Сергей Богдашов

Не боярское дело. Девятнадцатая часть книги

Глава 151

На вечерний чай в Зимний дворец я прибыл со всеми жёнами.

Да, вот так живёшь – живёшь и не сразу понимаешь, что одно твоё появление в таком составе может обычное чаепитие превратить в целую церемонию.

Как никак, а к Императору, пусть и с неофициальным визитом, прибыли сразу две правительницы соседних государств. Одна, правда, скорее потенциальная, чем действующая, но что поделать, если её статус наша Империя признала.

Просидев добрый час за столом, где неспешно велись обычные, ни к чему не обязывающие разговоры о погоде и премьерах в столичных театрах, мы после чаепития разделились.

Мужчины перешли в курительный салон, а женщин Анна повела на осмотр оранжереи, где, по её словам, только что начали распускаться орхидеи, порадовавшие императорскую семью повторным цветением под Новый год.

Признаюсь, что в этот раз я смотрел на церемонию немного другими глазами.

Учился.

Императорская семья работала.

Другими словами это сложно назвать. Мне невольно вспомнились строки из дневника Николая Второго: – Пока Аликс работала дам, я обделывал мужчин.

Цинично, но метко. Точнее не скажешь.

– Ваше Сиятельство, полагаю, что многие, а то и вовсе основные вопросы мне необходимо первоначально обговорить именно с вами, – целенаправленно отловил меня министр путей сообщения Витте, едва только мы зашли в курительный салон.

Признаюсь, я ещё за столом ревниво разглядывал этого красавца. Красив, идеально подстрижен, а его борода, усы и бакенбарды – настоящее произведение парикмахерского искусства. При всём том он ещё и одет отлично от остальных. Фрак, с глубоким вырезом, где понизу можно заметить выглядывающую орденскую ленту, ослепительно белая рубашка с узким стоячим воротником и белоснежная двойная бабочка очень необычной и сложной конструкции, никогда ранее мной невиданной.

Вот жеж… Пока я на Востоке воюю, некоторые деятели у меня лавры законодателя моды прямо из рук уводят.

То ли из-за того, что он приглашён не по вопросам службы, то ли по какой другой причине, но Витте был не при мундире и мне пришлось напрягать память, чтобы вспомнить, что он находится в чине действительного статского советника. Но раз на его цивильном костюме на то нет никаких указаний, то и я попросту решил фрондировать обращение по чину. Этакая маленькая месть за его превосходный вид с моей стороны.

– Не говорите загадками. Что вы на самом деле хотите узнать?

– Что может интересовать меня, больше, чем железная дорога через Харбин, – довольно правдоподобно удивился Витте.

– С сожалением должен отметить, что вопрос по меньшей мере, преждевременный. Именно в Харбине мы столкнулись с сильной группой магов.

– Вы про тех диверсантов, что устроили крушение на железной дороге? Насколько я в курсе, позавчера по этому поводу китайскому послу была передана дипломатическая нота.

– Если бы. Я про других. Они чуть меня самого не угробили, – отозвался я во внезапно наступившей тишине.

В небольшом салоне собралось сейчас человек десять, и все они замолчали, прислушиваясь, стоило нам начать разговор.

– Было бы крайне интересно услышать от вас, как от первого лица, о столь необычных событиях, – подал реплику Рюмин.

– Началось всё с того, что на окраине Харбина было сбито два наших самолёта, – начал я рассказ, устраиваясь в кресле, чуть в стороне от курящих.

К концу моего рассказа в салоне было, как на поле боя – надымили курильщики так, что фонари, стоящие за окнами, едва мерцали, словно все мы попали в густой туман.

– И что сейчас в Маньчжурии? – спросил всё тот же Витте, внимательно выслушав мой монолог.

– Я приостановил все операции на две недели. Пока, без помощи наших магов, нам не справиться.

– Хватило бы и артиллерийского полка, – услышал я голос одного из двух незнакомых мне людей, неведомо как попавших на сегодняшнюю встречу.

Я с жёнами заходил чуть ли не в числе последних, и поэтому не успел узнать, как зовут незнакомцев.

– Представьтесь, пожалуйста, – прищурился я, надеясь сквозь дым более отчётливо увидеть лицо оппонента, но напрасно.

– Тайный советник Хлынов, дипломатический корпус.

– Очень интересно было бы узнать, каким-таким волшебным образом артиллерийский полк сможет конкурировать хотя бы с парой боевых звёзд архимагов? – постарался я вложить приличную долю ехидства в свой вопрос.

– Это же общеизвестная истина. О ней в учебниках написано.

– Жаль, что вы не особо сильны в военном деле, а то у меня, признаться, давно руки чешутся найти автора этих домыслов и прямо мордой его натыкать в то дерьмо, которое им написано.

– Я попросил бы вас, Ваше Сиятельство, выбирать выражения! Авторство и предание гласности свершившегося факта принадлежат перу моего отца.

– Ну наконец-то я знаю фамилию человека, который нанёс столько вреда нашей Империи. Тот эпизод, когда группа глупых магов умудрилась чуть ли не в чистом поле подставиться под огонь артиллерии стал притчей во языцех. Им умело пользовались, сокращая в армии количество магов и тем самым ослабляя её.

– И всё-таки я настаиваю на своём мнении!

– Настаивать вы можете на чём угодно. А я готов в ответ аргументы привести, причём, – я поднял вверх указательный палец, акцентируя момент, – Не просто слова, а документально заверенные показатели, зафиксированные протоколами нескольких государственных комиссий.

– Послушаем. Думаю, мы узнаем что-то новое, – подобрался государь, и что характерно, спорить с ним никто не стал.

– Для начала голые цифры. Боевая звезда, полностью состоящая из архимагов, в три раза превосходит гаубичный полк, состоящий из двадцати четырёх орудий, калибром в сто двадцать два миллиметра, по своему тротиловому эквиваленту. Именно его комиссия выбрала в качестве стандарта, оценивая разрушения. В своём расчёте комиссия использовала штатный боезапас полка. Маги обладают, как минимум, в полтора раза большей дистанцией поражения, а спектр их заклинаний позволяет накрывать гораздо большие площади, если это необходимо, или поражать хорошо защищённые объекты, такие, как доты и дзоты, с гораздо большей эффективностью. Грубо говоря, те бетонные сооружения, которые гаубицам не по зубам, маги разберут за очень короткое время. Это те преимущества, что видны с первого взгляда, и казалось бы, о чём дальше рассуждать, но они вовсе не главное и не эти характеристики надо рассматривать, когда речь идёт о правильном применении магов в военных действиях. Это лишь обложка целой книги преимуществ, которая описывает возможности Одарённых. На самом деле всё гораздо интересней. Но это уже отдельный и долгий разговор, – протянул я руку к графину с водой.

Мало того, что горло пересохло, так ещё и кашлять хочется. Вот же надымили, ироды!

– Я знаю, князь, что вы, при желании, можете коротко и просто объяснять достаточно сложные вопросы, – прищурился Рюмин, глядя на меня с видимым одобрением.

– Извольте, но сначала давайте выйдем из этой душегубки. Право слово, тут же дышать уже не чем.

Все сделали вид, что только что заметили, как в салоне накурено. Кто-то руками замахал, пытаясь разогнать дым, а другие, сразу в несколько голосов, высказались, что не мешало бы открыть окна.

Как бы то ни было, но для продолжения разговора мы все перешли в биллиардную. Пусть она и поменьше, чем салон, но сюда женщины лишний раз не сунутся, опять же, курить здесь не принято.

– Ну-с, если коротко, – покрутил я тот мелок в руках, которым записывают на доске результаты партий, а то и кий по спирали обводят, чтобы по руке лучше скользил, – То пройдёмся по очевидным плюсам, в которых боевой звезде магов, а в моём случае, и вовсе – архимагов, никто ничего в ближайшее время не сможет противопоставить.

Подтащив к себе ближайшую доску, я насколько смог жирно, прописал на ней цифру один.

– Одним из главных преимуществ, при остальных равных условиях, я считаю манёвренность и мобильность магов. Затягивать вопрос с освобождением Маньчжурии мне нет никакого смысла, да и дорогая эта штука – затяжная война. Действовать будем молниеносно, а значит требуется максимально быстро преодолевать большие расстояния. Скажем, совершать в день по два – три перелёта на расстояния в двести – триста километров. Никакой артиллерийский полк не угонится за магами на дирижаблях. Во-вторых, как я уже говорил, дальность. Дистанция стрельбы, если хотите. У гаубиц она примерно восемь километров, у магов в полтора, а то и в два раза больше. В-третьих – деньги. Тащить по бездорожью орудия, боеприпасы, топливо и целый обоз с палатками и провиантом, не только сложно, но и дорого.

– Можно подумать, контракт с магами дешевле, – буркнул Хлынов.

– Представьте себе, дешевле. Пока артиллерия тащится по бездорожью мне приходится выплачивать жалованье всем остальным. Это, как минимум, ещё четыре – пять полков.

– Вот! А обычная пехота у вас вслед за магами на крыльях любви полетит? – торжествующе высказался представитель дипкорпуса, найдя слабое место в моих высказываниях.

– Вы почти что угадали. Скорость аэросаней больше пятидесяти километров в час.

– И что? Посадите весь полк в свои сани? Полозья не отлетят?

– Аэросани настолько просты и в конструкции и в управлении, что при наличии подходящего двигателя их можно изготовить в любой мастерской, а с их управлением справится даже ребёнок. По счастливой случайности у меня есть заводы. И они не так давно выполнили довольно крупный заказ, полученный от меня и предназначенный как раз для действий в Маньчжурии. На сегодняшний день я могу посадить на аэросани более двух тысяч бойцов и дополнительно вооружить их триста двадцатью пулемётами. Согласно полученным разведданным у китайцев нет ни в одном городе Маньчжурии гарнизона больше, чем в тысячу солдат. Укрепления и артиллерию, а также подавление магов противника, возьмут на себя наши маги и авиация.

– Благодарю вас, князь. Надо будет послать к вам наблюдателей от Генерального штаба. Очень интересные вещи вы нам рассказали. – крайне спокойным тоном высказался государь, сумев остудить и меня, и моего оппонента – дипломата.

Заодно Рюмин и с места поднялся, дав понять гостям, что пора возвращаться к дамам.

Что-то уж больно мы с дипломатом разошлись, разгорячённые спором. Так и позабыть недолго, где мы находимся.

– Пойдёмте, я вас с женой познакомлю, – дождался я Витте, выйдя из биллиардной.

– Это очень любезно с вашей стороны. Могу я узнать причину знакомства?

Мученически закатив глаза в потолок, я лишь головой покачал. И этот человек работает министром! Мог бы и посообразительней быть. Война – войной, но кто-то же должен соблюдать интересы моей семьи!

– Её девичья фамилия Второва. Хотите вы того или нет, но про вашу железную дорогу через Харбин вам сначала с ней договариваться придётся.

* * *

Говорят, что если самка богомола не съедает самца после спаривания, то это делает её мама.

Утверждение, может быть и спорное, я не проверял, но княгиня Вадбольская ко мне в гости нарисовалась не в самом радужном расположении духа.

– Олег, нам нужно поговорить, – решительным тоном заявила она, поймав меня за завтраком.

Надо же, в такую рань примчалась. У меня ещё жёны спят, отсыпаясь после затянувшегося вчерашнего визита, и за окном пока даже не день, а утренняя туманная серая хмарь.

– Я вас внимательно слушаю, – не поленился я подняться и помог ей устроиться за столом.

– Ходят слухи, что вы завели себе двух купчих в любовницы.

– Вы напрасно переживаете. Это не слухи, всё так и есть. Правда, сейчас они не купчихи, а вдовы довольно известного ювелира, но это же вам без разницы?

– Вам жён мало?

– Да нет. Пока хватает.

– Тогда для чего вы с ними познакомились?

– С кем, с жёнами? Это я к тому, что с теми двумя девушками я был знаком значительно раньше, чем женился. Так что, если трезво отнестись к хронологии, то ситуация выглядит с точностью до наоборот.

– Но они купчихи!

– Вы знаете, я хоть и разбираюсь в искусстве, к примеру, в живописи и кино, – уверенно заметил я, имея за спиной памятное мне посещение вернисажа и съёмки документальных фильмов, – Но должен заметить, что актрисы и балерины – это не моё, – не преминул я уколоть в ответ тёщу увлечениями её супруга, – Довольно пустые существа, с которыми не о чем поговорить, кроме театральных интриг и сплетен.

– А с купчихами есть о чём?

– За прошлый год каждая из них помогла мне заработать больше десяти миллионов рублей, в этом году, пожалуй, и побольше выйдет, – скромно заметил я, отдавая должное кофе, приготовленному сегодня по новому рецепту, с кокосовым молоком.

Это у меня начала транспортная цепочка работать. Понемногу выстраивается логистика и грузы с той же Окинавы теперь до столицы за полторы недели доходят. А уж если Маньчжурия падёт, тут впору про пять – семь дней начать рассуждать. Зря я что ли с верфями подсуетился, где самые большие дирижабли в Империи производят.

– Э-э… – зависла княгиня, растерянно осматривая стол.

Я молча пододвинул к ней тарелочку с эклерами. Сам только что парочку таких схомячил. Чудо, как хороши!

– Так вы с ними… За деньги! – выдавила из себя Вадбольская.

– Как же вы невнимательно меня слушали. Я сказал ровно то, что сказал. Они помогли мне заработать такие деньги. Другими словами – они мои партнёры и представители в деле продаж техномагической продукции.

– Ах, так всё-таки они купчихи!

– Помниться мне, одна из ваших приятельниц картинную галерею содержит и, заметьте, картины при этом продаёт. Она купчиха?

– Графиня Стоцкая.

– Но картины она продаёт?

– Это же картины!

– То есть мазню полупьяного художника вы оцениваете выше, чем мои изделия из алмазов, золота и платины? Между прочим, в них вложены огромные знания, крайне неординарные, талантливые решения и, самое главное – они приносят пользу! Не то что ваша мазня.

– В обществе существуют правила приличия…

– На которые мне плевать, собственно, как и на мнение этого самого общества. Стая бесполезных мотыльков, порхающая с вернисажа на бал, а с бала на премьеру. Что они в своей жизни сделали такого, чтобы сметь мне указывать?

– Вы это сейчас про меня сказали?

– А разве у вас ещё остались ко мне претензии?

– М-м-м…

– Пойду, скажу, чтобы Дарью разбудили. Она скоро к вам спуститься, а я, княгиня, вынужден откланяться. Дела, знаете ли, дела. Не всем по балам да приёмам рассекать, ведя пустые разговоры. Кто-то и делом должен заниматься. А эклеры вы всё-таки отпробуйте. Ей-богу хороши…

* * *

Занятия вместе со студента у меня вскоре перешли в иную плоскость, и вовсе не в горизонтальную, хотя и для этого возможности постоянно проглядывались, а в вертикальную. Причём вертикаль у нас получилась приличная, примерно в полторы тысячи метров.

Во всём виноват Шабалин. Именно ему пришла в голову идея, попробовать работу боевой звезды прямо из дирижабля.

Разом я смог собрать экипажи всего лишь трёх дирижаблей. Остальные пилоты воспользовались выходным днём и ещё вчера разъехались по своим делам. Имеют право. В графике полётов они не значатся, а дежурные экипажи все на местах.

Наверное это правильно – начинать что-то новое в воскресенье. Иначе наступит понедельник, со всеми его заботами, и голова будет занята многочисленными проблемами. Как итог – светлые мысли могут остаться без должного внимания и канут всуе.

Свободных наставников у Константина Семёновича не хватило, опять же в связи с выходным днём, и я вызвался слетать с какой-нибудь из групп.

Мне самому любопытно, как они смогут работать прямо с борта. Да и перспективы совсем другие при этом открываются. Лучше быть в курсе и всё увидеть своими глазами, чтобы ясно понимать, какую задачу маги смогут выполнить, а какую нет.

Суета перед взлётом и Киякин, сообразивший, где он меня может поймать, чтобы согласовать некоторые вопросы продаж, отвлекли меня от прибытия студентов и их прохождение в гондолы, а потом я попросту поднялся в тот дирижабль, на который мне указал Константин Семёнович.

Поздоровался с нашими студентками, по очереди оглядывая их, и вздрогнул. Последней, потупив глаза, стояла моя Зеленоглазка.

– Ну, здравствуй, – пристально глядя на неё, произнёс я совсем негромко, напрочь нарушая всю эту чёртову конспирацию.

Глава 152

Первое же совместное занятие с группой курсанток наглядно показало – мне есть что скрывать.

Например одно из самых дальнобойных гибридных заклинаний я попросту при них применять не могу. И дело вовсе не в секретности, а в названии. Некрасиво у меня с ним вышло. Гибрид воблы со стерлядью…

Ну кто бы мог подумать, что именно это заклинание приживётся и останется в моём арсенале надолго! Можно, конечно же, и без вербальных техник обойтись, но заклинание достаточно сложное, многокомпонентное и без вербалистики я его минуты две – три составлять буду, что само по себе изрядный позор для архимага.

Так что во время совместных занятий на полигоне я отхожу подальше от курсантов и там исполняю свои шаманские танцы с наговорами. Заодно пытаюсь перейти на едва различимый шёпот, но пока это не очень хорошо получается. Отчего-то иногда происходит сбой. За сегодняшнюю тренировку уже три осечки случилось, что в боевых условиях недопустимо. И вроде бы не зря меня в своё время Шабалин критиковал, да и сегодня он мне по этому поводу замечание сделал, но наставник проиграл.

Я предложил ему на скорость запустить пять Комет. Кто быстрее. Счёт пять – три в мою пользу.

Так что не всё однозначно в магических техниках. И пусть для дуэли вербальный метод рискован, так как даёт возможность понять противнику, что ты будешь использовать, но скорость, господа, скорость каста многое решает. В конце концов не ради же дуэлей архимагами становятся, есть у них и другие дела.

Я уже собирался завершать тренировку, подготовив серию из пяти заранее собранных заклинаний – того максимума, который я на сегодня могу удержать, когда услышал позади себя её голос. Зеленоглазка!

– Почему я? Наши девушки вокруг тебя хороводы водят и в Смольном целая очередь стоит…

– Жил когда-то такой поэт – Сергей Есенин. Утверждают, что он был непомерно влюбчив, – развеял я собранные заклинания, поворачиваясь к девушке, – Он много раз был женат и постоянно крутил романы.

– Так это же поэт…

– Да, он зарабатывал на жизнь стихами. Есть ещё какое-то отличие, по которому можно определить, что можно делать одному и чего нельзя другому?

– Зачем я тебе?

– Сам не знаю. Пока тебя не вижу, вроде всё нормально. Стоит увидеть – голову теряю.

– Мне недавно сказали, что я ведьма.

– Из-за меня?

– Конечно…

– Надо же, как у вас всё просто.

– Что дальше делать будем?

– Попробуем со всем этим жить.

– Ты бы поговорил с ними о чём-нибудь, – кивнула она на группу курсанток, издалека наблюдающих за нами, – А то погубят они меня от зависти.

– Поговорю, – пообещал я, – А ты иногда улыбайся мне и хоть слово скажи. Просто так, ни о чём. Мне, чтобы голос твой услышать.

* * *

23 декабря 212 года от Начала. Городок Бережково. Совещание в кабинете алькальда. Основные вопросы уже проговорили. Решают текущие проблемы.

– Женсовет потребовал установить ещё одну ёлку высотой метров десять – двенадцать в школьном дворе. Нам нужно только срубить и доставить её. Всё остальное они сами сделают.

– Поставим. Князь детскую ёлку точно бы одобрил.

– Что с поставками ткани? Цех пропитки каучуком уже ором орёт. У них запас меньше, чем на сутки остался. Говорят, срочный заказ горит.

– Чистим дороги. Ткань в порту лежит, на складах, но дороги снегом перемело.

– Что нужно? Люди, техника? Тонн пять ткани и наши дирижабли могут на подвес взять. Вон, три штуки сейчас испытания проходят. Для них это час – полтора работы. Пилоты – испытатели у нас из самых опытных, справятся.

– А куда такая спешка? Раньше прорезиненной ткани всегда с избытком было. Вроде наоборот смотрели, чтобы излишки на складах не копились. Не больно хороша она для хранения.

– Князь наш нынче на большие дирижабли замахнулся. Чуть не в пятьсот тонн грузоподъёмностью. На других верфях дольщиком стал. Позавчера наша комиссия с тех верфей вернулась и первое, что сделали – это срочный заказ на ткань для баллонетов подали. Наши-то ткани чуть ли не в два раза прочнее и во столько же легче. Говорят, они там у себя до сих пор чуть ли не из парусины баллонеты ваяют.

– Может она прочнее?

– На баллонетах без разницы. Там давление на квадратный сантиметр – главный показатель. Наши ткани его с двукратным запасом держат, а их – сифонят, стоит чуть больше дать.

– Как же эти дирижабли до армии допустили?

– Про армию ничего не скажу, а на наших дирижаблях сам Император летает. Смекаешь, у кого дирижабли лучше и надёжнее?

– В Токио солярку надо завести. Хотя бы тонн десять. Они не сегодня, так завтра к аварийному запасу подключатся.

– Нет у меня пока свободных топливозаправщиков. Техника дороги чистит, а они её заправляют.

