, чтобы впихнуть невпихуемое. Вот и пролезли они в проект с каучуком, понемногу отодвигая князя на второстепенные роли.

Ой, протекает у нас где-то. Вроде бы достаточно закрытая информация про каучук, а народа в теме оказалось, как на столичном бульваре вечером.

— Я правильно понял, что вы не будете в претензии, если в какой-то момент семена каучуконосов появятся в продаже очень дорого? — на всякий случай переспросил я князя Гончарова, когда осознал его позицию.

— Конечно же нет. Но вы абсолютно неправильно рассуждаете. Я так думаю, что ваши семена — это крайне раритетная ценность, чтобы они были выставлены просто "очень дорого", — ответил он мне с самым серьёзным выражением лица, — А вот "очень и очень дорого" было бы в самую тютельку, — подмигнул мне Гончаров, давая "добро" на беспредельную спекуляцию.

Ой, красавец! Когда же я так научусь мстить, одним движением глаз…

Блистательные придворные наверняка уверены, что это они Гончарова обложили, как волка, а того не понимают, что они сами себя обозначили флажками, и скоро на них начнётся охота.

Хм… Я, конечно же знаю, что в Империи награды не продаются, кроме тех, что за спонсорство положены, но не о них речь. Я сейчас про другие.

Их тоже можно заработать. К примеру, за выдающиеся деяния в пользу Империи. Но, после посыла князя Гончарова мне отчего-то кажется, что награды за проект с каучуконосами нашим придворным аристократам встанут в рекордную копеечку. Что самое смешное, а им и деваться некуда. И винить тоже некого будет. Сами влезли, никто не звал.

Я чуть было не впал в эйфорию, воображая себе, как ловко я развёл придворную камарилью, заставив их вывернуть карманы ради очередных наград… Но, знаете, когда ты летишь на дирижабле и ничего тебя не отвлекает, то остаётся много времени "на подумать". И чем больше я думаю, тем явственнее возникает понимание, что я опять "сыграл вторую скрипку".

Ой, что-то не верю я, чтобы князь Гончаров мне вот так запросто кучу денег позволил нажить, и даже не возмутился ни разу, что Императорское окружение про порученный ему проект откуда-то узнало.

Уж не на пару ли Рюмин и Гончаров нынче играют? А меня просто так запускают, ради денег и в память о родоначальнике каучуковой темы, втёмную. Как всегда…

Если это так, то гениально! Императору проект в копейки встанет, ну, и в десяток — полтора наград разного достоинства.

Князь Гончаров вроде бы и при делах, а по факту, ему хоть так, хоть этак, но за своими землями надо следить. Все остальные вопросы придворные у него прямо из рук выхватили. Сами, причём. Скажем так, он и при проекте, но теперь за его результат уже не отвечает. С посевами и урожаем упираться будут другие. Им за это ордена обещаны. И я не удивлюсь, если эти обещания прозвучали вовсе не из уст государя.

Угу… А раз я во время полёта весь такой из себя такой умный, то можно и с пепельницей развлечься. Вроде того, чтобы посыпать себе пепел на голову, вспоминая, как государь меня с Курилами развёл.

Как я за них тогда бился, а после ликовал, глядя на полученное в Имперской канцелярии документальное подтверждение своего разговора!

А на самом деле лишь теперь, на этом примере каучукового проекта, до меня понемногу доходит, что у самой Империи ни до Курил, ни до Сахалина, по-хорошему, руки бы ещё лет десять — пятнадцать не дошли так, как положено. И это в лучшем случае. В очень-очень хорошем случае.

Маловато у государя людей, армии и финансов, чтобы все территории должным образом объять. А врагов со всех сторон хватает.

Персы уже себя проявили. Ещё и кочевники с той стороны тревожат постоянно. Впрочем, Липатов мне рассказывал, что в последнее время отношения с кочевниками вроде бы стали налаживаться.

Турки, те только и ждут, где мы споткнёмся.

Поляки с венграми… Ну, не были они с нами никогда, если правде в глаза глядеть.

В балтийских княжествах, я слышал, не спокойно. Всё они к какой-то непонятной свободе рвутся, на исторические примеры ссылаясь. Забыли, наверно, что вся их история начинается с того, что когда-то шведский король их земли вместе с населением по Ништадскому Договору 1721 года * нашей Империи продал. И Пётр первый сполна расплатился наличными, причём весьма впечатляющей по тем временам суммой за все земли с "обретающимися жителями".

Вроде, как выпас вместе с овцами и баранами, пасущимися там, купил. Но дорого. Не пожалел денег.

* …за себя и своих потомков и наследников свейского престола и королевство Свейское Его Царскому Величеству и Его потомкам и наследникам Российского государства в совершенное и НЕПРЕКОСЛОВНОЕ И ВЕЧНОЕ ВЛАДЕНИЕ И СОБСТВЕННОСТЬ в сей войне, чрез Его Царского Величества оружие от короны свейской завоеванные провинции: Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию и часть Карелии с дистриктом Выборгского лена, который ниже сего в артикуле разграничения означен, и описан с городами и крепостями: Ригою, Дюнаминдом, Пернавою, Ревелем, Дерптом, Нарвою, Выборгом, Кексгольмом, и всеми прочими к помянутым провинциям надлежащими городами, крепостями, гавенями, местами, дистриктами, берегами с островами: Эзель, Даго и Меном и всеми другими от Курляндской границы по Лифляндским, Эстляндским и Ингерманландским берегам и на стороне оста от Ревеля в фарвате и Выборгу на стороне зюйда и оста лежащими островами со всеми так на сих островах, как в вышепомянутых провинциях, городах и местах обретающимися жителями и поселениями.

* **

С Марком Мефодьевичем Соломахиным, архимагом Земли, я познакомился после одного бурного собрания архимагов, чуть было не закончившегося дуэлью Шабалина. Соломахин после собрания нашёл меня на втором этаже и поблагодарил за отлично проведённое время.

— Давно я так не смеялся над нашими придурками, — сказал он тогда, вспоминая и с удовольствием повторяя ряд особо запомнившихся цитат из выступлений моих оппонентов, — Вы уж, Олег Игоревич, если нужда в маге Земли будет, то без всякого стеснения ко мне обращайтесь. Сдаётся мне, с вами не скучно будет.

Про него-то я и вспомнил, когда возникла нужда.

Нет, ну не мне же самому диверсантов из-под земли выковыривать. Для этого специфические умения требуются. Как тут было устоять, раз целый архимаг Земли свои услуги предложил. Понятное дело, что я не собирался приглашать его за здорово живёшь. Всё чин чином оформил, через официальный договор и с соответствующим гонораром.

А как же иначе? Я, как Глава Совета, по другому никак не могу поступать. Не имею права. Иначе не поймут меня остальные архимаги, ещё и припомнят при случае мне этакое непотребство.

Так что летит с нами Марк Мефодьевич, да ещё и не один. Пару своих учеников прихватил, и думаю, неспроста. Маги Земли — товар штучный. Это вам не маги Огня, которых среди Одарённых семь, а то и восемь из десяти. Думаю, что не удивлюсь, если я его учеников на следующий год среди наших абитуриентов увижу.

Кстати, да. Занятная штука может получиться, если из магов этой специализации боевую звезду составить. Надо будет Шабалина такой идейкой озадачить. Пусть перспективу прикинет, а то мне что-то жутковато становится, когда я пробую представить, на что способны пять архимагов Земли, объединённые в боевую звезду. Даже если они всего лишь разок волну по земле запустят, пусть даже метровой высоты, то не хотел бы я в том городе оказаться, где это произойдёт.

На конечном этапе нашего маршрута, мы при перелёте из Хабаровска в Южно-Сахалинск построили маршрут чуть южнее, чем нужно было, и смогли таки по рации связаться с Кланом Абэ. Они оказались единственными из всех тех, кому мы выдавали наши рации, и кого радист смог найти в радиоэфире во время полёта.

Погода нынче стоит вполне приличная, так что можно надеяться, что завтра к нам кто-то из японцев пожалует и более детально расскажет про обстановку на Хоккайдо.

Должен заметить, что зимы в Южно-Сахалинске мягкие. В январе минус пять — семь градусов, при довольно сухой и ясной погоде — обычное явление. Февраль грешит осадками, а в середине марта уже приходит весна с её плюсовыми температурами и дождями.

— Как долетели, Ваше Сиятельство? — встретил меня у трапа Роальд Силантьевич, которого сопровождали два наших молодых алькальда — практиканта.

Вообще-то их шестеро на Сахалин послано, но больно уж он здоровый, этот остров. Всего лишь немногим меньше того же Хоккайдо. Так что не удивительно, что остальные парни даже не знают, что я к ним прилетел.

Если что, то протяжённость острова девятьсот сорок восемь километров, а ширина сто шестьдесят. Попробуй, доберись по зиме по местным недоразумениям, которые язык не поворачивается назвать дорогами.

Да, пришлось мне приналечь на администрирование. Шутка ли, островок в семьдесят шесть с лишним тысяч квадратных километров! Неплохую деляночку мне Император выделил, чтобы я смог себя показать и на благо Империи поработать.

Ну, да ладно… Когда я за Сахалин торговался, то был же уверен, что это мне во благо. Вот и нечего теперь жаловаться.

— Долетели отлично! — ответил я, бодро спрыгивая с трапа и помогая сойти Аю, — Заранее выслали в Иркутск сменные экипажи, и частично обновили там своих уставших пилотов, дав оставшимся отдохнуть.

— Угу. А из Иркутска в Хабаровск напрямик двинули, — неодобрительно покачал алькальд головой, живенько представив себе карту нашего маршрута.

Чисто по-человечески я его понимаю. Не гоже князю лихачить над чужими территориями.

Да, мы торопились. Да, немного срезали углы, чтобы не выписывать зигзаги. Подумаешь, часа четыре над Китаем поболтались. Облачно же было. Кто нас с земли увидит.

Опять же, надо будет при удобном случае Императору пожаловаться. Это вовсе не дело, такие кругаля в будущем кружить всего лишь из-за того, что Харбин мы когда-то сдуру взяли и сами Маньчжурии продали. Теперь там не пойми что творится. Волны эпидемий так Китай выкосили, что плотность населения между Читой и Владивостоком у них сейчас примерно такая же, как у нас в Сибири. Малолюдно, одним словом.

— А у нас баня готова, — вмешался в наш диалог один из молодых практикантов, по-моему, Игорь.

— Дорогой ты мой человек! Что же ты раньше — то молчал, — чуть ли не подпрыгнул я на месте, душой и телом понимая, чего же мне так не хватало уже очень давно, — Так, планы меняются, — громко объявил я, оборачиваясь в сторону подошедшего к нам Соломахина, — Сегодня баня. Завтра обсуждаем планы и проводим переговоры. А война — послезавтра!

Произнеся столь эпохальную и историческую речь, я даже преисполнился сам к себе уважением.

Больно уж всё к месту было сказано, и жутко харизматично вышло. Даже генерал Алябьев не нашёлся, что добавить.

— Если надерёшься в бане, как свинья, ко мне не приходи, — чуть слышно шепнула мне Аю на ушко.

— Э-э-э, — оглядел я народ, готовый к празднику, и отчего-то отчётливо осознал, что сегодня ночую один.

Глава 106

Глава 106

Горный хребет Хидако расположен на юго-востоке острова Хоккайдо. Справочники утверждают, что эти горы образовались в результате столкновения Курильской островной дуги с Северо-восточной Японской дугой. Как бы то ни было, а горы получились не слишком высокие, с пиками всего лишь около двух километров высотой, но с большим количеством хаотично расположенных складок и ущелий. Не буду рассказывать, как следопытам Клана Абэ удалось выследить нежданных гостей, потому что со мной Глава Клана не счёл нужным поделиться по рации столь деликатными подробностями, но, как скорее всего, оказалось, что ниндзя не так уж и круты в плане маскировки.

Хребет Хидако — это граница. Кланы Хидако и Токачи не особо озадачились проведением границ по труднодоступным местам, решив, что контроль над перевалами Ниссё и Нодзука, с сооружёнными там туннелями, стоит разделить поровну. На сами горы никто из них особо не претендовал. Да и как их практически использовать, если там сам чёрт ногу свернёт.

В горы я попёрся без особой предварительной подготовки, и на то были свои причины.

— Господин Токачи утверждает, что ему точно известно, где прячутся люди, совершившие нападение на его сёэн. Как минимум четверо нападавших были ранены. Об этом свидетельствуют следы крови в разных местах и цепочки кровавых следов, — бодро толмачил мне наш переводчик, под одобрительные кивки Аю, подтверждавшей правильность его перевода, — Но если среди них есть целитель, то через день — другой этот отряд может сменить место.

— Мы уверены, что все прибывшие ниндзя из Одарённых, — тут же добавил племянник Главы Клана Абэ, прибывший к нам за компанию с Токачи вместо своего родственника.

Как он объяснил, Глава Клана сейчас не может засвидетельствовать своё почтение Императрице, так как занят защитой своих земель. Как по мне, так он скорее всего больше своей собственной защитой озабочен, но не скажешь же об этом вслух, иначе это прозвучит, как обвинение в трусости.

— Почему вы так решили? — буквально на миг опередил меня генерал Алябьев, чуть ли не сняв точно такой же вопрос у меня с языка.

— У нашего Клана всегда было самое лучшее оружие, — высокомерно вскинул голову представитель Клана Абэ, — Когда на нас было совершено такое же нападение, как на сёэн Клана Токачи, то двое наёмников попали под огонь автоматических турелей. На трупах мы увидели сбрую для полётов. Чтобы ею пользоваться, надо быть Одарённым. У наших морских пехотинцев когда-то были специальные отряды из Одарённых. Они первыми занимали плацдармы на берегу, перелетая на сушу прямо с кораблей и обеспечивая высадку десанта. И, как мне сказали, их лётная сбруя очень похожа на ту, что мы сняли с трупов.

— Понятно, — кивнул я головой, — А что такое автоматические турели?

