Баркентина "Пилигрим". Крестовый поход

Глава 1

Часть 1

Земля готовилась к празднику. В этот день заканчивался финальный фестиваль древнерусской культуры. Очередной культурный бум, инициированный ЮНЕСКО с целью ознакомления молодёжи с одним из культурных пластов человеческой цивилизации и посвящённый на сей раз древним славянам, подходил к концу. Он длился целый год. Двенадцать месяцев по всему миру бродили волхвы, звучали напевные былины, в кинотеатрах потоком шли фильмы о богатырях и князьях. Молодые люди всех рас и национальностей строили на окраинах своих городов посады и городища, жили в теремах, ковали мечи и кольчуги, а заодно плуги и бороны, называли своих коней, ослов, верблюдов и лам Сивками да Бурками.

Странно, что, на сей раз, всё это прошло мимо меня. В юности я с упоением участвовала в этих играх, с жадностью впитывая в себя силу и аромат чужих культур. Некоторые из них оставили в моей жизни такой след, что порой мне кажется, что я просто застряла где-то там, среди искусно устроенных кем-то декораций, где звенят мечи и льются в ночь серенады. И надо же, когда, наконец, по Земле покатилась волна моей родной Руси, я оказалась в стороне.

Наверно, просто было не до того. Возвращение на Землю, в космофлот, после четырнадцати лет перерыва. Новый звездолёт, новый экипаж, новые цели и задачи. Всё это потребовало слишком много сил и времени. Жаль…

Я вздохнула, глядя на туманную равнину за окном. Из бледной дымки поднимались размытые силуэты оливковых деревьев, которые так и парили между небом и землёй, слившимися между собой. Скоро небо оторвётся, взлетит, нальётся голубизной, а земля вздохнет и, стряхнув остатки тумана, приподнимет вдалеке холмы, покрытые виноградниками.

Сегодня будет чудесный день. Я почему-то была в этом уверена. Я улыбнулась. Сегодня случится что-то хорошее. Меня ждёт какая-то встреча. Наверняка, я встречу очень хорошего человека. А, может, и не одного.

Вообще-то особых причин для радости не было, и моя эйфория означала лишь одно: сегодня командир нашего подразделения, который собирался заехать ненадолго, пребывает в безмятежном и даже благостном расположении духа. А вслед за ним благость опускается на ту местность, которую он почтил своим присутствием.

Азаров – прирождённый маг, очень сильный и прекрасно обученный. Поговаривают, что равных ему на Земле в наше время нет. Может быть… Я не очень разбираюсь в магии, мне важнее, что Саша Азаров – опытный звёздный капитан, знает о космосе не понаслышке, верен космофлотовскому братству и в любой ситуации не сдаёт своих. За таким командиром, как за каменной стеной.

- Похоже, шеф сегодня доволен жизнью, - прозвучал рядом мелодичный голос старшего радиста нашей баркентины Антона Вербицкого. Я повернулась и взглянула на него. Античный красавец в белых джинсах и голубой футболке. К тому же отличный связист.

- Ты тоже заметил? – усмехнулась я.

- Я от природы наблюдателен, - похвастался он. - Когда Азаров хмурится, на небе неизвестно откуда появляются тучи. По слухам, его гнев всегда разражается грозой с громом и молниями. Может, поэтому, он, находясь на поверхности, так тщательно сдерживает свои эмоции, а разносы устраивает на глубине тридцати метров под землёй.

- Может быть…

Мы отлетали с новым экипажем лишь несколько полётов. Последние рейды не шли ни в какое сравнение с первой экспедицией, ставшей для нас настоящим боевым крещением. Но благодаря ей, я поняла, что у меня есть надёжный экипаж, а экипаж принял меня, как командира. Более того, мои молодые офицеры привязались ко мне, я постоянно чувствовала их трогательную заботу и нескрываемое обожание. Может, это и лишнее на поисково-спасательном звездолёте, но мне как женщине было чрезвычайно приятно.

Вот и сегодня, они залетели ко мне, в надежде уговорить поехать с ними на финал турнира по историческому фехтованию, где будет определён лучший боец России в древнерусском стиле. Такой интерес нашего экипажа к турниру был неслучаен, потому что одним из финалистов оказался наш старший астронавигатор Юрий Булатов, выступавший от Северо-Западного округа.

- Дарья Ивановна, может, поедете? - прорычал сзади мощный баритон Белого Волка, старшего стрелка баркентины. – И Юру поддержите, и на «Русское чудо» посмотрите.

- Что за «Русское чудо»? – заинтересовано обернулась к нему я. Белый Волк сидел в готическом кресле возле камина и его индейский облик не слишком вписывался в интерьер нашего дома, стилизованного под средневековый замок.

- Ты что, не знаешь? – возмущённо воскликнул мой младший сын Алик, который устроился рядом на ковре в обнимку со своим нестареющим колли. – «Русское чудо». Александр Донцов, чемпион Западно-Сибирского округа, финалист чемпионата России. Выступает на чёрном коне по кличке Буран, в доспехах, отделанных чернью. Лицо всегда закрыто личиной, за что получил второе прозвище «Железная маска». Ни одного поражения за весь турнир. При этом по ходу участвовал в товарищеских встречах со скандинавами, французами и шотландцами и тоже победил.

- «Железная маска»… - пробормотала я. – Какая таинственность.

- Возможно, просто рекламный трюк, - пожал плечами Вербицкий.

- Не думаю, - покачал головой Лин Эрлинг, один из трёх молчаливых братьев-механиков, на плечах которых держалась вся энергосистема баркентины. – Слишком сильный боец. Ему не нужны трюки.

- Значит, ему есть что скрывать, - задумчиво проговорил Али Бахар, которого в экипаже звали просто Мангуст.

- Какая разница! – воскликнул Алик. – Главное, что он классный боец! – он умоляюще взглянул на меня. – Мам, поедем… Я хочу посмотреть поединок из VIP-ложи.

- Кто тебе сказал, что у нас будет VIP-ложа?

- Будет, конечно, - пожал плечами Вербицкий. – Нам не положено, а вам…

- Что? – я ошалело взглянула на него.

- Болтун – находка для шпиона, - прокомментировал Белый Волк. – Дарья Ивановна, мы были уверены, что вы согласитесь, и подали заявку в оргкомитет. Они тут же забронировали для вас VIP-ложу. Подтверждение пришло сегодня на ваш терминал на баркентине.

- Молодцы… - проворчала я с недовольным видом и снова повернулась к окну.

Из-за холмов, покрытых зелёными виноградниками, выскользнула золотистая стрекоза и, приблизившись, превратилась в изящную авиетку в новомодном стиле «Фаберже».

- Командир прибыл, - сообщила я своим офицерам, впрочем, не слишком надеясь, что они тут же вытянуться во фрунт и защёлкают каблуками.

Он появился на пороге дома с нежной, слегка мечтательной улыбкой на лице. Черноволосый, загорелый и стройный, в потёртых джинсах и кожаном жилете, надетом поверх белой футболки с надписью на груди: «Закрытая дверь – враг кошки». Рядом с ним появился изумительной красоты сибирский чёрный с белым кот по имени Василий.

- Смотри-ка, какое общество! – произнёс Азаров, окинув взглядом собравшуюся в гостиной компанию. - Доброе утро!

- Пр-р-риветствую! – мелодично мурлыкнул Василий, первым переступая порог.

- Здр-р-равия желаем, - мурлыкнул в ответ Антон.

Азаров вошёл в холл и принялся осматривать стены, покрытые гобеленами, картины в рамах, резные гербы и, наконец, высокий потолок, который поддерживали мощные дубовые стропила.

- Неплохо, - наконец, произнёс он. – Хотя, немного мрачновато… На мой вкус.

- На мой тоже, - кивнула я, - но Алику и Джулиану нравится.

- Как в романах Дюма и Вальтера Скотта, - кивнул Алик. – Мам, я позову Кису, он на кухне с Хоком.

Не дожидаясь ответа, он сорвался с места. Следом умчался колли, который после одного достопамятного события не любил оставаться рядом с Василием без защиты Алика.

Азаров тем временем подошёл к диванчику и присел. Я вдруг заметила, что надпись на его футболке изменилась. Теперь на ней было написано: «Для кошки «Нельзя» значит: «Нельзя, пока я на тебя смотрю». Василий запрыгнул на диван и с независимым видом улегся рядом.

- Я слышал, ты заказала ложу на турнире по историческому фехтованию, и решил напроситься в компанию, - произнёс Азаров, не заметив изменений на своей одежде. – Надеюсь, Булатов выиграет, у него хорошие показатели.

- У Донцова шансов больше, - раздалось с порога. В холл вошёл мой старпом Хок. Мне кажется, что пожелай он участвовать в таком турнире, у его противников было бы немного шансов на победу. – Булатов вышел в финал по очкам. У Донцова – ни одного поражения. Я его видел на ристалище. Если б он жил полторы тысячи лет назад, сейчас бы по всей Земле распевали про него былины.

- Ты серьёзно? – удивилась я. – Вы меня заинтриговали. На это чудо, действительно, стоит посмотреть.

Вслед за Хоком в гостиную вошёл красивый кремовый кот с тёмными ушками, мордочкой, лапками и хвостом. Войдя, он почтительно приблизился к дивану и вежливо мурлыкнул:

- Здравствуйте…

- Здравствуйте, юноша, - благосклонно отозвался Василий и обернулся к хозяину: - Как насчёт завтрака?

Азаров вздохнул и улыбнулся, взглянув на меня:

- Не обращай на него внимания. Мы с рыбалки.

- Я не могу есть то, что вы ловите, Александр, - капризно отозвался кот. - Оно холодное, склизкое и шевелится.

- И называется рыба, - добавил Азаров.

- Рыба – это в миске, - раздражённо возразил Василий. - На худой конец – в банке.

- В банке – это консервы, - уточнил его хозяин.

- А я вообще консервативен!

- У нас есть в запасе пара банок «Бристольских рулетиков с лососем»… - робко предложил Киса.

- О, Вы очень великодушны, мой юный друг! – воскликнул Василий и, бросив мрачный взгляд в сторону хозяина, добавил: - Не в пример некоторым.

На футболке тем временем появилась новая надпись: «Даже самый маленький котёнок – совершенство».

Азаров тем временем, обернулся к Лину Эрлингу.

- Артёмов сказал, что модернизация баркентины полностью закончена.

- Мы хотели завтра провести окончательное тестирование и доложить о готовности командиру, - ответил тот.

- Но в принципе, звездолёт готов к работе?

- Абсолютно готов.

- А что, есть работа для нас? – поинтересовался Хок.

- Непосредственно для вас нет, - покачал головой Азаров. – Но, учитывая, что сфера действия Объединенного космофлота Земли значительно увеличилась за последний год, поисковых звездолётов не хватает. Подразделение Громова работает в напряжённом режиме. Вы ж понимаете, что при таких обстоятельствах я не могу держать вас на Земле в ожидании, пока на мир ополчаться тёмные силы. Я говорил с Громовым, и мы пришли к соглашению о том, что наши корабли включаются в общую систему патрулирования, но в случае необходимости уходят на своё задание, информируя об этом диспетчера поисково-спасательного флота. Ясно? – он взглянул на меня. – Их согласия не ждёте. Просто сообщаете и уходите.

- Когда? – уточнила я.

Азаров покосился на Алика, застывшего в тревожном ожидании.

- По графику вылет через два дня. Смените «Супербоя».

- Через два дня? – забеспокоился Вербицкий. – Постойте! У нас же экипаж не доукомплектован. Нет младшего радиста, младшего астронавигатора, второго помощника, трёх стрелков.

- Второго помощника вам нашли. Без младшего радиста справитесь. Дадим в экипаж хорошего радиста-стажёра. Стрелков итак достаточно…

- Обычных стрелков, может, и достаточно, но нам нужен стрелок-исследователь, - напомнил Белый Волк. – Без эксперта мы как без рук.

- Где я тебе его возьму? – сумрачно взглянул на него Азаров, и в зале как-то сразу потемнело. В небе за окном появились облака. - Сколько вам кандидатов посылали? И что? Либо вы их бракуете, либо они от вас бегут.

- Нет такого чуда, чтоб подошло для нашего чудесного экипажа, - флегматично улыбнулся Хок.

- Так не бывает, - уверенно возразил Мангуст. - Если он нужен, значит, он есть. Только его нужно найти.

- Дорого бы я за это дал, - пробормотал Белый Волк, мрачно глядя на командира подразделения.

На лице Азарова появилась коварная улыбка

- Дорого не надо. Хватит одного волоса. Если не боишься.

- Я ничего не боюсь, - гордо вскинул голову Белый Волк и, вытянув из длинного хвоста на затылке волос, протянул его Азарову.

Тот с той же нехорошей улыбкой взял его, намотал на палец, и волос превратился в огненное кольцо, которое рассыпалось в золотые искры.

- Сегодня ты его встретишь, - интимно шепнул Азаров. А я почему-то опять обратила внимание на надпись на его футболке: «Коты – это духи, спустившиеся на землю».

- Если это будет женщина моего племени, пеняй на себя! – с угрозой прорычал Белый Волк.

- Если женщина вашего племени будет обладать необходимыми знаниями и качествами, чтоб занять эту вакансию, значит, я тут не при чём. Это судьба! – усмехнулся Азаров.

А на его футболке появилась очередная надпись: «Люди служат котам, значит, коты – боги». Я невольно улыбнулась. Азаров, на сей раз, заметил мой взгляд и, поняв, чем вызван этот интерес, обернулся к невинно разглядывавшему гобелен Василию.

- Прекрати использовать меня как вывеску для своих сомнительных сентенций! - потребовал он.

- Это не сомнительные сентенции, это – совершенная истина, - невозмутимо парировал кот.

- Значит, я пока до неё не дорос. Верни ту надпись, которая была!

Василий сокрушённо покачал красивой косматой головой, и на футболке появилась надпись: «Кто говорит, что так не бывает, пусть не мешает тем, кто так делает».

- То-то же… - проворчал Азаров и тут же, как ни в чём не бывало, кивнул: - Значит, с исследователем вопрос решён. Еще вопросы?

- У нас два корабля, - не унимался Вербицкий, которому не хотелось покидать Землю, где столько шикарных ресторанов и красивых женщин. – У Громова тридцать восемь. Чем наши звездолёты изменят ситуацию?

- Ваш звездолёт отпустит на Землю корвет «Супербой», который уже месяц ждёт смену, - резко ответил Азаров.

- Месяц? – насторожился Хок. - Почему так долго?

- Стандартный рейд в свободном поиске длится один месяц, - пояснил Азаров. – Но его сменщик «Бумажный фонарик» получил пробоину, и застрял в доке на Венере.

Алик неожиданно рассмеялся. Азаров недовольно взглянул на него, но Алик только указал пальцем на его футболку, где красовалась надпись: «Большому кораблю – большая торпеда».

Где-то вдалеке прогремел гром. Азаров обернулся, взглянув на потемневшее небо за окном, медленно закрыл глаза и глубоко вздохнул. Тучи тут же начали таять, небо засияло прежней голубизной, а над головой у Василия соткался из воздуха плакат «Поймал мыша, жуй не спеша».

Кот возмущенно фыркнул и припустил прочь из комнаты. Плакат умчался за ним.

- Обиделся, - пробормотал Алик.

- Если ты будешь так любезен и пойдёшь следом, то найдёшь его рыскающим по кухне в поисках тех самых двух банок с рулетиками, - усмехнулся Азаров. – Кстати, где Джулиан?

- Он ушёл засветло, - улыбнулась я. – Полетел на какую-то ярмарку в Италии, где можно заказать саженцы винограда какого-то необыкновенного сорта. Правда, - я озабоченно посмотрела на часы с бронзовой пастушкой, стоявшие на камине, - ему пора бы вернуться.

- Я его вызову! – сорвался с места Алик. Он подбежал к видеотектору и нажал несколько кнопок. Искристая капля соскользнула с подставки и превратилась в прозрачный шар, в котором появился Джулиан. Он сидел в белом кресле на фоне голубого неба, и в руке у него был высокий стакан с коктейлем. Самое удивительное, что рядом с ним стоял мой помощник по научной части и наш штатный маг Елизар Дакоста.

- Привет, родной, - кивнула я мужу. – Где вы?

- В Пскове, - пожал плечами он. – Обживаем вашу ложу в ожидании начала турнира. А вы что, не приедете?

- Мы приедем, - улыбнулась я и щёлкнула пальцами, выключая прибор. – Как будто у меня есть выбор!

VIP-ложа представляла собой узкую белую ладью под радужным парусом-тентом. Едва наша компания разместилась в уютных креслах вдоль бортов, как на корму запрыгнул хорошенький парнишка в красной косоворотке, и ладья плавно поднялась над зелёным лугом, на котором уже шло народное гуляние по случаю окончания фестиваля.

- Дорогие гости! – звонко крикнул мальчик, - Я ваш гид, меня зовут Лель. До начала турнира ещё час, поэтому сперва я покажу вам Псков, расскажу его историю и легенды. Потом мы пройдёмся над концертными площадками, посмотрим реконструкции игрищ, гульбищ и побоищ, которые устроили сегодня в нашем городе любители русской старины. А к началу турнира прилетим на турнирный луг, включим экран-поле, чтоб никому не мешать, и понаблюдаем за финальным турниром Чемпионата России по историческому фехтованию с расстояния семи-десяти метров.

Ладья тем временем поднялась на высоту птичьего полёта и полетела над удивительно красивым городом, над просторами рек Пскова и Великая, над густыми кронами парковых деревьев, сияющих на солнце осенней роскошью золота и багрянца. Мы кружили вокруг старинных церквей, высоких башен, облетели по периметру Псковский Кремль. Лель тем временем напевным голосом рассказывал про былые дни, пел древние песни, декламировал стихи, и постепенно уводил нас в заповедный мир, в котором жили мои далекие предки.

На полянах и площадях распевали песни, частушки, водили хороводы. Игрища, гульбища и побоища понравились нам больше всего, потому что молодёжь всех рас и цветов кожи, разодетая в древнеславянские костюмы и доспехи, самозабвенно веселилась и шумела. Особенно мне запомнился чернокожий ратник, который, выкатив огромные глаза и свирепо скаля белые зубы, прорычал маленькому юркому азиату в цветастом кафтанчике, толкнувшему его в бок:

- Отзынь на лапоть, ирод!

Наконец, вдоволь насмеявшись, мы полетели к излучине реки Псковы, где на зелёном, ровном как стол лугу уже стояли трибуны для зрителей, и яркими цветами была нанесена разметка турнирной площадки.

Наша ладья остановилась со стороны реки между трибунами и площадкой и зависла на высоте четырёх метров над землёй.

- Внимание, - проговорил Лель. – Я прошу вас с этого момента не покидать своих мест. Включается экран-поле.

- А если в нас кто-нибудь врежется? – забеспокоился сидящий рядом со мной Алик.

- Все ложи оснащены маяками и локационными приборами, - улыбнулся ему наш гид. – Кормчие видят все ложи в этом секторе. Расположение лож заранее продумано и расписано. Посторонние летательные аппараты в место проведения турнира не допускаются.

В воздухе поплыл нежный и густой звон колокола. Я обернулась и увидела за рекой церковь.

- Это сигнал к началу, - пояснил Лель, проходя между рядами кресел. – Посмотрите в другую сторону. Сейчас из леса появятся богатыри.

Мы послушно повернули головы, и действительно из золотого березняка, украшенного малиновыми купами рябин, с двух сторон одновременно выехали два всадника на высоких крепких конях. Справа от трибун неторопливым шагом шёл красивый серый в яблоках конь под красным бархатным седлом, в котором гордо подбоченившись восседал наш старший астронавигатор. Был он в кольчужной рубахе, поверх которой красовался искусно сделанный доспех из крупных металлических пластин, скрепленных между собой железными кольцами. На голове у него поблескивал шлем с высоким заостренным шпилем, от которого спускалась на шею и плечи металлическая сеть.

- Смотри, мам, этот доспех называется калантарь, - зашептал Алик. - Мне Юра сказал. А шлем – шишак с брамицей ему в Туле на заказ делали. И меч тоже…

Но я уже смотрела в другую сторону. Слева от трибун по широкой тропе шёл мощный чёрный конь с кудрявой, зачёсанной на одну сторону гривой и сильными лохматыми внизу ногами. Его узорчатая уздечка блестела на солнце, а на широком лбу сверкал оправленный в золото красный самоцвет. В шитом золотом седле уверенно, как в кресле, сидел высокий человек, словно весь закованный в металл. Доспехи, состоящие из тщательно подогнанных пластин, были украшены тонким узором из ветвей и листьев, на руках поблескивали латные рукавицы, на ногах – столь же тщательно украшенные поножи.

Я с интересом присматривалась к этому таинственному персонажу, краем уха слушая пояснения Алика о различии кирас и зерцал. На первый взгляд ничего необычного, кроме разве что высокой и ладной посадки в седле, я не заметила. Был он, судя по всему, также высок, как Булатов, хорошо сложен и, скорее худощав, нежели крепок. Правда, плечи у него были широкие, но опять же не шире, чем у нашего Юры.

На голове у него был невысокий шелом, как и доспехи, украшенный чернью, металлическая сетка брамица защищала голову ниже шлема и была скреплена под подбородком. Верхнюю часть лица действительно закрывала металлическая маска с прорезями для глаз – личина.

Я рассматривала его, когда почувствовала чей-то взгляд и, повернув голову, увидела, что на меня пристально и как-то многозначительно смотрит Василий, пристроившийся на планшире рядом с Азаровым. Этот взгляд мудрого кота явно что-то значил, но что, я не поняла. А при посторонних Василий всегда хранил молчание и свою великую тайну.

Оба витязя тем временем выехали на турнирный луг и остановились в разных его концах.

Снова раздался звон колокола и зазвучал голос диктора:

- На ристалище вызываются… Александр Донцов, чемпион Западно-Сибирского округа, финалист чемпионата России. Выступает на коне по кличке Буран девяти лет.

Затрубили трубы. Донцов, не сходя с коня, снял рукавицу с правой руки и, приложив ладонь к сердцу, повернул коня на месте, поочередно кланяясь на все четыре стороны. Закончив поклон противнику, он тронул своего Бурана вперёд и вышел на крайнюю красную линию турнирного ряда.

- Юрий Булатов, - снова раздался голос диктора, - чемпион Северо-Западного округа, финалист чемпионата России. Выступает на сером в яблоках коне по кличке Орлик шести лет.

Под звуки труб Булатов повторил тот же ритуал, что его противник и тоже выехал на край площадки. К каждому из противников подбежали по два юноши в кольчугах, один из которых нёс тяжёлый двуручный меч, а другой – тяжёлое длинное копьё с широким, плоским, на обе стороны острым пером наконечника.

Богатыри прицепили мечи к сёдлам, надели снятые рукавицы и взяли копья. Юноши отошли, а противники поставили дрожащих от нетерпения коней друг против друга и подняли копья.

- Вообще-то мне кажется, что это не совсем безопасно… - пробормотал Алик.

- Латы надёжны, - тут же сообщил Лель, - а бить по открытым участкам тела запрещено.

- Генрих Второй так же думал, - заметил Джулиан, - да и Монтгомери ничего худого не хотел.

- Давайте не будем о грустном, - нервно предложил Вербицкий. – У нас один астронавигатор в экипаже остался.

Над рекой и лугом снова послышался удар колокола, и противники сорвались с места, стремительно помчавшись навстречу друг другу. Они сшиблись в центре ристалища. Раздался лязг железа и какой-то нехороший треск. Трибуны откликнулись громким рёвом и свистом. Кони промчались дальше, разбегаясь в стороны, только в седле вороного по-прежнему сидел закованный в доспехи всадник, а серый в яблоках бежал с пустым седлом. Булатов с трудом поднимался на ноги, вынимая застрявший между пластинами калантаря обломок чужого копья.

Донцов тем временем вернулся назад и, остановив коня в нескольких метрах, спешился, наблюдая за противником. Булатов какое-то время стоял, слегка покачиваясь. Со всех сторон раздались подбадривающие его крики и аплодисменты. Центральная трибуна, видимо, зарезервированная его поклонниками, скандировала «Юра! Юра!» Мои ребята тут же подключились к этому дружному хору. Донцов сделал несколько шагов к противнику, но Булатов уже пришёл в себя и поднял руку в успокаивающем жесте, выпрямился и лихо свистнул.

Под грохот овации Орлик подбежал к хозяину, и Булатов отцепил от седла двуручный меч. Донцов какое-то время внимательно следил за противником, видимо, оценивая его состояние, а потом, согласившись с тем, что он может продолжать поединок, тоже отцепил от седла Бурана свой меч.

Сжимая в руках рукояти больших тяжёлых мечей, противники снова сошлись в центре площадки и сшиблись в поединке. Я внимательно следила за каждым их движением. Несмотря на немалый вес оружия оба двигались легко и быстро, нанося сокрушительные удары и, с завидной ловкостью уворачиваясь от ударов соперника или отбивая их, если не удалось увернуться. И всё же Донцов явно превосходил Булатова, как в скорости, так и в точности. Несмотря на глухие доспехи, он двигался с необычайным изяществом, постоянно опережая Юру на несколько мгновений, словно предчувствовал его очередной ход. Я покосилась на Хока. Он, не отрываясь, смотрел на ристалище. Похоже, схватка задела его за живое, возможно, даже возбудив в нём боевой азарт.

Донцов тем временем теснил Булатова назад, и в его действиях начали проскакивать мудрёные приёмчики, которые он, скорее всего, приберегал для финала поединка. Он делал ложные движения, резко менял дистанцию, то, уходя назад, то резко навязывал Булатову ближний бой, постоянно сбивал ритм сражения, заставляя того то отчаянно отбиваться, то вдруг сам уходил в глухую оборону. В общем, он явно сбивал нашего друга с толку, а тот начал выдыхаться. По очкам Донцов уже давно вырвался вперёд, и теперь лишь абсолютная победа в поединке могла сделать Булатова чемпионом. Но в это уже как-то не верилось.

Донцова не зря прозвали Русским чудом, это действительно был великолепный боец, сильный, ловкий, хладнокровный и очень опытный. В какой-то момент он спровоцировал Булатова на широкий замах и, резко переместившись, ударил по клинку противника уже в конце движения. Меч вылетел из рук Булатова и отлетел на несколько шагов.

Донцов тут же отступил и, отбросив свой меч, достал из узорчатых ножен длинный изогнутый нож с двойным лезвием. Булатов тоже достал из ножен свой кинжал. Я снова покосилась на Хока и увидела, что он подался вперёд и впился в противников горящим взглядом. Кинжалы были его любимым оружием. В поединке на кинжалах он не знал себе равных.

Донцов тоже был неплох, но Булатов слишком явно ему уступал и потому очень скоро лишился своего кинжала. Трибуны ревели от восторга. Донцов вернул свой кинжал в ножны и подтянул латные рукавицы. Видимо, это означало, что настал черёд кулачного боя.

На сей раз, никаких особо хитрых приёмов я не увидела. Противники просто наносили удары и уворачивались от них, правда, изредка ставя блоки. И здесь Донцов был куда более быстр и ловок. Не прошло и пары минут, как он изловчился и, отбив левой рукой руку Булатова, кулаком правой нанёс ему такой удар в челюсть, что отправил в нокаут.

Юра отлетел на несколько шагов назад и под горестный стон поклонников, до последнего веривших в чудо, рухнул на землю. Над турнирным лугом раздался протяжный звон колокола, возвещавший о конце поединка.

- Финальный бой закончен, - прозвучал голос диктора. – Победа присуждается Александру Донцову. Западно-Сибирский округ России.

Голос потонул в ликующем рёве сибиряков. Донцов тем временем подошёл к Булатову и нагнулся над ним, явно обеспокоенный последствиями своего удара. Однако Булатов снова проявил завидную стойкость и вскоре приподнялся, тряся головой. Донцов подал ему руку и помог встать на ноги. Не слыша, что происходит вокруг, они так и стояли посреди ристалища, рука в руке, и о чём-то говорили.

А в небесах над их головами под грянувшие фанфары соткался из солнечных лучей подобно Святому Граалю огромный золотой кубок, украшенный самоцветами и чеканными накладками, изображающими подвиги русских богатырей.

- Вот он, Золотой кубок чемпиона, - вздохнул Вербицкий. – И на «Пилигриме» ему не бывать. А жаль…

- Зато сможешь полюбоваться серебряным кинжалом, - усмехнулся Мангуст, - если Юрка не засунет свой утешительный приз под кровать.

- Что кубок… - с тоской вздохнул Белый Волк. – Нам бы такого бойца…

- Размечтался, - проворчал Хок. – Скажи спасибо, что Булатов после встречи с этим бойцом жив остался.

- Спасибо… - печально кивнул старший стрелок.

А ладья тем временем аккуратно опустилась на траву.

Мои спутники остались в Пскове, чтоб поучаствовать в продолжении праздника. Впереди были скоморошьи игры, берендеевы потехи, шоу чудодеев-волхвов, водная феерия с участием девиц-водяниц, а с наступлением темноты – пролет над городом жар-птиц, торжественный выход из чащобы Змея-Горыныча и ещё много всяких чудес. И, конечно, угощение из многочисленных кухарен и пекарен. Взяв с Джулиана честное слово, что он не позволит Алику объедаться сверх меры блинами и пробовать хмельные меды, я села в свою авиетку и взяла курс на юго-восток.

До вылета в рейд оставалось два дня, а, значит, уже завтра мне придётся вернуться на баркентину, чтоб начать подготовку к полёту. Оставшийся вечер давал мне последнюю возможность попрощаться со старшими сыновьями и внуками.

Едва появившись в степном оазисе, где жили мои родные, я оказалась в центре внимания внуков, которым не терпелось тут же рассказать мне о своих успехах, показать дневники и новые игрушки, выяснить, где Алик, как живет колли Джейми, и что я думаю о модернизации кольцевой перевалочной базы на орбите Плутона.

Только когда за окнами начало темнеть, они, наконец, удовлетворили моё и своё любопытство и отправились на кухню, помогать своим мамам готовить ужин, а я пошла искать сыновей.

Я видела их авиетки на посадочной площадке, значит, они были дома. В белом флигеле, похожем на маленький сказочный замок, где жила семья Лина, горел свет. Я направилась туда и, поднявшись по ступеням, вошла в уютный холл. Здесь никого не было, но на журнальном столике возле камина я увидела то, что заставило меня остановиться. Там стоял широкий золотой кубок, украшенный самоцветами и чеканными накладками. Подойдя ближе, я взяла его в руки и убедилась, что на накладках были изображены подвиги русских богатырей. Это был тот самый кубок, который сиял сегодня над турнирным лугом в Пскове.

Из приоткрытой двери кабинета слышались приглушенные мужские голоса. Поставив кубок на место, я подошла ближе, прислушиваясь. Оба сына, Лин и Слава были там, но с ними был ещё кто-то. И именно ему Лин что-то упорно втолковывал.

- …никогда этого не пойму, Сашка. Как можно всё бросить и лететь чёрт знает куда. Здесь у тебя всё, родители, друзья, коллеги, Таня…Ты нам всем нужен, тебя так ждали, верили, что ты вернёшься, не смотря ни на что. А ты опять бежишь. И куда…

- Сам не знаю, Лин, - тихо прозвучал голос, который показался мне смутно знакомым. – Куда занесёт… Это уже не важно. Я не могу остаться…

- Но почему, чёрт возьми?

- Я выпал из обоймы, понимаешь. Я чужой здесь. И никто не возьмет меня в экипаж с таким личным делом.

- Может, рано отчаиваться? - раздался голос Славы. – Дай нам хотя бы несколько дней, мы найдём тебе звездолёт.

- Нет, Слава, я свои дела здесь закончил. Со всеми простился… Утром улетаю.

- С ума можно сойти… - пробормотал Лин.

Я положила руку на ручку двери и толкнула её. Мне хотелось взглянуть на того, кому принадлежал этот голос. Я уже была почти уверена, что не ошиблась.

- Добрый вечер, родные, - улыбнулась я, входя, - Извините за вторжение, но времени у меня не так много. Скоро в рейд…

- Мама! – воскликнул Лин, радостно кинувшись ко мне. По-моему, последний раз он так бурно проявлял радость по поводу моего появления в шестом классе. – Мам, очень кстати! Тебе же нужен исследователь, верно? Отличный кандидат. Головой за него ручаюсь.

- Лин, - предостерегающе произнёс Слава.

Я обернулась и посмотрела туда, где стоял интересующий меня человек. Это был он, высокий, худощавый, с крепкими плечами и открытым широкоскулым лицом. Светло-серые глаза смотрели на меня тепло и очень грустно. Всё те же длинные светло-русые волосы, собранные сзади, только вместо кольчуги и украшенного чернью доспеха на нём был потрёпанный серый свитер и помятые тёмные брюки.

- Добрый вечер, Дарья Ивановна, - улыбнулся он.

- Добрый, - кивнула я. – Значит, всё же вернулись на Землю.

- Я же обещал, - пожал плечами он. – Сказал, что нужно кое-кого повидать, - он перевёл невесёлый взгляд на моих сыновей.

- Так вы знакомы? – удивился Лин.

- Теперь – да, - ответила я. – Так говоришь, кандидат?

- Мам, Саша шесть лет прослужил в космодесанте, потом был научным руководителем экспедиции на планетарном комплексе «Светозар».

- Оттуда меня и сняли… - кивнул он. – Вы его не слушайте. Я завтра улетаю с Земли.

- Мама… - Лин умоляюще смотрел на меня. – Сашка – отличный специалист. К тому же очень хороший человек.

- И бывший командир самых отборных псов отъявленного негодяя, - кивнул он. – У меня это в личном деле записано.

- А там написано, что вы были одним из руководителей группы сопротивления, помогли нам уничтожить серьёзную угрозу, нависшую над человечеством, и спасли сотни ни в чём не повинных людей?

- Вы же знаете, что ваша операция была засекречена, так что этого там нет, - пожал плечами он.

- Какая операция? – нахмурился Слава.

- Секретная, - вздохнула я. – Поэтому тебе о ней, дружок, знать не положено. Но мне о ней известно и моему экипажу тоже. Научный руководитель экспедиции в Дальней разведывательной флотилии. Звание, наверно, высокое?

- Капитан, я ж только полгода в этой должности успел прослужить, - ответил Донцов.

- Капитан может быть стрелком-исследователем на таком корабле как наш.

- Я уже давно не капитан. Меня списали, как пропавшего без вести.

- Дело техники, - отмахнулась я. – Через два дня баркентина уходит в рейд. Мне позарез нужен стрелок-исследователь. Экипаж вас знает и помнит. Ваш друг Тонни Хэйфэн служит у нас стрелком. Белый Волк до сих пор вспоминает о вас с чувством сожаления, а сегодня, увидев на ристалище, просто впал в тоску. Я вас возьму, если вас устроит эта должность.

- Не согласуют, - печально покачал головой он.

- В этом деле всё решаю я. И вы.

Он задумчиво и как-то нерешительно смотрел мне в глаза.

- Я вам действительно нужен?

- Именно вы мне и нужны, капитан Донцов. И очень может быть, что вы нужны только мне из всех командиров на Земле. Это судьба.

Я улыбнулась, вспомнив утренний фокус Азарова и многозначительный взгляд Василия.

- Ну, если судьба… - проговорил Донцов. – Только дайте мне слово, что всё будет честно. Если почувствуете, что я не тот, кто вам нужен, скажете – и я уйду.

- Обещаю, - кивнула я, с облегчением подумав, что одна кадровая проблема, мучившая нас столько времени, наконец, с блеском решена.

Утром я, облачившись в новенькую летнюю форму, явилась на звездолёт, стоявший на дальнем космодроме в пустыне Гоби. Особой необходимости в этом не было. Подготовку баркентины к рейду специалисты экипажа и технической службы вполне могли провести и без моего участия и чуткого руководства. Но я всегда считала, что командир должен быть в курсе всего, что происходит на корабле. К тому же, после небольшого отпуска мне хотелось войти в рабочий режим до того, как придётся командовать на взлёт.

Видимо, такая потребность была не только у меня, потому что, поднявшись в командный отсек, я увидела там Булатова, Вербицкого, Белого Волка и Мангуста. Поприветствовав своих офицеров, я подошла к центральному пульту и, включив его, поинтересовалась:

- Кто дома?

«Дома» значило на баркентине. Это уже как-то вошло в привычку.

- Пол-экипажа, - сообщил Белый Волк. Стрелки обычно отслеживали наличие на борту людей и их перемещения. – Мы, механики в полном составе, третий помощник, Тилли Бом, Дакоста и Бетти Фелтон. Остальные пока не появлялись. На борту работает техническая служба.

- Всем сообщили о том, что послезавтра уходим в месячный рейд?

- Так точно, - кивнул Вербицкий. – Старпом так же направил сообщение в кадровую службу, чтоб к этому времени подобрали стажёров.

- Я заходила туда, кандидатуры готовы. Утром в день вылета курсанты-выпускники космической академии будут на борту.

- Обо мне не забыли? – забеспокоился он. – Сами знаете, в патрулировании главное – уши. Я один больше недели не выдержу.

- Разве о вас можно забыть? - съехидничала я. – Вам подобрали инженера связи с отличными оценками и наивысшими результатами по профессиональному тестированию.

- Мальчик или девочка? – настороженно уточнил он.

- Мальчик, - разочаровала я его.

Он печально вздохнул, опустив густые чёрные ресницы. Я перевела взгляд на Булатова.

- Не ожидала увидеть вас здесь, Юрий Петрович. Вам бы отдохнуть после турнира. Как вы себя чувствуете?

- Хорошо, готов приступить к работе.

- Перелом ребра, между прочим, - наябедничал Вербицкий.

- Без смещения, - бросил на него осуждающий взгляд Булатов. – Через неделю следа не останется. На службу выйти мне разрешили. Мне ж не мешки таскать…

- Для вас тоже подобрали хорошего стажёра, - сообщила я, припомнив, что Булатов у нас единственный астронавигатор, а при патрулировании, если никто не зовёт на помощь, важно двигаться по разработанному маршруту. И с коварной усмешкой, адресованной скорее Антону, уточнила: – Девочку. Можем вызвать её пораньше, так что если нужно отдохнуть…

- Мне здесь лучше, - перебил Булатов. – Дома постоянно достают, поздравляют с серебряным кинжалом и сочувствуют моему вчерашнему поражению. Надоело. Как будто могло быть иначе! Я ж прекрасно понимаю, что я – всего лишь любитель. А Донцов, говорят, на закрытых турнирах всех из седла вышибает, бьётся любым оружием и голыми руками. Кто раньше с ним сходился, считают, что его обучали не на Земле и не для спортивных состязаний.

- Занятно, - пробормотал Мангуст.

- Он всегда бьётся честно, - с горячностью добавил Булатов, - с соблюдением самого строгого этикета турниров и при этом благородно. Он заслужил кубок. И равного ему на турнире не было. Кстати, после поединка он сказал, что в следующий раз я обязательно выиграю.

- Наверно, он не собирается участвовать в следующем чемпионате, - с невинным видом заметил Мангуст.

- Я всегда поражался твоей тактичности и вере в друзей, - парировал Булатов. – Но, если честно, у Донцова мне при всём моём старании не выиграть.

- Свести бы его с Хэйфэном, - усмехнулся Белый Волк. – Или со старпомом… Кстати, где он?

- Сейчас узнаем, - кивнул Вербицкий и нажал клавишу на своём пульте. – Связь с командором Фалько.

- Указанный абонент исключён из сети, - вежливо ответил компьютер.

- То есть как? – опешил Антон и поспешно сел за пульт. Пройдясь пальцами по сенсорам, он ошалело взглянул на меня. – Командир, бортовой кибер выдаёт информацию, что командор Родольфо Фалько три минуты назад исключён из состава экипажа. Планетарная система связи выдаёт сообщение, что указанное лицо не числится в числе абонентов.

- Он что, ушёл? – пораженно воскликнул Мангуст. – Вообще улетел с Земли?

- Погодите, - не веря своим ушам, произнесла я. – Кто видел его вчера последним?

- Я, наверно, - ответил Белый Волк. – Он улетел из Пскова засветло. Сказал, что завтра, то есть сегодня ему нужно быть на баркентине, а до того – провернуть одно важное дело.

- Что за дело, не сказал?

- Нет.

- Да не мог он уйти! – воскликнул Булатов. – Вон его кот! Он бы не бросил Кису.

Мы вместе обернулись туда, куда указывал Юра. По чёрному блестящему полу ползла потрёпанная мышь из серой нечёсаной пряжи, а за ближайшим креслом засел в засаде Киса. Заметив мой взгляд, он виновато потупился, мышь замерла, и он, опустив голову, потрусил к ней. Я ему неоднократно говорила, что командный отсек – не место для игр.

- Киса, где Хок? – спросил Белый Волк.

Киса, уже взявший мышь в зубы, что-то пробормотал.

- Не понял… - нахмурился старший стрелок.

Кот положил свою игрушку на пол и с важным видом сообщил:

- Улетел по делу, скоро вернётся, - снова взял мышь в зубы и направился прочь из отсека.

- Странно… - пробормотал Мангуст. Вид у него был мрачный.

- Перезагрузка… - сообщил Вербицкий, глядя на экран. – Кадровая служба внесла изменения в состав экипажа… Ребята, у нас новый старпом.

- Что? – я подалась вперёд.

- Ну да, командор второго класса Рауль де Мариньи.

Я почувствовала, что с души у меня свалился камень, но остальные подавленно переглядывались, ничего не понимая.

- Не волнуйтесь, – успокоила их я. – Это Хок. Он сменил имя. Вы же слышали, что его иногда называли Раулем.

- Я его однажды прибью, - пробормотал Мангуст, потирая лоб. – Зачем ему менять имя? Что за блажь?

- Ему придётся ответить на этот вопрос, - пообещала я.

- Ещё сообщение кадровой службы, - произнёс Вербицкий. – Сегодня прибудет кандидат на должность второго помощника капитан-лейтенант Эрик Ченг. Как и было обещано, китаец.

- Лучше б исследователя прислали, - проворчал Белый Волк.

- Азаров только фокусы показывать мастер, - кивнул Мангуст, - а на деле…

- Ну, это вы зря, - усмехнулась я. – Азаров, как раз, слово сдержал. Настоящее чудо сотворил. Ваши самые сокровенные мечты исполнил.

С пульта раздался щелчок и из динамика послышался голос Артёмова.

- Доброе утро, Дарья Ивановна. Мы тестируем запорные системы нижних люков. Прошёл запрос на поднятие лифта с седьмого уровня, один человек, но не наш. Впустить?

- Да, Женя, я его жду, - кивнула я. – Объясни, как подняться в командный, а потом, когда освободишься, поднимись сам.

- Понял.

- Простите, - поднял руку Белый Волк, возвращаясь к прежней теме. – Вы сказали, что Азаров сдержал слово. Он обещал, что сегодня я найду стрелка-исследователя. То «сегодня» закончилось ещё вчера. Я его не нашёл.

- Нашёл, - возразила я. – Даже обратил на него внимание. Но уговаривать его прийти в экипаж пришлось мне.

- И этот исследователь прямо-таки наши сокровенные мечты собой представляет? – язвительно уточнил Вербицкий.

- Не ваши, а их, - я указала на стрелков. – И это чудо в полном смысле слова.

- Ладно, не томите… - попросил Белый Волк.

Я пожала плечами и, повернувшись к входу в отсек, прислушалась. Вскоре раздались его шаги, а потом он вошёл в отсек, высокий, подтянутый, в форме объединённого космофлота Земли с капитанскими нашивками и двумя рядами наградных планок. В абсолютной тишине он подошёл ко мне и отчеканил:

- Командор высшего класса, капитан Донцов прибыл в ваше распоряжение для дальнейшего прохождения службы.

- Доброе утро, Александр Николаевич, - улыбнулась я. – Рада приветствовать вас на борту баркентины. С присутствующими коллегами вы уже знакомы, с остальными познакомитесь сами.

Я обернулась, чтоб доставить себе удовольствие посмотреть на их лица. Зрелище того стоило. Они просто остолбенели, глядя на нового члена экипажа.

- Светозар, - выдохнул, наконец, Вербицкий. – Это вы?

- Донцов? – недоверчиво переспросил Булатов, мучительно вглядываясь в его лицо. – Железная маска? Чемпион…

- Да, - слегка придя в себя, улыбнулся Мангуст, - стоило подождать пару месяцев, держа вакансию, чтоб получить такого стрелка-исследователя.

Не сомневаюсь, что Белый Волк пережил бурю эмоций, но насладиться их внешним проявлением мне не удалось. Мгновенно взяв себя в руки, он шагнул навстречу новобранцу и произнёс:

- Доброе утро, капитан. Поступаете в моё распоряжение. Добро пожаловать в экипаж.

Они пожали друг другу руки. Официальная часть была закончена, и я почувствовала, что ребятам нужно поговорить с новым товарищем. Слишком необычны были обстоятельства, при которых они познакомились с ним, и слишком желанно было его появление на звездолёте. К тому же в это время на мостик поднялся начальник технической службы капитан-командор Артёмов.

- Разрешите идти? – обратился ко мне Белый Волк. Похоже, ему не терпелось увести свою добычу наверх, в помещения стрелков.

- Все могут быть свободны, - кивнула я.

- Командор, разрешите обратиться к капитану-командору Артёмову, - неожиданно произнес Булатов. – Я просил бы вашего разрешения повесить Серебряный кинжал Чемпионата в капитанских апартаментах. Может, техники помогут его оформить и установить?

- В апартаментах? - я задумалась. – Но там почти никто не бывает. Может, в одном из салонов, или в ресторане, где их могут увидеть все? – я взглянула на Артёмова.

- Ресторан выполняет функцию кают-компании, - кивнул он. – Наши дизайнеры впишут его в интерьер, раму сделаем до вылета.

- Две! – перебил его Донцов. – Прошу прощения, командор. Две рамы. Вторая - для Кубка, если не возражаете.

- Не возражаю, - улыбнулась я. – Женя, сделайте две рамы для Серебряного кинжала и Золотого кубка. И до вылета не говорите никому, что у нас в экипаже чемпион и вице-чемпион, иначе капитану Вербицкому придётся всё время потратить на приём поздравлений и признаний в любви.

Хок явился ближе к полудню. Мы как раз заканчивали обсуждение результатов тестирования систем звездолёта, когда он вошёл на мостик.

- Мы завершили обследование, - подытожил Артёмов. – Полный порядок. Никаких ловушек, петель и мин замедленного действия не осталось. Мы перепроверили всё и перемонтировали каждый участок сети, вызывавший малейшие сомнения. Орудийная система полностью восстановлена. Я прошу вас по прибытии в сектор патрулирования провести испытательные стрельбы и результаты передать мне для обработки.

- Хорошо, - кивнула я. – Кстати, разреши тебе представить нашего нового старпома. Рауль де Мариньи.

Я указала ему на Хока. Женя посмотрел на него, потом на меня. Он пытался понять, что это значит, должен ли он принять это за шутку или в этом есть ещё какой-то смысл.

- Он сменил имя, - наконец сжалилась я. – Так что не удивляйся, если увидишь в документах или в системе его новое имя.

- Рауль де Мариньи… - повторил Артёмов. – Красивое имя. Я запомню. Разрешите идти?

- Спасибо за помощь, - улыбнулась я. – Всего хорошего.

- До вылета ещё увидимся, - пообещал он и, кивнув на прощание Хоку, вышел.

Тот сел за соседний пульт и пожал плечами.

- А что я такого сделал? Это моё право – сменить имя.

- Никто не спорит, но нужно было предупредить об этом заранее. Мы начали тебя искать именно в тот момент, когда кадровая служба решила перезагрузить данные в связи с вносимыми изменениями. В результате бортовой компьютер выдал информацию о том, что тебя нет ни на Земле, ни в экипаже. Мы были в шоке.

- Эта процедура, как мне сказали, не должна была занять более трёх минут, - проворчал он.

- Значит, нам повезло.

- Мангуст, наверно, обрадовался.

- Ошибаешься. Он расстроился. А когда понял, в чём дело, сказал, что однажды он тебя прибьёт. Думаю, что все были с ним солидарны.

- Приношу извинения, - поднял руки он. – Обещаю больше так не поступать. Просто вчера я вдруг вспомнил слова Тии Абрахам. Эта дьяволица сказала, что меня ищут. Она решила, что я прячусь под другим именем. Я никогда ни от кого не прятался. Если меня ищут, то пусть найдут. Именно поэтому я и решил сменить имя. И, в конце концов, мне нравится быть Раулем де Мариньи. Это моё имя. Почему я не могу носить его?

- Можешь, - кивнула я, не вдаваясь в обсуждение различий между подлинным и сокровенным именами. Хок всегда был слишком прямолинеен, чтоб задумываться над такими мелочами. – У нас сегодня ещё два изменения в кадровом составе. Фокус Азарова сработал и у нас есть стрелок-исследователь.

- Не верю чуду… - усмехнулся Хок.

- Увидишь – поверишь. Впрочем, я тебе итак скажу. Помнишь командира гвардии Белого Жреца на Гимеле?

- Тот колоритный красавец со светло-русой гривой и лицом былинного витязя. Светозар, кажется? Ещё бы не помнить! Это он велел своим гвардейцам добить меня после поединка с дьяволицей и принести на площадь мою голову, чтоб показать тебе.

Я рассмеялась.

- По-моему, только у тебя к нему имеются какие-то претензии. Можешь с ним поквитаться. Это он вчера выиграл Золотой кубок России, а сегодня включён в состав экипажа.

- Так вчера это был он? – уточнил Хок, как ни странно, особо не удивившись. – Это хорошее приобретение для экипажа. В любом случае этого парня лучше иметь среди друзей, чем среди врагов. К тому же я простил его ещё тогда, так что квитаться мне с ним не за что. Это первое изменение в экипаже.

- Второе, после твоего фортеля, - поправила я. – Третье будет зависеть, прежде всего, от тебя. Сегодня прибудет кандидат на должность второго помощника. Если он тебя устроит – подпишу приказ. Если нет – в рейд идём с вакансией.

- И я буду пахать за двоих, - съехидничал он.

- Я дам тебе одного из стажёров, но это тебе мало поможет. Так что…

- Ладно, посмотрим на этого кандидата…- с мрачной обречённостью произнёс он.

Кандидат прибыл ровно в двенадцать ноль-ноль. Мангуст провёл его в мой отсек, расположенный рядом с мостиком. На собеседование я пригласила, кроме Хока, Джулиана и Дакосту. Официально как корабельного врача, который должен быть в курсе здоровья членов экипажа, и штатного психолога, отвечающего за их душевное благополучие. А в действительности я сделала это с учётом особенностей нашего звездолёта, экипажа и нашей миссии.

Баркентина «Пилигрим» была первым поисково-спасательным звездолётом, созданным специально для того, чтоб обеспечивать защиту Земли и землян от враждебных сил, связанных с магией. Именно поэтому наш звездолёт был защищён от большинства известных чёрно-магических воздействий, а наш экипаж состоял из людей, имеющих различные способности, выходящие за пределы обычных. Наш радист мог кого угодно зачаровать своим голосом, астронавигатор находил путь в космосе без помощи компьютера, механики вызывали ураган с грозой и снегом, а стрелками командовал оборотень. Поскольку, покидая нас, прежний второй помощник обещал найти себе достойную смену и обязательно китайца, а вновь прибывший был китайцем, я решила, что не исключено, что не только исполнительность послужила причиной направления его в наш экипаж.

Поэтому для начала я внимательно рассмотрела присланного к нам кандидата. Парень был симпатичный, круглолицый, с правильными чертами лица, модной полудлинной стрижкой и чёрно-рыжей чёлкой, падавшей на раскосые зеленовато-карие глаза. Достаточно высокий, с хорошей выправкой. Форма объединённого космофлота сидела на нём как влитая. Вот только взгляд был настороженный и слегка затравленный, как у всех наших новобранцев. Впрочем, чтоб заметить это, нужно было иметь намётанный глаз, вроде моего. Держался он молодцом, вот только слишком сильно сжимал побелевшими пальцами диск мини-кристалла.

- Эрик Ченг, - прочитал Хок первый лист досье, - капитан-лейтенант, 32 года, родился в Шанхае. Учился в Париже в Лицее Искусств, потом два курса Гарварда: археология и история, и, наконец, десять лет назад закончил Пекинскую академию космоплавания и навигации. С красным дипломом, - старпом поднял голову от планшета и внимательно взглянул на Ченга. – Ага, вот и знакомая картина. За десять лет – восемнадцать мест службы. Начиналось всё, как в сказке: старпом на суперджонке «Нефритовый император». Потом второй помощник на санитарном крейсере «Лебяжий пух». Несколько ступенек вниз и – пассажирский помощник на частном лайнере «Атлантида». Ещё пара лет и – механик на патрульном катере без названия, но с длинным номером. Год назад – интендант службы обеспечения Грузового космофлота. Последнее место работы – менеджер начальной космошколы в Аддис-Абебе.

Пока он говорил, я заметила, как поникают плечи, и опускается голова Ченга. Мне стало его жаль.

- Что нам следует знать, капитан-лейтенант? – негромко поинтересовалась я.

Он поднял на меня глаза и тут же вскинул голову и расправил плечи.

- Я должен передать вам медкарту, - отрапортовал он и протянул мне мини-кристалл.

- Доктор…

Джулиан кивнул и взял у него диск. Хок протянул ему планшет. Вставив мини-кристалл в паз, Джулиан посмотрел на экран, потом перелистнул несколько страниц.

- Всё ясно, - негромко произнёс он, наконец, и поднял взгляд на Ченга. – Как у вас с питанием?

- Никаких проблем, - слегка дрогнувшим голосом ответил тот. – Там должны быть рекомендации. Я регулярно прохожу обследование в Париже у профессора Джордана. Там разработаны специальные концентраты. У меня есть с собой достаточный запас.

- А если не хватит?

- Хватит, - взглянул ему в глаза Ченг. – В худшем случае я просто впаду в летаргию. Но для этого мне нужно голодать около месяца.

- Наверно, это болезненный процесс.

- Не пробовал.

- Как относитесь к солнцу?

- Без симпатии, но если что, не задымлюсь.

- Основные работы у нас проводятся днём, а ночью экипаж отдыхает.

- Я могу жить по любому графику.

- Тогда в чём проблемы? - Джулиан внимательно посмотрел на Ченга. – Спонтанная левитация, приступы агрессии или предпочитаете спать в гробу?

И Ченг дрогнул. В его взгляде мелькнула злость, а затем отчаяние.

- Я не выбирал свою судьбу. Я смог только научиться жить с ней. Я не сплю в гробу, не превращаюсь в летучую мышь, и за всю жизнь никого не укусил. Разве что няню в детском саду, когда мне было два года. К тому же я не заразен.