– Чёртов снегопад. Померзнут же японцы. Князь нам не простит. Это наши при свечках могут жить, печку топить и ничего с ними не случится, а эти к холодам не приучены.

– В крайнем случае на завод позвоню. У них есть запас топлива, который им без надобности. На моей памяти они свои аварийные генераторы ещё ни разу не включали.

– Ещё бы. Там сам Усольцев руку приложил. Они столько электричества производят, что дюжину таких городков, как наш, подключат и не заметят.

– Так, господа. Есть у нас ещё одно дело – ответственное и серьёзное. Князь Гагарин нашему князю вина со своих виноградников в подарок прислал. Сто двадцать ящиков. В накладной написано: вина десяти сортов. То есть – по дюжине ящиков каждого сорта. Что делать будем?

– Со всей осторожностью надо в княжеский особняк их перевезти.

– И что? Там попросту вывалить и сказать: – Разбирайся сам, князюшко… Вина-то не понять какие пришли.

– Ну, так-то да. Нехорошо. Не по-хозяйски. Может их по этикеткам рассортировать?

– В том-то всё и дело, что нет на них этикеток. Это вино не на продажу делалось. Отличие только в бутылках и пробках можно увидеть. Что бутылки по форме и стеклу не одинаковы, что пробками некоторые отличаются. Опять же сами вина по цвету разные, но какое из них сухое, а какое сладкое по виду не понять.

– Комиссию можно создать.

– А что её создавать? Нас тут пятеро. Неужели мы десять сортов сами не сможем продегустировать? Зато потом чин по чину документик приложим. Так мол и так, комиссия установила, что за номером один идёт красное сухое, за номером два – белое полусладкое и так далее.

– Ну, ты голова! Конечно справимся, – не испытал ни капли робости перед поставленной задачей главный аграрий, звучно хлопнув себя по ляжкам.

Остальные тоже прониклись важностью задачи и всем своим видом дали понять, что готовы не щадя печени взяться за столь ответственное поручение.

– Ох, а накурили-то как в кабинете! Кот из дома – мыши в пляс! Быстро форточки открыли и сами в курилку ушли. Вот Его Сиятельства на вас нет, – крутобёдрая секретарша в отсутствии князя вела себя полноправной хозяйкой, следя за соблюдением порядка в здании управления со всей строгостью, – Из-за вас скоро всё управление табачищем провоняет, как вокзальный туалет.

Вот и сейчас Оксана без всякого почтения выперла всех потенциальных членов дегустационной комиссии. Что характерно, мудрые мужи, объединённые свалившейся на них задачей, даже возражать не стали, справедливо рассудив, что предстоящую работу комиссии лучше как следует обсудить в тишине и спокойствии, а не препираться со сварливой бабой. Да и бес толку это. Выполняя княжеские распоряжения секретарша ни перед чем не остановится. Были уже случаи…

* * *

Купеческое дело – это сплошные хлопоты.

Зря Степану Васильевичу Киякину, купцу нынче уже второй гильдии, казалось, что с купечеством он закончил. Как бы не пришлось со следующего года в первую гильдию переходить, платя за это немалый налог. Виной тому обороты, капиталы и растущий, как на дрожжах, сборочный цех, который по количеству работников с иным небольшим заводом уже может конкурировать.

Ну, кто же знал, что его знакомство с князем так обернётся. И вроде бы нашёл купец дело себе по душе, организовав школу пилотов в столице, так нет же, самого, ровно мальчишку какого, авиация увлекла.

В самолёт – малютку BD-5 Степан Васильевич влюбился с первого взгляда. После того, как самолёту улучшили удобство управления, добавив длину крыла, «бедешка» стал прощать многие ошибки пилотирования, но при этом остался горячей штучкой. За час полёта любой авиалюбитель мог вдоволь наглотаться собственного адреналина, а для возвращения этой игрушки в горизонтальный полёт достаточно было просто бросить штурвал и самолётик сам возвращался в режим спокойного продолжения пути, лишь бы высоты хватило.

Скорость – больше четырёхсот километров в час. Расход керосина на час лётного времени – двадцать семь литров. Цена «бедешки» – как у автомобиля среднего класса.

Не удивительно, что за ним в очередь выстроились.

Потом пришёл черёд освоения более серьёзных самолётов и в конце концов появился маголёт – машина серьёзная, скоростная и заставляющая пилота думать.

Гибридная силовая установка – штука не простая и требует вдумчивого использования её возможностей. На большой высоте лучше реактивный двигатель заставить чуть больше поработать, накапливая Силу в накопители, а потом наоборот, поменяв высоту, отдать приоритет его маготехническому собрату. Сообразуя свой полёт с движением воздушных масс можно достичь выдающихся результатов по скорости и дальности. И если он, Киякин, делает смену режимов полёта и изменения высот интуитивно, опираясь на свой богатый лётный опыт и карту ветров, то для новичков – это высшая математика, зачастую им непонятная и граничащая с шаманством.

Казалось, что бы ему, Киякину, не отказать князю с его первыми поручениями по продаже товаров или вовсе отказаться от участия в торговых переговорах. Но тут вдруг взыграл купеческий азарт.

Никогда ещё таких крупных и выгодных сделок у Степана Васильевича не случалось.

Это же совсем иные горизонты.

А уж когда грянул австралийский коньяк, индийский чай и алюминий, то даже про авиацию пришлось забыть.

Это с бамбуковыми удилищами были шутки, но они – этакая мелочь.

Вбрасывая на рынок партии по десятку тонн дефицитного алюминия они с князем вмешались совсем в другие игры.

В производство алюминия вложили немалые деньги весьма крупные и значимые Кланы Империи. Многие миллионы потратили, рассчитывая сорвать первый же жирный куш в ближайшие годы. Оттого и цены задрали до небес на те небольшие партии, что не по государственному заказу уходят. И тут – на тебе. На рынке появился новый, неучтённый игрок. К слову сказать, предлагающий очень качественный товар заграничного производства.

Прогнозы на миллионы ожидаемых сверхприбылей начали таять, как утренний туман. И пусть рынок пока на австралийский алюминий среагировал довольно вяло, в виду незначительности излишков, предложенных князем на продажу, но Кланы, словно флюгер, развернули нос по ветру. Для них падение цены даже на десять процентов – это в год не миллион – два ожидаемой сверхприбыли, а гораздо больше.

Такими деньгами не шутят.

Кланам гораздо проще создавать режим дефицита, чем наращивать производство. По крайней мере – это дешевле.

Сами по себе бокситы не дороги и их много в стране, но в себестоимости алюминия не бокситы, а цена электроэнергии, необходимой для плавильных печей, может достигать восьмидесяти процентов от цены металла.

Гидроэлектростанции никогда не были недорогим проектом, даже если сама природа благоприятствует их созданию, как на той же Ангаре, с её перепадами высот и бурным потоком.

Но куда как соблазнительнее не вдвое поднять производительность, построив две электростанции и два завода, а попросту задрать вдвое свои цены на свою продукцию, ничего при этом не строя. Как-никак, взятки нужным чиновникам выйдут гораздо дешевле, чем вклад в столь дорогостоящее строительство, а сверхприбыли всё окупят.

Ну, а то, что в стране искусственно создан дефицит «крылатого металла», а высокие цены на него существенно ограничивают ассортимент изделий – это вовсе не та проблема, которая волнует владельцев алюминиевой монополии.

Прибыль – вот их кумир и Бог.

– Киякин Степан Васильевич? – импозантный мужчина, в строгом тёмно-синем костюме с малиновым галстуком, купцу не понравился с первого взгляда.

Доводилось купцу встречать в своей жизни подобный тип людей. Вроде и выглядят они прилично, если не сказать большего, и улыбаться умеют, но характерный взгляд цепких внимательных глаз понимающему человеку о многом скажет. Запомнились Киякину такие особые взгляды у представителей контрразведки, следователей и банкиров. Профессия отпечаток накладывает.

– Лев Харитонович, – кивнул в ответ купец, изучая поданную визитную карточку, – Чем обязан?

– Как вы уже успели заметить, я представляю Русскую Алюминиевую Компанию, – кивнул гость на свою визитку в руках купца, – И мой визит к вам не случаен. Не далее, как две недели назад вы продали несколько партий алюминия. Пусть некрупных, но на десять процентов дешевле обычных рыночных цен, чем внесли брожение в умы наших традиционных покупателей. Снизить цены несложно, а вот поднять их потом – дело не одного месяца. Признаюсь, причин для подобного поступка я не увидел, даже изучив вашу биографию. Вы в прошлом офицер. Отмечены наградами. И вдруг столь непатриотичный поступок.

– Это в чём же вы отсутствие патриотизма сумели разглядеть? – в лёгкой усмешке прищурился купец.

– Ну, как же! – очень правдоподобно изобразил гость своё удивление, – В то время, когда все патриоты ратуют за крепкую отечественную промышленность, вы вставляете палки в колёса и завозите аналогичные иностранные товары. Нет бы вам поддержать отечественного производителя.

– Что-то вы князя Бережкова не сильно поддерживали. Помнится, рассказывал он мне, как через третьи руки ему приходилось алюминий покупать. А теперь, как видите, у него ещё и в авиации интересы появились, – кивнул Киякин в сторону окна, из которого было видно лётное поле со стоящими там самолётами, – А алюминий как был в дефиците и по высокой цене, так и остался. Что же вы, господа патриоты, втридорога его своим-то продаёте? Проще оказывается металл аж из самой Австралии привезти и через всю страну к нам доставить. Раза в два дешевле выходит, чем у вас покупать, да ещё и выпрашивать лимиты на эту покупку. А то, что металл заграничный, так в том нет ничего личного – обычный бизнес. Князь ждёт на днях следующую поставку алюминия, вот и попросил склады от остатков очистить.

– В распоряжения князя я не считаю возможным вмешиваться, но цены! Если вы будете продавать алюминий по стандартной рыночной цене, это позволит избежать многих вопросов и проблем. Причём, заметьте, не только наших проблем.

-, вы не так давно вполне справедливо заметили, что у вас есть традиционные покупатели и у вас наверняка с ними сложились плотные торговые отношения. Подскажите, чем бедному мне, кроме цены, можно заинтересовать ваших давних партнёров, чтобы они купили алюминий у меня, а не у вас?

– Думаю, мы могли бы договориться. Скажем, передать вам пару покупателей, с которыми вы сможете продолжать свой бизнес по продаже остатков от поставок князя.

– Я, хоть и не силён в морском деле, но помню, что обычные пароходы «Либерти» берут на борт порядка десяти тысяч тонн груза. Если пара ваших покупателей готова раз в месяц освоить такой объём, то я, в свою очередь, готов переговорить с князем по вопросу ограничения поставок импортного алюминия в Россию. Как патриот патриота вы должны понять и меня, и князя – стране нужен «крылатый металл» в достаточном количестве и по ценам, позволяющим нашим промышленникам на равных конкурировать с той же Европой. Франция ежегодно покупает огромное количество австралийского алюминия и даже в нашу страну поставляет изделия из него. Только вот беда – килограмм французских изделий, к примеру, тех же солдатских ложек, примерно равен цене килограмма вашего алюминия в слитках. Не знаю, как вам, а мне это, по меньшей мере странно.

– Я правильно вас понял, что вы собираетесь увеличить импорт металла до десяти тысяч тонн в месяц?

– Думаю, я смогу уговорить князя на ограниченный закуп австралийского металла под ваши гарантии, что он у нас будет выкуплен по фиксированной цене. Полагаю – это минимальная партия. Как вы сами понимаете, недогруженные пароходы никто взад – вперёд гонять не станет.

– Послушайте, Степан Васильевич, я имею достаточное влияние в нашей компании, чтобы согласовать поставки алюминия на предприятия князя Бережкова по минимальной цене. Пусть даже по австралийской. Но, ради Бога, не надо никаких пароходов!

– Лев Харитонович, я – всего лишь купец. По сути – попросту выполняю прямые указания князя. Никаких обещаний от его имени, и даже обсуждения поставок на его предприятия я вести не уполномочен. Помилосердствуйте! С этими вопросами вам уже не ко мне, а к Его Сиятельству надо обращаться.

– Считаете, он пойдёт нам на встречу? – заметно поумерил свой пыл и лоск незваный гость.

– Вряд ли, – чуть помолчав, ответил Киякин, – Стране нужно много дешёвого алюминия и он у нас будет, хотите вы того, или нет.

Глава 153

– Ваше Сиятельство. Прибыл ваш алькальд Антонов с Сахалина. Какие будут распоряжения? – прервал мой завтрак дворецкий, едва заметно поморщившись из-за нарушения этикета.

Так-то ему после завтрака положено о прибытии подчинённых докладывать, но видимо нашёл алькальд нужные слова, вынудившие эту машину чопорности изменить правилам.

– Проси. И пусть стол ещё на одну персону накроют, – одобрительно кивнул я блюстителю традиций, давая понять, что не сержусь на него.

Молодой алькальд выглядел браво. Успел привести себя в порядок после долгого перелёта.

– Что-то срочное? – жестом пригласил я его за стол.

– В Японии бузят.

– Сильно?

– На юге Хонсю не очень, а на севере четыре Клана землю делят. На Хоккайдо всё спокойно.

– Вот даже как. А чем Мацумаэ занят?

– Похоже ждёт, когда победители станут известны. Он тот ещё стратег.

– Кланы-то хоть крупные меж собой воюют?

– Говорят, по две – три тысячи бойцов сумели выставить.

– Хм, неплохо, если это не вчерашние крестьяне с винтовками, а то и вовсе с ружьями.

– Таких, по поступившим сведениям, не меньше половины у каждого из Кланов. Я письма привёз. Те, что нам полагались, прочитаны, а которые вам – все с нетронутыми печатями. Доставил в целости, – алькальд кивнул головой на свой саквояж, в котором наверняка ещё и опломбированная сумка есть.

– Отчего сам полетел, а не егеря с почтой послал?

– Наш старший приказал. Сомнение у него возникло, касаемо дел на севере. Бумаге он не стал доверять, так как дела эти наши, русские, и к вашим протеже по родственной линии относятся.

– О как! Вот с этого места давай подробнее, – поёрзал я на стуле, настраиваясь на долгий разговор и пытаясь усесться поудобней.

– В общем-то всё началось с родственника вашей жены, Никиты Вадбольского, – отставил в сторону алькальд все обеденные приборы, хотя и так едва к ним притронулся, – Он, за неплохие деньги, пообещал двум Кланам, что уладит с вами все вопросы, если они смогут перехватить власть в округах.

– Вот же крыса-а, – помотал я головой, вспомнив, как Дашка про этого Никиту чуть ли не со слезами на глазах мне рассказывала.

Что-то вроде того, что его оговорили и попал де он в дурную компанию и ещё всё там не так было, как в свете рассказывают, а сам-то родственник на самом деле белый и пушистый. И ведь не врала. Дарью я нутром чую. Значит, объегорил её шельмец.

– Его в России чуть ли не со сковороды сняли, так он ничего умнее не придумал, чем начать в Японии моим именем торговать, – пояснил я алькальду своё видение проблемы, – Думаешь, он виноват в беспорядках на севере?

– Могло и без него полыхнуть, но не в двух местах сразу, и не так резко, – чуть подумав, отозвался Антонов.

Молодец! Для его-то возраста так взвешенно и беспристрастно ответить – дорогого стоит.

– Никиту этого взяли?

– Никак нет. Без вашего приказа не стали. Но он никуда не денется, пока все деньги в самой дорогой опиекурильне на всю Кабуки-тё не просадит. Денег у него ещё много, месяца на два – три, не меньше. Как на работу туда ходит, а то и вовсе ночевать остаётся.

– Пф-ф… И это дворянин. Валяться в дыму, на полу…

– Никак нет. Там культурно всё и для богатых клиентов специальные апартаменты имеются. Опять же квартал такой, что всё под рукой. Хочешь девочку тебе приведут, хочешь – мальчика. Причём, любого возраста. В самом заведении гейши имеются. Рестораны вокруг тоже есть очень приличные. Можно там посидеть, а можно и в номер заказать.

– А ты откуда знаешь?

– По команде старшего на ориентировку выходил с одним из местных. Под богатого русского работал, который себе гида нанял. Местных русских там всех знают, а нас, сахалинских, первый раз увидели. Вроде неплохо сработал.

– Зачистить гадёныша соблазна не было?

– ВашСясьво, как вы обо мне могли так плохо подумать?

– Ну, не знаю. Чисто интуиция сработала…

Пригорюнились оба. Каждый за своё.

Антонов – что оказался так легко читаем и понятен, а я – из-за Дарьи.

Вот же гнилое семя завелось у неё в Роду! По этому Никите давно тюрьма или каторга плачет, ещё с той поры, как он в полковую кассу руку запустил и на ипподроме все деньги проиграл. Ладно, тогда родственники помогли. Долги с изрядной лихвой покрыли и с полканом договорились. Так он тут же другое учудил… А теперь и третье.

– Поживёшь у меня пока, скажу, чтобы тебе апартаменты в гостевом крыле выделили. До обеда смело отдыхай, а там, если у меня со временем получится, ещё раз встретимся. Мне пока письма переведут с японского.

* * *

Несмотря на все японские неприятности жизнь ни на миг не остановилась.

А значит – лететь мне сегодня на поиски приключений.

На этот раз виноват во всём гениальный Усольцев и набранная им команда беспредельщиков от техномагии.

Мой партнёр по верфям и заводам себе такую шуструю молодёжь набрал, что там каждый фонтанирует идеями и сверхзадачами. Ага, и у него в команде чуть ли не каждый первый считает, что он рождён, чтобы сказку сделать былью. А отдуваться кому? Догадались?

Мало того, что бюджет, выделяемый техномагам, у меня не резиновый, так он ещё постоянно растёт. Впрочем, грех жаловаться. Техномаги давно бы перешли на самоокупаемость, если бы каждый месяц не проводили всё новые, зачастую весьма дорогостоящие эксперименты и не требовали всё больше и больше дорогостоящих материалов, обработанных соответствующим образом.

На этот раз техномагические негодяи, которым отчего-то ни минуты не живётся спокойно, изобрели Сбрую. Скажем так – это название придумано для публики. Менее популярное название, для тех, кто в теме – техномагический повторитель распределения Силы.

Довольно маломощный прототип Сбруи нам с Шабалиным был продемонстрирован неделю назад. Один из техногениев, облачившись в кожаные ремни, наплечники, перчатки и нарукавники, с кучей разных пимпочек и приборчиков непонятного назначения, выдал на полигоне целую серию заклинаний, доступных лишь магам девятого – десятого уровней. Что характерно, сам он – всего лишь уверенная пятёрка.

– Нонсенс! – только и смог тогда сказать Константин Семёнович. Потом немного подумал и добавил, – Так не бывает, потому что быть не может.

Ну, так-то, да. Вся стройная государственная система ранжирования магов в один миг поставлена в позу зю и изнасилована самым извращённым способом прямо у нас на глазах.

Ха, зато на наставника приятно посмотреть… Его квадратные глаза за габариты лица выходят.

– Это что же получается? Одев слабенького мага в ваш техномагический экзоскелет мы на выходе получим монстра? – спросил я тогда.

– Ваше Сиятельство, нам показывали ваш фильм про японские шагоходы. Я сразу обратил внимание, что их пилоты тоже вовсе не похожи на Гераклов. Кстати, если вы нам доверите переоборудование такого шагохода, то у нас снимутся ограничения по весу. Вы представить себе не можете, какую Сбрую он потянет и какой в итоге магический тиранозавр получится! – восторженно высказался техномагический гений в Сбруе, только что обрушивший некоторые постулаты магии, – Да он всё что видит разнесёт от горизонта до горизонта.

– И стоить будет, как мой крейсер, – уточнил я, имея на то веские основания, в виде банковских документов, подтверждающих траты на этот проект.

– Точно! У крейсера тем более нет ограничений! – несказанно воодушевился техномаг – испытатель, абсолютно наплевательски оставив без внимания финансовую сторону вопроса, – А вот с маголётом придётся повозиться. Но если вы нам полтонны под авиасбрую маголёта выделите, то всё тоже вполне решаемо.

Усольцев, сволочь такая, лишь ухохатывался в сторонке, глядя на то, как уже у меня после таких слов глаз выпал.

Я-то всего лишь на пару секунд представил себе, как на суше, на море и в воздухе передвигаются толпы, косяки и стаи техномагических дестроеров, радикально меняя рельеф местности. Им же пофиг будет, что впереди – горы или острова. Перед ними всё будет гореть и плавиться, а позади и поплакать станет некому. Пыльная пустыня, по которой потекут реки магмы…

Но, всё это были цветочки…

А вот сегодня пришла моя очередь.

Сбруя – М весит двадцать четыре с половиной килограмма.

Скажу больше – очень значительная часть этого веса приходится на алмазы, золото, серебро и платину. Ну, это так, к слову. Вообще-то я человек не жадный, скорее – бережливый.

Меня, правда, пытались успокоить, когда я узнал про столь несущественную деталь. Мол, опытный образец должен просто доказать свою работоспособность, а уж потом можно будет пойти по пути удешевления, меняя те же золото – платиновые энерговоды на бериллиевую бронзу с соответствующими видами покрытий из благородных металлов и применяя некоторые упрощения общей схемы.