— Крупнокалиберный пулемёт с артефактом слежения, — чуть помедлив, пояснил молодой японец, глядя отчего-то на Аю.

Хм, оригинально. Насколько я помню, у нас в Империи у спасателей и пожарных есть артефакты, позволяющие находить людей в горящем здании или под завалами. В принципе, на их основе наверняка можно изготовить и охранную систему, совместив техномагический артефакт с огнестрелом. Надо подумать, стоит ли мне этим озадачить кого-то из команды Усольцева. Думаю, вряд ли. Классические защитные артефакты для защиты имений и усадеб у нас в Империи достаточно хороши.

— А не ваш ли Клан поставлял некоторые механизмы для охраны Имперской сокровищницы? — что-то сообразив, прищурилась моя жена.

— И не только для неё, — склонил голову молодой Абэ, лучась самодовольством, — Как видите, наёмники могут обмануть людей и подобраться незамеченными чуть ли не к собакам, но наши охранные системы им не по зубам. Даже Клану ниндзя. Именно их татуировки мы увидели при осмотре трупов.

Столь наивная реклама меня попросту умилила. Клану Абэ попросту повезло, что ниндзя нарвались на их неожиданный сюрприз. Скорее всего, посчитали, что обнаружили не просматриваемую зону в обороне и попытались туда просочиться, а там их ожидала неприятность, если можно так выразиться. Ну, не считать же приятным знакомство с пулемётной пулей приличного калибра.

— У ниндзя разве есть татуировки? — мой переводчик изумился настолько, что сам, без всяких подсказок задал довольно интересный уточняющий вопрос, заставивший молодого Абэ в очередной раз задуматься.

На этот раз он уже искоса глянул на Токачи, досадливо щурясь. Видимо, не было у него желания делиться довольно специфической информацией с представителем другого Клана, но слово уже было сказано.

Заодно и я на нашего переводчика посмотрел иным взглядом. А ведь не так прост этот парень. Помнится, Алябьев его из отдела разведки флота выдернул. Но вот он, похоже, ни разу не репка. Сам вроде бы здесь, а корни где были, там и остались. Пожалуй, мне стоит озадачить одного знакомого японского ювелира. Пусть он найдёт мне свой вариант переводчика, скажем так, для ведения торговых дел. А то что-то я расслабился, и из-за незнания языка теперь весь, как на ладони.

— Последние полсотни лет члены Клана ниндзя имеют опознавательные знаки. Как нам известно, далеко не все члены этого закрытого Клана знают друг друга. Конспирация для них — это средство выживания. Для взаимного опознавания были придуманы особые знаки. Обычно наколки у них расположены на руках. Это очень маленький значок, выполненный не тушью, а рисовой мукой. При обычных условиях его довольно трудно заметить, но стоит потереть нужное место пальцем до красноты, и знак будет виден. Он становится белым и выпуклым.

— Вы тёрли руки трупам? — не смог сдержать ехидства Токачи.

— Мы знали где и как смотреть, — довольно холодно отрезал Абэ, давая понять, что он и так сказал слишком много, чтобы выслушивать ехидство со стороны, пусть и Главы, но тем не менее, довольно скромного Клана по меркам Хоккайдо.

— Так, господа, объясните мне, отчего вы вдруг решили, что диверсанты могут сменить точку базирования? — слегка припечатал ладонь об стол генерал Алябьев, обращая на себя внимание японцев, увлёкшихся было выяснением отношений.

— У нас есть один ронин, — поморщился Токачи, — Из-за некоторых прегрешений перед Кланом он был отстранён от службы и решил податься в отшельники. Как мне докладывали, он решил доказать, что сможет достичь того совершенства, которое в его прошлый раз не позволило ему выполнить порученное задание. Случилось так, что местом для своего отшельничества он выбрал одну из пещер, которая оказалась очень недалеко от базы диверсантов. Несколько дней он наблюдал за ними, а когда однажды утром увидел, что его соседи возвращаются с ранеными, и понял по направлению, откуда они летят, то сам экипировался в лётный доспех и понёсся к нам на доклад, вполне очевидно, рассчитывая на своё прощение перед лицом Клана. Наши "гости" его сумели заметить, и даже какое-то время за ним гнались, но выигранный им разрыв в расстоянии был слишком велик, а их Сила, после проведённой ночной операции, оказалась не бесконечна. Теперь и мы знаем, где наёмники базируются, и они знают, что мы это знаем. Вопрос сейчас всего лишь в том, кто успеет раньше. Или мы на них нападём, или они поменяют базу. Как все мы понимаем, единственное, что их держит — это раненые. Наш ронин насчитал десяток бойцов на их вылете, а на прилёте они тащили с собой раненых бойцов, собравшись в воздухе в пятёрки. Трое боеспособных пилотов в каждой пятёрке несли между собой пару других, подхватив их подмышки.

— Клан Токачи сумел отбиться от атаки ниндзя? — не поверил племянник Главы Клана Абэ.

— Да. Пусть мы и потеряли семерых магов и чуть больше, чем полсотни бойцов, но мы отбились.

— И никто из Токачи при этом не пострадал? — не унимался Абэ, явно зная больше, чем ему желали рассказать.

— У меня погиб отец, старший сын и вторая дочь, — ощутимо двинул желваками Токачи, — Надеюсь, теперь я полностью удовлетворил ваше любопытство?

— Соболезную, — на удивление искренне отозвался Абэ, всем своим видом демонстрируя раскаяние, — Мне сказали, что они были всего лишь ранены.

— Яд. Наши Целители не смогли с ним справиться. Это что-то новое. Такое, с чем никто из нас раньше не встречался. Отравленные люди бьются в судорогах, а их рот постоянно полон слюны и рвоты. Магия не сильно помогает, а противоядия никто не знает, — глухо произнёс Токачи, глядя в пол.

— У нас ниндзя успели уничтожить всех собак и снять часовых, прежде чем поднялась тревога. И то, если бы не турели, то всё могло бы выйти гораздо хуже, — сочувственно высказался Абэ.

— Когда вы сможете обеспечить нас проводником? — прервал Алябьев их трагическую церемонию взаимных расшаркиваний.

— Ронин, который выследил диверсантов, прибыл с нами и ожидает на яхте, — безучастно заметил Токачи.

— Он хоть немного в картах разбирается? — слегка сварливо отозвался генерал, глядя на поникших японцев, — Оправьте кого-нибудь из вашей охраны, пусть его приведут.

— Думаю, да. Он же потомственный воин, — без особой уверенности ответил Токачи.

В принципе, его неуверенность меня не удивляет. Из рассказов Аю я уже знаю, что японцы, добившиеся хоть каких-то успехов в военном искусстве, серьёзно грешат пробелами в образовании, получаемым в основном, не в школах, а внутри семьи. Попросту говоря, далеко не каждого из японцев, по старой памяти, считающих себя самураем, можно назвать грамотным человеком. И эти выверты японского воспитания подростков я пока ничем не могу объяснить. Мы слишком разные.

К примеру, мне никогда, даже в страшном сне, не придёт в голову тащить своих малолетних сыновей посреди ночи к тому месту, где лежат головы казнённых преступников, чтобы мои дети там сделали свою отметку. Да в гробу я видал этот дух бусидо, если его так надо воспитывать! А японцы это делают!

Мне же до сих пор кошмары не кошмары, но снится порой не так давно убитый мной Морозов — старший.

Собственно, судьба именитого промышленника и была решена сразу после того, как мы со Степаном попробовали прокачать его дальнейшие действия, связанные с предполагаемым отчуждением моей собственности, или принятием мной угодных ему решений. Что он смог бы ещё сделать, кроме как организовать на меня ещё ряд покушений? Убить или похитить одну из моих жён? Вряд ли. Сложностей слишком много и интересы очень серьёзных людей окажутся затронуты.

А вот похитить моих сыновей…

После этой версии все дальнейшие обсуждения в общем-то и закончились.

Мы попросту посмотрели друг на друга со Степаном, и начали подготовку к ликвидации.

Заигрался Морозов. Слишком многое себе позволил, решив, что уж он-то точно окажется неподсуден.

Одного фабрикант не учёл. Я, ещё в недавнем прошлом, всего лишь обычный русский парень, пусть и дворянского происхождения, но ни разу себя аристократом не считающий. У меня воспитание и восприятие этого мира простое и прямое, как оглобля. Как ты ко мне — так и я к тебе. Честное и зеркальное отношение к людям.

Ты захотел меня убить? Не вышло? Не обессудь, теперь я иду к тебе с тем же самым. А там посмотрим, кому в итоге на его мёртвую голову сядет большая навозная муха…

Ну, да ладно. Что сделано, то сделано. Зато теперь непонятных врагов у меня в тылу не осталось. Недоброжелателей и завистников полно, правда, так у кого из успешных людей их не бывает.

— Пилоты на выход! — отвлекла меня команда генерала, уже давненько устроившегося у рации.

Ага, похоже, мы долетели. Выглянув в иллюминатор, я увидел километрах в семи — восьми тот самый цирк, про который нам рассказывал ронин, отыскивая его место на карте.

На горном хребте Хидака от горы Китатоттабецу на севере до горы Тойони можно найти более двадцати цирков, этаких природных амфитеатров, как по мне, так больше похожих на котлы. Интересующий нас объект расположен около четвёртого цирка, если считать от горы Китатоттабецу. К небольшому озеру на дне впадины сходятся три глубоких ущелья, в одном из которых и скрываются ниндзя.

— Есть контакт! — после короткой очереди из автоматической пушки, и разнёсшегося по горам эха выстрелов, услышали мы голос пилота МБК, — Ушёл, гадёныш. Тут у него дырка какая-то за скалой, он туда улизнул. Далеко было, похоже, я его не задел. Больно уж юркий какой-то этот япошка, прямо как ящерица.

— Меньше болтаем. Второй и четвёртый, осмотреть вершины на западе. Остальные страхуем, — раздался голос Озерова, командира пятёрки пилотов.

Озеров больше ради генерала осадил своего пилота с разговорами в эфире, парни профессионалы. Они и так уже разошлись в стороны, выполняя манёвр.

— Кречет — три, высадка на вершину, что в полукилометре перед вами, на пять часов, Кречет — четыре, ваша вершина правее. Как поняли? — Алябьев спокоен, судя по голосу.

Он всегда в бою спокоен. И точно так же, с безразличным выражением лица, он каждое утро, не смотря на любую погоду, совершает пробежку, как минимум в пять километров. Что характерно, свой маршрут он прокладывает обычно около постов, складов и казарм. И горе тем командирам, если цепкий глаз генерала во время пробежки заметит какие-то нарушения. Опять же, для дисциплины этакий приём оказывается очень действенным. Бойцов ранним утром вид пробегающего мимо них генерала бодрит не хуже пары чашек кофе.

— Егеря высадились. Позиции заняли. Гору и ущелье контролируем, — спустя минут пятнадцать раздался в динамиках рации смутно знакомый мне голос.

Угу. Две пятёрки егерей заняли господствующие вершины и теперь просматривают ущелье с разных его концов. Пятёрки у егерей нынче стандартные: пулемётчик, снайпер, гранатомётчик и два егеря со штурмовыми автоматическими винтовками. Каждый из них под защитой артефактного Щита, а кроме боеприпасов и аптечки у каждого при себе имеются два запасных сменных накопителя для этих самых Щитов.

— Ваш выход, господа, — этаким театральным жестом сопроводил генерал Алябьев своё напутствие, поворачиваясь к нам.

— Пожалуй, нам досталось самое неудобное место для высадки, — вслух заметил я, соскользнув по спущенному канату метра на два вниз, и выбрав более менее ровную площадку в метре от себя, оттянул туда конец каната, помогая высадиться остальным.

Язык крупнокаменистой морены выплеснулся вниз чуть ли не на полкилометра. Как мы будем забираться по этим ноголомным булыжникам вверх, я пока не понимаю.

Два зубца скал, словно клыки хищника, торчали над ущельем, прямо над тем местом, которое мы себе наметили, как наиболее удобную позицию, с которой можно будет работать с максимальной эффективностью. Наша высадка была произведена чуть ниже выбранной позиции, но это "чуть", оно было по меркам дирижабля, а вовсе не с точки зрения пешехода…

— Дима, Алексей, по очереди пробейте нам тропу по правому краю, — немного рисуясь, вытащил архимаг Земли портсигар из кармана, небрежным жестом руки поясняя задание своим ученикам.

Закурив какую-то тонкую коричневую сигариллу, Соломахин, опахнув меня запахом дорогого табака, стал пристально наблюдать за работой своих учеников.

Признаюсь, посмотреть было на что. Особых красивостей вроде бы и не было, но результат!

Когда по правому краю морены зазмеилась ни дать ни взять парковая дорожка, посыпанная песком, я был впечатлён. Подниматься вверх по относительно ровной тропинке, это вам не по валунам скакать, многие из которых мне чуть ли не по пояс.

— Когда площадку наверху будете делать, не высовывайтесь за край, чтобы вас с той стороны ущелья чем-нибудь не достали, — предупредил убегающую вверх молодёжь архимаг, наслаждаясь последними затяжками, — Как я понимаю, Олег Игоревич, работать мы будем под вашими Щитами? — поинтересовался Соломахин, изящным щелчком отправляя окурок в полёт.

— Да, конечно. Кроме того я ещё и профилактику проведу, — пробормотал я, невольно провожая окурок взглядом.

Не знаю, хотел ли архимаг этого, или случайно у него получилось, но его окурок упал на верх одного из валунов, единственного, на вершине которого была небольшая выемка в форме чаши, заполненная водой, и там и остался.

— Нет! Вы видели! — чуть ли не подпрыгнул на месте архимаг, повернувшись ко мне с вытаращенными глазами.

— Конечно же видел, — одобрительно и утвердительно покивал я головой, улыбаясь, — Шикарно вышло. Просто блеск!

— Вы не поверите, но одним из самых моих больших разочарований в жизни был такой же удачный бросок, которого никто, кроме меня, не заметил. Мы тогда возвращались целой компанией после выпускного, и я так же запустил окурок. Представьте себе, он метров с десяти, если не больше, описав правильную параболу, попал точно в центр урны. Я готов был взвыть от восторга, но оказалось, что я тогда приотстал ото всех, и этого никто из моих друзей не заметил!