- Вампир, - тихо произнёс Хок и его глаза недобро блеснули.

- Если мы его возьмём, будет полный комплект, - пожала плечами я. – У нас только вампира и не доставало, – перехватив загнанный взгляд зеленовато-карих глаз, я произнесла: – Вы сказали, чего нет. Теперь скажите о том, что есть. Какие способности вы можете нам предложить?

- Вы серьёзно? – нахмурился он.

- Более чем. Зачем ещё вас сюда направили, да ещё с медкартой?

- Левитация, - произнёс он, - я могу передвигаться по любой поверхности, в том числе, по стенам и потолку, могу создавать эффект невидимости или тумана.

- Иллюзия? – деловито осведомился молчавший до этого Дакоста.

- Гипноз.

- Всё?

- Вроде…

- Врёт, - махнул рукой Хок, - но для начала – хватит. Берём?

Он обернулся ко мне.

- Почему уходили со службы? – спросила я.

Ченг вздохнул.

- Людям всегда кажется подозрительным, если кто-то не сидит с ними за обеденным столом. А если, не дай бог, забывшись, снимешь книгу с верхней полки без помощи стремянки… Я всегда предпочитал уйти до того, как слухи перерастут в подозрение и страх. Я не хочу никому мешать.

- Испытательный срок – один полёт. Для начала.

- Я за ним присмотрю, - кивнул Хок, взглянув на меня.

- Простите? – обернулся к нему Ченг.

- У меня такая работа, Эрик, - задушевно улыбнулся Хок. – Я здесь за всеми присматриваю. В том смысле, что если кто-то не справится со своим искушением, то я поддамся своему.

- Вы охотник на вампиров? – с неожиданным любопытством спросил тот.

- Я охотник широкого профиля, но это между нами. Прежде всего, я твой непосредственный командир. И работы у тебя будет выше крыши, тем более что третий помощник у нас дама, и мы её не слишком загружаем. Так что за этот полёт тебе придётся убедить меня, что мне нужен такой помощник, а себя – что ты согласен жить в таком аду.

Я сообщила Азарову о том, что нас устраивает кандидат, и он согласовал приказ о его назначении в экипаж. Ещё одна вакансия на звездолёте была заполнена.

На этом значимые события закончились, и началась обычная рутинная работа по подготовке корабля к длительному рейду. Уже на следующее утро остальные члены экипажа собрались на борту. Обычно они должны являться на звездолёт утром в день отлёта, но я уже заметила, что этого правила никто не придерживается. Мне, как командиру, было приятно, что моих людей так тянет на звездолёт, хотя я не льстила себя надеждой, что они тут же впрягутся в работу. Проверив наскоро своё хозяйство, они, в основном, ходили по чужим каютам и отсекам, рассказывали, как провели отпуск, обменивались новостями и сплетнями и знакомились с новыми членами экипажа.

Ужин в ресторане как-то сам по себе перерос в вечеринку. А дело было в том, что именно в этот час пришли техники во главе с Артёмовым, чтоб повесить на стену две отливающие радугой белые металлические рамы. В одной из них, как и положено священной чаше в голубизне неба вращался вокруг своей оси в перекрестье солнечных лучей Золотой кубок. В другой – в прозрачном бархате звёздного неба неподвижно висел похожий на молодой месяц Серебряный кинжал с узорчатым клинком и рядом с ним – искусно украшенные зернью ножны.

Сперва все восхищались получившимся диптихом и дизайнерскими решениями, потом самими призами и, наконец, перешли к чествованию героев, украсивших ими наш звездолёт. Естественно, техников уже не отпустили, и они присоединились к экипажу. Потом, когда уже стало ясно, что ужин перерастает в дружескую пирушку, решили присовокупить к ней отвальную по случаю ухода в патрулирование.

И, наконец, когда день склонился к вечеру, все высыпали со звездолёта, чтоб посмотреть живописный закат в степи. Кто осудил бы нас за это, ведь было ясно, что ближайший месяц у нас вряд ли будет ещё хоть одна возможность полюбоваться закатом. Мы смотрели на медленно багровеющие небеса, розовый простор степи, пасущихся где-то вдалеке крепких лошадок с лохматыми нечёсаными гривами и задорными чёлками. И было немного грустно, хотя все понимали, что эта грусть – самая малая плата за счастье летать.

Утром в день вылета к звездолёту начали слетаться авиетки и флаеры, в которых прибывали родственники и друзья. Провожавших оказалось много, но самая большая компания прилетела провожать нас с Джулианом.

Я с радостью замечала, что мои родные приняли моего избранника с открытым сердцем. Старшие сыновья даже заметили, что он похож на Сашу, моего первого мужа и их отца. И только увидев Джулиана и Сашу вместе, я поняла, что это действительно так. Они были одного роста и телосложения, с широкими скулами и темными блестящими глазами. Разве что у Саши волосы были светлее, да черты лица - по-славянски мягкими, в то время как у Джулиана в чертах чувствовалась кельтская жёсткость.

К тому же не прошло и недели, как они подружились настолько, что когда Джулиан, наконец, набрался духу отправиться в родные места, он позвал с собой не меня и не Хока, а именно Сашу. Они вернулись из Шотландии через пару дней, усталые, небритые и молчаливые, но это путешествие ещё больше сблизило их.

Да и с Аликом Джулиан сразу нашёл общий язык. Наверно, дело в том, что он сам решил, что Алик – его сын и полюбил его всем сердцем, на что мальчик ответил ему тем же. Пока я занималась звездолётом, они проводили много времени вместе и уже к исходу первого месяца вели себя именно так, как должны вести себя отец и сын.

Мои мечты сбылись. У меня снова был дом, семья, мы были вместе: Алик, Джулиан и я.

Провожать меня приехали дети и внуки в полном составе, а с ними Саша с его новой женой Леной. Прощание слегка затянулось. Алик печально смотрел на меня. Ему снова нужно было перебираться из нового дома в Средней Франции в семейный поселок посреди казахстанской степи. Но его огорчало не это, а именно долгая разлука со мной и Джулианом. Впрочем, ему уже не впервой было провожать близких в далёкие просторы Вселенной. Вырастившие его Саша и братья, да и я, то и дело улетали куда-то далеко. И только он, привыкший терпеливо ждать нашего возращения, никогда не стремился покинуть Землю, которая держала его тысячами пушистых и перепончатых лап, разноцветных крыльев, мокрых ласт и лохматых цепких рук.

- Обещай, что пришлешь нам запись своего телевыпуска о горных гориллах, - проговорил Джулиан, обнимая его за плечи. – И лично для меня скинь реферат о лечении наследственной патологии костной системы у гепардов.

- Я скину до сдачи преподавателю, - грустно кивнул Алик. – Может, ты мне что-нибудь подскажешь или ошибки найдёшь.

- Я сразу свяжусь с тобой, обещаю, - он поцеловал Алика в щеку. – И не грусти. Через месяц мы вернёмся и поедем в Конго, смотреть на твоих горилл живьём.

Я тоже постаралась сказать ему как можно больше ободряющих слов. Наконец, пора было расставаться, и после прощальных объятий и поцелуев они покинули звездолёт.

Вылет прошёл очень буднично. Экипаж был под впечатлением от расставания с близкими, и потому в отсеках слышались только штатные команды специалистов и доклады об их выполнении.

Я задумчиво следила за действиями нового пилота лейтенанта Илд Эрлинг – младшей сестры наших механиков. Их имена в переводе с норвежского означали «молния», «лёд» и «ветер». Имя крепенькой темноглазой девушки значило «пламя». Её старший брат Лин поручился, что она так же хорошо контролирует свой дар, как и остальные члены семьи. А пока она уверенно вела баркентину по заполненному станциями и кораблями пространству Солнечной системы.

Через несколько часов слалома мы миновали защитный периметр, и вышли на дальнюю орбиту к одной из сигнальных станций.

- Нам дают окно для скачка, - сообщил Вербицкий. – Юра, прими пеленги.

- Есть, - кивнул Булатов, глядя на экран своего компьютера. – Расчёт координат для скачка готов.

- Уже? – Илд удивлённо взглянула на него.

- Принимайте и начинайте подготовку, лейтенант, - проговорил Хок. – Упустим окно – будем ждать своей очереди. Вон три звездолёта уже на подходе.

- Есть, командор, - кивнула она.

Она достаточно чётко провела подготовку к скачку и уже спустя полчаса доложила о том, что баркентина благополучно вошла в подпространство.

Хок откинулся на спинку кресла и потянулся.

- Впереди три дня пути… Чем займёмся?

Он обернулся и посмотрел на меня. Я пожала плечами.

- Будем работать в штатном режиме, изучим обстановку в районе патрулирования. А в свободное время экипаж займётся физической и боевой подготовкой. Небось, расслабились за время отпуска? – я посмотрела на Вербицкого.

- На то и отпуск, - вяло огрызнулся он. – Нам, действительно, так уж обязательно всем заниматься боевыми искусствами? Я человек мирный…

- В чём недавно убедился некий штурман из грузового космофлота, решивший отбить у тебя даму в ресторане на Елисейских полях, - усмехнулся Булатов. – Если б стекло в окне было не столь прочным, он бы выпал на тротуар.

- Что за история? – насторожилась я.

- Она слишком печальна, чтоб рассказывать её во всех подробностях, - вздохнув, пробормотал Вербицкий. – Если вкратце, то дама сочла, что я слишком жесток, штурман решил, что со мной лучше не связываться, а полиция сделала вывод, что я защищал честь дамы, не причинил нахалу телесных повреждений, а заведению – материального ущерба. Меня попросили покинуть сцену, а моя дама ушла со штурманом.

- Ты выглядел героем? – с недоверчивой улыбкой уточнил Хок.

- За это я должен благодарить Мангуста, но лучше б он помог мне совершенствоваться по части танго и румбы. Дарья Ивановна, можно мне сменить партнера по тренировкам, если уж я не могу от них отказаться?

- Ты предпочитаешь Тилли Бома? – снова съязвил Хок. Наш техник Тилли был самым безобидным из всех существ на звездолёте, включая Кису и корову Флору.

- Я бы с радостью, - не смутился Антон, - но вы же знаете, старпом, что Дакоста категорически запретил вовлекать его в состязания, связанные с насилием. Я бы предпочел Булатова.

- Это потому, что он не будет бить тебя по лицу? – не унимался Хок.

- Возможно вашему лицу уже без разницы, что с ним делают, - начал раздражаться Вербицкий. – Кстати, - оживился он. – У Волка как-то блеснула интересная задумка свести вас с Донцовым, чтоб узнать, кто лучше владеет кинжалом.

- Я тоже уже думал об этом, - задумчиво кивнул Хок. – Обязательно проверим.

- Вопрос со сменой партнера обсуждайте с Белым Волком, - проговорила я. – Лучше скажите, как вам ваш стажёр?

Антон измученно закатил глаза.

- Максимилиан Кнауф из Баварии. Не знаю, как у него с работой, но с головой точно проблемы.

- Почему? – нахмурилась я.

- Только открыв рот, он начал по памяти цитировать Талейрана и Карла Маркса. Этот балбес просто напичкан заумными цитатами. Мне пришлось напомнить ему старую истину о том, что кто ясно мыслит, тот ясно излагает, и сказать, что если он ещё раз откроет рот не по делу, то отправится в трюм мыть пол в ангаре носовым платком.

- А ты говоришь, я слишком крут, - усмехнулся Хок, взглянув на меня.

- Сработало? – уточнила я на всякий случай у Антона.

- Пока молчит, - весьма скептически сообщил он.

- Будем считать, что цель оправдывает средства, - пробормотала я.

Такие перелеты в подпространстве, как правило, проходят спокойно и не требуют активных действий от экипажа. Поэтому можно было ненадолго расслабиться, сократив количество вахт, и заняться делами, на которые обычно не хватает времени. Я вернулась в свой отсек, чтоб ещё раз посмотреть бортовую документацию. Хок пошёл за мной, чтоб согласовать распорядок вахт.

Сев за свой компьютер я открыла список экипажа. Самые большие изменения он претерпел во время первого полёта. Часть членов экипажа вступила в сговор с врагом, о существовании которого мы сначала даже не подозревали. Это едва не погубило всех, мы потеряли баркентину, один из стрелков погиб. И всё же нам как-то удалось выкарабкаться из этой ситуации и вернуть звездолёт. Мы вступили в противоборство с небольшой, но отлично вооружённой и подготовленной армией под предводительством мага, которого поддерживал древний и очень злобный демон, прикинувшийся светлым божеством. И победить нам удалось лишь потому, что в той армии были люди, которые, рискуя собственными жизнями, помогли нам.

За тот первый полёт мы потеряли восемь членов экипажа. Для многих карьера кончилась весьма плачевно, но о них я не жалела. Иные просто не смогли вернуться в экипаж и работать рядом с теми, кого предали. А кое-кто не смог заставить себя вернуться на службу, где реальность слишком часто напоминает бред, и кроме залпа из лучемёта нужно опасаться тёмных чар, заклятий смерти и прочих опасных вещей, которые нельзя ни понять, ни увидеть, ни остановить.

Остались самые стойкие. К тому же именно в этой экспедиции мы нашли нового члена экипажа. Лейтенант Тонни Хэйфэн по прозвищу Чёрный Ветер достойно заменил безвременно погибшего стрелка Тайса. А теперь Донцов, которого мы знали не только как командира вражеской армии, но и как одного из руководителей сети сопротивления, занял место Тии Абрахам, Огненной Тии, женщины-вамп, оказавшейся обычной демоницей, и убитой в смертельном поединке не кем-нибудь, а Хоком. Впрочем, это была её идея – сразиться с ним, за что она и поплатилась.

А у нас ещё осталось четыре незаполненные вакансии: младшего астронавигатора, младшего радиста и двух стрелков.

Я уныло смотрела на экран, где белели четыре незаполненные строчки. Хок, стоявший рядом, понял мое молчание по своему.

- Занятный у нас экипаж… Оборотень, сирена, вампир, хамелеон, наёмный убийца, маг, ведунья, человек, который говорит с роботами, человек, который разговаривает с растениями, целое семейство, повелевающее стихиями…

- Алхимик, - кивнула я, – охотник на всякую нечисть, говорящий кот из дальнего космоса.

- Про ангела с огненным мечом не забывай, - усмехнулся он.

- Такое разве забудешь… - вздохнула я. – В общем, отличный экипаж. Ни у кого такого нет.

- Это точно.

- Когда собираешься помериться силами с Донцовым?

- А чего тянуть? На ближайшей тренировке. А ты когда за меч возьмёшься? Экипаж гоняешь, а сама сидишь на скамеечке. Не солидно, дорогая.

Мне очень хотелось напомнить ему про субординацию и послать по каким-нибудь важным и неотложным делам в самые дальние кормовые отсеки, но он был прав. С тяжким вздохом я нажала кнопку внутренней связи на пульте и произнесла:

- Лейтенант Хэйфэн, зайдите ко мне в отсек.

- Слушаюсь, - раздался в ответ глуховатый голос.

- Заметила? Опять не подключил видеосвязь. По-прежнему не любит видеокамеры, - Хок задумчиво взглянул на меня. – Что с вахтами?

- Утверждаю, - кивнула я.

- А я ещё не составил расписание.

- Так составляй и выполняй, - фыркнула я. – Первый раз, что ли?

- Увидимся за обедом, - буркнул он обиженно и вышел.

Тонни Хэйфэн и был тем самым наёмным убийцей, о котором говорил Хок. Он был хладнокровным, ловким, стремительным и абсолютно безжалостным. Таким его сделал мир, в котором он жил. И Чёрным Ветром его прозвали за то, что он стремительно проносился по этому миру, сея за собой смерть. Он сделал всё, чтоб уничтожить этот мир. И когда нам всем это удалось, ему просто некуда было идти.

Для меня было нелёгким решением взять его в экипаж. Но ещё сложнее было бросить его на произвол судьбы, позволить ему идти в одиночку по тёмным запутанным путям этой опасной и неуютной Вселенной. Слишком вероятным было, что он поневоле продолжит заниматься тем, что у него получается лучше всего, и на что, к сожалению, такой большой спрос. Я решилась, несмотря на недовольство командования и затаённый страх, который до сих пор испытывали к нему некоторые члены экипажа. В конце концов, так уж сложилось, что «Пилигрим» стал ковчегом изгоев, пристанищем тех, кто потерялся в жизни, и кому здесь дан последний шанс вернуться к себе и найти своё место. Тонни имел право на свой шанс, так же как и другие. А мне уже начало казаться, что у нашей баркентины, и правда, есть сакральное предназначение возвращать миру потерянные души.

Тонни вошел в отсек и доложил о своем прибытии по Уставу. Глядя на его невысокую изящную фигуру, идеальную выправку и отработанные жесты нелегко было представить, что этот образцовый офицер и есть тот самый Чёрный Ветер, внушавший ужас всем, кто о нём знал.

- Как служба? – поинтересовалась я, указав ему на диван рядом. - Я не успела поговорить с вами после прошлого полёта.

- Всё отлично, - кивнул он, присев. – Я справляюсь с работой. Отношения с сослуживцами, как мне кажется, сложились.

- Белый Волк вами доволен, - кивнула я. – Что, впрочем, не удивительно. Уже виделись с Донцовым?

- Конечно, - Тонни улыбнулся. Ещё недавно мне казалось, что он просто не умеет улыбаться, а теперь я всё чаще думала, что улыбка ему идёт. – Я рад был его увидеть здесь. Мне его не хватало. Слишком много мы пережили вместе.

- Не думаю, что у него будут проблемы на звездолёте, и всё же прошу вас помочь ему, если что. Вы здесь теперь свой человек, а у него могут возникнуть некоторые сложности с адаптацией.

- Всё будет нормально, - заверил меня Тонни. – Он справится.

Он задумчиво посмотрел на меня и произнёс:

- Командир, я хотел поблагодарить вас за доверие. Не каждый командир решился бы взять меня в экипаж.

- Это верно, - согласилась я, - но, как вы заметили, тут у нас служат в основном те, кого не решаются взять в экипаж другие командиры. Так что вы здесь, вроде как, на месте. К тому же я ведь обещала, что помогу вам изменить жизнь.

- Я помню.

- Ну и, признаться честно, у меня на ваш счёт есть собственный меркантильный интерес.

Он резко вскинул голову и настороженно взглянул на меня.

- О чём вы?

- Мне нужна ваша помощь, лейтенант Хэйфэн. Вы ведь знаете мой секрет.

- Вы ангел, - как-то сразу расслабился он. Наверно, сообразил, что ангел вряд ли будет искать услуг наёмного убийцы.

- Точно, - подтвердила я. – Но знаете, я ведь не могу постоянно таскать с собой этот жезл. К тому же крылья, доспехи, златые кудри… Это как-то слишком претенциозно. И, я бы сказала, не солидно. Обычно приходится полагаться на собственные силы. Но они ограничены обычными человеческими возможностями. К тому же я фехтую только правой рукой, и в прошлый раз это едва не стоило мне жизни. А на кону очень часто стоит не только моя жизнь. Проигрывать у меня права нет. Остаётся одно – оттачивать мастерство фехтования. Но не с зеркалом же заниматься. А на баркентине у меня достойного противника нет. Разве что, кроме вас.

- Вы хотите, чтоб я помог вам в тренировках?

- Если это не противоречит вашим жизненным принципам.

Он улыбнулся, и я снова заметила, что улыбка у него очень симпатичная.

- Не противоречит, - покачал головой он. – Более того, я почту за честь.

Он слегка поклонился.

- Я думаю, что мы многому сможем научиться друг у друга, - заметила я, поклонившись в ответ.

- В этом я не сомневаюсь. Всегда к вашим услугам. Позвольте спросить, с кем вы тренировались раньше?

- Вы его не знаете, но я вас познакомлю с этим человеком при первой же возможности, - пообещала я. – Уверена, вы друг другу понравитесь. Похоже у вас тоже много общего. Гораздо больше, чем вы можете себе представить.

- Когда вы считаете возможным начать? – вежливо уточнил он.

- А что тянуть? Сегодня и начнём. Устроим мастер-класс на ближайшей тренировке.

Идея была не из лучших, поскольку я сама расслабилась ещё больше, чем мой экипаж. Во время последней экспедиции мне удалось восстановить былую форму благодаря тому, что моим партнёром по тренировкам стал мой сокурсник, один из лучших мастеров кэндо, каких я встречала, Таро Кацухиро. Но затем он вернулся на свой звездолёт, а я снова осталась без соперника. Биться с подчинёнными мне было неинтересно. А просить Тонни, который был учеником Таро и кое в чём, как мне кажется, превзошёл своего учителя, я долго не решалась. И теперь без подготовки устроить бой на глазах у всей команды… Это был вызов, который я сама себе бросила и уже просто не могла не принять.

Когда экипаж собрался в ресторане на обед, Хок посмотрел в сторону стола, за которым сидели стрелки во главе со своим командиром.

- Когда у нас тренировка, Волк? – как бы между прочим спросил он.

- Сегодня в четыре, если командир не возражает, - откликнулся старший стрелок.

- Не возражает, - сообщила я.

- А почему тебя это интересует? – тут же встрял Мангуст. При первой встрече на баркентине они с Хоком едва не вцепились друг другу в глотку, но теперь старая вражда уже больше походила на игру. – Хочешь узнать, кто теперь лучше всех на баркентине владеет кинжалом?

Первый бой на кинжалах между Хоком и Мангустом остался за стрелком, но он сам признал поражение, поскольку выиграл не совсем честно. Больше Хок не уступил ему ни разу. Кинжалы были его любимым оружием. Он отлично бился как одним кинжалом, так и парой.

- А тебе разве не любопытно? – усмехнулся Хок и посмотрел на Донцова. – Впрочем, я пойму, если капитан пожелает отложить наш поединок на следующий раз.

- Не будем откладывать, - покачал головой Донцов. – Я обещаю, что покажу лучшее, на что способен.

- Хок – опасный противник, - заметил Белый Волк. – Не нужно его недооценивать.

- Вряд ли это возможно с учётом того, что я о нём знаю, - заметил Донцов.

В спортзал я пошла пораньше, чтоб немного поразмяться перед собственным дебютом. Я надеялась, что до четырёх там никого не будет. Но в зале уже собралась большая компания, створки дальней стены были раздвинуты, открывая нашу коллекцию тренировочного оружия.

Делать было нечего, и я прошла туда, чтоб выбрать подходящий меч. Я взвешивала в руке и проверяла баланс мечей, прислушиваясь к разговору.

- Старпому его не одолеть, - категорично заявил Булатов.

- Ты так считаешь, потому что сам с ним не справился? – уточнил Вербицкий.

- Я никогда не был специалистом боя на кинжалах, поэтому шансов против Донцова в этой дисциплине у меня не было. Но и никто другой выиграть у него не смог.

- Ты правильно сказал, Юра, - кивнул Мангуст. – В этой дисциплине. Для вас это – дисциплина. А для таких как Светозар и Хок – искусство, спасающее жизнь. Это другой уровень. Донцову вообще не нужно было заявляться на Чемпионат, потому что он профессионал, а спортивные состязания организуются для спортсменов.

- Ты не знал, что он со школы участвовал в таких соревнованиях? – уточнил Булатов. – Он был чемпионом по фехтованию на саблях среди юниоров, а потом чемпионом флота по славяно-горицкой борьбе. А в гвардии этого вашего Мага, насколько я понимаю, не учили выбивать соперника из седла на турнирах. Так что этому он мог научиться только здесь.

- В тебе говорит спортивная солидарность. Впрочем, я вовсе не имел в виду, что он воспользовался какими-то особыми преимуществами, и его победа из-за этого имеет меньшую ценность, нежели все считают. Я говорю о том, что на вашем Чемпионате он не сталкивался с настоящим профессионалом, у которого схожая школа и мотивация. Сегодня будет интересно. Это всё, что я хочу сказать.

Он замолчал, и в зале воцарилась тишина. Обернувшись, я увидела, что все смотрят на меня. Видимо, заметили мою разминку. Я думала, что они спросят, собираюсь ли я сегодня присоединиться к их занятиям, но Мангуст после некоторого раздумья спросил:

- А вы, командир, как думаете, кто из них победит?

- Вы знаете мой ответ, - произнесла я, и клинок в моей руке со свистом нарисовал серебряную бабочку.

К четырём часам весь экипаж за исключением вахтенных собрался в спортзале. Впрочем, можно было не сомневаться, что и вахтенные настраивали свободные терминалы на систему внутреннего контроля, чтоб найти сигналы с камер видеонаблюдения, установленных в спортзале.

Я присела в сторонке рядом с Джулианом. Рядом с нами стоял Хок, поглядывая в сторону противника. Донцов находился в окружении своих коллег, которые, казалось, были взволнованы больше него и нашептывали ему какие-то советы. Сам он был спокоен, как удав, и время от времени поглядывал на Хока.

Наконец, Белый Волк вышел в центр зала, а Хок и Донцов неторопливо расстегнули куртки и сняли их, оставшись в белых форменных футболках. Налитые мускулы и мощный торс Хока, как всегда вызвали вздох восхищения у немногих присутствующих дам. Донцов не отличался столь рельефной мускулатурой, и был скорее жилистым и поджарым, но при этом очень гибким и, наверно, не менее сильным, чем старпом.

- Выбор оружия… - начал Белый Волк.

- За дебютантом! – перебил его Хок и сделал великодушный жест в сторону противника. Донцов благодарно склонил голову и подошёл к стене, осматривая пары кинжалов, висевших на крючьях. Наконец, он увидел то, что ему было нужно, и снял два тяжелых кинжала с длинными клинками двухсторонней заточки. Короткие витые рукояти были выкованы из вычерненной стали, а дужки гарда изогнуты к клинку и образовывали вместе с контурами выемок клинка пару почти сомкнутых колец.

Они оба вышли в центр зала, и Донцов передал один из кинжалов Хоку. Тот взял его и улыбнулся, ласково погладив сталь клинка.

- Отличный выбор. Венецианская дагасса пятнадцатого века. Их ещё, как мне помнится, называли бракемартами.

- По-моему, наш новобранец допустил ошибку, - шепнул мне Джулиан. – Хоть Рауль и предпочитает другим кинжалам простую швейцарскую дагу шестнадцатого века, но и с венецианской дагассой знаком не понаслышке.

- Поглядим… - пробормотала я.

Противники тем временем разошлись в стороны и встали друг против друга. Белый Волк дал сигнал к началу боя.

Хок стремительно сорвался с места и резко пошёл на обострение. Его рывок был неожиданным, но не сбил Донцова с толку. Он без труда ушёл от первой атаки и перешёл в контрнаступление. Мне сразу стало ясно, что он бьётся в другом стиле, пожалуй, более прямолинейном и силовом, чем Хок. Но оба противника пока выглядели равными. Они явно приглядывались друг к другу, прощупывали оборону, и их атаки были скорее пробными. Потом Хок неожиданно отступил и прошёлся вокруг противника по полудуге, меняя позицию. Донцов последовал за ним и замер, в ожидании атаки. Хок, посмотрел на него исподлобья и как-то нехорошо усмехнулся. А потом снова рванулся на противника, и вот тут закипела настоящая битва. Кинжалы сверкали яркими молниями. Движения бойцов стали стремительными и точными, но именно Хок танцевал вокруг Донцова затейливый и жутковатый танец, двигаясь всё быстрее. Донцову пришлось перейти к обороне, и тут Хок резко опустился вниз и левым кулаком ударил противника в бок. Донцов от неожиданности согнулся и замер. Его шея была в сантиметре от сглаженного острия дагассы Хока.

- Чистая победа за старпомом, - произнёс Белый Волк.

Хок недовольно мотнул головой и взглянул на Донцова.

- Ещё раз…

Тот молча кивнул, и они снова разошлись в стороны. На сей раз начал Донцов, он стремительно пошёл вперёд, нанося резкие мощные удары. Хок отклонялся и иногда рукой блокировал предплечье противника, останавливая удар, и тут же уходил назад. Донцов заметно набирал обороты, а Хок на этот раз вёл себя на удивление пассивно, пристально следя за противником, и даже не оборонялся, а скорее уклонялся от поединка. Я с интересом следила за этой игрой, потому что мне тоже нравилась такая тактика. Но за Хоком я тяги к ней не замечала, он был слишком яростен и азартен.

- Хок, я тебя дисквалифицирую, если ты будешь увиливать от поединка, - произнёс Белый Волк.

- Не вмешивайтесь, командор, - распорядилась я, неотрывно следя за поединком.

На самом деле уклоняться от боя с таким противником, как Донцов, было делом не простым. Он был быстр и искусен, отсутствие сопротивления развязало ему руки, и он уверенно теснил Хока назад. Но тот каждый раз в последний момент изящно уходил в сторону и менял позицию. И именно это сбивало с толку и раздражало. Вскоре стало понятно, что именно отсутствие сопротивления и мешает Донцову нормально биться. Его атаки уходили в пустоту, хотя противник постоянно был рядом, подвижный как пламя, и неуязвимый, как воздух. Белый Волк уже не пытался вмешиваться. Он и сам с азартом следил за необычным поединком, поняв его смысл.

И, наконец, Донцов ошибся. Стремясь, во что бы то ни стало, достать противника, он сделал резкий выпад. Хок, вместо того, чтоб, как обычно, уйти назад, резко выдвинулся вперёд и влево, после чего рука Донцова с кинжалом оказалась справа от него, мгновенно подступил к противнику, развернулся и левой рукой выбил кинжал из его руки. А после этого с изяществом танцора завершил поворот и замер, снова поднеся лезвие своего клинка к шее Донцова. Всё произошло так быстро, что финал схватки показался неожиданным, хотя мне было ясно, что ради этого изящного и предельно краткого завершения Хоку пришлось изрядно покрутиться, провоцируя противника на ошибку.

- Дагассу держат вот так, - проговорил Хок, подняв кинжал выше, чтоб Донцов мог увидеть, что большой и указательный палец пропущены сквозь кольца, образованные дужками гарда и выемками клинка. – Потому что рукоятка слишком коротка, чтоб надёжно зафиксировать руку.

- Спасибо, я запомню, - кивнул Донцов.

- Двойная победа, старпом, - проговорил Белый Волк. – На баркентине по-прежнему нет никого, кто бы лучше тебя владел кинжалом. Но, честно скажу, такого от тебя не ожидал даже я.

- Достойный противник заставляет искать новые приёмы боя, - Хок протянул руку Донцову. – Мы ещё к этому вернёмся.

- Непременно, - усмехнулся тот, пожимая его руку.

- Отличное начало тренировочного сезона, - произнес Белый Волк, провожая взглядом недавних противников, которые вместе уходили с площадки. – Кто-нибудь ещё хочет поразить наше воображение или начнём тренировку?

Я молча встала и расстегнула куртку. Все повернулись ко мне. Конечно, можно поспорить о том, допустимо ли командиру корабля в присутствии подчинённых снимать мундир, но мне не хотелось, чтоб командорские нашивки и наградные планки мелькали перед глазами моего соперника. По рядам зрителей пробежал шепоток. Понятно, зрители были заинтригованы. До меня уже доходили слухи о том, что о моих талантах ходят легенды, я даже подозреваю, кто был их источником. Но до этого лишь избранные имели возможность увидеть меня в деле.

Я уже не беспокоилась о том, какое впечатление произведу, удастся ли мне справиться с Тонни. Это не имело значения, потому что я знала, что стоит мне встать в мою любимую стойку вакигамаэ, я перестану думать обо всём, кроме боя. Вернее, я вообще перестану думать. Моё сознание станет гладким и прозрачным, как гладь озера, как поверхность зеркала. А что будет дальше, совершенно не будет иметь значения.

Я молча подошла к стене и взяла выбранное раньше оружие. С другой стороны так же молча подошёл Тонни Хэйфэн и снял с крючьев свой меч.

- Командор… - почтительно произнёс Белый Волк и ушёл с площадки. Он имел в свое время возможность наблюдать мои тренировки с Таро Кацухиро и с тех пор считал, что не может быть судьёй в моих поединках.

Я встала напротив Тонни и поклонилась, как того требует этикет. Мой соперник также склонился в почтительном поклоне. После этого я встала в стойку, отведя назад справа лезвие меча. Тонни выдвинул вперед левую руку, а меч поднял над головой, направив остриё в мою сторону. Лицо его было спокойно, а чёрные глаза напоминали пропасть без дна.

Я сосредоточилась на этих глазах, и вокруг стало абсолютно тихо и пусто, по телу прошла знакомая волна, заставившая его налиться силой и спокойствием. И поединок начался.

Описывать поединки на мечах дело неблагодарное. Все происходит слишком быстро, и мозг просто не фиксирует движения. Думать нельзя, нужно действовать, по наитию, повинуясь инстинкту и ещё какой-то неведомой силе, которая завладевает телом и ведёт его замысловатым путём к победе или к поражению.

Тонни бился отлично, быстро, легко, и в отличие от агрессивного и жёсткого Таро, изысканно и благородно. Его стиль был похож на каллиграфию, такой же стремительный, многозначный и чёткий.

Он не спешил, и у меня было время присмотреться к его действиям, почувствовать его, а потом «зацепиться» за его сознание, такое же спонтанное, как и у моего прежнего противника, и всё же чуть более логичное. Уловив несколько редких приёмов, которые он удачно вставил в поединок, я поняла, что он ценит старую школу и любит хитрые приёмы, которых, видимо, знает великое множество. В ответ я, отвечая на его очередной удар, ускользнула в сторону, как учил меня Джерри Торранс, мгновенно сменила позицию и нанесла быстрый укол из положения, в котором бы следовало рухнуть на пол. Этот приём назывался в переводе с фергийского «поцелуй стрелы». Тонни едва успел уклониться, и в его глазах мелькнуло удивление. Ну, конечно, латоми – стиль, построенный на фергийском фехтовании, стал известен на Земле лишь последние годы, следовательно, мой противник о нём не знает.

Учитывая, что ферги, всё-таки не люди, и научиться их фехтованию землянину совсем непросто, а я научилась, я поняла, что у меня пока есть некоторое преимущество над соперником. Я быстро перестроилась на латоми и стала двигаться в темпе мотылька порхающего над лугом, то и дело, вставляя известные мне приёмы: «всплеск огня», «укол цветка», «лепесток ветра», «жало наложницы» и другие под названиями такими же странными, как и производимый ими эффект. Тонни пропустил два удара, но я не стала завершать их. Мне не хотелось прерывать поединок. Было слишком интересно.

Я ускорила темп и когда в очередной раз нацелилась на атаку, мой противник вдруг лихо взмыл вверх и, перевернувшись в воздухе, по дуге пролетел над моей головой и опустился за моей спиной. Я стремительно обернулась. Ага, у него свои преимущества. Он умеет летать, стремительно перемещаться по площадке и даже исчезать. Это сделало поединок ещё интереснее. Теперь мне приходилось просчитывать не только его ходы, но и эти странные перемещения. А тут его возможности были, поистине, безграничны. И всё-таки в какой-то момент я его потеряла. Этих нескольких секунд, пока я крутилась, ища его, было достаточно, чтоб завершить поединок результативной атакой. Но, увидев его, я поняла, что он намеренно тормознулся, удержавшись от удара, верно ведущего к победе. Его глаза больше не напоминали пропасть, они азартно блестели, а на губах появилась тень улыбки. Ему тоже понравилось. Но именно это напомнило мне об обстоятельствах, в которых начался наш поединок. Это была вовсе не затейливая игра в облаках. Это был тренировочный поединок в спортзале. И сколько он длился, я сказать не могла. Главное, что он мог длиться ещё очень долго. Это игра ради игры, искусство ради искусства.

Я остановилась и с улыбкой поклонилась, давая понять, что завершаю поединок. Он понял и тут же прижал рукоятку меча к бедру и тоже склонился в поклоне.

Я постепенно возвращалась в реальный мир, слыша какие-то крики и шум. Потом я поняла, что наш поединок произвёл впечатление. Всем понравилось, и никто не был огорчён тем, что победителя не оказалось.

- Как в кино… - разобрала я, наконец, возглас Вербицкого.

Тонни Хэйфэн стоял напротив меня с мечом в руках и улыбался.

- Я получил истинное удовольствие от этого поединка, командор, - произнёс он, снова поклонившись.

- Я тоже, - призналась я, подходя к нему. – Мне даже было жаль его прерывать. Но кроме приятных впечатлений, я ещё получила и подтверждение того, что нам будет чему поучиться друг у друга. Меня заинтересовали некоторые приёмы. Должно быть, они очень древние.

- Да, я знаю много старых и даже считающихся секретными приёмов. Я покажу вам их. И надеюсь, что вы откроете мне тайны этого странного стиля, - он воспроизвёл пальцами быстрые движения порхающего мотылька.

- Я весьма поверхностно знакома с этой школой, но всё, что знаю, - покажу. А позже обязательно познакомлю вас с мастером, создавшим этот стиль на основе фехтования древней инопланетной расы. Он расскажет и покажет вам куда больше.

Тонни снова поклонился и отошёл, я вернулась с Джулиану, который подал мне куртку.

- Тебя можно поздравить? – усмехнулся он при этом.

- С чем? – уточнила я.

- Ты, наконец, нашла себе постоянного играющего тренера.

- Он научит меня старинным приёмам и биться левой рукой, а я познакомлю его с Джерри Торрансом.

- Честный обмен, - согласился он.

Я обернулась к Белому Волку и распорядилась:

- Продолжайте тренировку, командор, - и добавила про себя: - А я иду в душ.

В полёте время идёт быстро, и вскоре баркентина благополучно выскользнула из подпространства и вошла в звёздную систему, светило которой было помечено на земных картах цифрами и латинскими буквами, а в народе называлось Питер. Причём не по имени некого Питера, а как сокращенное от Санкт-Петербург, поскольку именно в этой системе была построена дальняя космическая станция-цитадель «Кронштадт». Сам по себе Питер ничем особенным не отличался, спектр имел оранжевый, а диаметр в полтора раза меньше, чем Солнце. Вокруг него вращались три небольшие, не приспособленные для жизни планеты и куча ничем не примечательных космических булыжников.

Мы как раз подходили ко второй планете от Питера, когда «Кронштадт» вышел с нами на связь. На экране появилось бледное лицо темноволосой женщины в форме лейтенанта.

- Мы вас ждём, «Пилигрим», - сообщила она после формального приветствия. – Швартуйтесь к семнадцатому причалу. Я включу маяк, чтоб вы сразу его нашли.

Баркентина, не торопясь, обогнула зеленоватый, подёрнутый газовой дымкой шар планеты, и из-за неё выплыла огромная орбитальная станция, похожая на старинный космический крейсер. Видимо, это сходство было придано ей намеренно, потому что выглядела она, как и положено цитадели, внушительно и надёжно. При этом вся эта угловатая махина, состоявшая из «корпуса» и «палубных надстроек», была расцвечена огнями внешних прожекторов и светящихся окон.

Из носовой части «крейсера» торчала длинная широкая труба, от которой отходили перпендикулярные причальные мачты, что придавало этой конструкции некоторое сходство с рыбьей костью.

- Вон наш причал, - Булатов указал на мачту, конец которой мигал то красным, то синим цветом.

- Стыкуемся, - кивнула я.

За пилотским пультом на этот раз сидел Дэн Кроу, и можно было упустить промежуточные команды, которые он знал наизусть и выполнял без подсказки. Я тем временем высматривала «Супербой», пытаясь вспомнить, когда видела его в последний раз.

Видимо, довольно давно. Я ещё командовала земным подразделением поисково-спасательного флота, когда к нам поступили семь новеньких полностью экипированных разномастных звездолётов. Особенно среди них выделялась тройка «Бунтарь», «Юнец» и «Супербой» с молодыми экипажами на борту. «Супербой» облюбовали для себя «техасские рейнджеры», которые даже на звездолёте ходили в джинсах и лезли в самое пекло, даже если в этом не было нужды. Тогда ими командовал Дик Джонс, но теперь он летал на одном из крупных десантных линкоров. И я понятия не имела, кто командует «рейнджерами» сейчас.

Наконец я увидела небольшой серебристый звездолёт, продолговатый, но с модной в былые годы центральной частью в виде диска. Его полукружья выступали из бортов звездолёта, а на них крепились угловатые сетчатые конструкции, игравшие роль антенн, держателей для забортных камер, датчиков и солнечных батарей. Когда-то «Супербой» выглядел продвинуто и даже круто, но теперь он явно нуждался в реконструкции.

Мы тем временем подошли к мигающей причальной мачте, и Дэн ювелирно подвёл баркентину к стыковочной секции. Сама стыковка заняла меньше минуты.

- Вахтенные на местах, старпом – со мной, остальные могут быть свободны, - распорядилась я.

Мы с Хоком спустились вниз и через короткий стыковочный мост вошли в галерею причальной мачты. Там нас уже ждали высокий бородатый мужчина в форме Объединённого космофлота с нашивками командора первого класса, красивая дама в джинсовом костюмчике, к которому были пришиты нашивки командора второго класса и наградные планки, и симпатичный капитан-командор в джинсовом мундире.

- Командир базы Николай Свиридов, - отрекомендовался бородач. – Рады приветствовать вас в «Кронштадте».

Мы с Хоком представились.

- Наконец-то, - проговорила дама, с интересом взглянув на моего помощника. – Я командир «Супербоя» Изабель Дюбуа, но друзья зовут меня Изабо, - уточнила она специально для Хока. – Мой старпом Чарли Бартон, – она едва повернула голову в сторону своего спутника. – Мы чуть не свихнулись тут за два месяца. Если так и дальше пойдет, мы будем болтаться в космосе годами.

- Не думаю, - возразила я. – У вас в подразделении скоро ждут пополнение. Нас тоже подключили к работе.

- Ах, да, - она тонко улыбнулась. – У вас же своё собственное подразделение. Его создали персонально для вас, командор, чтоб не подчинять Громову?

- Нет, - с улыбкой ответила я. – Подразделение было создано до моего возвращения в космофлот и у меня есть свой начальник.

- У вас шикарный звездолёт, - проговорил Бартон. – Можно будет посмотреть?

- В любое время, - кивнула я.

- Только не затягивай, а то не успеешь, - заметила Изабо. – Сейчас посовещаемся. Мы сдадим вам район, вечером – отвальная и утром – домой.

Она развернулась, но потом снова обернулась к нам.

- Извините, если мои слова прозвучали резко. Мы знаем, что ваше подразделение создано всего пять месяцев назад и с другими полномочиями, так что вы не обязаны были тащиться в такую даль, чтоб сменить нас. Спасибо. Но мы, и правда, начинаем звереть, не смотря на все попытки гарнизона скрасить нам затянувшееся пребывание здесь. Им мы тоже благодарны, - она погладила по плечу Свиридова и встала на бегущую дорожку, движущуюся в центральную галерею.

Мы последовали за ней. Свиридов пристроился рядом со мной.

- Я очень рад видеть вас, командор, - произнёс он. – Наверно, вы меня не помните. Лет двадцать пять назад я проходил практику на «Эдельвейсе». Это был очень полезный опыт.

Я его действительно не помнила.

- Вы многого достигли, - я взглянула на его нашивки. – И ваша цитадель впечатляет.

- Она была построена десять лет назад для охраны нескольких трасс, которые проходят через этот сектор. Здесь было много пиратов, поначалу они даже пытались на нас нападать. Шли настоящие бои. Но мы победили, и пиратов больше нет. Мы распылили их флот, и его бренные останки расползлись в разные стороны. Теперь тут довольно безопасно. Так что у поисковиков работы не много, поэтому ваши коллеги и страдали здесь от безделья. Будь у них побольше вызовов, они были бы бодры и веселы. В былые годы Изабо любила работать у нас, но теперь ей скучно. За последний месяц произошло две небольшие аварии на транзитных грузовиках, да пропал один частный лайнер. Его нашли через три дня в полном порядке, за исключением вышедшей из строя системы связи.

- И зачем теперь нужна эта крепость? – поинтересовался Хок.

- Как крепость она и не нужна, - пожал плечами Свиридов. – Но как крупная база земного космофлота на пересечении оживлённых трасс очень даже пригодилась. У нас есть небольшие, но хорошо оборудованные ремонтные доки, заправочный сектор, куда танкеры постоянно поставляют топливо. Здесь есть склады, крупный центр связи, введённый в общую галактическую схему, клиника. Мы обслуживаем корабли, проходящие через этот район. У нас проводятся переговоры между различными торговыми межпланетными союзами. Мы-то, как раз, не скучаем.

- А сами следить за порядком в секторе вы не можете, - снова уточнил Хок, – не привлекая поисковый флот?

- Мы следим за порядком, но только в нашей системе и прилегающих районах. А район патрулирования – это десятки парсеков, несколько звёздных систем, сектор, через который проходят пятнадцать трасс третьей и двадцать три четвертой категории.

- Но почему тогда ничего не случается?

- Потому что в секторе практически нет населённых планет, а те, что есть, пока живут своей тихой жизнью и не посылают в космос корабли. По трассам звездолёты летают стремительно и, в основном, без технических неполадок.

- Тогда зачем патрулировать? – Хок недоумённо взглянул на меня.

- Потому что на такие сектора разбито всё пространство, которое контролирует Объединение Галактики, - терпеливо начала объяснять я. - И эти сектора патрулируются поисково-спасательными флотами членов Объединения в соответствии с Тиртанской конвенцией. Этот сектор находится в зоне действия нашего космофлота. Понятно?

- Мне понятно, что через пару недель я тоже начну потихоньку звереть, - пробормотал он.

Из центральной галереи мы свернули в другое ответвление, значит, совещание решили провести на «Супербое». По стыковочному мосту мы прошли в лифтовую кабину, которая стремительно подняла нас на второй уровень звездолёта. Выйдя из кабины в просторный круглый холл, я осмотрелась. За те годы, что я тут не была, многое изменилось. Можно сказать, теперь здесь чувствовалась женская рука. Розоватые стены были украшены панелями в стиле модерн, широкие диваны бежевого цвета застелены хорошими имитациями звериных шкур, на низких столиках стояли изысканные вазы с живыми цветами, а в центре композиции лежал огромный амурский тигр, который, увидев нас, поднял голову и зарычал, показав внушительные белые клыки.

Изабо тут же защёлкала языком, и тигр печально вздохнув, опустил голову на мощные лапы.

- Не бойтесь, он совершенно ручной, только очень устал от такой жизни. Снупи хочет на травку, верно, мальчик?

Тигр снова вздохнул, поглядывая на нас жёлтыми глазами.

- Идёмте, - Изабо проследовала мимо тигра в сторону командного отсека. – Я понимаю, что Громов сделал всё, чтоб нас сменить, - говорила она на ходу. – Сами знаете, «Супербой» - маленький корабль. Всего восемь человек экипажа. Здесь и этого много. А нам на смену направили такую громаду. Сколько у вас человек на борту?

- Пока не комплект, так что двадцать шесть со стажёрами, - ответил Хок.

- Неужели? Я думала больше. Баркентина очень большая, о её оснащенности давно ходят легенды. Вы справляетесь?

- Без проблем.

- Дарья Ивановна? – раздался сзади счастливый голос, и, обернувшись, я увидела одного из моих «техасских рейнджеров» астронавигатора Стива Томсона.

- Стив, - я протянула ему руку. – Значит, есть еще рейнджеры на «Супербое».

- Я, Бил, Кларк и Донна. Остальные ушли в десант с Диком, - он посмотрел на Изабо почти с обожанием. – Но нам и без них неплохо. Чертовски рад вас видеть! - он внимательно посмотрел на Хока и рассмеялся: - А вы – старпом де Мариньи, верно? Я видел ваше фото в газете. Мы с парнями просто обалдели, когда узнали, что вы возвращаетесь, командир, да ещё на такой лихой тачке. Это ж надо! Пятипалубная громада и вдруг в поисковом! Скоро нас под микроскопом не видно будет. А уж когда вы отправились нас сменить, я прямо сказал: парни, это нужно отметить! И отметим мы сегодня вместе. Ник, мы забили банкетный зал в «Славянском базаре» на этот вечер. И ты со своими ребятами тоже приходи!

Всё это было выдано на одном дыхании, и когда до меня дошёл смысл сказанного, я удивлённо посмотрела на Хока, а потом опять на Стива.

- То есть вы знали о «Пилигриме», обо мне, о том, что мы летим вас сменять, и даже о старпоме командоре де Мариньи?

- Ну, да! – радостно кивнул Стив. – А что, это секрет? Это всё было в электронных версиях новостей, которые мы тут от безделья читаем, слушаем и смотрим. Там и ваши голографии рядом с баркентиной и об экипаже. А что?

Он недоумённо смотрел на нас.

- Зачем было так долго играть в секреты, если теперь все всё знают? – прошептал Хок, наклонившись ко мне.

- Наверно, Азаров снял гриф секретности,- предположила я. – Да и какие секреты? Мы же базируемся на Земле, открыто летаем по системе, шастаем в форме по всей планете. Сюда прилетели для выполнения легального задания. Шило в мешке не утаишь.

- А о целях нашего подразделения ничего в прессе не было? – на всякий случай уточнил Хок, обернувшись к Стиву.

Он задумался, честно пытаясь вспомнить.

- О целях? Понятно, было. Нашего подразделения на все сектора теперь не хватает, вот ещё одно и создали нам в помощь. А что?

- Да ничего, - улыбнулась я, - всё верно, - подумав, что Азаров поступил очень мудро, показав миру своё шило, но объяснив, что оно не для нанесения колющих ран, а для починки сапог.

- Пошли, пошли… - заторопился Стив. - Вы своего астронавигатора привели? Ладно, сейчас мы с ним свяжемся, и я ему по ходу всё передам и объясню. А потом, погладим шнурки и завалимся в «Славянский базар»! Кухня там, я вам скажу!..

По дороге в астронавигаторскую Стив выспросил у Хока, как давно тот служит в поисково-спасательном флоте, и, узнав, что меньше полугода, понятливо кивнул. Его отсек был маленьким, с небольшим терминалом и потёртым диванчиком у стены, на который мы с Хоком и сели. Изабо отошла в угол к шаткому столику, чтоб включить стоявшую на нём видавшую виды кофеварку. Но аромат, который тут же разнёсся по маленькой комнатке, был поистине божественным.

Пока я связывалась с нашим командным отсеком, Изабо разлила кофе по кружкам.

- Канал с навигационным пультом баркентины есть, - удовлетворённо кивнул Стив, глядя на экран своего терминала. Потом поднял голову и в стороне возник прозрачный пузырь экрана, в котором тут же появился Булатов. Стив представился и объяснил, что сейчас будет передавать информацию.

- Мы готовы к приёму, капитан, - сообщил Булатов из шара.

- О’кей, - снова кивнул Стив и начал: – Значит так, дамы и господа, вот наш сектор.

Свет в отсеке постепенно погас, и в воздухе за терминалом зажглись звёзды и подёрнулись дымкой небольшие туманности. Потом в получившейся трёхмерной карте этого участка Галактики зеленоватым цветом высветился продолговатый, похожий на грушу сектор, захвативший несколько звёздных систем. Сектор разросся, и теперь возле некоторых звёзд стали заметны вращающиеся вокруг них горошины планет и песочные кольца астероидных роёв. Затем сектор перечеркнули голубые и синие лучи, обозначившие трассы третьей и четвертой категории. А следом по всему сектору вспыхнули россыпи ярких оранжевых точек.

- Тридцать две тысячи сверхмощных автоматических приёмников, настроенных на распознавание сигналов бедствия всех сигнальных систем, известных в Объединении, - пояснил Стив. - Как видите, парни, они расположены так, что их действие охватывает весь сектор. Эти крошки способны уловить любой, даже самый слабый сигнал бедствия и тут же, обработав, его передадут вам и сюда в цитадель. Сюда – для подстраховки. Радисты Ника с вами свяжутся и продублируют сигнал на случай, если вы его не получили. Дальше вы просто на максимально возможной скорости мчитесь туда, где по данным радара находится источник сигнала. Находясь всё время в этом месте… - он ткнул пальцем в точку посреди сектора, где находилась цитадель «Кронштадт», - вы, конечно, будете иметь хорошие шансы везде поспеть, но вся проблема в том, что иногда у бедолаг, которым нужна помощь, отказывает связь. А это значит, они не могут подать никакого сигнала, и им остаётся только рыдать внутри своей консервной банки. Вот именно ради таких чудиков вам и придётся патрулировать, то есть проходить по сектору, прощупывая своими локаторами пространство вокруг. А локаторы у вас, я полагаю, помощнее, чем у нас. Естественно, на досветовой скорости вам сектор не обойти и за тысячу лет, поэтому… - в зелёной груше зазмеилась причудливая пунктирная линия, - вы будете, как кенгуру, скакать, то и дело, выныривая из подпространства и задействуя свои «уши». Именно из-за этого шатания по сектору в поисках приключений патрулирование иногда называют свободным поиском. Такая тактика в совокупности с сетью приёмных станций даёт хорошую возможность держать под контролем сектор. К тому же, иногда сильно везёт, и вы оказываетесь ближе к терпящему бедствие звездолёту, чем цитадель. Маршрут, который я вам передал, придуман не нами. Если вам не лень, можете его проанализировать, и вы убедитесь, что он оптимален для поставленных перед нами задач, поскольку позволяет в течение десяти суток пройти весь сектор. То есть вы будете проходить каждый участок раз в десять суток. Опыт показывает, что большая часть звездолётов обладает достаточной живучестью, чтоб находящиеся на них существа продержались этот срок при наиболее распространенных видах аварий. Так что советую строчить по этому пунктиру. Но, с другой стороны, это всего лишь маршрут, а не рельсы. Не понравится – можете его изменить. Вопросы есть?

Было ясно, что этот ликбез Стив устроил для новичков.

- А если проходить маршрут за семь дней? – спросил Хок. – Скорость влияет на качество поиска?

- Всё зависит от аппаратуры, - пожал плечами Стив, - обычно считается, что спешка хороша при ловле блох. Вы итак пойдёте на значительной скорости, а вам нужно постоянно прислушиваться к тому, что происходит вокруг, а не упражняться в слаломе. Впрочем, как хотите… Семь дней, конечно, дает больше шансов тем, кто «завис» без связи, но сокращение времени пребывания в области поиска снижает ваши шансы кого-то найти. Вы ведь не знаете, есть там кто-то или нет. А это может быть какая-нибудь маломерка типа гоночного катера или потрёпанного семейного ботика, которые не так просто засечь из-за малых размеров.

Булатов задал несколько вопросов относительно систем координат, пеленгов и ориентиров. Поскольку остальное нам было ясно, Стив заторопился, чтоб «почистить сапоги и выхлопать фрак» перед вечеринкой. Изабо тоже осталась прихорашиваться. Провожая нас в стыковочном мосту, она поинтересовалась, не шокирует ли наш экипаж, если она возьмет с собой вечером Снупи. Он совсем пал духом и приятное общество несколько его развлечёт. Я не стала возражать. Меня беспокоила только реакция пугливого Тилли Бома, но его можно было посадить за стол подальше от тигра.