На самом деле – всё это подхалимаж чистой воды. Пару раз техномаги мне акцентировано заметили, что Сбруя – М лично для меня изготовлена, по индивидуальным меркам и в соответствии с моими магическими особенностями.

Ознакомившись с тактико – техническими данными изделия я первым делом озаботился подходящей площадкой для проведения испытаний.

Полигон Академии у нас расположен в пределах городской черты. Он хоть и заканчивается в заболоченной пойме реки, довольно успешно справляющейся с заклинаниями студентов, но рисковать мне не хочется. Может БАХНУТЬ!

Прилетели мы на Рыбинское водохранилище. Здесь, всего лишь в паре километров от нас в него впадает Волга. Меня с командой техномагов высадили на полуостров, а второй дирижабль, с Константином Семёновичем и ещё парочкой вивисекторов от науки, завис километрах в трёх в стороне от нас на высоте чуть меньше километра.

Наряжали меня долго, тщательно подгоняя контактные пластины и не по разу проверяя надёжность всех соединений. Наконец команда техномагических модельеров посчитала, что всё необходимое ими сделано, проверила показания приборов и выполнила ряд тестов, к слову сказать, довольно простеньких. Вполне доступных для самостоятельной проверки.

Я уже слегка замёрз, но вида не показываю, чтобы не отвлекать людей от работы.

Испытание у нас пройдёт в четыре этапа. На первом просто проверим работоспособность Сбруи – М серией самых примитивных заклинаний начального уровня. После этого команда техномагов изучит температуру изделия и ряд других показателей, которые даже я не совсем понимаю. Если всё нормально, начинается второй этап. Здесь уже испытания пойдут по нарастающей. Сначала по парочке заклинаний девятого и десятого уровня, а последние четыре уже из арсенала архимагов. Перед ними нужно будет сделать небольшой перерывчик на контрольную проверку приборов.

Третьего этапа я сам побаиваюсь.

Хоть Усольцев и говорил, что все расчёты перепроверены на несколько раз и в Сбрую – М заложен почти пятикратный запас прочности, но если честно – мне ссыкотно. Я впервые буду работать не только с заёмным Источником Силы, но и с протезами энерговодов.

Казалось бы, чего боятся?

А как насчёт Кометы х 2?

Причём х – это вовсе не буква, с которой начинается одно крайне популярное слово, а знак умножения. Попросту говоря – это Комета удвоенной мощности.

Не знаю, как кого, а меня это впечатляет. Хотя, ещё больше меня впечатлила Комета х 3, которую мне предстоит выдать в конце третьего этапа. Признаюсь, я с некоторым волнением посматриваю на пьедестал, который специально для сегодняшних испытаний соорудили на берегу из бетонных блоков. Он всего-то метров семь – восемь в высоту плюс небольшой пригорок метра в два-три. Так себе конструкция. Тут моя вина. Не проконтролировал. А у техномагов не хватило фантазии представить себе даже небольшое цунами. Так что, никуда сегодня не торопимся и смотрим на волны. Вот смеху-то будет, если князя волной смоет.

Для меня самым интересным выглядит четвёртый этап. И для этого есть сразу несколько немаловажных причин.

Во-первых, если до него дойдёт, значит на всех предыдущих этапах я выжил и они прошли успешно, ну, а во-вторых – команда техномагов в очередной раз прыгнула выше головы! Есть ещё в-третьих и в четвёртых, но и первых двух причин пока мне за глаза хватит.

Что касается техномагов – то они, взяв за основу всем известные обучающие кристаллы, соорудили устройство, позволяющее не заморачиваться ручным составлением заклинаний, а попросту их считывать. Моментально и точно.

На нарукавнике, на том месте, где приличные люди носят часы, расположено подобие крупного компаса с вращающимся стеклом. Совмещая стрелочку на стекле с рисками на корпусе можно услышать и почувствовать щелчок. Всё! Заклинание готово к активации!

Казалось бы, отчего я так радуюсь вроде бы несложному устройству, которое позволяет использовать всего лишь четыре разных заклинания. Ну, как сказать…

На самом деле разница между ним и считывателем учебных кристаллов примерно такая же, как между патефоном и стереофоническим проигрывателем. Что характерно, сам проигрыватель – наиболее простая часть новой системы. Куда как сложнее выглядит записывающее устройство. Этакий здоровенный шкаф с вращающимся внутри него стеклянным кругом, на котором расположена объёмная модель заклинания и куча всяких прибамбасов и загогулин вокруг него, исписанная рунами так, что точку некуда поставить.

Лишь моя, всем известная природная скромность, не позволяет мне уточнить, кто именно солировал перед этим шкафом целый день, пока шла запись. Но крови из меня техномаги попили изрядно. Порой, раз по двадцать одно и то же переписывать заставляли, пока не получили идеальные кристаллы с заклинаниями.

Про то, что запись производилась на полированные алмазные цилиндрики, размером чуть меньше мизинца, я упоминать не буду, как и про их совсем неприличную стоимость… Не хочу портить себе настроение перед ответственейшими испытаниями.

– Поехали!

Первый этап я отстрелял легко. Сбруя себя отлично показала и пользоваться ей довольно удобно и просто. Особенно, когда ты уже долгое время походил с накопителем – протезом и прибегаешь к его помощи практически не задумываясь.

Контрольная проверка. Все показатели в норме.

Второй этап. Девятки и десятки ушли – только в путь. Улыбаюсь техномагам, но они и сами довольно скалятся, показывая друг другу поднятые вверх большие пальцы.

Дальше следуют четыре заклинания уровня архимага. Исполнение – вербальная техника.

По завершению серии чувствую некоторое беспокойство. То ли мне тяжело танцевать с таким весом на плечах, да ещё и с изрядными утяжелителями на руках, то ли энерговоды понемногу греются.

На улице лёгкий минус, с водоёма поддувает пронизывающий ветерок, а мне стало чересчур тепло.

У проверяющих улыбки слегка угасли, но после короткого совещания техномаги мне дали добро на продолжение испытаний.

Комета х 2!

Вот это сила! В пяти километрах от нас к небу поднялся столб воды и пара. Сквозь очки я успел разглядеть оголённый участок дна, метров под шестьдесят в диаметре. Спустя полтора десятка секунд докатился шум взрыва. Очень серьёзно бахнуло и земля под ногами ощутимо дрогнула. Волна докатилась позже. Выплеснула на берег, с трудом добравшись до основания моего бетонного пьедестала. Ну вот. Зря я волновался. Водоёмчик-то неглубокий, оказывается. Дай Бог, метра два – три глубина в том месте, куда я попал. Откуда тут волне взяться.

Комету х 3 я запускал, думая о рыбе. Досталось ей от наших испытаний. Надо возместить ущерб хотя бы парой зимовальных ям. Глядишь и будет куда крупным осетрам с сомами по зиме залечь. Ямка-то приличная должна получится.

Местечко под зимовальную яму я подобрал чуть ближе к берегу. Примерно, на километр ближе и чуть правее, чем для предыдущей Кометы х 2.

Когда мы ещё подлетали я с дирижабля заметил, что там русло проходит и вроде как вода потемнее смотрится, что характерно для глубоких мест.

Вот это шандарахнуло!!

Я аж сам присел, ухватившись руками за шляпу, чтоб её не сдуло.

А там и волна пришла. Вода лишь на метр до ног не достала, ударив о бетонные блоки. Но поднявшимся гребнем хлестнуло так, что я теперь весь насквозь мокрый и чудом на ногах устоял.

К счастью, до моего дирижабля волна не докатилась. Метров тридцати ей не хватило до той большой поляны, куда мы приземлились.

Кстати, оттуда кричат что-то в рупор.

– Прекратить испытания! – разобрал я, прислушавшись.

Да кто бы спорил. Мне промокшие техномаги минуты три назад то же самое сказали, осмотрев навешанные на Сбрую приборы.

Глянув в сторону дирижабля с Шабалиным, отметил, что они куда-то спешно рванули.

Когда я уже подходил к своему дирижаблю, то пар от меня шёл, как будто я только что из парилки выскочил.

Пожалуй, единственный недостаток этой модели Сбруи – излишнее выделение тепла и отсутствие охлаждения. Как я понимаю – проблема решаемая. Для МБК мы уже нечто подобное делали.

В целом работать в Сбруе мне понравилось. Жаль, не успел перейти к четвёртому этапу. Не страшно. Его и у нас на полигоне можно отработать.

– Что там случилось? – спросил я у пилота, всё ещё державшего рупор в руках.

– Сказали, с берега машут, то ли белым флагом, то ли простынёй, привязанной к шесту. Полетели узнавать, нужна ли помощь.

Разоблачившись с помощью техномагов от промокшей сбруи и натянув тёплый шерстяной свитер, я подсел к рации. Она вскоре ожила, я даже кофе, приготовленное пилотом, не успел допить.

– Ваше Сиятельство, тут на берегу чья-то дача. Чуть ли не самого генерал – губернатора. Волной причалы повредило и катер на берег выкинуло. Пострадавших нет. Что им сказать?

– Скажите, что нехрен дачи в водоохранной зоне строить, – брякнул я первое, что пришло на ум, памятуя о недавних скандалах со сносами нескольких особняков в столице по этой же причине. Газет начитался на ночь глядя.

Посмаковав кофе, передумал.

– Впрочем нет, этого говорить не стоит.

– Поздно. Пилот уже всё им в рупор высказал, – услышал я довольный голос Шабалина.

– Значит скоро мы пополним ряды борцов за справедливость, – флегматично ответил я ему, понимая, что сегодня уже немного устал от впечатлений.

Правильно говорят – как день начался, так и дальше всё кувырком.

Глава 154

Ситуацию с Никитой Вадбольским мы разбирали втроём. Я, Дарья и Аю.

Письма от японских Глав Кланов, родственников ювелира, работающих моими тайными соглядатаями и доклады из японского штаба флота были на редкость похожи. Обычно под самый конец письма в очень осторожных выражениях появлялись упоминания о персоне Вадбольского.

В какой-то момент этот стервец проявил кипучую деятельность, сопровождаемую повышенной наглостью. Переговоры с японскими Кланами он провёл почти что открыто, встречаясь с их представителями либо у себя в служебном кабинете, либо в дорогих ресторанах. Как уж ему удалось убедить недоверчивых японцев, что он сможет передо мной и перед Императрицей прикрыть готовящийся передел власти в провинциях – одному Богу известно. Думаю, что самим японцам просто очень хотелось ему верить, да и морковка, висящая перед носом, казалась вкусной и достижимой.

Как бы то ни было, но на севере Хонсю сейчас жарко. Четыре Клана рубятся меж собой, и вдвое больше Кланов кому-то из них помогают.

Судя по бледному лицу Дашки она прониклась и понимает, как меня и Аю подставил её родственничек.

Пусть его официальная должность никак не предполагала того масштаба обещаний, которыми он разбрасывался направо и налево, требуя за это деньги с японцев, но своим Родом он козырял, заодно и Дарью загрузил по самую макушку, ясно давая понять на переговорах, кто будет гарантом его обещаний.

– Какой подлец! Прибить его мало! – прошипела Дарья, когда ознакомилась с письмами и осознала серьёзность ситуации.

– Только скажи… – мечтательно произнёс я, безучастно глядя в окно.

– Я чувствую свою вину перед Никитой, – наконец-то выдавила из себя Дарья, довольно долго не решаясь нам открыться и молча переживая про себя, – Чисто технически первым наследником Рода должен был стать мой отец, но все прекрасно понимали, что эту кандидатуру не одобрит ни Авенир Авенирович, ни князь Белозёрский. Никита был вторым на очереди наследования. Не скажу, что он сломался оттого, что вместо него Главой Рода стала я, были тревожные звоночки и до этого. Он ещё в Академии связался с плохой компанией. Кутилы, картёжники, развратники – Никита был им нужен, чтобы своей знатностью прикрывать их не совсем благовидный образ жизни и тёмные делишки. В глаза они его и лучшим другом называли, и в верности клялись, а на деле – посмеивались и спаивали. Потом и до наркотиков дело дошло. Мы в семье знали, что Никита зачастую выгораживал своих непутёвых друзей, прекрасно понимая, что ему многое с рук сойдёт. Поэтому какое-то время мы по инерции продолжали думать, что все его беды и некрасивые истории – это продолжение их отношений. Лишь недавно я узнала, что со своей бывшей компанией Никита вдрызг рассорился достаточно давно, и последние полгода ни с кем из них не общался, но тем не менее неприятности сыпались, как из ведра.

– Вина перед Никитой… Ну, так-то, да. Наверное – это серьёзная причина. В госпитале не хочешь поработать с недельку? – нашёл я на столе забытый кем-то спичечный коробок и вытащив спичку, начал её мять зубами.

Вообще-то у меня от злости зубы сводит, но нельзя. Нужно держать лицо.

– В каком госпитале? – не поняла Дарья, всё ещё находясь под впечатлением от своего же рассказа.

– В любом японском госпитале. Их там сейчас не одна дюжина развёрнута, и наверняка в каждом десятки тяжело раненых нуждаются в не меньшем сочувствии, чем твой Никита. Вот только наш с тобой родственничек – наркоман жив и здоров. Относительно, конечно. Но, по крайней мере у него руки – ноги не оторваны. Про моральные муки ты сама в госпитале расскажешь японским парням. Они тебя поймут, особенно те, которые были единственной надеждой семьи, а стали инвалидами по милости Никиты Вадбольского. А ему всего лишь надо-то было где-то денег найти на наркотики и шлюх. Про то, что он всех нас троих в грязи вываляет, он даже не стал думать – это же мелочь, не так ли? Как и про сотни, а то и тысячи жизней японцев, кстати, подданных Императрицы Аюко и, ты не поверишь, но они в какой-то мере подданные её мужа. То есть – меня. Обо всех троих ноги вытер и в крови нас вымазал.

– Что ты хочешь?

– Жду твоего слова. Ты возглавила Род – тебе и принимать решение.

– Я должна убить Никиту?

– Есть какой-то другой вариант?

– Ты знаешь, что его нет. Любое другое действие все воспримут, как слабость нашей Семьи и лично мою неспособность управлять Родом Вадбольских. И первым мне это выскажет Глава Клана князь Белозёрский. Был бы сейчас Никита в России Роман Михайлович его бы собственноручно приговорил.

– Дарья, тогда к чему лишние вопросы?

– Когда мы вылетаем?

– Завтра. В семь утра. И ещё, чтобы ты не слишком мучилась угрызениями совести. Про плохую компанию – это тоже ложь. Заводилой там был именно Никита, а если случалась неудача и их проказы получали огласку, то он разыгрывал благородного друга, берущего вину друзей на себя. Как ты сама понимаешь – строго наказывать благородного юношу за такое самопожертвование ни у кого рука не поднималась. Зачастую всё заканчивалось строгим внушением и лишь изредка – уплатой некоторой суммы денег. К сожаление досье на твоего родственника на момент принятия решения было неполным. Если хочешь, я его прихвачу с собой. Пока летим – прочитаешь, может тогда у тебя с глаз спадут розовые очки.

* * *

Никиту Вадбольского убил я.

Нашли мы его в опиекурильне.

Наше появление на узкой улочке, завешанной вывесками и фонариками не могло остаться незамеченным. Десять человек вооружённой охраны и мы в середине – я, Аю и Дарья.

Аю шла в длинной накидке с капюшоном, скрывающей её полностью, кроме лица, поэтому неудивительно, что её пока никто не узнал, иначе бы тут весь квартал ниц упал, мешая нам пройти.

В само помещение зашли втроём, оставив охрану на улице. Короткий допрос прислуги и вот я уже выбиваю запертую дверь, ведущую в купальню.

– Что здесь происходит?! – выскочил Никита в нам навстречу, натягивая по пути на себя халат.

Кроме него и двух мелких япошек, отпрянувших в угол, в купальне больше никого не было.

Увидев Дарью мошенник всё сразу понял и недолго думая засадил по мне Молнией.

Угу, как бы не так. Мало того, что у меня Щит выставлен, так ещё и сюртук у меня серьёзный. С очень неплохой защитой. Из тех, что приятель Левинсона – младшего изобрёл. Но за спиной у меня Дарья и Аю. И вот Аю-то ни разу не боевой маг.

Короче, моего ответного удара той же Молнией Вадбольский не пережил.

Убедившись, что правки не требуется, я посмотрел на голеньких детишек. Оказалось, что это всё же девочки. Лет десяти – двенадцати. С плоскими мальчиковыми фигурами. Похоже, близняшки, а может и нет. Для меня и взрослые японцы ещё недавно все на одно лицо были, а уж подростков мне и вовсе не отличить. Оглядев разложенный на столе ассортимент, я чуть не присвистнул от удивления. Плётка, наручники, кляпы и несколько фаллоимитаторов угрожающих размеров. Непонятно, куда их этот извращуга собирался такой мелкотне засовывать.

Нащупав в кармане пару золотых монет я кинул их на стол.

– Берите деньги и бегите домой. И передайте, чтобы хозяин сюда пришёл, – распорядился я на своём не самом лучшем японском.

Часто кивая и испуганно косясь на труп, девочки собрали раскиданную одежду и бочком – бочком выскользнули в коридор. Пару минут я слышал, как кто-то с ними говорит в коридоре визгливым голосом, а потом в купальню зашёл молодой худощавый японец в довольно потрёпанной одежде.

– Ты хозяин? – повернулся я к японцу, склонившемуся в низком поклоне.

– Да, господин, – ответил тот приятным баритоном.

– Не верю, – ещё раз пробежался я взглядом по его одежде и обуви, а попутно уловил разницу в звучании голоса, – Позови настоящего хозяина или я сейчас сожгу ваш дом, – с трудом справился я с построением фразы на ещё плохо освоенном мной языке.

Пятясь задом, японец исчез за дверями и после минуты визга в коридоре к нам заплыл низкорослый пузан, этакий колобок на ножках в дорогой шёлковой одежде, украшенной серебряной вышивкой.

– Слушай меня внимательно и передай остальным хозяевам, – не стал я сомневаться на этот раз, вижу ли я хозяина заведения, – Императрица Аюко и князь Рюдзин повелевают. Продажа опия с сегодняшнего дня запрещена. Ослушавшимся – казнь, деньги от продажи их имущества – в казну.

Я сделал паузу, а толстяк, сообразив, кто к нему пожаловал, бухнулся ниц.

– Аю, какой в Японии возраст согласия? – повернулся я к жене, задав вопрос на русском.

– Тринадцать лет. Давняя традиция. Так всегда было, даже до войны.

– Гхм, – прокашлялся я, прилично очумев от услышанного. Гадские японцы! Везде у них сюрпризы! – К интимным услугам девушек моложе пятнадцати лет не привлекать, – пришлось мне на ходу искать компромиссное решение между японскими традициями и своим желанием повысить возраст проституток хотя бы лет до шестнадцати, – Сколько эти две стоили, что вышли отсюда?

– По сто йен за каждую, – пропищал толстяк и его визгливый голос я опознал сразу.

– Десять рублей серебром на наши. Недорого, а с учётом престижного заведения в центре Токио, так вообще копейки, – прокомментировал я на русском, – За тех, кто будет найден моложе четырнадцати лет – штраф в казну по пять тысяч йен за каждую. Хорошо меня понял? – добавил я уже на японском.

Японец часто закивал.

– Вот этот понял меня плохо, – указал я на труп Вадбольского, – Доставишь его в русское представительство.

Японец припал к полу так низко, что я удивился. Какой талант, однако, с его-то пузом и в блин расплыться.

– Спасибо, – еле слышно прошептала Дашка, когда мы вышли на улицу.

* * *

Вечер следующего дня.

До самого вечера мы боролись с непогодой.

В Японии есть синоптики, но все они были приписаны к морским портам или к японскому флоту. Тут стоит отдельно заметить, что синоптики именно были.

Отдельно взятый метеорологичекий пост, даже если он пережил время смуты, особой пользы не принесёт. Показания барометра мы и без него знаем. Для организации полноценной службы стране нужна сеть станций и связь между ними.

На вынужденную посадку мы пошли в Сёндае.

Сильнейший арктический циклон принёс с севера холод и осадки.

Больше четырёх часов наши дирижабли боролись с ветром. Это сопровождалось жуткой болтанкой и неприятными скрипами, почти что скрежетом, доносящимся со всех сторон и вызывающим содрогание гондолы.

Казалось, северный исполин накопил силы за время мягкого начала зимы и решил разом обрушить всю свою мощь за оставшиеся дни уходящего года.

Потом началось обледенение.

Если бы не порывистый ветер, который словно кулаками без устали стучал по дирижаблю, срывая с него целые пласты льда и заставляя дрожать весь корпус, то до Сёндая мы бы не дотянули.

Приземлялись мы спешно и довольно жёстко. Дирижабли с каждой минутой становились всё тяжелее и начали терять манёвренность.

Мы в темпе отстрелили аварийные якоря и все кинулись помогать пилотам. Я тоже побежал на помощь и даже вбил один из стальных клиньев в землю, перехватив освободившуюся кувалду у второго пилота. К вбитому мной клину тут же пристегнули дополнительную расчалку и вскоре в гондоле взвыли лебёдки, до звона вытягивая стальные многожильные пряди тросов и ещё сильнее прижимая наш дирижабль к земле.

– А где гвардейцы? – оглянувшись, я заметил, что все побежали теперь помогать дирижаблю охраны.