— Но сейчас-то я же всё видел, — успокоил я его, про себя удивляясь, какие оказывается тараканы бывают у взрослых мужиков, — Сейчас я скастую Щит на себя, но в метре — полутора за моей спиной можно будет передвигаться и стоять вполне себе безопасно, — коротко объяснил я Соломахину, где ему лучше всего находиться во время подъёма и при выдвижении на позицию.

Да, благодаря магам Земли, которыми без сомнения являются ученики Марка Мефодьевича, горный конкур превратился во вполне себе цивилизованную европейскую прогулку. Изображая из себя швейцарского альпиниста, я прогулочным шагом пёр себе в гору по удобной тропинке, с трудом сдерживая прыть, чтобы не слишком отрываться от сопящего позади меня Соломахина. Впрочем, старикан тоже старался, и ногами перебирал достаточно шустро.

— Площадка готова, — отчего-то мне, а не своему наставнику, в один голос доложили Дима с Алексеем, стоило мне обогнуть скалу и выйти почти на самый верх, где они нас поджидали.

Кивком поблагодарив старательных парней, я вышел на то место, которое мы с Алябьевым посчитали лучшим, планируя операцию.

Признаюсь, мне не всё понравилось. Противоположная стена ущелья от меня находится метрах в ста двадцати — ста пятидесяти. Для моей магии это смешная дистанция. Даже более того, далеко не всё из своего арсенала мне можно и стоит использовать в такой тесноте гранитных стен.

Но, где наша не пропадала, начнём, пожалуй.

— Трусы, трусы, трусы, — щедро разослал я веером "весёлые куржавчики".

Если среди противников действительно есть Одарённые, то созданные мной магические паразиты сейчас найдут свою цель.

Нацепив очки, я словно в бинокль принялся наблюдать за светлячками, разлетевшимися едва заметными днём яркими точками во все стороны.

Появившегося словно из ниоткуда сухого старика в тёмно-серой пятнистой одежде я увидел не сразу. Впрочем, готов поклясться, что мгновенье назад на том месте никого не было. А тут на тебе, стоит какой-то дедок почти напротив меня, и с большой скоростью и сноровкой пускает в меня стрелу за стрелой, выхватывая их из стоящего перед ним кувшина с широким горлом.

Я не вдруг понял, что стрелы у него далеко не простые. Мой Щит пулемётом проблематично расковырять, а гляди-ка ты, каждая его следующая стрела ко мне всё ближе и ближе долетает.

Послав в сторону лучника уже собранное оглушающее заклинание, я обновил Щит, и в это время ГРОХНУЛО! Да так, что земля подо мной заходила ходуном и я присел на корточки, ухватившись за стоящий рядом валун. Сам не понял толком, из-за чего так получилось. Вполне возможно, что из-за звука.

Непередаваемо низкий угрожающий гул, его чувствуешь всем телом, и он вызывает ощущение страха и ужаса. Пока взметнувшиеся ввысь клубы пыли не скрыли от нас всю картину, я успел заметить, как гора напротив словно просела вниз.

— Можем смело возвращаться обратно, а то здесь становится пыльно, — голос Соломахина я услышал, словно через вату в ушах.

— Там старик был, — указал я пальцем примерное направление, — Не исключено, что я его оглушил.

— Вот и сообщите об этом по рации, а пилоты слетают и посмотрят, — беспечно пожал плечами архимаг Земли, только что обрушивший гору.

— Да, вы правы, — признал я разумность его слов, — Тогда поспешим, а то уже не видно ни зги, — проворчал я, отмахиваясь и чувствуя, как скрипит пыль на зубах.

Спускались мы довольно шустро, но уже на середине пути я был вынужден ухватиться за одного из учеников архимага. Неожиданно закружилась голова и ослабли ноги, а там и рот начал наполняться тягучей слюной.

— У вас кровь на плече, — подсказал мне Дмитрий, с опаской всматриваясь мне в лицо.

— На дирижабле есть аптечка, там перевяжем, — пробормотал я, стараясь держаться ровно.

Первый раз меня вытошнило, как только я ухватился за перекладину трапа, сброшенного нам с дирижабля.

Глава 107

Клан Токачи никогда не был ни сильным, ни многочисленным. На Хоккайдо никого не удивить семью рыбацкими посёлками, двумя десятками деревень и контролем над горной дорогой, приносящей едва ощутимый доход. Если пересчитать всё население, живущее на землях Клана, то там и четырёх тысяч человек не наберётся. Неудобны горы и скалистые берега на юго-восточной части острова для земледелия и торговли.

Но чем меньше Клан, тем болезненнее для него гибель каждого бойца.

Ночные нападения ниндзя ещё больше ухудшили положение Клана. Невосполнимые потери среди и без того немногочисленных магов и гибель членов Рода, руководящего Кланом, тяжело сказались на настроениях людей.

Шин Токачи стал Главой Клана пять лет назад, и все эти годы, как он не бился, его люди попросту выживали. Порой голодали, замерзали в своих домах, гибли на море и в горах, но жизнь в Клане теплилась. После череды нападений люди окончательно приуныли. Вроде бы и нужно было их ободрить и как-то поддержать, но Шин Токачи после похорон отца и детей сам впал в депрессию. Целыми днями он сидел у себя в комнате, уставившись безучастным взглядом в пустой стол, и жёнам порой стоило большого труда заставить его хоть что-нибудь съесть.

— Шин-сан? — негромко и с вопросительным подтекстом проговорил молодой японец, осторожно заглядывая в дверь, на что Глава Клана всего лишь что-то невразумительно пробурчал в ответ.

Расценив это, как приглашение, Кохэку, племянник Шина, осторожно протиснулся в приоткрытую дверь и замер, ожидая, когда на него обратят внимание.

— С чем вернулся? — просипел Шин, с трудом проталкивая воздух через пересохшее горло.

— Муж нашей Императрицы уничтожил весь отряд ниндзя, а Главу их Клана взял в плен. При этом самого князя ранили отравленной стрелой, — поторопился Кохэку сразу выложить все основные новости.

— Он уже умер? — приподнял голову Шин.

— Мне сказали, что князь Рюдзин сам справился с ядом.

— Он что, Целитель?

— Нет, Шин-сан, но это же Рюдзин…

— Скажи, чтобы нам приготовили чай, — хрустнул Шин позвонками затёкшей шеи, закидывая голову назад. На застывшую маску его окаменевшего лица впервые за несколько дней попыталась пробиться улыбка.

— Аматэрасу дала Знак. Всё-таки я принял правильное решение, приняв сторону Императрицы, — едва слышно прошептал про себя Шин Токачи, прислушиваясь к шуму в своём доме, начавшем оживать.

* **

Яд — штука дюже неприятная, но жутко действенная и очень стимулирующая. По крайней мере трудно предположить что-то иное, что так резко пробудило бы во мне неимоверную тягу к знаниям.

Сразу же после того, как в дирижабле Соломахин прошёлся по мне лечебным заклинанием, которое, к слову сказать, не сильно то и помогло, я, невзирая на тошноту и тремор во всём теле, ухватился за Звезду. Помнится мне, что у Медведева там был записан целый арсенал заклинаний от старческой немощи, в том числе среди них было и такое, что позволяло чистить кровь. Раньше, за ненадобностью, у меня до этого раздела руки никак не доходили, а теперь, когда счёт пошёл в лучшем случае на часы, а то и вовсе на минуты, пришлось поторапливаться.

Даже во время учебы в Академии, в последнюю ночь перед экзаменом, я не усваивал знания с такой скоростью и старанием. Должен честно сказать, вряд ли бы я успел в этот раз что-то выучить и составить само заклинание, если бы не так давно плотно не позанимался с магией Крови. Больше половины магем оказались мне знакомы, и скорее всего только благодаря этому я вытащил свой счастливый билет на дальнейшее путешествие по стране, с названием Жизнь.

Уже через полчаса, я, вытирая обильный пот со лба, пил крепкий, но едва тёплый чай. Горячий мне побоялись давать, что может быть и правильно при отравлениях. Пить пришлось много. Яд неохотно покидал моё тело, звеня в унитазе весёлой розовой струйкой. И лишь ближе к прилёту на Сахалин жизнь начала приобретать свои привычные оттенки.

— Муж мой, удачен ли был твой день? — встретила меня Аю у трапа, тревожно пробегая по мне взглядом.

— Ага, чуть было не подох, — проворчал я в ответ, стараясь спуститься с трапа так, чтобы никто не понял, что я еле-еле передвигаю ногами от слабости и меня пошатывает.

— Кому из вас требуется Целитель? После сообщения по рации мы нашли курсанток из твоей Академии, которые владеют нужными заклинаниями.

— Пусть старика немного подлечат, но не полностью. Сдаётся мне, что он тот ещё живчик, — мотнул я головой в сторону только что приземлившегося дирижабля, из которого вытащили носилки с голым японцем, плотнячком замотанным в плед, как в кокон. Вместе с руками его обмотали, да ещё и сверху верёвкой стянули.

Как я понял из радиопереговоров во время полёта, дедок оказался экипирован на все случаи жизни. В его одежде, и даже в волосах, чего только не нашли. Ходячий склад экзотического оружия, а не старик. Хорошо ещё, что его камнепадом прилично побило и он к нам попал в бессознательном состоянии, а то кто его знает, что он умеет.

Глава Клана Абэ обратил внимание на старика не сразу. Какое-то время он вглядывался издалека, а затем, сорвавшись с места с несвойственной ему прытью, кинулся к носилкам и впился взглядом в лицо раненого японца. После этого он неопределённо покачал головой и вернулся обратно с очень задумчивым и растерянным видом.

— Я могу увидеть его тело? — перевела мне Аю его просьбу, опустив при переводе длинные и многословные извинения за неподобающее поведение.

— Зачем это вам? — небрежно поинтересовался я, вынуждая Абэ поделиться со мной толикой информации.

— Лет двадцать назад члены нашего Клана уже встречались с Чёрным Драконом. Если это он, то у него на груди имеется особый знак.

— Прозвище Чёрный Дракон мне ни о чём не говорит, — равнодушно заметил я, досадливо морщась.

Меньше всего мне сейчас хочется играть в слова. Гораздо полезнее было бы прилечь минуток на пятьсот куда-нибудь в тёплое место, и тихо отбыть в царство Морфея.

— Так зовут Главу Клана шиноби. Его настоящее имя Хаттори Ясунага, но вряд ли кто это имя помнит. Уже лет тридцать, как все его величают Чёрным Драконом.

— Он что, так знаменит?

— Да, это легенда. Можно сказать, что авторитет его Клана — это во многом личная заслуга самого Дракона.

— А вот это очень даже хорошо, — задумался я над выгодами сложившейся ситуации, — Думаю, всем нам нужно убедиться, что этот старик действительно Чёрный Дракон. Так что, вы можете осмотреть его вместе с Целителями. Кстати, а до этих ваших шиноби можно как-то будет донести мои слова? Скажем, послание им передать?

— Непосредственно до членов Клана вряд ли. Разве только через посредников. В каждом крупном городе Японии есть человек, с помощью которого можно заказать услуги ниндзя. Обычно это вполне респектабельный господин, занимающийся обычной торговлей или владелец идзакая. Знаете, существуют в городах такие небольшие заведения, где можно выпить сакэ и перекусить. Думаю, у моих людей есть на примете такие посредники, — тут же поспешил Абэ закончить свою речь, заметив, что я снова начинаю морщиться.

— Тогда пройдите сейчас вместе с целительницами, и если этот человек действительно окажется этим самым Драконом, то пусть посредникам передадут мои слова. Я, князь Рюдзин, утоплю Чёрного Дракона в солдатском сортире, если по вине его Клана на Хоккайдо упадёт ещё хоть одна капля крови. И так же буду поступать со всеми остальными шиноби, которым объявлю личную войну. Обменять своего предводителя они могут на голову Главы сёгуната. Срок — месяц.

Покинув ошеломлённого Абэ, я с трудом добрался до довольно старого автомобиля, который вместе с особняком достался мне от прежнего хозяина. Впрочем, машина была исправна, в отличном состоянии, а пробег на ней до смешного мал.

— Ты действительно собираешься так поступить с Главой Клана? — вполголоса поинтересовалась Аю, когда мы сели в машину.

— Какой он к чёрту Глава? Главарь шайки наёмных убийц. Ему самое место на виселице. Не видел бы я своей выгоды в его дальнейшем существовании, то так бы и сделал. Повесил, да и всё.

— Но ты говорил страшные вещи. Разве можно так поступать?

— Всё я правильно сказал. Весь авторитет этих убийц держится на страхе и тех сказках, которые, скорее всего, они сами же про себя и выдумывают. Если люди узнают, что главаря шиноби утопили в дерьме, и так же я буду поступать со всеми остальными убийцами, то их перестанут бояться и мы очень быстро сможем выявить всех подозрительных лиц. Сейчас только страх сковывает языки обычным людям.

— Ты думаешь, они убьют Главу сёгуната? — помолчав и подумав над моими словами, спросила Аю.

— Им деваться некуда, — пожал я плечами, — Авторитет зарабатывается годами, а то и поколениями, зато потерять его можно в одну минуту. Унизительная смерть их предводителя запомниться людям навсегда.

— Но ниндзя могут попытаться убить тебя, — встревожилась жена.

— Сдаётся мне, что они не глупые люди. Что им даст моя смерть? Случись такое, и можешь не сомневаться, что наши казаки тут же опустят Чёрного Дракона башкой вниз в самый грязный сортир. Кроме того, чтобы меня убить всем шиноби придётся очень сильно постараться. И представь, что произойдёт, если их попытка окажется неудачной. Я достаточно богат для того, чтобы предложить за каждого ниндзя столько денег, сколько обычный японец зарабатывает за всю свою сознательную жизнь. Да мне их твои подданные пачками понесут и в штабеля будут укладывать.