«Славянский базар» произвёл на меня неизгладимое впечатление. Я уже привыкла к ресторану на баркентине, но как выяснилось, эта мода распространилась и на дальние станции вроде «Кронштадта». Это был большой ресторан, оформленный в русском стиле, состоявший из нескольких залов. Нас провели в «грановитую палату», вполне соответствующую своему названию. Столы там буквально ломились от яств, отчего наш кок Бетти Фелтон сперва пришла в ужас, а потом, окинув строгим взглядом членов экипажа, негромко предупредила, что будет следить за всеми, и, если кто предастся излишествам сверх меры, на ближайшую неделю будет посажен на диету с целью устранения нанесённого организму и фигуре урона. Это никого не испугало.

Вечер прошёл весело, особенно веселились наши коллеги, наконец-то поверившие, что скоро будут дома. И лишь один небольшой инцидент слегка подпортил праздник. Беспокоясь о Тилли, я совершенно забыла о Кисе, который, конечно, пришёл с хозяином, поскольку не мог пропустить угощение. Едва увидев спокойно лежавшего на ковре неподалеку от стола тигра, Киса вдруг распушился, встал на цыпочки, выгнул спину, и, оскалив пасть, мелкими прыжками поскакал к Снупи, аккомпанируя себе истошным воем. Увидев скачущий на него комок шерсти с торчащими зубами, Снупи угрожающе зарычал, показав великолепные белые клыки. Но это только раззадорило кота и он, выплюнув воинственное «Ха!», подскочил ближе и, присев на задние лапы, замахал передними перед носом у ошалевшего амурчанина. При этом его длиннющие когти засверкали, как кинжалы. Вой перешёл в ультразвуковой диапазон. Тигр испуганно отшатнулся и, отбиваясь лапами, прижался к стене.

- Киса! – яростно заорал Хок, кидаясь к своему любимцу, - Оставь тигра в покое или отправишься домой!

Киса, который уже видел заставленные блюдами столы, но ещё не попробовал ни кусочка, тут же остыл и, развернувшись, поскакал назад, на ходу принимая нормальные размеры и вид. Подбежав к Хоку, он запрыгнул к нему на руки, поставил передние лапы ему на грудь и с обожанием уставился в глаза, всем своим существом демонстрируя любовь и преданность.

Хок весь вечер поругивал кота за то, что тот обидел ни в чём не повинную зверюшку, и объяснял, что коты, которые служат в Земном космофлоте, обязаны быть со всеми сдержанными и доброжелательными. Киса внимательно слушал, не забывая таскать со всех тарелок, до которых мог дотянуться, понравившиеся ему куски.

А Снупи кое-как утешили, поставив перед ним огромную миску, в которую прямо со стола наложили всяких вкусностей. Он успокоился, но за весь вечер так и не сошёл со своего ковра. Я уверена, что утром он был рад покинуть станцию и отправиться домой, где было много солнца, голубого неба и зелёной травы. И не было ужасных космических котов.

Рано утром «Супербой» отстыковался от причальной мачты и взял курс на Землю. А у нас началась долгая и нелегкая вахта. Уже в полдень мы простились с нашими новыми друзьями в цитадели и отправились по давно проложенному маршруту.

Свободный поиск является неотъемлемой частью жизни любого поисковика. И, несмотря на красивое название, это самая тяжелая и нелюбимая, хотя и очень нужная работа. Длительное монотонное движение в одиночку, когда краткие промежутки хода на сверхсветовой скорости сменяются полётом в космическом пространстве, и необходимо с неослабевающим вниманием смотреть по сторонам и слушать, не раздастся ли где-нибудь сигнал бедствия. Могут проходить дни, недели, месяцы и ничего не произойдёт. Долгий полёт и напряжённое наблюдение кажутся бесполезным занятием, которое только изматывает и не дает никакого результата. В голову всё чаще приходит мысль, что это всё ни к чему, всё зря, потому что в Объединении постоянно идёт работа над обеспечением безопасности полётов в космическом пространстве и совершенствованием техники. Уже давно ничего не случается. Так ради чего всё это? Три десятка сильных, молодых, образованных людей вынуждены впустую тратить своё время, свои силы и нервы.

Такие мысли во время свободного поиска приходят не только новичкам, но и опытным поисковикам, но опытным всё же легче, потому что они могут припомнить, как вовремя заметили неяркую звездочку в самом углу экрана локатора и благодаря этому сумели спасти чьи-то жизни. А в другой раз пробилась сквозь шум Вселенной тоненькая надрывная ниточка морзянки, посланная с потерявшего управление учебного шлюпа. Значит, не зря… Человеческая жизнь стоит любых усилий, стало быть, просто нужно собраться, смотреть и слушать. А если ничего не происходит, так это хорошо, потому что никто не попал в беду.

Мне всё это было известно, и потому я с некоторым беспокойством выводила баркентину в наш первый свободный поиск. Я поговорила с экипажем и объяснила ситуацию. Все всё поняли. Надо, значит, надо. Какие проблемы…

Проблемы начались через несколько дней, когда я заметила, что у вахтенных начало рассеиваться внимание. Люди уставали впустую слушать эфир и смотреть на экраны локаторов. Пришлось сократить смены и подключить к дежурству стрелков.

Через неделю Вербицкий посреди смены схватился за голову и простонал:

- Господи, когда ж всё это кончиться?

Илд Эрлинг тревожно взглянула на меня.

- Капитан, вы можете продолжать дежурство или вас лучше сменить? – спросила я, подойдя к Антону. – Может, отдохнёте?

- Нет, - мотнул головой он. – Прошу прощения, я в порядке. Ещё три дня и будет легче.

Последней фразой он себя успокоил. Но было ясно, что краткое пребывание в цитадели по окончании маршрута не изменит ситуацию. После него придётся выйти в новый десятидневный поиск, и это будет ещё более трудным испытанием. Второй выход самый тяжёлый, третий пройдёт легче – он последний, к тому же экипаж уже втянется в режим работы.

Посоветовавшись с Хоком, мы решили, что перед выходом на второй круг поиска проведём испытательные стрельбы, проверим в действии реконструированную оружейную систему. Кроме того, учения несколько взбодрят экипаж.

По возвращении в «Кронштадт» мы смогли оценить ту заботу, которую о нас проявляли Свиридов и его гарнизон. Нам была устроена торжественная встреча с фейерверком, расцветившим пространство вокруг станции, и банкетом в «Славянском Базаре». Конечно, и для работников станции наше возвращение было событием среди трудовых будней, но мне было ясно, что Свиридов прекрасно понимает нашу проблему и изо всех сил старается развлечь уставших поисковиков перед новым вылетом.

Мы пригласили его на стрельбы, которые проводились за пределами звёздной системы. Делегация прибыла на красивом военном катере «Креон-Альфа» с пятиствольной ракетной установкой на верхней надстройке и двуствольными излучателями на крыльях.

Стрельбы были проведены безукоризненно. Все орудийные системы баркентины работали, как часы, стрелки показали исключительную точность наведения, поразив все мишени. Кульминацией стало уничтожение крупного метеорита, который летел в сторону системы. Мы его аннигилировали, за что Свиридов сказал нам: «Большое спасибо. Теперь не нужно отслеживать этот булыжник и выяснять, не повредит ли он какое-нибудь оборудование станции, рассредоточенное по системе».

Вместе с результатами стрельб мы направили Артёмову благодарность за отлично выполненную работу по реконструкции орудийной системы. После этого мы простились с цитаделью и снова отправились по своему извилистому пути.

Прошло трое суток полёта. Я внимательно наблюдала за экипажем, но всё, вроде, шло нормально. Я уже начала думать, что кризис миновал, и люди привыкли к новой работе. Но ближе к вечеру в мой отсек вошёл Хок и без приглашения присел на диван рядом.

- Стажер Кнауф уснул на дежурстве, - сообщил он. – Я не стал вызывать Вербицкого. Мне кажется, он ненавидит этого умника, а если придётся подменить его перед собственной сменой, то он его просто прибьёт. Посадил за пульт связи Хэйфэна.

- Когда у него своя смена?

- Он подменяет астронавигаторов. Собственная смена через восемь часов. Через два часа его сменит Донцов, так что выспаться он успеет.

- Ты всё правильно сделал, - кивнула я и снова вернулась к своей работе. Он по-прежнему сидел рядом, задумчиво глядя на меня. Я вопросительно взглянула на него.

- Что ж это такое? – спросил он. – Почему они так быстро ломаются? Как мы дальше работать будем?

- Да всё нормально, - успокоила я его. – Так обычно и бывает. Первое патрулирование – самое тяжёлое. Новички и срываются, и засыпают. А потом привыкают. У нас вся проблема в том, что у нас все – новички. Обычно на фоне опытных поисковиков промахи новобранцев не так заметны. Это пройдёт, уверяю тебя. Кстати, по-моему, стрелки дежурят без проблем.

- Они привыкли часами сидеть за мониторами и наблюдать. Булатов тоже неплохо держится. А вот Антон совершенно не способен к монотонному бдению за пультом. Стажёры тоже быстро устают и теряют концентрацию. Хоть самому за пульт садись.

- Это не наша с тобой работа. Что касается Антона, ты знаешь, он всё может, но не хочет прилагать излишних усилий. Ему придётся либо привыкнуть к этим бдениям, либо уйти. Вряд ли он захочет покинуть баркентину. Придётся ему себя пересилить. Так что присматривай за ним, но по ходу вахты меняй только в самом крайнем случае. Не так много он отработал, чтоб выбиться из сил. «Супербой» перед нами летал два месяца.

- Теперь я, по крайней мере, понимаю, почему Изабо при первой встрече на людей кидалась.

Я внимательно посмотрела на него.

- А ты как?

Он пожал плечами.

- Я-то нормально. Мне есть чем заняться. Хотя бы смотреть, чтоб никто за пультами не уснул. Нам ещё повезло, что у нас механики – норвежцы. Их эта чехарда со скачками ничуть не тревожит. Спокойны, как удавы.

- Повезло, - согласилась я. – И не впадай в панику. Это обычная работа. Конечно, куда интереснее срываться с места по вызову и искать то, что действительно пропало. А ещё если кого-то удастся спасти, то и вообще – лучше некуда. Но основная работа – это патрулирование. И выполняют её все, от патрульных катеров до крейсеров элитного подразделения. Привыкай.

- Да я привыкну, - пробормотал он, о чём-то задумавшись. – Когда служил в охранном периметре, немногим веселей было. Шастали взад-вперёд по одному району, да проверяли все проходящие корабли. Через пару дней тоже надоедать начинает. Особенно если учесть, что за несколько лет службы я так ни одного нарушителя периметра и не видел.

Он поднялся и нерешительно взглянул на меня.

- Поговори с Вербицким, - наконец, попросил он. – Я понимаю, что Кнауф парень надоедливый и заумный, но Антон не из тех, кого можно так достать досужей болтовнёй. Он сам кого хочешь уболтает. Мне кажется, он на стажёре просто зло срывает.

- Я поговорю, - пообещала я.

Он ушел. Я какое-то время размышляла, не слишком ли спокойно я отношусь к возникшей проблеме, а потом вызвала на связь Елизара Дакосту, который по совместительству выполнял у нас функции психолога, и приказала ему проанализировать ситуацию и доложить. После этого со спокойной душой вернулась к своей работе.

Прошло еще два дня. Утром Дакоста доложил мне результаты своих наблюдений, и его выводы полностью совпали с моими. Ничего тревожного не происходит, нужно ждать, и скоро всё само придёт в норму. Многие члены экипажа уже привыкли к режиму работы в свободном поиске. Остальным нужно время.

Накануне я поговорила с Вербицким и после этого разговора переставила местами вахты, чтоб Антон не сталкивался со своим стажёром в официальной обстановке при сдаче и приёме дежурства. Оба восприняли эту меру с некоторым облегчением.

Во второй половине дня я зашла в командный отсек. Баркентина шла на сверхсветовой скорости, и наблюдение было невозможным, что давало передышку вахтенным. Мангуст только что сменил Вербицкого и сел за пульт связи, проверяя состояние оборудования.

- Зачем такой уровень модуляции? – уточнил он, ткнув пальцем в угол панели сенсоров.

- Сейчас выйдем из подпространства. Вот тут будет квазар, - ответил Антон, наклоняясь над пультом. – Он сильно фонит и мешает наблюдению. Поднимешь чувствительность гиперэлементных приёмников и с этим уровнем модуляции продолжишь наблюдение. После выхода из области… Юра тебе подскажет, модуляцию снизишь, а гиперприёмники переведёшь на средний режим.

- На восьмёрку?

- Да шестёрки хватит, тут совсем тихо.

В отсек вошёл Булатов и направился к своему пульту, из-за которого поднялась хорошенькая, как кукла, белокурая Дженни Дюпрэ. Хлопнув длинными ресницами, она открыла розовый ротик, чтоб доложить по форме, но Булатов махнул рукой.

- Вольно. Как дела?

- Всё в порядке. Я проверила объективный курс и пришла к выводу, что отклонений при выходе быть не должно.

- Проверили объективный курс? – переспросил Булатов. – И пришли к такому выводу? Мне бы ваши таланты… Отдыхайте.

- Разрешите идти, командор? – девушка развернулась ко мне и щёлкнула каблуками.

- Идите, - кивнула я, сдерживая улыбку.

Булатов проводил её взглядом и проворчал:

- Блондинка.

- Хорошенькая, - мечтательно улыбнулся Вербицкий, глядя ей вслед, и тут же увидел у себя под носом кулак Булатова.

- Только попробуй!

Антон укоризненно взглянул на друга и печально вздохнул.

- Как ты можешь?

- Внимание, - раздался из динамика голос Винда Эрлинга. – Мы готовы к выходу из скачка. Мостик, подтвердите.

- Выходим, - отозвался Дэн Кроу. – В обычном режиме, Винд. Постарайся не перетягивать в этот раз с торможением и запускай ходовые чуть более плавно. Нам нужно осмотреться и оценить обстановку.

- Понял тебя.

Винд понял всё правильно, потому что выхода из режима сверхсветового полёта я не заметила. Только, глядя на пульт, увидела характерные показания приборов и, подняв голову, заметила изменение картинки на лобовых экранах.

Мангуст тут же посмотрел на экран локатора.

- Всё чисто. Вокруг в зоне видимости ни одного крупного объекта. Продолжаю наблюдение.

Но тут призывно пискнул сигнал на его пульте.

- Это база, - оживился Антон и, опережая вахтенного, защёлкал клавишами на пульте.

- Звезда, я Цитадель, - раздался знакомый голос Барбары Перовски.

- Слышу вас, Цитадель. Я – Звезда, - ответил ей Мангуст.

- Мальчики для вас есть работа, - отозвалась Барбара. – Полчаса назад поступил стандартный сигнал бедствия. Сигнал слабый, но устойчивый.

Из другого динамика послышалось попискивание, которое сразу заставило меня напрячься, готовясь к активным действиям. Сколько таких сигналов я приняла за свою жизнь… И реагирую теперь на них, как старый кавалерийский конь на звук трубы.

- Мы принимаем его, - подтвердил Мангуст, глядя на экран. – Приёмник дает координаты. Вылетаем. Спасибо за подтверждение, Цитадель.

- Удачи, Звезда. Конец связи.

Все взглянули на меня.

- По местам, - скомандовала я. – Юрий Петрович, координаты приёмника и маршрут. Дэн, разворачиваемся и на форсированной скорости идём на сигнал. Мангуст, расшифровку сигнала.

Пока вахтенные выполняли мои приказы, я присела за центральный пульт и посмотрела на показания приборов. Сигнал поступил с автоматического приёмника, расположенного в узком конце сектора, дальше от нас, чем находилась цитадель. При полёте на форсированной скорости мы прибудем в этот сектор примерно через десять часов.

Сигнал был стандартный автоматический, какие издают маяки, установленные на всех звездолётах Земли, а также на спасательных капсулах и ботах.

- Я расшифровал сигнал, - сообщил Мангуст, в то время как Дэн отдавал команды по подготовке к скачку по выданному астронавигатором маршруту. – Это пассажирский лайнер «Пьер Гартэн», порт приписки Земля, частный космодром Амазония, Венесуэла.

- Данные по звездолёту, - распорядилась я.

- Ищу, - откликнулся Мангуст. – Это звездолёт из серии «Серебряная лань». Было выпущено восемнадцать лайнеров, все построены на Венере. Этот – девятый по счёту. Стандартный пассажирский лайнер эконом-класса. Десять членов экипажа, шестьдесят восемь пассажиров. До настоящего времени ни один из звездолётов этой серии в аварии не попадал.

- Как он здесь оказался?

- Звездолёт «Пьер Гартэн» вылетел восемнадцатого сентября сего года с Земли назначением на Тиртану.

Я резко обернулась и посмотрела на него. Мангуст поймал мой взгляд и пожал плечами.

- Тут так написано. Должен был прибыть к месту назначения двадцать пятого сентября, но не прибыл. А, вот… Двадцать второго узлом связи перевалочной станции «Аласар Сарай» было принято сообщение о том, что из-за неисправности в системе охлаждения реактора командир принял решение прервать полёт и выйти из сверхсветового режима для проверки и ремонта оборудования. Станция запросила у него, не нужна ли помощь, он отказался и больше на связь не выходил. Сектор входит в зону патрулирования Тиртанского флота. Они всё обыскали, но ничего не нашли. Предполагается, что звездолёт снова вошёл в режим сверхсветовой скорости, и авария случилась уже после этого. Проводится расследование, которое пока не дало результатов. Тиртанцы продолжают поиски.

- «Аласар Сарай», - я задумчиво взглянула на Булатова. – Это примерно на полпути от Земли к Тиртане.

- Крупная перевалочная станция, - кивнул он. – Используется как один из официальных ориентиров на трассе и входит в систему пеленгов. Это очень оживлённый район. Там проходят несколько трасс, в том числе Алкоро-Лознийская.

- От нас до этого района парсеков двести будет, если не больше.

- Больше, но не намного: двести тридцать пять и семьдесят четыре сотых.

- И откуда он тут взялся? Да ещё три недели спустя.

- Если в режиме сверхсветовой они сбились с курса… - повернулся ко мне Кроу.

- Не отвлекайтесь, лейтенант, а то мы тоже собьёмся, - проговорила я.

- Прошу прощения, - он вернулся к своей работе.

Остальные заинтересованно смотрели на меня.

- Ладно, на месте разберёмся, - проговорила я, встав из-за пульта. – Что раньше времени гадать.

Я вернулась в свой отсек и, сев за компьютер, запросила всю информацию по лайнеру «Пьер Гартэн», включая план и характеристики звездолёта, состав экипажа и список пассажиров, летевших этим злополучным рейсом. К счастью, их было не так много – тридцать шесть человек. Просмотрев сведения об экипаже, я убедилась, что на лайнере служили опытные специалисты, а капитан имел стаж полётов в гражданском космофлоте более тридцати лет.

Звездолёт был не старый, летал всего шесть лет. И хотя использовался активно, находился в хорошем техническом состоянии, постоянно проходил техобслуживание и плановые доковые ремонты. Техническая инспекция проверила его за три месяца до вылета и дала допуск к эксплуатации на ближайшие три года. Предполётные проверки тоже были выполнены с соблюдением всех требований строгих стандартов Ассоциации пассажирских флотов.

Тем не менее, лайнер оказался слишком далеко от трассы, по которой совершал свой рейс, и теперь подавал только стандартный сигнал бедствия, не выходя на связь. Можно было не сомневаться, что связисты «Кронштадта» пытались вступить с ним в переговоры, но о том, что им ответили, Барбара не сказала. Значит, работает только маяк.

Не найдя ничего, что могло бы мне подсказать, что произошло с лайнером, я решила отложить решение всех вопросов до того момента, когда у меня будет достаточно информации.

После ужина я отправила всех свободных от вахты членов экипажа отдыхать, предупредив, что, возможно, в спасательной операции придётся задействовать всех.

В два часа ночи по времени звездолёта экипаж снова занял свои места. До выхода из подпространства оставалось пятнадцать минут. Атмосфера напряжённого ожидания, казалось, заполнила отсек. Две недели бесконечного поиска, наконец, дали какой-то результат. В нависшей тишине все прислушивались к переговорам Хока, занявшего место пилота, с механиками.

- Выходим, - сообщил он, и его пальцы быстро и легко запорхали над пультом. Картинка на лобовом экране изменилась.

- Вышли чисто, - сообщил Булатов и указал вперёд влево. – Вон видите, мигает огонёк? Это автоматический приёмник, передавший сигнал.

Но я смотрела не на огонёк, а на экран локатора.

- В полутора единицах от нас в секторе шестьдесят пять – восемьдесят три – сорок два вижу объект, - сообщил стажер Кнауф, долговязый востроносый юноша с рыжим вихром на макушке. – Только он не очень похож на лайнер.

- Размеры? – уточнила я.

Он замешкался.

- Пусти, - прошипел Вербицкий, буквально спихнув его с кресла. – Координаты правильные. Объект продолговатый, овальной формы, шесть метров в длину, четыре – в диаметре в самой широкой части. Похоже, это самоходная спасательная капсула на семь человек.

- Подтверждаю, - услышала я голос Мангуста, находившегося наверху за центральным пультом стрелкового отделения. – Вижу её.

На боковом экране появилась безвольно плывущая в пространстве серебристая капсула, по форме похожая на кокон шелкопряда, с опознавательными знаками на борту. Хок включил маневровые двигатели и на лёгком вираже вывел баркентину к капсуле.

- Я пытаюсь связаться, - сообщил Вербицкий. – Не отвечает.

- Десантируемся? – уточнил стоявший рядом с моим пультом Белый Волк.

- Берём целиком, - распорядилась я. - Будьте осторожны.

- Ветер, готовь катер «краб», - приказал Белый Волк. – Пойдёшь со мной. Донцов – на связи. Мангуст, готовь пятую камеру. Разрешите идти, командор?

- Выполняйте, - кивнула я.

Он вышел. Затем на экранах, установленных в командном отсеке, мы могли видеть, как в днище баркентины открылся люк, из него выплыл широкий катер и направился к капсуле. Он зашёл сверху и завис над серебристым коконом. Едва заметное вращение кокона прекратилось, он застыл, зафиксированный тисками силовых полей катера. Затем катер двинулся к баркентине, увлекая за собой капсулу.

Пятая камера была специально приспособлена для приёма объектов, представляющих определённую опасность для баркентины и экипажа. Это небольшой зал, стены которого обшиты бронёй и нашпигованы камерами и датчиками, а на мощных опорах и штангах укреплены излучатели и пулемёты.

Умело манипулируя силовыми потоками, Белый Волк выдвинул капсулу из-под днища «краба», подвёл под открывшийся люк карантинной камеры, куда его аккуратно затянуло. Люк закрылся и «краб» вернулся в свой ангар.

Пока стрелки надевали защитные костюмы, я задумчиво рассматривала капсулу, блестевшую в свете прожекторов. Она неприятно напоминала саркофаг.

- Доктор, спуститесь вниз, - распорядилась я, заметив, что Белый Волк готов открыть дверь камеры.

- Уже иду, - откликнулся Джулиан.

Стрелки зашли в камеру, и дверь за их спинами закрылась. Белый Волк включил объектив на щитке своего шлема. Мангуст и Хэйфэн встали по бокам, держа руки на рукоятках бластеров. Белый Волк нажал несколько кнопок на клавиатуре, укреплённой на широком браслете защитного костюма. Замыкающее устройство двери откликнулось на стандартный сигнал, и продолговатая крышка откинулась, превращаясь в лестницу.

Белый Волк поднялся по ступеням. Люминесцентные панели тускло освещали салон. Шесть кресел по бортам капсулы были пусты. Белый Волк повернулся в другую сторону и подошёл к креслу пилота. В нём, намертво пристёгнутый широкими ремнями, неподвижно сидел худой обритый наголо человек с почерневшим лицом.

- Живой? – вырвалось у меня.

Белый Волк нагнулся к его лицу.

- Трудно сказать, - неуверенно произнёс он. – Может, и нет. Доктор, наденьте защитный костюм. Не исключена опасность заражения.

Пока Джулиан одевался, старший стрелок тщательно осмотрел сидевшего в кресле человека.

- Одет в форменную одежду, - сообщил он. – Судя по нашивкам, механик третьего класса. Есть радиобраслет. Саша, попробуй активировать с нашего пульта.

- Есть, - отозвался Донцов. – Определяется как Гельмут Краус. В экипаже лайнера числится механиком. Двадцать семь лет. Внешне… Ну, да, на голографии лысый, правда, не такой худой.

- Биолокацию проверь.

- Проверяю. Живой, хотя не очень. Надо б доктора поторопить.

- Я готов, - вклинился в разговор Джулиан.

Донцов открыл дверь камеры, и он вошёл внутрь. Поднявшись в салон капсулы, он склонился над безжизненным телом. Было видно, что защитный костюм ему мешает.

- Не вижу никаких признаков инфекционного заболевания, - сообщил он. – На лицо крайнее истощение, замедление всех функций организма. Нужно срочно поднять его в медотсек.

- Выполняйте, командор, - разрешила я.

Белый Волк кивнул и начал отстегивать ремни, которыми пострадавший был прикручен к креслу.

После того, как его доставили в медотсек, Белый Волк поднялся в командный.

- Нашли только одного, - задумчиво проговорил он. – Одежда на нём истрёпана, местами повреждена огнем. Если он и жив, то в таком состоянии, что расспросить его мы сможем не скоро. Где остальные? Где звездолёт?

- Я просканировал всё вокруг, - пожал плечами Вербицкий. – Ничего нет.

- Не может быть, - покачал головой старший стрелок. – Капсула самоходная, на ней установлен обычный ракетный двигатель. Она не может двигаться на сверхсветовой скорости. При всем желании она не могла прилететь сюда сама. Звездолёт должен быть где-то здесь.

- Прочешем весь район, - проговорила я. – Зону поиска расширяем постепенно. Юрий Петрович, подготовьте маршрут, который обеспечит максимальный охват при абсолютной плотности локации. Рауль, идём на ручном управлении, средняя скорость. Режим двигателей на твоё усмотрение. Остальным – спать. Стрелкам утром обследовать капсулу и доложить результаты.

Максимилиан Кнауф, нерешительно топтавшийся возле пульта связи, обратился к Вербицкому:

- Капитан, позвольте мне продолжить дежурство…

Антон поднял на него взгляд, какое-то время молча смотрел, а потом тихо произнёс:

- Иди спать, Макс.

Стажёр растеряно взглянул на меня.

- Отдыхайте, - кивнула я. – Утро вечера мудренее.

К утру мы так ничего и не нашли. Я уже знала об этом, вызывая в свой отсек на совещание старших специалистов, за исключением стармеха, а также Джулиана и Дакосту.

- Мы прочесали весь район вокруг точки обнаружения капсулы, - проговорил Вербицкий. – Ничего нет, даже мусора или обломков.

- Вы не могли ничего пропустить? – нахмурился Белый Волк. – Капсула не могла сама придти в этот район.

- Значит, её привезли, спустили и ушли, - раздражённо пожал плечами старший радист. – Мы проверили всё по ходу баркентины. Если только остался «слепой» участок, - он посмотрел на Булатова.

Астронавигатор покачал головой.

- Мы всё выверили с помощью кибер-пилота. Охват полный. Просто здесь ничего нет.

- Странно, - пробормотал Белый Волк и обернулся ко мне. – Мы обследовали капсулу. Она исправна, но баки пустые. В них давно не заливали топливо. Она вообще не могла двигаться сама.

- Можете сказать, сколько она здесь болталась, и почему маяк включился только вчера?

- Сколько болталась, сказать не могу. Судя по данным системы жизнеобеспечения – три недели, но кислородные баллоны опустошены на две трети. Это дает примерно пятнадцать суток. Если конечно они были заполнены полностью. А маяк… Его просто включили.

- В капсуле есть какая-нибудь пища? – уточнил Джулиан. – Пустые контейнеры, ёмкости из-под воды?

- Ничего похожего.

- Они могли быть утилизированы?

- Зачем? Странная чистоплотность для человека, умирающего от истощения. Их просто не было.

- То есть на спасательной капсуле не было аварийного запаса? – уточнила я.

- Нет, - покачал головой он. – Хотя, это, в самом деле, странно.

- Что с пострадавшим?

- Я вчера осмотрел его вместе с доктором МакЛареном, - произнёс Дакоста. – Похоже, он действительно давно болтается в космосе без еды и питья. Он находится в глубокой коме, но жизнь его вне опасности. Я предложил поместить его в регенерационный раствор, но доктор счёл, что это будет слишком радикальная мера при его состоянии. Сейчас он получает постепенную подпитку, а едва показатели его жизнедеятельности немного улучшатся, мы поместим его в раствор.

- И как скоро с ним можно будет поговорить?

- Дня через три, не раньше, - нехотя ответил Джулиан.

Я заметила, что вид у него довольно сумрачный.

- Что-то не так? – спросила я.

- Да всё не так, - поморщился он. – Не сходится. Судя по его состоянию, он не ел дней десять. Это не страшно, человек может обходиться без пищи свыше двух месяцев. А вот без воды не более пяти, в крайнем случае – семи дней. Воды и признаков её наличия в капсуле не обнаружено. Однако, степень обезвоживания его организма пока далека от крайних пределов. Я бы сказал, что он не получал воду три-четыре дня. Ну и ещё один небольшой факт. Хоть он и болтался в космосе, бог знает сколько, на лице у него двухдневная щетина. Какие-нибудь средства для бритья на капсуле обнаружены? – он обернулся к Белому Волку.

- Нет. Там вообще нет никаких личных вещей. Пустой салон, как после генеральной уборки, - старший стрелок провёл по гладкому подбородку. - С другой стороны, есть люди, у которых волосы на лице растут не слишком активно.

- Есть, - согласился Джулиан. – Не исключено, что это и есть объяснение. Но есть ещё кое-что. На нём была надета изорванная форма, со следами крови, к тому же в некоторых местах прожжённая. Но кожные покровы у него совершенно целые.

- Может, усиленная регенерация? – предположил Дакоста.

- А почему он в коме после десяти дней голодовки и трёх дней без воды? – начал раздражаться Джулиан. – Это здоровый молодой мужчина, к тому же прошедший специальную подготовку для службы в космофлоте.

- Это хороший вопрос, - кивнула я. – Так почему же он в коме?

- Белый Волк, - Джулиан снова посмотрел на старшего стрелка. – Почему вы мне сказали, что не исключена возможность заражения? Что вас навело на такую мысль?

- Он выглядел так, как будто умер от какой-то болезни. Лицо почернело.

- Никаких болезнетворных вирусов и бактерий у него в крови мы не обнаружили, - повернулся ко мне Джулиан, - но наблюдение правильное. Однако так иногда выглядят не заражённые, а отравленные люди.

- Он был отравлен? – уточнила я.

- Не могу утверждать со всей очевидностью, но похоже, - произнёс он. – К тому же утром я ещё раз исследовал его кровь и нашёл в ней очень малое количество токсичного вещества, которое могло появиться в результате разложения какого-нибудь растительного яда. Я не смог определить ни яд, ни природу самого токсина. Он распадается на глазах. А это значит, что некоторое время назад его количество в организме потерпевшего было весьма значительным.

- Так он всё-таки истощён или отравлен? – продолжала допытываться я.

- Он истощён, но не настолько, чтоб быть при смерти. Однако все системы его организма находятся в состоянии, схожем с анабиозом.

- То есть жизненные процессы максимально замедлены?

- Да, и наша задача потихоньку расшевелить их. Без этого регенерационный раствор будет для него не целебнее обычной воды.

Я задумчиво посмотрела на него.

- И что мы, таким образом, выяснили? Сколько он болтался в космосе? Два дня или десять? Кому нужно было выбросить его в космос в закупоренной капсуле без питья и еды, да ещё отравить при этом? И где, чёрт возьми, пропавший лайнер с остальными сорока семью пассажирами и членами экипажа?

- И почему его одежда прожжена и окровавлена, а он цел? - добавил ещё один вопрос Хок. – И как он, находясь в глубокой коме, включил маяк? И почему не сделал это десять дней назад, когда чувствовал себя нормально?

- Вопросов всё больше, а ответов не прибавляется, - проговорила я. – Ладно, продолжаем поиск лайнера или того, что от него осталось. Доктор, занимайтесь вашим пациентом. Пока он – наша единственная возможность пролить свет на эту странную историю.

Джулиан задумчиво кивнул.

- Знаете, - произнёс он, - наверно, доктор Дакоста не обратил на это внимание. Полагаю, что ему не часто приходилось в практике сталкиваться с различными видами истощения. Но я повидал всякое. Мне кажется, что этот человек так сильно исхудал не за последние десять дней. Похоже, он хронически недоедал в течение более длительного времени, и при этом вёл достаточно активный образ жизни. Он просто привык обходиться малым. У него небольшая мышечная масса, но при этом мышцы очень плотные.

- Может, это результат применения каких-нибудь духовных практик. Или просто он таким образом поддерживал форму, - предположил Хок. – Я встречал парней, которые панически боялись растолстеть и одрябнуть за время полётов, и из-за этого ели по минимуму и всё свободное время проводили в тренажёрном зале.

- Да, я сталкивался с подобными случаями в Центре психической реабилитации Земного космофлота, - оживился Дакоста. – И знаете, состояние тех бедняг было почти таким же, как у этого.

- Может быть, - неопределённо произнёс Джулиан. – Очень может быть.

Его прервал зуммер, раздавшийся одновременно с трёх радиобраслетов: его собственного, Хока и моего. Включив связь одновременно, мы услышали глуховатый голос Хэйфэна:

- Командир, у нас в трюме ЧП. Срочно нужен доктор.

- Что случилось? – спросил он, направившись к двери.

- Стажёры взорвали в испытательной камере патрон фейерверка. Курсант Кнауф по какой-то странной причине не стал прятаться за щит и получил не меньше полутора десятков микросфер в себя. К счастью, в них был предусмотрен режим безопасности на случай попадания в плотную среду и они заблокировались, так что его не разорвало на части. Но всё равно, зрелище не слишком приятное.

- Детский сад!.. – прорычал Хок и, сорвавшись с места, впереди Джулиана выскочил из отсека.

Я не стала спускаться вниз, чтоб не путаться под ногами. Через полчаса кипящий от ярости старпом привёл ко мне двух стажёров, участвовавших в эксперименте. Дрожа от волнения и ещё больше от страха перед гневом Хока, они поведали, что на подходе к цитадели, увидев приготовленный для нас фейерверк, поспорили с Кнауфом о безопасности патронов для фейерверка. Кнауф утверждал, что в патроны давно вставляют датчики, которые не позволяют микросферам взрываться поблизости от человека. Остальные двое утверждали, что находиться рядом с активированным патроном всё равно опасно. Чтоб разрешить спор, они, прибыв на станцию, тайком стянули один патрон и пронесли его на баркентину. А сегодня, воспользовавшись тем, что большая часть членов экипажа занята, спустились в испытательную камеру и взорвали патрон. Уверенный в своей правоте Кнауф прятаться не стал, и в результате с ним случилось то же, что случалось раньше с несчастными утками, в которых стреляли дробью.

- Как его состояние? – спросила я у Хока.

- Если б оно было хоть на йоту лучше, я бы всыпал ему по первое число! – рявкнул Хок. – Хотя бы потому, что доктору придётся провести несколько часов в операционной, извлекая из него неразорвавшиеся микросферы! – слегка поостыв, он добавил: - Ничего страшного, жить будет. Джулиан сказал, что подержит его пару дней в палате, а потом переведёт в каюту. Через неделю будет как новенький.

- Надеюсь, - я посмотрела на курсантов. Радистов среди них не было. – А для вас, дорогие мои, на ближайшие две недели развлечения и увольнительные в цитадель отменяются. Помимо основных обязанностей, которые предусмотрены практикой, будете выполнять поручения старпома, - я задумчиво посмотрела на них, а потом подошла к полке и сняла увесистый томик «Общих наставлений по обеспечению безопасности полётов» с комментариями разработчиков. – Чтоб у вас не было времени придумывать идиотские развлечения на свою голову, займитесь изучением. Кнауф присоединится к вам, как только сможет, – я протянула книгу стажёрам. Они смотрели на неё так, словно это был ещё один патрон, готовый взорваться прямо рядом с ними. – Особое внимание уделите комментариям. По окончании полёта старпом проверит ваши знания, и тогда мы решим, стоит ли давать вам по результатам практики рекомендации для службы в Объединённом космофлоте. Свободны.

Один из стажёров с обречённым видом взял книгу, и они, опустив головы, вышли из отсека. Хок посмотрел им вслед, а потом обернулся ко мне.

- Ты не слишком гайки закручиваешь? Я сам эти комментарии никогда не читал.

- Так почитайте, командор, - совершенно серьёзно посоветовала я. – Ещё один экземпляр есть в библиотеке и один – в лекционном зале. Или не вы отвечаете на баркентине за технику безопасности и работу со стажёрами? Да, и я хотела бы присутствовать на экзамене, который вы им устроите, чтоб убедиться, что вы хотя бы знаете, о чём спрашиваете. Можете идти, старпом.

- Есть, - мрачно ответил он и ушёл.

Весь день мы продолжали вести поиск исчезнувшего лайнера, постепенно удаляясь от места, где нашли капсулу. Всё было тщетно. Космос был чист, даже крупные обломки метеоритов попадались довольно редко. Вербицкий, узнав, что потерял и этого надоедливого помощника едва не впал в отчаяние, но потом вдруг успокоился, махнул рукой и снова вернулся к наблюдению.

Джулиан спустился из медотсека только к вечеру. Вид у него был усталый.

- Ну, как? – спросила я.

- Порядок, - пожал плечами он. – Шутка о том, что у нас количество стажеров пять с дробью, уже не актуальна. Но работёнку мне этот экспериментатор задал адскую. А ведь я хотел сегодня ещё раз обследовать нашего гостя.

- Никуда он не убежит, - улыбнулась я. – Завтра обследуешь.

- То, что не убежит, это точно, - усмехнулся Джулиан, но улыбка у него была невесёлая. – Боюсь, что бедняге ещё долго бегать не придётся.

День закончился, так и не внеся ясности в странную историю с неизвестно откуда объявившейся капсулой и пропавшим лайнером. Поздно вечером я зашла в командный отсек, чтоб поговорить с вахтенными, а потом отправилась спать, надеясь, что уже ночью меня разбудят, чтоб сообщить хоть что-то новое. Но то, что действительно произошло, оказалось для меня полной неожиданностью.

Часть 2

Сознание медленно всплывало из темноты, и этот подъём был мучительным. Он не чувствовал своего тела, и это было немного жутковато, а потом вдруг как-то пронзительно ощутил, как в него резко, толчками возвращается жизнь. Сердце сжалось, развернулось и забилось медленно, но мощно, проталкивая кровь по пересохшим венам. Нервы вспыхнули, лихорадочно посылая огненные импульсы во все уголки безжизненного, почти окоченевшего тела. Лёгкие напряглись и первый хриплый, похожий на стон вздох вырвался из груди. Боли не было, но воскрешение было столь тягостным, что едва он смог дышать, из пересохшего горла вырвался стон. Стараясь сохранять спокойствие и напоминая, что это совершенно нормальный процесс, он с мрачным вниманием наблюдал за своим пока бесконтрольным телом, которое вздрагивало и выгибалось, пальцы бессильно скребли по гладкой поверхности стола. Потом оказалось, что он уже открыл глаза, потому что из ничего выплыло неясное марево, постепенно превращаясь в голубоватый свет ночного освещения, а потом он чётко увидел над собой прямоугольную матовую панель. Из тишины выплыло мерное попискивание аппаратуры.

Какое-то время он ещё лежал, чувствуя, как восстанавливаются обычные функции организма, энергия возвращается в обессиленное тело. Сердце стало биться ритмично и ровно, дыхание было медленным, глубоким и совершенно беззвучным, предметы вокруг обрели привычную чёткость. Он ещё несколько минут наслаждался покоем, чувствуя прикосновение лёгкой простыни к ожившей коже и немного неприятное ощущение от чего-то на груди и руках.

Потом он легко приподнялся и сел. Несмотря на долгую неподвижность, тело и конечности не затекли. Он откинул простыню и увидел на груди и руках пластиковые клеммы датчиков. Это плохо. Одна надежда, что аппаратура не подала врачу сигнал о том, что с ним произошло. Тогда придётся менять планы.

Какое-то время он прислушивался, но было тихо. Он снял с тела клеммы и легко спрыгнул с высокого ложа на пол. Осмотревшись, он сразу подошёл к стенному шкафу и отодвинул створку. В боковой колонке на нижней полке лежала пачка пластиковых пакетов со светло-песочными свертками. Распечатав один из пакетов, он убедился, что это одежда. Стандартные брюки и рубашка с длинным рукавом. Быстро одевшись, он направился к компьютеру в углу изолятора. Присев на стул, он застучал по клавишам, внимательно глядя на экран. Через минуту он знал то, что его интересовало, а именно план звездолёта, местонахождение нужной ему каюты и то, что по корабельному времени сейчас глубокая ночь и примерно середина ночной смены вахтенных. Значит, можно рассчитывать, что он не встретит никого в жилом секторе звездолёта. Можно было действовать.

Из палаты он вышел без проблем. Замок открывался простым поворотом ручки. Выйдя, он скользнул к ближайшей лифтовой шахте и прыгнул вниз. Выскользнув из силового потока на следующем этаже, он осмотрелся и поражённо замер. Он стоял, глядя на роскошную мебель, широкие диваны со златотканой обивкой, резные столики с шестиугольными столешницами, инкрустированными самоцветами, изящные арки, с которых свисали мерцающей дымкой невесомые занавеси. Это было похоже на видение из давно забытой сказки. Он с трудом перевёл дыхание и медленно двинулся в обход, глядя на это великолепие, не уместное на звездолёте, куда его послали. Оно вообще было не уместно в космосе, холодном, жестоком и смертельно опасном.

Он покачал головой, отгоняя нахлынувшие мысли, и тут увидел на центральном полукруглом диване, среди расшитых шёлковыми цветами и птицами подушек большого пушистого кота. Это был невероятно красивый кот, вписавшийся в этот интерьер, как картина в золотую раму, кремовый, с длинной тщательно расчёсанной ухоженной шерстью и шоколадной мордочкой. Ярко-голубые глаза внимательно и, как ему показалось, подозрительно смотрели на него. Он ощутил какое-то беспокойство от этого пристального взгляда. Впрочем, он уже целую вечность не видел котов и земные звездолёты.

Он ускорил шаг и вошёл в широкий коридор. Справа был ряд дверей с номерами. Номер один, командир корабля. Он прошёл мимо и остановился у двери с номером «два». Напротив была ещё одна дверь. Внезапно он ощутил спиной чей-то взгляд и резко обернулся, встав в боевую стойку. В пяти метрах стоял на толстых крепких лапках всё тот же кот и невинно рассматривал потолок.

Он снова покачал головой и обернулся к двери напротив второй каюты. Она тоже открылась сразу. Шагнув за порог, он осмотрелся. Включилось ночное зрение, и он увидел огромную плиту, столы и висевшие над ними ножи. Подойдя, он выбрал длинный тонкий нож, как раз такой, какой нужен, чтоб убить быстро и безболезненно. Одним ударом в сердце. Он никогда не испытывал ненависти к своим жертвам, потому старался убивать быстро и незаметно для них.

Вернувшись в коридор, он снова посмотрел на кота, который сидел чуть ближе, чем в прошлый раз, и задумчиво следил за ним. Этот кот его почему-то тревожил, но кота ему не заказывали. Он невольно усмехнулся этой мысли и присел перед замком второй каюты. Приложив к электронному замку ладонь с микрочипом, он прикрыл глаза и увидел, как на экране, быстро мелькающие комбинации цифр. Замок щёлкнул и дверь приоткрылась.

Он вошёл и сразу направился в небольшую спальню. Он отметил про себя, что каюта просторная с несколькими жилыми зонами, расположенными вокруг большого современного камина. Это, скорее, напоминало номер фешенебельного отеля на каком-нибудь горнолыжном курорте, чем каюту звездолёта.

Кровать тоже – не обычная койка, а широкая, низкая. Над ней картина с горными пиками, покрытыми снегом. Разглядев на кровати очертания человеческого тела под простынёй, он остановился, примериваясь, как лучше нанести удар, чтоб смерть была быстрой и безболезненной. Подняв руку с ножом в привычную позицию, он внимательно вглядывался в фигуру на постели и тут заметил нечто странное.

Ловушку он распознал ещё до того, как в каюте вспыхнул свет и с трёх сторон: справа, слева и сзади выразительно и недвусмысленно лязгнули затворы бластеров. Ненужный для этого вида оружия звук. Лязгающий затвор цепляют для форса или с целью предупреждения.

- Не шевелись, - прозвучал негромкий, слегка рычащий голос. – Брось нож.

Он расслабился и разжал пальцы. Нож упал на пол. То, что они сумели подойти незаметно, говорило о том, что это опытные бойцы и с тремя ему всё равно не совладать. На постели под простынёй явно вырисовывалась наспех сделанная из подручных материалов кукла.

- Руки за голову, медленно на колени, - приказали сзади.

Он покорно завёл руки за голову и опустился на пол. Руки тут же скрутили за спиной, надели наручники, подняли на ноги и обыскали. Их было трое в красивой светло-песочной форме с терракотовыми узорами на груди и плечах: все высокие, мощные, с длинными волосами, собранными сзади в хвосты. Два брюнета: один – индеец, второй – араб, третий – блондин с льдисто-серыми глазами. Слишком хороши для обычных стрелков. Или что это, к дьяволу, за звездолёт!

Уже когда его выводили, он увидел свою жертву. Узнал по портрету, скаченному заказчиком из информационной сети Земли с обложки какого-то журнала. Такой же высокий и ладный, что и его конвоиры. Зачем ему эти защитники? Он бы и сам со мной справился, если не спал.

Ночью меня разбудил писк браслета. Привычно проснувшись, я поднесла руку к глазам, когда услышала виноватый голос Джулиана:

- Извини, это мой, - он сел, глядя на свой браслет, который тускло светился в темноте. – Чёрт, что происходит?

Он отбросил одеяло и, соскочив с постели, начал быстро одеваться.

- С парнем что-то не то. Какой-то лихорадочный взрыв активности. Его просто разрывает, - застегивая на ходу куртку, он бросился к двери, но вдруг замер.

Только тут я сообразила включить свет и увидела, что Джулиан стоит, озадачено глядя на экран своего радиобраслета. Потом он спокойным шагом вышел в соседнюю комнату. Я поспешила за ним, поспешно натягивая халат. Он уже сидел за компьютером, глядя на экран, где высвечивались показания приборов, а в левом верхнем углу появился прямоугольник экрана камеры наблюдения. Я увидела палату, пустой стол с откинутой простыней и человека, который спиной к нам сидел за компьютером.

- Он в полном порядке, - проговорил Джулиан. – Я сам не сталкивался с таким явлением, но слышал о нём. Однажды в миссию госпитальеров на одной отдалённой планете привезли такого же умирающего от истощения человека. А ночью он очухался и попытался открыть ворота миссии уже топтавшимся возле них кочевникам. У него в крови оказался некий запрещённый препарат, который приводит к полному и длительному замедлению всех функций организма, а потом к резкому выбросу гормонов, стимулирующих восстановление. Этот провал и последующий гормональный взрыв может выдержать только очень сильный, подготовленный к стрессам организм. Кстати, тот парень оказался Псом войны, которого наняли кочевники, чтоб захватить и уничтожить миссию.

Человек тем временем поднялся со стула и вышел из палаты. Походка у него была лёгкая, пружинистая.

- Хэйфэн, - я поднесла к губам свой браслет. – Вы наблюдаете за нашим гостем?

- Я всегда присматриваю за помещениями, где размещаются незваные гости, - ответил тот. – Я уже сообщил командиру. Он велел проследить, но не вмешиваться. Передаю вам картинку.

На экране появился марокканский салон. Наш незнакомец стоял, мрачно изучая интерьер. Никаких признаков истощения в его облике было не заметно. Худой, загорелый до черноты, с горящими тёмными глазами. Судя по внешнему виду, совсем молодой, двадцати-двадцати двух лет. Неужели диверсант?

- Что его интересовало?

- Расписание вахт, расположение внутренних помещений корабля, - ответил Хэйфэн, – и план каюты старпома.

- Ясно.

Незнакомец прошёл дальше, вошёл в коридор и остановился возле каюты Хока. Потом посмотрел на дверь кухни и резко обернулся, приняв боевую стойку, надо сказать, весьма эффектную.

- Заметил наших? – забеспокоилась я.

- Нет, он их не видит, хотя Волк, Мангуст и Донцов уже рядом. Там Киса, но он на безопасном расстоянии.

Незнакомец тем временем успокоился, открыл дверь кухни и на мгновение скрылся там.

- Что он делает?

- Выбирает нож.

- Рауль, подъём! – проговорила я, переменив волну на браслете. – К тебе гость и у него нехорошие намерения.

- Понял, - услышала я хрипловатый спросонья голос Хока.

- Только без самодеятельности. Его ведут стрелки. Он знает план твоей каюты, так что не попадайся ему на глаза.

- Я могу взять его сам.

- Он мне живым нужен. И невредимым.

- Как скажешь, - слегка разочарованно откликнулся Хок.

Парень тем временем вышел из кухни, посмотрел в сторону Кисы и присел у двери. Та отворилась.

- Как он её открыл? – поинтересовалась я.

- Судя по всему, универсальная отмычка.

- У него в руке только нож, при нём ничего не было.

- Возможно, имплантирована под кожу, - предположил Джулиан. – Потом проверю.

Через минуту всё было кончено. Нашего незваного гостя вывели из каюты Хока и препроводили вниз, в камеру для допросов.

- Ну вот, - я выключила связь с вахтенным стрелком и обернулась к Джулиану. – Первые плоды смены имени нашим бесценным другом. Он хотел, чтоб его нашли, и его нашли.

- Наёмный убийца, и судя по всему, высококлассный, - кивнул Джулиан.

- Ты заметил что-нибудь странное, когда его осматривал?

- Ничего, кроме того, о чём уже говорил. Обычный полутруп. Разве что… лазерная татуировка за ухом.

- Номер, - кивнула я. – У Стэна тоже такой есть. Не замечал?

- Нет, под волосами не видно, а этот бритый.

- Ну, ладно. Пойду, поговорю с ним. Может, чего путное скажет.

- Может, утром? – он жалобно взглянул на меня.

Я усмехнулась.

- Ты ж знаешь нашу службу. Когда подняли, тогда и утро. А ты отдыхай. Займёшься им, когда мы закончим.

Я спустилась на нижний уровень в камеру для допросов. Да, есть у нас на баркентине и такая. Я была поражена, когда узнала о её существовании. Кого допрашивать на судне, предназначенном для спасения терпящих бедствие? Но допросы пришлось устраивать уже в первом полёте. Правда, я как-то обходилась без этого помещения. Но теперь случай был неординарный. На звездолёт проник специально подготовленный наёмный убийца, чтоб убить одного из членов экипажа.

Я вошла в небольшое полутёмное помещение, в центре которого был ярко освещённый круг с пластиковым креслом посередине. В это кресло Белый Волк и Донцов усадили задержанного. Здесь же стоял Стэн Стаховски, наведя прицел лучемёта на его голову. Мангуст тем временем снял чехол с детектора лжи и подал Белому Волку гладкий металлический браслет. Тот нагнулся и защёлкнул браслет на запястье узника.

- Снимите с него наручники, - распорядилась я.

- Опасно, - возразил Стаховски, но продолжать не стал, встретив мой взгляд.

- А вы здесь на что? Снимайте.

Белый Волк снял наручники и отошёл в сторону. Из-под потолка спустился круглый держатель, на котором были укреплены объективы и щупы датчиков. Всё это жутковатое сооружение медленно зашевелилось, и каждый из элементов системы двинулся своим путём, тщательно осматривая, прослушивая и прощупывая сидевшего внизу человека.

- Всё готово, - сообщил Мангуст, глядя на чуть подсвеченный экран детектора.

Пленный сидел в кресле посреди камеры, уперев локти о колени и опустив голову, Он изредка мрачно поглядывал на кружившие вокруг него объективы и потирал гладкий браслет на руке.

- Ваше имя? - спросила я, остановившись напротив.

- Гельмут, - произнёс он нехотя. – Гельмут Краус.

Я обернулась и взглянула на Мангуста. Тот кивнул головой, но как-то не очень решительно.

- Сколько вам лет?

- Двадцать семь.

- Откуда вы родом?

- Потсдам.

- Как зовут ваших родителей?

- Магда и Карл.

- Вашего брата?

- Я единственный ребёнок в семье.

- Где находится лайнер «Пьер Гартэн»?

- Мне это неизвестно.

- Как вы попали в капсулу?

- Я не помню.

Я тем временем рассматривала его. Бритая голова, высокий выпуклый лоб, тёмные глазницы, близко поставленные глаза, запавшие скулы, по-детски пухлые губы. Сколько ему лет? Я всегда путаюсь в определении возраста, потому что люди теперь не стареют. Они просто становятся старше. Этот был молод. Лет двадцать пять, не больше. Но, судя по всему, много пережил, измотан, измучен.

- Зачем вы покушались на жизнь командора де Мариньи?

Он поднял голову и молча взглянул на меня. Да, молод, но взгляд карих глаз был тяжёлым, упрямым до отчаяния. Я всматривалась в его лицо и вдруг почувствовала какую-то неловкость. Попыталась понять, откуда она, и, наконец, поняла: это взгляд человека, который слишком много испытал и всё для себя решил. Который твердо идёт по выбранному пути, даже если этот путь ведёт в ад. Впрочем, туда он, похоже, и вёл.

- Ещё раз, - проговорила я. – Ваше настоящее имя? Откуда вы?

- Гельмут Краус.

Я обернулась и посмотрела на Мангуста.

- Он говорит правду, - доложил он. – Или очень убедительно лжёт.

- Скорее, последнее.

Я медленно пошла вокруг него. Он снова опустил голову, поглаживая браслет потемневшими пальцами. Оказавшись за его спиной, я увидела то, что искала. На коже за левым ухом проглядывали едва заметные значки размером с булавочную головку. Идентификационный номер Пса войны. Они все имеют такие, потому что универсальный солдат – товар штучный, с каждым работают индивидуально, доводя его до совершенства, перестраивая геном, перекраивая психику. У нашего Стэна Стаховски был такой же, но его номера было не видно под волосами.

- Ладно, попробуем узнать правду другим способом, - вздохнула я. – Мангуст, снятые параметры достаточны для идентификации?