– Разоблачаются. Ещё бы пара минут и они пошли бы на десантирование, – ответил мне пилот с этого дирижабля, – Мы чуть ли не брюхом уже скрести начали. Говорил я им, что нельзя в перегрузке идти, так нет же. Втихаря боеприпасы притащили, вояки хреновы. В следующий раз над морем их выкину.

В Сёндае мы проторчали двое суток. До Акиты тут всего ничего, километров под триста, но все дороги идут через горы, а там снега выпало чуть ли не по пояс. Поэтому от идеи про наземное передвижение пришлось отказаться.

Чтобы я не бесился и не бегал по потолку Аю догадалась занять меня чтением книг. Точнее, читала-то она, а я слушал её под кофе с коньяком и впитывал культуру Японии, заодно совершенствуя понимание на слух чужого языка. После того, как Дашка мне мягко заметила, что пить кофе на ночь – это плохо и вредно, я, как всегда, не стал с ней спорить и дальше продолжил пить коньяк уже без кофе, наслаждаясь японской поэзией.

На горе на Цукуба,

Где живут среди пиков орлы,

Среди горных отрогов,

Где струятся в горах родники, -

Зазывая друг друга,

Девы, юноши вновь собрались

У костров у зажжённых,

Будут здесь хороводы водить,

И чужую жену буду я здесь сегодня любить,

А моею женою другой зато будет владеть.

Бог, что власть здесь имеет

И правит среди этих гор,

Дал на это согласие людям

Ещё с незапамятных пор.

И сегодня одно про себя хорошо разумей:

Упрекать ты не смеешь,

И мучиться тоже не смей!*

* Поэт Такахаси Мусимаро.

– Это ещё что за хрень? – с большим трудом справился я с переводом, и то, не в полном объёме, но общий смысл понять и уловить смог, – Что это за гора и с чего вдруг там чужих жён пялят?

– «Песня, сложенная в день кагапи при восхождении на гору Цукуба». Так называется это стихотворение, – терпеливо разъяснила мне Аю, – В ней поэт рассказывает о правовых обычаях брачных игрищ на горе Цукуба.

– Молодец. Здорово объяснила. Так, что вопросов ещё больше стало. Тогда расскажи мне, что это за день – кагапи.

– В провинции Хитати процветают кагаи или кагапи – народные брачные игрища. Во время кагапи мужчины и женщины водят обрядовые хороводы вокруг костров, а потом попарно уходят в лес или в поле, где и проводят ночь. В день кагапи существующие брачные узы временно теряют силу, – спокойным учительским тоном разъясняла мне Аю духовное богатство своего народа.

Шипение Дарьи за спиной я предпочёл не услышать. Она какая-то тихая стала после Токио, а вчера ещё и зелёная была. Её больше всех укачало, когда мы сквозь циклон пытались пройти. Если бы не реакция Дарьи, я бы честно вслух высказал всё, что думаю про Японию и про её обычаи, но тут во мне взыграл дух противоречия.

И вот не надо мне со стороны указывать на коньяк в общем, и на одну, почти что оприходованную бутылку, в частности – это прерогатива моих жён и их неотъемлемое право.

– Очень похоже на древнеславянские игрища в ночь на Ивана Купалу, – вздел я глаза к потолку, впадая в меланхолию и имея желание пофилософствовать. Знаю, что Дашулю это обычно немного раздражает и нервирует. Отчего-то она с большим сомнением относится к моим попыткам выглядеть эстетом и быть ценителем прекрасного, или рассуждать о высоком с точки зрения знатока культуры, – Аморалка, конечно же, налицо, как и неуставные отношения между супругами, – поднялся я с места, начав расхаживать взад – вперёд, и жалея, что в руке нет стека, которым так удобно похлёстывать по голенищу хромового сапога, придавая весомость сказанному, – Но если отнестись к возникшему вопросу с точки зрения государственных интересов, то можно обойтись без дисциплинарных наказаний, взысканий и ограничений. Как-никак, полезное дело люди делают.

– Это какое же, с чужими-то жёнами? – не удержалась Дашка, чтобы не вставить свои три копейки в возвышенный полёт моей мысли.

– Народонаселение в стране увеличивают. Ты знаешь, не у каждой семейной пары дети могут родиться. Всякое бывает. А пока в Японии существует патрилокальный полигамный брак у простолюдинов и дислокальный полигамный брак цумадои в среде знати, причём полигамия, зачастую в форме полигинии, носит вполне приемлемый для Империи социальный характер, то государство может подождать с реформами.

Плюс сто востоковеду, который продал мне свою заумную книжицу за десять рублей! Короче, я ему должен. Цитата из его книги, которую я полтора часа подряд наизусть заучивал, как стихотворение, и все мои усилия стоили того!

Дашка в предобморочном состоянии.

Аю лупает глазами, как деревенская дурочка и пялится на меня, как на икону, начавшую блистать небесным светом.

Цель достигнута!

Победа!

Противник морально уничтожен и теперь никто и слова не вякнет, когда я налью себе ещё немного коньяка и спокойно усядусь подумать о чём-нибудь добром и вечном.

Глава 155

Переговоры с обоими Кланами, желающими под шумок провести передел земель и власти, прошли примерно по одному и тому же сценарию.

Я надевал Сбрую и запускал в небо свою «визитку».

Для чего Сбруя нужна?

М-м-м… Тут всё очень просто. Я когда первый раз увидел, во что превращается моя «визитка», запущенная с помощью Сбруи, чуть сам кирпичей в штаны не наложил.

Картинка Рюдзина, стремительно падающего чуть ли не из космоса, была удивительно правдоподобна и закрывала собой больше, чем полнеба.

Этакая ослепительно яркая точка, отлично заметная даже в солнечный день, летит прямо на тебя, очень быстро увеличиваясь в размерах, а потом разом разворачивается в изображение драконьей головы, из раскрытой пасти которого под самый конец вылетает сноп пламени.

В пасмурный зимний день вовсе необязательно дожидаться вечера, чтобы увидеть «визитку» почти во всей её красе, а потом насладиться северным сиянием, заметно добавившим яркости небосводу.

На свет радужных переливов в небе я особенно не рассчитывал, поэтому над большим белым флагом подвешивал огромный Светляк. Намёк для японцев более чем понятный – прибыл князь Рюдзин и он желает провести переговоры.

У них, правда, белый цвет немного другое означает, но пока я с сёгунатом воевал, к моим знакам местные вояки уже начали привыкать.

Предложенные мной условия прекращения конфликтов были прямолинейны и не радовали ни одну из сторон: нападавшие оставляли всё оружие, но им сохраняли жизнь и разрешали вернуться домой, на свои земли, а обороняющиеся Кланы лишались права мстить за нападение и требовать компенсаций. Понятно, что агрессоров можно было и пожирнее выдоить, но хорошее оружие в Японии приличных денег стоит. Так что, трофеями пусть обходятся.

Несложно понять, что горячих японских парней такой расклад не устраивал. Причём, ни тех, ни других. Ровно до тех пор, пока я не сносил какую-нибудь из гор по соседству. После этого я вежливо замечал, что пригласил их не обговаривать условия мира, а обязать их выполнить распоряжение Императрицы Аюко. На раз-два. А с несогласными произойдёт то же самое, что с недавней горой, ставшей кучей неплохого строительного щебня.

Комета х 3 – это очень убедительный довод, скажу я вам. Но в Японии с ней осторожней надо. Отчего-то потом земля долго трясётся. И вообще – это что мне за хлипкие острова достались? Толком разгуляться негде. А что будет, когда сюда три русских богатыря заявятся?

Да, пришлось мне наступить сапогом жабе на голову и отдать команду на изготовление ещё двух комплектов эксклюзивной Сбруи.

Один комплект, как несложно догадаться – Шабалину.

Иначе Константин Семёнович у меня под кроватью пропишется, чтобы будить в пять утра и тащить на новые испытания. Он до сих пор никак не может смириться с тем, что техномаги перевернули вверх тормашками многие постулаты и аксиомы теоретической магии и сделали невозможное возможным.

Вторая Сбруя – Антону. Тут тоже всё понятно. Кайзер уже совсем плох и скоро Антону придётся убеждать гордых тевтонцев, что именно он, и никто другой – единственный законный наследник канцлера и новый правитель Германии. Впрочем, я уже говорил про Комету х 3. С её помощью хоть у кого дар убеждения вырастает до небес. Это вам не добрым словом и револьвером… Тут калибр другой. Я бы сказал, стратегический.

Бывал я в Германии. Да, замки там внушают. Вопрос лишь в том, что ни их стены, ни магическая защита никак не рассчитаны на ударную мощь заклинаний, в разы усиленную трудом и талантом техномагов. И это только со стороны кажется, что Германия – большая страна. На том же маголёте её из конца в конец можно часа за полтора перелететь, а от Мюнхена на юге, до Гамбурга на севере так и вовсе меньше часа выходит.

Если честно, я Антону даже немного завидую. Рано или поздно, но скорее рано, ему достанется небольшая обихоженная страна, где всё под рукой и за каждым квадратным метром земли, и даже леса, следит рачительный немецкий бюргер.

А вот я скоро жить начну в дирижабле. У меня одна Япония довольно прилично в длину вытянулась, скоро и Маньчжурия может добавиться, ну, а Курилы с Сахалином мне уже иногда по ночам снятся. Что характерно – всё это прилично удалено от центра страны, где находятся мои верфи, центр техномагии и крупные сталелитейные заводы. Прилично, в моём понимании – это не та жалкая тысяча километров, что для Германии чуть ли не конец географии. У нас это так себе расстояние, только взлетать начинаем.

Теоретически можно помечтать о телепортации, которая у предков в книгах описана. В фантастических. Но телепортация так и осталась фантастикой. Усольцев мне на пальцах объяснил, сколько Силы требуется для перемещения с помощью магии одного килограмма массы на один километр. Причём, возможность выжить при таком перемещении он даже не обсуждал. Просто предложил хорошенько потрясти бутылку шампанского и попробовать залпом её выпить.

Признаться, аналогию я уловил не полностью. Что у нашего техногения в голове – загадка. Может, это намёк, что у меня рожа треснет от моих хотелок. Но его однозначное нет я понял. Буду делать ставку на маголёты. Иначе полжизни придётся в воздухе провести, передвигаясь дирижаблями.

Однако предложенный им пример заставил меня задуматься.

Понятно, что магия далеко не всегда нормально сочетается с теоретической физикой, химией, и тем более, с биологией.

Допустим, для меня магические воздействия целителей на организм людей до сих пор одна сплошная загадка.

Почему я об этом так грустно? Не письмо ли Антона Рюмина виной?

А кто у нас в Империи главный по магии?

Я, кто же ещё.

Мне и отвечать за всё, если что не так.

Ну, а я теперь попробую ещё раз представить, что может исполнить архимаг – целитель, если его в эксклюзивную Сбрую одеть?! Первый вариант, придуманный мной с налёта, меня испугал. Целители у нас умеют лечить бесконтактно, а то и вовсе через одежду или из-за ширмы, если дама богата и желает соблюсти инкогнито.

В свете этого как-то сам собой в голову приходит простенький вопрос – а сможет ли архимаг – целитель, усиленный Сбруей, взять и остановить сердца десяткам, а то и сотням людей прямо через стены? Допустим, через стены дворца. Императорского…

Если что, это Антон Рюмин меня порадовал. Ответил на моё письмо, пока я от японского вояжа отходил.

Я вот, к нему, как к человеку. Всё по хорошему, по доброму описал в своём письме. Вроде, как про него беспокоюсь и про долг перед Отечеством не забываю, а он мне в ответ – крайне срочно нужна такая же Сбруя для Алиски! Кайзер очень плох!

– Господи, ну я-то тут причём? – только и смог я выдавить, когда ко мне примчался с письмом представитель немецкого торгового дома, базирующегося во Владивостоке.

Понятное дело, что с ними и так всё ясно было. И никакого особого секрета Антон мне не раскрыл, наглядно показав, что немецкая разведка не дремлет и с связь с фатерляндом у них в полном порядке. Пусть они с Мухой и подчеркнули, ради такого случая, сдачей давно внедрённых агентов важность своей просьбы. Знают, что мне в общем-то плевать на игры двух дружественных государств, но вот Алиса… Девушка она порывистая и решительная. Магию может применить не особо задумываясь о последствиях, а Сбруя может усилить её до такой степени, что страшно себе представить.

С другой стороны – я обещал канцлеру, что помогу Алисе. Обещания нужно выполнять. Если два комплекта Сбруи семейной паре архимагов – это не помощь, то кто же им может дать больше, кроме господа Бога?

Антон – опытный архимаг Огня, с приличным боевым опытом, Гессенская Муха – архимаг и носитель уникальной и редкой специальности, если брать во внимание целителей, достигших таких высот. Да им море по колено! Вполне возможно, что в прямом смысле этого слова.

Решено. Получит Алиса, дочь кайзера, Сбрую. Трепещи, Германия!

* * *

– Собрал я вас здесь не случайно. Наверное, многие из вас уже знают, чем закончились подвиги Никиты Вадбольского. Полагаю, мне больше не нужно никому объяснять, что то же самое произойдёт с любым из вас, если вместо работы он займётся стравливанием японских Кланов и вымогательством взяток. Не смейте вредить делу и удовлетворять свои шкурные интересы за мой счёт или за счёт Императрицы Аюко! Накажу строго! На развитии торговли и на производстве товаров можно получить гораздо большие прибыли, чем на взятках.

Признаюсь, сначала чуть было не ляпнул – заработать. Теперь самому смешно. Зарабатывать сыны боярские не умеют и не хотят. Поэтому я осторожно перешёл на купеческий и банкирский диалект. Те уж больно слово прибыль любят. Но и это не тот язык, которым бояр можно пронять. Им ближе слово – взимать, ибо кожа с коровы лишь единожды обдирается.

Короче – собранный со всех ближайших японских городов боярский контингент надо не просто учить, а ещё и переучивать. Они мои представители и по ним будут судить обо мне.

– Мы не купцы, – буркнул едва слышно прыщавый отпрыск, видимо спроваженный в Японию за полной ненадобностью в своём отечестве.

– Поэтому я и надеюсь, что вы станете умнее купцов. Задачи купца всем известны и понятны – тут подешевле купить, а там подороже продать. Зачем вы мне и князю Белозёрскому тогда нужны, если про простые вещи сообразить не в силах? Кто мне скажет – какие пошлины на ввозимые товары в порту Владивосток установлены?

В ответ – молчание ягнят. Не снизошли изучить.

– Ладно. Счастья своего вы с первого раза не поняли. Бывает. Ну, так я вам подскажу. На разные виды иностранных товаров пошлина составляет от двенадцати до сорока процентов. И не надо на меня выпучивать глаза, словно я что-то сложное вам объясняю. Запучьте их обратно и внимайте!

Во! Этот посыл дошёл… Челюсти у половины боярских сынков поотваливались.

– Кто-то из вас хоть раз попробовал посчитать, сколько он получит денег с правильно оформленной торговой сделки в миллион рублей? Давайте я подскажу. При пошлине в двадцать процентов с ввозимого товара, и вашем интересе в десять процентов от этой пошлины, вы получите двадцать тысяч рублей. Как часто такие операции будут происходить – зависит только лично от вас. Проявляйте инициативу – она наказуема приятным пополнением вашего счёта в банке.

– Ваше Сиятельство, а почему нам надо считать свой приход от предполагаемой пошлины? У вас же другие условия ввоза товаров?

– Какой хороший вопрос… – всем телом развернулся я к одному из приглашённых.

На этот раз им оказался мужчина, лет тридцати пяти, взиравший на меня без всякого подобострастия.

– У меня – да, а у вас? – насмешливо осклабился я, наплевав на правила приличия, – Я, как князь, готов с любым из вас поделиться частью своих привилегий. Пример в цифрах я только что обозначил.

– Почему нам всего лишь десять процентов? – не разглядел я кого-то мякнувшего из задних рядов.

– А вы выйдите сюда, – показал я пальцем место перед трибуной, за которой я выступаю, – И перед всеми аргументировано доложите, что лично вы стоите большего и это заслужили. Пока, с моей точки зрения, для многих из вас и десять процентов с внезапно свалившейся благодати – это подарок, упавший с неба! Заметьте, для получения которого вы пока пальцем не пошевелили, а уже собрались торговаться. Сообщаю сразу: – торговли не будет. Более того, спустя какое-то время ваши десять процентов превратятся в семь, а потом и в пять. Поэтому наращивайте обороты, и тогда в деньгах вы не потеряете. Все, кто успеет прокатиться занять своё место в предлагаемой мной программы, очень быстро могут стать миллионерами, да и потом те, кто не ленив, как сыр в масле будут кататься.

– Я готов! – заинтересованно отозвался юноша, вышедший из задних рядов к трибуне пока я витийствовал, щедро рассыпая пожелания с предложениями.

– Мы все вас внимательно слушаем. Представьте, что вы вдруг стали князем Рюзином и вам надо привести Японию в благостное состояние, – озвучил я задание на сообразительность, – С чего вы начнёте?

– Найму специалистов. Ну, право же, князь – не боярское это дело в бумажках ковыряться, да о черни беспокоиться. Людишки сами по себе выживут. С нас довольно будет пригляд организовать и своё месторасположение обустроить, чтобы внушало. А там фискальные команды собрать, дружину понадёжней и, глядишь, пойдёт дело.

Самое смешное, что процентов на восемьдесят – девяносто он прав. Раз у нас в стране такая схема работает, то почему бы и в Японии ей не быть.

Честно сказать, я и сам не знаю, сработает такое в Японии или нет. Специфика, однако. Тут у них многое не так, как у нормальных людей…

* * *

Двадцать второе декабря 212 года от Начала. Франция. Дворец Фонтенбло.

– Господа, я пригласил вас, чтобы вы высказались о моём новогоднем послании народу Франции, черновики которого были вам разосланы. Меня интересует, чем мы ещё можем порадовать наше население? Должен заметить, что в свете непрекращающейся инфляции те успехи, которые прописаны моим секретариатом не выглядят чересчур радостными и не способны отвлечь внимания простых французов от их личных проблем. Я попросил ваши министерства внести свой вклад в мою речь и дополнить её значимыми достижениями нашей страны, – король Жан-Пьер Франциск Второй оглядел приглашённых министров, ожидая, кто из них первым возьмёт слово.

Сегодня многие из министров в первый раз попали в его кабинет, войти в который можно было лишь из галереи Дианы, давно уже превращённой в огромную библиотеку. Непривычная сугубо рабочая обстановка, да и само расположение этого кабинета просто намекали присутствующим, что сегодня не стоит рассыпаться в льстивых речах. Лучше говорить коротко и по делу.

– С разрешения Вашего Величества, – согнулся в поклоне маркиз Жак Лебрен, министр промышленности. Уловив едва заметный жест короля, министр выпрямился и начал свою речь не прибегая к содержимому толстой кожаной папки, которую он принёс с собой, – Перевооружение нашей армии дало хороший толчок для развития промышленности. Количество заводов и фабрик неуклонно растёт. На весенней выставке автопромышленность будет представлена целым десятком новинок, многие из которых уже пошли в серию.

– Есть что-нибудь достойное нашего внимания? – оживился король.

– Скорее нет, чем да. Недорогие, надёжные и экономичные машины – вот на что делают ставку наши производители. Это проверенная практика и мы твёрдо рассчитываем на успешные продажи не только у нас в стране.

Услышав ответ Жан-Пьер лишь поморщился. Опять королевский выезд будет производиться на немецких автомобилях. Как непатриотично!

– Что с самолётами?

– Morane-Saulnier, наш новый истребитель. Его высокие скоростные характеристики и серьёзное вооружение заставят считаться с ним любых противников.

– Он проигрывает в скорости даже русским бомбардировщикам, а у кайзера они уже появились, – не выдержал министр обороны, подав реплику с места.

– Насколько мне известно, наши банкиры сумели стать акционерами русских авиазаводов. Отчего бы вам через них не заказать себе бомбардировщики, а истребитель мы очень скоро подтянем к их уровню. Моторостроители обещают уже к лету увеличить мощность двигателя с восемьсот шестидесяти до тысячи ста лошадиных сил, – парировал Лебрен.

– Я советую не отвлекаться и говорить строго по очереди, – одёрнул король спорщиков, умело гася возникшую перепалку одним только холодным тоном своего замечания.

– У нас большие успехи делает текстильная промышленность. По валовому производству тканей мы вышли на первое место в мире, – первым взял себя в руки Жак Лебрен, – Хорошо продаются наши тепловозы и вооружение. Нельзя не отметить концентрацию капиталов в ключевых отраслях промышленности. Наш Комите де форж объединяет больше ста металлургических предприятий, производящих порядка семидесяти процентов чугуна и стали. Аналогичные образования стали появляться в химической и электротехнической отраслях.

– Если всё так хорошо, то почему курс франка неумолимо падает месяц от месяца? – не сдержал эмоции Жан-Пьер Франциск Второй, вызвав едва заметную улыбку на лице министра, которую тот тут же поспешил стереть, словно её и не было никогда.

– Я не такой большой специалист в вопросах финансов, но может быть всё же стоит печатать чуть поменьше франков? – изящно переадресовал Жак Лебрен вопрос короля министру финансов, нервно вздрогнувшему, когда на него разом уставились все высокопоставленные лица, присутствующие в кабинете.