— Почему тогда мой отец этого не сделал? — искренне удивилась Аю.

— Мы по-разному думаем. Это национальный менталитет. Японцы исторически привыкли к ниндзя, как к неизбежному злу, и, как мне кажется, относятся к ним довольно терпимо, как к оружию в чужих руках. Вряд ли какой из Кланов когда-нибудь объявлял о кровной мести сразу всем шиноби.

— В Японии такое не принято. Кроме того, кровную месть запретил ещё мой дед, но даже когда она была разрешена, то это было обставлено, как сложная бюрократическая процедура с целым рядом условностей и ограничений, — тут же присела Аю на своего любимого конька, начав меня просвещать на предмет японской истории и культуры.

Нет, так-то Аю — практически идеальная жена, но свои пунктики у неё всё равно имеются. Соглашусь, что в своих попытках приобщить меня к японскому восприятию жизни, она действует из лучших побуждений. Мы оба понимаем, что муж Императрицы должен представлять себе, что движет подданными его жены. Другими словами, она хочет научить меня понимать японцев, а я пытаюсь привнести новаторские методы в управление страной. И да, "мочить в сортирах" — это по-русски.

— Солнце моё, давай ты мне завтра с утра про всё это расскажешь, — попросил я жену, зевнув при этом так, что чуть было челюсть себе не вывихнул.

До кровати я в тот вечер так и не дошёл. Уснул прямо на стуле, надумав переодеться перед ужином. Просто разом выключился. Не проснулся даже тогда, когда слуги принялись меня вчетвером перетаскивать на ближайший диван.

* **

Утро, а точнее, очень позднее утро, если так можно назвать час дня, началось для меня далеко не обычным образом.

Разбудил меня женский шёпот, который отчего-то не вызвал чувства тревоги. Сориентировавшись на источник звука, я чуть приоткрыл один глаз и увидел довольно милое зрелище. Ну, а как ещё назвать четыре вполне себе полноценные груди, которые в двух глубоких вырезах платьев, были представлены моему обзору для самого ближайшего ознакомления чуть ли не во всём их великолепии.

Взглянув чуть повыше, я увидел две сосредоточенные моськи условно знакомых девиц, которые чуть ли не уткнулись носиками мне в плечо, что-то там пристально разглядывая.

Когда незнакомки вдоволь насмотрелись на плечо, а я, тем временем, за вырез их платьев, они разогнулись и приступили к действию. Та, что оказалась повыше, начала над моим плечом водить руками, при этом закрыв глаза и закусив губу. Собственно, если из этого кадра можно было бы убрать руки, то всё остальное смотрелось бы тоже очень неплохо. Больно уж выразительное и миленькое у девушки лицо. Я бы сказал даже, страстное, оценивая то выражение на нём, что вижу.

— Зажило у князя всё, как на собаке, — заявила она, закончив, как я понял, сеанс магической диагностики.

— Как на кошке, — не согласившись, мотнула кудряшками вторая, та, что пониже, — Но шрамик-то останется. Пусть и тоненький.

— Ой, это такие пустяки. Надо будет, так даже я смогу его свести сеансов за пять — шесть. А опытному магу — косметологу так тут и вовсе минут на десять работы.

— Кто такие? — растопырив глаза во всю ширь, громко задал я вопрос шушукающимся девицам.

— И-и-и! — продолжительным писком, выданным напополам с всхлипом, ответила мне та, что пониже, и тут же, отчаянно запунцовев лицом, развернулась, и неловким семенящим шагом бросилась вон из комнаты.

— Нельзя так девушку пугать, — попеняла мне её подруга, даже не повернув головы, чтобы проследить за убегавшей, — Может ведь и не успеть добежать…

— Ага, а ты у нас смелая. Кто такие? — переспросил я ещё раз, хотя ответ и так лежал на поверхности.

— Курсантки Академии архимагов. Проходим практику, работая дворниками, — иронично изобразив стойку, бодро отрапортовала девушка.

— И как успехи? — насмешливо поинтересовался я, разглядывая статную красотку, с выдающимися достоинствами, которые я уже успел заценить.

— С личной жизнью было не очень, но с вашим прибытием появляются перспективы, — на голубом глазу выдала красавица, сохраняя невозмутимое выражение лица.

— Гкхм-м, — невольно прокашлялся я, — В каком смысле?

— Могу продолжить осмотр вашей раны. Я заметила, что вас это развлекает и заводит, — ни на йоту не сбавила бесстыдница свой напор.

Сделав вид, что осматриваю комнату, я мельком пробежался взглядом по самому себе.

Ну, так-то, да. В районе паха тонкий плед подозрительно топорщится, выдавая мои неконтролируемые устремления.

Нет, я всё понимаю и в жизни всякое было. Оголтелыми курсантами мы порой носились по столичным барам, в надежде снять редкостную красотку.

Но, меня самого ещё ни разу не снимали…

— Вы случайно не в курсе, где моя жена? — попытался я сменить тему и вернуть разбушлатившуюся красавицу на землю, заодно напомнив ей о своём семейном положении.

— В курсе. Она встречает делегацию Кланов Хоккайдо. Так что час у нас точно есть. Вам как больше нравится?

Упс-с-с…

* **

Что нужно делать, если ты объявил войну половине страны, а тебе требуется протащить через контролируемые противником воды новенький крейсер с необученным и неполным экипажем?

Скажу честно. Вариант "авось проскочим", я отмёл сразу.

Японцы — морская нация и недооценивать их успехи в морских битвах я бы никому не пожелал.

Мой новенький крейсер "Рюдзин" уже вовсю пилит по Атлантике, огибая Африку.

Насколько проще было жить предкам, имеющим Суэцкий канал, но нет. В том смысле, что канала нет. Там снова одни пески. За двести лет, прошедших после Третьей Мировой, природа взяла своё. Впрочем, это уже не первый и, думаю, не последний раз. Начиная с эпохи фараонов, этот канал то роют, то засыпают, то восстанавливают.

Так называемый Канал фараонов, соединяющий Нил с Красным морем, впервые был прорыт четыре с лишним тысячи лет назад. С тех пор что только не происходило с ним, но вот сейчас его снова нет. Засыпало песками.

Почему меня заинтересовали вопросы географии? Так тут всё очень просто.

Изначально я отказал Санкт-Петербургскому Географическому Обществу, выразившему желание отправить в плавание на моём крейсере небольшую такую группу учёных. Ага, человек в двадцать — тридцать, как мне было заявлено. Спрашивается, зачем мне такое счастье? Я толком экипаж не могу укомплектовать, а тут мне ещё пассажиров навяливают, за которыми отдельный уход нужен.

В итоге я поимел разговор с государем, и что меня ни разу не удивило, так это то, что князь Обдорин при этом присутствовал, словно так оно и должно было быть.

— Олег Игоревич, — довольно официально обратился ко мне тогда Император, — Я настоятельно рекомендую вам ответить согласием на просьбу Географического Общества.

— Да нет у меня людей, чтобы ещё и пассажиров обслуживать, — взбеленился я в ответ, изо всех сил стараясь, чтобы это прилично выглядело, — У меня даже обычных комендоров не хватает и на дальномерные посты абсолютно некого поставить.

— Тем более берите географов, — небрежно, но с намёком вымолвил князь Обдорин, едва заметно ухмыляясь, — Люди они бывалые. Для учёного человека велика ли сложность, чтобы с немецкой техникой справиться. Пусть хоть и с дальномерами. Сами изучат, а там и вашим морячкам что-нибудь, да подскажут. А уж пострелять из пушки, так там каждый второй может.

Секунды три мне потребовалось, чтобы полностью осмыслить столь жирный намёк. Хорошо ещё, что челюсть у меня не отвалилась. А то было бы радости князю.

— Э-э, князь. После ваших слов я настолько проникся значением географии, что готов даже сделать небольшое пожертвование в пользу Географического Общества. Особенно, если эти умные люди, готовые мне подсказать что-то в работе с немецкой техникой, помогут мне год — другой с изучением географии Сахалина и его прибрежных вод.

— Нет, ну каков! — засмеялся государь, отворачиваясь к окну.

— Тысяч сто будет в самый раз, — одобрительно кивнул тогда Обдорин, и, как мне показалось, он с трудом удержался, чтобы мне не подмигнуть.

Глава 108

— "Не пытайтесь указывать мне, что делать, и я не буду говорить, куда бы вам пойти" — вот что первое пришло мне в голову, как только я ознакомился с письмом, полученным из Имперской канцелярии.

Да, с таким пухленьким конвертом насквозь официального вида, в котором содержалось пять листов ценнейших руководящих указаний. Что характерно, в каждом пункте имелась подсказка, куда мне тотчас же надо обращаться, чтобы мне там подсчитали, кому и сколько я должен заплатить в самое ближайшее время. И самое главное — за что? "За проведение обследований, инспектирование и выработку целевых рекомендаций".

"В связи с "Положением о реновациии" и приведением всех территорий страны к общему Имперскому стандарту, вам необходимо…"

Перечитав эту галиматью раза на три, я взбычал и выдал такую тираду вслух, что сам ей удивился. Больно уж мощно и ёмко она прозвучала.

Пока сходу не стану утверждать, что к Сахалину такие подъезды чиновников вообще с точки зрения законов невозможны и это наглость несусветная. Тут у нас вопрос тонкий, и с точки зрения юрисдикции, он вовсе не простой. Де-факто, Сахалин — земля Империи, взятая мной в аренду. Но это вовсе не повод для того, чтобы требовать с меня в кратчайшие сроки обеспечить здесь столичный уровень жизни.

Похоже, что у "реноваторов" весьма посредственное представление о том, как живут люди вне пределов столичного округа. Опять же, мне очень интересно, насколько "Положение о реновации" может считаться законным, если даже при взгляде с моей колокольни оно противоречит целому ряду фундаментальных Законов страны.

Понять моё возмущение может каждый, если встанет на моё место.

За всю историю Империи чиновники канцелярии палец о палец не ударили, чтобы узнать, как тут, на Сахалине, народу живётся. А стоило мне его под себя забрать, как мне тут же указывают, что в ближайшие два — три года я должен вложить в эту территорию десятки, а то и сотни миллионов рублей, причём, пропуская их через лапы чиновничьего сброда. Именно они собираются решать, что мне здесь строить, какими силами, и сколько оно будет стоить. В бумагах это чёрным по белому прописано.

Знаете, большие расстояния — это не всегда плохо.

Получи я такое письмо в столице, и хрен его знает, чем бы всё оно кончилось. Так-то меня до сих пор от психа подтрясывает и мысли все вскачь.

Мог, запросто мог бы я запрыгнуть в машину, и ломануться в Имперскую канцелярию, начав там разборки проводить.

Скандал?

Да, ещё и какой…

Даже интересно, кто и как попытался бы меня остановить и выпроводить оттуда.

Пожалуй, мирно, кроме государя, ни у кого бы это и не получилось. Разве что, к силовым действиям пришлось бы перейти. Тогда, да. Смогли бы меня задавить со временем. И то, вряд ли. Насколько я помню, Имперская канцелярия находится в той части дворца, где обычная магия не действует, зато у меня с этим ограничением никаких проблем нет. Моя магия хоть где работает, как часы. В любой части дворца. Проверено.

И что мы в итоге имеем?

А ничего хорошего.

При самом благоприятном варианте, меня так или иначе выставят знаменем оппозиции. Если что, при неблагоприятном варианте — посмертно.

Юсупов, сука… Надо же, как он меня своей смертью подставил. Хотел же я его в живых оставить. А теперь чувствую, что меня играют. Раньше бы убитый мной князь первым полез оспаривать это "Положение о реновациях", впрочем, зная нетерпимость Юсупова ко всем нововведениям, чиновники ещё бы лет пять оттачивали свой документ, чтобы попробовать его протолкнуть, минуя Совет Князей, как у них в этот раз вышло.

О! Похоже, вот он, ответ на мои метания. Кто-то мне как раз немножко задолжал…

— Девушка! Связь с материком есть? Отлично. Соедините-ка меня с имением князя Белозёрского. Да-да, номер семь — пятьдесят шесть — сорок семь по материковому справочнику. Понял. Жду, — положив трубку на стол, я занялся любимым делом. Опустошением кофейника. Не преуспел. Телефонистки — барышни ответственные, и звонки из резиденций высшей аристократии они без всякой очереди обслуживают, — Роман Михайлович, добрый день. У вас уже ночь? Бывает. Впрочем, важность вопроса не терпит задержек. Что вы знаете про "Положение о реновациях"? Работаете? Очень хорошо. Я хочу знать про всех авторов этого документа. Не про тех, кто его в итоге подписал, а про тех, кто его предложил и инициировал. Да. Именно так. Да, надо на ближайшем же Совете обсудить и максимально строго и жёстко вернуть его взад. Обязательно с последствиями для авторов. Пусть лучше с Аляской вопрос проработают, если им больше не чем заняться. Очень рад, что мы друг друга понимаем. Рад был слышать и спокойной ночи.

Впервые мне пришлось слегка надавить на князя Белозёрского. Оказывается, Глава Дашкиного Клана реально мне, как родной. Всё с одного — двух слов понимает правильно. Наш человек!

И, эта его оговорка странная. Как он там сказал…

— А что вам мешает на час отдать Сахалин Японии, а потом вернуть его обратно России? Статус острова тут же изменится…

Хм, прикольно.

Все Курилы мне именно так и достались, за исключением Итурупа. За них ничего не пришлось платить, а нынешний статус островов, после их освобождения от войск сёгуната, теперь вряд ли кто возьмётся оспаривать. Мои они, и точка.

"Что с меча взято…" — это принципиально.

Начни кто такое оспаривать, так Империя половины окраин может лишиться. Они, эти окраины, оттого у Империи и появились, что жили рядом с ними не в меру жадные, до чужих земель, люди. Ну, никак не жилось им спокойно по соседству с Россией. А в итоге наши князья землицей разжились.