Пленный дёрнулся, но тут же замер, наткнувшись взглядом на чёрный глазок направленного на него дула лучемёта. Стаховски недвусмысленно направил ствол ему в лоб. Он враждебно взглянул на кружащие наверху объективы и отвернулся.

- Есть идентификация, - сообщил Мангуст спустя минуту. Я подошла к нему и посмотрела на экран, где появилась анкета и голографический снимок, на котором без труда можно было узнать нашего незнакомца.

- Оршанин Кирилл Владимирович, - прочла я. – 2299 года рождения. Родился в Ростове, родители – преподаватели в средней школе. Учился в космошколе. Какой именно не указано. На последнем курсе проходил практику на звездолёте «Чёрный веер». Пропал без вести в 2316 году при выполнении задания вне корабля. И было ему тогда семнадцать лет. Где ж вы затерялись на восемь лет, Кирилл Владимирович?

Я увидела, как заходили по его скулам желваки.

- Отвечай, - проговорил Стэн, подходя ближе.

Пленный взглянул на него снизу вверх и снова резко опустил голову. Теперь он уже напряжённо тёр браслет, видимо, отчаянно ища выход. Ему было важно, чтоб его не узнали. Впрочем, понятно почему.

Я нажала клавишу на пульте, и из паза появился белый лист пластика с распечаткой текста. Я снова внимательно прочла его. Мой взгляд задержался трижды. Родился в Ростове. Учился в космошколе. Проходил практику на звездолёте «Чёрный веер».

- Послушайте, Оршанин, - произнесла я, присев на краешек стола напротив кресла, в котором он сидел. – Наша задача найти пропавший лайнер и находящихся на нём людей. Поэтому нам необходима от вас информация, которая поможет найти их. Наши возможности позволяют нам получить её и без вашего согласия.

Он снова взглянул на меня, но уже с каким-то вызовом.

- Детектор лжи уже не помог. Что дальше? Сыворотка правды? Не сработает. Малыми дозами меня не прошибёт, а большие могут привести к летальному исходу. Что ещё? Ментоскопирование? – он зло усмехнулся, показав ровные белые зубы. – Я к нему устойчив. Разве что попытаетесь извлечь из моего черепа информацию вместе с корой головного мозга. Можете попробовать.

Он смотрел на меня, ожидая реакции.

- А сами вы говорить не станете?

- Чтоб сэкономить ваше время, скажу, что про лайнер мне ничего не известно. Он не связан с моим заданием. Мне было приказано убить Рауля де Мариньи, который служит на этом звездолёте. Я получил информацию только о нём и о звездолёте. Причём, минимум.

- Кто заказчик?

- Не знаю. Это не моё дело.

- А кто ваш хозяин?

Он, молча, всё с тем же вызовом смотрел на меня.

- Мне нужна правда, - напомнила я.

Он снова усмехнулся.

- А правда, командор, состоит в том, что вы не можете ничего со мной сделать, чтоб заставить говорить о том, о чём я говорить не хочу. Вы же представители самого гуманного общества в галактике.

- Точно, - кивнула я. – Есть такой недостаток.

- Недостаток? – в его глазах блеснуло что-то вроде любопытства.

- Да, это ограничивает наши возможности в достижении цели. Я не могу ввести вам лошадиную дозу препарата, который зовется сывороткой правды, потому что это может привести к остановке сердца. Я не могу применить жёсткое ментоскопирование, потому что после этого вы останетесь идиотом на всю оставшуюся жизнь. И получается, что, избегая вероятности причинить вам вред, я не могу добиться от вас сведений, которые необходимы для спасения почти полусотни человеческих жизней. В этом есть какая-то несправедливость, верно? Считаете, что ваша жизнь стоит таких жертв?

Он какое-то время спокойно смотрел мне в глаза, потом пожал плечами.

- Если считаете, что не стоит, то действуйте. Всё что мог, я сказал. На вашего старпома был заказ, он был оплачен. Заказчика я не знаю. Про хозяина – умру, но не скажу. Красивых слов о человеческих жизнях на меня не тратьте. Я убийца. То, что ваш человек остался жив, не значит, что я отказался от покушения. Мне не удалось выполнить задание. Вот и всё. Покушение на убийство – это уже в компетенции Звёздной инспекции. Это вы понимаете. Ваше дело доставить меня по назначению и передать из рук в руки.

- А дальше?

Он покачал головой и с какой-то жутковатой будничностью сказал:

- У меня нет будущего, как и прошлого. Поэтому мне всё равно.

Я обернулась и посмотрела на Стаховски. Тот кивнул:

- Я и без детектора скажу, что это – правда.

- Отведите его в изолятор и не спускайте глаз. Он нужен живым. Стаховски, останьтесь.

Белый Волк поднял пленника на ноги и защёлкнул браслеты наручников на его запястьях. Они с Мангустом вывели его из камеры.

Я присела в кресло в круге света, и надо мной всё так же заинтересованно закружили объективы и щупы. Стэн печально смотрел на закрывшуюся дверь.

- Зря беспокоитесь, командир, - проговорил он. – Пёс войны никогда не покончит собой, если ему не прикажут. У него два инстинкта: выполнить задание и выжить. И про хозяина он не скажет… Это уже в подкорке. Любое насильственное вторжение в мозговую деятельность он блокирует, а препараты им колют на стадии обучения, чтоб выработать иммунитет и способность контролировать себя. К тому же он ничего не боится. К боли привык, а смерть… он знает, что она всегда рядом.

- И что нам делать?

- То, что он сказал. Сдать инспекторам. Они разберутся. Ему ещё повезло. Попадись он на ригорском или алкорском корабле, его бы тут же расстреляли, или чего похуже. А у нас…

- Его посылали сюда, зная, что он не сможет вернуться?

- Мы же для них пушечное мясо, не больше. Таких штампуют на конвейере. Средний Пёс войны окупается за три задания. Этот, считай, ветеран. Может, из-за того, что потрёпанный, его и бросили на безнадёгу. Впрочем, для него это не конец. Парень он упёртый, на переделку психики не согласится. Значит, отправят его в Пиркфордскую мясорубку. А там у хозяев, наверняка, своя агентура. И киллеры в цене. Свои заказчики, свои жертвы. Он и там будет при деле.

Я снова посмотрела на распечатку. «Родители преподают в средней школе…»

- Стэн, а почему ты сдался на первом же задании? – спросила я, взглянув на него.

Он какое-то время раздумывал над моим вопросом.

- Я ненавидел то, что меня заставляли делать, - наконец проговорил он. – Я готов был умереть, но не хотел убивать. Не смог привыкнуть. Просто не смог.

Я поднялась, и посмотрела на него.

- Стэн, как ты думаешь, этого парня можно вернуть к нормальной жизни?

Он печально смотрел на меня своими большими красивыми глазами. В этих глазах было столько сострадания, что вообще странно было думать, что кто-то рассчитывал сделать из него тупую машину для убийства.

- Не думаю, Дарья Ивановна. Меня готовили в обычном лагере наёмников, а этого – по индивидуальной программе. Таких ломают больше. Он правду сказал. Ему уже всё равно.

- Ну, правды он и сам может не знать. Стэн, утром я соберу у себя в отсеке небольшое совещание и хочу, чтоб ты был там. Ты больше других знаешь о Псах войны.

О Псах войны мы все знали не так много. Всем было известно, что в области Объединения действуют подпольные дельцы, которые скупают и похищают детей и подростков различных рас, и в специальных учебных лагерях готовят из них наёмных солдат, которых затем продают или используют для выполнения отдельных заданий. Попавших туда подвергают психической и генетической корректировке, чтоб сделать из них идеальных воинов, обучают самым эффективным способам ведения боя и диверсионной деятельности. И потому Псы войны – это самые страшные, самые безжалостные и самые опасные с военной точки зрения противники. К тому же они практически никогда не оказываются на нашей стороне.

Стэн – редчайшее исключение. Впрочем, он тоже не подарок. Перед первым полётом я была вынуждена отчислить его из экипажа, и лишь последующие события, едва не приведшие его к финалу, ещё более страшному, чем смерть, заставили меня взять его обратно в экипаж. Он был мне благодарен и потому искренне предан, но я всё равно не до конца понимала его.

На совещание я пригласила Хока, Белого Волка, Джулиана и Дакосту. Стэн тоже пришёл и присел в уголке дивана. Он не часто бывал в командирском отсеке и чувствовал себя слегка неловко. Я включила большой экран, опустившийся с потолка на книжные полки. На нём проецировалось изображение с камеры наблюдения. Пленник сидел на койке, подтянув колени к груди и обняв их руками.

- Ну, что скажете? - спросила я, глядя на неподвижную фигуру на экране.

- Теперь многое становится ясным, - проговорил Хок. – Похоже, «Пьер Гартэн» пострадал случайно из-за своей поломки. Остановившись в районе, где никого не было, он был атакован кем-то, кому нужна была капсула и человек, хотя бы отдаленно напоминающий этого. И целью этой операции, кажется, был я.

- Да, похоже, - согласилась я. – Им нужно было подсадить своего человека к нам, а на поисково-спасательный звездолёт без пропуска легче всего попасть в роли терпящего бедствие. Но наша задача остается прежней – найти лайнер и находящихся на нём людей.

- Он может и не знать ничего о лайнере, - подал голос Стэн. – Если захват и подготовка операции проводилась не им, то ему просто ничего об этом не сказали. Да его это и не интересовало.

- Но о лайнере должны знать заказчик и хозяин, - обернулся к нему Дакоста.

- Заказчика он тоже может не знать, - сообщил Стэн. – Поймите, Пёс войны – это, скорее, оружие, чем солдат. Им пользуются, ставят узкую задачу, и он её выполняет.

- Всегда?

- Нет, есть те, кто поднялись выше, они сами разрабатывают стратегию и тактику войны, прорабатывают операции и руководят остальными. Но таких не кидают под танки.

- Но хозяина-то он знает? – уточнил Джулиан.

- Знает, но не скажет. Я сам рассказал о своих хозяевах через два года после возвращения. До этого просто не мог.

- И что нам делать? – спросил Белый Волк. – Выходит, ничего мы от него не добьёмся?

- Думаю, что нет.

Старший стрелок посмотрел на меня и пожал плечами.

- Тогда нужно вернуться на базу, сдать его Звёздной инспекции и доложить о том, что нам удалось узнать. Пусть они дальше сами разбираются. Это дело больше похоже на уголовщину.

- Я согласен, - кивнул Хок, подходя ко мне. – Он совершил преступление. Может, и не одно. Его ждёт экспертиза и суд. Кроме покушения, правда, неудавшегося, он должен ответить за соучастие в захвате гражданского судна и похищении людей. Следствие всё выяснит. Согласись, у инспекции больше возможностей, чем у нас.

- Его отправят в Пиркфордскую мясорубку, и там он будет убивать по заказу, пока кто-то более шустрый не убьет его, - проговорила я, глядя на экран.

- Почему это должно нас волновать? – уточнил Хок.

- Потому что на его месте мог оказаться кто угодно. Все мы в семнадцать лет закончили космошколу и проходили практику. Ты, я, Волк, мои старшие сыновья… Но случилось это именно с ним.

- Ты о чём? – он недоумённо взглянул на меня.

- Почитай, - я подала ему распечатку.

Хок быстро пробежал её глазами.

- Это он?

- Именно, - кивнула я. – Мы можем отдать его инспекторам. И, может быть, они сумеют его разговорить. А, может, и нет. Никто, кроме него не знает, каким объёмом информации он обладает. Нужно чтоб он сам захотел рассказать.

- Это не реально, - покачал головой Дакоста. – Методы психического воздействия, применяемые при подготовке Псов войны…

- Они более действенны, чем методы, применяемые в спецшколах Звёздной инспекции? – перебила я.

- Тут нет ни слова о спецшколе Звёздной инспекции, - возразил Хок.

- Тут не написано, какая это была школа, - проговорила я. – А, значит, эта школа не значится в официальных списках учебных заведений космофлота.

- Это предположение?

- Есть ещё одно доказательство. Где он проходил практику?

- Звездолёт «Чёрный веер». Лайнер или прогулочная яхта.

- А точнее корвет-перехватчик Звёздной инспекции. Таких всего два на весь флот: «Чёрный веер» и «Чёрный кот». Ты служил в Звёздной инспекции и даже не знаешь об этом. На эти корабли не берут стажёров из обычных школ, потому что корветы-перехватчики не выполняют обычные рейсы. Они участвуют в операциях по захвату хорошо вооруженных вражеских кораблей, о существовании которых на Земле вообще не любят говорить.

Заинтересованный Джулиан подошёл и, взяв распечатку, быстро пробежал её глазами.

- Родители преподают в школе, - проговорил он. - Мальчик из интеллигентной семьи. Закончил спецшколу Звёздной инспекции. Кто-то мне говорил, что патриотическое воспитание и обучение методам психической самозащиты там на уровне.

- Можешь не сомневаться, - кивнул Дакоста и тоже потянулся за листком.

Джулиан, прищурившись, посмотрел на экран, а потом – на меня.

- Что предлагаешь?

- Ему нужна психологическая помощь, - заявил Дакоста, передавая распечатку Белому Волку.

- Не согласится, - мотнул головой Стэн.

- А пусть эту помощь ему окажет экипаж, - проговорила я. – Он ждёт, что будет сидеть взаперти, встречаться только с экспертами и следователями, а потом выйдет из камеры на одной из тюремных планет системы Пиркфорда. Мы его удивим. Пусть ходит по звездолёту, слушает, смотрит, общается. Может, что-то где-то у него шевельнётся. Может, он вспомнит о своём прошлом и задумается о будущем. Он же совсем молодой. Большая часть его жизни прошла на Земле, а это что-то значит. Это о плохом вспоминать не хочется, а у него наверняка было счастливое детство, заботливые родители, друзья, может, девушка, планов громадьё… Пусть вспомнит. А не получится, сдать его инспекторам нам никто не помешает.

- Это опасно, - забеспокоился Стэн. – Он может быть очень хитёр и изворотлив. К тому же не забывайте, что он здесь, чтоб убить старпома, и задание никто не отменял.

- Хорошо, что сказал, - кивнула я. – Рауль, постарайся не встречаться с ним.

- Как ты себе это представляешь?

- Значит так. Белый Волк, наденьте на него браслет с ограничением доступа в помещения категории А, В и С. А так пусть гуляет по баркентине. Поставьте сигнальные маяки в браслет Оршанина и старпома, которые подавали бы Хоку сигнал о том, что Оршанин находится где-то поблизости. А ты, - я посмотрела на Хока, - посмотришь по данным биолокации и вовремя свернешь за угол.

- Я по собственному кораблю теперь буду ходить с оглядкой? – уточнил он.

- Будешь, - убеждённо сказала я и обернулась к Дакосте: – Ваша задача, рыцарь, следить за нашим пленником и внимательно анализировать все его действия и разговоры. Чем интересуется, куда заходит, о чём говорит. От вас я жду постоянных докладов о том, как продвигается наш план. Ясно?

- Предельно. Мне всё равно пока заняться нечем.

- Белый Волк, Елизар не может следить за парнем круглые сутки, а вы можете. Постоянно отслеживайте его перемещения, и если сунется, куда не просят, не постесняйтесь сообщить ему об этом.

- Понял, - кивнул старший стрелок.

- И всё равно мне кажется, что это может быть опасно, - заметил Хок.

- Под мою ответственность, - успокоила я его.

- Под твою? – переспросил он, словно, подозревал, что ослышался. – Тем не менее, я оставляю за собой право вмешаться в ситуацию, если она мне не понравится. Всё-таки этот парень пришёл за мной.

- Хорошо, - согласилась я. - Все свободны.

Я снова посмотрела на экран. Оршанин сидел, не меняя позы, глядя в одну точку, словно выключенный андроид.

Хок задержался возле меня и когда все, кроме Джулиана, вышли, произнёс:

- Только один вопрос. Ты хочешь получить от него информацию или просто пожалела?

- Я должна выбрать что-то одно? – уточнила я, взглянув на него.

- Я понял. Разрешите идти, командор?

- Идите.

Он тоже вышел. Я обернулась к Джулиану. Он неопределённо пожал плечами.

- Рискованный шаг, но, по-моему, игра стоит свеч.

- Ты хотел его обследовать, - вспомнила я. – Теперь это будет нелегко.

- Куда легче, чем ты думаешь, - улыбнулся Джулиан. – Он сам ко мне придёт.

Он сидел неподвижно и думал. Торопиться теперь было некуда. Всё ясно. Задание он не выполнил, да и странно было думать, что на таком корабле так просто удастся прикончить одного из старших офицеров. Ещё меньше шансов было выбраться отсюда и вернуться назад. Ему даже не дали плана по возвращению. Приказали действовать по обстановке, зная, что Пёс войны вывернется на изнанку, но всё равно в любой ситуации будет ползти к хозяину. А если и нет? Несколько месяцев передышки, спокойной жизни, обильной кормёжки. Может, подлечат, а там отправят в Мясорубку. Говорят, там по сравнению с обычной жизнью - лафа. Ни тебе войн, ни политических переворотов. А уж среди уголовщины он не затеряется. Его и там найдут.

Волноваться было не о чем, можно на какое-то время вздохнуть спокойно. Отоспаться вволю. Где-то глубоко тяжело ворочалось неудовлетворённость из-за невыполненного задания. Первого за все эти годы. Но и к этому он относился спокойно. Рано или поздно каждый ошибается. Жертву достанут другие, а пока – пусть живёт. К тому же у него никак не лежало то, что называют душой, к этому заданию. Раньше было всё равно кого и как убивать. А тут не хотелось. Первый раз послали против своих.

Свои… Он перебирал в памяти лица тех, кого видел на звездолёте. Показалось, что лицо женщины-командира смутно знакомо по прошлой жизни, но рыться в памяти не хотелось. Память лучше не трогать. Пусть лежит в глубине тяжким грузом. Проку от неё нет, только лишние проблемы. Но, всё же, услышав родную речь, он почувствовал какую-то ноющую, но странно приятную боль внутри. Лица людей из далекого прошлого.

Нет, он честно пытался выполнить задание, но не смог. Больше пытаться не будет. Всё, теперь можно расслабиться и отдохнуть. Он медленно закрыл глаза.

Чуть слышное жужжание замка заставило его насторожиться. Дверь открылась, и в камеру вошёл тот самый высокий капитан-лейтенант с арабскими чертами лица и длинными волнистыми волосами, собранными в пышный хвост на затылке, что стоял у детектора лжи во время допроса.

- Ну, как дела? - спросил он, подходя. Потом, как ни в чём не бывало, присел рядом на койку. – Тебя покормили?

- Вон, баланды какой-то дали, - пленник мрачно взглянул на пустой контейнер, валявшийся на полу.

- Странно, что тебе не понравился её вкус после десятидневной голодовки. Я и после пяти дней был ей рад. Это специальный состав, который дают после длительных рейдов, когда приходится питаться одними таблетками. С его помощью желудочно-кишечный тракт быстро и безопасно восстанавливает свои функции. Уже на обед сможешь нормально поесть в ресторане.

- Хорошая шутка, - усмехнулся он, откидываясь спиной на стену.

- Это не шутка, - возразил тот. – Давай руку.

Он взял его правую руку и надел на запястье узкий пластиковый браслет с мудрёным замком.

- У нас ведь не галера, - пояснил капитан-лейтенант, - тюремные камеры не предусмотрены, так что перебирайся наверх. Твоя каюта номер двадцать девять. Есть будешь с экипажем в ресторане. Ходить можешь везде, кроме служебных, технических, лабораторных и подсобных помещений, рабочих отсеков и чужих кают. Если по ошибке попытаешься открыть дверь туда, куда тебе заходить не стоит, дверь не откроется, и последует предупреждение.

- Ударом тока?

- Приятным женским голосом, - поправил капитан-лейтенант. – Вопросы есть?

Пленник с мрачноватым недоверием смотрел на него.

- Вы действительно позволите мне шастать по всему звездолёту? Не боитесь, что я ещё кого-нибудь попытаюсь убить?

- Зачем? – поинтересовался капитан-лейтенант. – Тебе ещё кого-то заказали?

- Я ещё ту работу не закончил, - почему-то разозлившись, проговорил он.

- Бесплатный совет, - чёрные и томные, как у газели, глаза стрелка стали холодными и недобрыми. – Постарайся держаться от него подальше, тебе же будет лучше.

- Он так опасен?

- Не только он. Я тоже… Меня зовут Мангуст.

- Я запомню, - серьёзно кивнул пленник. – Стало быть, де Мариньи – твой друг?

- Противник, - на губах Мангуста появилась тонкая, как жало змеи, мимолетная улыбка, - столь давний и столь сильный, что мне будет очень жаль его потерять.

Он поднялся и вышел, оставив дверь открытой. Пленник какое-то время сидел на койке, задумчиво глядя на полоску света в коридоре, потом легко поднялся и вышел.

Какое-то время он бродил по трюму, глядя по сторонам. Этот звездолёт был поистине огромен. Он не мог припомнить, что когда-нибудь видел такие махины, предназначенные для поисково-спасательных работ. В некоторых местах виднелся высоко расположенный потолок нижнего уровня. Он был на высоте примерно восьми метров. В других местах его закрывали перекрытия, с укреплёнными на них кранами и подвесными эстакадами. Ему было известно, что звездолёт пятипалубный. Значит, наверху ещё четыре уровня, вряд ли намного ниже этого. Скорее всего, уровни разделены внушительными техническими этажами.

Он ходил, стараясь по привычке запомнить расположение помещений и оборудования. Несколько раз пытался открыть какие-то двери с номерами, и каждый раз браслет нежно мурлыкал: «Извините, для вас доступ закрыт». Он попытался действовать отмычкой, трансплантированной под кожу правой ладони, но она почему-то не срабатывала. Возможно, браслет каким-то образом блокировал её сигнал. Впрочем, на самом деле ему было не так уж интересно, что за этими дверями.

Осмотревшись в трюме, он решил подняться на второй уровень, но там делать было нечего. Он долго ходил по длинным пустым коридорам, но ни одна дверь не пожелала открыться. Впрочем, он прекрасно помнил план звездолёта, который видел на мониторе в медотсеке, и знал, что это технический уровень. Задумчиво посмотрев туда, где находился командный отсек, он направился к ближайшему лифту и на силовом потоке легко взлетел выше, на третий уровень. Он снова оказался в коридоре, где была та самая дверь с номером два, куда он вошёл этой ночью.

Где-то неподалеку слышались голоса и ещё звуки, которые заставили что-то встрепенуться в груди. Он прислушался. Мягкие переборы гитарных струн звучали оттуда, из поразившего его своей роскошью салона. Он медленно двинулся туда, прислушиваясь к нежно плывущей мелодии.

Он вышел из коридора и остановился, глядя на богатое, как в сказке, убранство салона. Только теперь на шёлковых диванах сидели люди, несколько членов экипажа расслаблено расположились среди расшитых шелками и золотом подушек. Он смотрел на этих молодых, здоровых мужчин в красивой форме, и ему вдруг показалось, что они из той же сказки, что и эта вычурная мебель. Что таких людей не бывает, и сейчас они растают, как мираж в знойный день на пустынной планете. Но они и не думали таять.

Заметив его, один из поймавших его стрелков – индеец с разноцветными наградными планками на груди проговорил:

- Чего стоишь? Проходи, садись.

Он подошел ближе, но садиться не стал, остановился возле витого столба арки, с которой свисала невесомая занавесь из органзы.

Красивый черноглазый капитан, лениво перебиравший пальцами струны гитары, томно вздохнул:

- Девушек у нас в экипаже мало, ребята, вот что я вам скажу.

- Опять начинается, - усмехнулся капитан-командор, сидевший рядом.

- Тебе легко говорить, Юра. У тебя в помощниках – девочка, а я один… совсем один.

- А я женщин в группу больше не возьму, - заявил индеец.

- Это почему ж такая дискриминация на женский пол? – усмехнулся капитан.

- Две были. Одна так напакостила, что еле разгребли. А вторая…

- Сбежала к другому капитану, - усмехнулся капитан-командор.

- Ладно трепаться. Лучше спой что-нибудь, соловей. Чего впустую инструмент терзаешь.

- Что спеть? – поинтересовался капитан и неожиданно перевёл взгляд тёмных, цвета чёрного кофе глаз на Оршанина, - Что тебе спеть, братишка?

Тот промолчал, но сидевший рядом капитан-командор, улыбнулся.

- Спой «Утро туманное», Антон.

- Как скажешь, - улыбнулся капитан и запел.

Голос его, звучный, нежный, пронизывающий до сердца, зазвучал, выводя давно забытый, оставшийся где-то там, в прошлой жизни, романс.

Он даже не понял, как это случилось, но перед глазами вдруг заклубился лёгкий, голубовато-серый утренний туман, из которого едва выступали тёмные купола стогов с торчащими из них шестами, пахло скошенной травой, холод росы касался кожи. Неподвижные берёзы застыли у самого края скошенного луга. И лицо, такое же далекое, как и эти слова, лицо то ли матери, то ли девушки, имя которой он давно забыл, выступило на миг из тумана и пропало.

«Вспомнишь забытые страстные речи.

Взгляды так жадно и нежно ловимые,

Первая встреча, последняя встреча,

Тихого голоса звуки любимые», - пел этот странный и прекрасный голос, и карие глаза задумчиво смотрели на него. Оршанин вдруг почувствовал, как дрогнуло и сжалось сердце, горло перехватило, а глазам стало горячо. Резко развернувшись, он вышел из салона и снова пошёл по длинному коридору.

- Что это с ним? – спросил Булатов, глядя ему вслед.

- Тихо, дай послушать, - остановил его Белый Волк.

А он быстро шёл по пустому широкому коридору, чувствуя, что внутри всё дрожит и ломается. И голос из далёкой юности звучал вокруг него, звал и манил, переворачивал и сжигал душу.

Он остановился, прислонившись спиной к стене, опустился на пол и сел. Ему вспомнился вечер в кают-компании «Чёрного веера», где он сидел с товарищами-стажёрами. Он был одним из них, юных, радостных, уверенных в будущем. Где они, эти ребята, о которых он не вспоминал так долго? Наверно, они теперь такие же, как эти, уверенные, сильные, спокойные. И счастливые. Они же сами не понимают, какие они счастливые… Дело не в красивой форме, не в наградных планках, даже не в этом фантастически уютном и роскошном салоне, а в том, что они вместе, что могут вот так просто обсуждать всякие глупости, наигрывать на гитаре и не думать, как дожить до завтрашнего утра.

Ему отчаянно захотелось быть там, с ними, не мрачной тенью на краю декорации, а среди них, на равных. По праву. Он подтянул колени к груди, обнял их руками и опустил голову, чувствуя, как по лицу текут горячие слёзы, которые он не может остановить. В ушах звучал ласковый голос кареглазого капитана: «Что тебе спеть, братишка?»

Усилием воли он заставил себя унять слёзы и, стиснув зубы, поднял голову. На него смотрели круглые голубые глаза. Тот самый пушистый кот стоял в нескольких шагах и участливо разглядывал его.

- Иди сюда, киса.

Кот с некоторым сомнением и даже опаской отдёрнул лапку назад.

- Иди, - шепнул он, - я тебя не обижу.

Кот вздохнул и с видом мученика сделал несколько шагов навстречу. Он нагнулся, распрямил ноги и, аккуратно взяв кота, усадил к себе на колени. Мягкое, тёплое, пушистое тельце нежно заурчало, завибрировало под его руками. Вдыхая знакомый с прошлой жизни запах кошачьего шампуня, он чесал коту шейку, животик, ушки, и нашёптывал какие-то ласковые глупости.

Потом кот осторожно, но решительно высвободился и потрусил куда-то в сторону салона.

- Ступай, малыш, - прошептал он ему вслед и снова остался один.

Он сидел, и уже ни о чём не думал. В голове было пусто. Он сам не знал, что с ним происходит, но что-то явно происходило. «Пусть, - подумал он. – Что будет, то будет. Я устал. Ничего хуже, чем было, быть уже не может».

В коридоре раздались шаги, и он увидел, как в его сторону направляется китаец с длинной чёрно-рыжей челкой, который, подойдя ближе, озабочено взглянул на сидевшего у стены человека и спросил:

- Что сидишь? Дуй в ресторан на обед. Или сыт?

- Я не бываю сыт, - признался он, вставая на ноги.

- Недоедал или по природе кокер-спаниель? – поинтересовался тот, притормозив.

- Да сейчас уже не разберёшься…

- Разберёмся, - успокоил его тот. – Вон дверь первая направо. Не заблудишься.

- А ты?

- А я на диете, - отозвался китаец и деловито прошествовал мимо заветной двери.

Войдя в ресторан, он остановился, осматриваясь по сторонам. Это был действительно ресторан, такой же роскошный и уютный, как всё на этом странном корабле. У него опять возникло ощущение нереальности, чего-то похожего на сказку.

Почти все столики были заняты, лишь в дальнем углу, за застеклённой беседкой, в которой зеленел небольшой зимний сад, виднелся свободный столик. Он собирался пройти туда, когда услышал знакомый голос:

- Иди к нам, братишка.

Он обернулся и увидел того красивого капитана, который недавно пел под гитару. С ним рядом снова сидел капитан-командор. Поколебавшись не больше секунды, он направился к ним. Капитан-командор тем временем пододвинул свободный стул от соседнего стола.

- Садись. Юрий Булатов, старший астронавигатор, - и протянул ему руку.

Он отвык от рукопожатий, но всё же руку подал.

- Антон Вербицкий, старший и единственный радист этого летающего дворца, - отрекомендовался капитан, тоже протянув ему руку.

Он знал, что нужно представиться в ответ. Эти двое спокойно ждали. Он мог бы и не отвечать, но вместо этого с некоторой заминкой произнёс:

- Кирилл Оршанин.

Его собственное имя вдруг прозвучало как-то непривычно, как чужое.

- Кирилл, значит, - кивнул капитан, словно ему стало понятно что-то важное.

В этот момент в зал влетел огромный плюшевый медведь в колпаке и фартуке. Он мчался на роликах, ловко лавируя по узким проходам между столиками и людьми, быстро расставляя по столам тарелки и приборы с огромного подноса, который держал на одной лапе и смешно кланялся в ответ на привычное: «Спасибо, Микки!»

Он, как ребенок засмотрелся на него, а медведь притормозил возле их столика и поставил перед ним тарелки с нарезанными свежими овощами, щедро политыми густой сметаной, и дымящейся гречневой кашей, на которую были уложены грибы и кусочки белой, пожаренной до золотистой корочки, рыбы. Аромат, струящийся от тарелок, ударил в нос, и голова на какой-то миг закружилась.

- Спасибо, Микки, - произнёс за него Вербицкий, и медведь всё также артистично раскланялся и унёсся прочь из зала.

Он остановившимся взглядом смотрел на стоявшую перед ним еду. Он уже тысячу лет не ел такого.

- За тобой наблюдают, - шепнул Вербицкий. – Обидишь кока, она тебя на концентраты переведёт.

Он вздохнул и, взявшись за вилку, решительно подтянул к себе обе тарелки. Офицеры быстро переглянулись, когда он набросился на еду, но от комментариев воздержались. Только Булатов сочувственно покачал головой.

Когда тарелки опустели, он, наконец, перевёл дыхание и посмотрел на соседей по столику. Те чинно и невозмутимо поглощали свои порции. На душе как-то полегчало. Он почувствовал, как его тело расслабилось, и появилось непривычное, но очень приятное ощущение безопасности.

- Слушайте, ребята, - заговорил он, с интересом глядя на них. – Вот смотрю я на вас. И все вы такие отзывчивые и добрые. А ведь я вашего старпома хотел убить.

- Ничего страшного, - серьёзно ответил Вербицкий. – У каждого из нас бывает момент, когда хочется убить старпома.

- Не убил же, - пожал плечами Булатов.

- Главное, сам жив остался, - пробормотал капитан. – Это не всем удаётся.

- Что, его уже пытались убить? – заинтересовался он.

- Закрой рот, Антон. Лишнее болтаешь, - проговорил Булатов и посмотрел на собеседника. – Старпом у нас – парень горячий и неприятностей на свою голову найдёт даже в раю. Но и за себя постоять может. Ты уж лучше не связывайся с ним больше. Он один из лучших бойцов на баркентине.

- А что, бойцов много?

- Здесь все бойцы, - ответил капитан.

Он снова посмотрел на Микки, вылетевшего из кухни с подносом, на котором стояли чашки, кофейники и чайники.

- Странный у вас звездолёт… - проговорил он задумчиво. - Большой, шикарный… Ребята все как на подбор, прямо гренадёрский полк. Теперь все поисковики так живут?

- Нет, только мы, - отозвался Вербицкий.

- И за что ж вам такие привилегии?

Антон усмехнулся и, нагнувшись через стол, шепнул:

- Лучшему командиру – лучший звездолёт и лучший экипаж.

- Ваш командир? – так же шёпотом переспросил он.

- Ты что, не понял? Северова.

Он нахмурился, пытаясь вспомнить, в связи с чем слышал эту фамилию.

- Оставь его, - махнул рукой Булатов. – Она ушла, когда он в начальной школе учился.

- Стойте, - он вспомнил. – Этот звездолёт, который на плакатах и футболках красовался? Похожий на кита. «Эдельвейс»!

- Видишь, - усмехнулся Вербицкий, а он быстро обернулся и посмотрел туда, где в компании молодого изящного мужчины в форме рыцаря-госпитальера сидела та женщина. Он попытался вспомнить её лицо таким, каким видел в детстве, но не смог. Она исчезла с его горизонта слишком давно.

- И она вернулась? – он взглянул на Антона.

- Через четырнадцать лет, - кивнул Вербицкий.

- И меня угораздило забрести именно на её звездолёт.

Неожиданно ему на плечо легла чья-то рука. В ином случае он бы точно вскочил в боевую стойку, так внезапно почувствовав чужое прикосновение, но это было таким лёгким и приятным, что он сам удивился своей спокойной реакции на него.

Он обернулся и увидел рядом с собой того самого госпитальера, что сидел за столиком с командиром.

- После обеда поднимешься в медотсек, - распорядился тот спокойным мягким голосом.

Ему как-то сразу хотелось доверять, но он не доверял никому.

- Зачем? – настороженно спросил он.

- Позвоночник посмотрю, - ответил врач. – Судя по посадке головы, у тебя смещены шейные позвонки. Да и походка мне не нравится. Возможно, повреждён левый коленный сустав.

Врач вышел, а он, не отрываясь, смотрел ему вслед. У доктора походка была что надо, энергичная и упругая, как у профессионального бойца. «Они здесь все бойцы» - напомнил себе он.

- Не пренебрегай приглашением, - посоветовал Булатов, поднимаясь и оправляя форму. – Таких врачей ты и на Земле днём с огнём не сыщешь.

Выйдя из ресторана, Оршанин направился к лифту. Врач был прав. Из-за смещения шейных позвонков часто побаливала голова. А чтоб не беспокоить повреждённое колено, он уже научился в любой ситуации переносить нагрузку на другую ногу. Как-то привык. У всех после нескольких лет работы появлялись такие травмы, считавшиеся неизлечимыми. Их никто никогда не лечил. Когда повреждений становилось слишком много, Пса списывали, отправляя на безнадёжное задание, а на его место вставал новый.

Через пятнадцать минут он уже лежал на высоком столе под объективами и спицами дистанционных датчиков, и приятные тёплые руки осторожно и уверенно прощупывали его спину.

- Позвонки я тебе вправлю, - говорил врач, поглядывая на экран медицинского сканера. – Несколько сеансов стабилизации, и о болях забудешь. С ногой сложнее, но тоже поправимо. А вот это что?

Оршанин повернул голову и увидел на экране белый позвонок, к которому прилепилась блестящая капля металла.

- Это вроде бубнового туза на спине, - ответил он. – Кто-то там, на другом конце, нажимает кнопку, и мой позвоночник разлетается вдребезги.

- Круто, - кивнул врач, разглядывая каплю на экране. – Убираем?

- А сможете? – Оршанин резко развернулся, чтоб взглянуть на него.

- Береги шею, - напомнил тот, положив ладонь ему на затылок. – Всё, что было искусственно поставлено, можно убрать.

- Вообще-то нам советовали не пробовать. Говорили, что эта штука соединена с нейронами спинного мозга.

- И что?

Он пожал плечами и снова лёг.

- Понятия не имею.

- Завтра уберём, и можешь не беспокоиться о своих нейронах. Ничего страшного с ними не случится.

Сеанс массажа оказался удивительно приятным, он почти заснул и лишь хруст шейных позвонков, раздавшийся, когда врач вправлял их, заставил на мгновение ощутить панику.

- Чуть сильнее и… - прокомментировал он свой испуг.

- Знаю, - невозмутимо кивнул врач. – Но сейчас у меня другие цели. На сегодня всё. Отдохни минут десять, одевайся и можешь быть свободен. Завтра после завтрака придёшь, уберём мину замедленного действия, поработаем с позвоночником и начнём восстанавливать коленный сустав.

- Спасибо, доктор, - пробормотал он, заводя руки за голову и глядя на мерцающий над ним приборный купол сканера. – Мне давно не было так хорошо.

- И советую использовать время на баркентине для отдыха и расслабления, - проговорил МакЛарен. – Сходи в бассейн, там есть гидромассажное оборудование, синтезирующее морскую и минеральные воды. Можешь завернуть в салон релаксации.

- Это ещё что такое? – он нехотя приподнялся и сел.

- Очень полезное изобретение. Сферический салон. Садишься в удобное кресло, а на стены проецируется качественное трёхмерное изображение любого ландшафта по твоему выбору, которое дополняется звуками природы и воздушной смесью с повышенным содержанием кислорода, озона и растительных экстрактов различного терапевтического действия. Можешь поваляться в шезлонге ночью на морском берегу, послушать шум прибоя, подышать морским воздухом, насыщенном солями и йодом, полюбоваться на луну.

- Вряд ли меня это успокоит, - усмехнулся Оршанин. - Скорее, наоборот… До завтра.

Он спрыгнул со стола и направился к выходу.

- Мы с тобой ещё за ужином увидимся, - напомнил врач.

Неожиданно дверь в кабинет открылась, и на пороге появился высокий молодой мужчина в чёрном костюме с белым восьмиконечным крестом на груди. У него были пышные смоляные кудри и огромные прозрачно-серые глаза.

- Вы не зайдёте ко мне? – спросил он, взглянув на Оршанина.

- Зачем?

- Я психолог и я мог бы вам помочь.

- Нет, - резко ответил тот и, стремительно пройдя мимо, вышел.

- Вы б ещё прямо сказали, что хочешь заняться коррекцией его психики, - проворчал МакЛарен. – Его мозги столько утюжили, что он ещё долго будет шарахаться от всех психологов, психиатров и прочих ребят, наименования профессий которых начинаются с «психо…»

- Может, вы и правы, - пожал плечами Дакоста. – А у вас как дела?

- У него утилитарный подход к жизни. Он использует любую благоприятную возможность для того, чтоб получить положительный эффект. Наверно, таких эффектов в его жизни не много. Его мучили головные боли и колено, и он справедливо решил, что может получить здесь бесплатную медицинскую помощь. Поэтому пришёл сам.

- Вы смогли его обследовать?

- Он и не сопротивлялся. Немного ласки, друг мой Елизар, и даже волки становятся ручными.

- Вы о старшем стрелке? – усмехнулся Дакоста.

- И о нём тоже. Идите сюда. Я покажу то, что выяснил.

Они подошли к пульту медкибера, над которым были расположены экраны.

- Пациент очень молод, но при этом его организм уже имеет признаки изношенности из-за очень больших физических нагрузок. Особенно пострадали суставы и мышечная ткань конечностей и спины. Видно, при этом он не получал ни рационального питания, ни какого-либо серьёзного лечения. Повреждён мениск левого колена, смещены шейные позвонки. Это всё поправимо. Если б у меня было время, а у него желание, через пару месяцев я вернул бы его в состояние, соответствующее его фактическому возрасту.

- Желания у него нет, - кивнул Дакоста. – Похоже, для него в настоящий момент не имеют особой ценности ни его жизнь, ни его тело, ни его душа.

- Верно, он относится к себе, как к расходному материалу, - согласился Джулиан. – Но это ещё не всё. На ладони правой руки под кожу трансплантирована микросхема. Я её заснял и сегодня же передам Донцову и механикам. Посмотрим, что они скажут.

- Спросите Тилли, он хорошо разбирается в подобных технологиях, правда, его объяснения сложно понять.

- Вы просто не умеете с ним разговаривать. Он говорит очень образно и именно то, что хочет сказать. Спасибо. Это хороший совет. Теперь, посмотрите сюда… - МакЛарен указал на экран, где поблескивала металлическая капля на позвонке. – Он говорит, что это мина, которую можно активировать дистанционно. Так ему сказали и, возможно, это правда. Но есть ещё кое-что… - он сильно увеличил изображение, и стало видно, как от капли, превратившейся в огромную блестящую скалу, в глубь позвонка уходят две тоненькие ниточки. – Эти две нити диаметром в одну молекулу проходят сквозь костную ткань в спинной мозг, а оттуда – в головной. Вот сюда.

Он переместил изображение и на экране появился человеческий мозг. Дакоста подался вперёд.

- Насколько мне известно, именно этот участок мозга поражается при зомбировании, - заметил он. – Думаете, эта штука может не только взорваться, но и превратить его в зомби?

- Не исключено. Но возможно, она уже сейчас оказывает на него какое-то влияние, подавляет волю, стремление к самостоятельности, самосознание. Я её завтра уберу. Думаю, что без неё эти ниточки не будут представлять какой-либо угрозы.

- Только будьте осторожны, вдруг там есть что-то, о чём мы не знаем.

- Я всегда осторожен в таких делах.

- А это что? – Дакоста указал на небольшой кружок, видимый в височной части черепа.

- Ещё один имплант, что-то вроде микропроцессора, подсоединённого к зрительному нерву, - ответил МакЛарен. - Он получает от этой штуки дополнительное изображение, как на экране. Она ему не мешает, даже даёт дополнительные возможности. К тому же вот её я не решился бы убирать в условиях баркентины.

- Вы много выяснили, - кивнул Дакоста.

- Я выяснил ещё кое-что, - проговорил Джулиан, и Елизар тревожно взглянул на него, почувствовав напряжение в голосе. – Мне стоило обратить на это внимание раньше, но я искал вирусы и не заметил нечто более важное. Я ещё раз проверил его кровь и вот что увидел.

На верхнем экране появилось изображение. Дакоста внимательно вглядывался в него, а потом посмотрел на собеседника.

- Похоже, этот гормональный коллапс не прошёл для него без последствий. Процесс прогрессирует?

- За сутки ничего не изменилось, так что если разрушение клеток крови и продолжается, то не столь быстро. Но они явно разрушаются.

- Это уже хуже. Что будем делать?

- Для начала я свяжусь с Землей, чтоб там нашли специалистов для консультации, передам им снимки и результаты анализов. Посмотрим, что они скажут.

- Разумно, - согласился Дакоста. – А теперь скажите мне, что вы о нём думаете?

- Не знаю, - задумчиво проговорил Джулиан. – Он полностью закрыт, раскрываться по понятным причинам не хочет. Я не настаивал, чтоб не потерять ту малую долю доверия, которую он испытывает ко мне.

- Он может быть опасен?

- Вы же знаете, что он смертельно опасен. Дело не в этом. Он слишком легко относится к жизни и смерти, живёт только сегодняшним днём. И не хочет ничего менять.

- Не хочет или не может?

- Я думаю, что он испытал слишком много боли и не хочет дополнительных страданий, которые могут причинить чувства, воспоминания, ответственность.

- Какая ответственность?

- Обычная. За себя и за других. Сейчас он ею не отягощён. По-моему, он не знает, зачем живёт, и потому не боится умереть.

- Но он может?

- Мне показалось, что он осознаёт опасность такой перемены и будет тщательно её избегать. Но то, что у него хорошая память, можешь не сомневаться.

День прошёл без происшествий. Вечером мне доложили, что в секторе ничего не обнаружено. Я решила прекратить поиски, прекрасно понимая, что лайнера здесь нет и, скорее всего, не было. Капсулу доставили сюда и сбросили в районе нашего патрулирования именно для того, чтоб мы её нашли. Я распорядилась выйти на обычный маршрут патрулирования и продолжать свободный поиск.

По сообщению Дакосты наш гость после обеда ни с кем не общался, а без конца ходил по звездолёту, осматриваясь и прислушиваясь к разговорам. Если с ним пытались заговорить, отвечал односложно или отмалчивался. За ужином снова подсел к Вербицкому и Булатову. За столом говорил в основном Вербицкий, а Оршанин внимательно его слушал. После ужина он остался в салоне, где собрались свободные от вахты офицеры, но в их разговорах участия не принимал. В десять часов по корабельному времени ушёл в каюту, не раздеваясь, лёг на кровать и проспал сном праведника до утра.

Первую половину следующего дня он провёл в медотсеке.

Для начала МакЛарен снова провёл сеанс массажа, который помог пациенту расслабиться, а заодно вернул на место все смещённые позвонки. После этого они прошли в операционную. Оршанин придирчиво рассматривал оборудование и аппаратуру, расспрашивая о том, что и как работает, как будут проходить операции и сможет ли он видеть, что происходит. От общего наркоза он наотрез отказался, поэтому обе операции пришлось делать под местной анестезией. Операции, хоть и были достаточно сложными, не повлекли серьёзных повреждений поверхностных тканей. Они были проведены с помощью медкибера и зондов-манипуляторов, так что на коже остались лишь небольшие разрезы.

Накладывая повязку на колено, МакЛарен пояснил:

- Я фиксирую коленный сустав, чтоб ткани быстрее восстановились. Под повязкой прокладка с сывороткой, поэтому будет ощущение, что она влажная, но это необходимо для скорейшего выздоровления. Постарайся минимизировать нагрузку на эту ногу. Никаких прыжков и пируэтов.

- У вас тут не больно-то поскачешь, - пробормотал Оршанин и потрогал пластырь на седьмом шейном позвонке. – Ощущение какое-то странное.

МакЛарен внимательно взглянул на него.

- Поподробнее, если можешь. Болит, зуд, ещё что-то?

- Не там, - поморщился Оршанин. – А в груди и… Такое чувство, словно, эмоциональное напряжение копится вот здесь, за грудиной.

Он тяжело вздохнул и пощупал грудь.

- Возможно, реакция на анестезию. Тогда скоро пройдёт. Пару часов полежи в палате, посмотрим, что покажет анализатор. Если ничего не изменится, будем думать, что делать дальше.

Он не стал спорить и покорно пошёл за врачом в палату, позволил уложить себя в постель и облепить клеммами датчиков. Только когда МакЛарен поднёс одну из клемм к виску, забеспокоился:

- Это ещё зачем?

- Ты же сказал об эмоциональном напряжении. Сделаем томографию.

- Распечатку покажете мне, - проговорил он, посмотрев врачу в глаза.

- Можешь взять её на память, - врач прикрепил клемму и вышел из палаты.

Он лежал, прислушиваясь к неприятным ощущениям, заполнившим его тело. Это было похоже на то чувство, которое он испытал недавно, выходя из комы, но, на сей раз, оно шло из мозга. Ему казалось, что нагнетаемое в теле напряжение вот-вот взорвётся истеричным криком, но тут же понимал, что у него нет желания не то что кричать, а даже дышать. Недомогание неожиданно дополнилось лёгкой тошнотой, а потом головокружением. На какой-то момент он потерял сознание и очнулся в холодном поту, словно пока он был без памяти, тело выжали, как выжимают выполосканное в ледяной воде бельё. И сразу стало легче. Он открыл глаза и спокойно вздохнул. Мысли снова обрели ясность, он почувствовал прилив энергии. Ему захотелось встать, но смущали эти клеммы на теле. Он нетерпеливо смотрел на дверь, и вскоре она отворилась.

- Реакция на препарат, - уверенно сообщил он врачу, вошедшему с распечаткой томограммы.

- Не только, - МакЛарен присел на край кровати и подал ему лист. – Если ты так хотел посмотреть, то, наверно, что-то в этом понимаешь.

Пока Оршанин изучал распечатку, он быстро снял с него клеммы.

- Это что за скачок? Откуда? - Оршанин внимательно посмотрел на него. – Вы что, не только убрали эту штуку?

- Только убрал, но эта штука не просто мина, как ты считал, – врач достал из кармана плоскую коробочку и, открыв, показал ему каплю металла на дне. – Видишь ли, от этого устройства в твой мозг шли два сверхтонких проводника. Вполне возможно, что оно постоянно воздействовало на мозг. Убрав его, мы лишили мозг какого-то элемента, к которому он привык. Возможно, это и дало такую резкую реакцию. Не исключено, что на фоне реакции на анестезию.

- А если я не смогу жить без этой штуки? – мрачно поинтересовался Оршанин.

- Вряд ли. Слишком слабое воздействие она оказывала. Если ты оставишь мне это на время, то я выясню, какого рода было воздействие, и всё тебе объясню.

Оршанин с сомнением взглянул на коробочку, потом кивнул.

- Мне самому всё равно не разобраться.

- Можешь попытаться. Вспомни тот момент, когда тебе имплантировали это устройство. Каким ты был до этого, и каким после. Что в тебе после этого изменилось. Понаблюдай за собой. Возможно, к тебе будет возвращаться то, что было «до».

Оршанин прищурился.

- Вы знали об этих проводниках, когда я пришёл утром?

- Да.

- И ничего мне не сказали?

- А это изменило бы твоё решение убрать это?

- Может быть. Хотя, - он задумался, – скорее всего, я рискнул бы получить по мозгам, лишь бы избавиться от бубнового туза на спине. Но вы должны были мне сказать.

МакЛарен внимательно взглянул на него.

- Хорошо, тогда давай вернёмся в процедурный кабинет. Я тебе ещё кое-что покажу. Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтоб ходить?

- Достаточно, - Оршанин решительно развернулся на постели.

- Колено! – напомнил МакЛарен.

Они вернулись туда, где на стене над широким пультом медкибера висели экраны. Включив два из них, МакЛарен указал на красные снимки, похожие на головоломку «Найди семь отличий».

- Посмотри на это.

Оршанин взглянул на них и сразу сосредоточился на левом.

- Это моя клетка?

- Ты в этом разбираешься?

- В пределах школьной программы. Я знаю, как выглядит здоровая клетка крови. Вот это – моя?

- Да, я полагаю, что это последствия гормонального взрыва, вызванного препаратом, который тебе ввели перед тем, как забросить к нам.

- Не совсем, хотя и это тоже, - произнёс он, угрюмо глядя на левый экран. – До этого у меня было задание похитить из секретной лаборатории некое вещество. Я достал пробирку из бронированного сейфа и переложил в контейнер, который прикрепил к телу. Сутки я добирался до места встречи со связником. Он встретил меня в защитном костюме, переложил контейнер в кейс с толстыми стенками, а его – в металлический чемодан. Я думаю, что это вещество было опасно, а контейнер, который мне дали, давал не слишком надёжную защиту.

- Возможно, что так.

- Я умру? – он повернулся и в упор взглянул на врача.

- Да, - спокойно выдержав его взгляд, ответил МакЛарен. – Если не будешь лечиться.

- Что за лечение?

- Я не специалист в этой области, и могу только сказать, как затормозить процесс разрушения. Медикаментозное лечение и… Боюсь, что именно это тебе не понравится. Нужно будет трансплантировать в спинной мозг небольшой прибор.

- Модулятор Белова-Сэндлера?

- Ты и это знаешь.

- Слыхал.

- Основное лечение проведут на Земле.

- Как скоро я умру?

- Не думаю, что это произойдёт в ближайшее время. Организм будет бороться, это может затянуться на несколько лет.

- Тогда, не стоит беспокоиться, - Оршанин мрачно усмехнулся. – Я столько не проживу.

Он направился к двери.

- Тебе не обидно? – поинтересовался МакЛарен, скрестив руки на груди.

- Из-за чего? – обернулся Оршанин.

- Из-за того, что какой-то мерзавец получил пробирку, твои хозяева – деньги, а ты – долгую и мучительную смерть.

- А что стоит жизнь в этом мире?

- Это ты меня спрашиваешь? Я врач, я занимаюсь тем, что спасаю жизни, и каждая из них имеет для меня безграничную ценность. Хотя часто я даже не знаю тех людей, которым помогаю. А ты себя знаешь. Ты знаешь, что когда-то ты родился, тебя нянчили, пестовали, баловали, тебя учили, любили. В тебя вкладывали душу. У тебя есть своя душа. Ты же сам когда-то любил, жил, мечтал, делал что-то хорошее. И всё это отдать за дурацкую пробирку?

- Всего этого уже нет, - возразил Оршанин.

- Ошибаешься, – глаза МакЛарена гневно блеснули, и тон стал жёстким. – Всё это есть в тебе, пока ты жив. Только ты сам не хочешь почувствовать это. Ты сдался. Ты позволил кому-то продать свою жизнь за пачку банкнот. Ты смирился с тем, что у кого-то есть право распоряжаться тобой. Оно есть у них даже сейчас, когда они при всём желании не могут до тебя дотянуться. Ты оставляешь это право за ними.

- Наверно, вы просто не знаете, что значит быть рабом, - хрипло прошептал Оршанин, впившись взглядом в лицо врача. – Это ад…

- Я был в аду, - возразил МакЛарен. – Долго, дольше тебя. И это был настоящий ад. Но я шагнул в него сам. Это, по крайней мере, был мой выбор.

- И как вы выбрались? – Оршанин внимательно смотрел на этого красивого молодого, и с виду очень благополучного мужчину. Но в его тёмных глазах в этот миг, и правда, плясали отблески адского пламени. Как ни странно, вопрос потушил этот жутковатый огонь.

- Как многие, - чуть заметно улыбнулся он. – Меня вытащили оттуда. Но, честно говоря, я ещё долго не мог поверить, что могу жить в этом мире. Я просто забыл, как это делается. Хотелось покоя, раз и навсегда.

- И что заставило вас вспомнить?

- Любовь, - его ответ прозвучал, как нечто само собой разумеющееся. – Мне пришлось побороться за своё счастье, и это тоже помогло, потому что появилась цель в жизни. Теперь у меня есть друзья, семья, дом. К тому же, у меня есть работа, которая мне нравится: спасать чужие жизни.

- Рад за вас, - Оршанин повернулся к двери, но снова обернулся: - Когда мне придти в следующий раз?

- Завтра в то же время.