Глава 156

События в Маньчжурии, замерев на добрые полмесяца, затем рванули вскачь.

С прибытием архимагов, обеспечивающих войскам защиту и моментально реагирующих на любое проявление магии со стороны противника, продвижение наших сил продолжилось с невиданной ранее скоростью. Понятно, что не всё и не везде проходило гладко. В паре ключевых точек обнаружились неплохие укрепления, с артиллерией и пулемётами. Пришлось поработать авиации, которая даже сбросила несколько радиоуправляемых бомб, уничтожив штаб противника и большой склад снарядов, удачно расположенный на пересечении транспортных магистралей.

После высадки десанта с моря и успешного продвижения дружины князя Гагарина Маньчжурия оказалась разделена на четыре неравные части.

В самом Китае вспыхнуло восстание и двум из трёх китайских Кланов резко стало не до Маньчжурии.

За неделю до Нового года мы взяли Харбин. Дольше готовились, а вышло всё жёстко и довольно быстро.

Утренний налёт авиации и, не успели ещё стихнуть разрывы бомб, как по выявленным узлам обороны ударили маги. К шестнадцати тридцати город был полностью зачищен.

Среди списка трофеев я отметил двенадцать орудий калибром в сто и в сто двадцать миллиметров. По словам офицеров – артиллеристов, они в неплохом состоянии и вполне пригодны для дальнейшего использования.

Хорошая новость. Если для них найдутся снаряды, то получится неплохой задел для будущей обороны города.

Сопротивления магов со стороны противника почти не ощущалось.

Да, попадались изредка маги – одиночки, но в места их обнаружения тут же вылетала ближайшая группа архимагов и через несколько минут их работы только глубокие котлованы указывали то место, где был обнаружен маг противника.

На короткие расстояния наши маги, что юноши, что девушки, с удовольствием садились в аэросани и лихо мчались вместе с казаками под свист, визг и улюлюканье к следующему городу. Если погода позволяла, то с неба их частенько контролировал самолёт, а два дирижабля – один со штабными, а другой с пилотами в МБК, шли позади штурмовой группы.

Двадцать девятого декабря ударили морозы, этак градусов под тридцать – тридцать пять по ночам. Пришлось приостановить все действия. Впрочем, к тому дело и шло. Ни к чему мне своё войско распылять, оставляя гарнизоны в занятых городах и скудея количеством бойцов. Пора ротацию произвести. Бойцов вернуть обратно в части, а гарнизонную службу на интендантов и маньчжуров скинуть.

По прогнозам холода недели на две затянутся. Прикинув, что делать мне в ближайшее время здесь нечего, так как штаб и без меня справляется отлично, я засобирался в путь – дорогу.

* * *

Новогодние торжества в столице всегда отмечают бурно.

Предпраздничная суета, ёлочные базары, благотворительные детские праздники и балы… Бесконечная череда балов, больших и не очень, во дворцах и в усадьбах.

Не дремлет церковь, окормляя паству и напоминая о себе неумолчным звоном колоколов.

В центре улицы усыпаны хвоёй, а на площадях построены ледовые городки с горками.

Для кого-то бал – развлечение, а для меня – работа.

Слишком много я провёл времени на войнах и в поездках. Пришла пора восстанавливать и наращивать связи.

И как водится, с корабля – на бал.

Прямо в день прилёта бал у Голицыных, на который я приглашён и не могу не пойти. Во-первых, там будет Император с моей тетушкой, которая мне настоятельно советовала прибыть, а во-вторых… Впрочем, и во-первых достаточно.

– Сегодня довольно морозно, но на редкость солнечно.

– Да, замечательный выдался день.

– Кажется, впервые на этой неделе выглянуло солнце.

– Вы правы. Я и не припомню, чтобы солнце показывалось более чем на полчаса в эти дни.

– Мне кажется, прошлая зима вся состояла из пасмурных дней.

– Отлично это помню, я тоже ждала весну с большим нетерпением.

Иду по залу, слушаю светский трёп.

Боже, о чём говорят эти люди! Сотни, тысячи слов – бесполезной словесной шелухи!

Вроде совсем не долго меня не было в столице, а я уже успел отвыкнуть от переливания пустого в порожнее.

Погода, театральные премьеры, веяния моды и последний вернисаж. Не правда ли, чертовски важные темы, чтобы часами их обсуждать. В качестве десерта – сплетни.

Оставив жён в обществе знакомых дам, ожидающих начало танцев, я отправился побродить по залам, в поисках нужных собеседников.

Графа Обручева, владельца золотых приисков в окрестностях Сусумана, я приметил довольно скоро. Вопреки расхожему мнению об облике промышленников – золотодобытчиков он больше всего по своему виду походил на древнего философа. Этакий ещё более обслысевший Сократ, с лицом, изрезанным целой сеткой глубоких морщин. Худой, как жердь, и высокий, почти под два метра ростом. Заметив, что я кивнул ему и остановился неподалёку, золотопромышленник быстренько свернул разговор с незнакомым мне собеседником и направился в мою сторону.

– Сергей Васильевич…

– Ваше Сиятельство?

– Да полноте вам, давайте попросту присядем где-нибудь в уголке да по-соседски поговорим без лишнего титулования.

– Тогда извольте следовать за мной. Присмотрел я тут оазис под пальмами, – насмешливо приподнял бровь хозяин Сусумана, отреагировав на мой посыл.

Прихватив с любезно поднесённого подноса по бокалу шампанского мы уверенно пошли к цели.

Пальмы действительно имели место быть. В количестве четырёх штук. Стоя квадратом в больших кадках они создавали ограниченное пространство в одном из углов небольшого зала. Там же располагался диван и стол, полностью изготовленный из стекла. Истинное произведение искусства.

– Значит, по-соседски, говорите, – приподнял свой бокал на свет Обручев, любуясь игрой пузырьков шампанского, – Поправьте меня, но где наш Магадан и где ваша Япония. По европейским меркам на таком расстоянии три, а то и четыре Франции можно основать.

– Неужто про Томтор не слыхали? – специально не стал я украшать свою речь высоким стилем, чтобы мы быстрее к делу перешли, а не стали размениваться вежливостями и принятыми условностями.

– Экий вы быстрый, – принял мой стиль общения золотопромышленник, – Уместно ли мне будет спросить, когда и как вы его осваивать собрались?

– Так с этой весны и начну, – по-простецки заявил я, пробуя шампанское на вкус, – В первый сезон на многое не рассчитываю, но пару тысяч тонн богатого сырья к концу лета точно вывезу.

Шампанское, кстати, так себе. Обычная французская кислятина от Клико. На любителя. Как по мне – так ни разу не чета крымским винам. Это знатоки и эстеты пусть рожи корчат и смакуют, а я парень простой, что вижу и чувствую, про то прямо говорю.

– Однако, – уважительно качнул головой золотопромышленник, – Планы серьёзные, но чересчур смелые, при всём моём уважении к вам и вашим успехам на иных поприщах.

– Не на последние ли вы сплетни намекаете, где мне двух любовниц приписывают? – насмешливо прищурился я.

– Да, да ещё при пяти ваших жёнах, – хохотнул в ответ Обручев, воспринимая мой вопрос, как шутку.

– Ну, что есть, то есть. Не всем нравится балеринок валять. Кому-то и для души женщины требуются, – кивнул я в ответ, – Но у меня к вам другие вопросы. Называевская бухта и строительство в условиях вечной мерзлоты.

– Эм-м… – слегка растерялся золотопромышленник, оценив долю шутки в моей шутке, как и мой на редкость откровенный ответ, – А что вас в связи с бухтой интересует?

– Планы. Если её собираются развивать, то я на неё ориентироваться стану, а если нет, то мне проще у себя небольшой порт организовать. Дело это неспешное. Думаю, морские перевозки мне только года через три – четыре понадобятся. До этого времени я вполне себе дирижаблями обойдусь.

– Так нет у нас там дирижаблей, – развёл руками Обручев, – Дай-то Бог, если их один из пяти сусуманцев вживую видел, и то, когда выезжал куда-нибудь к цивилизации поближе.

– Они у меня есть. Всякие разные. В том числе грузовые, что пятьсот тонн груза на борт берут. Так что у нас с бухтой?

– Вот так сразу не скажу, чтоб не опростоволоситься. Дайте месяц. Больно уж вы партнёр неожиданный, – вильнул взглядом золотопромышленник.

Хм, кажется мне, что я в чьи-то игры вмешался. Наверное, люди планировали по-тихому золотишко неучтённое морем вывозить, а тут на тебе – князь, да ещё близкий к государю к их проекту интерес проявил.

– Ладно. Бухта – вопрос второй. Не горит. Может специалистов по строительству мне посоветуете. Тех, кто по мерзлоте опыт имеет.

– Тут точно помогу. Есть у меня знакомец. Всё приличное в Сусумане, да и половина Магадана по его проектам, а то и вовсе, под его руководством строилось.

– И что? Вот так легко хорошего строителя отдадите?

– Он последний сезон работает. На юг собрался переезжать, а у меня, как назло, ничего приличного в предстоящее лето не намечается к строительству. Если по деньгам сговоритесь, то лучшей кандидатуры вам не найти. Строитель от Бога. Кстати, Олег Игоревич, а вы людишек с приисков не собираетесь сманивать? Их немного у нас, и прямо скажу, почти все они далеко не ангелы. Почитай, семьдесят процентов публики – недавние каторжане или ссыльные, – попытался пробить меня Обручев по довольно важному для него кадровому вопросу.

– Рассчитываю иностранцами обойтись, – помотал я головой.

– Немцами, чтоль?

– Японцами и маньчжурами. Может китайцев пленных привлеку.

– Из-под палки они много не наработают, – покачал головой золотопромышленник.

– За хорошие-то деньги, каких они у себя сроду не видели?

– Так пленные же…

– А что, они не люди? Им тоже можно платить, было бы желание. Опять же выбор у них будет – или в Маньчжурии, где их сильно не любят за бесплатно разрушенное восстанавливать, либо у меня на севере за хорошие деньги поработать.

– Хитро. Может выгореть. Какая-то помощь от меня нужна будет?

– Разве что в Магадане. Запасное лётное поле со складами там нужно обустроить, а то больно уж велико плечо между Томтором и Сахалином получается – полторы тысячи километров. А так до Магадана дирижабль сходил, а там и кораблём можно будет сырьё забрать. С чиновниками поможете решить этот вопрос быстро?

– Погодите-ка, так вы не на материк с Томтора сырьё потащите, а на острова? Интересный финт. Могу я узнать причину?

– Так какой тут может быть секрет. На Сахалине мы новый сталеплавильный завод построили. Руда и уголь там свои в достатке имеются, а конкуренции на Дальнем Востоке не наблюдается. Вся сталь привозная, – состроил я простодушное выражение лица.

Ну, не стану же я на каждом углу рассказывать, что у меня и с налогами сахалинскими полный шоколад! А ещё на Маньчжурию перспективные планы имеются. Она тоже от Томтора не так далеко, а месторождения магнитного и бурого железняка там самые большие во всём восточном регионе, а уж содержание железа – так вообще сказка. До семидесяти процентов!

– Шикарный план. Даже завидно. Вот это размах! Это не наша кротовая возня на выработанных месторождениях.

– А вы не завидуйте. Могу и вам кое-что предложить. Про Желтугинскую республику золотоискателей доводилось слышать?

– Разумеется. Но больно уж сладкие песни про неё пели. Говорят, что имеются в Маньчжурии два необычайно богатых месторождения золота, что по рекам Угре и Желтуге. Да и по долинам есть, что поискать.

– Могу по-соседски право первой ночи предложить.

– Простите, князь, не понял, – чуть не закашлявшись, недоверчиво переспросил золотопромышленник.

Всё он понял, по нему видно, но поверить не может и желает слово услышать.

Не пристало князьям, да и вообще деловым людям обещаниями разбрасываться.

Потерять доверие просто, но потом восстановить его практически невозможно.

Деловой мир Империи не так велик, чтобы тут такие кунштюки без внимания остались, а с подмоченной репутацией тебя потом никто до серьёзных дел не допустит.

– Что тут непонятного? Как только Маньчжурию своей жене верну, так и присылайте своих рудознатцев. Пусть по рекам и долинам походят, а как найдут что-то толковое, так можете начинать работать. За вами и закреплю участок, если всё честь по чести будет.

– А взамен душу надо заложить, или деньгами подсобить придётся? – пожелал сразу расставить Обручев точки над и.

– Ни то, ни другое мне не требуется. Работайте на тех же условиях, что и в России. А вот насчёт доверия – тут сложнее. Признаюсь, не так давно подвёл меня один родственник, княжич, если что, не далее недели назад пришлось его похоронить. Сами понимаете, нет пока у меня в Маньчжурии ни следователей, ни суда. Даже тюрьмы приличной и то не наблюдается. Так что не обессудьте, но работать придётся без обмана.

– Хех, озадачили… – помотал золотопромышленник головой, словно конь, почуявший тугую сбрую.

– А вы не торопитесь. До моей победы в Маньчжурии у вас будет время подумать. А сейчас я, к сожалению, вынужден откланяться. Обещал с жёнами потанцевать, – поднялся я с места, и Обручев тут же подскочил с места, учтиво прощаясь.

Мой он, с потрохами. Как миленький прискачет.

И танцы начались…

К изрядным танцорам, а тем более, к любителям танцев я себя не отношу.

Если бы не практика в Академии, то я бы и вовсе танцев боялся, а так ничего, танцую себе и вроде неплохо получается. По крайней мере Анне, моей тётушке, понравилось. Она мило щебетала и во время танца обменивалась улыбками с другими дамами.

Но всё это напускное. Когда я после танца повёл её к супругу, она цепко ухватила меня коготками за запястье.

– Чтобы завтра прямо с утра был у меня, – сказала она таким серьёзным тоном, словно пару секунд назад это не она раздавала улыбки и самозабвенно кружилась в танце, болтая глупости, присущие этому обществу.

– Пф-ф, – только и смог я сказать в ответ, уже понимая, что меня завтра ждёт непростой разговор.

Даже улыбка государя, который поднялся, чтобы встретить Анну, и задержавшего меня пустяковым разговором, на тему красоты бала, меня не разубедила.

С «приподнятым» настроением я пошёл танцевать с жёнами.

– О чём Анна с тобой говорила? – спросила у меня Алёнка во время танца.

– В том-то и дело, что ни о чём, – сердито буркнул я, – Но велела завтра прямо с утра у неё нарисоваться.

– Ага, понятненько, – довольно грустно отозвалась жена, но причину грусти я узнать не успел, по ходу танца пришла пора меняться дамами, а потом Алёнка упорхнула на следующий танец.

Мазурку я оттанцевал с Дарьей, а безумный галоп послал к чёрту и прошёл в один из соседних залов с накрытыми столами. Тут всё накрыто, как на фуршете.

– Ваше Сиятельство… – услышал я незнакомый мужской голос за спиной, который заставил меня развернуться, – Извините, что отрываю вас, но не могли бы вы уделить мне несколько минут.

– Нет, не смог бы. Я кушаю, – демонстративно развернулся я обратно, продолжив выбирать себе закуски.

Столовый зал, в который я зашёл, не предполагал сидения за столами. Я положил себе в тарелку тарталетки с икрой и ветчину с ланспиком. Дополнил это бокалом красного вина и счёл набор достаточным. Соседний зал, хорошо различимый через широко раскрытую двустворчатую дверь был кондитерским, но сладкого мне сегодня не хотелось.

Небольшая пауза мне была нужна, чтобы понять, что происходит.

Что-то от меня нужно Анне.

Непривычное поведение Императора, пытающегося за весельем скрыть некоторую растерянность.

И внезапно загрустившая Алёнка. Если это звенья одной цепи, то что отсюда следует? Явно что-то не очень хорошее. И Анна сама не своя, и Алёнка подозрительно поникла.

Неужто Юсупова, сука старая, опять какую-то гадость измыслила?

А может моё решение по Гессенской Мухе в штыки воспринято? Хотя нет, не похоже. Тогда не с чего бы так тётушке на меня крыситься. Рюмин и сам бы сумел это так высказать, что мало бы не показалось. Вот же загадки мадридского двора… Голову сломаешь, а ни одна из версий не кажется мне правдоподобной.

Под эти мысли я и сам не заметил, как закончил с перекусом. Я, когда на нервах, ем много и быстро.

– Ещё раз прошу меня простить. Был не прав. Позвольте представиться – первый наследник Главы Клана Багратионов – Юрий Багратион, – дождался своего часа юноша, попытавшийся ранее лишить меня перекуса.

Судя по его виду – мой ровесник.

– И что от меня нужно вашему Клану? – склонил я голову на бок, оценивающе глядя на парня.

А ничего не скажешь – хорош. Кровь с молоком. Выправка чувствуется. И лишь избыток чёрных, как смоль, кучерявых волос, выделяет его из рядов породистых аристократов.

– Клану ничего не нужно. Это моя личная инициатива. Желаю в вашей героической борьбе участвовать! – чётко отбарабанил юный отпрыск Главы одного из самых влиятельных Кланов России.

– Один. На белом коне. С шашкой наголо? – спокойно, очень спокойно поинтересовался я, глядя на парня со старательно скрываемой усмешкой.

– Никак нет. Со мной сотня натасканных головорезов – диверсантов и десяток магической поддержки. С вашего разрешения можно было бы привлечь ещё четырёх студентов из Академии архимагов. Они из нашего Клана. Это изрядно усилит мой отряд.

– Отец-то хоть знает? – с сомнением посмотрел я на героического героя.

– Как есть благословил. Хотите – побожусь?

– Не стоит. Вашего слова достаточно. А вот с вашим отцом я хотел бы переговорить.

– Он так и предположил. Прошу принять его визитку. Он будет ждать вашего звонка завтра в первой половине дня.

– Обязательно позвоню, – кивнул я осчастливленому княжичу, давая понять, что разговор окончен.

Ох и денёк мне завтра предстоит…

Глава 157

30 декабря 212 года от Начала. Россия. Петербург. Адмиралтейские верфи.

– Господа! Сегодня все мы здесь собрались для подведения итогов работы за прошедший год. Скажу прямо – результаты не плохие, но они могли бы быть и лучше. Как все вы знаете, мы отстаём со сроками сдачи сразу по трём кораблям. К счастью, на то есть объективные причины и поэтому флот нас не торопит. По итогам Цусимского сражения заказчик внёс коррективы в конструкцию и вооружение эсминцев и нам пришлось под них подстраиваться. Да, это дополнительные работы, но на этот раз их нам оплатят довольно щедро.

– Насколько серьёзны изменения? Можно осветить этот момент подробнее? – с места задал вопрос весьма упитанный господин с двойным подбородком.

Форма генерал – интенданта флота на нём смотрелась чужеродно и не могла скрыть недостатки фигуры. Впрочем, на его деловых качествах излишняя полнота, вызванная большим объёмом сидячей работы, не сказывалась. В хозяйстве у него был образцовый порядок, а сам генерал – интендант Хрулёв был въедлив и своих подчинённых гонял без всякого стеснения, стоило ему только заподозрить какое-нибудь отклонение от норм и правил, или заметить путаницу в документах. Поговаривали, что эта педантичность ему перешла по наследству от его предшественника – прибалтийского немца барона Ганса фон Рихтговена, под началом которого он прослужил не меньше пятнадцати лет.

– Вашей службы наши изменения почти не коснутся. На эсминцах появятся более совершенные орудия с длиной ствола в шестьдесят калибров, автономные дизель – генераторы, заказчик меняет радиостанции и требует установить судовой радар, установка которого изначально совсем не предусматривалась. В два раза уменьшено количество орудий калибром в семьдесят шесть миллиметров. Их место займут тридцатимиллиметровые автоматические пушки, и пулемёты нам тоже поменяют на крупнокалиберные. Также будет заменена вся система вентиляции и установлено два дополнительных поста для операторов техномагических Щитов.

– Чем вызваны подобные новшества? – брюзгливо пробурчал генерал – интендант, делая пометки в своём блокноте.

Понять его недовольство было несложно. Каждое отклонение от проекта – это новые позиции в обширном ремонтном и складском хозяйствах флота, а значит – новые заботы интендантской службе.

– Полагаю, появлением отдела техномагии при штабе флота. Его Сиятельство, князь Бережков, поделился с Владивостокским Адмиралтейством своими специалистами и некоторыми наработками их техномагического центра, как впрочем и работами его оружейных и радиотехнических мастерских. Должен заметить, что мы не первые, кого коснулись новые веяния. На Владивостокских верфях, по заказу князя, возводятся два новых эсминца. Комитет по географии отслеживает все новшества, кроме того, ими тщательно исследован новейший крейсер «Рюдзин» немецкой постройки. Особо отмечена удачная система артиллерийской стрельбы и целеуказаний, позволившая достигнуть нового уровня точности ведения артиллерийского огня. Кроме того, недавно на крейсер установили ранее отсутствующие там торпедные аппараты. Должен заметить, что нового там не так много – новые торпеды и техномагические Щиты, двумя контурами прикрывающие каждый аппарат. От «географов» получены убедительные рекомендации повторения этих аппаратов на наших эсминцах и мы, при определённых усилиях штаба, добились на то согласия поставщика.

– Новые торпеды! – раненым медведем взревел интендант.