Русский медведь, он никого особо и не трогает, пока на его территорию не посягнут. А уж если потревожили, то не обессудьте. Рано или поздно, но придётся вам встретить медведушку на той земле, которую вы ещё не так давно наивно считали своей. Ибо не страдают медведи всепрощением.

По иному никогда не бывало, да и теперь вряд ли когда будет.

Да, не хватает стране людских ресурсов, но это вовсе не повод, чтобы кому-то позволено было придти, и что-то у России оттяпать, рассчитывая, что это навсегда.

— Муж мой, — с уже привычным, и поднадоевшим обращением, появилась в дверях моего кабинета встрёпанная и разгневанная Императрица.

— Да, солнце моё, — отозвался я, перебирая бумаги на столе, и пряча свои блудливые глазки.

А как нет? Меня за прошедшие три дня четыре раза изнасиловали.

Вот же вопрос. Забеременеть курсантки не могут. Выйти замуж? Шансов нет.

Спрашивается, на хрен я им нужен? Три раза чуть ли не подряд, а четвёртый наособицу.

И тут же напрашивается второй вопрос. А что это было? Я про последнюю встречу. Когда они вдвоём с подругой припёрлись, и мой дирижабль часа полтора кружил над заливом Анива, "повышая навыки практических полётов курсантками Академии".

Не, это ни разу не романтик.

Налицо умышленное и грубое изнасилование двумя курсантками одного меня. Вторая, правда, стеснялась, но какая разница. Когда она на меня набросилась, нас чуть ли не до самого Хоккайдо снесло, невзирая на то, что я успел включить удержание курса.

Нет, не подумайте, что я жалуюсь.

Выстоял.

Во всех смыслах этого слова.

Но, один чёрт, я ничего не понимаю.

Девушки точно не шлюхи и не нимфоманки.

Но клянусь, инициатива была полностью с их стороны.

И это напрягает. Сильно.

В какой-то степени я чувствую свою ответственность за взрывной рост эмансипации в стране. Но про то, чтобы мужиков насиловать, мы не договаривались… Нет, точно не было такого.

— Ты о чём-то хотел поговорить с Главой Клана Айне, — мягко и нравоучительно прожурчала мне Аю, походя, так, как это только она умеет.

Мелькнула в дверях, и исчезла. Секунда, две.

Вот вроде бы и выглядят её слова чуть ли не на уровне мимолётных замечаний, и видел я её какие-то мгновения, ан нет.

Ну, вот что она мне толкового сказала? Вроде бы и ничего.

Но ой, как много мне было при этом показано…

Как?! Ну, вот как она сумела мне дать понять, что она всё знает??

Нет, я конечно же могу попытаться пожаловаться жене на то, что меня изнасиловали, но… Да, в общем-то и без "но". Ничего я не могу. Разве, что стать смешным.

Каяться в том, что я чуть было дал слабину, а этим тут же молодёжь воспользовалась? Угу, между делом меня попользовав… Не, это как-то унизительно и неприлично, что ли.

В свете намечающейся эмансипации так и в шлюхи можно попасть. Или для шлюх мужского рода придумано своё название? Должен признаться, что первые плоды эмансипации отчего-то уже не кажутся мне сладкими.

— У нас с ним предполагается чисто мужской разговор, — вздрогнув от своих пролетевших мыслей, довольно мрачно высказал я своё видение на очередные переговоры в не успевшую закрыться дверь.

Ага, мне ещё на фоне всего, что произошло с курсантками, про айнских дев осталось поговорить при жене — переводчице… Чую, она меня точно не поймёт, а потом ещё и остальным жёнам настучит…

* **

Площадки под завод и под расширение аэропорта уже подготовлены. За что отдельное спасибо девушкам — курсанткам и ученикам архимага Земли.

Для меня стало откровением изготовление бескаркасных зданий. Когда у тебя, прямо на глазах, из рулона оцинкованной стали начинает выползать готовая часть конструкции — это сильно. Смотрел бы и смотрел на это чудо до бесконечности.

Бригаду ангарщиков, вместе с их оборудованием, мне перебросили с материка грузовым дирижаблем.

Каюсь, в названные ими цены и сроки я не поверил, а как оказалось, зря. Мужики работают весело и красиво. За тот час с небольшим, что я проторчал на стройке, возводимый ими ангар вырос в длину почти на шесть метров.

Просто мистика какая-то и сплошное надругательство над строительством, как над сложным процессом, граничащим с искусством. Чистое волшебство, но при этом, ни грамма магии. Теперь я верю, что бригада в полтора десятка человек каждые полмесяца будет выдавать тысячу квадратных метров столь необходимых мне здесь, на острове, производственных помещений.

— Ваше Сиятельство. Мне передали, что вы искали инженера, руководящего заливкой фундаментов? — обратился ко мне высокий, сутуловатый мужчина, лет сорока — сорока пяти, в длинной гражданской шинели из достаточно дорогого серого сукна.

Что ни говорите, а Академия некоторые навыки вбивает в подкорку. Не скажу, чтобы я был особым знатоком шинельных тканей, но сукно-кастор, что идёт на генеральские шинели и отличается атласным покрытием, я легко отличу от других шинельных тканей. На инженере я вижу шинель, построенную из почти такого же сукна, но определённая разница всё-таки заметна. Скорее всего на шинель инженера пошёл драп-велюр. Дорогой гражданский вариант из шерсти мериносов. Так-то, по военным меркам, инженер выглядит франтом, и приоделся он с явным закосом под высший командный состав. До генерала ему разве что лампасов не хватает, и соответствующих знаков отличия с орденами, да пожалуй, ещё его невысокая барашковая шапка никак на генеральскую папаху не тянет.

— Да, я хотел узнать, не опасно ли проводить бетонные работы в зимнее время? У меня в посёлках строители отказываются лить фундаменты под те же электрогенераторы. Говорят, что зимой нельзя. Лопнет бетон. В трещины пойдёт.

— Ваше Сиятельство, я двенадцать лет строю Второвым заводы. В любое время года. В позапрошлом году меня приняли в Президиум Союза Российских бетонщиков. У Второва, а теперь, наверное и у вас, я не просто так возглавляю отдел бетона при вашем Управлении капитального строительства, — выпятил инженер свою грудь так, что даже сутулость у него пропала, — И без всякого хвастовства замечу, что возглавляемая мной лаборатория бетонов считается одной из лучших во всей стране.

— Тогда, может быть поделитесь секретом зимней заливки фундаментов?

— Особого секрета нет. У меня есть целый цикл опубликованных статей по этому вопросу. Там приведены все необходимые расчёты и формулы. Говоря попросту, иногда вполне достаточно использовать один или два пакета обычной армейской термитной смеси и чуточку угля для заливки одного кубометра бетона с добавками, чтобы получить весьма неплохой итог.

— Термитная смесь? Что-то вроде бы знакомое, но не могу вспомнить, что эта смесь из себя представляет.

— Это такие пакеты в вощённой бумаге. Их используют в армии для сварки или прожигания стали. Нас с вами они интересуют всего лишь, как недорогой и понятный источник быстрого тепла, с чётко выверенной дозировкой. Сейчас у нас как раз пробурено несколько полутораметровых скважин под закладные для следующего ангара и вы можете увидеть, как мы производим прогрев почвы перед заливкой.

— Так просто?

— Чтобы понять и математически точно просчитать эту "простоту", мне потребовались годы, — скромно улыбнулся инженер, — Зато ни один из моих фундаментов, что под станки, что под здания, до сих пор не имеет никаких нареканий.

— С удовольствием ознакомлюсь с вашей технологией. Будет, что рассказать моему главному строителю, — улыбнулся я, вспомнив одного колоритного типа из своего поселкового окружения.

На деле всё оказалось чуть сложнее. Кроме брикета с термитной смесью в пробурённую в земле дыру полетело ведро угля, а для того, чтобы он хорошо горел двое рабочих засунули туда трубу и начали качать воздух чем-то вроде кузнечных мехов.

— В сам бетон мы вводим добавки, но только в том случае, если это неармированная конструкция. Добавки пагубно влияют на арматуру. Так что для армированных конструкций приходится нагревать щебень, чтобы температура бетонного раствора перед заливкой была порядка тридцати пяти градусов, — продолжил просвещать меня инженер, увидев, что я действительно интересуюсь его работой, — После заливки мы засыплем всё слоем опила и накроем его специально сколоченным коробом.

— Вы никогда не пробовали написать что-то вроде небольшого учебника по бетонным работам? — задал я вопрос, прикинув, что на стройках, разбросанных по всем моим землям, фундаменты закладывают кто во что горазд. Да и сам я как-то никогда не придавал значения этому процессу, а если вдуматься, то станет ясно, что качественно выполненный фундамент — это один из важнейших этапов строительства.

— Зачем переписывать то, что и без меня хорошо написали, — чуть прищурился инженер, тщательно скрывая усмешку, — Я могу порекомендовать вам несколько весьма толковых учебников и справочников. Для обычных строителей вполне достаточным будет ознакомление с тоненькой книжкой, выпущенной в виде учебного пособия под названием "Бетонные работы". Когда-то я принимал участие в её редактировании, и должен сказать, что в итоге получилось неплохо. Никакой лишней зауми, зато все основные операции и понятия изложены просто и сопровождены практическими примерами расчётов.

— Если всё так просто, как вы говорите, то зачем вы сами на Сахалин прилетели? — попытался я поймать инженера на несоответствии.

— В глубине души я обожаю путешествия, — немного помолчав, неохотно признался он, а потом продолжил, расправив плечи и заблестев глазами, — Мне до сих пор иногда сняться горы и океаны. А тут такая оказия подвернулась. Так что, Ваше Сиятельство, если вы что-то на Курилах строить надумаете, то смело можете рассчитывать на моё участие, — задорно закончил этот сухарь от науки, открывшись мне совсем с иной стороны.

Невольно сравнивая себя с ним, я был вынужден признать, что романтика дальних странствий у меня уже давно выветрилась, уступив своё место обычным приземлённым будничным заботам. Не кружит мне голову пьянящий ветер путешествий, не вызывает восторга жажда бесшабашного риска. Всё юношеское восприятие жизни куда-то отступило и спряталось, да так надёжно, что я сейчас почувствовал себя старше инженера.

Обидно.

* * *

Следующую неделю своей жизни я прожил спокойно, чему в немалой степени поспособствовала ускоренная отправка курсанток, закончивших свою практику на Сахалине.

Я бы и сам был рад посмеяться над собой, избавляясь от парочки чересчур активных девушек, но вот как-то не смешно мне. Одно дело, когда ты выступаешь в роли охотника и соблазнителя, и совсем другое, когда ты сам в роли добычи. Можете поверить на слово, разница есть и немалая. Отчего-то теряется больше половины прелести процесса. Да, что там, больше половины! Вообще не интересно становится!

Боюсь, что когда эмансипация пойдёт по стране семимильными шагами, то у нас, мужиков, могут образоваться некоторые проблемы морального плана. И в первую очередь они коснутся Одарённых. Неумолимая статистика ясно даёт понять, что именно среди них соотношение юношей и девушек выражено с катастрофическим перекосом. Девушек почти в три раза больше.

Раньше меня такое соотношение только радовало, а тут я что-то призадумался…

Немного развеяло меня прибытие пяти новеньких штурмовиков. А когда лётчики рассказали, что бомбардировщик уже начал испытания и пока они проходят успешно, так я и вовсе готов был сплясать от радости.

Давно у меня руки чешутся что-нибудь этакое сёгунату устроить, в ответ на их пакость с засланными на Хоккайдо диверсантами. Но пока у нас затишье.

Японцы, к моему глубочайшему сожалению, оказались не так глупы, как мне бы хотелось, и в крайний налёт штурмовиков на порт Аомори встретили их таким плотным огнём, что парни едва смогли живыми убраться. Щиты в ноль и несколько пробоин тому свидетельством.

Продолжать разрушать города землетрясениями я не стал. Настроение людей переменчиво и их ненависть к Императрице мне нужна меньше всего.

С морской блокадой тоже не всё обстоит гладко.

Признаюсь, что эту японскую хитрость разгадал вовсе не я, а флотский офицер. А догадавшись, он тотчас же полетел ко мне, воспользовавшись удачно подвернувшимся попутным дирижаблем.

— Мы уже третий, а то и четвёртый раз попадаем на никчёмные "призы", — рассказал мне капитан одного из кораблей, только что вернувшихся из очередного рейда, — Как назло попадаются одни старые калоши, с изношенными двигателями и плохим углём. Они тащатся чуть ли не черепашьим шагом и путь до Владивостока у нас с ними занимает иногда дней пять, а то и вовсе неделю. Да и груз у них больно уж подозрительный. Можно сказать, что загружены они только для вида. Сегодня опять не пойми что при выгрузке обнаружили. Сверху, вроде бы рис и маис в мешках, а под ними фураж один, да такого качества, что его хоть сейчас на помойку выбрасывай, не жалко. И японцы чересчур веселятся. Чуть ли не в открытую над нами смеются.

— Думаете, они специально нам такие "призы" подсовывают? — проникся я иезуитской тонкостью азиатского коварства.

— Так тут и думать нечего. Так оно и есть! Мы дней десять в итоге на рейд тратим, да дня два — три на подготовку и пополнение углём и водой. А они нам дерьмо, наверняка ещё и застрахованное втридорога, подсовывают и радуются. Зато потом полмесяца спокойно тащат к себе, что им нужно. Знают, что дробить отряд мы не будем. Не ровен час, нарвёмся на неравный бой. Кто-то же япошкам доносит про наш выход в море. Больно уж вовремя мы эти лоханки подставные встречаем, а кроме них никого найти не можем.

— Тоже мне, загадка. Во Владивостоке не одна тысяча японцев живёт. Разведчикам можно даже и без рации обойтись. Помню, как я ещё удивлялся, узнав, что у вас там телеграф на Пуссан есть.

— Есть телеграф, — закручинился флотский, — И как быть?

— Можно два — три ложных выхода организовать. Шпионов вычислите, а там и в самом деле в рейд уйдёте. Заодно хорошо бы работу телеграфа хотя бы на сутки приостановить, — посоветовал я, чуть подумав.