Он вышел из медотсека и сразу направился к лифту, чтоб спуститься на технический уровень. Видеть никого не хотелось. Док был прав, но думать обо всём этом было неприятно. К тому же почему-то именно сейчас он ощутил кожей всю неотвратимость смерти. Раньше, под пулями, в тёмных застенках, на пылающих огнём полигонах он знал, что может умереть в следующий момент, знал, что когда-нибудь точно умрёт. Но каждый раз был шанс выжить, и он использовал его. Наверно, везло, а, может, кто-то очень далеко молился за него. Он впервые за эти годы подумал об этом. И он выживал назло всему. Только для того, чтоб вернуться к хозяину за новым заданием. Он никогда не рассчитывал ни на какую благодарность, знал, что продадут, кинут под танк, просто вышвырнут за ненадобностью подыхать где-нибудь в канаве. И всё равно возвращался, даже не задумываясь, зачем и почему. И только теперь, узнав, какой она будет, далёкая и неотвратимая смерть, услышав резкие слова этого парня, который, может, всего на пару лет его старше, он вдруг задумался над этим.

От этого стало только хуже. Он уже научился уходить от таких мыслей, которые только терзали душу, не принося ничего, кроме тоски. Но теперь, на этом звездолёте, среди этих людей он всё чаще чувствовал, как эти вопросы подступают всё ближе, требуя ответа. Но ему казалось, что он знает ответ, и этот ответ тащил за собой целый шлейф новых страданий.

Всё дело в этом корабле, в этих роскошных и уютных салонах, в этих людях, спокойных, благополучных, которые пытаются вовлечь его в свой круг, туда, куда он на самом деле всегда желал вернуться. Но куда ему дороги нет. Он остановился посреди длинного коридора и упрямо мотнул головой. Лучше умереть от этой страшной болезни или от ножа такого же проходимца, как он сам. Ему всё равно другого уже не суждено. И этот звездолёт, эта сладкая и мучительная приманка только лишает его сил и покоя. Он уже готов сдаться, раствориться в этом комфортном дружелюбном мирке, но это приведёт лишь к новым страданиям. И не только для него.

Он решительно развернулся и направился в сторону командного отсека. Пройдя по длинному широкому коридору мимо дверей рабочих отсеков, он вошёл на мостик и замер, осматриваясь по сторонам.

Просторный зал с блестящим чёрным полом и огромными центральными окнами поднимался вверх на три этажа. В центре подковой стояли пять основных пультов. Дальше площадку, на которой они стояли, окаймляла дорожка, вдоль которой находились резервные пульты. Над окнами располагались дополнительные экраны разного размера. Обернувшись, он увидел, что стена, отделявшая зал от других отсеков, на верхних уровнях прозрачна. Уровнем выше зеленели растения, и виднелась белая головка какой-то скульптуры. Ещё выше он увидел широкое основание основного пульта стрелков. Слева и справа в углах отсека серебрились желоба силовых лифтов, которые обеспечивали прямое сообщение между мостиком и стрелковыми помещениями.

В командном отсеке находились трое. За пультом связи сидел Мангуст. Темноволосая скуластая девушка-лейтенант разместилась за пилотским пультом и внимательно смотрела на показания приборов. Навигационный пульт украшала собой юная блондинка, с огромными голубыми глазами и длиннющими чёрными ресницами. Она с любопытством наблюдала за посетителем, вторгшимся на мостик.

- Не отвлекайтесь, курсант, - строго произнесла девушка-пилот. – Мы выходим из скачка. Необходимо будет срочно скорректировать курс.

- Я готова, - доложила юная «Барби», вернувшись к своим планшетам.

Оршанин внимательно следил за показаниями приборов, но всё же не уловил тот момент, когда огромный корабль легко выскользнул из подпространства. На «Чёрном веере» такие выходы всегда напоминали аврал. «Барби» застучала по клавишам, а потом доложила:

- Курс скорректирован, лейтенант Эрлинг.

- Хорошо. Мангуст, в секторе шестьдесят восемь – шестьдесят пять – восемьсот четыре объект полтора на два на четыре метра.

- Вижу, Илд, - отозвался капитан-лейтенант. Он расслабленно сидел в удобном кресле, поглядывая на верхние экраны и одной рукой выстукивая что-то на панели. На экране появилось изображение большого угловатого камня, медленно вращающегося вокруг своей оси. – Обычный булыжник. Не думаю, что он нас интересует.

- Он летит прямо в сторону станции, - «Барби» обернулась к Мангусту и томно хлопнула ресницами. – Может, нам его сбить, чтоб он не натворил дел в районе цитадели?

- Вопрос на засыпку, очарование моё, - ласково улыбнулся капитан-лейтенант. – Сколько времени потребуется этому камешку, чтоб долететь до цитадели? Засекаю время.

Она разочарованно вздохнула и уткнулась в свой пульт, что-то считая.

- Двенадцать тысяч восемьсот тридцать два года шесть месяцев и восемь дней, - наконец, прозвучал ответ.

- Или около того, - кивнул Мангуст. – Продолжайте работать.

Оршанин, наконец, вспомнил, зачем пришёл сюда. Командира на мостике не было. Он решительно подошёл к Мангусту.

- Где командор Северова? Мне нужно срочно с ней поговорить.

Мангуст оценивающе взглянул на него, потом на свой пульт и так же небрежно прошёлся пальцами по боковой клавиатуре.

- Подожди, я сообщу командиру о тебе, - ответил он, взглянув на схему корабля.

- Хорошо, я вернусь позже, - кивнул он и вышел.

Мангуст подозрительно смотрел ему вслед, а потом снова взглянул на схему. Поняв, что Оршанин тоже смотрел на неё, он поморщился, быстро поднёс браслет к губам и проговорил:

- Донцов, присмотри за гостем.

Я с наслаждением вдохнула густой запах моря и открыла глаза. Надо мной сияли яркие южные звёзды, между ними мерцала нежная россыпь более далеких светил, и ещё дальше чуть угадывалась лёгкой дымкой непостижимая глубина распахнувшегося наверху неба. Подо мной мягко колыхалась тёплая ласковая вода, от которой исходил бирюзовый свет. Где-то в стороне покачивались на ветру длинные гибкие ветви плакучих ив, нависших над бассейном. Этот ветер овевал моё лицо и тело. Я снова закрыла глаза, качаясь на волнах.

Резкий молодой голос разорвал блаженную тишину ночи.

- Командор, мне нужно с вами поговорить.

Я дёрнулась от неожиданности и тут же ушла под воду, резко развернулась и вынырнула, всматриваясь туда, откуда раздался этот требовательный зов.

- Чёрт! – проворчала я. – Всё было так хорошо. Кои-то веки выбралась в бассейн, и на тебе… Свет!

В зале включилось освещение. На белом вогнутом потолке вместо звёздного неба появились ровные ряды платиновых люминесцентных светильников. Ивы, естественно, тоже пропали. На их месте стоял Оршанин, сурово глядя на меня.

Я проплыла к бортику и, выбравшись на него, подошла к скамейке, на которую бросила халат.

- Ну что там у вас? - недовольная прерванным купанием спросила я.

Он молчал. Обернувшись, я увидела, что он внимательно и слегка ошарашенно рассматривает меня.

- Я могу одеваться или вы ещё посмотрите? – уточнила я.

Он отвернулся, но, похоже, не столько смутился, сколько разозлился ещё больше.

- Зачем вы меня выпустили? – резко спросил он.

- Как зачем? – я надела махровый халат и затянула на талии пояс. – Я ж не могу держать вас взаперти. Лишение человека свободы передвижения является недопустимым действием.

- Я преступник! – перебил он. – Я могу быть опасен!

- Есть такая вероятность, - невозмутимо кивнула я. – Но преступником вас может назвать только суд, и только он может на законных основаниях лишить вас свободы. До этого момента я не могу руководствоваться вероятностью.

- Что? – опешил он. – Я же пытался убить вашего старпома.

- Это вы так говорите. А потом вы скажете, что взорвали Фаэтон и потопили Атлантиду. Мне придётся вас расстрелять?

- Разве не я стоял возле его кровати с ножом! – воскликнул он.

- Кровать была пуста.

- Я не знал об этом. Слушайте, я проник в каюту вашего человека ночью, в руке у меня был нож…

- Возможно это результат посттравматического шока, вызванного препаратом, который вам ввели.

- А зачем, по-вашему, его ввели? – рассвирепел он.

- Откуда я знаю? Вы ж ничего не говорите…

- Так, - он потёр лоб и постарался успокоиться. – Я вам говорю, что я наёмный убийца, посланный убить вашего человека.

- Когда и кем? – уточнила я. – Мне не хватает информации, чтоб составить полную картину.

- При первой встрече вам всё было ясно.

- Простите, я поддалась эмоциям. Я выдвинула против вас обвинения, доказательств которым не имела. Приношу свои извинения. Что-нибудь ещё, Кирилл Владимирович?

- Как вы меня назвали? – он взглянул на меня, чуть наклонив голову, словно, не расслышал.

- По имени и отчеству. Я что-то перепутала?

- Нет, я просто уже отвык от этого.

- Привыкайте. Я ведь не знаю, как ещё вас можно называть. И учтите, что мы живём в одном из самых гуманных обществ Галактики, а, стало быть, должны руководствоваться его основополагающими принципами. Среди них: презумпция невиновности в уголовном праве и презумпция лояльности в отношениях между людьми. Именно ими я и руководствуюсь.

- Вы что, издеваетесь надо мной? – поинтересовался он. – Я вам объясняю, что представляю реальную угрозу для ваших людей, и прошу вас вернуть меня в камеру.

- А я вам объясняю, что у меня не тюремный крейсер, а поисково-спасательная баркентина. У нас нет оснований держать вас под арестом. О своей безопасности мы можем позаботиться и иными способами. А если вам так хочется сидеть под замком, так отправляйтесь в свою каюту, запритесь там и наслаждайтесь одиночеством. Можете зайти к коку и договориться, чтоб Микки приносил вам еду. Тогда вам не придётся появляться в ресторане.

- Это всё, что вы мне скажете? – тихо, с оттенком угрозы спросил он.

- Слушай, Кирилл, - раздражённо проговорила я. – Займись чем-нибудь, и не отвлекай меня от дел. Сходи в библиотеку, полистай прессу за последние восемь лет.

- Пожалуй, я прислушаюсь к вашему совету! – разъярённо крикнул он, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

- Насчёт библиотеки? – уточнила я.

- Насчёт кока!

Он вышел, дрожа от гнева, и быстро направился в сторону кухни. Но, пройдя лишь несколько шагов, заставил себя снизить темп и задумался. Эта внезапная вспышка гнева стала для него совершенно непонятной. Он никогда не терял самообладания. Разве что… Он остановился и, прислонившись спиной к стене, посмотрел на матовый светящийся потолок. Раньше и родители, и преподаватели, часто упрекали его за взрывной характер. В школе его учили держать себя в руках. А потом темперамент сам собой увял и вкатился в установленные рамки. После того, как ему прилепили на спину бубновый туз.

Он вздохнул и уже спокойной походкой направился прежним путём, прислушиваясь к ощущениям в больном колене. Кажется, ничего страшного с ним не произошло. Потом он подумал о командире и усмехнулся. У них даже купальники для дам форменные: песочного цвета с терракотовыми узорами. И так изысканно облегают тело, которое, весьма, надо сказать… Он задумался, подбирая эпитет. «Изящное, стройное, красивое… Интересно, она теперь замужем? Ну, то, что она издевалась, это точно. Под арест она меня не посадит, потому что выпустила намеренно, именно для того, от чего я сейчас пытаюсь уйти. Она сама подсказала выход. Возможно вы, очарование моё, и хотите мне добра, но у нас с вами понимание о сей философской категории несколько не совпадает. Стой, стой, Кирюша, куда ж тебя понесло? Как ты заговорил? Это что ж, всё тоже было заблокировано?»

Он прошёл через ресторан к двери, из которой обычно выкатывался на роликах Микки. Постучав, он положил руку на ручку двери и отворил её.

В кухне было уютно и светло. Вокруг огромной плиты носился Микки, перетаскивая горы мытой посуды от мойки в буфет. Возле стола стояла молодая крепенькая женщина в форме лейтенанта и кружевном передничке. Она была рыжей, и взгляд её голубых глаз был решительным и властным.

- А, это ты, похититель ножей? – воскликнула она. – Почему не пришёл на обед?

- Я… - он нерешительно указал вверх. – Я был в медотсеке. Мне сделали операцию на колене.

- Причина уважительная, - констатировала она. – Есть хочешь?

Он задумался.

- Пока нет, меня слегка мутит после анестезии, так что до ужина, наверно, дотяну.

- Не дотянешь, приходи, не майся. Тебе нужно регулярно и сбалансировано питаться. Вон, какой худой!

- Я вообще-то поговорить хотел.

Она взяла с полки большую корзину и пошла к высокому шкафу в конце кухни.

- Пойдём со мной, там и поговорим. Меня зовут Бетти Фелтон.

- Кирилл, - автоматически ответил он.

Она остановилась перед шкафом и нажала на резную розочку сбоку. Он настороженно следил за ней. Лишь когда дверцы шкафа разъехались в стороны, он понял, что это лифт, и никто пока не сошёл с ума. Он поспешно вошёл вслед за ней в кабину.

Створки закрылись, и лифт спустился вниз. Когда они открылись, он увидел небольшой луг в просторном зале, и на нём – огромную черно-белую корову, которая жевала траву. На шее у нее была атласная голубая ленточка с золотым колокольчиком.

- Это?.. – он пальцем указал на корову.

- Флора, - кивнула она. – А ты думал, я сметану из дизельного топлива перегоняю? А там куры!

Он посмотрел туда, куда она указала, и усмехнулся:

- А я подумал – страусы.

- Ха! Шутка с бородой. Специально выведенные породы. Крупные, не бояться перегрузок и дают много продукции. К тому же неприхотливые и спокойные.

- Учитывая их размеры, последнее особенно ценно, - одобрил он.

Бетти тем временем окинула его оценивающим взглядом.

- Говорят, моим ножом ты пытался убить Хока.

- Хока? – переспросил он.

- Да, его так называют, и его это устраивает. Между прочим, меткое прозвище. Если ты пытался с ним схлестнуться, то ты либо герой, либо глупец.

- Только не герой, - мотнул головой он. – К тому же у меня ничего не получилось.

- Не расстраивайся, - успокоила она, - в следующий раз обязательно получится.

- Это шутка? – насторожился он.

Бетти какое-то время смотрела на Флору, а потом перевела взгляд на него.

- Знаешь, Хок из тех людей, которых многие ненавидят, но мне он нравится, - призналась она. – Он бывает резок, но он не злой человек. К тому же он прекрасно танцует медленный фокстрот. Мне будет жаль, если с ним что-нибудь случится. И с тобой тоже.

Она развернулась и пошла через луг к дальней двери. Он пошёл следом, глядя себе под ноги. Трава здесь была такой сочной и густой, что было совершенно не видно, из чего она растёт.

Бетти тем временем распахнула большую дверь в задней стене и вошла в тёмное прохладное помещение. Войдя за ней, он сразу понял, что это кладовая. Отовсюду неслись запахи, которые намекали, что он зря отказался от обеда.

Бетти подошла к ряду больших корзин, закрытых плетёными крышками. Она откинула крышки с двух, и он увидел в корзинах россыпи крупных яблок. Бетти выбрала яблоко из первой. Оно было золотистое с розовым бочком.

- Французские, сладкие, сочные, - проговорила она, поднося яблоко к носу. – Ароматные!

Она положила яблоко в свою корзинку, а вслед за этим отправила туда ещё десяток.

- А это белый налив, - она взяла крупное, белое с зелёным оттенком яблоко из второй корзины. – Берём специально для русских. Они почему-то любят свои сорта, с кислинкой. Я этого вкуса не понимаю, но моего мнения никто не спрашивает.

- Можно мне? – попросил он.

Она молча бросила ему яблоко. Поймав его, он вдохнул тонкий аромат и после этого заставил себя сунуть плод в карман. Бетти тем временем выбрала с десяток белых яблок, закрыла корзины и перешла к следующим. Там были большие оранжевые апельсины, затем гроздья винограда белого, красного и синего, и изящные небольшие бананы, похожие на молодой месяц.

- Не хватит, - бормотала Бетти, выбирая фрукты. – Придётся просить в цитадели, чтоб поделились. Что на них нашло? Осень что ли? Генетическая память напоминает, что время сбора урожая? По три раза в день выставляю в салонах и ресторане полные вазы. Всё сметают подчистую! По отсекам растаскивают. С одной стороны – хорошо. Фрукты полезнее бутербродов, которыми они раньше объедались. Но где столько набрать?

Она добавила в корзину пару десятков медовых абрикосов и направилась к выходу.

- Разрешите? – он подхватил у неё из рук корзину и пошёл рядом. Она одобрительно взглянула на него.

- Ты о чём хотел поговорить? – спохватилась она.

- Я просто хотел поблагодарить вас, - улыбнулся он. – Кажется, я никогда не ел ничего вкуснее вашей стряпни.

- Вполне вероятно, - без лишней скромности согласилась она. – Всегда приятно слышать такие комплименты. А, может, ты чего-нибудь особенного хочешь?

- Особенного?

- Ну, что тебе мама в детстве готовила?

- Я не помню, - поспешно проговорил он, опасаясь, что услужливая в последние часы память выдаст ему какое-нибудь щемяще трогательное воспоминание.

Бетти пристально взглянула на него.

- Ну, если вспомнишь, не стесняйся. Мы все здесь месяцами околачиваемся, а потому каждый имеет право на небольшие капризы.

Они снова вошли в кухню.

- Микки, - зычным голосом крикнула Бетти, - Иди мой фрукты, а потом собери вазы.

Оршанин направился к выходу.

- На ужин не опаздывай, - крикнула ему вдогонку Бетти.

- Постараюсь. Спасибо.

Он вышел из кухни. Улыбка сползла с его лица, и он мрачно пробормотал:

- Идиот…

Потом подошёл к лифту и поднялся на четвёртый уровень, где располагалась библиотека. Войдя, он увидел, что попал в достаточно просторный зал, стены которого сплошь были покрыты книжными полками, по залу расставлены в художественном беспорядке большие кожаные кресла, изящные журнальные столики и компьютерные столы с терминалами. В центре зала, возле помпезного камина стоял широкий старинный стол, вокруг которого располагались деревянные стулья с высокими резными спинками. На столе высились стопки потемневших от времени фолиантов. Он медленно пошёл вдоль стены, ведя пальцами по корешкам книг и читая знакомые и неизвестные названия и имена авторов. А потом остановился и взял тёмный томик, близнец того, что когда-то стоял на полке над его письменным столом дома.

Он, не торопясь, подошёл к кожаному дивану, стоявшему у стены напротив камина, лёг на него, опустив голову на кожаный валик подлокотника, достал из кармана яблоко и открыл книгу.

Утром он снова пришёл в медотсек.

- Привет, - кивнул он, войдя в кабинет МакЛарена.

- Как дела? - поинтересовался тот. – Болевых ощущений, нарушений сна не было?

- Нет. Ничего не болит, спал, как младенец… - он прошёлся по кабинету и остановился возле журнального столика, на котором стояла изящная алебастровая статуэтка, изображавшая рыцаря и паломника на одном коне. – Я думал, что это эмблема рыцарей-иоаннитов.

- С чего ты взял?

- Читал, - он пожал плечами и посмотрел на МакЛарена. – Хотя, вашему Ордену она больше подходит. Выяснили что-нибудь об этой штуке?

- Кое-что, - МакЛарен достал из ящика стола коробочку. – Возвращаю, хотя на Земле бы она многих заинтересовала. Кое в чём ты был прав. Это мина, и взрыв не только размозжил бы тебе позвоночник, но и снёс голову. Но там есть ещё кое-что. Она посылала постоянные цикличные импульсы в мозг, тормозя эмоции и негативно воздействуя на волю. Кроме того, она могла просто поразить конкретный участок мозга, и тогда ты превратился бы в зомби.

- Зомби? – усмехнулся Оршанин. – А вы знаете, что это такое?

- Насмотрелся на Киоте до одурения. Какие-нибудь изменения в поведении заметил?

- Ещё бы! Наорал на командира.

- Я в курсе, - врач кивнул. – И не только наорал. Ладно, ещё старпома пытался убить, - дело житейское. Но ворваться в бассейн, внаглую разглядывать командира в купальнике, а потом закатить истерику. Я, честно говоря, даже пожалел, что устранил этот тормоз.

Он вложил коробочку в руку Оршанина.

- Об этом уже весь экипаж знает? – уточнил тот.

- Нет, только те, кто за тобой наблюдают, и я.

- А вы, как лечащий врач?

- Я, как муж дамы в купальнике, которую ты вчера видел в бассейне.

Оршанин какое-то время с интересом разглядывал собеседника, потом улыбнулся.

- Да, похоже, вы друг друга нашли. Приношу извинения. Обещаю больше на вашу супругу не глазеть. Хотя посмотреть есть на что.

- Я знаю.

- Послушайте, - Оршанин взглянул ему в глаза. – Я верю, что вы стараетесь помочь, но не нужно забывать, что дорога в ад вымощена благими намерениями. Не трогайте меня. Мне сегодня лучше, чем было вчера. Мне кажется, что пелена с глаз упала. Я вижу и чувствую то, чего не видел и не чувствовал довольно долго. Но я не уверен, что мне это нужно.

- Я понимаю. Никому ещё не удавалось сделать кого-то счастливым насильно. Мой принцип: «не навреди». Если я вчера сказал тебе лишнее, прости. Больше в душу не полезу. Обещаю. Но за других не ручаюсь. Пойдём, у нас сегодня не такая развёрнутая программа, как вчера, но есть чем заняться. Если не возражаешь, я ещё раз возьму кровь на анализ.

- Если вам это интересно, - равнодушно пожал плечами Оршанин.

- Мне кажется, его состояние улучшилось после удаления импланта, - проговорил Дакоста, заглядывая в свой планшет. Он сидел в моём отсеке на диване. – Похоже, он осознаёт, какое действие на него оказывает звездолёт и экипаж, и сопротивляется этому. Думаю, что именно это стало причиной сцены в бассейне. Однако после этого он очень быстро успокоился, совершенно спокойно поговорил с Бетти Фелтон, а затем поднялся в библиотеку и весь вечер читал.

- Что читал? - спросила я,

- Вы будете удивлены. «Капитанскую дочку» Пушкина. От корки до корки за несколько часов. Он очень быстро воспринимает и усваивает информацию. На ужин пошёл позже, когда многие уже ушли из ресторана, и он мог сесть за столик один. После ужина снова вернулся в библиотеку и сел за терминал. Читал молодёжные издания выборочно за последние восемь лет. Скорость работы на компьютере весьма впечатляет, как и умение быстро найти информацию. Прекрасно ориентируется в логическом поиске. Интересовался развитием техники, но, в основном, культурной жизнью. Театр, кино, новинки литературы. Очень заинтересовался программой последнего фестиваля.

- Пытался найти сведения о ком-то из близких и знакомых?

- Только о родителях и брате. Кстати, вот, - Дакоста подал мне свой планшет. – Родители всё так же преподают, отец – искусствоведение, мать – русский язык и литературу.

- Искусствоведение. Вот вам и объяснение такого интереса к культурной жизни. И к «Капитанской дочке» тоже, учитывая специальность матери.

- Брат за это время окончил педагогический университет, факультет детской психологии. Работает по специальности в детском санатории в Сочи. Женился, имеет сына трёх лет, которого зовут Кирилл.

- Что ещё?

- Как и до этого, в десять он ушёл спать, но спал плохо. Дважды выходил из каюты, ходил по коридорам жилого уровня, сидел в марокканском салоне. Думаю, что полученная информация о родственниках произвела на него очень сильное впечатление.

- Надо думать, - вздохнула я. – Что с его заболеванием?

- Мы получили консультацию специалистов с Земли, - кивнул Дакоста. – Они передали рекомендации, которые доктор МакЛарен мог бы использовать. Но он отказывается что-то предпринимать без согласия пациента.

- А тот не соглашается?

- Пока нет.

Я вернула ему планшет.

- И что вы обо всём этом думаете?

- Дело в том, что он сел за терминал, где предусмотрена система тестирования пользователя. Компьютер отслеживает скорость работы, манеру движений, мимику, движение зрачков, некоторые биометрические и биологические показатели. Я бы сказал, что он сейчас находится в очень сложном эмоциональном состоянии. Но при этом Оршанин – самодостаточная личность, и к тому же он очень упрям. Он из тех людей, которые выбирают дорогу и идут по ней, не сворачивая, куда бы она ни вела. Куда ведёт его дорога, вы понимаете. Заставить его свернуть, будет очень сложно. Если удастся – мы победили. Если нет – все в проигрыше. А действовать нужно очень осторожно. Он умён, недоверчив, очень проницателен и кое в чём циничен. К тому же нетерпим к излишнему давлению извне. Видимо, это и было причиной того, что ему поставили этот имплант.

- А как насчёт его заверений о том, что он опасен для экипажа?

- Возможно, он сам в это верит, но пока никакой агрессии не проявил, если не считать небольшой вспышки гнева в бассейне. Тестирование также подтверждает, что он не склонен к неоправданной агрессии. Но опыт показывает, что это черта многих профессиональных убийц.

Я почему-то подумала о Тонни Хэйфэне, но ничего не сказала.

- Что предлагаете?

- Продолжать, - Дакоста спокойно взглянул на меня. – У нас может получиться, но нужно учитывать его эмоциональное состояние. Если хоть немного перегнуть палку, он может сорваться и наломать дров.

- Спасибо, рыцарь, - кивнула я.

Дакоста ушёл. Я посмотрела на экран компьютера и включила данные биосканирования по звездолёту. Оршанин был совсем рядом, в командном отсеке, стоял возле входа, у стены. Я вышла из своего отсека на мостик и подошла к центральному пульту, быстро бросив взгляд в ту сторону. Он стоял, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди и наблюдая за действиями вахтенных.

- Как дела? – спросила я у Вербицкого, смотревшего на экран локатора.

После того, как он лишился единственного помощника, что-то в нём изменилось. Он перестал ныть и жаловаться и без возражений выдерживал восьмичасовые вахты. Но чувствовалось, что он устал. Монотонное дежурство давалось ему всё так же тяжело.

- Ничего нет, - ответил он. – Вам два сообщения с Земли. Я перекинул на терминал в каюту доктора.

- Почему доктора? – уточнила я.

- Там что-то про горилл и реферат на тему генетических изменений у гепардов. Я решил, что это ближе к его тематике.

- Правильно решил, - согласилась я. – Как ты сам? Может, дать выходной?

- И кто будет сидеть за пультом? – поинтересовался он с бледной улыбкой.

- Произведём рокировку у стрелков.

- Вариант, - согласился он. – Пока не надо. Я уже начал привыкать. Скоро моя смена закончится, а я ещё ни разу не уснул. Спасибо, Дарья Ивановна.

Я положила руку ему на плечо.

- Мне нравится твоя стойкость, Антон, но постарайся себя не изматывать. Если почувствуешь, что нужен отдых – скажи. Это не аврал, это обычная работа, и она не должна превращаться в ежедневный подвиг. Если только чуть-чуть…

- Я понял, - он снова улыбнулся.

Я выпрямилась, чтоб посмотреть на верхние экраны, и заметила движение. Оршанин подошёл ко мне и встал рядом, глядя наверх.

- Вы больше не ищете лайнер? – поинтересовался он.

- Его тут нет, - ответила я. – Для дальнейших поисков у нас не достаточно информации. Мы продолжаем патрулирование в заданном районе. Как вы должны были сообщить о том, что ваша затея с убийством удалась?

Он даже не повернул в мою сторону голову, продолжая разглядывать экраны.

- Никак. О смерти командора второго класса, да ещё такой неординарной смерти обязательно появится сообщение в информационной сети Земли. Некрологи, соболезнования родным. Вы же знаете, как это бывает.

- Знаю. Значит, до нашего возвращения на Землю они информацию не ждут?

- Ждут, но о провале моей миссии они узнают только после возвращения баркентины.

- И пошлют ещё кого-то?

Он посмотрел на меня и пожал плечами.

- Вряд ли это как-то касается меня.

- Пожалуй, что не касается. Юрий Петрович, когда мы завершим маршрут?

- Если не будем возвращаться туда, где мы его прервали перед тем, как направиться в этот сектор, то через три дня будем в Цитадели.

- Возвращаться не будем. Экипажу нужна передышка.

- Сообщить в Цитадель?

- Пока не надо. Всё ещё может измениться.

Я повернулась к Оршанину.

- Не хотите связаться со своими близкими?

- Нет, - мотнул головой он. – И я надеюсь, что вы не станете им сообщать о том, что я объявился в зоне досягаемости.

- Так я и думала.

Я повернула кресло центрального пульта, чтоб занять свое место, но он положил руку на спинку.

- Я могу с вами поговорить, командор? Тет-а-тет.

- Идёмте, - я повернулась и пошла к двери в свой отсек. Он снова посмотрел на экраны и, не торопясь, двинулся за мной.

Когда дверь закрылась за его спиной, я внимательно взглянула на него. Он осмотрелся по сторонам, потом подошёл к моему компьютеру и посмотрел на экран.

- Я опять отвлекаю вас от дел, но я хотел попросить вас не делать то, что вы задумали.

- Вы о чём?

- О ваших попытках вернуть меня в лоно человеческой цивилизации. Я верю, что вы делаете это из добрых побуждений, но это причиняет мне боль. И ни к чему не приведёт. Я не хочу возвращаться назад, потому что я уже сделал свой выбор. Мне нет места на Земле. Я изгой и прекрасно это осознаю. Ваши подарки итак выйдут мне боком. Так что будьте добры, оставьте меня в покое.

- Почему вы не заперлись в каюте, как я вам посоветовала?

Он пожал плечами и снова посмотрел на экран.

- Наверно, чтоб было, что вспомнить перед смертью.

- Вы вполне излечимы.

- Я не о крови. Видите ли, когда-то я поставил себе задачу выжить. И выжил, но такой ценой, что жить мне теперь уже не хочется. Именно это я имел в виду, когда говорил о своём выборе. Не я выбрал ту жизнь, которой жил эти годы, если это вообще можно назвать жизнью. Но сейчас я выбираю свой последующий путь. Он лежит вдалеке от Земли. Пусть мои близкие помнят меня таким, каким я был, когда они меня потеряли. Я думаю, что им итак было не сладко. Узнать, во что я превратился теперь, и снова потерять. Я не стану подвергать их такому испытанию. Вы меня понимаете?

- Да, понимаю.

- Вы оставите меня в покое?

- Мне нужна информация о лайнере.

- Я ничего не знаю, - покачал головой он.

- Ваш хозяин знает, - возразила я. – И мне очень хочется до него добраться. Теперь уже не только из-за лайнера.

Он посмотрел на меня и усмехнулся.

- Хотите отомстить за меня?

- Мотивы я оставлю при себе.

Я села в кресло. Он вздохнул и присел рядом на диван. Какое-то время он задумчиво изучал книжные полки напротив, потом перевёл взгляд на меня.

- Я не знаю, что вы подумали вчера в бассейне, заметив мой взгляд, - произнёс он. - Может, я действительно был поражён, увидев вас там. Дело не в том, что я давно не видел таких красивых женщин. Хотя это так, но дело, скорее, в другом. Я просто увидел перед собой молодую, красивую, ухоженную и уверенную в себе женщину. Совершенно живую, реальную, с мокрыми волосами, с каплями воды на коже… Я не пытаюсь вас смутить, я пытаюсь объяснить. Мне странно было увидеть вас так близко. Вы для меня что-то вроде короля Артура или Ильи Муромца. Легенда, героический эпос. Сказка, которую я слышал в детстве. Причем отовсюду. У многих моих одноклассников на стенах комнат висели плакаты с вашими портретами. У девчонок – наклейки на ранцах, которые со временем просто исчезли. И плакаты, и наклейки, и сказки. Я никогда не был вашим поклонником. В десять лет я мечтал стать учителем, как отец. Поэтому я как-то не заметил, как рассказы о ваших подвигах исчезли со страниц журналов, из телепередач и из разговоров моих знакомых. Я даже не сразу вспомнил вас, когда увидел.

- Да, целое поколение успело вырасти, пока меня не было на Земле, - проговорила я.

- Вот я и хочу узнать. А зачем было возвращаться? – поинтересовался он. – Герои должны уходить в легенды. Обидно, когда, вернувшись с небес, они оказываются обычными людьми, которые имеют слабости и совершают ошибки.

- Да, и оказывается, что у короля Артура аллергия на кошек, а Илья Муромец храпит во сне, - пробормотала я.

- Вроде того, - кивнул он.

- А вам не хотелось вернуться домой после долгих скитаний?

Взгляд его стал холодным и колючим.

- Нет.

- И вы не скучали по родным, близким, друзьям?

- Мои чувства в данном случае не имеют значения. Я же сказал, что не хочу возвращаться домой.

- А мне хотелось, - проговорила я, взглянув на него. - Чем дальше, тем больше. И однажды, это желание стало сильнее меня, и оно потянуло меня на Землю.

- А меня тянете вы, - заметил он.

- Иногда нужно вернуться, чтоб взглянуть в глаза своим страхам, - задумчиво произнесла я. – Порой, только совершив непозволительный поступок, можно понять, что он был единственно верным. И бывает так, что попытка защитить других ценой собственной души, обречена на провал по той простой причине, что это вы нуждаетесь в защите тех, кого пытаетесь защитить. Поэтому оставим этот спор. Будьте мужчиной. Наберитесь смелости, что б вернуться из своих странствий, какими бы они ни были.

- Легко вам говорить. Ваш путь никогда не был дорогой позора.

- Нет, никогда. Но я не верю, что существуют ситуации, которые нельзя изменить.

- Даже если это прошлое?

- Прошлое не может быть плохим или хорошим, Кирилл. Прошлое, это – цепь событий, которые вы воспринимаете и оцениваете, как плохие или хорошие. А оценка – это то, что можно изменить в любой момент.

- Вот как? – зло спросил он. – А если я совершал ужасные вещи? Теперь мне переоценить их? Сказать, что я был вынужден? Меня заставили? А сам я беленький и пушистенький? Простить себя за всё и жить дальше?

- Это трудно, но порой, лишь простив себе ужасные поступки, можно перестать совершать их.

В его глазах заблестели слёзы, и он отвернулся.

- Я не хочу снимать с себя вину за то, что я делал, - хрипло произнёс он.

- Пока ты её не снимешь, ты будешь продолжать это делать, - проговорила я. – Ты являешься тем, чем себя считаешь. Подумай, кем ты хочешь стать на самом деле, и стань им.

Он быстро вытер кулаком слёзы и снова взглянул на меня. На его губах появилась усмешка.

- Можно подумать, что у вас есть опыт подобных манипуляций с сознанием. Или и у вас на душе камушек в виде нескольких десятков заказных убийств? И вы сами сумели отпустить себе грехи и стать аки горлица белая?

- У меня такого опыта нет. Может, потому что жизнь никогда не ставила меня в такие условия, в какие попал ты. Но на этом звездолёте таких людей наберётся достаточно. Поговори с ними. Они смогли и ты сможешь.

Он какое-то время смотрел на меня исподлобья.

- Скажите честно, командир, чего вы от меня хотите?

- Честно? Я хочу вернуть тебя домой, к маме.

- Зачем? – дрогнувшим голосом спросил он.

- У меня трое сыновей, - проговорила я. – И мне страшно подумать, что с кем-нибудь из них могут сделать то, что сделали с тобой.

- А вы думаете, она будет счастлива получить обратно сына… таким?

- Любым. Лишь бы живым. Поверь мне.

- Это невозможно, - тихо прошептал он, опустив взгляд на крепко сжатые руки. – Уже нет. Ради моей мамы, ради меня, обещайте мне, что она не узнает, что я вернулся.

- От меня не узнает, обещаю, - ответила я.

Он поднялся и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он обернулся.

- Поймите, Дарья Ивановна. Нельзя спасти всех.

- Может, я это и понимаю, Кирилл. Но пытаться буду всегда. Так уж я устроена. Именно поэтому я и служу в поисково-спасательном флоте.

Он вышел, а я повернулась к экрану. На нём появились два белых конверта. Из одного на меня задумчиво и мудро смотрела горилла, а из другого печально взирал молодой гепард.

Оршанин вышел из командирского отсека и направился на жилой уровень. Ему хотелось побыть одному. Он уже успел заметить, что в это время там всегда бывает тихо и пусто. Он поднялся в марокканский салон и присел на широкий диван. На столике рядом стояла керамическая, расписанная вручную ваза с синим рисунком, в которой поблескивали капельками воды свежие фрукты. Рядом дымилась изящная бронзовая курильница, распространяя вокруг нежный аромат корицы и апельсиновой цедры. Этот запах напомнил ему давнее Рождество, когда он получил в подарок маленького пушистого котенка, которого выпрашивал у родителей целый год. Он закрыл глаза, почувствовав тянущую боль в сердце и слёзы на глазах.

«Становишься сентиментальным, дружок, - подумал он, - как будешь жить, когда этот отпуск закончится?» Он попытался отогнать от себя маленький пушистый призрак рыжего Барсика. Но тот не желал сдаваться. Он урчал и тёрся мордочкой о локоть.

Оршанин вздрогнул, испугавшись реальности этого бреда, и открыл глаза. Урчание не смолкло. Рядом на подушках стоял роскошный голубоглазый кот и тёрся шоколадной пушистой мордочкой о его руку.

- Ты, лохматый, - усмехнулся Оршанин, и кот тут же деловито забрался к нему на колени и улёгся поудобнее.

Кирилл откинулся на мягкую спинку, почёсывая кота. Думать не хотелось. Он уже знал, что броня, которая сковывала его душу столько лет, раскололась и пошла множеством трещин. Душа встрепенулась, ожила и теперь торопливо и жадно впитывает всё, что его окружает, чего он был лишён столько времени. И отчаянно просит, молит остаться здесь. Но мозг тоже словно скинул оцепенение и теперь ясно осознал ту ситуацию, в которой он оказался. Возврата назад нет. Может, это прощальный подарок судьбы перед концом. Так и нужно к этому относиться. Потом будет легче принять то, что рано или поздно случится. А то, что случится, было ясно всегда.

Из лифта появился Вербицкий. Он шёл к себе в каюту, но неожиданно свернул и, подойдя, присел рядом на корточки. Почесав кота по макушке, он взглянул на Оршанина.

- Кофе хочешь?

- Да, - кивнул тот.

- Пошли ко мне в каюту. А Киса хочет кофе?

Киса фыркнул, спрыгнул на пол и с гордым видом пошёл прочь, презрительно дёрнув задней лапой.

- Баловень, - пробормотал Антон.

- Сын полка?

- Не совсем. Его усыновил старпом, а нянчимся все мы в меру сил. Впрочем, он честно выполняет свой долг судового кота.

- Ловит мышей?

- Создает уют и врачует души, - уточнил Вербицкий и поднялся.

Они прошли в каюту, и Кирилл, в который раз, поразился её величине и далеко не дежурному интерьеру. Стены здесь были светло-бежевого цвета, мебель из светлого дерева, обитая мягкой кожей цвета кофе с молоком, тиснёной золотым узором из виноградных листьев. Подойдя к небольшому камину из золотистого камня, он обернулся.

Вербицкий устало расстегнул форменную куртку и скомандовал: «Кофе». С небольшого столика раздался мелодичный звон, а затем – бульканье.

- Ты не боишься оставаться со мной наедине? – поинтересовался Оршанин.

- Я слишком мало тебя знаю, чтоб бояться, - пробормотал Антон.

- Так мог ответить только землянин.

- Я и есть землянин. Сахар?

- Да.

Антон подал ему чашку из кремового фарфора. Оршанин с наслаждением вдохнул аромат и только после этого заметил на чашке терракотовый узор, такой же, как на куртке радиста.

Вербицкий тем временем присел на низкий диван и откинул голову.

- Устал? – спросил Оршанин.

- Я не создан для такой работы. Никогда так не выматывался.

- Так возьми выходной, если тебе так тяжело.

- А кому легко? – мрачно усмехнулся Антон. – Нет, я должен привыкнуть, научиться выполнять эту работу. Иначе я не смогу остаться в экипаже. А уйти я отсюда не могу, да мне и некуда.

- Почему так печально?

- Потому что так оно и есть. Никто из нас по своей воле не уйдёт отсюда. Для многих «Пилигрим» - это последний шанс остаться в космофлоте Земли. Единственное место, где мы нужны. Ты думаешь, это обычный звездолёт?

- Я уже заметил, что это не так, - возразил тот.

- Это – осколок миража, зацепившийся за реальность. Остров, отколовшийся от Земли Обетованной. Ковчег изгоев.

- Ты о чём? – нахмурился Оршанин.

Вербицкий устало покачал головой.

- Это слова старпома. Но он прав. Мы все здесь изгои, скитальцы, монстры, уроды. Кто-то таким родился, кого-то изувечили люди, а кого-то изменил космос.

- Слушай, ты либо говори внятно, либо вообще молчи, - предложил Оршанин.

Вербицкий усмехнулся.

- Тут у всех свои секреты, Кирюша. Я профессиональный болтун, но чужие секреты стараюсь хранить. Тем более что ты у нас ненадолго, а выносить их за обшивку – лишнее. Впрочем, кое-что я тебе скажу. Ты спросил, не боюсь ли я оставаться с тобой наедине. Так вот, у нас есть пара ребят, с которыми наедине мне точно не по себе. В ресторане видел, за столом стрелков сидят высокий блондин с конским хвостом на затылке и миниатюрный китаец?

- Донцов и Хэйфэн, - кивнул Оршанин.

- Верно. Когда я в первый раз увидел Донцова, у меня душа в пятки ушла. При одном взгляде на него было ясно, что этот изверг порвёт на британский флаг и глазом не моргнёт. Он тогда был командиром личной гвардии некого тирана, создавшего колонию на планете Гимел. Впрочем, личная гвардия – это слишком возвышено для этой банды головорезов. Тогда его звали Светозар, а Хэйфэна – Чёрный ветер. Он ниндзя, в прошлом – наёмный убийца того самого тирана. Говорят, он с мечом проносился по залу, оставляя за собой только трупы. Вот его я боюсь, потому что хоть он и сменил чёрный костюм на форму баркентины, манеры его мало изменились.

- Ты шутишь? – недоверчиво спросил Кирилл.

- Нет, всё – правда. Они с самого начала были на нашей стороне. Участвовали в сопротивлении, к хозяину своему сунулись по заданию подпольщиков. Но ты же не думаешь, что он их за красивые глаза к себе приблизил. Там людей на кострах жгли, зверские эксперименты над ними ставили. Зачем я тебе всё это рассказываю?

- Ты им не веришь, - объяснил Оршанин. – И кто ж их с таким послужным списком в экипаж взял?

- Северова. Говорят, что командир подразделения был против, но она настояла. Под свою ответственность.

- Блажная она какая-то, - усмехнулся Оршанин. – Во всех пытается хорошее видеть.

- Да не скажи, - задумчиво покачал головой Вербицкий. – Это не блажь. Она всем здесь и каждому в отдельности поверила, и любой за неё в огонь и в воду пойдёт. Я думаю, что она знает, что космос с людьми делает, и чувствует, когда надо шанс дать, а когда уже поздно. Она сама где-то там четырнадцать лет пропадала. И вернулась совсем другой. Я сам видел. Хок тоже семь лет неизвестно где скитался. Тоже вернулся не таким, каким был. Все говорят. Даже имя сменил. Стэна Стаховски, Тилли Бома космос на изнанку вывернул. Да и тебя вон тоже.

- А врач? – спросил Оршанин, вспомнив отблески пламени в глазах МакЛарена.

Вербицкий вздрогнул, словно очнувшись, и, серьёзно взглянув на него, покачал головой.

- Ты меня о нём не спрашивай. Я не знаю, что с ним произошло, и знать не хочу. Меня это не касается.

- Тебе отдохнуть надо, Антон, - проговорил Кирилл, почувствовав, что Вербицкому стало не по себе. - Ложись спать.

Поставив пустую чашку на каминную полку, он направился к двери, но, уже взявшись за ручку, остановился.

- Ты не подскажешь, где сейчас Хэйфэн и Донцов?

Вербицкий что-то нажал на своем браслете и посмотрел на экран.

- Донцов в ангаре наверху. Тебе туда нельзя. А Хэйфэн в спортзале.

- Спасибо за кофе, - кивнул Оршанин и вышел.

Рассказ Вербицкого его заинтриговал. Он уже слышал об Антоне, что тот иногда болтает лишнее, и не очень поверил в эту историю про службу двух стрелков у какого-то тирана, но всё же решил проверить. Входя в спортзал, он сразу услышал знакомый характерный звук, с которым вонзались в покрытую циновкой доску хира-сюрикены – тонкие металлические пластины, похожие на звёзды с заточенными лучами.

На звук его шагов невысокий китаец обернулся, взглянув холодными, как лёд, чёрными глазами. Правильные черты и высокие скулы придавали его лицу благородный вид, но от этого внимательного и бесстрастного взгляда становилось как-то не уютно. Почти не взглянув на мишень, он кистевым броском метнул очередной сюрикен. А потом, молниеносно переправив в руку ещё один, запустил третий.

Оршанин подошёл к нему и взглянул на мишень. Четыре сюрикена вонзились рядом так, что краями сомкнулись в центре мишени, образовав правильный крест. Хэйфэн протянул ему четыре сюрикена, которые держал в левой руке. Кирилл взял их так же левой рукой и быстро, один за другим, почти не целясь, бросил три пластинки. Все три заняли свои места точно по диагонали между вертикальными и горизонтальными лучами. Последний он метнул левой рукой, завершив восьмилучевую звезду.

- Чёрный Ветер, - протянул ему руку Хэйфэн.

- Кирилл, - ответил он, пожимая её.

Чёрные глаза внимательно взглянули на него, и на губах ниндзя промелькнула тень улыбки.

- Тонни. А это Саша.

Оршанин повернулся и увидел Донцова, который вошёл в спортзал, настороженно глядя на него.

- Я пришёл с миром, - заверил его Кирилл. – Просто хотел поговорить.

- О чём? – поинтересовался тот.

- Я слышал, что у вас не менее бурное прошлое, чем у меня.

- Мы о твоем прошлом ничего не знаем.

- Погоди, - остановил Хэйфэн своего друга. – Я, кажется, знаю, кто ему об этом сказал.

- Я уже в курсе, кто у нас тут рупор эпохи, - усмехнулся Донцов.

- Между прочим, подробности поединка, которым всё закончилось, и свидетелем которого он был, он так и не рассказал, - Хэйфэн взглянул на Оршанина. – Я полагаю, что он не зря рассказал ему о нас. На сей раз, это был продуманный и правильный поступок.

Донцов тоже внимательно взглянул на Кирилла.

- Ты хочешь рассказать о себе?

- Я хочу узнать о вас и понять, что имела в виду Северова, когда сказала, что порой, лишь простив себе ужасные поступки, можно перестать совершать их.

Он заметил, что лицо Донцова на миг окаменело, зато черты Хэйфэна сразу стали мягче.

- Душа этой женщины не имеет дна, - задумчиво проговорил он. – Пойдём, я расскажу тебе о том, что было со мной. Если это поможет тебе выбрать свой путь из тысячи лежащих перед тобой путей, в этом будет смысл.

Он жестом предложил ему следовать за ним. Донцов с мрачным видом нехотя пошёл следом.

Они проговорили несколько часов, сидя на циновках в маленькой аскетичной каюте Хэйфэна. Кириллу трудно было согласиться с невозмутимым философским подходом бывшего убийцы. И хотя в душе понимая, что Тонни прав, он отчаянно спорил с ним, порой срываясь на крик. Донцов, слегка оттаявший, но, по-прежнему, замкнутый, неожиданно поддержал его.

- Нельзя этого себе простить и прощать нельзя. Что меняется от того, что ты убиваешь человека из высоких побуждений? Ему легче или тебе? Мы давно отказались от принципа, что цель оправдывает средства. Тут что-то другое… Просто надо остановиться, понять, что можешь жить иначе. Не замаливать грехи, не искупать вину, а перестать творить зло.

- Ну да, тормознуть на повороте, - проворчал Оршанин. – А если несёт? Вздохнуть некогда.

- Несёт? – покосился на него Донцов. – Это уже хуже. Я так и не смог привыкнуть к этому. Как только всё кончилось, я знал, что больше никогда к этому не вернусь.

- Так чего с Земли бежал?

- Тяжко чувствовать себя чужим там, где всегда был своим. Знаешь, что у меня в личном деле написано? Меня на порог ни одна кадровая служба не пустит. Да и в отчете о психологическом тестировании чёрным по белому: «способен на убийство». И кому я нужен?

- Кому легче оттого, что ты себя терзаешь? – спросил Хэйфэн, явно продолжая старый спор. – Тем, кого нет? Твоим близким? Любую карму можно исправить, хоть это и долгий трудный путь. Нужно успокоить дух и понять, что путь страданий – это путь разрушения. Спокойный человек принесёт в мир больше добра и света, чем измученный. Ты боишься простить себя, потому что не веришь, что, освободив себя от муки, ты сможешь уберечься от повторения прошлого. Тебе нужна постоянная игла в сердце, чтоб напоминать тебе о том, что ты больше не должен делать. К тому же ты жаждешь понести наказание, которое сам себе назначил. И это отвлекает тебя оттого, что ты можешь сделать для других.

- Ты так говоришь, будто сам себя простил и чистой душой устремился навстречу людям, - проворчал Донцов. – От тебя до сих пор в коридорах шарахаются.

- Я над этим работаю, - спокойно заявил Хэйфэн.

- Слушаю я вас, ребята, - усмехнулся Оршанин, - вы прямо живая иллюстрация вечного противостояния восточной и западной культур.

- У каждого своя дорога, - пожал плечами Донцов. – У тебя тоже. Мы тебе в этом не советчики.

- Ну, по крайней мере, я хоть теперь вижу два выхода из ситуации. Один мне нравится, а другой духовно ближе. Но боюсь, что ни один из них мне не подходит. Да и нет для меня никакого выхода. Потому что я не сожалею о своих поступках. Привык я к такому существованию, и не место мне среди нормальных людей.

- Тебе нравится убивать? – уточнил Хэйфэн.

- Нет, - покачал головой он, поднимаясь с циновки, – мне просто всё равно. Я уже привык действовать по простой схеме: задание – возврат на базу. Я не знаю, что я стал бы делать здесь. Да и долгая счастливая жизнь меня не прельщает. Если знаешь, что можешь не дожить до завтра, можно не заботиться о многих вещах. Так проще.

- Ты кому врёшь? – поинтересовался Донцов.

- Я не вру, Саша. Разница между нами в том, что вы знали, ради чего это делали, ради чего живёте, и хотели, чтоб всё закончилось. А для меня это бесконечный бег, который может иметь только один конец: меня остановят раз и навсегда. Спасибо за беседу.

Он вышел, а Донцов посмотрел на Хэйфэна.

- Полезный разговор.

- Чем? – уточнил тот.

- Я думал, что это у меня проблемы.

Я редко ночевала в своей каюте, чаще оставаясь у Джулиана. На звездолёте и командиру, и врачу положены каюты, вот и получилось, что я живу на два дома. В тот день мы посмотрели короткий и трогательный сюжет о семье горных горилл, который прислал нам Алик, а потом Джулиан сел за объёмистый труд о генетических отклонениях у гепардов. Последнее время все почему-то озаботились эволюцией этих кошек, которая вела их к опасному истончению и удлинению костей, и, хотя отрицательные последствия могли проявиться лет этак через двести-триста, человеческое сообщество начало бить тревогу уже сейчас. Гепарды об этом, разумеется, не знали. Алик тоже решил внести свою лепту в общий труд и почти два месяца корпел над своим рефератом, который, по моему подозрению, вполне тянул на докторскую диссертацию.

Джулиан тоже отнесся к творению нашего ребенка со всей серьёзностью и устроился за компьютером с намерением не просто почитать, а проработать его. Я не стала ему мешать, и пошла в свою каюту.

Войдя, я сразу направилась в спальню, чтоб проверить наличие запасных комплектов формы в шкафу. Убедившись, что их вполне достаточно, я закрыла шкаф и вспомнила, что давно собиралась навести порядок в ящике с косметикой. К тому же где-то там лежал нераспечатанный флакон духов «Звездная элегия», который мне подарил на день рождения старший сын. Присев на пуфик у туалетного столика, я краем глаза увидела, что дверь в каюту открыта. Поднявшись, я вышла в гостиную и только тут увидела Оршанина, который стоял возле двери, прислонившись спиной к стене.

- Я поговорил с вашими людьми, - произнёс он задумчиво. – Это совсем другой случай.

Какое-то время он молчал, изучая узоры на ковре, расстеленном на полу, а потом посмотрел на меня.

- Вы могли бы уделить мне какое-то время? Мне нужно с кем-то поговорить. С кем-то, кто просто выслушает и не станет читать морали и давать советы. Может быть, мне просто нужно послушать самого себя, или выплеснуть часть всего этого в пространство.

Я присела на угловой диванчик, закинутый имитацией шкуры горной козы. Он закрыл дверь и, подойдя, сел рядом, уткнувшись взглядом в стеклянную панель журнального столика.

- Я в детстве не хотел покидать Землю. Все мои одноклассники стремились в космос, а я хотел стать учителем, как отец, преподавать искусствоведение. Мне казалось, что это так здорово, учить детей понимать прекрасное. Я мог целыми днями возиться с соседской малышнёй или сидеть за книгами об архитектуре, живописи, музыке, театре. Наверно, так бы оно и вышло, только по окончании начальной школы меня, как и всех, протестировали, чтоб выявить мои таланты и наклонности и, как ни странно, выявилось у меня нечто совсем неожиданное. Я помню, как к нам приехали два красивых подтянутых офицера, которые показались мне похожими на генералов 1812 года. Они долго о чём-то беседовали с родителями, а потом позвали меня. Вот тогда я и узнал, что у меня есть все данные для того, чтоб учиться в космошколе. Данные-то есть у многих, но не за всеми вот так приезжают. Мне было лестно, решил попробовать и поехал учиться в космошколу, хоть родители были не в восторге от этого. Они простые люди, космос кажется им слишком опасным.

Он провёл пальцами по краю стола и кивнул.

- Они были правы, но я тогда этого не знал. Учеба давалась мне легко, даже слишком. Особенно нравились различные психологические тренинги. Преподаватели признавали, что у меня исключительный талант к манипуляции сознанием. Не просто дарование актера, а умение так себя перестроить, чтоб действительно стать другим, таким, как я захочу. Школу закончил с отличными оценками, только по дисциплине до диплома с отличием не дотянул. Сам иногда не мог справиться со своим характером, несмотря на умение манипулировать сознанием.

Потом на практику меня отправили на элитный звездолёт, со мной в группе были сплошь отличники. Всё шло нормально, только уже в конце практики нам дали задание доставить в полпредство Земли какой-то футляр. Это было на планете, которую я раньше и в атласах-то не видел. Так, какой-то заштатный, едва начавший интегрироваться в Объединение мирок. Со мной был другой стажёр… как его звали? То ли Терри, то ли Джерри… Не помню. Футляр с информационным кристаллом мы доставили. Сдали секретарю полпредства и на обратном пути решили пройтись по городу. Бродили, весело почему-то было. Вот тогда этот парень и заметил какую-то женщину, которая манила его за угол. Он помчался к ней, я, чтоб не отстать – следом. И всё… темнота.