– Именно так, – ничуть не смутился докладчик, к слову сказать, сам пребывающий в немалых чинах, и проживающий с Хрулёвым в соседях, – Два торпедных аппарата, по шесть двухсотмиллиметровых торпед в каждом.

– Двести миллиметров?! Вы что, смеётесь? Ими даже баржу не утопить! – на этот раз крик поднял контр – адмирал Селивёрстов.

Тридцать с лишним лет его морской практики, которую он начинал как раз с эсминцев, просто возопили о смешном калибре торпед.

– Изготовитель утверждает обратное и это подтверждено натурными испытаниями. Тротиловый эквивалент новых торпед определён в четыреста килограммов. Их скорость – пятьдесят семь узлов, а дальность, господа – пятнадцать километров! – тут опытный докладчик сделал паузу, дав возможность проникнуться всем присутствующим необычайно высокой цифрой, о которой ещё вчера никто не смел мечтать, – Кроме того, по требованию заказчика торпеды могут выпускаться с системами самонаведения. Либо с простой, акустической, либо с гибридной, где на финальном этапе сработает дополнительный магнитомер, не реагирующий на постановку акустических помех. Забыл сказать, что при установке глубины прохождения больше трёх метров, торпеда практически незаметна для цели, если атака происходит не в полный штиль.

– В торпедах нет взрывчатки, – едва не сгрыз конец дорогой ручки генерал – интендант, обдумывая услышанное.

Как бы к нему не относились коллеги, но он профессионал своего дела и с цифрами работать умеет. Сопоставить названные цифры и вывести самый правдоподобный итог ему не составило труда.

– Да и сама торпеда не имеет привычного нам парогазового привода, – согласно кивнул ему докладчик, – Изготовитель позиционирует своё изделие, как почти бесшумный техномагический аппарат с водомётным двигателем нового образца. Могу добавить, что сами торпеды имеют крайне незначительный вес для аппаратов такого класса – шестьдесят восемь килограмм. Даже их ручная перезарядка не займёт много времени, а боезапас эсминца может быть увеличен в несколько раз.

– Представляю, какая у них цена… – пробормотал Хрулёв, нервно сжимая ручку, отчего она всё-таки треснула, брызнув чернилами на стол и едва не испортив ему китель.

– Практически, такая же, как у наших прежних торпед, зато шанс поражения цели в разы, да что там, в десятки раз выше, что выделяет их в совершенно другой класс, особенно с учётом безопасной дистанции запуска.

– Чудеса какие-то…

– Магия, господа, и ничего, кроме магии и её технического ответвления.

* * *

Вспоминать про разговор с тётушкой мне не хочется.

Начался он с чтения документа, серьёзного на вид и украшенного солидными заглавными вензелями Института генеалогии Российской Империи.

Сбагрив мне бумаги, Анна отошла к окну и вернулась к вышивке, от которой её оторвало моё появление.

Пока я читал занимательное исследование, рядом со мной на столике появился восхитительно приготовленный кофе и его появление прилично понизило градус моего недовольства, вызванного столь необычно холодным приёмом.

Первые два листа исследования, проведённого институтом, мне понравились. Скажу больше – я готов был подписаться чуть ли не под каждым словом.

Ещё бы! Учёные, составившие отчёт, провели масштабную работу и предоставили шикарную статистику по Одарённым. Многое из написанного я даже дважды перечитывал, чтобы лучше в голове улеглось. Рассуждения опирались на большое количество цифр, неумолимо доказывающих, как год от года хирела и ослабевала магическая элита страны, как снижалось их влияние и численность.

Третий лист заставил меня недоуменно выпучить глаза и вопросительно взглянуть на Анну, добросовестно делающую вид, что она по уши увлечена вышиванием. Пожав плечами, я принялся читать дальше. Согласитесь, всегда же интересно узнать что-то новое о себе и своём Роде. Родословная роспись была представлена в виде генеалогического древа и уходила вглубь времён лет на сто пятьдесят по отцовской линии, и на все двести по линии матери. Без Анны тут не обошлось, я по линии матери и про половину тех связей не видел и не слышал, которые здесь обозначены.

Короче, вся моя родословная, как у племенного быка, была исследована институтом вдоль и поперёк.

Если отбросить некоторые специфические и не всегда понятные термины, то я признан годным племенным производителем, что нашло подтверждение в моих детях, официальных и не очень, среди которых добросовестные учёные не нашли ни одной выбраковки, если выражаться языком конезаводчиков. И уже впору было начинать гордиться собой, но вот что-то у меня появилось ощущения надвигающихся неприятностей.

Однако следующие страницы доставили мне удовольствие, хотя и местами сомнительное.

Небольшое досье на весьма симпатичных молодых девушек.

Этакое попурри из данных претендентки и медицинской карты, составленной чисто женским врачом и домашним наставником по магии.

Чёрно-белые фотографии высокого качества были представлены, как минимум, в трёх видах: поясной фотопортрет, фото в бальном платье и нечто неформальное, вроде летнего лёгкого платьица или открытого сарафана, зачастую просвечиваемого солнцем.

Девять кандидатур, о которых я теперь много чего знаю. И это не только рост, вес, возраст, благополучие в деторождении и степень возбудимости. Для каждой из них составлен календарь на ближайшие полгода, где отмечены дни, благоприятные для зачатия.

Очередную чашку кофе я уже заедал подобием круассанов. Даже затрудняюсь сказать, сколько кофе я выдул, вникая в столь занимательное чтиво.

Да, согласен. Барышни все вполне привлекательные, родовитые, возраст подходящий, но как правило – это второе – третье, а то и вовсе пятое колено. Этакие двоюродные племянницы второй или третьей жены Главы Клана.

Угу. Девять Кланов. Можно сказать – полный перечень ведущих княжеских Кланов, наиболее приближенных к Императору.

– И что из всего этого следует? – спросил я Анну, закрывая папку.

– Неужели сам не понял?

– Извини, но я забыл, как называется проститутка мужского рода. Проститут или жиголо?

– Ты всегда настаивал на возрождении магии и повышении её роли в жизни общества! Кроме того, в свете твоих же последних действий важность магов и их роль в стране доказана и теперь ни у кого не вызывает сомнений, – заговорила со мной тётушка языком газетных передовиц.

Помнится, она считалась неплохим специалистом по идеологической работе. Раньше я как-то в это не верил. Она всегда общалась со мной нормальным, человеческим языком, а тут на неё явно что-то нашло. А может это намёк? Ну, не может она прямо мне сказать, что мы тут не одни…

– Ага, в интересах страны, значит… А напомни-ка мне, кто у нас в стране главный, и заодно, он сам тоже маг? Не будет ли справедливо, если он, засучив рукава, или что-нибудь ещё, сам пойдёт и окучит всех этих желающих, исходя из своей роли главнюка и интересов страны, естественно, – с намёком пододвинул я папку в сторону тётушки.

– Ты мне не поверишь, но изначально вопрос об этом ставился, – скривилась Анна в неловкой усмешке, – Однако тот факт, что бастарды Императора – это большой соблазн для любителей половить рыбу в мутной воде, перевесил все остальные плюсы и минусы.

– Похоже, вы тут все с ума сошли, пока меня не было. У нас в Академии почти два десятка парней скоро архимагами станут. Причём, холостых парней! – поднял я вверх указательный палец.

– Можешь не сомневаться, их не оставят без внимания и даже твой контракт, с его огромной неустойкой не станет препятствием, если кто-то из них подойдёт по родословной подходящей невесте. Так что, считай, что половину выпускников у тебя довольно скоро выкупят. Если для тебя это новость и ты строил по будущим архимагам какие-то свои расчёты, то можешь меня за это предупреждение не благодарить.

– Да какие там расчёты, – отмахнулся я от лишних подозрений, опять же, имея ввиду чьи-нибудь посторонние уши, – Стараешься тут, ряды архимагов для страны наращиваешь, а тебе предлагают ещё и телом подрабатывать, – начал я было вставать со стула, чтобы дойти до туалета.

Кофе много было выпито, а организм у меня не резиновый.

– Сам виноват, – заставила меня Анна всего двумя словами сесть обратно и выпучить глаза от комбо – эффекта, вызванного не только удивлением, но и желанием срочно посетить туалет, – Нечего было с купчихами связываться. У нас ведь как мыслят – раз купчихе можно, то мне, графине или княжне, сам Бог велел.

– Пф-ф-ф, – только и смог я ответить, решительно поднимаясь, пока не поздно, – Как же люди могут ошибаться!

Желание посетить туалет победило удивление и я в темпе направился на выход.

– Наш разговор не закончен! – повысила Анна голос.

– Сейчас вернусь, – на ходу ответил я, даже не думая останавливаться для каких-либо разъяснений.

В конце концов встреча у нас неофициальная. Прибыл я по приглашению родственницы, так что пусть весь придворный этикет идёт лесом. Моя совесть в состоянии вынести больше, чем мочевой пузырь.

К моему возвращению диспозиция изменилась. Был накрыт чайный стол и Анна подсела поближе. Кстати, злополучная папку никуда не делась, а это плохой знак. Вообще-то я надеялся, что мы тему племенного оплодотворения закрыли, но видимо нет.

Зато у меня было время подумать.

В принципе, что меня не устраивает? Был бы я студентом, недавно попавшим в столицу, так меня бы устроило всё, а ещё я бы добавки попросил и поинтересовался, во что мне встанет такое море удовольствия и нельзя ли продлить эротическое путешествие.

Казалось бы, что поменялось…

Многое.

И принципиально.

Начнём с жён. С наших, русских. Это вам не азиатки, которые сделают вид, что они ничего не знают и не заметили, а то ещё и гордиться мной начнут, узнав, какое количество дев их муж походя окучил.

Короче, с жёнами полная задница…

Луну в полнолуние видели? Угу, вот такая же и задница. Большая и яркая.

Допустим, их сумели как-то убедить, и они временно, подчёркиваю – временно смирились, если судить по потерянному виду Алёны во время бала.

На самом деле верить этому нельзя. Пройдёт какое-то время и они коллективно выработают совместное решение, согласно которому к моим привычным прозвищам добавятся новые и возможно, не вполне цензурные.

Спрашивается – за что? За то, что я, не жалея себя, ратую за интересы государства и магии?

Не, не прокатит. Не поймут-с…

Вопрос второй. Сука Юсупова.

Убей меня Бог, но без её участия тут не обошлось, а значит, ничем хорошим дело не закончится. Впрочем – это и так понятно. Откажись я от отобранных Кланами кандидатур и что получается?

А ничего хорошего.

Образно говоря, избранницы Кланов смирились со своей участью и по команде уже ноги раздвинули, а тут явился я со своим – не хочу!

Это даже не пощёчина, это полноценный пендаль Главе Клана! Точнее, сразу девятерым Главам Кланов.

Гордых Кланов.

Сильных и богатых, составляющих опору трона.

То, что мне они такое никогда не простят, я готов пережить. А вот что у Рюмина с головой – пока загадка. Не мог, ну, никак он не должен был пойти на такие крайности, как минимум не переговорив со мной.

Похоже, что-то пошло не слишком хорошо «в датском королевстве», чего я не знаю, раз даже Императора в интриги затянули, да так, что он может лицо потерять и не только лицо, но и дружбу Кланов.

Ладно. Буду исходить из того, что на Рюмина могли надавить. Кто, как и чем, пока не ясно. Пока мне понятно одно – вся эта интрига готовилась достаточно долго, если судить по той папке и исследованию в ней, а сейчас, на завершающей стадии, наблюдается определённая спешка.

Тётушка могла бы и больше времени мне дать на ознакомление, а заодно и на беседы с жёнами. Да и Рюмин без предварительного разговора вряд ли стал бы мне девиц предлагать.

За такие дела Анна его бы первая порвала.

Ничего не сходится. Так что же всё-таки случилось?

Присев за стол, я принял чашку кофе, но стоило мне потянуться к салатам, как я увидел искажённое страхом лицо Анны и её едва заметные движения глаз из стороны в сторону.

Понятно. С салатами что-то не так.

Тем не менее, салаты я положил, но тут же есть их не стал, на что последовал взгляд тётушки в салат и следующий, в сторону.

Если я правильно понимаю, то мне маячат про то, что салат надо убрать.

– Что-то давненько я князя Обдорина не вижу. Ты не в курсе, где его найти? – задал я вопрос, уже тщательно отслеживая реакцию родственницы.

– Он уехал. Вернётся, как вернётся, – пожала она плечами, отметив глазами, что вопрос задан правильный, – Так что ты думаешь про девушек?

– А вот приедете завтра всей Семьёй на день рождения Аю, там и поговорим. И не вздумай отказываться! – увидел я широко распахнувшиеся глаза Анны и первую улыбку на её бледном лице.

– Это так неожиданно. У нас может не получиться.

– А мне пофиг. Мы вас и посередь ночи примем. Как ты сама думаешь – ответы на такие вопросы мужчины могут принять без поллитра? – ткнул я пальцем в папку.

– Вам бы только выпить, – совсем, как обычная русская баба, вздохнула жена государя, а её глаза просто полыхнули надеждой, – Но мы обязательно приедем.

– Не дай Бог не явитесь, или ты без сына приедешь, не прощу! – заключил я, вставая с места, чтобы откланяться.

Про то, когда у Аю день рождения, вряд ли кто знает, поэтому я его на завтра назначил.

Подумаешь. Будет у неё на один день рождения больше в жизни. Ничего же страшного?

Уже идя по коридорам, я свернул к одному из окон, где меня точно не мог никто увидеть, и развернул махонькую записку, которую Анна успела сунуть мне в руку при прощании.

Там было всего несколько слов, написанных второпях:

– «Мы все отравлены ядом из двух компонентов. Спаси!»

Глава 158

От осмысления содержания прочитанной записки меня отвлекли шаркающие шаги и гремящее жестяное ведро. Скользнув взглядом по уборщику в потрёпанном халате, безнадёжно затирающем влажной тряпкой следы очередного посетителя, я уже готов был ринуться обратно, когда услышал странно знакомый голос.

– Олег Игоревич, постарайтесь пройти вслед за мной не привлекая внимания.

Ого! У нас тут целый князь Обдорин лицедействует. Кстати, полы вполне правдоподобно моет. Старается. Или к отставке готовится и вторую специальность осваивает?

Отряхнув костюм, я сделал вид, что привожу в порядок причёску перед одним из зеркал, вделанных в стену. Заодно коридор осмотрел. Где-то там, откуда я только что пришёл, едва слышно захлопнулась приоткрытая дверь. За мной следили? Вполне возможно.

Свернув вслед за Обдориным за угол, я юркнул в какую-то из служебных дверей, которую князь оставил приоткрытой.

– Как Анна? – первым делом спросил князь, проводя меня через проходные комнаты в небольшой зал, и каждый раз запирая за собой очередную дверь на ключ.

Здесь уже собралось человек десять – двенадцать его ухарей и у троих в руках я заметил знакомые рации нашего изготовления. Смотри-ка ты, а я всё гадал, где их Обдорин использовать собирается. Заказ-то он приличный для своей службы сделал. Как бы не сотню раций наши радиоумельцы тогда изготовили, заодно поставив компактные рации в мелкосерийное производство.

– Держится хорошо. Я даже ничего не заподозрил бы по разговору, если не записка.

– Записка?

– Да, вот она, читайте.

Прочитав записку, князь покачал головой.

– Странно, что они дали вам поговорить.

– А как вы себе представляете причину отказа?

– Могла какая-нибудь горничная или фрейлина выйти и сказать, что Императрица заболела и не велела никого принимать.

– Ха, я бы тем более тогда её навестил. У меня лучшие целители страны под рукой.

– Ничего странного не заметили?

– Салат она мне настоятельно не рекомендовала пробовать, – вспомнил я один момент.

– Прямо так и сказала?

– Нет, показала глазами и выражением лица. Я думал, что даёт мне понять, что он ей не нравится, а тут вон оно как. Князь, а что вообще происходит?

– Если я скажу вам, что попытка захватить власть, то нет. Похоже, французы заигрались и серьёзную многоходовку задумали. На главную роль князя Михаила Рюмина выставили, но основные кукловоды пока ещё в тени.

– Но Михаила уже давно никто не видел.

– Правильно. Он у нас человек впечатлительный, нервный. Уезжал на воды, нервы лечить, но отчего-то почти на год в Париже задержался. Связался там с молодыми людьми, из наших, княжеских и графских сыночков, что жизнь в увеселениях проводят, да в разговорах о всемирном благе и справедливом обществе. Потом к ним и ваши старые знакомые присоединились, когда они после смерти младшего Морозова лидера лишились, а заодно и источников финансирования. Секундочку, князь, – Обдорин прервался и отойдя в сторону, внимательно выслушал доклады от пары сотрудников.

– Мы так и будем здесь сидеть? Может пора что-то начать делать? – нетерпеливо спросил я у возвратившегося Обдорина.

– Государь очнётся от сна не раньше, чем через час. До этого времени они ничего делать не будут, кроме того, сейчас эта публика активно нервы кокаином успокаивает. Пусть накачаются побольше, нам же легче будет.

– Их много? И как они вообще во дворце оказались?

– Мы двадцать три человека насчитали. Одарённых среди них – тринадцать, и не забывайте, что Михаил сам по себе маг не из последних. Его в Защитники Семьи готовили, но тут вдруг ты появился. Он был жутко обижен, а потом и вовсе в депрессию впал. Но это лирика. Если бы можно было их основную группу одним махом из игры вывести, то я бы отдал приказ на штурм. Они как раз сейчас почти все вместе собрались. А насчёт проникновения во дворец – так с ними же Михаил Рюмин. Он и все ходы потайные знает, и систему безопасности освоил. Хорошо, хоть не сотню головорезов с собой привёл.

– Государь и его Семья не пострадают?

– Около государя сейчас двое. Ещё один у детской, там наследник и Императрица. Можно попробовать убрать их всех троих без шума, но время после этого пойдёт на секунды.

– Тогда начинаем. Что там с ядом?

– Пока непонятно. Вторым компонентом может стать аэрозоль или газ. Мои наблюдатели заметили странные баллоны в жилых покоях. И ещё, Олег, мне очень бы хотелось, чтобы эти субчики остались в живых. Это возможно?

– Конечно. Сам того же хочу. Но если кто из них с перепугу кони двинет, то не обессудьте.

– Устраивает, – кивнул Обдорин, – Обговорим порядок действий?

– Вышибаю двери и ту же всех глушу. На всякий случай, не один раз. Возможны порванные барабанные перепонки и временная потеря зрения. Потом придавлю их Щитами, чтобы не дёргались, и можете вязать.

Похоже, у князя был свой план, но с моим появлением акценты сместились. Теперь на острие атаки пойду я, а его бойцы, слушая инструктаж князя, спешно меняют экипировку и вооружение. Заодно успевают обвешаться артефактами, тут же их активируя.

По крайней мере половина тяжёлых помповых ружей, наверняка заряженных не свинцовыми пулями, а чем-то специфическим, осталась на столах. Вместо них бойцы Обдорина вооружились знакомыми мне четырёхзарядными ракетницами, заставив меня удивлённо поднять бровь и вопросительно глянуть на князя, отчего он в ответ комично развёл руками.

Так-то эти ракетницы из комплекта моих пилотов МБК. Тайны из их наличия мы не делали, когда гвардейцам помогали гасить в столице заговорщиков, но и на сторону их никогда не продавали. Мне очень интересно, как Обдорин собирается выкручиваться, когда я попрошу его объясниться по этому поводу.

Тут или промышленный шпионаж имеет место быть, а то и вовсе хищение с моих оружейных. Хотя, стоп. Начать наезд мне стоит потоньше. В неразберихе борьбы с заговорщиками мы могли и сами в столицу поставить МБК в нашей комплектации, в которую входят и ракетницы с необычными зарядами. Там тогда не понять, что происходило, всё наспех и в крик, и крайних мне сложно будет найти, но одно несомненно радует – сегодня моё оружие на моей стороне.

– Готовность. Начинаем удалять охрану и надсмотрщиков. Уборщики – в коридор.

Двое бойцов в невзрачных халатах подхватили хозяйственный инвентарь и пошли замывать следы гостей в коридорах. Мало того, что каждый из них наверняка одной лишь шваброй, а то и вовсе без неё, человека за пару секунд жизни лишить может, у них ещё и специнструмента под халатами в достатке.

– Номер раз – чисто, – услышали все мы сообщение по рации, включённой Обдориным на полную громкость.

– Номер два – чисто. Секунду, – раздался отчётливо слышный хлопок, – Теперь точно чисто. К нему девица шла, не из местных.

– Коридоры помыты. Оба входа контролируем, – доложили полотёры.

– Начинаем! – выдохнул Обдорин, первым бросаясь к выходу из нашего помещения, – Время пошло!

* * *

Ресторан Le Pre Catelan, Булонский лес, Париж.

– Монсеньор…

– Тс-с, Бенуа. Даже у стен есть уши. Месье достаточно.

– Вы, как всегда правы, но прошу меня простить, волнуюсь.

– Как ваши дела?

– Я сказал, где буду обедать. Как только появятся новости из России, мне сразу позвонят. Пока всё идёт по плану. Наши люди уже во дворце и в ближайший час – другой мы рассчитываем получить подпись Рюмина под отречением. Дальше события пойдут по одному из двух вариантов, но, как вы гениально предсказали – они оба нас устраивают.