— И то дело, — оживился капитан, — Подговорю я морячков, чтобы они пару столбов с телеграфными проводами повалили.

— А вот этого я не слышал, — усмехнулся я, подмигивая ему, — Не дело это, беспорядки нарушать и безобразия хулиганить.

Глава 109

Этот субботний вечер в женском жилом корпусе Академии архимагов оказался вовсе не скучным, хотя, казалось, что его начало никакого веселья и не подразумевало.

В преддверии выходного дня больше половины курсанток отправились по своим подмосковным имениям или в фамильные столичные особняки, и лишь те, у кого до дома были сотни километров, предпочли отдохнуть на территории Академии. Благо, предоставленные удобства к этому располагали.

Понятно, что речь шла не о платном женском отделении. Те, кто может себе позволить заплатить за обучение миллионы, всегда отчего-то имеет в столице собственность, и до проживания в казённых апартаментах не снизойдёт.

Повозившись, больше для вида, чем по делу, в своих комнатах, девушки понемногу перекочевали в недавно достроенный бассейн, а некоторые из них даже посетили сауну.

Затем, всё так же, по одной — две, они перешли в небольшой зимний сад, и устроившись в удобных креслах, отчего-то называемых бержер, за лёгкими столиками из плетёной лозы, занялись кто чем. И когда все новые журналы были пролистаны, а тонюсенькое, почти прозрачное печенье уже исчезло под чай с бергамотом, в коридоре раздался шум и топот.

— Я же говорила, что в это время их в зимнем саду надо искать! — торжествующе завопила в дверях рослая девица, оглядываясь на кого-то в коридоре.

Девушки не вдруг признали в ней свою старосту, Ирину Маслову, одетую в донельзя странную форму.

— Наши с практики вернулись! — подскочила из-за стола шустрая Шульдякова, дочь камер-юнкера и мастерица первой говорить очевидное.

— Ну, как же мы без тебя-то бы не догадались, — скорее по привычке, чем из вредности, осадила её Варенька Самойлова, старшая дочь поместного дворянина из-под Воронежа, обычно острая на язык.

Впрочем, когда все прибывшие с практики курсантки завалились прямо в верхней одежде в зимний сад, причём, вместе с багажом и баулами, в которых что-то подозрительно позвякивало, то поднявшийся шум и гам сделал так и не начавшуюся перепалку и вовсе невозможной.

— Так! ТИШИНА! — взревела вдруг староста, явно помогая себе в усилении голоса магией, — Во, отлично. Слушаем все сюда. Мы сейчас с практикантками мыться — переодеваться, а все остальные вдумчиво, со всем тщанием и прилежанием разбирают баулы, ибо там наш банкет. На всё про всё всем полчаса. А теперь побежали, побежали. И чтобы до нашего прихода не вздумали начинать! — уже из коридора крикнула Маслова.

— Ни, ни, ни, — успела ей вслед крикнуть мадемуазель Очевидность, на что её подружка Варенька только головой покачала, выразительно и шумно вздохнув.

— Ну, рассказывайте, как вы тут без нас жили? — ворвалась в зимний сад чересчур румяная, видимо после горячего душа, Ирина, через каких-то пятнадцать — двадцать минут, — Сыр тоньше режь, а ты буженину толще, — тут же раздала она ценные указания двум девушкам, взявшимся за ножи, чтобы приготовить сырную и мясную тарелки.

— Так точно, госпожа староста, будет сделано, госпожа староста! — тут же нашлась Варенька Самойлова, и все остальные девчата прыснули от её лихого и моментального ответа.

— А где звезда наша, Ириша Половцева? Она же вроде никогда на выходные не уезжала? — покрутила Маслова головой, соображая, кого она не видит из постоянных обитательниц жилого корпуса.

— Она ещё позавчера у ректора отпросилась, и он ей разрешил домой съездить. Ещё бы, первая из нас технику архимага выполнила, — завистливо пробубнила миловидная белокурая девица, не слишком умело строгая огурцы на салатик, — Говорили, что у её сестры помолвка намечена. Везёт же… Не то, что нам. Считай, год проучимся, а потом ещё десять лет по контракту старыми девами проходим.

— Эх, девчонки. Всё совсем не так. Рассказала бы я вам, как жить-то хорошо, но не могу, — многозначительно вздохнула староста группы, мечтательно закатив глаза в потолок, что ей было вовсе не свойственно, — А вот ты скажи мне, — повернулась она в сторону белокурой ленивым кошачьим движением, успев потянуться при этом, — Ты манго ела когда-нибудь? Ну, или хотя бы апельсин?

— Ела. И то и другое, — сухо, и немного возмущённо ответила ей девушка, приступая к сражению со следующим огурцом.

— Вкусно?

— А то…

— И что, ты каждый день могла бы только их и есть? На завтрак, обед и ужин? Без ничего. Только апельсины и манго.

— Нет, конечно. Я ещё с ума не сошла.

— О! Вот про это я вам и говорю, — назидательно произнесла староста, для большей убедительности ткнув пальцем в потолок, — Ладно, заканчивайте тут, а я пошла девчонок из душа вытаскивать.

— Похоже, нашим что-то перепало во время практики, — первой озвучила общее мнение Шульдякова, давая всем своим видом понять, что уж она-то уловила нечто большее, чем было сказано, — И это вовсе не то, чему нас тут учат, — добавила она с усмешкой, забавно сложив губки трубочкой и быстро-быстро замигав глазками, — Они там, на практике, что-то практически освоили…

— Ты поменьше о сладких письках мечтай, пока оба торта на правильные куски не разделишь, — оборвала её Самойлова, заметив, что её подруга, в отличии от всех, так и не взялась за нож и лопаточку, и она единственная, кто не принимает участие в подготовке банкета, — А то я лично прослежу, чтобы тебе ничего сладенького не досталось.

— Злая ты, — припечатала её Шульдякова, берясь за инструменты и прикидывая, как приступить к разделке кондитерских шедевров, — Я у девчонок сама всё узнаю, но тебе ничего не расскажу. И ты ни словечка не услышишь.

— Не очень-то и хотелось, — ответила Варенька, но на всякий случай сунула подруге в рот две отпавшие от вымытой лозы виноградины.

— Сладкие, — оценила виноград подруга, — Ладно, считай что прогнулась. Объявляю амнистию. Слушай, нас тут восемь, и девчонок прибыло пятеро. И как я должна разделить торт на тринадцать частей?

* * *

Голову Главы сёгуната мне привёз старый рыбак. Этакий высохший дедуля, седой как лунь, морщинистый, с жиденькой бородёнкой и узкими щёлочками глаз.

Каким образом вместе с ним на небольшом моторном баркасе, со смешной одноместной рубкой, оказался уже знакомый мне молоденький японский офицер, неуёмный почитатель моей Аю, я пока не выяснял. Не до него мне, и к тому же, я забыл, как его зовут. Никак эти имена японские не хотят запоминаться.

Мне бы найти сейчас того, кто может опознать эту башку, привезённую стариком. Как назло, никого из маститых японских аристократов на Сахалине сейчас нет, а для Аю осмотр отрубленной головы — это чересчур. Надо сказать, что это то ещё зрелище, от которого даже меня чуть не вывернуло. Больно уж неаккуратно эту голову отпилили. Остатки артерий и вен, словно толстые кровавые черви вывалились из места среза и одним своим видом внушали жуткое отвращение. Да и выражение мёртвого лица впечатляло. Муки и ужас умеют оставлять след.

Офицерик что-то пытался тарахтеть, а потом вытащил из внутреннего кармана запечатанный конверт. Лучше бы он с него и начинал. Запрыгнув обратно на причал, я передал конверт Аю, предварительно сам его распечатав, чтобы посмотреть, нет ли внутри каких сюрпризов. Но там оказался всего лишь одинокий листок из дорогой рисовой бумаги с аккуратными кракозябрами иероглифов.

— Это письмо от господина Мацумаэ, — начала было бодро переводить Аю, но сбилась, наткнувшись на мой кислый вид и сморщенное лицо. Девочка она сообразительная, и быстро поняв, что к чему, чуть изменила тон и позу, перед тем, как продолжить, — Мой подданный, со всем его уважением, торопится известить князя Рюдзина, о том, что ему была привезена голова Морумати, возглавившего сёгунат после гибели от рук князя Рюдзина, изменника Минамото. Мацумаэ просили быть посредником при обмене, но он отказался, сказав, что считает князя человеком слова, и любые посредники будут попросту неуместны. Но он предоставил сопровождающего, который, заодно, передаст план Токио

— Хм, а Минамото точно от моих рук, ну, того? — переспросил я на всякий случай, мотнув головой.

Аю что-то быстро спросила у офицерика, и тот, сделав большие глаза, кинулся ей жарко чего-то рассказывать, часто-часто кивая и кидая на меня красноречивые взгляды.

— Да. Все говорят, что Минамото погиб именно в тот день, когда над Токио появился Ватацуми-но Ками, Бог моря, — довела в итоге Аю до меня концентрат их болтовни.

— О, так к ним ещё и Ватацуми какой-то прилетал? — удивился я, пытаясь сообразить, кто бы это мог быть.

— Это второе имя Рюдзина. Так его звали в древних легендах. Согласно им, Ватацуми-но Ками одним ударом хвоста по морю мог смыть сразу несколько прибрежных деревень, — даже не поморщилась Аю на мою недалёкость в японских мифологиях, ставшую уже привычной для неё, — Зато теперь на месте особняка Минамото забил родник и появилось небольшое озеро. В народе ходят слухи, что Рюдзин желает смыть даже память об их Клане.

— Желаю, ещё как желаю, — охотно подтвердил я, скорчив зверскую харю, от которой офицерику чуть худо не стало.

Надо же, как я удачно какой-то из Комет, а точнее, разновидностью этого заклинания с не очень приличным названием, залепил по аристократическому кварталу Токио. Вроде бы и по площадям бил, а вот на тебе… Одно "золотое попадание" и обо мне уже целую легенду сложили.

— А, кстати, что за план Токио он привёз? — поспешил я спросить, пока молодой японец ещё совсем не сомлел, глядя на грозного меня, — И что там насчёт Кланов с Хонсю сказано?

— План города, на котором отмечены особняки оставшихся в живых членов сёгуната. Список Кланов Хонсю, которые спешат к нам примкнуть, у вас будет на днях, — перевела мне Аю ответ, который меня от души порадовал, — Но Мацумаэ торопится предупредить князя, что к городу вызвано два дивизиона артиллерийских дирижаблей и они ведут круглосуточное патрулирование над городом, и особенно, над портовыми территориями.

— Надо же, — недовольно повёл я головой, в очередной раз неприятно удивившись сообразительности противника, — Значит атаковать Токио с моих дирижаблей теперь так себе затея, на авантюру смахивает. Придётся Артемьева торопить. Впрочем, это всё потом. Пусть пленного привезут, — обернулся я к сопровождающим меня казакам.

Один из них тут же развернулся, и заскочив на коня, лихо умчался в город, чуть ли не с места сорвав жеребца в карьер своим свистом и гиканьем.

Пленного привезли на автомобиле минут через двадцать.

Выглядел он жалко.

Целители всего лишь озаботились тем, чтобы он сразу не умер, а потом им занимался обычный тюремный врач.

Скособоченная худая фигура, опирающаяся на костыль не по размеру. Загипсованная нога, и рука тоже по самое плечо в гипсе, подвешена к накинутой через шею косынке.

— Забирай, — указал я рыбаку на выгруженного с машины человека, — Рюдзин своё слово держит.

Однако рыбак с места не сдвинулся, и нам пришлось на пронизывающем ветру ждать, пока освобождённый ниндзя сам доковыляет до баркаса. Рыбак ожил лишь в самый последний момент, приняв чуть ли ни в объятия тело, упавшее с причала в его баркас. К моему удивлению он сам при этом не пошатнулся, и даже больше того, довольно легко перенёс калеку, где-то уже потерявшего костыль, на прямоугольное возвышение перед рубкой.

Я уже совсем было собрался уезжать, как баркас, сдававший задним ходом, неожиданно дал резкий гудок, привлекая к себе наше внимание.

Как наш бывший пленный сумел изобразить, что он стоит на коленях, я не понял. Гипс на ноге никак этому не способствовал. Зато поднятый над головой кинжал, блеснувший в какой-то момент на солнце, я увидел отчётливо.

Дальше последовало два коротких движения, а потом "рыбак" одним махом почти что снёс ниндзе голову, невесть откуда появившейся в его руках катаной. Наклонившись, и подняв голову, болтающуюся на остатках недорубленной шеи, он одним движением с ней что-то сделал, а потом, сдёрнув с себя большой шейный платок, вытер лезвие катаны и ушёл в рубку.

— Страшно, когда вытаскивают кандзаси из волос, — еле слышно прошептала жена.

— Ты про что? — машинально спросил я, не в силах оторвать взгляд от почти что обезглавленного самоубийцы.

Слишком всё быстро произошло, превратившись в один эмоциональный взрыв, выносящий мозг напрочь.

— Древняя японская поэзия. У русских покойникам закрывают глаза, а у нас выдёргивают заколку из волос, — едва различимым шёпотом ответила мне Аю, прижимаясь ко мне.

Она дрожала всем телом и заметно побледнела.

— Ты Императрица, — напомнил я ей, расстёгнув свою меховую куртку и накинув её одним краем жене на плечи, покрепче прижимая её к себе.

Она у меня мелкая. Как раз поместилась у меня под полой, словно под крылом. Меня холодный ветер, правда, стал донимать, но зябко было не только из-за него. Погода, так-то, не проблема для архимага, но отчего-то я даже забыл воспользоваться магией.

Мда-а… Стоит добавить, что для архимага, только что реально избежавшего бо-о-ольшой проблемы.

Так-то на баркас я без всякого Щита спрыгнул. Повёлся на облик "рыбака", как последний идиот. Вытащи он тогда свою катану, и что бы я делал в эти доли секунды? Как он лихо башку-то ниндзе с удара снёс! Мог бы и мне так же врезать.