Очнулись в трюме какого-то грузовика, как тогда показалось. С нами ещё несколько ребят, тиртанцы, один ригорец. Через сутки нас вывели из трюма, тогда я и увидел впервые Псов войны, огромных, невозмутимых, вооружённых до зубов. С ними был… Я сразу понял, что он главный. Тиртанцев сразу отвели в сторону. Из них воинов не сделать. Думаю, что потом их перепродали кому-то. А нам этот главный объяснил, что у нас два пути – к нему в войско или в мусоросборник. А чтоб нам было легче понять, что нас ждёт, и сделать правильный выбор, он предложил простой тест. Вытащили откуда-то грязного такого старика, чёрного, еле живого. Главный и говорит: либо вы его убьёте, либо мы – вас. Сунули бластер этому Терри. Он упёрся, и его тут же на наших глазах расстреляли из лучемётов. Двое Псов тело подхватили, открыли заслонку мусоросборника и выбросили. И всё… Нет парня.

Ригорец, тот покруче оказался, пытался в этих Псов стрелять, но у них реакция лучше оказалась. И спустя минуту от него только кровавый след на полу остался.

Ну, что. Я стою один, мне в руку бластер вкладывают. Старик на полу елозит. А у меня голова кругом идёт. Знаю, не сделаю, и меня не будет. Никто о моём геройстве не узнает, но и в человека стрелять… Вот тогда я свой опыт с манипуляциями сознанием и припомнил. Мотивация-то, будь здоров, была! Жить хотелось. Но я себе цель покрасивей придумал. Выжить, добраться до своих и сдать всю эту шайку-лейку. А что? Чем не цель? А старик этот… Так нас в школе учили: видишь столб, представь, что это цветущая яблоня, ветки, цветы, аромат, ветерок налетел – лепестки полетели. И летели… Что уж тут. Разве трудно представить, что это не старик, а гнилая колода. Сучья торчат, труха сыплется. Что страшного в колоду выстрелить? И выстрелил…

Он замолчал, откинувшись на спинку дивана и изучая расчерченный полированными дубовыми балками потолок.

- Так что я один из троих и уцелел. Думаю теперь, стоило ли? Похоже, те двое удачливей меня оказались. Сунули меня обратно в трюм, куда везли, не знаю. Вывели из корабля в какое-то бронированное подземелье. Я сразу понял, что это учебный лагерь. Отвели в каземат, уложили на металлический стол, облепили датчиками. Чуть мозги наизнанку не вывернули. Я уж потом понял, что это у них такое тестирование. После него засунули в тот же звездолёт и снова куда-то потащили, уже в другой лагерь.

Тот другой лагерь находился на планете где-то на окраине галактики. Это я по звёздам понял. Размещался на поверхности, но там нормального дня не было, сумерки сменялись ночью и снова сумерки. Только привезли, сразу – под нож. Поставили на позвонок этот бубновый туз, процессор – в висок. Сразу сказали, слежка будет тотальная, если что – от меня мокрого места не останется. Лагерь – огромный полигон, кругом – прожектора, камеры наблюдения, провода под током, лазерные заграждения. На обучении всегда около тридцати особей было. Если кто-то погибал, привозили новых. Там даже при моей подготовке настоящий ад был. Ни минуты нельзя было расслабиться. В любой момент могли какую-то провокацию устроить, своего же подослать с ножом: кто жив останется, тот и живёт. Погибших не жалели. Неудачники, трусы, слабаки им ни к чему были. Гоняли днём и ночью, сквозь огонь, воду и трубы, правда, не медные, а аэродинамические. Но хуже всего – это психологическая обработка. Методы – не наши. Ломали, только в путь. Я первое время ещё о прошлом вспоминал, о цели, с которой я туда сунулся, а потом… Одна мысль, главное – выжить и сделать то, что от тебя требуют, чтоб не наказали. Наказывали тоже хитро. На провинившихся обучали остальных информацию выколачивать. Естественно ни о каких человеческих отношениях между собой и речи не было. В любой момент инструктор мог показать на кого-то пальцем: к утру – или он, или ты. Короче, со временем я о прошлом забыл, а о будущем думать вообще смысла не было. Будущее до предела ясно. Пошлют на задание, выживешь, вернешься – пока живёшь. Но рано или поздно всё равно прикончат, не чужие, так свои. Как-то привык одним днём жить, думать только о деле. Да о чём-то другом ни времени, ни сил думать не было. К тому же всё время нам кололи какие-то препараты, даже не объясняли что. Из-за некоторых так ломало, на стены лезли. В общем, сделали они из меня то, что хотели. От того мальчика, что искусством жил, и следа не осталось. Порой казалось, что всё из меня вытряхнули, перемололи и обратно засыпали. За то время, что меня там гоняли, две трети обучаемых погибло. Зато десяток выживших – настоящие асы. Ни сомнений, ни сантиментов, ни страха, ни жалости.

Сколько учили, не знаю, календарей там не было, да мне это и неважно было. Потом перевезли на базу. Оттуда посылали на задание. Первое задание было совсем простое. Отправили на какую-то дремучую планетку, где один вождь дикарей поссорился с другим, и дал заказ убрать своего врага. Пробрался ночью в лагерь, разрезал заднее полотнище шатра и заколол этого жирного борова кинжалом. Так же тихо ушёл. Потом дела посложнее были, и дырявили меня, и ловили, и били. Как-то всегда выкручивался, где ужом изворачивался, где зубы заговаривал, однажды даже жену стражника соблазнил… И всегда возвращался назад. Даже мысли не было вместо базы вернуться на Землю. Зачем? Кому я там нужен? Всё уже ясно. Последнее время только думать начал, что слишком уж долго мне везёт. Из тех, что со мной пришли, почти никого не осталось. Заговорённый я что ли? Когда за этой пробиркой послали, даже в голову не пришло, что в расход пустили. Правда, когда об этом задании сказали, вроде как удивился. Отсюда-то я явно не выберусь. Не смерть, но Мясорубка – точно. Может, на покой перевести хотят? Вроде как за заслуги.

Он с горькой усмешкой покачал головой.

- Дурак я, дурак. Они же прекрасно знали, что эта пробирка мне кровь попортила, и жить мне чуть осталось. Никто б на мое лечение сил и времени тратить не стал. Новых уже подвезли, молодых, сильных, злых. Вот меня и кинули сюда, чтоб не возиться.

Какое-то время он задумчиво смотрел куда-то в сторону, а потом взглянул на меня.

- Знаете, что самое плохое. Только теперь я понимаю, что будет мне этой жизни не хватать. В ней какой-то кураж был, лихость, особенно когда сделаешь дело или вывернешься из чьих-нибудь когтей. Адреналин кипит. Что-то по жизни мчит, пусть в самое пекло, но от этого свиста в ушах какое-то упоение. Меня не так часто на заказные убийства отправляли. Обычно нужно было добыть какую-то вещь, информацию, уничтожить объект, похитить нужного человека. Да и убивать я, правда, не любил, хотя и особо не расстраивался по этому поводу. Быстро привык. И жалеть там было некого. Одна шваль другую заказывала. Дикари, заговорщики, торговцы наркотой, оружием, живым товаром. Тетку раз заказали, которая мор на город наслала, - он усмехнулся. – Я не поверил, пока её сам не увидел. Пристрелил её больше со страху. Понял, что больше ни секунды её взгляд не выдержу, рухну на месте и концы отдам. У неё в землянке человеческие кости к стенам гвоздями приколочены были. Так что, в тот раз я, вроде как, даже доброе дело сделал. Но против землян или кого-то из Объединения меня ни разу не посылали. Я думаю, убил бы я вашего старпома? – он на минуту задумался, а потом кивнул: - Убил бы. Я стоял, думал, как лучше ударить, чтоб сразу насмерть.

- Это тогда, - проговорила я. – А теперь?

Он как-то болезненно поморщился и вздохнул:

- Ну, вы же знаете, меня на задания никто не программировал. Чтоб такие миссии выполнять голова ясная нужна. Зачем мне теперь его убивать? Это задание я провалил. И слава звёздам. Пусть живёт ваш Хок.

- Не о нём сейчас речь.

Он задумчиво кивнул.

- Говорят, что без прошлого нет будущего. А прошлое ко мне потихоньку начало возвращаться, вот только будущее от этого светлее не становится. Не узнаю я себя. И не верю себе. Не хочу возвращаться. Правда, Дарья Ивановна, не хочу.

- Значит, будешь, как прежде, на хозяина работать?

- Не долго, - вздохнул он. – Док сказал, мне не так долго осталось своими ногами ходить, а потом… Никто со мной нянчиться не будет. Так что пусть идёт всё так, как идёт. Вам я зла не сделаю, но и достойного представителя человечества вам из меня воспитать не удастся.

- Ладно, это твой выбор, твоё решение, - нехотя согласилась я. – Я на тебя давить не буду. Только об одном прошу. Скажи, где твоего хозяина искать.

- Да зачем он вам? – с досадой воскликнул он.

- Я его остановить хочу, - честно призналась я. – У меня на него душа горит и руки чешутся.

- Вы не знаете, о чём говорите. Вам и близко к нему не подойти.

- Я подойду, - пообещала я и поймала себя на том, что улыбнулась, но улыбка эта слишком напоминала хищный оскал.

Кирилл какое-то время внимательно смотрел на меня.

- Вы даже не знаете, с кем придётся иметь дело.

- Ты мне скажешь. А вот он, точно, не успеет понять, с кем связался.

Он покачал головой, глядя на меня.

- Вы, выходит, не только спасаете. Эти четырнадцать лет в дальнем космосе…

- Извини, но у меня пока нет желания вспоминать всё это. Одно скажу, при наличии достаточной информации, я его достану.

- Верю, - признался он. – Но что это даст? Знаете сколько таких, как он?

- Но одним меньше будет. Их по одному и уничтожают.

- Хорошо, - он поднялся. – Будем прощаться, я вам на него наводку дам. Большего не обещаю.

Он вышел из каюты, а я тут же подошла к своему компьютеру и нажала кнопку связи.

- Дакоста, Донцов, Хэйфэн, срочно ко мне!

- Итак, господа, нам необходимо решить, что делать дальше, - проговорила я, когда они собрались у меня в каюте. – Оршанин обещал мне на прощание дать наводку на своего хозяина. У нас два варианта. Мы можем прямо сейчас лететь на станцию и передать его представителю Звёздной инспекции. При этом мы получаем некоторые сведения о хозяине, который, скорее всего, знает, что случилось с лайнером «Пьер Гартэн». А Звёздная инспекция использует свои методы для получения остальной информации от нашего гостя. При этом его мы, с большой вероятностью, теряем. Другой вариант, мы продолжаем действовать в том же направлении, в надежде, что он всё-таки расскажет то, что знает и что поможет нам найти лайнер. При этом у нас появляется шанс привести его мысли и чувства в относительный порядок, что даст ему шанс на более приличную жизнь, чем та, что ждёт его в ином случае. Рыцарь, ваше мнение?

- Я за то, чтоб продолжить, - проговорил Дакоста. – Прогресс налицо. Он сильно изменился, к нему вернулась память, он начал нормально общаться с людьми. Самое главное, что он, начал ощущать ответственность за себя и за других.

- Да, - кивнула я. – И теперь вполне осознанно выбирает Мясорубку.

- Мне кажется, он не хочет причинять боль своим близким.

- Ему нравится эта жизнь, - возразил Донцов.

- В его возрасте – это нормально, - пожал плечами Хэйфэн. – Воин может проклинать войну, но это – его жизнь. Настоящему профессионалу нравится бой. Скажешь, нет? Или я тебя в бою не видел? – он посмотрел на меня. – Но тяги к убийству у него нет. То, что он привык убивать, так это, к сожалению, обычное дело для тех, кто всю жизнь вынужден это делать. Я думаю, что вы меня понимаете.

- Понимаю, - призналась я.

- Он мог бы жить нормальной жизнью, - продолжил Хэйфэн. – Адреналина и на службе во флоте хватает.

- Кто его возьмет во флот? – поинтересовался Донцов.

- Речь не об этом, - возразила я. – То, что со временем мы его могли бы вытащить, это ясно. Вопрос в другом. Расскажет ли он нам что-то полезное о лайнере или нужно передать его инспекторам? У нас нет времени ждать, пока он созреет. Поймите, с тех пор, как лайнер пропал, прошло уже более двух недель. След остыл. Чем дальше, тем меньше шансов, что его рассказ нам поможет. Мы должны думать не только о нём.

- А насколько нам поможет та наводка, которую он даст? – спросил Дакоста. – И где гарантия, что он даст необходимую информацию инспекторам?

- Да нет никаких гарантий, - пробормотала я. – В том то и дело! Возможно, мы просто теряем время.

- А, может, он вообще нам головы морочит, - пожал плечами Донцов.

- Не думаю, - покачал головой Хэйфэн. – Для того чтоб так играть, нужно быть куда большим профессионалом, чем обычный Пёс войны.

- В том-то и дело, что он не обычный, - заметила я. – Конечно, лучше было бы, чтоб он всё сказал сам, но он может хранить молчание до конца. Рыцарь, насколько велика вероятность симуляции с учётом тех предположений, что я вам недавно высказала?

- Его рассказ их подтвердил, - добавил Дакоста. – Вероятность велика. Единственная возможность убедиться в его искренности, это провести тест на аппарате «Сфинкс».

- Мы не имеем на это права без его согласия, - я вздохнула и задумчиво посмотрела на экран компьютера. – Значит, по-вашему, он может разыгрывать весь этот спектакль с единственной целью – выбраться отсюда и вернуться к хозяину?

- Сумасшедшие часто бывают очень умны, - ответил Дакоста.

- Что ещё может пролить свет на эту историю?

- Не знаю, - он нерешительно покачал головой. – Я наблюдаю за ним и всё время напоминаю себе, что это всё может быть игрой, но… что-то мне подсказывает, что он не играет. Порой кажется, что нужен небольшой толчок, и он придёт в себя окончательно. Но у него внутри слишком сильный сдерживающий фактор. Кажется, что он не хочет выдавать своего хозяина, потому что надеется вернуться к нему. А вернуться он хочет потому, что не видит возможности что-то изменить. И чтоб устранить этот сдерживающий фактор нужно что-то такое…

- Какое? – я мрачно взглянула на Дакосту.

- Я не знаю. По степени воздействия это должно быть сродни шоку, но любой шок может иметь непредсказуемые последствия. Короче, командир, как врач и чисто по-человечески, я за то, чтоб поработать с ним ещё. Но, учитывая весьма туманные перспективы этой работы, я думаю, что лучше передать его в более опытные руки.

Я вопросительно взглянула на Хэйфэна.

- Не думаю, что в ближайшее время он изменит свои планы и заговорит, - признал тот.

- Держать его на корабле опасно, - добавил Донцов. – Но если это не игра и если он что-то знает, то передача его инспекторам может лишить нас шанса вообще что-либо узнать.

- Я учту ваши мнения, - кивнула я. – Можете быть свободны.

Они развернулись и ушли из каюты.

В коридоре Донцов догнал Хэйфэна.

- Честно, Тонни, ты веришь этому парню?

- Верю, - ответил тот.

- Странно, особенно если учесть, что ты вообще никому не веришь. Хотя, я тоже почему-то верю. Знаешь, какое решение примет командир?

- Догадываюсь.

- Я тоже. Может, дадим мальчику последний шанс?

Хэйфэн прищурился, глядя на него.

- У тебя есть идея?

- Да. Но нам понадобиться помощь.

- Я думаю, что на баркентине нам в помощи не откажут.

Вечером к Оршанину подошел Донцов и, положив руку ему на плечо, произнёс:

- Ты не окажешь мне одну услугу, Кирилл?

- Какую? – уточнил тот.

- Пойдём, - Донцов поманил его за собой. – Не бойся, что с тобой может случиться на этом корабле?

- Да кто вас знает… - пробормотал Оршанин, но всё же пошёл.

Они спустились на технический этаж и вошли в широкий коридор, который вёл к командному отсеку. Вскоре Донцов остановился возле двери с двузначным номером и открыл её.

- Заходи.

За дверью была небольшая комната, обитая светлыми панелями. Посредине стояло удобное мягкое кресло с двумя маленькими клавиатурами, вмонтированными в подлокотники.

- Присаживайся.

Оршанин настороженно взглянул на него, но сел. Донцов посмотрел на стену напротив кресла, и на ней образовался сферический белый экран, в котором какое-то время мелькали неясные вспышки и тени, а потом, наконец, проступило изображение. Изящная женщина с забранными назад тёмными волосами, не отрываясь, смотрела на Кирилла из прозрачного шара.

- Мама! – крикнул он, вскакивая и чувствуя, как пол уходит у него из-под ног.

Через пять минут сеанс связи был окончен. Экран погас. Он уронил голову на руки, чувствуя, что больше не может сдерживать эмоции, которые зажал в кулак, чтоб не испугать и не огорчить её. Глухие рыдания сотрясали его тело. Донцов какое-то время печально наблюдал за ним, а потом вышел и прикрыл за собой дверь.

- Вы что, обалдели! – орал Дакоста, проходя мимо вытянувшихся в струнку Донцова, Хэйфэна и Вербицкого. – Кто вам позволил устраивать эту самодеятельность? Вы понимаете, что, возможно, нанесли его психике непоправимую травму, и это именно сейчас, когда он начал выходить из этого состояния!

- Вы ж сами говорили, что нужен шок, - вклинился в его речь Донцов.

- Шок? – Елизар остановился против него и сцепил руки за спиной, как мне показалось, чтоб не пустить их в ход. – А чего ж вы ему сразу раскаленную сковороду к спине не приложили? Тоже был бы шок. Ещё какой!

Он с трудом перевёл дыхание и обернулся ко мне.

- Что делать будем?

- С ними – ничего, хотя, надо бы. Сами понимаете, за организацию сеанса связи с его матерью наказывать их никто не имеет права. Всё очень даже по-людски… на первый взгляд.

Никто из троих не смотрел мне в глаза. Понимали, что напортачили. Я не вмешивалась, пока Дакоста снимал с них стружку, хотя в иной ситуации никогда не позволила бы так разговаривать с офицерами звездолёта. Но сейчас я была в ярости, из последних сил сдерживая себя от её проявления.

- Вон отсюда, - спокойно произнесла я, потому что ни на что больше в эту минуту была не способна.

Они послушно развернулись и вышли. Дакоста мрачно смотрел на меня.

- А что делать с Оршаниным? Он заперся в каюте, на стук не реагирует. Может, мне сходить?

- Я сама, - вздохнула я.

Когда я подошла к двери каюты номер двадцать девять, на звездолёте была уже глубокая ночь. Остановившись возле неё, я постучала и прислушалась. Было тихо, потом совсем близко за самой дверью раздался бесцветный голос:

- Кто?

- Северова, - отозвалась я. – Могу я с вами поговорить?

За дверью воцарилось молчание, а потом тихонько щёлкнул замок. Я отворила дверь и вошла. Он молча смотрел на меня, стоя рядом, такой же бледный, бесцветный, как его голос. Пройдя в каюту, я присела у небольшого столика и указала ему на койку.

- Ну, как ты?

Он послушно прошёл к койке, забравшись на неё с ногами, сел, подтянул колени к груди и обнял их руками. Тёмные глаза, похожие на провалы, смотрели прямо перед собой.

- Мне жаль, что всё так случилось, - тихо произнесла я. – Если б я знала…

- Да нет, - покачал головой он. – Они всё правильно сделали. В их понимании. Они помочь хотели. Просто, знаете, у таких, как мы, жалости к людям нет. Сострадания. Мы получать его отвыкли и к другим не испытываем. Уж рвать, так с корнем, с мясом... Мне не себя жалко, маму. Ну, как я к ней вернусь? На Землю как прилечу? Я ж опасен для окружающих.

- Почему ты так считаешь? За тобой постоянно наблюдают. Никто не заметил никаких признаков агрессивности. Дакоста вообще утверждает, что ты уже социально адаптирован и никакой опасности не представляешь.

Он перевёл взгляд на меня, и на его губах появилось что-то вроде усмешки.

- Дакоста? Что он понимает? Он даже не практикующий психолог. Его прошлый опыт был провальным. Разве не так?

- Так, - согласилась я. – Ты, гляжу, тоже времени даром не теряешь. Тоже наблюдаешь. Это правильно. Затем я тебя и выпустила из-под ареста. Под свою ответственность. Думаешь, сделала бы я это, если б чувствовала опасность?

- Наивная вы душа, Дарья Ивановна, - как-то жалостливо произнёс он. – Думаете, я перед вами как на ладошке? Как бы не так… Меня ж к агентурной разведке готовили. Я агент-диверсант, я таких асов контрразведки вокруг пальца обводил.

- Догадываюсь, - вздохнула я.

- Догадываетесь? – насторожился он.

- Слушай, ты меня за дурочку не держи, - проговорила я, взглянув на него. – Я ж с самого начала поняла, на что тебя натаскивали. Чтоб это понять много ума не надо. Для того чтоб пригласить мальчика в обычную космошколу два офицера к нему в Ростов не поедут. Значит, школа была не обычная, а данные у мальчика более чем перспективные. Я сама в элитной космошколе училась. Нас там способам психической защиты весьма тщательно обучали, но ни о каких методах манипуляции сознанием речи не было. А «Чёрный веер» я в деле видела. До сих пор, по прошествии тридцати лет, нахожусь под впечатлением. Так что ты не в простой космошколе учился. Школа космической разведки Звёздной инспекции?

- Так точно, - нехотя признал он. - Омская специальная школа космической разведки имени Абеля.

- Теперь о другом этапе твоего обучения. Сразу ясно, что сперва тебя привезли в обычный учебный лагерь, но при тестировании выявили способности, которые ты скрыть не мог. И перебросили в другой лагерь для подготовки агентов-диверсантов. С этим тоже всё ясно. Я Псов войны повидала. Все – горы мускулов, вроде Стаховски. Ты – рядом не стоял, и, кроме клейма за ухом, у тебя от этой своры ничего нет. Генетически тебя не переделывали, не стали. Почему? Да потому что твоим хозяевам не нужно было, чтоб ты своим грозным видом внушал опасения. При этом подготовка у тебя уникальная. Значит, готовили тебя весьма тщательно. Сложить дважды два – и ответ готов.

- Логично,- согласился он.

- Задания, о которых ты говорил, они явно не для обычных Псов войны. Этим в атаку с лучемётами наперевес ходить сподручнее. А вот получение информации, хорошо охраняемых вещей и людей, заказные убийства лидеров преступных группировок и воинственных племён – это уже работа для спеца другого уровня.

- Тоже верно.

- Поехали дальше.

- А ещё и дальше есть? – уточнил он.

- Ещё бы! Я люблю головоломки. Стали мы здесь потихоньку за тобой наблюдать, как себя ведёшь, как ко всему присматриваешься, что пытаешься выяснить, что в библиотеке делаешь. Кстати, именно там получили самый интересный материал, потому что методы отбора информации, манера и скорость работы на клавиатуре говорят о многом.

- Здорово, - мрачно пробормотал он. – И что?

- А то, что работаешь ты на баркентине не на дядю, а на себя. И интересуешься больше собой, чем нашими военными секретами. А, значит, ищешь выход из того положения, в которое попал. Пытаешься что-то вспомнить, к чему-то вернуться. Я не права?

- Правы, - согласился он.

- Дакоста, несмотря на твою явную к нему неприязнь, уже давно за тебя горой стоит. Потому что считает тебя личностью самоценной и самодостаточной, к тому же с принципами.

- Тут он ошибается.

- Это ты ошибаешься, а не он. Ты ведь не только асов контрразведки вокруг пальца обвёл, но и своих хозяев. Ты им сообщил, что ещё на Земле получил соответствующую подготовку?

- Нет.

- Всегда выполнял задания в точности так, как было приказано?

- Место для манёвра всегда есть.

- Место для манёвра, - кивнула я. - Знаю я таких, как ты. Взять под козырёк, а сделать по-своему. Преданно смотреть в глаза, но последнее слово оставить за собой. Есть у тебя принципы, и ты их придерживаешься в меру сил. Вопрос только, что это за принципы?

- У меня один принцип – выжить.

- Тогда, что ты маешься? Ты же знаешь, теперь твоей жизни ничего не угрожает. Принципы, Кирюша, в нас закладываются в юные годы. Они так в подкорку впитываются, что вытравить их можно только с мозгами. Поэтому из землян плохие Псы войны получаются.

Он молча, очень внимательно смотрел на меня. Внутри у него шла какая-то борьба. Я подумала, что, может быть, я ошибаюсь, и всё не так. У этого парня душа была – не потёмки, а тьма кромешная. Можно было только догадываться, что там творится.

- Вы во всё это верите? – наконец просто спросил он.

- Не до конца, - призналась я. – Есть варианты. Например, что ты со своей уникальной подготовкой и заштампованной психикой водишь нас за нос с целью вывернуться и на этот раз и снова вернуться к хозяину.

- Точно, - кивнул он, - Есть такой вариант, но он в данном случае не имеет ничего общего с действительностью. Правильно то, что вы говорили до этого. Вы ребят не наказывайте, ладно? Они, действительно, как лучше хотели. А то, что не вышло, не их вина. Мои принципы не позволяют мне и дальше занимать ваше время. Сдайте меня инспекторам. Может, вы мне и верите, но я себе – нет. Пусть меня проверят и сами решают – домой или в Пиркфордскую мясорубку. На переделку психики я всё равно не соглашусь.

- Бывала я в Мясорубке, - задумчиво проговорила я, вспоминая тёмные опасные улицы Мегаполиса. - Нечего тебе там делать. Ты уж мне поверь. Кстати, у нас есть возможность провести психологическое тестирование по программе Звёздной инспекции. Можем сделать. Аппаратура есть. Только, предупреждаю, её обмануть не удастся. Наберёшься смелости – сразу расставим все точки над «i».

Он внимательно смотрел на меня.

- Я знаю про эту аппаратуру. Установка «Сфинкс». В школе проходили. И знаю, что мне её не обмануть. Да я бы и обманывать не стал. Дело в другом. А если она покажет не то, на что вы надеетесь по доброте душевной?

- Поглядим, насколько велики будут отклонения. Нельзя ли их устранить без переделки психики. Хотя, - я оценивающе посмотрела на него, – думаю, что ничего страшного эта машина не покажет.

- Почему?

- Потом скажу. Пока думай.

- А чего думать? Я согласен.

- Хорошо, - я встала. – Тогда ложись спать. Сам знаешь, процедура не из приятных, силы понадобятся, как и ясный рассудок. С утра – к Джулиану на обычные процедуры. А потом – к Дакосте. Со «Сфинксом» он неплохо управляется, хоть и не практикующий психолог.

- Спокойной ночи, Дарья Ивановна, - он вытянулся на кровати.

- Спокойной ночи, Кирилл, - ответила я, с удовлетворением заметив, что краски вернулись на его лицо.

Следующий день прошёл без происшествий. Мы продолжали свободный поиск, хотя и у меня теперь появилось чувство бездарно растрачиваемого времени. Мысль о пропавшем лайнере, его экипаже и пассажирах прочно засела у меня в голове. Он пропал он не в нашем районе, и искали его другие. И хотя не было никаких гарантий, что мы можем его найти, сама вероятность этого не давала мне покоя.

Я мучилась сомнениями, не совершила ли ошибку, самостоятельно занявшись раскручиванием этой истории, не сообщив о капсуле с лайнера и её пассажире командованию и Звёздной инспекции. Если я ошиблась, то это могло стоить жизни многим людям. К тому же это, действительно, было не наше дело, поскольку лайнер пропал не только не в нашем секторе патрулирования, но и зоне юрисдикции другой планеты.

Уже вечером ко мне в отсек зашёл Хок, чтоб доложить о текущих делах на баркентине. Никаких проблем не было и, быстро закончив обычный доклад, он присел на диван и поинтересовался:

- Долго мне ещё перемещаться по звездолёту короткими перебежками, постоянно глядя на экран биолокатора?

- Нет, сегодня всё решится. В любом случае, можешь от него больше не прятаться. Он не намерен покушаться на твою жизнь.

- Ты не слишком переживаешь из-за этого парня? В экипаже поговаривают, что ты собираешься его усыновить.

- У него есть родители, - не приняв шутку, огрызнулась я.

- Тогда что ты нервничаешь? Боишься, что тестирование выявит под маской обиженного ребёнка звериный оскал?

- Я больше ожидаю обратной ситуации. Меня не это беспокоит, Рауль. Я думаю, насколько с моей стороны было правильным не доложить об этом инциденте на Землю.

- А ты не доложила? – уточнил он.

- Нет, конечно! Его бы тут же у нас забрали.

- Азаров обрушит небо на землю, если эта новость застигнет его на поверхности нашей несчастной планеты. А тебе он, в любом случае, перья из хвоста повыдергает. Можешь, не сомневаться.

- Мой хвост это выдержит. Последствия могут быть куда более плачевными. Если он имеет информацию, но к тому времени, когда соизволит её выдать, она безнадёжно устареет.

- Погоди, - поднял руку он. – Я тебя правильно понял? Ты скрыла от Земли информацию о пропавшем лайнере, который ищут другие и в другом районе, к поиску которого мы не имеем никакого отношения?

- Формально.

- Фактически, - поправил он. – Ты и раньше так поступала?

- Нет, но сейчас другой случай.

- Другой? Дарья, это же подсудное дело! Ты под трибунал захотела?

- Нет, но я хочу найти этот лайнер, шайку, которая уродует людей и делает из них убийц, а заодно и тех, кто так жаждет избавить мир от твоей персоны.

- Я это ценю, но оценит ли командование флота?

Стук в дверь прервал его возмущённую речь.

- Войдите! – крикнула я, уповая на то, что пока я разбираюсь с посетителем, он слегка остынет.

- Ты с ума сошла! – воскликнул он, прежде чем замолчать.

В отсек вошёл Дакоста и с интересом покосился на старпома.

- Я помешал?

- Нет, я вас жду, - заявила я. - Закончили?

- Да, - кивнул мальтиец. – Всё прошло очень удачно. Никаких попыток противодействия тестированию. Правда, последние несколько часов сильно его измотали. Я отправил его в каюту, а сам пришёл к вам, - он протянул мне планшет.

Быстро пролистав заключение, я вопросительно взглянула на него.

- Нужно бы подержать его ещё немного у нас, - пожал плечами Дакоста. – Он нуждается в психической реабилитации, и именно условия баркентины значительно ей способствуют.

- Рыцарь, - простонал Хок, - у нас не реабилитационный центр для малолетних преступников!

- Ну, то, что не для малолетних, точно, - усмехнулась я, протягивая ему планшет.

- В любом случае переделки психики не требуется, - добавил Дакоста. – Если он не совершал преступлений в области Объединения или против граждан планет-членов и наблюдателей, оснований для передачи его инспекции нет.

- Да? – возмутился Хок. – А как насчёт покушения на меня? Или это не имеет значения?

- Но он отказался от совершения этого преступления, а это реабилитирующий фактор.

- Мило, - старпом уткнулся в планшет. – Это что за график?

- Это показатели способности к саморегуляции и восстановлению. Очень высокие. Если он изменит мотивацию, то через пару недель будет почти в порядке.

- Очень смелое заявление, - Хок поднялся и сунул планшет Дакосте. – Ему придётся изменить мотивацию, или вам всем будет очень плохо.

- Почему?

- Потому что командор Северова отправится под трибунал, я займу её место и тогда… Я вам лично, рыцарь, припомню всё, начиная со сдачи Константинополя сарацинам и заканчивая отдавленным хвостом моего кота.

- Я случайно!

- Он так не считает!

Хок вышел из отсека, хлопнув дверью.

- Под трибунал? – обеспокоено обернулся ко мне Дакоста.

- Может, меня только разжалуют, - пожала плечами я. – Тогда я останусь в экипаже в качестве стюардессы.

Оршанин лежал в низком шезлонге, вдыхая густой йодистый запах моря. Над ним сияли яркие южные звёзды. У ног нежно плескался прибой. Даль моря, едва угадывавшаяся в ночной темноте, дышала бризом, который путался в нависших над водой веерных листьях изогнутых ветрами пальм. Его глаза были устремлены на полную золотую луну, висевшую над горизонтом, который угадывался лишь по неясному свечению на поверхности воды.

Прочитав несколько раз результаты тестирования, он пришёл сюда, чтоб ощутить себя дома. Думать ни о чём не хотелось. Только теперь он чувствовал себя по-настоящему хорошо. Об остальном можно было подумать завтра.

Неожиданно в приятные сумерки приморской ночи упала полоса света от открывшейся двери.

- Не помешаю? – услышал он мужской голос, которого ещё не слышал на звездолёте.

- Нет. Входите, командор. Я давно мечтал с вами познакомиться, - он приподнялся.

- Лежи, - махнул рукой старпом. Войдя, он закрыл за собой дверь и скомандовал: - Шезлонг.

Второй шезлонг тут же поднялся из пола. Оршанин, чуть повернув голову, наблюдал, как старпом устраивается рядом с ним.

- Вы для меня личность почти легендарная, - заметил он. – Я много слышал о вас, но увидеть не удавалось. Мне стало казаться, что вы что-то вроде мифического персонажа, божества, незримо охраняющего этот затерянный в звёздном океане парусник.

- Красиво излагаете, молодой человек. Как настроение?

- Давно не было так хорошо. Мне кажется, что теперь весь мир в моих руках. Я спасён! Вы не сердитесь, что я пытался вас убить?

- Я привык. А ты не в обиде, что планы сорвались?

Оршанин уже серьёзно взглянул на него.

- Вы не представляете, как я счастлив, что мне это не удалось. Я остановился у самой последней черты. Вернее, меня остановили.

- Значит, ты не собираешься возвращаться к хозяину?

- Нет. Если только для того, чтоб снести ему голову. Но это позже.

- Знаешь, мальчик, я не слишком сентиментален, хотя меня радует, что ты очухался, - признался Хок. – Её ангельское величество Дарья Единственная во всём видит Божий промысел и радуется возвращению каждой заблудшей души в лоно Человеческой цивилизации. А я – парень простой. Меня больше интересуют мои проблемы. Например, кто решил потратиться на высококлассного киллера, чтоб меня убить.

Оршанин вздохнул и покачал головой.

- Дайте срок, я всё расскажу. Теперь мне скрывать нечего. Но мне нужно ещё многое обдумать, уложить в голове.

- Определить мотивацию.

- Вы о чём? – нахмурился он.

Хок повернулся к нему.

- По большому счёту, мои вопросы, действительно, могут подождать. Ты мне не опасен, а пока до меня доберутся другие, много воды утечёт. Но есть ещё одна проблема. Пока ты всё укладываешь в голове и думаешь, что говорить, а что нет, мы можем потерять командира.

- Как потерять? – насторожился Оршанин.

- Ты знаешь, что на Земле до сих пор не знают ни о том, что ты здесь, ни об обстоятельствах твоего появления? Северова не стала сообщать об этом, чтоб дать тебе шанс выбраться из твоего личного ада, правда, не без надежды получить от тебя сведения о пропавшем лайнере. Она утаила информацию, которая имеет жизненно важное значение для поиска пропавшего звездолёта и людей. Когда это станет известно на Земле… ты же понимаешь, к чему это приведёт. «Пьера Гартэна» ищут почти четыре недели в другом конце галактики, а командир поискового звездолёта придерживает информацию о похищении лайнера и свидетеля, который может пролить свет на эту историю. Если время будет упущено или уже упущено, кто будет виноват?

Оршанин рывком поднялся и сел, в упор глядя на Хока.

- Она, действительно, ничего не сообщила?

- Если б она сообщила, ты бы сейчас сидел в камере и общался с вежливыми ребятами в форме без нашивок. И думаю, в этот самый момент тебе было бы совсем не так хорошо.

- Это меняет дело, - произнёс Оршанин, резко поднявшись. – Мне, действительно, нужно подумать, но теперь я постараюсь ограничиться парой часов.

- И о чём же ты будешь думать? О том, какую часть информации ты можешь выдать?

- Не совсем. Я подумаю о том, что ещё можно выжать из той информации, которой я обладаю. Ночью я всё сформулирую и утром представлю полный отчёт обо всём, что мне известно. Такой ответ вас устраивает?

- Вполне, - согласился Хок.

- Один вопрос, командор. Если я дам достаточный объём информации, мне позволят остаться на баркентине и участвовать в операции?

- В какой операции? – уточнил Хок.

Оршанин чуть заметно усмехнулся.

- Я подозреваю, что «Пилигрим» - единственный в настоящее время поисково-спасательный звездолёт, который предназначен для проведения спасательных операций в отношении землян, подвергшихся угрозе со стороны лиц, объединённых в оккультное сообщество и пользующихся чёрной магией.

Хок поражённо смотрел на него.

- Ну и мальчик… - пробормотал он, наконец, - уже и это просёк. А если тебе не разрешат, информации не будет?

- Я не ставлю вам условий, - спокойно возразил Оршанин. - Я выясняю, смогу ли я остаться. Информацию вы получите в любом случае.

- Выяснишь у командира после того, как выдашь информацию. Решать ей. Но зачем тебе оставаться? Тебя ведь мама дома ждёт.

- Верно, - кивнул он. – Ждёт. Но я, как вы выразились, определился с мотивацией. Разрешите идти, командор?

- Идите.

Оршанин вышел. Хок какое-то время подозрительно смотрел ему вслед, а потом снова лёг, глядя на золотую луну. Из-под пустого шезлонга выскользнула серая тень. Киса запрыгнул на колени к хозяину и, свернувшись в клубок, замурлыкал под аккомпанемент прибоя песнь о морских скитаниях.

Ночью я спала плохо. Уже не собственные сомнения, а разговор с Хоком растревожил мне душу. Он был прав. Раньше бы мне и в голову не пришло скрывать информацию и свидетеля. Я тут же связалась бы с Землей и обо всём доложила. Кстати, если б мне показалось, что могу и сама поработать со свидетелем, то совершенно спокойно настаивала бы на этом в разговоре с командованием. Но промолчать? Нет, раньше это было невозможно. Почему же сейчас я сделала это? Отвыкла работать в контакте с Флотом? Слишком привыкла полагаться только на себя? Или, еще хуже, не верю своим товарищам? Ну, кто мне сказал, что Оршанина обязательно стали бы допрашивать обычными методами, а потом безжалостно сослали в Пиркфордскую колонию? В Звёздной инспекции прекрасные психологи, к тому же они увидели бы то же, что и я, только возможностей для психической реабилитации у них куда больше, чем у меня. Я же знаю инспекторов, я работала и дружила с ними. Я знаю их принципы, и они не менее человечны, чем мои собственные. Не стали бы они отправлять в Мясорубку искалеченного космосом курсанта их же школы, которого они сами же потеряли во время практики. Так почему я не поверила им, а всё взвалила на себя, всю ответственность за этого мальчишку, за лайнер, за сорок восемь человек, затерявшихся в космосе? Что-то изменилось во мне. Я, как и Кирилл, стала забывать, что такое Земля, только моя забывчивость может стоить куда дороже.

Утром я встала с твёрдым намерением сегодня же связаться с Землей, поэтому, явившись на мостик, тут же вызвала к себе Дакосту и Белого Волка, чтоб приказать немедленно оформить отчёты о капсуле и её пассажире. Вербицкий, который поглядывал на меня жалобным взглядом побитой собаки, сказал, что сформирует канал связи с Землей сразу после выхода из очередного скачка.

- Не торопись, – проговорил Белый Волк, - мы сделаем повторную съёмку капсулы, и дополним отчёт.

- У вас всё готово? – я обернулась к Дакосте.

- Вы же знаете, что я заношу информацию в отчёт немедленно после её получения. Так что для окончательной подготовки мне хватит часа.

- Выход из следующего скачка в тринадцать тридцать восемь. Отчёты должны быть готовы.

В коридоре раздались шаги. Обернувшись, я увидела Оршанина. В нём что-то неуловимо изменилось. Пожалуй, он выглядел теперь как-то более подтянуто. Только когда он подошёл ближе, я поняла, что он, наконец, сменил стандартный комплект одежды на подогнанную по размеру и фигуре форму.

- Разрешите обратиться, командир? – спросил он, остановившись возле моего кресла.

- Что так официально? – поинтересовалась я. – Вы же не на службе.

- Теперь на службе, - спокойно возразил он.

- Ну, тогда обращайтесь.

- Я тоже подготовил отчёт, который прошу передать на Землю. Естественно, он адресован вам. Здесь всё связанное с моим последним заданием, и то, что касается заказчика. Рисунки его звездолёта, имена, словесные портреты и ментографии тех, кого я там видел, мои наблюдения, а также выводы, которые я смог обо всём этом сделать.

Он протянул мне футляр с микрокристаллом.

- Ты вообще спал? – насторожился Дакоста.

- Отосплюсь несколько позже, под наркозом, - невозмутимо ответил он и снова посмотрел на меня спокойными карими глазами. – Я прошу позволить мне подняться в медотсек для проведения ежедневных процедур и снятия повязки с колена. Кроме того, я хотел бы, чтоб доктор МакЛарен уже сегодня имплантировал мне модулятор Белова-Сэндлера и начал комплексное лечение заболевания крови, которое у меня выявлено. Это, наверно, займёт несколько часов, но за это время вы могли бы ознакомиться с информацией на кристалле, а позже я дал бы необходимые пояснения.

Я взяла у него футляр.

- Значит, вы изменили свои намерения относительно дальнейших действий?

- Я разобрался с мотивацией, как выразился командор де Мариньи.

- Быстро.

- Это было не так сложно, как может показаться, командор, - пояснил он. – Я просто вернулся к тем принципам, которые были мне привиты на Земле. Достаточно было вспомнить то, чему меня учили в школе. Мне сразу стало понятно, ради чего стоит жить и за что, действительно, не жалко умереть. Только умирать я пока не собираюсь.

- Рада за вас, - кивнула я.

- Только у меня будет одна просьба, командор, - произнёс он. – Если выполнение задания, связанного с лайнером и моим заказчиком, будет поручено вашему экипажу, я хотел бы остаться на баркентине и быть полезным.

- Я подумаю над этим.

- Разрешите идти?

- Идите.

Он развернулся и чётким строевым шагом вышел из отсека.

- Сработало, - пробормотал Дакоста и устало вытер лоб. – Могу я узнать, что на его кристалле?

- Сперва закончите ваши отчёты. Я передам информацию с кристалла на ваши терминалы, - ответила я.

Честно говоря, мне самой не терпелось посмотреть, что там. Поэтому я отправилась в свой отсек и поспешно села за компьютер. Вставив в паз микрокристалл, я взглянула на экран. Чёткие строчки отчёта пробежали по белому полю, и я углубилась в чтение. Чем дальше я читала, тем больше нарастало моё изумление. Потом я начала листать зарисовки, планы, схемы и, наконец, ментографии, портреты людей, сохранившиеся в памяти Оршанина, и с помощью ментоскопа переведённые им на экран.

Слегка переведя дух, я запустила информацию с кристалла в общую корабельную сеть, а потом вызвала на связь Хока.

- Рауль, ты далеко от компьютера?

- Я в трюме, проверяю размещение грузов в третьем секторе, а что? – ответил он тоном, который должен был дать мне понять, что нельзя отрывать человека от такого архиважного дела.

- Я хочу, чтоб ты немедленно посмотрел то, что дал нам Оршанин?

- А он много дал? – уточнил Хок, явно не желая покидать свой склад.

- Роман в трёх томах с картинками, чтоб не скучно читать было. Давай быстро! Это приказ! – не выдержала я.

- Есть, - разочарованно буркнул он.

Я вернулась к изучению отчёта. Он действительно был объёмным, причём изложен чётким конкретным языком. Всё по существу, но максимально подробно. После каждого раздела – выводы. Похоже, у нашего гостя, и правда, исключительные познания в области истории и искусства. Средних веков. Несколько раз мне начинало казаться, что меня дурачат, но стоило мне снова спокойно оценить то, что я видела, как становилось понятно, что одному человеку за ночь смастерить такую масштабную мистификацию не под силу. Удивительно, как он вообще успел записать и оформить всё за такой короткий срок.

Через два часа ко мне ворвался Дакоста с воплем:

- Он над нами издевается!

- Тихо… - остановила я его. – Сядьте туда, остыньте и ещё раз всё обдумайте. Сформулируйте вашу точку зрения. Как только придут старпом и Белый Волк, приступим к обсуждению.

- Нужен МакЛарен и Бетти, - мрачно заметил он, но послушно сел, куда я указала, и задумался.

Я продолжала листать страницы отчёта, вглядываясь в рисунки и ментографии. Ещё через час Белый Волк попросил разрешения придти вместе с Мангустом. Я вызвала Хока и Бетти Фелтон.

Вскоре в моём отсеке было начато совещание.

- Он нас мистифицирует, - уверенно проговорил Мангуст, - это всё похоже на бред мальчишки, начитавшегося рыцарских романов наряду с космическими операми. Я не очень разбираюсь в проблеме мистических Орденов древности, но он, похоже, на этом сдвинулся.

- Это эмоции, капитан-лейтенант, - покачала головой я. – Давайте факты.

- Пожалуйста. Возьмите звездолёт этого заказчика. Да, вот этот рисунок. Поверните его вертикально. Видите?

Я увидела это сразу, едва мой взгляд упал на этот звездолёт. Это было подобие средневекового замка с центральной прямоугольной башней, покрытой высокой двускатной крышей, в сечении имевшей острый треугольник. По углам основания башни высились тонкие спицы шпилей. По бокам на изогнутых, подобно рогам, башнях крепились остроконечные конусообразные башни-шпили. На переднем и заднем фасадах – еще две прямые башни с такими же шпилями. Всё это строение было развёрнуто горизонтально, ему было придана максимально возможная обтекаемая форма. Центральная башня выступала в виде носовой части звездолёта. Кормовая часть начиналась у основания башен-«рогов» и слегка расширялась к дюзам, упрятанным под прямоугольный в сечении кожух, который по бокам переходил в изогнутые закрылки, а в горизонтальных плоскостях был вырезан полумесяцем, напоминавшим широкую арку в основании «замка».

- Мы не нашли в атласах такой корабль, - вставил Белый Волк. – Мы просмотрели планы корабля. Сложно представить, где и как могли его построить, да ещё так, чтоб о нём никто ничего не знал. Это семипалубный крейсер размером с нашу баркентину. К тому же, он утверждает, что на борту целая армия землян, да ещё организованных в какой-то рыцарский орден.

- Я проанализировал то, что он сообщил об этом ордене, - заговорил Дакоста. - Это похоже на организационную структуру масонской ложи. Устав сильно смахивает на уклад ессеев. В идеологии явно угадываются основные взгляды розенкрейцеров. Намешано всего отовсюду.

- Кстати, такое обилие тёсаного камня в звездолёте вызывает подозрение, - снова проговорил Мангуст. - Какие-то колонны, статуи, надгробия. А латинские песнопения? Это же звездолёт!

- И то, что они ходят в латах, - добавил Белый Волк.

- Я считаю, что этого не может быть, - заявил Мангуст.

Я обернулась к Бетти Фелтон. Она задумчиво смотрела на экран моего компьютера, где на дюзах стоял этот странный крейсер-замок.

- Прежде чем делать окончательный вывод, нужно всё это тщательно проанализировать, - проговорила она. – Это выглядит неправдоподобно, но слишком гармонично для откровенной лжи. И слишком много деталей, которые сложно выдумать. Не забывайте, этому мальчику двадцать пять лет, восемь из которых он провёл вне Земли. Откуда эти странные фантазии? Да ещё в таком продуманном виде. Волк, ещё раз взгляни на планы звездолёта. Для того чтоб их придумать за одну ночь, нужно быть гением. А ему ещё нужно было сочинить антураж, имена, лица, одежду, и припомнить с десяток католических гимнов. Он не из Рима, а из Ростова. Почему эта штука не похожа на Храм Софии?

- Потому что, судя по его комментариям, он неплохо разбирается в этой теме, - заметил Дакоста.

- Это комментарии хорошо подкованного дилетанта, если ты сумел это заметить, - возразила она. – А набор символики, которую он успел запомнить, подобран слишком тщательно. Нужно с ним поговорить, прежде чем списывать всё на мистификацию и бред. Если кому-то не хочется верить, что этот кошмар где-то существует, то это ещё не значит, что он не может существовать.

- Может Бетти и права, - проговорил Белый Волк. – Звездолёт сделан не просто достоверно. Он сделан гениально. Очень продумано. Это не плод чьей-то больной фантазии, а результат работы большого коллектива талантливых и не стиснутых рамками традиционного мышления кораблестроителей. К тому же часть конструктивных элементов явно говорит о том, что корабль строился или перестраивался в течение последних пяти лет. Это сравнительно новые разработки. Если он потерял связь с Землей восемь лет назад, он не мог о них знать.

- Он курсант космошколы, а не инженер-космостроитель, - напомнила Бетти.

- И всё-таки, прежде чем передавать это на Землю, нужно всё проанализировать, - настаивал Дакоста. – Иначе нас примут за сумасшедших. Возможно, он видел этот звездолёт раньше. Что-то додумал. А, может, он вообще создавал в мыслях этот звездолёт на основе какого-то реального звездолёта, дополнив его знакомой символикой и вымышленным экипажем.

С пульта раздался сигнал вызова. Я переключила экран на канал связи.

- Мы вышли из скачка, - доложил Вербицкий, вид у него был несколько встревоженный. – Земля срочно требует вас на связь.

- Переключи сюда, - кивнула я.

- Это Азаров, - почему-то полушёпотом добавил Вербицкий. – Если он не успокоится, у нас полетит вся аппаратура связи.

Я тяжко вздохнула. В отсеке нависла тревожная тишина. На экране появился Азаров. Его чёрные глаза метали молнии, и мне показалось, что в отсеке на какой-то момент потемнело.

- Что у вас там происходит? – рявкнул он. – Почему меня с утра достает инспекция, какая-то женщина, потерявшая сына, и Совет духовной безопасности? Вы что, кого-то нашли? Почему не доложили?

- Добрый день, Александр Александрович, - любезно улыбнулась я.

- Добрый, - буркнул он. – Докладывайте!

Я коротко доложила об обстоятельствах обнаружения капсулы с лайнера «Пьер Гартэн», попытке покушения на старпома и наших последующих действиях.

Азаров слушал меня молча, но, стиснув зубы, и взгляд его становился всё мрачнее. Мне показалось, что он прямо сейчас взмахнёт рукой, и я окажусь сидящей в центре огромного сидения кресла на мокрых зелёных лапках, и буду жалобно квакать, поглядывая на мир круглыми заплаканными глазами.

- И что ж вы узнали? – поинтересовался он негромко, но мне показалось, что было б лучше, если б он продолжал рычать и испускать молнии.

- Кое-что интересное, - ответила я. – Мы готовы передать полные отчёты о капсуле, состоянии Оршанина и о том, что ему известно.

- Командор, - предостерегающе произнёс Дакоста.

- В чём дело? – снова рявкнул Азаров, взглянув на мальтийца, от чего тот поспешно отпрянул назад. – Или теперь у вас уже вошло в привычку скрывать информацию?

- Мы не скрываем, - собравшись с духом, произнёс Дакоста. – Но информация очень странная и противоречивая. Её необходимо проверить.

- Мы проверим, - с угрозой в голосе пообещал Азаров.

- Информация достоверна, командор, - неожиданно раздался голос Хока. До меня только теперь дошло, что он не принимал участия в обсуждении, а сидел в стороне и о чём-то думал, рассеянно прислушиваясь к разговору. Теперь он поднялся и подошёл ко мне. – Это очень важная информация. Мы продолжим анализировать её здесь, поговорим с Оршаниным.

- Немедленно возвращайтесь на станцию! – приказал Азаров. – Оршанина передать сотруднику Звёздной инспекции. Возможно, ваше заключение о его состоянии и верно, но он обладает сведениями о базе Псов войны.

- Я возражаю, - перебил Хок. – Оршанин нужен нам здесь.

- Что? – изумленно переспросил Азаров.

- Я настаиваю, чтоб вы сначала изучили все три отчёта, и только потом принимали решение о передаче Оршанина инспекции, - твёрдо произнёс Хок.

Азаров перевёл взгляд на меня.

- Это необычная информация, командор, - произнесла я. – Слишком необычная, чтоб принимать решение, не учитывая последствия. Я тоже настаиваю на том, чтоб вы предварительно изучили отчёты.

Азаров какое-то время, прищурившись, смотрел на меня.

- А где сам Оршанин?

- В медотсеке.

- Что с ним?

- Всё в отчёте доктора Дакосты.

- Ладно, - неожиданно согласился Азаров. И тут я поняла, что он сильно заинтригован нашим поведением. Вероятно, ему пришло в голову, что мы можем быть правы, а правое дело он всегда готов поддержать, даже если ради этого придётся идти с голыми руками на танки. – Давайте ваши отчёты. В скачок не уходить, связь держать в полной готовности к установлению чёткого канала. Оршанина предупредите, что с ним хотят говорить его родители, брат, сотрудник Звёздной инспекции и начальник школы, в которой он учился.

- Он будет говорить со всеми, - пообещала я. – Капитан, передавайте отчёты.

- Передаю, - раздался голос Вербицкого.

Азаров опустил глаза, явно глядя на нижний экран над своим пультом.

- Подтверждаю получение трёх файлов, - кивнул он. – Хорошая работа, капитан. Будьте готовы возобновить и удерживать канал связи.

- Всегда готов, командор, - отозвался Антон.

- Не прощаюсь, - произнёс Азаров, и на экране его сменил стоящий на дюзах странный звездолёт.

В отсеке снова стало тихо. Все смотрели на Хока, а он опустил голову и снова направился к дивану.

- Может, объяснитесь, старпом? – поинтересовался Дакоста. – Откуда такая уверенность, что информация достоверна?

- Позже, - отрезал он и снова сел.

Мальтиец нетерпеливо взглянул на меня.

- Давайте дождёмся МакЛарена и Оршанина, - проговорила я, понимая, что моему другу нужен тайм-аут.

- Свяжитесь с доктором, - не унимался Дакоста. – Может, он не видел его отчёта и не получил сообщение.

Вздохнув, я нажала кнопку связи на пульте. Джулиан тут же появился на экране. Оказалось, что он стоит перед пультом и просматривает показания приборов.

- Вы закончили? – спросила я.

- Да, - кивнул он. – Всё в полном порядке. Коленный сустав восстановлен, позвоночник – тоже. Модулятор поставили на то же место, где было взрывное устройство, так что даже отверстия от проводников в костной ткани пригодились. Но больше всего меня радует его психическое состояние.