– Есть ещё и третий вариант, но ни я, ни ты в него не верим, – хохотнул высокий сухой мужчина, с прямо таки выдающимся носом – худым, с горбинкой и несоразмерно большим для его лица, – Это то, что Михаил сможет стать русским Императором.

– Как я понимаю, Францию больше всего устроит Антон Рюмин?

– Да, было бы неплохо. В этом случае на двух стульях ему никак не усидеть, и тогда власть в Германии перейдёт в руки наших сторонников. Мы готовы их поддержать финансами. Пусть это и дорого, но всё имеет свою цену. Германия в добрых соседях, предпочитающая франки в качестве денег для торговли между нашими странами, очень быстро окупит любые затраты.

– А в чём прелесть маловероятного восхождения на трон князя Бережкова?

– Это даст нам время и территорию для манёвра. Взойти на трон – это не так просто. Потребуются годы, чтобы там сесть прочно. Пока князь не укрепился в Японии, мы можем попытаться вернуть её нашим союзным Кланам, а заодно, в возникшей чехарде никто и не заметит, как Персия оттяпает себе все земли до Урала. Понятно, что без трудностей у них ничего не получится, но чем это не повод, чтобы продать им всё наше старое оружие, и даже часть нового, а заодно привить Азии зависимость от франка. России, в случае смены власти, года три, а то и больше, будет не до военных действий.

– Месье, моё скудоумие позволяет мне понять нашу выгоду с Германией, но для чего нам нужны другие войны, в которых Франция не участвует, а значит и особых выгод не получает?

– Мой юный друг, – лучился монсеньор улыбкой, вызывавшей на его лице сложную сеточку морщин, – Тебе бы стоило лучше учить историю. Причём, не просто историю, а историю экономическую. К сожалению, единственное место во всей Франции, где преподают этот предмет – Сорбонна. Но так и быть, я поведаю тебе о некоторых исторических моментах с точки зрения экономики.

Несмотря на принятый духовный сан, монсеньор никогда не отказывал себе в маленьких житейских радостях. Вот и сейчас, он взял небольшую паузу, чтобы оценить вкус устриц с соусом грибиче и запил их немаленьким бокалом превосходного коллекционного вина, которым так славятся винные подвалы этого ресторана.

– Два века назад была такая страна – США. В обычной разговорной речи наши предки именовали её просто – Америка. Ничего плохого о её ранней истории сказать не могу. Росла мощная индустриальная держава, имеющая полный спектр собственной промышленности. Но скоро американцы поняли, что самый важный вид товара, а заодно и самая перспективная отрасль промышленности – это печатание денег. Пропагандистский предлог нашли быстро – Америка стала нести всему миру демократические ценности. Не спрашивай меня, друг мой, что они из себя представляют, как по мне, так это был самый натуральный бред, в который сами же американцы не верили. Под этот жупел Америка принуждала всех пользоваться её долларами. Было изобретено много способов, в том числе разные организации и банки, охотно дающие кредиты уже не только частным лицам и организациям, а сразу – государствам. Редко какая страна не имела государственный долг в долларах в учреждённом американцами банке. Что интересно – стоило доллару чуть обозначить падение, как Америка тут же развязывала где-нибудь войну, зачастую чисто под придуманным предлогом, и снова начинала вливать свои доллары в политику и экономику других стран. Если тебе интересно знать моё мнение по поводу одной из самых важных причин, по которой разразилась Третья Мировая Война – то это доллар. Америка, в конце концов заигралась и накопила такой долг, что все американцам пришлось бы лет двести бесплатно работать, чтобы его отдать. Отдавать, естественно, никто из них ничего не хотел, а коалиция кредиторов оказалась чересчур сильна. Взаимные угрозы и попытки давления вскоре достигли точки кипения и хватило ничтожной причины, чтобы перегретый котёл взорвался.

– Вы полагаете, что мы идём по тому же пути?

– Вовсе нет. У нас нет перегруженности мира людьми и промышленностью. Аналитики утверждают, что американская модель «демократии» позволит лет сто вполне безопасно торговать франками, если мы сможем активно пользоваться всеми инструментами политики и пропаганды, а заодно, не дадим подняться нашим самым опасным соседям – России и Германии. Этот мир и не заметит, как мы его купим за фантики, нарисованные на бумаге.

– Но они же ничем не обеспечены?

– Бенуа, не разочаровывай меня, – монсеньор вытер салфеткой соус, грозивший скатится с губ на его ухоженную бородку, – Мы с тобой – часть той системы, которая обеспечит Франции её будущее. Иногда мне кажется, что мы в чём-то сродни Богу. Как перст божий указывает путь и решает судьбы, так и мы. Ты же сам понимаешь, что во время выстрела достаточно лёгкого щелчка пальцем по стволу и пуля сменит свой путь и может быть найдёт другую цель. Но попробуй ей противостоять, когда она летит в тебя. Так и мы – мы тот тонкий инструмент, который способен многое изменить, если приложим свои незначительные силы в нужный момент. И поверь мне – далеко не каждая армия способна так повлиять на ход Истории, как мы с тобой!

* * *

Давненько я не играл в диверсанта.

Передвигаемся максимально тихо. Никто не топает. У некоторых дверей остаётся по головорезу из нашего небольшого отряда, а у дверей, ведущих в детскую, так и вовсе сразу двое.

Наконец останавливаемся и мы. Напряжённо ждём, и вот он, сигнал – два щелчка рации!

Я высаживаю Щитом дверь, используя его, как таран, и тут же запускаю два оглушающих заклинания. Грохот такой стоит, словно рядом рванул фугасный снаряд.

Внутри – картина маслом. Десятка полтора – два мужиков разлеглись по большому кабинету, как разлетевшиеся кегли. У многих из ушей течёт кровь. Знатно их приложило. Ещё бы, мы, находясь в коридоре и то очумели от того, как оглушалки сработали в закрытом помещении.

Тут я своей вины не чувствую. Все были предупреждены, что жахнет жёстко, гулко и ослепительно. Это парням ещё повезло. Я на секунду перекрыл дверь одним из своих Щитов, который у меня лучше других работает против оглушений, а то бы сейчас и они надолго оглохли.

Я выискиваю взглядом тех, кто лёжа на полу подаёт признаки жизни. Таких трое. Видимо они использовали защитные артефакты, но против оглушения и ослепления эти штуки работают слабо.

На всякий случай прижимаю их Щитами, стараясь не переусердствовать. Не дай Бог раздавлю кого-то важного, потом объясняйся с Обдориным.

Я пытаюсь взглядом отыскать Михаила Рюмина. Как я понимаю, он сейчас цель номер один, к тому же, Рюмин сам по себе сильный маг, и от него стоит ожидать неприятных сюрпризов. Найти его трудно. Виделись мы всего пару раз. Внешность у Михаила не очень выразительная, да и времени прилично прошло. Отрасти он волосы или бородку с усами, так я его, пожалуй, и не узнаю, если невзначай встречу где-нибудь.

Меж тем команда Обдорина активно вяжет лежащих. В дело идут массивные наручники, скорее всего с подавителями магии, а некоторым фигурантам безопасники сразу вкалывают снотворное. Я придерживаю шевелящихся, и отпускаю их только когда спецы Обдорина дают сигнал, что они готовы их вязать.

Князь пытается выяснить по рации, как дела у остальных, но со слухом у него некоторые проблемы, поэтому говорит он громко и по несколько раз переспрашивает. Судя по всему, накладок не случилось. Я, краем уха слышу, что тон докладов ровный, да и сам Обдорин относительно спокоен.

– Где государь? – спрашиваю я у князя, дождавшись, когда обдоринцы упакуют последнего фигуранта.

– Он спит. Ждём целителей Пусть выясняют, каким образом его усыпили, – нехотя роняет он.

– Тогда я пошёл к Анне. Попробую почистить ей кровь. Если будет лишний целитель или врач, то пришлите его к ней. – разворачиваюсь я на выход, и по молчаливому приказу князя, ко мне пристраивается парочка его громил.

Впрочем мне сейчас не до рассуждений и капризов. Выплеск адреналина всё ещё будоражит мою кровь и к тому же, я очень спешу. Чёрт его знает, всё ли смог учесть Обдорин, а Анну стоит обезопасить.

Целитель из меня почти что никакой, но однажды я сам себя уже спасал от яда. Не вижу особой сложности в том, чтобы на ком-то другом попробовать методику чистки крови. Меня вполне устроит вена на сгибе руки. Да, она не самая крупная, но и я лекарь так себе. Лучше будет, если я не полезу своим суконным рылом в медицинские дебри, а ограничусь самым простым и близким контактом с вполне знакомой и понятной мне веной.

К счастью, тётушка была слишком испугана и оказалась не готова обрушить на меня шквал вопросов. А там уже я перехватил инициативу, и усадив её за стол, потребовал, чтобы она мне не мешала, ибо это чревато для её же здоровья.

Посторонние включения я выводил из крови прямо на кожу. Пришлось пожертвовать своим новеньким платком, чтобы время от времени промокнуть выступающее светло – зелёное пятно.

Прошло какое-то время, и к нас за стол уселся доктор. Фонендоскоп на шее, специфический запах лекарств и весьма характерный саквояж неоспоримо указывали на его профессию. Понаблюдав за тем, что и как я делаю, медик начал сильно морщиться и фыркать, выказывая признаки недовольства. Поскольку я никак не пожелал на это реагировать, то врач перешёл к более решительным действиям.

– Молодой человек. Вена на руке – это вызывающе дилетантский подход. Не проще ли вам воспользоваться ярёмной веной? Или вы до ночи намерены так сидеть? – этак ехидненько пропел врач, протирая своё пенсне замшевым лоскутом.

– Кровь чистить умеете? – ответил я вопросом на вопрос.

– Увы. Я не маг, а всего лишь профессор медицины.

– Показывайте, где эта ваша вена расположена, – выдохнув, отцепился я от руки Анны, снимая фильтр взмахом руки.

– Что-о?? Таким неучам доверяют лечить Императрицу! – сорвался на визг вроде бы приличный на вид старикашка.

– Вена где? – рявкнул я на него, разом подняв свой уровень командного рыка чуть ли не до полковника.

Чую, до генеральского командного рыка я пока не тяну. Там практика нужна и талант.

Но общая тенденция меня радует. Расту.

Глава 159

Здание Главного адмиралтейства в Петербурге находится на втором Адмиралтейском острове испокон веков.

На вручение именного гюйса пришлось лететь мне.

Оказывается, кроме Андреевского флага, на русских судах принят так называемый бушпритный флаг, но так как на современных судах бушприта давно нет, то этот флаг крепится на баке, в носовой части корабля. По сути своей, этот флаг возводится лишь на стоянках, вместе с основным флагом.

Именной гюйс вручается кораблям, как награда, и отличается от обычного гюйса золотым шитьём в его центре, изображающим геральдический щит с Георгием Победоносцем.

Если что – это высшая награда России, вручаемая кораблям!*

* Так и было в период 1699–1917 гг.

Особо деваться мне некуда – капитан «Рюдзина» сейчас занят по самое «не могу» – у них там десант высажен в Манчжурии и поддержка крейсера никак не будет лишней, а больше мне и послать толком некого. Иначе у стариков в Адмиралтействе шкура дыбом может встать, если они примут это за неуважение.

Ссориться с адмиралами не в моих интересах. Хотя бы потому что со мной в Питер летит Светлана Николаевна.

Если что – это моя супруга и главный специалист России по организации и работе сталепромышленных предприятий.

Нам с ней есть о чём поговорить с руководством Адмиралтейства.

Светка про новые стали расскажет, а я про техномагические и радиотехнические новинки, вкус которых флот уже почувствовал.

Заодно и из столицы смоемся. Там сейчас слишком уж всё бурлит.

Вроде и не афишировалось нигде недавнее покушение на Императора и его Семью, но как быть, если под проверку попали очень и очень многие, в том числе, и первые наследники довольно влиятельных Кланов, умудрившиеся успеть взять в жёны французских мамзелей, засланных к нам из Парижа.

Мои аплодисменты князю Обдорину – он сумел раздобыть полный список девиц, прошедших специальное обучение перед отправкой в Россию. И пусть имена и фамилии у некоторых из них были изменены, но имперская служба, как бульдог вцепилась в засланный к нам французский контингент весьма специфического назначения, и у них сейчас весело.

Служба безопасности без всяких пиететов шерстит все сомнительные связи с француженками, что при наличии списка выглядит детской забавой – всем всё ясно, а за доказательствами дело не станет. Полно их у Обдорина, и даже повар – француз живым взят. Наверняка уже поёт, как соловей, рассказывая, кто его в императорский дворец устроил, и кто что в пищу и напитки подсыпать велел.

Впрочем, тут Рюмин сам виноват. Наверняка же знал, что русская кухня полезнее для здоровья, особенно русским Императорам. Так нет же, рататуев с бешенелями захотелось. Вот и огрёб проблем. Одна радость – теперь у всей Императорской Семьи неприязнь к французам даже на гастрономическом уровне будет зашкаливать.

* * *

Петербург зимой – это настоящее климатическое испытание!

Похоже, что ясных дней в декабре здесь не бывает. Небо затянуто тучами. С воздуха весь город кажется серым. К тому же нас синоптики пугали туманом, но к обеду он рассеялся, благодаря постоянному ветру с Балтики, и посадка прошла без особых трудностей.

Машины двигались по улицам, как катера, разбрызгивая мокрый снег, лужи и прочую слякоть, которая сегодня валится с неба. Даже не поймешь сразу, то ли это дождь идёт, то здесь снег такой. По-моему надо очень любить свой город, чтобы жить в таком климате.

– Ваше Сиятельство, а я ведь, грешным делом, чуть было вас в во вредители не записал, – разоткровенничался старенький контр – адмирал, когда мы, после награждения, перешли в банкетный зал, – И даже сердит был на вас одно время.

– С чего бы вдруг? – поддержал я разговор, хотя больше всего мне хотелось поскорее уйти с довольно скучного мероприятия, но нельзя.

Светлана вовсю окучивает целую группу высокопоставленных флотских, рассказывая им про преимущества новых марок стали в морском деле.

– Так это вы же проект броненосца зарубили на корню, не дав ему пройти утверждение на Совете князей.

– А сейчас что поменялось?

– Я ваш фильм про Цусиму раз пятнадцать просмотрел, и ещё бы столько же любовался. Как вы лихо их броненосец на дно пустили. А уж то, что авиабомба может его насквозь прошить – это для меня было, как откровение свыше. Не поверите, но смотрю ваш фильм, и каждый раз радуюсь, как ребёнок.

– Могу вам копию этого фильма прислать. В личное пользование, – улыбнулся я столь редкой искренности, нехарактерной для его чина и возраста.

– Можете посмеяться над стариком, но это будет лучший подарок на мой скорый юбилей и проводы на пенсию. Мне вот-вот шестьдесят пять стукнет, и всё, прощай флот, – всплеснул руками старый моряк, – Буду скучать перед камином и внукам морские байки травить. Чую, не усижу долго. Придётся в Географическое общество идти устраиваться. Они, благодаря вам, вон в какой чудесный поход недавно сходили. Я кучу восторженных писем от старых знакомых получил по этому поводу. Признаться, позавидовал.

– О, тогда я на проводы вам ещё пару ящиков коньяка презентую. Особенного. Очень уж его Владивостокские офицеры полюбили. Говорят, настоящий морской коньяк. Как для них сделан.

– Хм, неужели того самого, австралийского? Наслышаны, как же. Докладывали, что не хуже Шустовского будет. А вы как считаете?

– Неблагодарное это дело – коньяки сравнивать. Я думаю, каждый из них по своему хорош и каждый найдёт своего ценителя. По крайней мере у меня в баре они оба отлично уживаются, без всяких предпочтений.

– Ой, как верно сказано! Готов под каждым вашим словом подписаться! Князь, признавайтесь, вы ведь в душе моряк?

– Станешь тут моряком, – тяжело вздохнул я, вспоминая свои заботы, – Сейчас вот впору о ледоколе мечтать.

– Никак Северный полюс решили покорить?

– Что вы, всё намного обыденней и прозаичней. У меня Сахалин порой замерзает, а теперь ещё и на Магадан планы появились, а там с ноября по май лёд стоит.

– В Магадане имеются свои ледоколы. Зачем там ещё один? – ревниво поинтересовался флотский.

– Наверняка у них свои грузы есть.

– Ледоколы осуществляют ледовую проводку, – наставительно помахал пальцем контр – адмирал, – А вам, князь, нужен всего лишь транспорт подходящего ледового класса, что, кстати, не такая уж и редкость.

– Ещё скажите, что у вас что-то на примете есть, и лучше всего с командой и опытным капитаном, – тут же навострил я уши, подобравшись и разом растеряв расслабленность от безделья.

Адмирал молчал довольно долго, глядя в стол и посмурнев лицом.

– Есть такое судно, – наконец тяжело и весомо вымолвил он, разом поменяв весёлый тон нашей предыдущей беседы, – И команда на нём имеется. А вот капитана нет. Сердце у Серёжи не выдержало. Удивительнейший человек был. Моряк от Бога. Храбрости необычайной. Даже когда ему руку оторвало, он моря не бросил. Продал имение своё под Харьковом, денег в банке занял и заказал себе корабль на верфях. К середине осени он за такие фрахты брался, не особо опасаясь льдов, на которые никто другой не осмеливался и всегда груз в целости и в срок доставлял, да ещё умудрялся обратно вернуться сквозь льды, не оставаясь на зимовку. А вот нынче отплавался. Судно сейчас к нам идёт, в Питер. Договаривались мы с ним, что я с ремонтом машин помогу, но теперь не знаю, как и быть. С банком Сергей рассчитался ещё в позапрошлый сезон, жена лет пять назад умерла, а из детей у него две дочери, и обе замужем. Полагаю, что они корабль на торги выставят, но без ремонта хороших денег получить вряд ли удастся, а есть ли у них деньги на ремонт, я сказать не берусь.

– Хм, тогда вопрос с капитаном переходит в разряд наиважнейших. У меня специалистов свободных нет, да и сам я через неделю – другую в Маньчжурию улечу. Война у меня там идёт. Китайцев изгоняю. Так что капитан архиважен. Без него смысла в покупке нет. Я сам в кораблях мало что понимаю, опять же, чем команда займётся, чтобы они не разбежались во время простоя, я тоже себе представляю слабо.

На этот раз старый контр – адмирал молчал ещё дольше.

– Скажите, Ваше Сиятельство, а какое название вы бы хотели дать судну?

– Представления не имею. А как оно сейчас называется?

– «Анна». В честь жены Сергея.

– Хм. Честно говоря, так себе название. Боюсь, мои жёны плохо на него отреагируют. Может вы мне что-нибудь своё предложите?

– Как вам глянется – «Капитан Сергей Сорокин»? – пробуравил меня адмирал взглядом из-под густых ресниц.

– Я правильно понимаю, что в таком случае мы и капитана опытного найдём? – вернул я ему неслабую подачу.

– А куда же я от моря денусь, – пробурчал адмирал себе в бороду, – Иначе буду сидеть на пенсионе и до самой смерти завидовать, что это не я умер на капитанском мостике.

– Так. Вопросы про красивую смерть отставить, – отмёл я движением руки весь тот негатив, в который, как в болото, провалилась наша беседа, – Выкручивайтесь, как хотите, но две недели вам вскоре придётся выкроить на санаторий. И учтите, капитан – это обязательное условие!

* * *

Жизнь графини Наталии Сергеевны Бобрищевой – Пушкиной все семнадцать лет текла довольно беззаботно.

После смерти отца, погибшего во время осады Измаила, переходящего в то время из рук в руки, как эстафетная палочка, их Семья, состоящая из матери и двух дочерей, изрядно просела по финансам. Непонятно каким образом доходы враз упали, а после того, как старшую сестру выдали замуж, дав за ней приличное приданое, то и вовсе часть земель в залоге оказалась. Как назло, следующий год выдался неурожайный. Пришлось перезакладывать уже заложенные земли, и заложить под ссуду их родовое имение. Сейчас, четыре года спустя, доходов с их земель перестало хватать даже на выплату процентов, а тут ещё и мать сдала. Начала сильно пить, а потом вовсе слегла с почками.

Наталья Сергеевна, получившая из-за недостатка средств домашнее образование, особых трудностей в своей жизни не замечала. Она немного умела говорить на французском, посредственно играла на фортепиано, была слегка обучена магии, поскольку, в отличии от старшей сестры родилась Одарённой, и очень любила петь.

Пожалуй, это была её единственная страсть и призвание. Сильное меццо – сопрано и хорошие данные позволяли ей стать одной из лучших певиц Империи, если бы они были раскрыты и отполированы трудами талантливых учителей.

Некоторые дилетанты думают, что хорошо исполнить романс или арию – плёвое дело, был бы голос. Так вот нет.

Хорошо поставленная ария, а то и простая песенка, в стиле оперетты или мюзикла, ничем не отличается от танца фигуристок на льду.

В первую очередь – это труд. Упорный и тщательный. На голосом и над вещью, которую певица должна спеть. И только тогда зазвучит действительно ария, а не её жалкая пародия.