Мои моральные самоунижения прервал звук двигателя.

Мощный и могучий рык!

Неспешно отходивший назад баркас вдруг вздрогнул, и даже не скрипнув своим ржавым с виду корпусом, чуть ли не наполовину выбросился из воды, рванув вперёд и описывая крутой, пенный разворот.

— Ого себе рыбак! — услышал я за спиной возглас одного из казаков, — Ваше Сиятельство, прикажете пулемётом его достать? Уйдёт ведь…

— А и пусть, — помахал я рукой вслед набирающему ход судёнышку, показавшему вдруг свой звериный норов, — У меня к нему нет претензий.

С виду судно вроде бы и утлое, а на деле многим фору даст, а потом ещё и выиграет в скорости. Не удивлюсь, если когда-нибудь узнаю, что убийцы и контрабандисты в Японии под одними и теми же главарями ходят.

Звук мотора и мой разговор с казаком вывели из ступора офицера, оставленного на причале. Он, почтительно обращаясь к моей спине, что-то опять быстро — быстро затараторил, вынуждая нас с Аю к нему развернуться.

— Он говорит, что когда господин Мацумаэ почтил его перед отъездом беседой, то он обмолвился, что Чёрный Дракон, по его сведениям, был в молодости изгнан из личной гвардии Императора. Какие-то внутренние интриги. Сегодня он увидел наглядное подтверждение словам Главы Клана.

— Это что же он такого увидел, чего я не заметил? — недовольно проворчал я, не собираясь вступать в долгие разговоры.

Нет ни настроения болтать, ни желания торчать на холодном ветру.

— Чёрный Дракон. Он сделал себе сэппуку, глядя на Императрицу, — перевела мне Аю.

— И что в этом необычного?

— Императорский дворец находится в другой стороне. Своим поступком Дракон показал, что он всё так же предан Императорской Семье.

—А как-то иначе это нельзя было сделать, без вспарывания живота? И кстати, я про сэппуку не часто слышу. Обычно у нас про харакири пишут и рассказывают, а ещё про камикадзе.

— На самом деле сэппуку и харакири — это почти одно и то же. По крайней мере оба слова пишутся двумя одинаковыми иероглифами, которые всего лишь меняются местами. Кроме того, слово сэппуку больше соответствует японскому духу, а сам ритуал предполагает определённые правила. Чёрный Дракон посчитал, что его честь воина покрыта позором и выбрал для себя самый почётный выход, — выдала мне ещё один урок Аю, но по ней было видно, что держится она из последних сил.

— Дикий народ, дикие нравы, — только и смог пробормотать я в ответ, помотав головой, — Поехали лучше домой, пока ты совсем не расклеилась.

* * *

От моих жён мне достоверно известно, что я — бесчувственный чурбан.

Пусть я это не от всех них слышал, в основном от Дашки или Алёны, но остальные это утверждение не оспаривали, а наоборот, всячески поддерживали.

Так вот нет. Это неправда.

Всё произошедшее сегодня на причале для меня бесследно не прошло. Мне и самому-то как-то не по себе было, так ещё и Аю пришлось дома успокаивать. В итоге накапал ей лошадиную дозу валерьянки и уложил спать. Посидел около её кровати, а когда она наконец-то засопела, осторожно вытащил свою руку из её ладошек.

Тяжело молодой японке в Императрицах. Не зачерствела она ещё душой.

Да и я, успокаивать-то её успокаиваю, а у самого кошки на душе скребут.

Это надо же мне было с таким сложным народом связаться.

А уж их гипертрофированное чувство чести — так оно вообще за гранью моего понимания. У нас тоже самоубийцы бывают. Стреляются иногда от безответной любви или проворовавшись, но чтобы вот так…

А я ведь видел однажды, что японцы одержимы. Помнится, когда мастер Касимо с помощниками в белых повязках щеголять начали, я особо всерьёз это даже и не воспринял. Казалось, что спектакль смотрю. Зато сегодня воочию увидел, чем такие спектакли заканчиваются. И до самой селезёнки проняло.

У нас всё к тому идёт, что рано или поздно, но добью я сёгунат.

Уже сейчас от них те же солдаты и офицеры бегут понемногу, десятками переправляясь по ночам на Хоккайдо. И Мацумаэ мне в письме написал, что остатки Кланов с Хонсю, те, кто не поддерживал изменников, довольно активно начали людей набирать. Эх, чую, скоро жахнет в Японии! И свалится мне в руки счастье, в виде целой страны, со своими нравами и обычаями. В том числе и с такими, от которых жуть берёт и мурашки стадами по всему телу бегают.

— Ваше Сиятельство, Их Превосходительство генерал Алябьев вас к телефону просят, — прервал мои думы слуга.

— У телефона, — поднял я трубку, перейдя я в кабинет.

— Олег Игоревич, шестидюймовые орудия привезли! — услышал я торжествующий голос генерала.

— Что за орудия? Откуда? — изумился я, уж было совсем настроившись на очередные неприятности.

— Так с флотскими же договорённость была. Как начнут они на кораблях орудия на новые отечественные менять, так старые нам понемногу будут подкидывать. Не бесплатно, разумеется. Вот и дождались! Четыре шестидюймовки системы Канэ. Но и это не всё! Их два опытных комендора сопровождают, у которых через месяц срок службы истекает. Они оба на контракт готовы пойти. Как вам новости?

— И радостно, и стыдно, — признался я.

— Это с чего стыдно-то? — не понял меня Алябьев.

— Ну, как же. У меня сталелитейная Империя под рукой, а мы с вами, как дети, старым французским пушкам радуемся. Вот и стыдно.

— Да полноте вам. Отличные орудия. Надёжные, точные, скорострельные. И снарядов к ним полным — полно в арсеналах осталось. Чего ещё-то желать?

— Всё то же самое, но лучшего качества и своё. Впрочем об этом мы позже поговорим, не по телефону, а пока суд да дело, заглянули бы вы ко мне, на рюмку чая. Заодно я вас с одним любопытным планом города ознакомлю.

Глава 110

За свою жизнь мне доводилось видеть Аю всякой, но настолько разгневанной я её не видел ни разу, как этим ранним утром.

— Твои соотечественники уговорили шестерых юных девушек поехать непонятно куда! Прошло больше месяца, а от них ни письма, ни весточки. Их наверняка изнасиловали и убили, но я не могу допустить, чтобы такое сошло кому-нибудь с рук! — потеряв всю свою степенность и присущее ей умение всегда оставаться скромной и незаметной, верещала моя японская жена, однажды ворвавшись ко мне в кабинет с письмами, поднятыми над головой.

Она ещё какое-то время шумела, но я постарался отключить слух, дожидаясь, когда она выдохнется.

— Накричалась? — спросил я у неё, когда она взяла передышку, — А теперь будь добра, спокойно объясни мне, с чего ты вдруг сорвалась.

— Вот! Тут всё написано, — угрожающе потрясла она перед собой парой конвертов.

— Отлично. Сядь напротив меня, и переведи, что там за цидули тебе прислали, — поднял я взгляд на конверты, успев заметить на них иероглифы.

Если коротко, то написано там было, что промысловики из посёлка Удачный сговорили шестерых молодых японок уехать вместе с ними. С тех пор о девушках ни слуху, ни духу.

— А точно промысловики? — задал я жене вопрос, отчего-то сразу же начав сомневаться в злом умысле.

Как-то не складывается у меня образ злодея, если он чуть ли не с визитной карточки начинает знакомство.

— Абсолютно точно. В том посёлке, куда мы наших девушек отправили, сестра одного из главарей этих самых промысловиков проживает. Целительница она. Слабенькая, но уж какая есть. Там и такая за счастье. Так что ошибка исключена.

— То есть ты предполагаешь спланированное преступление? — подняв брови, поглядел я на разгорячённую супругу, — Твоё рвение мне понятно и вполне объяснимо. Ты думаешь, что могли пострадать твои подданные, причём, из тех, что ко мне переехали. Я правильно понимаю?

— Ты пытаешься меня запутать! — тут же выставила Аю шипы, начав тыкать своим пальчиком в мою сторону.

Ну, так-то, да. Статус девушек очень спорный. Вроде бы они и японки, а после переезда, вроде и нет, но я же не об этом.

— Слушай, до этого твоего Удачного чуть меньше ста километров, — подошёл я к стене, где у меня висят карты, в том числе и карта Сахалина, — Давай слетаем туда и на месте во всём разберёмся. Как раз к обеду успеем обратно вернуться.

— Хорошо, муж мой. Я пойду переоденусь к вылету, — превратилась Аю обратно, в ту привычную мне жену, которую я хорошо знаю.

Вылетели в два дирижабля. Во второй загрузился десяток егерей, благо новая модель дирижаблей с реактивными двигателями у нас мощнее и с более вместительной гондолой. Понятно, что не обошлось и без техномагических новинок. Те же теплосъёмные модули и контуры стоят улучшенные.

До посёлка Удачный мы долетели быстро. Егеря, спрыгнув с дирижабля, зависшего над самой землёй, помогли с посадкой и закрепили чалки, обезопасив дирижабли от резких порывов ветра.

Наше прибытие не прошло незамеченным. Наверное всё население посёлка высыпало из домов, глядя на невиданное зрелище.

— Похоже, вон там твои красавицы стоят, — спускаясь с трапа, кивнул я жене на стоящую вдалеке кучку девушек, одетых не так, как все, и к тому же, очень ярко.

— Да, на них новенькие юката, — что-то умудрилась рассмотреть Аю.

— Я тоже заметил, что они не похожи на покойников и даже на жертв насилия не тянут, — пригляделся я повнимательнее к японкам, — Зато с начинающими гейшами их легко можно перепутать.

— Ты думаешь, что их забрали в публичный дом?

— Сейчас узнаем, — пожал я плечами, — Парни, пригласите к нам вон тех японок, и найдите, кто в этом посёлке за старшего, — попросил я егерей.

Невысокий кряжистый мужик, оказавшийся местным старостой, явно имел в родне камчадалов.

Подойдя, он хотел было бухнуться на колени, но егерь придержал его, зная, что я такого не люблю.

— Ну, рассказывай, старый, как японок умыкнули, и чем они у тебя тут занимаются, — усмехнулся я, глядя на хитрую рожу старосты.

— Ваше Сиятельство, оговор и лжа это всё. Как есть добром с ними договаривались, — зачастил тот, — Крест на том кладу.

— Это как же ты, рожа твоя бесстыжая, с ними договориться смог. Уж не на японском ли? — ни разу не поверил я хитровану.

Да и кто бы ему поверил. Если какому художнику приспичит продувную бестию рисовать, то вон он, типаж. Лучше не придумаешь.

— На нём самом. Мы же тут в соседях. То мы к ним, то они к нам. Особенно, когда краб идёт. Наши-то его не шибко любят, а японцам только дай. Считай, вдвое против Владивостокских цен платят, и везти далеко не надо. Так что в сезон у нас многие на японские краболовы нанимаются.

— Ага, и платят они вам меньше, чем своим, — немного раззадорил я старосту.

Всё та же методика Обдорина. Чуть насмешки, чуть недоверия, и собеседник сам начнёт рассказывать больше, чем собирался.

— Ничего не меньше. Работа-то тяжёлая. Почти весь день с пупа рвать приходится, а японец, он хоть и шустрый, но слабосильный. Так что берут наших парней, да ещё и нарасхват. Считай, через месяц половина наших женихов на краболовы уйдёт.

— Это каких таких "женихов"? И сколько их тут на одну "невесту" приходится? — чуть не рассмеялся я, заметив, как наука князя эффективно работает.

— Ваше Сиятельство, вы плохого не думайте. Всё у них по согласию. Женихов у какой три, а у двух, что постарше, по четыре. Но всё чин по чину. Парни ходят трезвые к ним, чистые, и обязательно с подарком, а с расчёта ещё и денежку заносят, каждый своей. Девки до любви охочие попались. За парнями следят. Обстирают, обштопают, а то и постригут кого. Опять же по утрам вскакивают пораньше, чтобы своим-то перекус в коробочки собрать, как у них принято.

— И что? Сразу на всех троих готовят?

— А то. Вроде и невелик туесок, а рожи-то у парней лоснится начали.

— И жена твоя ничего против не говорит? — посмотрел я на крепкую бабу, что стояла на крыльце добротного дома и уперев руки в боки, со старосты глаз не сводила

— Сначала орать было начала, по глупости, а как поняла, что сыновья про материк мечтать перестали, так словно воды в рот набрала. Наоборот стала себя вести. То шанежек с одним отправит, то сочники с творогом с другим. Корова-то у нас одна на весь посёлок, а чего-то молочного всем хочется.

— Спас, значит, сыновей. Не отпустил на материк. А теперь сам подумай, что будет, если девки рожать начнут?

— А тут и думать нечего. Дом у меня большой, тёплый, а бабе только дай с кем-то потетенькаться… К себе конечно возьмём, если от какой из наших невест будет. Это за остальных не берусь сказать, там как бы драки у стариков не вышло из-за дитяти, а наших-то мы никому не отдадим.

Мда-а. Если до этого я и хотел что-то сказать, то тут просто отвернул лицо в сторону.

Ветер, чёрт бы его побрал. Так и гонит слезу из глаз.

— Ну что притихла? Довольна поездкой? — спросил я у Аю, когда Удачный пропал из вида и мы поднялись выше облаков.

— Не могу себе представить, как можно быть счастливой, живя с четырьмя мужьями. Ты бы это только слышал! Да они, как сороки растрещались, каждая своих нахваливая…

* **

Паван Чандра, четвёртый визирь делийского султана Кутб ад-Дин Муххамад-хана, оказался весьма настойчив. После прибытия во Владивосток он в первую же неделю сумел найти возможность связаться со мной по телефону, а там и вовсе умудрился прилететь на Сахалин.