- Ты о чём? – уточнила я.

Он усмехнулся.

- Заводной парень. С ним, оказывается, не скучно.

- Док! – раздался откуда-то голос Оршанина.

Джулиан кивнул в сторону.

- Что?

- А я где-то читал, что для восстановления крови полезно красное вино. Мне положено?

- Спасибо, что напомнил. Будешь получать каждый день. В виде концентрата, в капсулах.

- Облом, - Оршанин появился на экране и увидел меня. Поспешно застегнув молнию на куртке, он вытянулся по стойке смирно. – Командир.

- Оба ко мне, - скомандовала я и выключила связь.

Они появились через пару минут. Судя по их лицам, им действительно было весело. Впрочем, войдя, Оршанин постарался придать лицу серьёзное выражение. Джулиан, как обычно, не стал напрягаться по этому поводу.

- Всем привет. Почему такие суровые лица?

- Вы видели его отчёт? – спросил Дакоста.

- Нет, но он мне всё вкратце рассказал. Если вас интересует, что я об этом думаю, то я отвечу: почему бы и нет? Если в двадцать втором веке создали новый рыцарский орден, то почему какой-нибудь старый не может шататься среди звёзд? Люди не меняются, меняются обстоятельства.

- Вы мне не верите? – спросил Оршанин. – Я понимаю. Я сам бы не поверил, что такое возможно, но я это всё видел и слышал.

- Давай ещё раз, по порядку, - раздался голос Хока.

- Ладно, - Кирилл пожал плечами. – Меня доставили на этот звездолёт на челноке. Я видел его со стороны, когда мы подлетали, и поскольку, эта махина выглядела слегка странно, я очень хорошо её запомнил. Внутри было довольно мрачно, в дизайне преобладает готика с примесью неоготики. В трюме встретили несколько ребят в кольчугах и белых плащах, на которых был нашит темно-синий восьмиконечный крест. Не мальтийский, а обычный прямой крест, совмещенный с косым, андреевским. Они отвели меня наверх, в высокий полукруглый зал, окружённый разбитыми колоннами из песчаника. Между колоннами – несколько статуй святого в латах. Я такого не знаю. У него на груди, прямо на кирасе роза, в руках – меч. В конце зала – каменная резная кафедра из готического собора. Возле этой кафедры – каменное кресло, на котором сидел тот, кто называл себя графом Клермоном. Его ментография есть в отчёте.

- Покажи, - Хок поднялся и подошёл ближе.

Оршанин нагнулся над столом. Я придвинула ему запасную клавиатуру, и он быстро нашёл нужный портрет. С экрана на нас взглянул крупный мужчина с короткими седыми волосами, в блестящих латах. На груди у него поблескивала цепь с круглым медальоном, в который был вписан восьмиконечный крест. У него был широкий лоб и маленькие умные глаза. Короткая борода завершала облик старого вояки.

- Он особо со мной не разговаривал, - проговорил Оршанин. – Я ему не интересен. Он просто показал мне снимок баркентины и старпома. Сказал, что его нужно убить. Подготовка проведена. Десять дней мне нельзя есть, последние три дня – пить. Потом мне вколют какой-то препарат, после которого я впаду в кому, но в нужный момент восстановлюсь и очнусь. Скорее всего, это произойдёт в медотсеке. Если повезёт, и рядом никого не будет, мне нужно пробраться к компьютеру, установить местонахождение объекта и уничтожить его. Если не повезёт – придётся убить врача. Количество жертв не имеет значения, главное, чтоб среди них был объект. Я заверил, что понял, и ушёл. В течение десяти дней я шатался по звездолёту. На меня никто не обращал внимания. А я ходил, смотрел и слушал. У меня часто появлялось ощущение, что я брежу, и от голода тоже. Впрочем, я особо не удивлялся. В конечном итоге, это всё было не моим делом. Как говорится, всяк по-своему с ума сходит.

- Как они называли свой звездолёт? – спросил Хок.

- «Сангрил». Просто «Сангрил». Никаких крейсеров, линкоров и каравелл. Правда, пару раз я слышал, как его назвали флагманом. Из этого я заключил, что у них не один звездолёт. Во главе у них этот граф Клермон. Его называли магистром. Еще семь человек – генералы или братья внутреннего круга. При этом они постоянно говорили о том, что в круге девять братьев, но вместе с графом их только восемь. Я понял, что место девятого вечно вакантно, он у них, вроде как, предатель. Его имя не называют, но постоянно поминают недобрым словом. Остальные – обычные рыцари. Устав ордена призывает их сдерживать страсти, изучать тайны бытия и воспитывать дух. Они по три раза в день собираются вместе, рано утром, днём и поздно вечером, поют гимны, слушают проповеди, которые читает кто-то из братьев внутреннего круга, и молятся на латыни. В остальное время тренируются. Занимаются фехтованием, бегают по полигону, который устроен прямо внутри корабля на нескольких уровнях, стреляют из различных видов оружия. Вечером читают книги в библиотеке, которая внизу, чуть выше трюма. О чём книги, не знаю, мне туда входить запретили. Женщин на корабле нет, вина они не пьют, личного имущества не имеют. Трапезы совместные, в зале, который они так и называют – трапезная.

- Прямо святая обитель, - заметил Джулиан.

- Точно, - кивнул Кирилл. – Я тоже так считал, пока не задумался, а на что же они живут. Я для них вроде собаки или шкафа, они меня не замечали. А я всё замечаю. Так вот, вскоре я понял, чем они промышляют. Пиратством и работорговлей. Захватывают звездолёты, людей продают торговцам живым товаром, корабли – чёрным дельцам на вторичном рынке. Иногда нападают на небольшие колонии на отдалённых планетах и выметают всё подчистую. Опустевшие посёлки уничтожают из космоса. С кораблями планет – членов Объединения стараются не связываться, боятся засветиться.

- Как они себя называют? – спросил Хок.

- Раймониты или братья Ордена Святого Раймона Аквитанского. Этот рыцарь с розой видимо и есть Святой Раймон. Они его с собой возят. Везде восьмиконечные кресты и монограммы в свитках SAA и SSA. Что это значит, я не знаю.

- Как это, возят его с собой? – нахмурился Хок.

- На четвёртом уровне, в самом сердце корабля я набрёл на большой зал с песчаным полом, на котором кругом выложены чёрные камни примерно три метра длиной, полтора – высотой и метр – шириной. Из одного сделано классическое средневековое надгробие в виде лежащего рыцаря со сложенными на груди руками. Под руками двуручный меч, на груди – роза. Вот я и решил, что они возят с собой его могилу.

- А остальные камни? – спросила я, почувствовав, что в этом что-то есть.

- Два – просто оплавленные валуны. Ещё два, имеют какие-то насечки и знаки, я бы сказал, следы примитивных культур. Четвёртому придана форма идеального параллелограмма с очень гладкой поверхностью сторон. Пятый имеет форму, похожую на куколку бабочки с очень тонкой пупырчатой резьбой. И последний напоминает здание с тонкими рифлеными колоннами и башенками в виде конусообразных шпилей. Скорее всего, все камни, кроме надгробия, были обработаны на других планетах. Я не помню, что б у нас было что-то похожее.

- Метеориты? – уточнил Белый Волк.

- Я так и подумал. Ребята явно собирают коллекцию, но надгробие имеет для них особое значение. Возле него зажигают свечи и устраивают моления. Сам видел.

- Это всё, что я хотел услышать, - произнёс Хок и снова вернулся на свое место.

Оршанин с любопытством смотрел ему вслед.

- Вы поняли, почему они так хотят вашей смерти?

- Не совсем. Ты что-то знаешь? – Хок без особого интереса взглянул на него.

- Нет, мне ничего не объясняли.

- Вернёмся к лайнеру, - проговорила я, поняв, что Хок пока не готов откровенничать.

На лице Оршанина появилось страдальческое выражение.

- Не знаю, Дарья Ивановна. Честное слово, ничего не знаю. Мне скрывать нечего, я б их сдал за милую душу. Но не слышал ничего про лайнер. Не видел ничего, что могло бы навести на мысль. Я пытался вспомнить что-то, но ничего не получилось.

- Лайнер был захвачен вместе с экипажем и исчез. Клермон сказал тебе, что подготовка проведена, и это, скорее всего, именно захват лайнера «Пьер Гартэн». Тебя переодели в одежду члена экипажа, надели на тебя его браслет. Одежда была повреждена, её обладатель, возможно, ранен. Раймониты занимаются пиратством и работорговлей. Похоже, это они захватили лайнер. Им нужна была форма, браслет и капсула, но не думаю, что они удержались бы от того, чтоб продать остальную добычу.

- Может, к моему прибытию на «Сангрил» они уже сбыли её с рук, - предположил он.

- Где они тебя подобрали?

Он покачал головой:

- Понятия не имею. Мне не докладывали маршрут, да меня он и не интересовал.

- Ладно. С какой скоростью двигался «Сангрил», когда ты находился там?

- Я несколько раз заходил к ним на мостик, - ответил он. – Каждый раз они шли на второй крейсерской скорости.

Я нажала кнопку связи на пульте.

- Юрий Петрович, сколько времени нужно, чтоб на второй крейсерской скорости дойти от района исчезновения «Пьера Гартэна» до того места, где мы нашли капсулу?

- Восемнадцать с половиной суток, - почти тут же ответил Булатов.

- Восемнадцать с половиной суток, - повторила я и покачала головой. – У них не было времени на то, чтоб продать лайнер. Он должен был находиться у них. Ты точно не видел пристыкованного к «Сангрилу» ещё одного небольшого корабля?

- Нет. Я когда увидел его, смотрел во все глаза, потому что был поражён. Никогда не видел ничего подобного. Никаких посторонних кораблей я не видел. Разве что, - он на мгновение задумался, – если лайнер небольшой…

- Примерно, пятьдесят – двадцать – десять метров, - подсказал Белый Волк.

- Смотрите, - Оршанин подошёл к компьютеру и быстро «отлистал» несколько рисунков. – Вот план. Видите? Нижние уровни, как и трюм на «Пилигриме» гораздо выше остальных. Туда я спуститься не мог. Возможно, там есть ангары для захваченных звездолётов.

- «Сангрил» так велик? – уточнил Хок, снова подходя.

- Он, примерно с баркентину, может немного больше, но свободного пространства в нём мало. Уровни невысокие. По моим сведениям их семь, но если это так, то треть высоты «Сангрила» приходится на трюмы. Если этот звездолёт строили с целью использования для пиратства и работорговли, то понятно, что там могут быть ангары для похищенных звездолётов. Людей могут держать прямо на них. Меньше проблем. Системы жизнеобеспечения и запас провианта там всегда есть. Может, лайнер был в трюме?

- Тогда он до сих пор может быть там. Пока они найдут покупателя, сторгуются… Те, кто покупают звездолёты, редко занимаются работорговлей. Как правило, они даже базируются в разных системах. Ты точно не помнишь, куда они собирались? Что угодно: имена, клички, координаты.

- Я понял, - кивнул он и задумался, но потом покачал головой. – Нужно время. Сходу не могу сообразить.

- Думай. Это очень важно, - я обернулась к Хоку. - Может, у тебя есть какие-то идеи? Ты встречался с этими людьми?

- Ладно, деваться некуда, - обречённо вздохнул он. – Рано или поздно всё равно придётся всё рассказать. Это старая история.

- Насколько старая? – уточнил Дакоста.

- Очень старая. Это произошло в 1590 году от Рождества Христова. Некий французский рыцарь при трагических и весьма странных обстоятельствах потерял всю свою семью, всю челядь, даже любимых собак и лошадей. Не в силах больше оставаться в пустом замке, он отправился на поиски врага, который лишил его всего, что было ему дорого. Он бродил по земле, пока однажды не набрёл в гористой местности на небольшую каменную церковь, в которой увидел статую рыцаря с розой и мечом. Он преклонил колени у алтаря, чтоб помолиться, а когда поднялся, увидел, что рядом с ним стоит могучий человек в белом плаще с синим восьмиконечным крестом. Он назвался графом Клермоном. «Господь привел тебя под сень нашей церкви, брат, сказал он, мы ждали тебя. Мы – члены Ордена Святого Раймона Аквитанского. Наш Орден невелик, всего лишь восемь братьев, но мы ждали девятого, чтоб отправиться в путь с целью обретения мощей нашего святого патрона, погибшего и похороненного в Святой земле во время третьего Крестового похода». «В Святую землю? Почему нет? Хоть к чёрту в пасть, лишь бы подальше отсюда», - ответил рыцарь. Граф познакомил его с остальными раймонитами, и вскоре они тронулись в путь. Добравшись до Марселя, они сели на корабль, который носил имя «Sang real», «Истинная кровь». Не слишком подходящее название для такого разбитого корыта, но он доставил их к левантийскому берегу. Они долго скитались в пустынных местах. От жажды и мечей кочевников-берберов погибли шестеро из девяти. Но однажды оставшиеся в живых трое всё же дошли до заветной долины, где из-под слоя песка откопали чёрное надгробие в виде лежащего рыцаря с мечом и розой. Потом наступила ночь. И, проснувшись, наш рыцарь увидел графа Клермона, стоявшего на надгробии. Он держал в руках странный предмет, переливавшийся синим и красным цветом, и смотрел в небо. И звёзды на небе пропали. Вместо них появилась серая дымная масса, в которой образовался провал, похожий на путь в Преисподнюю. Он начал закручиваться против часовой стрелки…

- Похоже на пространственную воронку, - вполголоса прокомментировал Мангуст.

- Потом во тьме появились дьявольские красные глаза, - продолжал Хок, глядя куда-то в тёмную бездну за окном отсека. – Они были красными и образовывали круг, медленно приближавшийся к поверхности земли. Потом раздался крик. И третий рыцарь бросился на Клермона с кинжалом. Но тот мгновенным ударом заколол его, даже не опустив глаз. «Пахнет серой», - подумал наш рыцарь, достал из ножен свою дагу, подкрался к Клермону сзади и убил его. Странный мерцающий предмет откатился в сторону и погас. Это была всего лишь гладкая железная шкатулка, к которой он даже не прикоснулся. Потом погасли дьявольские глаза, дымка рассеялась, и над долиной снова засияли звёзды. Тишина окутала мир. Он похоронил своих последних товарищей возле надгробия Святого Раймона Аквитанского, вручив ему их души, и отправился в обратный путь. Как вам история?

- А как звали рыцаря? – спросил Оршанин.

- Его звали Рауль де Мариньи.

- Ваш предок?

- Нет, - Хок задумчиво взглянул на него. – Это был я.

В отсеке воцарилось молчание.

- Вам шестьсот с лишним лет? – уточнил Кирилл.

- Я так плохо выгляжу?

- Нет, я просто прикинул. 1590 год. Это было довольно давно.

- Очень давно. Я уже забыл обо всём этом, но ты мне напомнил.

- А вы, доктор, похоже, не удивлены? – Дакоста внимательно смотрел на Джулиана. Тот спокойно воспринял эту историю и теперь с интересом наблюдал за реакцией остальных.

- Я читал об этом, - подлил масла в огонь Джулиан. – В его биографии, изданной в семнадцатом веке. У него есть копия этой книги. Попросите почитать.

- По-твоему, это смешно? – проворчал Хок, обернувшись к нему.

- В любом случае – это не трагедия. Удивляюсь, глядя на ваши вытянутые лица. Я полагал, что после нашей эскапады на Гимел вас ничто уже не будет удивлять, особенно учитывая исключительность компании, в которой мы находимся. Каждый рано или поздно раскрывает свои секреты. Пришло время рыцаря. Заметьте Елизар, настоящего рыцаря! Мы с вами ему не чета.

- Как это может быть? – нахмурился Белый Волк.

- А как у тебя хвост отрастает? – воскликнула Бетти. – Какая разница! Мы имеем то, что имеем. Он был там, он знает графа Клермона лично, и он – девятый из внутреннего круга. Я права?

- Похоже, так оно и есть, - кивнул Хок. – Но я уверен, что граф Клермон был убит в 1591 году.

- А ты, если мне не изменяет память, спустя шесть лет? – уточнил Джулиан. – У некоторых людей есть привычка возвращаться. На ментографии Кирилла точно он?

Хок молча кивнул.

- Слушай, а ты нас не дуришь? – проговорил Мангуст.

Хок резко развернулся и надменно взглянул на него:

- Ты мне не веришь? – в его голосе прозвучал вызов, а глаза гневно сверкнули.

- Теперь верю, - покладисто кивнул Мангуст. – И что нам со всем этим делать?

- Можно один вопрос? – поднял руку Оршанин. – А что означают монограммы SAA и SSA?

- Sicitur ad astra1 и Sub specie aeternitatis2.

- Понятно, - кивнул тот.

- И что это значит? – спросил Дакоста.

Хок закатил глаза, а потом устало взглянул на него.

- Ну, я-то откуда знаю? Я вообще с трудом и отрывками вспоминаю ту жизнь. И сумасшедшим при этом кажусь не только окружающим. Я даже понятия не имею, почему этот жмурик задался целью меня прикончить!

- Вспомнил! – вдруг крикнул Оршанин. – Жмурик! Я несколько раз слышал это прозвище. Его было странно слышать от ребят, которые изъясняются на латыни и хорошем французском.

- Связь с Землей! – мгновенно отреагировала я.

- Только!.. – вскинулся Хок.

- Спокойно, - я улыбнулась. – Все наши секреты остаются при нас. Кстати, копия той книги у тебя с собой? Передадим нужный фрагмент, и вопросов не будет. О портретном сходстве графов Клермонов можно не упоминать.

- Хорошая идея, - одобрил Оршанин.

Часть 3

Мы отправили очередную порцию информации на Землю. Теперь нам оставалось только ждать. Мне почему-то казалось, что именно нам должны поручить выполнение этого задания, и каждая минута промедления казалась вечностью. Если б я знала, куда лететь, я б тут же сообщила о своём решении в диспетчерскую земного отделения поисково-спасательного флота и повела баркентину навстречу «Сангрилу». Но командование решило иначе.

Было уже за полночь, когда Вербицкий сообщил о вызове на связь. Я вышла из своего отсека в командный и увидела, что там, в ожидании приказа, собралось пол-экипажа. За эти несколько часов все успели прочитать отчёт Оршанина, и многим хотелось разобраться в этой странной истории. Сам Кирилл стоял в стороне, с мрачным спокойствием глядя на экраны. Эта мрачность слегка встревожила меня.

На связь вышел сам Азаров, и вид у него снова был не слишком приветливый, хотя на сей раз скорее хмурый, чем раздражённый. Отыскав взглядом Оршанина, он, прежде всего, обратился к нему.

- Кирилл Владимирович, ваша семья находится в студии Центра связи Земного космофлота. Вы готовы поговорить с родителями и братом? Он привёз с собой вашего племянника.

Кирилл кивнул. Вербицкий переключил сигнал на ту же кабину, в которой тот первый раз разговаривал с матерью, и Оршанин вышел из отсека. Азаров перевёл взгляд на меня.

- Сопоставив все имеющиеся в нашем распоряжении факты, Звёздная инспекция вышла на Жмурика, - сообщил он. – Это нурниец, который занимается перепродажей ворованных звездолётов. Агентура на Нурнии подтвердила, что к планете неоднократно подходил звездолёт, похожий на «Сангрил». Как вы знаете, эта планета не входит в Объединение, но она давно находится под наблюдением инспекторов. После получения ваших сведений, было принято решение направить к Нурнии два линкора Звёздной инспекции и захватить «Сангрил» с поличным, то есть с похищенным лайнером. Представители инспекции уже вступили в контакт со Жмуриком. За определённую сумму он согласился оказать содействие. Он подтвердил, что знает Клермона, и недавно получил от него предложение купить небольшой лайнер земного производства. Прибытие «Сангрила» он ожидает через два дня.

- Быстро ребята развернулись, - прокомментировал Хок и посмотрел на меня.

- Что делать нам? – спросила я.

- Продолжайте патрулирование. По прибытии в цитадель передадите Оршанина представителю инспекции. Он отправит его на Землю. Инспекция жаждет получить сведения о его хозяине. Но более всего настаивают медики. Мы передали отчёт о его состоянии в наш Медицинский Центр. Врачи считают необходимым скорейшее и всестороннее обследование.

- А мы, выходит, продолжаем следовать своим курсом? - проговорила я. – Это неправильное решение, командор.

- Послушай меня, - вздохнул он. – Я всё понимаю, вы втянулись в эту историю. Клермон пытался убить вашего старпома. На «Сангриле» находится пропавший лайнер с пассажирами. Но, тем не менее, это не ваше дело. «Пилигрим» - поисково-спасательный звездолёт. Вы нашли лайнер, но он захвачен. Похищение граждан планеты-члена Объединения Галактики – это уже по части Звёздной инспекции. Они обладают достаточными средствами и квалификацией, чтоб захватить преступников и освободить людей. Это их работа. Каждый должен делать своё дело.

- «Пилигрим» - не обычный звездолёт, - напомнил Дакоста.

- Мы всё проанализировали, рыцарь, - пояснил Азаров. – И не нашли ни следа реальной магии. Это уголовщина под видом рыцарского Ордена. К тому же не стоит забывать, что у вас всего двадцать шесть человек, из которых лишь восемь имеют боевую подготовку и ещё меньше тех, кто участвовал в настоящих боевых действиях. А «Сангрил» - пиратский крейсер, обвешанный оружием от носа до кормы. На нём целая армия специально подготовленных бойцов. У нас нет никаких причин выставлять вас против этой шайки. Туда направят два хорошо вооружённых корабля, предназначенных для действий против пиратов.

Всё было правильно и логично, и всё же я чувствовала нечто большее, нежели просто разочарование. По тону и взгляду Азарова я поняла, что передача дела Звёздной инспекции и у него вызывает беспокойство, но вряд ли он, как и я, мог объяснить, что является его причиной.

Обсуждать приказ и спорить было бесполезно. Попросив командира подразделения держать нас в курсе событий, я попрощалась с ним и дала знак Вербицкому заканчивать сеанс связи.

- Вот это то, что я называю «облом», - прокомментировала я, когда связь с командиром подразделения прервалась.

- Может, и ладно, - пожал плечами Вербицкий. – Что нам самим в пекло лезть, если там спецы.

- Помолчи, - попросил его Мангуст, стоявший позади со скрещенными на груди руками. Он задумчиво взглянул на меня. – А сколько от нас до этой Нурнии?

- Забудь об этом, - прервал его Хок. – Выполняем приказ и никакой самодеятельности. Всем свободным от вахты – по койкам. Нам ещё неделю в поиске мотаться.

С мостика все расходились молча. Похоже, не только меня огорчило то, что на сей раз решили обойтись без нас.

Следующие три дня оказались для меня нелёгкими. На баркентине, как и вокруг неё, ничего особенного не происходило. Снова бесконечное блуждание в космосе в поисках тех, кто может нуждаться в нашей помощи. Но таких не находилось. Я же без конца думала обо всей этой истории, то и дело снова возвращаясь к отчёту Оршанина. Сам он был постоянно занят. Его то и дело вызывали на связь, то следователи Звёздной инспекции, то дальние и близкие родственники. Каждый день с ним связывался начальник спецшколы, где он учился, спокойный человек средних лет, неприметной наружности, с печальными глазами. Он говорил с Кириллом примерно около часа, и с каждым разом я видела, как меняется наш подопечный. Выходя из кабины связи после этих разговоров, он становился всё более уверенным и общительным, словно груз пережитого слетал с него, как шелуха. За него я уже могла не беспокоиться.

Меня куда больше тревожила судьба тех, кто находился на лайнере «Пьер Гартэн». Не то, чтоб я не доверяла Звёздной инспекции, но сейчас мне казалось, что на сей раз не всё так просто, и обычной операцией по захвату эту задачу не решить.

После своей вахты на мостике, я уходила к себе и садилась за компьютер, снова листая страницы, вглядываясь в схемы и рисунки. Я уже точно знала, в какой части звездолёта может находиться лайнер. За долгие годы службы в поисковом флоте я привыкла готовиться к спасательной операции, прежде всего, изучая планы звездолётов, с которыми нам придётся работать. Я видела их столько, что уже интуитивно чувствовала, где и что находится. На сей раз, моё внимание привлёк левый кормовой трюм, на бортовой панели которого слишком явно просматривались широкие ворота с силовым бордюром по периметру. В такие ворота, пожалуй, вполне можно было бы завести лайнер, а силовые поля, удерживая границу между забортным вакуумом и внутренней атмосферой корабля, позволяли обойтись без шлюзкамеры.

Я снова и снова продумывала варианты действий по освобождению лайнера, хотя, это была не более чем игра ума. Оставалось лишь утешать себя тем, что такая игра полезна для общего развития. Я, наверно, занималась бы этим всё свободное от вахт и сна время, если б с самого начала не появился тот, кто решил отвлечь меня от этого занятия. В первый же день нашего возвращения на маршрут свободного поиска ко мне подошёл Хэйфэн и предложил снять напряжение. А лучшим способом для этого, по его мнению, была хорошая схватка на мечах. Спорить было трудно, поэтому я согласилась, отметив про себя, что тренировать нужно не только мозг, но и всё остальное.

Тонни был не столь безжалостным тренером, как Таро Кацухиро, но спуску не давал, явно пытаясь добиться от меня полной отдачи. Вот это как раз было сложно, потому что мысли мои то и дело уплывали куда-то в сторону «Сангрила» и пропавшего лайнера. Впрочем, он был терпелив и упорен, а потому мне ничего не оставалось, как усилием воли заставлять себя возвращаться к поединку.

И всё же я была ему благодарна, потому что мне удалось избавиться от этого гнетущего чувства тревоги. К тому же я вдруг почувствовала, что на баркентине у меня появился ещё один друг, с которым мне легко и спокойно. За три дня упорных тренировок мне удалось почти полностью восстановить форму, и смириться с тем, что лайнером занимаются другие. Я даже сумела убедить себя, что они справятся с этим также успешно, как всегда. И всё же меньше думать об этом я не стала.

Тонни в очередной раз выбил у меня меч, и тот со звоном отлетел прочь. У моего горла тускло блеснул тупой клинок.

- Сегодня не мой день, - с досадой проговорила я, пальцем отводя его в сторону.

- Твой, - возразил он. – Потому что это всего лишь я.

- Наверно, в этом всё дело, - пробормотала я, отходя в сторону, и присела на выдвинутую из стены прозрачную скамью. – Я не чувствую опасности и потому не могу сосредоточиться на поединке. Я думаю не о том.

Хэйфэн подобрал мой меч, повесил оба клинка на металлические крючья на стене, задвинул панель и, подойдя, присел на пол у моих ног.

- Я знаю, о чём ты думаешь. Ты никак не можешь успокоиться, что это задание передали другим. Но ты забываешь, что лезть в чужую битву неразумно, она чужая. А твоя от тебя никуда не уйдёт.

- От нас, - поправила я.

- От нас, - согласился он. – Хотя, по сути, у нас у каждого своя личная битва. И каждый из нас рано или поздно оказывается один на один со своим противником. Порой меня удивляет, что все мы собрались на этом корабле, потому что у каждого должен быть свой путь.

- Здесь собрались те, кто пока не знает своего пути, - пояснила я. - А я не хочу, чтоб вы плутали в темноте, и вас использовали против вас самих.

- А ты? Ты знаешь свой путь?

- Мой путь там, где я прохожу. Так получается, что я всегда оказываюсь в нужном месте в нужное время и, если я где-то появляюсь, всё приходит в движение. Моя задача направить это движение в нужное русло.

- Приносящая ветер, - усмехнулся он.

- Так говорят. Сейчас моя дорога привела меня сюда. Но в одном ты прав, мне тоже придётся снова встретиться со своим личным, только мне предназначенным противником. Именно поэтому ты мне нужен.

- Мы разные, - проговорил он. – Ты по натуре – самурай. Ты бьёшься только своим мечом и соблюдаешь правила. У тебя свой кодекс. Я – ниндзя. У меня нет правил, кроме одного – достичь цели. Я могу сражаться всем, что подвернётся под руку. Даже если у меня на руках будут цепи, я превращу их в оружие. Я не могу научить тебя нарушать твой кодекс. Но я могу научить биться не только мечом. Я хочу, чтоб ты умела использовать как оружие любую вещь, оказавшуюся в твоих руках, наносить и отбивать удары из любого положения, и эффективно действовать в любом состоянии.

- Зачем тебе это?

Он задумчиво посмотрел на меня.

- Ты вернула меня домой, когда я уже не верил, что это возможно. Я больше, чем благодарен тебе. И я не хочу, чтоб с тобой случилось что-нибудь плохое. Я чувствую, что твоя дорога очень опасна, и боюсь за тебя. Может, сейчас это единственный страх, который я испытываю. Я не смогу всё время быть рядом, потому что твой путь, как и мой, в конечном итоге, одинок.

Я взглянула на него.

- Звучит печально.

Он пожал плечами.

- На самом деле всё совсем не так грустно. Мы все здесь нашли друг друга. Нам есть, где преклонить голову, от кого ждать помощи, к кому вернуться. Один друг – это бесценное сокровище. А этот корабль – сокровищница, которой нет равных в этой Галактике. По крайней мере, мне так кажется. А тебе?

- Вы уже на «ты»? – раздался от дверей голос Хока. – А как же субординация, лейтенант Хэйфэн?

- Какая субординация в спортзале, - проворчала я.

- Я конфуцианец, - спокойно взглянул на него Тонни, - и за пределами этого зала я полон смирения и почтительности к командованию.

- Я заметил, - скептически усмехнулся Хок и, подойдя, присел на соседнюю скамью. – Как успехи в тренировках?

- Он всё время побеждает, - поделилась я.

- Да? Хорошо, что он на нашей стороне. Я всё думаю об этом «Сангриле». Мы не должны были отдавать это задание.

- Мне кажется, вы путаете свою схватку с нашим заданием, командор, - учтиво заметил Хэйфэн.

- Твоя мудрость не знает границ, Чёрный ветер, - раздражённо проговорил Хок. – Только не нужно начинать всё сначала, повторять, что у нас всего лишь поисково-спасательный корабль, каждый должен заниматься своим делом, а уголовщина – это дело инспекции.

- Разве это не так?

- А разве на обычных поисково-спасательных кораблях организуются разведывательно-диверсионные группы? Или ты не в такой служишь? Хотя, может, ты и прав. И это мне кажется, что мы должны были лететь туда. А на самом деле мне самому нужно, во что бы то ни стало, ввязаться в эту драку, потому что я чувствую, что это моя драка.

Мы с Хэйфэном переглянулись.

- Примерно об этом мы и говорили, - сообщила я. – Я думаю, что такое чувство не только у тебя. Но, наше командование так решило и, хоть мы и не конфуцианцы, нам надлежит принять сие решение со смирением и почтительностью. Тем более что если это действительно наша битва, то, можешь не сомневаться, она нас не минует.

- У меня плохое предчувствие, - тихо проговорил Хок, опустив голову. – Очень плохое.

Я видела, что он расстроен, и мне хотелось сказать ему что-нибудь ободряющее. Но в этот момент раздался зуммер с браслета, и я услышала голос Вербицкого:

- Командир, вас срочно вызывает на связь Земля. Командор Азаров.

- Как раз вовремя, - пробормотала я, поднимаясь. – Даже душ принять не успела.

Я уже выходила из спортзала, когда меня догнал Хэйфэн и подал массажное полотенце. Так с урчащим и ползающим по плечам полотенцем я и вошла в командный отсек. Я ожидала увидеть на экране одного Азарова, но сейчас к каналу связи были подключены ещё два экрана, с которых на меня смотрели два комиссара Звёздной инспекции: Джим Феркинс и Рэм Дайк. Присутствие Рэма меня насторожило, поскольку именно его департамент занимался «уголовщиной», а значит и «Пьером Гартэном». Но присутствие Джима меня встревожило ещё больше, потому что его служба работала в тесном контакте с нами, расследуя преступления, совершаемые с помощью магии и иных аномальных явлений.

- Мы вытащили вас из сауны? – поинтересовался Азаров, увидев моё полотенце.

- Из спортзала, - поправила я, и чтоб избежать дальнейших церемоний, произнесла: – Добрый день, комиссары, командор. Операция с «Сангрилом» удалась?

- Добрый день, командор, - проговорил Рэм, мрачно глядя на меня тёмными, как вишни, глазами. Он и раньше своим мощным сложением, кудрявыми волосами и грубоватым лицом напоминал мне быка, а теперь и вовсе казалось, что сейчас он начнет рыть копытом землю, и из ноздрей у него повалит пар. – Операция не состоялась. «Сангрил» не появился возле Нурнии.

- Почему? – уточнила я.

Ответом мне было угрюмое молчание, которое я поняла по-своему. В отсеке опять собралось куда больше народу, чем требовалось.

- Мне перейти в свой отсек, чтоб мы могли поговорить?

- Нет, не нужно, - подал голос Джим. – Операция провалилась на стадии организации. Мы не учли, что в окружении Жмурика могут быть шпионы или просто осведомители Клермона. Вчера, в установленный час «Сангрил» не вышел в точку рандеву. Сразу после этого Жмурик скончался.

- Скоропостижно?

- Кровоизлияние во все три мозга.

Я почти инстинктивно обернулась, отыскивая глазами Дакосту. Он стоял возле входа рядом с Хоком. Поймав мой взгляд, он хмуро кивнул.

- Хуже другое, - продолжил Джим. – Наш сотрудник, который держал с ним связь, тоже погиб. Вот что с ним случилось.

На соседнем экране появилась высохшая мумия с распахнутым, словно в крике ртом, лежащая на белой простыне. Я невольно поморщилась и поспешно отвела взгляд.

- Что это?

- Согласно результатам вскрытия, он умер от чумы лет триста назад.

- Это точно он?

- Совершенно точно.

- Что ещё?

- В тот же день в здании нашего представительства на Нурнии появился отвратительный запах. До сих пор не удалось от него избавиться.

- Что за запах?

- Как будто там на неделю заперли сотню котов. А на стене появилась кровавая надпись «Noli me tangere»3.

- Они ещё и Евангелие цитируют, - проговорила я, чувствуя, как во мне нарастает злость. На кого? На себя, на Азарова, на Рэма, на этот чертов «Сангрил»? – Кровь, конечно, вашего погибшего товарища?

- Именно его, - кивнул Джим.

- И где сейчас «Сангрил» неизвестно?

- Мы дали задание всем нашим агентам, которые занимаются продавцами ворованных звездолётов и работорговцами, чтоб они задействовали все свои источники. Не исключено, что Клермон будет искать другого покупателя на свой товар. У нас есть шанс снова выйти на след.

- Не исключено. Есть шанс, - пробормотала я. – Что ещё вы намерены предпринять?

- Мы разрабатываем несколько вариантов действий, но для их реализации у нас явно недостаточно информации.

- Вы уверены, что она появится в ближайшее время? До того, как они продадут людей?

Джим молча покачал головой.

- Мы с самого начала недооценили противника, - признался Рэм. – Нам нужно было прислушаться к мнению командора Азарова и задействовать агентуру и ресурсы, подчинённые комиссару Феркинсу.

- Что толку посыпать голову пеплом? – вздохнула я, постепенно успокаиваясь. – Нужно думать, как спасти людей.

- У вас есть план? – Рэм внимательно смотрел на меня. – Командор Азаров настаивал на том, чтоб привлечь вас к участию в операции, говорил, что это ваша инициатива.

- У нас есть план и не один, - призналась я. – Но для его реализации нам необходимо найти…

Я неожиданно почувствовала на плече чью-то руку и обернулась. Рядом стоял Хок. Взглянув мне в глаза, он быстро нагнулся к моему уху.

- Мы не будем его искать, - шепнул он. – Клермон сам придёт к нам. Ко мне.

Взгляд у него был спокойный, злой и решительный.

- Ты решил бросить вызов? – так же шёпотом уточнила я. - Учти, до освобождения лайнера у тебя не будет возможности для поединка.

- Для меня главное – лайнер, - заверил он.

- У нас есть план, - кивнула я Рэму. – Но нам нужен карт-бланш от вас. Здесь нужна не войсковая операция. Мы не собираемся брать «Сангрил» на абордаж. Мы всё сделаем тихо и чисто. Шум здесь только повредит.

- Я хочу вам напомнить, что вы не имеете права скрывать информацию. Если вы знаете, где «Сангрил»…

- Мы не знаем где он, но скоро узнаем. Мы ничего не собираемся скрывать. Мы просто просим нам не мешать.

Рэм посмотрел куда-то в сторону, видимо, на экран связи со своим коллегой.

- Вы уверены в успехе? – спросил Джим.

- Мы сделаем всё возможное, чтоб его достичь.

Он задумчиво смотрел на меня, а потом произнёс:

- Вы очень изменились, командор. Хорошо, мы даём вам карт-бланш и обещаем не вмешиваться. Но вы должны держать нас в курсе событий. Отправляйтесь в цитадель и возьмите на борт нашего сотрудника.

- У нас нет времени, - возразила я.

- Нам понадобится их передатчик, - проговорил Хок. – У них помощнее. В цитадель всё равно зайти придётся.

- Не беспокойтесь, командор, – вздохнул Рэм. – Неужели вы думаете, что мы держим на такой мощной станции в тихом районе суперагента, который будет мешать вам излишней инициативой? Это всего лишь координатор, который будет обеспечивать связь и получение вами всей информации, которую мы найдём.

- Я не беспокоюсь, комиссар, - ответила я, - а суперагент нам как раз не помешал бы.

- У вас уже есть один, - комиссар отыскал глазами Оршанина, который снова стоял на своём обычном месте, подпирая стену возле выхода из отсека. – Кирилл Владимирович, мы заинтересованы в вашем скорейшем возвращении на Землю, однако, в случае успешного развития событий ваша помощь потребуется на «Пилигриме». Вы были на «Сангриле» и лучше, чем кто бы то ни было, осведомлены о корабле и экипаже. Начальник спецшколы старший инспектор Цыбевич утверждает, что вы вполне в состоянии уже сейчас работать по полученной специальности. Но решение за вами.

- Ян Казимирович абсолютно прав, - кивнул Оршанин. – Я уже просил командора Северову позволить мне участие в операции, если она будет доверена «Пилигриму».

- Оставайтесь, - разрешил комиссар Дайк без особого восторга. – Вы официально прикомандированы к экипажу «Пилигрима», - он снова перевёл взгляд на меня. – Удачи, командор. Не забудьте держать нас в курсе.

Его экран погас. Следом за ним с нами простился и Джим Феркинс.

- Вы взяли на себя большую ответственность, - произнёс Азаров, - Шансов что-то исправить, возможно, уже не будет. Как вы собираетесь их найти?

- Командор де Мариньи пошлёт вызов Клермону и назначит место встречи, - ответила я, решив, что дальше секретничать уже просто глупо.

- Он придёт?

- Обязательно, - кивнул Хок.

- Хорошо. Но координаты рандеву сообщите нам. Неподалёку для подстраховки будут находиться корабли инспекции. Скажем на расстоянии… светового часа.

- Разумно, - согласилась я.

- Встретите их и что дальше?

- Есть несколько вариантов. Мне нужно всё обсудить с моими людьми, оценить наши возможности и выработать один надёжный план. Как только он будет готов, мы его сообщим.

Азаров посмотрел на Хока, потом на Дакосту.

- Действуйте.

Сеанс связи закончился, и я задумчиво посмотрела на звёзды за лобовым экраном.

- Какой у нас план? – поинтересовался Хок.

- Мне почему-то не хочется это знать, - пробормотал Вербицкий.

Я вздохнула и повернулась к Дэну Кроу, сидевшему за пилотским пультом.

- Поворачиваем и направляемся в Цитадель. Антон, свяжитесь с ними и передайте, что мы идём. Нам понадобится их гравитационный передатчик. Мы готовы принять на борт инспектора.

Вахтенные повернулись к пультам, выполняя приказ. Хок всё так же стоял рядом, глядя на меня.

- Ты сказала несколько вариантов, - напомнил он. – Мы можем узнать, что ты задумала?

- Особенно если учесть, что выполнять этот план придётся нам, - добавил Белый Волк.

Я невольно улыбнулась, услышав в его замечании безапелляционные нотки. В первом полёте я несколько раз ввязывалась в драку, опережая стрелков, что едва не стоило мне жизни. Теперь они ревниво оберегали меня от предназначенных им опасностей.

- Все варианты сводятся к одному. Приходим в точку рандеву, сбрасываем полусферическую абордажную капсулу под прикрытием экран-поля с диверсионной группой. Пока мы отвлекаем Клермона и его компанию обменом любезностями по каналу связи, капсула стыкуется с «Сангрилом» в районе запорных ворот ангара. Группа проникает в ангар, убирает охрану, поднимается на борт захваченного лайнера. Дальше остаётся только запустить двигатели и открыть ворота. Уходим очень быстро. При необходимости «Пилигрим» прикрывает лайнер огнём до момента скачка. Всё.

- Гениально, - прокомментировал Хок с изрядной долей скепсиса.

- Наверно, всё дело в деталях, - предположил Мангуст и вопросительно взглянул на меня.

- Нет пока деталей. Мне не хватает информации. Придётся проанализировать всё, что мы имеем, всё проверить и перепроверить и доработать этот план до совершенства. Если что-то не сложится, будем менять. В любом случае, к моменту выхода к точке рандеву у нас не просто должен быть надёжный и выполнимый план. Мы должны быть готовы к его выполнению.

- Простите, командор, но я буду удивлён, если ваш план сработает, - признался Донцов.

- А ты не удивился, когда они захватили «Пилигрим» на Гимеле? – поинтересовался Тонни.

Донцов на мгновение задумался, а потом усмехнулся.

- Логично.

- Видимая простота плана не свидетельствует о его примитивности, - подал голос Оршанин. – Это вполне логичный вариант, и он может сработать. Нам нужно подключить аналитиков Звёздной инспекции к разработке деталей. У нас есть план верхних этажей «Сангрила». Белый Волк сказал, что в нём прослеживаются тенденции кораблестроения последнего времени. Значит, есть возможность просчитать планы ангаров.

- С определённой долей вероятности, - заметил Хок.

- Согласен, но мы можем рассчитать все возможные варианты и сориентироваться на месте. Я точно смогу. Я ходил на задания и с меньшим объёмом информации.

- Ну, тогда вся надежда на тебя, - усмехнулся Мангуст.

- Ладно, план операции мы обсудим несколько позже, - проговорила я. – Для начала нам нужно решить, где шевалье де Мариньи назначит встречу графу Клермону?

Я обернулась к Хоку. Тот подошёл к астронавигационному пульту и встал рядом.

- Карту, капитан-командор, - проговорил он.

Булатов тут же набрал нужную комбинацию на своём пульте, и над ним развернулась сфера, заполненная дымкой звёзд и туманностей.

- Мы вот здесь, - произнёс он, и на краю сферы появился рыжий огонёк.

- А где Нурния? – спросил Хок.

- Тут.

В другом секторе резко вспухла маленькая желтоватая звездочка, и стали заметны несколько вращающихся вокруг неё планет, одна из которых светилась красным сигнальным светом.

- А знаете, - оживился Булатов. – Они действительно передвигаются на второй крейсерской скорости, потому что для того, чтоб дойти от района, где они сбросили капсулу с Кириллом, до Нурнии на этой скорости нужно как раз около пятнадцати дней.

- Как далеко они могли уйти от Нурнии за двое суток?

Булатов выделил сектор вокруг красной планеты. Хок какое-то время разглядывал карту, а потом указал точку на окраине галактики примерно в двадцати двух-двадцати трех парсеках от нашего местонахождения.

- Назначим встречу вот здесь.

- Почему здесь? – уточнил Оршанин.

- Мы будем там раньше, чем они, и успеем сориентироваться и спустить капсулу. Это тихий и пустой район, там нам никто не помешает. К тому же вот тут, на расстоянии полутора световых часов расположена небольшая туманность, судя по всему, изрядно захламлённая космическим мусором. Её границы сильно размыты, значит, отдельные крупные объекты могут встречаться и на расстоянии светового часа. И если там встанет пара крейсеров инспекции, они будут практически незаметны среди крупных осколков. А вот здесь расположена большая база поисково-спасательного флота Ригора, куда наши противники, осведомлённые о нраве ригорцев, не решатся сунуться. Именно сюда мы и уйдём вместе с лайнером, после его освобождения.

Он обернулся и посмотрел на меня, ожидая моей реакции.

- Да, - согласилась я. – Это вполне подходящее место.

- Позвольте мне еще раз всё проверить, - проговорил Донцов, глядя на карту.

- Обязательно. Проверьте и перепроверьте всё. Кирилл, подключайся. Как только определитесь, свяжитесь с Землёй и согласуйте место встречи с ними. Сколько нам идти до Цитадели, Дэн?

- Восемнадцать часов.

- Этого времени вполне достаточно, чтоб определиться с местом встречи.

Стрелки, Хок и Оршанин поднялись в стрелковые помещения, чтоб ещё раз всё просчитать, а я почувствовала знакомое возбуждение, которое возникает перед выполнением важного и сложного задания. Теперь мои раздумья о вариантах операции по освобождению лайнера и людей уже не были обычной зарядкой для ума. Нам предстояло проработать и осуществить самый надёжный из них.

Несмотря на то, что времени было достаточно, а особой необходимости в активных действиях не наблюдалось, поспать мне удалось лишь несколько часов. Вернувшись на мостик, я нашла там Хока, который сообщил о том, что его предложение было проверено и согласовано с Землёй. Инспекция уже начала переброску своих крейсеров в район встречи.

- Мы сможем быть там уже через пять суток, - произнёс Хок. – «Сангрилу» на его второй крейсерской идти семь дней. Рандеву назначим через восемь, чтоб они не очень нервничали. Пусть идут не торопясь, полагая, что прибудут туда заранее. Сутки форы ничего им не дадут. Они не успеют скинуть ни лайнер, ни людей.

- Если уже не скинули, - пробормотала я.

- Нет, - усмехнулся Хок. – Инспектора клятвенно заверяют, что в секторе, где они могут находиться, нет подходящих покупателей.

- Хорошо, если так, - я села за центральный пульт и посмотрела на приборы. До выхода к цитадели оставалось менее часа.

Переключив управление на себя, я выдвинула штурвал. Хок понимающе улыбнулся.

Через час мы уже стояли возле причальной мачты цитадели «Кронштадт».

- Стыковка произведена в автоматическом режиме, - сообщил диспетчер, обменявшись с Вербицким приветствиями. – Добро пожаловать в цитадель. К вам инспектор.

- Принимаем, - отозвался Хок, поднимаясь с места. – Просим дать универсальный канал связи с гравипередатчика и провести экстренную независимую диагностику бортовых систем.

- Сделаем, - раздалось из динамика.

- Мы отчаливаем через два часа, - заметила я.

- Всё для вас, ребята, - через пару минут отозвался диспетчер. – Техники готовятся к диагностике. Механикам подключиться через третий терминал и приготовиться к углублённому сканированию.

- Капитан Эрлинг, выполняйте, - распорядилась я.

- Центр связи готов дать универсальный канал, но для настройки понадобится время. Мы редко включаем гравипередатчик, - добавил диспетчер.

- Антон, пойдёшь со мной, поможешь, - произнёс Хок. – Ченг, проводи нас до лифта. Встретишь инспектора, возьмёшь его багаж и проводишь на мостик, чтоб он не заблудился.

Особой необходимости в независимой диагностике не было. Она лишь обеспечивала синхронность работы с эталонными системами навигации и связи в условиях космоса. Учитывая, что звездолёт лишь несколько недель назад прошёл полную диагностику на Земле, вероятность десинхронизации была очень мала. И всё же, учитывая, что скоро нам придётся работать в контакте с кораблями Звёздной инспекции, мы решили ещё раз «сверить часы».

Я задумчиво наблюдала за прохождением тестовых программ, отражавшихся на экранах колонками знакомых цифр и символов. Всё было в порядке.

- Инспектор, - негромко подсказал Дэн Кроу.

Я обернулась. В отсек вошёл стройный мужчина в форме инспекции и, подойдя ближе, произнёс негромким глуховатым голосом:

- Добрый день, командор высшего класса, господа офицеры. Инспектор Куренной прибыл в распоряжение командира баркентины «Пилигрим».

Я смотрела на него с некоторым недоумением. Что-то в его облике смутило меня, казалось неестественным. Это был молодой мужчина чуть выше среднего роста, среднего телосложения, темноволосый. И очень красивый. Дело было даже не в мягких славянских чертах, не в зеленых глазах с длинными пушистыми ресницами под густыми чёрными бровями, не в алых, по-мальчишески пухлых губах. У него была удивительно светлая гладкая кожа, блестящие густые волосы с ровным пробором, тонкие, чуть подкрученные гусарские усы.

- Здравствуйте, инспектор, - улыбнулась я, встав с кресла, и протянула ему руку, просто, чтоб взглянуть на него поближе. Попутно бросила взгляд на руку, которую он протянул в ответ. Рука была сильная, но с такой же нежной кожей и тонкими розовыми ногтями.

Он улыбнулся в ответ, показав белоснежные ровные зубы.

- Рада видеть вас на нашем звездолёте, - продолжила я, рассматривая его, уже не без удовольствия. – Мне, правда, не вполне известны ваши полномочия.

- Они весьма ограничены, - низкий глухой голос звучал странным диссонансом юношеской внешности. – Это всего лишь информационное обеспечение вашей операции и координация с действиями нашего ведомства. Никаких властных полномочий мне не предоставлено. Я здесь, чтоб помочь вам в работе, и не более того.

- Отлично, - кивнула я, задумавшись над тем, сколько ему может быть лет. – Тогда располагайтесь. Второй помощник.

- Ваша каюта номер тридцать в жилом секторе, - подошёл к нам Ченг. – Я провожу.

- Я найду сам, - обернулся к нему инспектор. – Если командир не возражает, подыщите мне рабочее место. Лучше всего отдельный отсек с терминалом связи и стандартным аналитическим компьютером, подключённым к информационной сети звездолёта. И браслет связи.

Ченг бросил на меня вопросительный взгляд. Инспектор выжидающе обернулся ко мне. Я кивнула.

- Благодарю, командор, - инспектор звонко щёлкнул каблуками и склонил голову. – Разрешите идти?

- Конечно.

Он развернулся, и я заметила, как в ряду наградных планок на его груди блеснул голубой звездой сапфировый кубик.

Он как раз выходил, когда ему на встречу попался входивший на мостик Оршанин. На миг они замерли друг против друга. Оршанин какое-то время вглядывался в его лицо и, наконец, чуть улыбнувшись, произнёс:

- Здравствуй, Акела.

- Здравствуй, Черкес, - произнёс Куренной и, сделав шаг в сторону, вышел из отсека.

- Черкес? – переспросила я.

Оршанин стоял на пороге, глядя ему вслед. И только теперь я заметила, как тихо на мостике. Обернувшись, я увидела, что все смотрят туда же, куда и Оршанин.

- Ну и инспектор, - пробормотал Булатов. – Прямо красна девица…

- Ты тоже заметил? – обернулся к нему Мангуст.

- А это трудно не заметить. Холёный, как любимая жена султана Брунея.

- И при этом уже инспектор, - пробормотал Дэн Кроу. – И Алмазная звезда на груди. Какие ж такие подвиги такими нежными руками совершают?

- Только не надо завидовать, - с усмешкой обернулся к нему Оршанин. – Есть люди, которые и не такое умеют. И один из них, без сомнения, Акела.

- Что это значит? – уточнила я, заметив азартный огонёк в его глазах.

- Это значит, что вас обманули, командор. Акела, по определению, не может быть всего лишь координатором. Это суперагент. Только не совсем ясно, почему они не хотят это признать, и как он оказался на этой затерянной в космосе станции в столь скромной должности.

- Ты его знаешь? – спросил Мангуст.

- Конечно, мы учились в одной разведшколе. Только он окончил её с отличием двумя годами раньше.

Оршанин подошёл к нам, и я указала ему на свободное кресло. Он сел и развернулся ко мне.

- Может, я и не должен об этом говорить, но мне этого никто не запрещал. Возможно, они и не хотели, чтоб кто-то здесь знал о его способностях и квалификации, но они обязаны были предусмотреть то, что я его хорошо знаю. Думаю, что я ничего не нарушу, слегка раскрыв карты, тем более что я ничего не знаю о нём после того, как он покинул стены школы.

- Завязывай с предисловием, - проговорил Булатов. – Что ты о нём знаешь?

- Дело в том, что нас с детства приучали жить под чужим именем, чтоб это вошло в привычку. Сперва клички мы придумывали сами. Потом уже тайным голосованием клички выбирали товарищи по школе. Поскольку старшие присматривали за младшими, все друг друга знали. Игорь Куренной всегда ходил в лидерах. Он сразу же придумал себе кличку Есаул. Он из терских казаков и очень этим гордился. Но когда он закончил подготовительное отделение и перешёл на первый курс академического уровня, ему дали кличку Акела. Так она за ним и закрепилась. Он год за годом выдвигался командиром курса и курировал нашу группу. Я с ним без конца цапался. Мы друг друга терпеть не могли. Мне казалось, что он выслуживается перед преподами, а он пытался приучить меня к дисциплине. Правда, безуспешно. Я всегда подозревал, что кличку Черкес для меня придумал он.

- Он всегда был такой ухоженный? – уточнил Мангуст.

Оршанин нахмурился и снова бросил взгляд туда, где скрылся инспектор. Когда он снова посмотрел на Мангуста, его взгляд был суровым.

- Не бери в расчёт мои детские обиды. Акела никогда не был неженкой. Он так же как другие ползал в грязи и проходил сквозь огонь на полигоне, он на морозе и в пекле минировал и разминировал тренировочные конструкции, и, не моргнув глазом, бросался под днище супертяжёлого вездехода. На его руках было не меньше ожогов и шрамов, чем на моих. К тому же он всегда был смуглым от загара, очень любил солнце и ветер. А его любимым занятием была джигитовка. Он уже в пятнадцать лет удивлял мастеров сабельного фехтования тем, что бился двумя саблями одновременно. А нам говорил, что таким образом синхронизирует работу обоих полушарий мозга. Кстати, говорят, что это не лишено смысла. И я очень удивился, увидев его таким. Даже подумал, что обознался.

- Сколько ему лет? – спросила я.

- Он на два года старше меня, - ответил Оршанин. – Двадцать семь или двадцать восемь.

- И уже инспектор. Обычно это звание дают не раньше тридцати пяти, а то и сорока лет.

- Я не удивлён, - покачал головой Оршанин. – Как и тому, что он уже заработал Алмазную звезду. Я удивлён, что он здесь.

- Что он за человек? – спросила я.