Вовремя взять дыхание, динамически выделить ключевой момент и правильно выйти на верхние или нижние ноты – это далеко не всё. Талантливая, но неподготовленная певица, какой бы ни был у неё голос, никогда не раскроет даже наполовину свой потенциал, решив спеть малознакомую песню. Ибо чудес в пении не бывает, ровно так же, как и в фигурном катании. Максимум на что можно рассчитывать, так это на оценку слушателей, что всё было спето чисто.

Но между понятиями чисто и гениально – пропасть, размером с Чёрное море.

Вопрос замужества между тем никак не решался. Семнадцать лет – это такой возраст, что об этом уже давно было пора думать. Но что делать, маман толком не представляла, а красота дочери сама по себе приличных женихов не привлекала. За примерами далеко ходить не надо. Вон две недели назад приезжал один чиновник, из судейских. Самому уж лет под сорок, но он, лишь прошёлся по девушке липким взглядом, а потом исподволь разговор о приданом затеял. Хватает и других невест по соседству, к тому же, с хорошим приданым. Оттого и оставалось надеяться лишь на чудо…

Приезд второй жены Главы Клана Пушкиных был для семейства Бобрищевых – Пушкиных полной неожиданностью.

Княгиня Галина Пушкина приходилась далёкой роднёй матери Наталии, и оттого, сказав, что заехала без предупреждения, так как им было по пути, ничем традиций боярского гостеприимства не нарушила.

Бывает. Проезжали мимо. Отчего бы родственников не навестить, раз уж крюк небольшой выходит.

Однако, задержались они на три дня. Если бы не припасы, прихваченные гостями с собой, то уже на второй день еда бы в имении закончилась.

Приехавшая родственница, прибывшая со свитой, в половину дюжины служанок и с охраной в десять человек, а ещё и с водителями, и с прочим людом – это настоящее местечковое событие, а заодно и серьёзная проверка припасов имения.

Уже на второй день в ход пошли окорока, заготовленные было на зиму, а в курятнике в живых остался всего лишь один петух и меньше десятка кур.

Зато сколько радостных надежд гости успели подарить! И в каких красивых платьях сумели сфотографировать юную княжну, выдавая эту сессию за прихоть Галины Пушкиной. А уж от некоторых кулуарных разговоров, на которые Натали не допустили за молодостью лет, даже у её мамаши щёчки зарумянились.

После этого на Наталью посыпался целый дождь приятных неожиданностей.

Оказалось, что не все служанки прибывшей гостьи – просто служанки. Нашлась среди них и парочка опытных мастериц, которые живо сняли с Наталии мерки и прикинули цвета, которые ей впору. После этого, в результате многочасовых дебатов, были выделены четыре фасона платьев, без которых приличной девушке просто невозможно жить.

На третий день их гостья решительно заявила, что в местном захолустье попросту невозможно ничего подобрать, достойного расцветающей красавицы. Маман попробовала было заикнуться про временные финансовые затруднения, но гостья её словно не услышала, лишь вскользь заметив, что для Клана Пушкиных это копеечные траты и даже её карманных денег вполне хватит, чтобы прилично приодеть девушку, ибо нельзя молодой красавице ходить абы в чём.

– Тётушка, – открыла Наталья рот, когда её родное имение скрылось из вида.

– Наталья, с этого момента никаких тётушек. Обращайся ко мне просто – Галина, а то опозоришь меня перед подругами и кавалерами, да и я не хочу себя старухой чувствовать.

– Хорошо. А ещё я очень хочу вас поблагодарить за участие в моей судьбе. Я только сейчас поняла, что за последние годы никуда толком не выезжала из дому, если не считать визиты к ближайшим соседям. Неужели у меня впереди новая и интересная жизнь?

– По крайней мере столицу увидишь и приоденешься, – ушла тётушка от прямого ответа, сделав вид, что что-то тщательно разыскивает в ридикюле.

Нет, ну не рассказывать же княгине этой деревенской дурочке, что не одна она поехала в глубинку, чтобы привезти оттуда дальних родственниц, формально входящих в Клан. Вот соберут их всех, обследуют, а там и выберут какую-нибудь одну, а может и двух, чтобы подстраховаться на всякий случай. Ветвь Бобрищевых уже давно никто всерьёз не воспринимает, но формально их Род входит в Клан Пушкиных, и это важно. Впрочем, когда соберут всех претенденток, тогда и будет ясно, кого лучше выбрать.

– Я так волнуюсь. Боюсь, как бы нелепостей каких не наделать.

– Ничего. Пока тебя наша целительница обследовать будет, попривыкнешь.

– Зачем? Я же здорова?

– Нужно, девочка моя, нужно, – спохватилась Галина, сообразив, что проговорилась, – Наша женская красота во многом от здоровья зависит. А заодно Глафира Семёновна тебе что-нибудь лишнее уберёт. Скажем, бородавку какую или волосы лишние.

– Волосы, – выпучила глаза Наталья, невольно потянувшись к свои русым косам.

– Да не эти, глупая, – рассмеялась тётушка, – А те, что растут где не надо.

– Ой, стыдно-то как… – зарделась девушка, сообразив, о чём речь.

– Да я посмотрю, ты дикая совсем, – усмехнулась Пушкина, – Ничего. Скоро увидишь, в каких платьях некоторые столичные штучки на бал вырядятся, сама всё поймёшь.

– Так я и на бал попаду? – округлила Наталья глаза, в очередной раз вспыхнув от предвкушения праздника.

– Куда ты только не попадёшь, – думая о своём, ответила княгиня, – Но для этого нужно быть послушной и без разговоров и капризов выполнять всё, что тебе Глава Клана скажет. Поняла?

– Обещаю. Я буду самой послушной, – торопливо закивала Наталья.

– «А уж мой муж сумеет с тобой договориться», – кивнула Галина Пушкина своим мыслям, – «Он спит и видит, как ему с Вяземскими породниться, а тем Одарённых подавай, да ещё и сильных».

Глава 160

О чём можно думать в самый последний день уходящего года?

Не поверите, в разное время – о разном.

Допустим, с утра, лёжа в кровати с Алёной, я думал над тем, как бы поставить защиту от шума на весь мой столичный особняк.

Нет, я понимаю, что тротуар и крыльцо покрылись льдом, но зачем его так громко отбивать с семи утра? Присыпали бы песочком с солью по-тихому, и всё.

Впрочем, ладно. Если вдруг потом у нас мальчик из-за этого случится, назову его Лёвой или Леонидом, чтобы был повод вспомнить, что мы в то утро с женой из-за льда проснулись, а потом три раза, почти подряд, не смогли заснуть.

Во время завтрака, хрустя багетом чисто российского производства, скажу больше, изготовленного с ноля из натурпродукта моих угодий, я размышлял о земле и землях.

Чтоб вы понимали – это далеко не одно и то же.

Земли – понятие слегка абстрактное. Нечто вроде участка, обозначенного на картах и документах. Что там внутри происходит – кроме соседей и тех, кто на этих землях работает, никому не ведомо.

Зато сама земля – это та почва, на которой всё растёт, ну, или отказывается расти.

И ей, этой земле, нужен уход. Те же трактора, с хорошим плугом, бороной, сеялкой, и всякие разные методы обработки почвы, хорошие семена, а особенно, удобрения, которые для каждой сельскохозяйственной культуры далеко не одинаковы и вносить их надо с умом.

Я не поверил было, но выход любой сельхозпродукции с помощью удобрений реально вырастает в разы. В очень серьёзные и принципиальные.

Те бояре, которых эти новшества не интересуют, уже лет пять доход с земель имеют либо минимальный, либо около того.

Когда мой главный аграрий заявил, что нам нужно полтора десятка агрономов, если что, оплачиваемых, как хороший мастер на верфях, я готов был на год – другой отложить затею аграрной революции на землях отдельно взятого князя. К тому же, там не только агрономы у него значились – Игнат замахнулся комплексно.

Как вам объём инвестиций в три с половиной миллиона? На первый год? И зачем нужна почти сотня тракторов сразу? А хранилища и элеваторы к осени?

По мне, так чистое издевательство, учитывая, что князь из одной войны выйти не успел, так сразу в другую ввязался.

Но, спасибо Алёнке.

Она спокойно и внятно мне растолковала, причём ещё до завтрака, что наше противодействие уже развёрнутым агрокомплексам – это та же война, но только очень мирная. Но война.

Будем отставать – проиграем. Потом придётся или все земли за счёт дотаций содержать, или полностью уходить в промышленное производство, покупая продукты со стороны. У нас итак уже доходы от сельского хозяйства – величина настолько малая, что она её скоро перестанет в балансе учитывать.

Каюсь. Я заслал шпионов. Ещё летом, как только первые звоночки тревожно зазвенели.

Четвёртый, если не пятый выпуск моей молодёжи, из новых алькальдов, отработался с успехом. Полмесяца назад они мне всю подноготную про успешных землевладельцев выложили. Кто чем и как пашет, где и какие семена берёт, как удобряет и сколько раз за лето поливает. А заодно ещё хренотонну информации принесли, зачастую весьма любопытной. Например, про новые банки, охотно дающие боярам ссуды под залог земель, где в учредителях крупные купцы и те самые умелые агропромышленники. Красиво сделано, что сказать. Бояре сами на блюдечке им свои земли приносят, а банкирам остаётся только самые подходящие выбирать.

На войне, как на войне.

Правила не изменились.

Для войны нужны деньги, деньги и ещё раз деньги.

И эту сентенцию вовсе не я придумал. Апофегма с давних времён пришла, но актуальности не потеряла.

Битва аграриев – штука дорогая, если не сказать, дорогущая. В ней много чего идёт в ход: связи, агрономия, знание рынка, наличие лучшей агротехники, семян и удобрений. Судя по докладам, был и демпинг по ценам. Чуть ли себе не в убыток некоторые хозяйства работали, лишь бы загнать в заведомый минус большинство помещичьих землевладений, а потом скупить их земли дёшево.

Про войну я недаром сказал.

Она идёт уже давно. Потихоньку набирая ход и силу.

Если верить выкладкам, то вполне успешно для тех, кто её начал. Бояре и сами не замечают, как всё меньше и меньше остаётся на плаву хозяйств, живущих по старинке. Виноваты они сами. Их спесь и нежелание проявить интерес к тому, что у них на земле происходит.

– Не боярское это дело – в земле ковыряться!

Вот одна из самых частых фраз, которую услышишь, если у какого графа или князя поинтересуешься, что выращивают крестьяне на его землях.

По крайней мере Клан князя Гагарина, далеко не самый неблагополучный, и тот уже на ниточке висит. Их земли который год подряд одни убытки приносят, а тут ещё и банковские проценты на заложенные земли капают. Вот и отгадка, с чего Гагарины вдруг так ко мне любовью прониклись, что даже решили в Маньчжурии помогать. Оказывается, князю просто деваться некуда. Его имения вот-вот с молотка пойдут одно за другим.

Честно сказать, экономическая война мне понравилась больше, чем обычная. Земли на ней захватываются вполне предсказуемо и без крови. А главное – у меня много чего есть, что может стать сюрпризом для будущих конкурентов и противников в этой экономической войне. Те же трактора, элеваторы, собственный речной порт и торговля зерном. Так что вряд ли я окажусь им по зубам.

Разбирая после завтрака письма, я увидел поздравление от Артемьева – старшего. Хорошо он написал, душевно, а особенно приписка в конце письма меня порадовала – они ещё два планера, как принято называть корпуса самолётов, в январе мне на верфи доставят, чтобы там провести окончательную комплектацию. Только планеры не для самолётов будут, а для парочки маголётов.

И радостно, чёрт побери, и не очень. По всему так выходит, что два новых маголёта пусть и совсем немного, но будут отличаться от предыдущих моделей. А что делать, если мы техномагию и радиотехнику осваиваем быстрее, чем авиастроители ваяют корпуса из алюминия и стали. Вся проблема в том, что эта чехарда с постоянным улучшением конструкции и возможностей требует специально обученных пилотов. Этак скоро под каждый маголёт мне придётся заводить персональный экипаж, который будет знать и уметь использовать все новые особенности именно своей модели. И это проблема. Если разобраться, ничуть не меньшая, чем недостаток аэродромов в стране. Кстати, с аэродромами понемногу вопрос решается. К лету целых восемь собираются в строй ввести и примерно столько же к осени. Не слишком больших, со взлётной полосой до тысячи пятисот метров, но тяжёлых самолётов пока нет и вряд ли они скоро появятся, а все остальные даже на полевой аэродром при нужде способны приземлиться. Аэродромные участки дорог тоже стали кое-где появляться, но они пока редкость и в основном из закладывают в проект новых дорог в центре страны.

С магией дело сдвинулось.

Военные лекари сейчас нарасхват.

Техномаги тоже стали в чести и в этом году для поступающих на техномагический факультет большое количество абитуриентов на одно место оказалось для многих сюрпризом.

Интерес к архимагам вообще зашкаливает. Я уже не только от Алябьева слышал, что многие военные концепции подверглись серьёзному пересмотру, что, впрочем, не удивительно. Мы предложили не просто архимагов – одиночек, а боевые звёзды из архимагов. Сила, которую впору считать стратегическим оружием. К тому же сейчас это оружие стало очень мобильным и умеет довольно быстро «перезаряжаться».

Шабалин, с группой таких же, как он фанатов от теоретической магии, уверенно заявляет, что далеко не все возможности по дальности и силе заклинаний достигли предела.

– Мы ещё только в начале пути! – громко заявил Константин Семёнович в недавнем интервью, данном им столичным репортёрам по поводу очередных награждений, отчего-то приуроченных к Новому году, а никак не к событиям в Маньчжурии и взятию Харбина.

Сталелитейная империя!

Я только сейчас понимаю, какой рычаг для развития страны мне доверили!

Вроде и считается, что стали в стране с избытком, но это общие слова. Так и про ткани можно сказать, если в расчёт включить брезент и мешковину. Но отчего-то не все готовы носить одежду из брезента.

Со сталью примерно такая же история. Марок стали множество и многие из них отличаются по своему предназначению и характеристикам не меньше, чем гипюр от шинельного сукна. А уж по качеству того же стального проката, труб и рельсов разбег бывает ещё более значительный.

Помню, как я удивился, когда при первом объезде заводов в фойе одного из заводоуправлений увидел рельс для узкоколейки, лежащий на подиуме, укрытом бархатом. Демидовский. С соболем. Датированный тысяча восемьсот семидесятым годом. Почти новый на вид, с отчётливым, хорошо исполненным штампом.*

* Реально был удивлён, увидев такой рельс в г. Ивделе (Северный Урал), где он выступал в роли опоры мостика, ведущего в распиловочный цех. Состояние у него было близкое к идеальному. Хотя вокруг сплошная сырость и болото.

Очень надеюсь, что с освоением богатств Томтора и Попигая мы выйдем в лидеры по производству стали. В мировые. Может и не по количеству, но по качеству и ассортименту точно.

И это не юношеская наивность. Одних только добавок рения в сталь нам оказалось достаточно, чтобы изготовить надёжные реактивные двигатели. А уж когда в загребущие лапы профессора Грумм-Гржимайло попадёт целая гамма редких металлов, то быть революции в производстве стали!

И Попигай, с его запасами сверхтвёрдых алмазов – импактитов нам в помощь. Сверхточная инструментальная обработка и высокопроизводительный алмазный инструмент, позволяющие выйти на новый уровень технологий в машиностроении, производстве оптики и радиотехнике.

Про радиотехнику – это к Степану. Он сейчас на равных с цехом по производству магопар бьётся за право пользоваться той алмазной пылью, что остаётся от основного направления – изготовления магических накопителей. И тем и другим нужна алмазная крошка мельчайших, практически микронных фракций. Радиотехники с её помощью делают пилы для нарезки подложек под микросхемы и полируют их так, что зеркалам становится стыдно.

Зато в цехе магопар осуществляют вакуумное напыление с последующим спеканием при помощи особой керамической связки. Превращение тепла в магию – удовольствие не из дешёвых, но оно того стоит. Тут достаточно сказать, что комплект из магопар – теплосъёмников и соответствующих энерговодов, разнесённых по корпусу самолёта, с собственным весом в двадцать килограммов, позволил нам увеличить грузоподъёмность бомбардировщика на целых четыреста семьдесят килограмм. И это тоже не предел. Усольцев пообещал в следующем году почти вдвое поднять эффективность своих техномагических прибамбасов, а это ещё один крупный шаг в деле развития авиации.

Несведущий человек может, конечно же, посмеяться над таким громким заявлением, но стоит вспомнить, что бомбардировщик Пе – 2, с которым СССР встретил войну с Германией, мог нести всего лишь одну тонну бомб (шестьсот килограммов бомб на внутренней подвеске и четыреста на внешней).

Наши лёгкие бомбардировщики от Пе – 2 пока не так далеко ушли. Да, наши быстрее и могут летать выше, но они даже при рождении способны были нести полторы тонны авиабомб, а скоро потащат и две, а то и две с половиной. И это при всём том, что цена самолёта станет лишь чуть-чуть больше.

Чудо? Нет, просто серийное производство. Чем больше однотипных самолётов мы делаем, тем ниже их себестоимость, а техномагические причуды инсталлировать в тело аэропланов не так сложно, были бы желание и смысл. И они, эти новинки техномагии, уже тоже вышли из разряда сверхдорогого эксклюзива.

Вряд ли кто станет торговаться из-за прибавки в десять процентов к цене бомбардировщика, способного нести в полтора раза больше авиабомб, если все остальные тактико-технические характеристики у него остались практически те же самые.

С моими воспитанницами, привезёнными из детского публичного дома, всё очень интересно получается. Девочки ничего не знают про сложившееся мнения о том, что Одарённым могут стать не все, и поэтому, пусть и при помощи «протезов», заменяющих им врождённый Источник Силы, магичат будь здоров. Свой собственный слабенький резерв Силы обнаружился всего у двоих, но магией теперь умеют пользоваться все без исключения. И надо заметить, что из-за такого результата, фактически, стопроцентного овладения магией, Шабалин открыл при Академии специальный отдел, где уже работает четыре человека. Цель их исследований – доказать, что любой ребёнок может стать магом, если предоставить ему в раннем возрасте Источник Силы. В каком-то смысле – понимание такого открытия – это революция!

Правы оказались немецкие учёные, которые когда-то давно говорили, что магией способны управлять даже неодарённые. Удивляюсь, почему они не пошли дальше – не проверили свою теорию на детях. Хотя, кто его знает. Может и были удачные попытки, но просто сохранялись под величайшим секретом.

Мы тоже пока не сильно распространяемся, хотя есть такое желание. Если разобраться, то открытие эпохальное. При наличии недорогих «протезов» можно в корне поменять концепцию и технологии для развития всего человечества, и это не шутка. Мне пока никто не смог внятно доказать, что прогресс возможен только в уже известном направлении, протоптанном предками – чисто техникой, химией и электроникой.

Сомнения у меня вызывают восьмилетние девочки, которые после получаса – часа пребывания на природном Источнике Силы уже могут так зарядить свои детские пояса – «протезы», что их запаса Силы вполне хватает, чтобы отапливать крестьянскую избу в самый лютый мороз как минимум сутки – двое, если там есть техномагическая печка или они обучены соответствующим заклинаниям. Это уже не просто результат, а результатище!

Столько условно бесплатной энергии, с учётом того, сколько десятков тысяч ничейных Источников по Сибири разбросано, да в мирных целях… Этак жизнь всей Империи можно изменить коренным образом, а заодно и сибирские просторы освоить.

Дети рано или поздно подрастают. И то, что уже сейчас может исполнить маленькая девочка не идёт ни в какое сравнение с тем, что она покажет, когда повзрослеет.

Скептики, понятное дело, надуют губу и начнут понимающе хмыкать, намекая на мои фамильные умения и производство накопителей, поставленное на серьёзный уровень. Пусть обломаются. Тем же моим воспитанницам вполне хватило бы накопителей из обычного горного хрусталя – товара, довольно распространённого в нашей стране, который могут производить десятки, если не сотни мастеров, имеющие вполне себе приличные объёмы выпускаемой продукции.

Если что – холодильные лари, которые по всей стране расползлись, на накопителе из горного хрусталя работают. Где-то же их штопают без остановки, раз цена на них настолько не велика, что даже небольшие лавки и состоятельные граждане себе такую роскошь позволяют.

В какой-то степени мой эксклюзив на искусственные алмазы разбавлен новосибирским заводом, где производят алмазы промышленным способом. Они с удовольствием продают свою продукцию и готовы увеличивать объёмы, как только появится спрос. А он растёт. Хоть и не так быстро, как хотелось бы, но стабильно. Каждый квартал я получаю всё больше и больше денег от новосибирцев и ещё ни разу не пожалел, что поделился с ними технологиями и вложился в их производство самым серьёзным образом.

Казалось бы, всё хорошо. Жизнь идёт своим чередом и впереди вырисовываются интересные перспективы. Однако, гложет мою душу червячок сомнения. Не бывает такого, чтобы белая полоса в жизни была широкой и благостной.

Предположения оправдались довольно быстро. Позвонила Анна.

– Ну, что? Ты надумал с кого начнёшь? – сходу взяла она быка за рога, – Девушки уже ждут…

Content

Сергей Богдашов
Не боярское дело. Девятнадцатая часть книги

Глава 151

Глава 152

Глава 153

Глава 154

Глава 155

Глава 156

Глава 157

Глава 158

Глава 159

Глава 160