Должен заметить, что на мой взгляд белоснежная чалма с европейским деловым костюмом сочетаются не лучшим образом, и в начале нашего разговора это несоответствие меня прилично сбивало с толку. Я никак не мог выбрать верный тон для беседы и сначала больше отмалчивался, давая выговориться визирю. Его немецкий оказался неплох, и мы вполне обходились без переводчика. Сначала…

— Так что за дело привело вас ко мне? — попытался я перейти к деловой части разговора, уже успев устать в первые же пятнадцать минут нашей беседы от бесконечных славословий и пожеланий долгих лет жизни, которыми визирь украшал любое упоминание о своём правителе.

Для того, чтобы меня понять, достаточно просто себе представить, как всё это звучит на немецком.

— Всесильный и великий Кутб ад-Дин Муххамад-хан, да продлит Аллах его годы жизни до бесконечности, имеет самую грозную и многочисленную армию из всех стран Персидского залива, — разливался соловьём визирь, ловко сооружая трёхэтажные конструкции немецких слов, — Огромная армия нашей страны одним своим видов внушает уважение всем соседям и мы уже долгие годы живём в мире. Слава нашему мудрому и великому правителю!

— Я безумно рад за него, — пришлось кивнуть мне головой, чтобы выиграть несколько секунд паузы в этом потоке слов, — И что?

Так-то, начинаю понимать, что своё знание немецкого я переоценил. Сложные и высокохудожественные эпитеты мне тяжко даются, заставляя закипать мозг.

— Десятитысячный Экспедиционный Корпус, — многозначительно произнёс индиец, — Отличные обстрелянные солдаты, каждый из которых отслужил не меньше пяти лет в обычной армии. В позапрошлом году они участвовали в обороне Пешавара. В прошлом году были наняты арабским шейхом. В это лето мы рассчитывали на Персию, но что-то пошло не так и дальнейшие переговоры с ними не нашли своего продолжения.

— То есть, вы хотите предложить мне наёмников? — сообразил я, к чему велось столь долгое вступление.

— Нам не нужно столько войск, к тому же, Экспедиционный Корпус обычно сам себя содержит, — чуть дёрнулся глаз у визиря, давая понять, что для него избыточная армия — это очень больной вопрос, — Мои советники посчитали, что вы можете проявить интерес к найму, кроме того, это вам вполне по карману.

Хм. Интересное коммерческое предложение. Мне первый раз в жизни предлагают взять под руководство целую армию, по крайней мере, по нынешним масштабам войн.

— Полагаю, что ожидаемый противник для вас тоже не секрет? — начал я внимательно осматривать свои ногти со скучающим видом.

Хорошая фишка. На меня, когда я учился в Академии, такое поведение аристократов, производило впечатление.

— Разведка Экспедиционного Корпуса оценивает вас крайне положительно, — заверил меня Паван Чандра, — Более того, они даже готовы пойти на некоторые уступки, если им будут показаны и объяснены некоторые из ваших приёмов, имеющих отношение к магии. Об этом меня попросили сказать отдельно, и я это вам говорю.

— Ценю вашу откровенность, — сказал я из вежливости, прикинув, что наёмники слишком уж дешёво оценили изучение возможностей боевой звезды русских архимагов.

После того, как мы уничтожили персидский авангард, причём, в количестве, нисколько не меньшем, чем хвалёный индийский Экспедиционный Корпус, у них должны были возникнуть вопросы. Помирать просто так вряд ли кому хочется.

— Наши маги очень сильны. Мы всегда считали, что Индия лидирует в этом вопросе. Скажите, это правда, что персидскую армию действительно уничтожили всего лишь пять магов?

— Конечно же нет. Я был шестым, но даже без меня они бы справились ничуть не хуже, — ответил я, и похоже, очень удачно ответил.

Паван на какое-то время замер, а потом, помотав головой, с уважением уставился на меня.

— Я знаю, что вы сказали правду, — прикрыв глаза, склонил он голову.

— Специальный артефакт? — полюбопытствовал я, не скрывая усмешки.

— Способности моего Рода. Если вы думаете, что в нашей стране легко стать визирем, пусть и четвёртым, то нет. Меня к этой должности с пяти лет готовили. Я умею отличать правду от лжи. Вы не соврали.

Эх, хотел бы я ему сказать, что у русских князей врать не принято, но предпочёл лучше отмолчаться лишний раз.

Тот же мой новоявленный родственничек, князь Белозёрский на ум пришёл, а потом и вовсе князь Обдорин. Эти двое любые слова так наизнанку вывернуть могут, что порой и сам не поймёшь, что они тебе сказали, и к твоей ли оно пользе.

Далеко ходить не надо. Мою жену Главой Рода сделали и в Совет Князей ввели. И что?

Прикажете мне радоваться? Надо ещё разобраться, кто больше мне капканов на будущее наставил. Обдорин, со всеми его служебными многоходовками, или Белозёрский, вроде бы всё делающий к моей пользе. Что самое смешное, и ведь не докопаешься ни к одному из этих князей. Всё, что они ни делают, вроде в моих интересах. Но отчего-то хлопотно оно каждый раз выходит.

А то и вовсе опасно для жизни.

— Не стану скрывать. Предложение довольно интересное, правда, несколько неожиданное. Вряд ли я готов сходу дать какой-нибудь ответ. К тому же, вы мне так и не озвучили суммы. Мне нужно понимать, в какие деньги мне встанут наёмники, и что вы собираетесь попросить кроме денег, — не стал я торопиться с каким-либо ответом, пока не выложу на стол некоторые из своих козырей.

— Кроме денег? — внимательно глянул на меня визирь, что-то в темпе обдумывая, — Вы же сейчас не про магию говорите?

— Да, вы правы. Не про неё. Магия интересна руководству Корпуса, а я говорю про интересы правителей. Если вы в курсе, то в настоящее время многие из островов в этой части света принадлежат мне. Но это всего лишь география, а я предлагаю обсудить экономику. Вашего повелителя могут очень сильно заинтересовать мои права и возможности. К примеру, товары, поступающие с моих островов в Россию не облагаются пошлиной и налогами, а над объёмом перевозок с моих островов в тот же Владивосток, я постоянно работаю, увеличивая его каждый месяц.

— Ворота в Россию… — еле слышно, одним выдохом прошептал Паван.

— Можно и так сказать. Но на пути к этим воротам находится очень недружественный остров Хонсю, занятый сейчас сёгунатом. И несколько морских портов на этом острове просто просятся на роль перевалочной базы между Индией и Россией.

— А почему вы считаете, что интересы Индии могут заключаться только в помощи вам? Отчего бы нам не подружиться с сёгунатом, раз у них всё так замечательно? — вкрадчиво поинтересовался визирь.

— И что дальше? Я имею в виду, куда товары индийские потом пойдут? Хонсю много не купит, и вы это знаете не хуже меня. К тому же, я сомневаюсь, что у проживающих там небогатых японцев есть нужда в индийском чае, кофе и пряностях. И совсем другое дело — Российская Империя. При некотором старании она может стать вашим основным торговым партнёром. Причём, не хуже Франции, а то и лучше, — нарисовал я вполне возможные перспективы, не особо вдаваясь в детали.

— Торговля с Францией вовсе не так прибыльна, как это принято считать, — возразил мне Паван, — Особенно это стало заметно за последние год — полтора. Отчего-то франк очень быстро начал терять в цене. Как бы через год — другой стоимость перевозки не сравнялась со стоимостью товаров. По крайней мере очень многие виды традиционных товаров, такие, как рис или пшеница, в этом году продавать французам стало уже не выгодно.

— А другого, такого же крупного покупателя у вас нет, — подсказал я индийцу продолжение логической цепочки его рассуждений.

— И вы полагаете, что Россия…

— А почему бы и нет?

— И действительно, почему бы и нет… Но скажите мне, Ваше Сиятельство, чем тот же Пусан хуже какого-нибудь из японских портов? — решил поторговаться визирь.

— Для России или для Индии? — озадачил я индийца вполне резонным вопросом, — Корея для России в качестве стратегического партнёра маловата будет. Другое дело для Японии. Рано или поздно, но я всё равно верну в Японии власть Императорской Семье. Тогда и буду от лица Японии с Кореей отношения восстанавливать. Что касается интереса Индии к Корее, так кто вам мешает? Вы десятки лет с ней торгуете, правда, без больших оборотов, но, хоть как-то. Можете и дальше продолжать торговать с тем же успехом, — пожал я плечами.

Мой демарш напряг индийца и заставил по-новому оценить сложившуюся ситуацию.

Если первоначально ему всего-то нужно было продать подороже услуги индийской наёмной армии, которую их султан содержит из тщеславия и в ущерб стране, то теперь мы коснулись вопросов долгосрочной политики. Какой бы весомой фигурой четвёртый визирь у себя в стране не был, но мне отчего-то не верится, что такие вопросы находятся в его компетенции.

Видимо мои сомнения оказались небеспочвенны, и то же самое почувствовал и сам Паван Чандра.

— Я думаю, нам обоим нужно взять паузу. Но прежде, чем мы закончим разговор, мне всё таки хотелось бы узнать, насколько вам интересно наше предложение про Экспедиционный Корпус? — сказал индиец после довольно продолжительного размышления.

— Мне сложно дать вам ответ, не понимая, о каких суммах идёт речь и на что можно будет рассчитывать, кроме численности бойцов.

— Можно подумать, у вас есть другие варианты, — попытался надавить на меня визирь.

— Конечно, есть. Я могу помочь изгнанным с Хонсю Кланам и они мне соберут бойцов, да ещё и из армии сёгуната часть людей перетянут на свою сторону.

— Это займёт время, — заметил Паван Чандра.

— А я как раз никуда не тороплюсь. Снабжение Хоккайдо с каждым днём всё лучше и лучше, а на Хонсю уже наблюдаются проблемы. Кроме того, у сёгуната всё ещё остались боеспособные корабли, и мы пока не знаем точно, в каком они количестве и состоянии.

Не стану же я ему рассказывать о том, что лишь совсем недавно мне удалось убедить "моих" японцев в том, что нам очень нужны разведданные. Они помялись, но пообещали.

Раньше мне бы не удалось уговорить японцев с Хоккайдо на передачу мне свежих разведданных. К счастью, сёгунат, своим обращением к Клану ниндзя, позволил мне поломать этот лёд отчуждения.

Мои первоначальные козыри, в виде штурмовиков, японцы сумели почти что обнулить. По крайней мере три ближайшие к Сахалину морских порта на Хонсю сейчас достаточно плотно прикрыты от атак с воздуха, и соответственно, от разведки этим способом.

Наш штаб пока реально не представляет себе то количество кораблей, которые сёгунат может против нас выставить, или собрать для решающего сражения. А оно не за горами.

Мой броненосный крейсер "Рюдзин" уже совсем недалеко. И если кто думает, что он повторит подвиг крейсера "Варяг", то нет. Я вырос в небогатой семье, и такой подарок врагам не готов сделать. Более того, на крейсер у меня грандиозные планы, поскольку этой боевой единице пока в местных водах нет равных.

Пока достоверно понятно лишь то, что при лобовой атаке с моря на Токио нам ничего хорошего не светит.

Минные поля, береговая артиллерия, как минимум из шести батарей, пять — семь эсминцев и миноносцев и один — два крейсера. Плюсом к этому мощная зенитная оборона.

Эту "картинку" мне штабные офицеры за последнюю декаду показали раза три подряд, формируя и дополняя её из разных источников.

— Наш Корпус далёк от морских сражений, — высказал мне визирь банальную истину.

— Как мы оба понимаем, речь пойдёт о десантной операции. Без преимущества на море это не лучшая идея. Раньше, чем через месяца полтора — два мне услуги наёмников не потребуются. Ровно столько времени нужно, чтобы нам стало понятно о сроках начала вторжения на Хонсю. В случае нашей неудачи на море идею с десантом на Хонсю лучше всего отложить на следующее лето.

— Для вашего возраста вы удивительно сдержаны, — отвесил мне комплимент Паван Чандру, — Я предлагаю вернуться к обсуждению нашего вопроса через месяц. Вы определитесь со своими целями и проблемами, а я успею добраться до Дели, обсудить вопросы, возникшие в ходе нашей беседы, и вернуться обратно.

— О, у вас, должно быть, имеется очень неплохой дирижабль. При таком сложном маршруте, к тому же через горы, летать далеко не так-то просто, — заметил я между делом.

— Мои полёты обеспечивают шесть лучших факиров, из тех, кого можно было нанять в этот полёт за деньги, — высокомерно вздёрнул визирь свою голову.

— Рад за вас, — на всякий случай отметил я непонятные мне градации магии, и сделал себе пометку, чтобы уточнить про них позже.

— Тогда, Ваше Сиятельство, если мы закончили на сегодня официальную часть, то может быть вы не будете против, если наш дальнейший разговор я буду вести на вашем языке? К сожалению, русский язык у меня не так хорош, как немецкий, и я готов заранее принести извинения, если что-то скажу не совсем верно.

Наверное, почти с минуту, я выглядел так себе.

Хлопал ртом, как выброшенная на лёд рыба, и таращил глаза понапрасну.

Нет, ну прикиньте… Я тут чуть ли ни с ума схожу, пытаясь продраться через многоэтажные конструкции немецкого словообразования, и вдруг такой поворот!

Первым, а может быть и самым правильным и естественным желанием, у меня было дать Павану Чандре в его наглую индийскую морду.

Он мне мозг вынес своими высокопарными оборотами на немецком, хотя, как оказалось, вполне мог бы говорить на русском.

Я чудом сдержался. И заговорил о сокровенном.

— Как мы оба понимаем, речь пойдёт о десантной операции. Без преимущества на море это не лучшая идея. Значит, впереди у нас Цусима, — попытался я донести до индийца ту простую истину, которая кровоточащей занозой торчит в сердце любого русского человека, знакомого с историей его страны.

— Цусима — это остров?

— Нет. Это наша национальная боль. Второй раз я её не допущу.

Следующая часть уже пишется и доступна для подписки: https://author.today/reader/126404

Content

Богдашов Сергей Александрович Не боярское дело 2 [главы 101-110] [СИ]

Главы 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110