- Акела, - пожал плечами он. - Этим всё сказано. Умный, спокойный, уверенный в себе. Всегда держит себя в руках, обладает аналитическим складом ума. Решителен, но осторожен. Хорошо разбирается в людях, умеет завоёвывать доверие, даже очаровывать. И не брезгует этим пользоваться в своих целях. Не сентиментален, но к людям относится хорошо. Бывает жёстким, но жестокости я за ним не замечал. Надёжен, своих не сдаёт ни при каких условиях. Ради дела пойдёт до конца. Умеет руководить и в группе взять инициативу на себя, но по натуре – одиночка. У него никогда не было друзей, но много приятелей.

- Образцовый разведчик, - я посмотрела на Мангуста.

- И за что ж нам такая честь? – тревожно проговорил он.

Инспектор Куренной не стал задерживаться на жилом уровне. Миновав его, он сразу поднялся на четвёртый и направился в медотсек. Постучав в дверь, он открыл её и вошёл в просторный, освещённый солнечным светом кабинет.

- Добрый день доктор, - произнёс он, улыбнувшись молодому врачу в форме госпитальера. – Разрешите представиться. Инспектор Куренной. Какое-то время буду находиться на вашем звездолёте.

- Добрый день, - врач внимательно смотрел на него, во взгляде читался профессиональный интерес.

- Именно поэтому я здесь, - кивнул инспектор и достал из нагрудного кармана небольшой информационный кристалл. – Только, пожалуйста, пусть это останется между нами.

Врач взял кристалл и вставил его в планшет. Какое-то время он читал то, что появлялось на экране, а Куренной задумчиво наблюдал за тем, как меняется выражение его лица. Когда взгляд чёрных глаз вдруг замер посреди страницы, он вздохнул и тоскливо посмотрел на световой экран над письменным столом.

- Я такого еще не видел, - тихо признался врач, слегка побледнев.

- А такое мало кто видел, - произнёс Куренной. – Но что есть, то есть.

- Вы были в сознании, когда?..

- Нет, конечно! Вряд ли кто мог бы такое выдержать и остаться в своём уме. Но восстановительный период мне пришлось провести в сознании.

- Есть проблемы?

- Иначе бы я к вам не пришёл. Вы сможете помочь? Рекомендации там есть.

- Конечно, я вам помогу, - произнёс врач, и в этот момент Куренной ощутил панический страх, что у этого парня просто не хватит опыта. Он внимательно смотрел в глаза своего собеседника.

- Я всё понимаю, - тихо и убедительно произнёс тот, подходя ближе. – Ситуация не из простых, но самое страшное позади. Период восстановления ещё не закончен, но основные проблемы связаны с тем, как вы воспринимаете то, что с вами происходит. Вас беспокоит, достаточно ли у меня квалификации, чтоб помочь вам справиться с этим. Достаточно. Поверьте мне, я умею не только лечить, я умею облегчать страдания. Потому что я сам знаю, что это такое.

Куренной устало усмехнулся:

- Вам хочется доверять, доктор.

- Меня зовут Джулиан. И нам лучше сразу перейти на «ты».

- Игорь, - кивнул тот и прошептал: – И я ещё раз прошу: никому…

- Обещаю, - кивнул тот. – А пока пойдём в процедурный кабинет, мне нужно посмотреть, что мы всё-таки имеем.

Хок и Вербицкий вернулись на звездолёт примерно через час.

- Сообщение мы направили, - доложил старпом, явившись на мостик. – Остаётся решить, будем ли мы ждать ответа или двинем в район встречи?

- Пойдем туда, - решила я, - попросим радистов станции дублировать сообщение каждые три часа. По прибытии в точку рандеву запросим информацию, был ли ответ.

- Хорошо, - кивнул Хок и присел в соседнее кресло, задумчиво глядя на боковой экран.

- Что загрустил? – спросила я.

- Да так, - покачал головой он. – Мелькнула мысль. Забвение дается людям из милости. А разбудишь призраков прошлого, и они тут же устремятся за тобой, как стая голодных псов. Но это так, философия, – он усмехнулся. – Диагностика проведена?

Я обернулась к пульту.

- Почти закончена. Всё в порядке.

- Инспектор прибыл. Нужно готовиться к вылету.

Он поднялся и вышел из отсека. Вскоре мы попрощались с новыми друзьями в цитадели, выслушали их сетования, что не удалось организовать по этому случаю грандиозный банкет, и, отстыковавшись, направились к выходу из системы.

Ещё через пару часов баркентина благополучно вышла в подпространство, начав пятидневный путь к точке, где была назначена встреча с «Сангрилом».

Убедившись, что на мостике всё в порядке, я сдала пульт Дэну Кроу и пошла в ресторан. Приближалось время обеда. Джулиан уже сидел за столом и с мрачным видом рассматривал перстень с опаловым грифоном на безымянном пальце правой руки.

- Что-то случилось? – поинтересовалась я, с беспечной улыбкой присаживаясь рядом. Он поднял взгляд и задумчиво посмотрел на меня.

- Проблемы.

- Надеюсь, решаемые?

- Я тоже надеюсь, только пока не знаю, как их решить.

- Кто-то заболел? – насторожилась я, сообразив, что проблемы судового врача обычно связаны со здоровьем членов экипажа.

Он покачал головой и снова взглянул на опал.

- Нет. Но у меня будет к тебе небольшая просьба.

- Всё, что угодно, - с готовностью кивнула я.

Он как-то не очень решительно посмотрел на меня, а потом обернулся и быстро произнёс:

- Позже… Проходите к нам, инспектор. Ты не будешь возражать?

У входа стоял инспектор Куренной. Услышав Джулиана, он чуть улыбнулся и подошёл к нам. Я вспомнила слова Оршанина о том, что он умеет очаровывать. Да, наверно, ему это не сложно.

- Прошу вас, инспектор, - обворожительно улыбнулась я. Он увидел за столом еще один стул, но пододвинул свободный от соседнего стола и сел.

- Мы уже познакомились, - с улыбкой прокомментировал Джулиан.

- Совершенно случайно, - кивнул инспектор. – Моё внимание привлёк опал двенадцатого века на руке у доктора. Раньше я видел такие только в музее.

- Ты знаешь, Игорь неплохо разбирается в холодном оружии, - заметил Джулиан. – Вам будет, о чём поболтать на досуге.

- В основном меня интересуют сабли и ятаганы, - пояснил тот.

Светскую беседу прервало появление Хока. Подойдя к столу, он взглянул на инспектора и, пока я представляла их друг другу, пристально рассматривал его. От моего внимания не ускользнул и тот взгляд, который старпом бросил на его руку, отвечая на рукопожатие.

- Рад знакомству, - кивнул он, садясь на своё место. – Понимаю, что дела – не лучшая тема для обсуждения за обедом, но мне хотелось бы обсудить именно её. Вы получили информацию о нашем задании?

- Да, всё что есть, - ответил инспектор и замолчал, увидев выкатившегося из кухни Микки с подносом. С детским любопытством он следил за действиями плюшевого официанта, расставлявшего блюда на нашем столе, и лишь только насладившись этим зрелищем, снова вернулся к теме. – И о вашем задании, и о баркентине, и об экипаже. Всё, что сочли необходимым мне дать.

- То есть всё, - кивнул Хок.

- Возможно. Я даже успел всё это изучить. Могу я узнать ваш план, чтоб определить, что необходимо для его подготовки?

Он взглянул на меня. Его тёмно-зеленые глаза мерцали под стать омуту из старинной сказки. Мой план вдруг показался мне наивным и слишком сырым, чтоб передавать его профессионалу. Тем не менее, делать было нечего, и я рассказала ему то, что надумала.

- Я понял, - кивнул он, выслушав меня. – Значит, нам нужно узнать максимум о «Сангриле» и особенно о его трюме. Думаю, что ваше предположение о расположении ангара, соответствует действительности. Ворота, которые вы заметили, единственные, которые позволяют ввести внутрь лайнер такого размера. Нам необходимо выяснить планировку и техническое оснащение трюма. А, значит, нужно связаться с нашими аналитиками. Правда, для этого нам придётся прервать скачок.

- Да, это я не учла, - озабоченно пробормотала я. – Ладно, давайте так. Мы выйдем из режима и отправим ваше сообщение. Вы уточните время следующего сеанса, и мы рассчитаем следующий скачок.

- Хорошо, - согласился он. – Но по мере получения новой информации, возможно, возникнет необходимость экстренного сеанса связи.

- Новой информации? Здесь? Мы передали всё, что у нас есть.

- Вы ещё сами не знаете, что у вас есть. Но я найду, - он улыбнулся. – Теперь другой аспект. У вас есть подходящая полусферическая абордажная капсула. Я посмотрел её технические данные и полагаю, что она подходит для проведения операции, поскольку обеспечит очень мягкий контакт с обшивкой чужого звездолёта, а её оборудование позволит просканировать проходящие в прилегающем участке коммуникации, а также сразу же получить сведения о планировке прилегающих помещений. Но её экран-поле меня несколько смущает. Оно даст группе определённую защиту от поисковых систем противника, но мы не знаем, насколько они мощные. Если исходить из среднего уровня оснащённости пиратских звездолётов такого класса, шансы группы не так уж велики. При этом на борту баркентины имеются Грумы. Если б ваши механики взялись переставить систему экран-поля с Грума на капсулу, это повысило бы наши возможности.

- С Грума на капсулу? – переспросил Хок. – Там совершенно разные системы энергопитания и киберпилоты. Это авантюра.

- Я только предлагаю, - пожал плечами Куренной.

- Разумно, - кивнула я и обернулась, чтоб посмотреть на стол, за которым устроились братья Норги. – У нас пять дней. Пусть ребята поломают головы. Может, и получится. В любом случае мы должны не только выполнить задание, но и уберечь своих людей от излишних опасностей. Тем более что на этот раз обе задачи слишком сильно взаимосвязаны. Что ещё, инспектор?

- Кто пойдёт?

Я посмотрела туда, где сидели стрелки, и остро ощутила две незаполненные вакансии.

- Белый Волк будет нужен на баркентине на случай, если придётся стрелять, - нехотя признала я. – Стаховски займёт место за пультом защитных систем. Остаются Мангуст, Донцов, Хэйфэн. Мангуст пойдёт старшим.

- Капитан-лейтенант Бахар, - пояснил Хок. – Он очень опытный стрелок и десантник.

- Я в курсе, - кивнул инспектор, задумчиво глядя на Мангуста. – Кажется, он дослужился до командора третьего класса и был разжалован за чрезмерную инициативность.

- Я не знаю деталей, - заметила я.

- Я знаю, - не отводя взгляда от Мангуста, сообщил Куренной. - Впрочем, поскольку нам неизвестна полная информация о противнике, его инициативность будет в данном случае вполне уместна. Как насчёт участия в операции Оршанина? Он отлично подготовлен, быстро соображает и лучше других знает обстановку на «Сангриле». Кроме того, в такой операции четвёртый боец не помешает.

- Я не против, - кивнула я и поинтересовалась: - А вы не хотите поучаствовать?

Он взглянул на меня и улыбнулся.

- Я б не против, но капсула рассчитана на четверых. К тому же я не обладаю такими полномочиями. Каждый должен заниматься своим делом. Вы ж не идёте?

- Я получу от экипажа чёрную метку, если ещё раз сунусь поперек стрелков в пекло? – рассмеялась я. – Значит, вы считаете, что может получиться?

Он взглянул мне в глаза и твёрдо произнёс:

- Должно получиться.

- Вы меня успокоили, - заметила я. – Детали обсудим позже со стрелками и механиками. В четыре часа по времени звездолёта вас устроит?

- Вполне… А к шести желательно выйти из режима скачка, чтоб я связался с нашей конторой.

- Выйдем, - вздохнула я, понимая, что экстренный выход потребует авральной работы половины экипажа.

- Мне жаль, что я создаю для вас проблемы, вместо того, что помогать решать их, - его улыбка была полна сожаления и сочувствия. – Готов загладить свою вину любым избранным вами способом.

Я удивленно взглянула на него, а потом на Джулиана. Тот неожиданно рассмеялся.

- Он проболтался, что любит стихи. Заставь его почитать что-нибудь из Лермонтова.

- Например, «Демона», - с готовностью кивнул инспектор.

- Только влюбленного демона мне и не хватало, - усмехнулась я, припомнив обстоятельства знакомства со своим супругом.

Разговор снова вернулся в русло светской беседы, и я не могла не отметить убойную мощь обаяния нашего гостя. Всё это время Хок хранил молчание, прислушиваясь к нам и поглядывая то на Джулиана, то на Куренного.

По окончании обеда инспектор подошёл к столику, за которым в компании Булатова и Вербицкого сидел Оршанин и, положив руку ему на плечо, проговорил:

- Зайди ко мне.

- Обязательно, - кивнул тот, не обернувшись.

- Это приказ, - не громко, но очень чётко произнёс Куренной, – старшего по званию.

Оршанин замер и, медленно обернувшись, взглянул на него. В ресторане почему-то стало тихо. Все с интересом наблюдали за этой сценой.

- Я ведь не служу в Звёздной инспекции, - проговорил Оршанин, улыбнувшись.

- А ты что здесь, как частное лицо? – уточнил Куренной. – Тогда забудь об участии в операции. Будешь смотреть со стороны. Можешь давать советы.

Оршанин медленно поднялся.

- Я приду, Акела, - вздохнул он.

- Сейчас, Черкес, - совсем тихо произнёс Куренной, глядя ему в глаза. Как ни странно, в этом полушепоте лязгнул металл. – Без вариантов.

И развернувшись, вышел из ресторана.

- Вот я и дома, - проворчал Оршанин и, одёрнув куртку, направился следом.

- Что-то не нравится мне этот инспектор, - в полной тишине заметил Мангуст.

- Лишь бы он жене своей нравился, - усмехнулся Донцов.

Я повернулась к Джулиану и увидела, как мрачно он смотрит на закрывшуюся за инспекторами дверь.

- У тебя была какая-то просьба, - припомнила я.

Он посмотрел на меня и виновато улыбнулся.

- Ты не могла бы некоторое время ночевать в своей каюте и не приходить ко мне без предупреждения?

Я на какой-то момент лишилась дара речи. Джулиан смотрел на меня умоляюще, причём я поняла, что он просит не только исполнить его просьбу, но и не требовать по этому поводу объяснений.

- Хорошо, - пожала плечами я и бросила смущённый взгляд на Хока. Тот задумчиво и очень спокойно посмотрел на своего друга, а потом поднялся.

- Спасибо за компанию. Пойду готовиться к экстренному выходу.

Куренной и Оршанин спустились на второй уровень, где инспектору был предоставлен оборудованный необходимой аппаратурой отсек.

- Садись, - инспектор указал Оршанину на стоящее посреди помещения кресло, а сам присел за стол, подключая терминал. Кирилл какое-то время внимательно наблюдал за ним. Закончив настройку аппаратуры, Куренной снова взглянул на него.

- А ты времени даром не терял, - заметил Оршанин, указав взглядом на наградные планки на груди инспектора. Тот небрежно усмехнулся:

- Не удалось откосить. Просто попал туда, где есть чем заняться. Кинули в бой, пара кавалерийских атак и – орден на грудь! Сам знаешь, на нашей планете любят героев. И выпускают их массовым тиражом, раздавая награды налево и направо.

- Ну, конечно, - проговорил Оршанин. – С таким иконостасом можно иронизировать по этому поводу.

- Надевай, - Куренной кинул ему эластичный обруч с радужными заклёпками контактных клемм.

- Зачем это, Акела? – нахмурился Кирилл. – Я ж всё сказал.

- Давай, давай, - поторопил его инспектор. – Мне недостаточно той информации, которую ты дал. Для подготовки операции я должен ориентироваться на звездолёте не хуже тебя. А, может, даже лучше. Не спорь, Черкес. Ты ж понимаешь, что это работа.

- Понимаю, - вздохнул тот, надевая обруч на голову.

Полёт звездолёта в режиме суперпространственного скачка проходит в автоматическом режиме. Поэтому выход из него возможен только путём вмешательства в запрограммированную работу систем корабля. Такое вторжение всегда влечёт опасность сбоев и требует полного контроля над ситуацией. Кроме того, вывод звездолёта из программы должен производиться вручную, при этом точка выхода неизвестна, а значит, он может въехать в корону звезды, чёрную дыру или рой метеоритов. Конечно, вероятность этого невелика и стремится к нулю, но предусмотреть необходимо всё, в том числе и то, что после выхода может возникнуть необходимость экстренного манёвра.

Поэтому за пульт я села сама. За дублирующим пультом сидел Хок, готовый в любой момент прийти мне на помощь. На одном из верхних экранов я видела спокойное лицо Лина Эрлинга, лучшего из моих механиков.

Закончившееся десять минут назад совещание оказалось полезным. Прежде всего, механики заверили, что они знают, как переставить экран-поле Грума на капсулу и сделают это за три дня.

Белый Волк если и был огорчён моим решением оставить его на баркентине, то виду не подал. Согласившись с составом группы, он тут же начал обсуждение её вооружения и технического оснащения. Инспектор высказал свои предложения, которые показались мне разумными. Но против них неожиданно начал возражать Мангуст. Куренной не настаивал, заметив, что его дело лишь предложить оптимальное решение проблемы. Это решение поддержали остальные стрелки, Хок и Оршанин. Мангуст остался в меньшинстве, и Белый Волк поставил точку в этом споре, согласившись с мнением инспектора.

Дальше началось обсуждение самой сложной темы, а именно деталей выполнения задания. Здесь пока всё было построено на предположениях. Я заметила, что Куренной прекрасно ориентируется в этих вопросах. Он сразу же высказал несколько логичных предположений о вероятной планировке ангара, а также о его оборудовании. По крайней мере, было ясно, что он сможет поставить перед специалистами на Земле нужные вопросы. Но неизбежная на данном этапе неопределённость вдруг вызвала приступ раздражения у Мангуста.

И теперь, сидя за пультом, я невольно возвращалась к странной реакции стрелка на всё, что высказывал инспектор. Похоже, он с самого начала невзлюбил его. Интересно, за что? Лично мне Куренной нравился.

- Мы готовы, командор, - сообщил мне Лин Эрлинг.

Я бросила взгляд на Хока и кивнула.

- Начинаем.

Через полчаса напряженной, но чёткой работы я с облегчением вздохнула и откинулась на спинку кресла. За лобовыми окнами слабо мерцали бледные звёзды окраины Галактики.

- Молодцы, - кивнула я. – Координаты, Юрий Петрович.

Булатов тут же выдал на мой экран два столбца символов и цифр. Никаких крупных космических объектов и аномалий поблизости не было.

- Антон, связь с Землёй для инспектора, - отдала я следующий приказ. – У нас час для отдыха. После того, как инспектор сообщит время следующего сеанса, астронавигатору подготовить новый маршрут, но так, чтоб нам не выбиться из графика и вовремя быть в пункте назначения.

Эксперты Звёздной инспекции просили дать им на поиск и обработку информации три дня. Определившись со временем полёта, Булатов выдал новый маршрут, и мы продолжили путь. Уже вечером Хок, как бы, между прочим, заметил, что в авральном выходе из скачка кое-кто винит инспектора. Я догадывалась, от кого исходит это мнение. Догадка эта была не слишком приятной, но я не думала, что это будет иметь какое-то продолжение.

Два дня полёта прошли спокойно. По-крайней мере в моём присутствии ничего настораживающего не происходило. Я, конечно, заметила, что между экипажем и инспектором возникла некоторое отчуждение, но и сам он держался особняком, общаясь в основном с Кириллом Оршаниным, которого часами держал в своём отсеке, и с Джулианом. Мне даже в какой-то момент показалось, что между ними завязалась дружба, но их отношения при всей видимой лёгкости, таили в себе скрытое напряжение, тяготившее, как мне казалось, обоих.

Я присматривалась к инспектору, пытаясь понять, в чём дело, чем он так настроил против себя мой экипаж, что происходит между ним и моим мужем. Но ничего, кроме всё того же ощущения неестественности, странного несоответствия между внешностью и внутренним содержанием, я не почувствовала. Впрочем, это было не более чем ощущение. Он, как прежде, был со мной любезен и очарователен, этакий герой-гусар. К тому же я не могла не оценить его работу над моим планом операции по освобождению лайнера. Ни на секунду не усомнившись в его разумности и эффективности, он тщательно и планомерно отрабатывал этот план до мельчайших деталей, действительно, вытаскивая откуда-то всё новые и новые подробности планировки и оснащения «Сангрила».

Что бы там ни было, но он вызывал во мне лишь симпатию, хотя, я не исключала, что это было вызвано его мужским обаянием. Как-то пригласив к себе в каюту на чашку кофе Джулиана, я спросила его об инспекторе, на что он, небрежно пожав плечами, ответил:

- Хороший парень, но слишком привык жить чужой жизнью. Профессиональное качество, по счастью, не переросшее в болезнь.

Я подумала, что, может, всё дело в этом, и успокоилась. Но на исходе третьего дня эта неприятная ситуация на корабле разрешилась первым конфликтом, в который мне пришлось вмешаться.

К вечеру механики доложили о том, что закончили монтаж генератора экран-поля с Грума на абордажную капсулу. У меня не было желания вникать в технические детали проведённой работы, и я поручила Хоку принять результат. В ангаре, где стояла серебристая капсула, представляющая собой половинку достаточно большого шара, собрались стрелки, механики, старпом, Оршанин и инспектор.

Стармех Бомбадил откинул кожух на левой боковой панели капсулы и вместе с Хоком углубился в изучение и обсуждение результата проведённых работ. Потом Хок распахнул входной люк и скрылся в салоне капсулы, снова закрыв крышку. Спустя мгновение капсула исчезла. В ангаре стало тихо, все внимательно смотрели туда, где она только что была, пытаясь уловить блик, видимое искривление пространства или лёгкое туманное свечение. Ничего не было. Тот, кто не знал, что капсула на месте, спокойно попытался бы пройти сквозь неё, рискуя разбить себе лоб.

- Отличная работа, - наконец, кивнул Белый Волк.

- Жаль, что одноразового использования, - проворчал Мангуст. - Не слишком ли легко мы разбрасываемся ценным оборудованием? Ведь и капсулу, и генератор придётся оставить на обшивке этого «флибустьера». Если капсулу мы получим новую, то как доукомплектовать «раздетый» Грум? Такие машины, как и запчасти к ним больше не выпускают. Мы и этот выбили со скандалом.

- Мы должны думать о безопасности группы и выполнении задания, - заметил Оршанин, глядя на «проявляющуюся» на месте капсулу. – Или я что-то путаю?

- Не путаешь, - передёрнул плечами Мангуст. – Но почему все решили, что именно это необходимо предпринять для обеспечения безопасности группы и выполнения задания? Потому что это совет профессионала? - он развернулся и с вызовом посмотрел в сторону инспектора, который, впрочем, даже не взглянул на него.

Люк капсулы распахнулся, и старпом спрыгнул на пол ангара.

- Молодцы, - кивнул он механикам.

- Успокойся, - примирительно произнёс Белый Волк. – Найду я новый генератор. На Байконуре в секторе отстоя стоят десятка два полуразобранных Грумов. Наверняка там есть действующий генератор.

- Так нам его и дали, - кивнул Мангуст.

- Артёмов договорится. У него везде связи.

- Ладно, значит, всё в порядке, - кивнул тот. – Мы в полной безопасности и под прикрытием этого колпака можем идти на задание. Вы с нами, инспектор?

- Нет, - спокойно взглянув на него, произнёс Куренной. – Это ваша работа.

- Да, - усмехнулся Мангуст. – А ваша – готовить операции, верно? Сколько подготовленных вами операций провалилось? Только честно.

- Одна, - ответил тот после секундного раздумья.

- А исполнитель?

- Погиб, а что? – Куренной повернулся к Мангусту. Внешне он оставался совершенно спокойным, но что-то заставило Оршанина подойти ближе к нему.

- Конечно, учитывая длительную практику, процент провалов вовсе не велик, - улыбнулся Мангуст. – Может, нам и повезёт. Учитывая количество наград на кителе, обычно вы готовите операции весьма успешно. Награды ведь не только за выполнение заданий, но и за подготовку дают.

Инспектор молча смотрел на него, и бледность, внезапно залившая его лицо, была ещё более заметна из-за по-детски гладкой кожи и тёмных волос.

- Акела… - прошептал Оршанин, подойдя к нему вплотную.

- Ну, может же Акела промахнуться, - заметил Мангуст, подходя ближе. – Теперь за это не выгоняют из стаи. Разве что вышлют на пару месяцев на далёкую станцию. Верно, старик?

Он положил руку на плечо инспектора, и в следующий момент тот резко развернулся. Никто не понял, что произошло, но Мангуст вдруг отлетел в сторону и, пролетев несколько метров, упал на пол возле капсулы.

Белый Волк ринулся к своему подчинённому, чтоб удержать его от ответа, но инспектор опередил его. Подойдя, он нагнулся к Мангусту и хриплым низким голосом прорычал:

- Оставь в покое мои награды. Я не виноват, что твои поснимали с тебя вместе с погонами.

И развернувшись, вышел из ангара.

- Вот это да… - прокомментировал Бомбадил, с опаской глядя на побледневшего от ярости Мангуста.

- Зря он это сказал, - заметил Ис Эрлинг.

- Да я его!.. – Мангуст рывком поднялся и замер, почти наткнувшись на преградившего ему дорогу Хока.

- Разве он сказал что-то несоответствующее действительности, капитан-лейтенант? – ледяным тоном поинтересовался тот. – Или вы надеетесь, что и дальше будете говорить ему гадости, не рискуя услышать что-то соответствующее в свой адрес?

- Он меня ударил, - напомнил Мангуст.

- Я заметил. Как и то, что ты его спровоцировал на это. Так что успокойся и подумай, что ты будешь говорить командиру по поводу этого инцидента.

- Ну, зачем же командиру… - начал Белый Волк, но старпом резко развернулся к нему.

- Ситуация вышла из-под контроля, командор. Из-под вашего контроля. Я внимательно наблюдал за происходящим, надеясь, что вы сумеете всё уладить. Но ваш подчинённый три дня подряд не упускал ни единой возможности зацепить инспектора в присутствии членов экипажа. Я удивляюсь его выдержке. Но больше испытывать её не намерен. Если вы не можете приструнить своего стрелка, пусть это сделает командор Северова.

Он тут же доложил мне о том, что произошло в ангаре. Я вызвала Мангуста, и пока он не явился, решила выяснить, что Хок сам думает об инспекторе.

- Он честно и профессионально выполняет свою работу, - нехотя произнёс старпом. – Ни его прошлое, ни его личные качества в данном случае не имеют значения. Он пытается нам помочь, и лично я собираюсь сделать всё, чтоб он смог это сделать. Если Мангуст не в состоянии с ним нормально работать, на «Сангрил» командиром группы направим Белого Волка. Мангуст пусть сидит за пультом огневой системы. Чтоб попасть в такую махину, как «Сангрил», его меткости хватит. Кроме того, там нужен будет не точный, а заградительный огонь.

Его прервал стук в дверь. В отсек вошёл Мангуст, а я продолжала смотреть на Хока. Мне казалось, что он сказал не то, что думал на самом деле. Впрочем, если он не хотел говорить, вытягивать было бесполезно. Я обернулась к Мангусту.

- В чём дело? – спросила я. – Как видите, инспектора здесь нет. Я не собираюсь давать ход этому инциденту, но я хочу разобраться, что происходит. Я понимаю, что у всех свои убеждения и взгляды на жизнь, но когда личная антипатия начинает перерастать в открытый конфликт, да ещё на глазах всего экипажа, меня это сильно беспокоит. Если вам неприятно слышать о былых промахах до такой степени, что вы предпочитаете даже не слышать собственного звания, то по какому праву вы пытаетесь публично вытащить на свет чужие грехи?

- Простите, командор, - проговорил Мангуст. – Но я ему не доверяю. От того, что он надумает, будут зависеть наши жизни и жизни тех, кто находится на захваченном лайнере. Но мы о нём ничего не знаем. Он сам-то хоть раз рисковал своей шкурой?

- Хочу напомнить, - перебил Хок, - что Орден Мужества и, тем более, Алмазную Звезду, за кабинетную работу не дают. И он не обязан устраивать посиделки и рассказывать вам о своём боевом прошлом.

- Я всё поняла, - проговорила я, жестом останавливая старпома. – Значит, так, капитан-лейтенант. Инспектор выполняет задание своего и нашего командования. Ему поручено участие в подготовке операции. Я считаю, что он хорошо выполняет свою работу. В отличие от вас. Пока ничего, кроме критики чужих предложений, мы от вас не слышали. Как командир группы вы так же обязаны участвовать в подготовке операции, а для этого нужно работать с инспектором в тесном контакте. Вопрос состоит в том, сможете вы это сделать или нет. Решайте сейчас. Если нет, то старшим группы пойдёт Белый Волк. А вы будете обеспечивать огневое прикрытие отхода лайнера. Ваш ответ?

- Я смогу, - после минутного колебания кивнул Мангуст.

- Значит ли это, что впредь вы воздержитесь от негативных высказываний в адрес инспектора? – на всякий случай уточнила я.

- Так точно, - кивнул он.

- Можете идти, Мангуст, - разрешила я и, когда он вышел, обернулась к Хоку. – Будь добр, присмотри за ними. Только мордобоя нам на баркентине не хватало.

Выйдя из ангара, Куренной поднялся на жилой уровень и, подойдя к двери восьмой каюты, постучал.

- Открыто, - раздался голос МакЛарена.

Он вошёл и, пройдя к дивану, сел, опустив голову.

Джулиан задумчиво взглянул на его вздрагивающие плечи и достал инъектор из ящика высокого резного буфета, похожего на готический собор.

Присев рядом, он приложил инъектор к шее Куренного. Тот поморщился.

- Ты спал сегодня? – спросил МакЛарен. Куренной мотнул головой. - Плохо. Тебе нужен отдых. Почему не пользуешься симулятором сна?

- Какой это сон, Джулиан. Лежишь, как в могиле. И думаешь, думаешь…

- Я могу дать тебе снотворное, Игорь, но ты должен научиться засыпать самостоятельно.

- Дело не в этом, - вздохнул Куренной. – Засыпаю я хорошо.

- Кошмары?

- Всё тот же… Раз за разом. Сразу просыпаюсь в холодном поту. Неужели это никогда не кончится?

- Кончится, - успокоил его МакЛарен, - но когда – не знаю. Может, когда кожа загрубеет, может, когда ты привыкнешь к себе, такому, какой ты есть на самом деле.

Рано утром на следующий день баркентина в автоматическом режиме вышла из скачка, и Вербицкий установил связь с Землей. Через час инспектор Куренной вошёл на мостик и сообщил, что мы можем двигаться дальше.

- Следующий сеанс связи через тридцать восемь часов, - проговорил он. – К этому времени мы будем уже на месте.

- Что-то не так? – спросила я, заметив, что он бледнее обычного.

- Ничего, всё в порядке, - слабо улыбнулся он. – Через два часа я доложу о полученной информации.

Совещание я собрала в аппаратной на четвёртом уровне, где была возможность воспользоваться демонстрационной аппаратурой. Пока присутствующие рассаживались по местам, я наблюдала за Куренным. Он присел за пульт возле демонстрационной площадки и мрачно смотрел на экран, время от времени касаясь пальцами сенсоров на панели.

- Прошу вас, инспектор, - произнесла я, когда все приглашенные на совещание заняли свои места.

- Я готов, - кивнул он и, оторвав взгляд от экрана, повернулся ко мне. – Нашим экспертам удалось установить, что «Сангрил» построен на верфи Синай в системе Поллукса.

- Корпорация «Лазарус»? – уточнила я.

- Да, «Лазарус», - подтвердил он. – Для тех, кто не в курсе, поясняю, что восемнадцать лет назад семь перспективных инженеров-кораблестроителей покинули Землю. Они считали, что на родине у них нет возможности реализовать свои таланты. Скорее всего, они были правы. Они продвигали новаторские идеи, воспринять которые так быстро, как им хотелось, наш кораблестроительный комплекс не мог. Они улетели сперва на Киоту, а потом на Криптон в системе Шидара. Там они создали на деньги спонсоров небольшую кораблестроительную компанию. Дела пошли хорошо, и вскоре их компания приросла крупными акционерами и превратилась в корпорацию, имеющую в разных системах шестнадцать верфей и судостроительных заводов. Корпорацию назвали «Лазарус», включив в название первые буквы фамилий владельцев корпорации.

Корпорация занимается строительством больших звездолётов с хорошими ходовыми и боевыми характеристиками. Наше внимание она привлекла именно тем, что выполняет заказы на постройку военных звездолётов по заказу лиц и организаций, неподконтрольных Объединению Галактики. Именно они строят корабли для наёмников, пиратов и работорговцев.

Поскольку Инспекция уже довольно давно занимается деятельностью корпорации, о ней собрано достаточное количество информации, в том числе о построенных ими звездолётах. Проанализировав имеющиеся сведения о «Сангриле», наши аналитики установили его сходство с тремя типами выпускаемых с верфей «Лазаруса» звездолётов. Все три типа применяются пиратами для захвата и транспортировки звездолётов среднего и малого классов. Поскольку внешне все звездолёты отличаются друг от друга, сравнение проводилось по внутренней планировке и определённому по имеющимся сведениям оборудованию. С достаточной степенью вероятности установлена стандартная комплектация оборудования звездолёта, а также варианты планировки и технического оснащения трюмов.

- Сколько вариантов? – спросил Донцов.

- Три, - ответил Куренной. – И что самое плохое, нашим экспертам не удалось установить, какой именно применён в данном случае. Причём, поскольку планировка ангара и прилегающих помещений имеет решающее значение для места крепления абордажной капсулы, то неправильный выбор приведёт к провалу операции.

Он повернулся к демонстрационной площадке и коснулся сенсоров на панели пульта.

- Назовем варианты А, В, С, - проговорил он. – Вариант А.

На площадке сформировалась трехмерная схема трюма, с ангаром в центре.

- Слева от ангара за переборкой расположено небольшое техническое помещение, куда выведены из обшивки и внутристенных переборок провода коммуникаций, установлены датчики энергетической активности и аварийные щитки. В данном случае оптимально установить капсулу на обшивку в этом месте, проникнуть в техническое помещение, по возможности, воспользоваться выходами коммуникаций, в том числе системы телеслежения, и уже оттуда через дверь проникнуть в ангар.

Схема на площадке видоизменилась.

- Следующий вариант В, - прокомментировал инспектор. – Справа расположен скафандровый отсек. За стенными панелями проходят коммуникации. Размещение коммуникаций на внешней стене звездолёта типично для «Лазаруса». На Земле это считается нерациональным в связи с опасностью повреждения жизненно важных систем корабля в случае пробоины в обшивке. Это одна из причин, почему их идеи не прижились на Земле. Здесь капсулу нужно крепить в районе скафандрового отсека, через который можно проникнуть в ангар.

- А если, вырезая абордажный люк, капсула повредит коммуникации? – уточнил Оршанин.

- На капсуле установлено надёжное сканирующее оборудование. Уже подлетая, вы будете видеть, где у них проходят провода, - ответил Куренной. – Дело не в этом. Смотри внимательней. Если выберем вариант А, а окажется В, то капсула прикрепится в районе ангара, и при прорезке люка будет обнаружена охраной, которая неизбежно находится возле лайнера. Они успеют сообщить на мостик, и сбежится вся их армия. Время на операцию для вас будет ограничено одной-двумя минутами, а то и меньше.

- Убрать охрану, вскрыть лайнер, проникнуть внутрь, устранить охрану, находящуюся внутри, убедиться в том, что люди на борту, проверить и запустить автоматику и двигатель, - вслух просчитал Мангуст. – К тому же ещё открыть ворота ангара. Не успеваем. Нужно хотя бы пять-семь минут. А лучше пятнадцать.

- Теперь, если выбираем вариант В, а окажется А, - продолжил инспектор. – Врезаемся в капитальную переборку как раз под аппаратной надстройкой. Опять же группу засекает охрана, а выход в ангар оказывается практически недоступен. Щель около пятидесяти сантиметров, куда не пройдет десантный скафандр. А нужно не просто войти, а войти стремительно и с оружием.

- А третий вариант? – спросил Хэйфэн.

- Еще хуже, - инспектор коснулся сенсора и на площадке появился третий вариант планировки трюма. – Справа и слева глухие капитальные переборки. За ними разноуровневые ангары, размещение которых в каждом случае зависит от воли заказчика. Если удастся проникнуть в одно из этих помещений, то попасть в ангар можно будет только по центральной галерее трюма, которая тщательно охраняется, хорошо просматривается и простреливается.

- А возможен и четвёртый вариант, - заметил Мангуст.

- Возможен, хотя и маловероятен, - произнёс инспектор.

- Ну, и какие выводы? – поинтересовалась я, изучая полупрозрачный трюм на площадке.

- Неутешительные. Пока мы не будем убеждены в том, что на «Сангриле» применён вариант А или В, проведение операции по предложенному вами плану, командор, считаю невозможным. Это стопроцентный провал. Другого плана у нас нет. До выхода в точку рандеву полтора суток. До встречи с «Сангрилом» - максимум двое.

- И что, всё зря? – повернулся к нему Оршанин.

Куренной устало покачал головой.

- Других вариантов я пока не вижу, а бросать группу вслепую нельзя.

- А если бой? – без уверенности предложил Хок.

- Не выдержим, - вздохнул инспектор и потёр рукой лоб. – Если перебросить в точку рандеву крейсера Инспекции, можно попробовать, но тогда они поймут, в чём дело, и будут прикрываться пленными, как заложниками. Нам придётся отступить, потому что в отличие от нас, для них человеческая жизнь ничего не стоит. Они их просто уничтожат.

- Обязательно уничтожат, - мрачно глядя на схему трюма, подтвердил Оршанин. – Как свидетелей и доказательство совершённого преступления. Они ж знают, что их ждёт в Объединении за похищение людей и пиратство. Надо думать, время ещё есть.

- Значит, будем думать, - подытожила я. – Заканчиваем?

Я взглянула на инспектора и вдруг заметила, как заблестел испариной его белый лоб. Он поспешно поднёс руку к глазам, и я увидела в них что-то похожее на панику. Я удивленно посмотрела на Хока. Он перехватил мой взгляд и быстро обернулся к Куренному.

- Простите, инспектор, - проговорил он. – Совершенно вылетело из головы. Доктор МакЛарен просил вас срочно зайти к нему. У него есть какая-то конфиденциальная информация.

- Прошу прощения, - инспектор поднялся и поспешно вышел из аппаратной.

- Что за информация? – уточнила я.

- А мне почём знать? – пожал плечами старпом и вернулся к изучению схемы.

Выйдя, Куренной прижался спиной к двери, пытаясь унять неровно бьющееся в висках сердце. Потом, собравшись с силами, прошёл по длинному коридору в медотсек.

Едва он переступил порог кабинета МакЛарена, силы оставили его, и по плечам прошла болезненная судорога. Он измучено взглянул на врача.

- Опять? – воскликнул Джулиан, увидев его. – Я ж только час назад сделал тебе инъекцию.

- Мне нужно ещё, - хрипло произнёс Куренной и, подойдя к столу, рухнул в кресло.

- Послушай, этот препарат нельзя вводить бесконечно…

- Мне сказали, что он не вызывает привыкания, - перебил его Куренной.

- Физиологического – нет, но он вызывает психическую зависимость. Ты уже не можешь без него…

- Это не твоё дело, Джулиан! – инспектор раздражённо передёрнул плечами. – Твоё дело исполнять предписания, данные моим врачом. Приступы купируются инъекцией…

- Ошибаешься насчёт не моего дела, - возразил МакЛарен и присел напротив него на край стола. – Я не медсестра, чтоб выполнять чьи-то указания. Я такой же врач, как и твой. И я могу изменить способ лечения, если вижу, что он приносит больше вреда, чем пользы.

- И какой же способ лечения ты предлагаешь? – Куренной мрачно смотрел на него снизу вверх, с трудом сдерживая дрожь.

- Прежде всего, тебе нужно проконсультироваться с психиатром. Я не нахожу у тебя никаких органических проблем. Физически ты совершенно здоров. Любые, тем более сильнодействующие препараты тебе вредят. Поговори с Дакостой.

- Я ему не доверяю. К тому же, чем меньше людей знают о моей проблеме, тем лучше.

- Пойми, твоя проблема выпадает из моей сферы деятельности. Я не знаю чем тебе помочь.

- Тогда просто введи мне препарат, как написано в медкарте.

- У меня есть правило, которого я придерживаюсь: «не навреди».

- Господи, Джулиан, неужели ты не видишь, что мне плохо, - простонал Куренной. – Я бы не просил тебя, если б мог справиться с этим сам. Мне нужны силы, чтоб работать. У меня нет времени бороться с собой.

- Ты и раньше не пытался.

- Ты даже не представляешь, что это такое, - в глазах Куренного заблестели слёзы. - С этим невозможно бороться. Я пытался. Полгода в Центре психической реабилитации. Всё зря. Просто эксперимент не удался. А я – не более чем отработанный материал этого эксперимента. Меня уже списали все: врачи, командование. Со мной не может жить жена. Я причиняю боль родным. Пойми, я не могу больше бороться!

- Ладно, - МакЛарен подошёл к шкафу в углу кабинета, достал оттуда инъектор и небольшую капсулу белого цвета. Вставив капсулу в паз инъектора, он вернулся назад и положил его на стол перед инспектором. – Я не хочу превращать тебя в инвалида. Это против моих принципов. Но ты можешь сам делать то, что считаешь нужным. Бери. Забирай его с собой. Закончится, я дам тебе новую капсулу.

Он отошёл и присел на диван в стороне. Куренной устало смотрел на лежащий перед ним прибор, до боли стискивая дрожащие пальцы.

- Чтобы ты сделал на моём месте? – наконец, тихо спросил он.

- Если б со мной не могла жить жена? – переспросил МакЛарен. – Есть старый способ, но он помогает не всем. Вернее даже, очень немногим. Мне помог. Поможет ли тебе – не знаю.

- Что за способ? Я буду рад любой помощи.

МакЛарен молча поднялся, снова подошёл к шкафу и достал из него старую, потемневшую от времени шкатулку. Открыв её, он достал перстень с большим лиловым кристаллом необычной огранки.

- Возьми, - он подал перстень Куренному, потом включил лампу и направил яркий луч света на кристалл, который тут же замерцал и заискрился, разбрасывая вокруг голубые и сиреневые лучики. – Смотри на камень и попытайся ни о чём не думать. Постарайся уйти в его глубину. Не обращай внимания больше ни на что, ни на себя, ни на то, что тебя окружает. Полностью сосредоточься на камне, уйди в него. Если сможешь, то там ты найдешь спасение. Для начала я тебе помогу.

Он встал сзади и стал осторожно массировать виски, шею и плечи инспектора.

- Не закрывай глаза, смотри на камень… - напоминал он время от времени и через какое-то время заметил, как дрожь под его пальцами утихла, а мышцы пациента расслабились.

Наконец, Куренной глубоко вздохнул и опустил голову.

- Полегчало? – спросил МакЛарен, снова присаживаясь на край стола. Тот молча кивнул. – Значит, и ты можешь. Перстень возьми себе. Дарю. Мне он больше не нужен.

- Редкий аметист, - проговорил Куренной, рассматривая камень. – Чистый, как слеза, и огранка необычная…

- Шестнадцатый век, Венеция. Носи на правой руке и, как начнёт трясти, сосредоточься на нём.

- Шутишь? – Куренной невесело усмехнулся. – На моих руках ещё и перстни.

- Ну, в кармане, прижмёт – достанешь.

- Думаешь, это спасёт?

- Нет, не спасёт, но поможет. Давай так. Ограничим инъекции для начала четырьмя дозами в сутки.

- Если израсходую норму раньше времени, буду загибаться до полуночи? – уточнил инспектор.

- Если прихватит сверх меры, получишь свою дозу. Я ж не садист. Но учись потихоньку обходиться без медикаментов. Знаю что трудно, но нужно.

- Откуда знаешь? – поинтересовался Куренной. – Или тоже бывали времена, когда страшно засыпать было?

- До сих пор иногда бывает, - признался МакЛарен. – Давай попробуем пока так. А потом, может, ещё что-нибудь придумаем.

Куренной кивнул и поднялся.

- Ах, да, совсем забыл. Что ты мне хотел сообщить?

- Ничего, - покачал головой МакЛарен.

- Но старпом сказал, что у тебя есть какая-то информация для меня.

- Нет информации, - улыбнулся Джулиан. – Наверно, старпом решил, что тебе не мешает заглянуть в медотсек.

- Ты ему что-то обо мне сказал? – насторожился Куренной.

- Нет, но он очень проницателен.

Результаты совещания произвели на экипаж удручающее впечатление. У многих возникла необходимость обсудить создавшуюся ситуацию, но парчовые диваны салонов явно не соответствовали царившему на баркентине настроению. Поэтому народ постепенно подтягивался на мостик, где было достаточно места, а обстановка настраивала на работу, а не на посыпание головы пеплом.

- Как же так, - с досадой проговорил Мангуст, остановившись возле пилотского пульта, за которым сидел Дэн Кроу. – Столько времени мы работали на план, который практически невыполним, и не предусмотрели никакой альтернативы.

- План был предложен командиром, - огрызнулся Хок. – Насколько я помню, альтернативы никто не предложил. Ты, кстати, тоже.

- Авторитет командира настолько велик, что никто даже и не думал, что она может ошибаться, - пробормотал Дэн, поглядывая на приборы.

- Да нет никакой ошибки, - возразил Булатов. – Просто все так поверили в этот план, что не думали о другом.

- Да думали, ещё как! – воскликнул Оршанин. – Но предложенный Северовой вариант оптимален. Прост, легко выполним и эффективен. Что ещё придумаешь?

- Безвыходных ситуаций не бывает, - напомнил Булатов.

- Только выход из них не всегда находится, - проворчал Вербицкий.

- Думайте, парни, думайте, - проговорил Хок. – Иначе силовая операция Инспекции. И людей мы с большой вероятностью потеряем.

- Ну, может всё не так страшно, - пожал плечами Дэн. – Там профессионалы. Они умеют вести переговоры и освобождать заложников. Может, всё-таки связаться с Инспекцией, пусть на всякий случай готовятся к своей операции, инспектор?

Все посмотрели вниз, где у резервных пультов уже полчаса стоял Куренной, и, молча, глядел в царившую за окном темноту.

- Они готовятся, - тихо проговорил он. – На Земле прорабатывают все возможные варианты, но по-прежнему считают предпочтительным наш план.

- А у вас есть какие-то другие идеи? – поинтересовался Мангуст. – Или предпочитаете разрабатывать чужие планы?

- В зависимости от обстоятельств, - ответил Куренной. – И другие идеи в данном случае не имеют существенного значения. У нас нет времени на разработку нового плана. Нужно доводить до ума этот.

- А если его вообще невозможно исполнить? – спросил Мангуст. – Вариант С.

- Вряд ли, - инспектор задумчиво взглянул на него и покачал головой. – Вариант С применялся на двух сериях кораблей, строительство которых было прекращено десять и двенадцать лет назад. На последующих усовершенствованных моделях использовались варианты А и В. «Сангрилу» семь лет. По нашим сведениям, ни до, ни после другие варианты размещения ангаров не применялись.

- А если всё-таки индивидуальный проект? – проговорил Дэн.

- Да нет в нём ничего индивидуального, кроме центрального зала с метеоритами, связанных с ним галерей и коммуникаций, да формы звездолёта. Остальное всё вписывается в разработанные ранее рамки. Значит, скорее всего, ангар расположен благоприятным для нас образом. Обидно будет не воспользоваться такой удачей. В остальном-то всё так удачно складывается.

- Ну и как ты узнаешь, как там расположен трюм? – поинтересовался Оршанин.

Инспектор перевёл на него задумчивый взгляд.

- Да с твоей помощью, Черкес. Ну-ка, пойдём поговорим.

- О, нет, - простонал Оршанин. – Опять?

- Не опять, а снова, - инспектор легко взбежал по ступеням к основным пультам и направился к выходу из отсека.

- Слушай, меня мои хозяева с ума не свели, - проговорил Оршанин. – А с тобой я точно свихнусь!

- Не ной! – прикрикнул инспектор и вышел.

- Что он там с тобой делает? – сочувственно спросил Вербицкий.

- Тебе лучше не знать, - проникновенно ответил Кирилл и направился следом.

Войдя в отсек инспектора, он с бессильным видом упал в кресло и снял с подлокотника обруч с клеммами. Тот сел за пульт и включил экран, на котором появился серый невзрачный коридор, упирающийся в стену, на которой виднелся щиток с красной кнопкой посредине.

- Ещё раз этот участок, - произнёс Куренной, глядя на экран.

- Я уже несколько раз проходил его, - напомнил Оршанин.

- Ты проскакиваешь несколько метров. Туманное пятно.

- Значит, там нет ничего интересного, если я его не запомнил.

- Для меня – есть.

Оршанин покорно надел обруч на голову и закрыл глаза. Перед глазами появился знакомый коридор, который он уже начинал тихо ненавидеть. Раз за разом он пытался пройти его от начала до конца, не пропуская ни одного шага, ни одной мельчайшей детали. Он потерял счёт времени и попыткам. Голова начала гудеть, и на серых безликих панелях всё чаще мелькали зелёные и пунцовые пятна.

Вот серый коридор в очередной раз покачнулся перед глазами, он сделал несколько шагов и снова упёрся взглядом в щиток противопожарной системы у поворота.

- Ещё раз, - неумолимо прозвучал глуховатый голос.

- Я не могу больше, Акела, - измученно проговорил Оршанин. – Я не помню.

Он открыл глаза и взглянул на инспектора. Тот поднялся, подошёл и, обойдя его, остановился. Он облокотился на спинку кресла, и Оршанин почувствовал на затылке его дыхание.

- Смотри на экран, Черкес, - проговорил инспектор. – Ты видишь то же, что и я. Вот ты проходишь по коридору, ведёшь взглядом по правой стене, видишь на ней панели, потом переводишь взгляд на левую сторону и… Опять этот щиток.

- Я там был один раз, - пояснил Оршанин. – Издалека увидел щиток и сосредоточил на нём внимание. Вокруг были просто стены. Гладкие серые стены.

- Почему ты перевёл взгляд налево?

Оршанин поднял голову и посмотрел на инспектора. Тот вопросительно смотрел на него. Кириллу очень хотелось сказать ему, что у него не все дома. Нельзя искать скрытый смысл в каждом случайном взгляде. В конце концов, это нормально, переводить взгляд из стороны в сторону. Но в чём-то Акела был прав. Прежде чем списать эту мелочь в архив, нужно убедиться в том, что это мелочь. Именно этому их учили в школе.

Он вздохнул и снова взглянул на экран.

- Назад, медленнее… - тихо проговорил Куренной. – Стоп.

Изображение отъехало назад, и он увидел левую стену и что-то неясно темневшее дальше. Там что-то было. Что-то, от чего его отвлёк ярко-красный знак на щитке. Он долго и пристально смотрел на это ускользающее пятно, пытаясь снова восстановить в памяти, то, что он видел тогда, о чём думал. Куренной молча ждал.

- Дверца, - негромко проговорил он, наконец. – Дверца смотрового люка. Там за стеной коммуникации. Всё дело в этом. Там была дверца, Акела.

- Уверен? – зелёные глаза пристально смотрели на него.

- Абсолютно. Я заметил её издалека. Когда подходил, хотел взглянуть поближе, а потом заметил этот кружок впереди и отвлёкся. Это что-то нам даёт?

- Да. Потому что эти коммуникации идут сверху вниз, вертикально, через уровни на схемах семнадцати из двадцати восьми известных нам звездолётов «Лазаруса» этого класса. И во всех случаях они выходят в трюм, именно в интересующий нас ангар к аппаратной надстройке. А это значит…

- Вариант А? – встрепенулся Оршанин.

- Точно. В остальных случаях в этом секторе нет смотровых люков, потому что коммуникационные шахты расположены под внешней обшивкой и в сквозном колодце по другую сторону ангара.

- А вариант С? – на всякий случай, спросил Кирилл.

- Там коммуникации проходят горизонтально по центральной галерее, так же как на «Пилигриме».

- Так значит, капсулу нужно цеплять на обшивку справа от ворот? – вскочил Оршанин. - Значит, план Северовой сработает?

- Обязательно.

- Без вариантов? – рассмеялся он.

- Молодец, - Куренной похлопал его по плечу и вернулся за стол. – На сегодня всё, иди, отдыхай.

Открытие Куренного и Оршанина вернуло нам веру в успех задуманной операции, и оперативный штаб с энтузиазмом вернулся к работе по её подготовке. На сей раз, всё шло как по маслу. Определившись с вариантом размещения ангара, мы получили исчерпывающие сведения о стандартном оборудовании трюма. Возможные модификации и последующая модернизация могли быть учтены при детальной разработке плана действий. Следующие сутки полета ушли на тренировки группы на полигоне.

О существовании такого на баркентине я знала из технической документации и впервые спустилась туда, когда тренировки были уже в полном разгаре. Войдя, я с изумлением увидела стоящий посреди большого ангара пассажирский лайнер с надписью «Пьер Гартэн» на борту. Он стоял кормой к высоким раздвижным воротам в стене, а справа поднималась вверх металлическая лестница, переходящая в короткую эстакаду, в конце которой размещалась небольшая стеклянная кабина.

Возле лайнера неторопливо фланировали незнакомые ребята в латах и белых плащах, украшенных восьмиконечным крестом, но вместо мечей они держали в руках мощные лучемёты. Внезапно один из них лопнул как пузырь и исчез. Второй резко развернулся, выпустил из лучемёта прозрачную очередь и тоже исчез. Третий выстрелить не успел и за пару мгновений до второго растворился в воздухе.

Из-за носовой части лайнера неспешно вышел Белый Волк, поглядывая на небольшой планшет, который держал в руке. Заметив меня, он чуть ускорил шаг.

- Мы на лайнере, - прозвучал откуда-то голос Мангуста.

- Пятьдесят три секунды, - ответил ему старший стрелок. – Уже лучше. Донцов, тебя опять сняли.

- Я понял, - безрадостно отозвался тот.

Стрелки появились из-за кормовой части и подошли к нам. На них были десантные костюмы-хамелеоны и такие же шлемы с опущенными непрозрачными щитками, отчего их фигуры почти сливались с окружающим пространством. Приблизившись, они подняли щитки.

- Я увидел его поздно, - оправдывался Донцов.

- Хочешь, чтоб мы его передвинули?

- Виноват, - он опустил голову. – Я отвык работать по данным биолокации, не могу сориентироваться в расстояниях.

- Может, возьмете Стаховски? – предложила я Мангусту.

Тот покачал головой.

- На Саше вся техническая часть. Так быстро и точно как он, никто к системе не подключится.

Я посмотрела на Оршанина, но он скромно промолчал.

- Давайте так, - проговорил Белый Волк. – Мангуст, Ветер и Оршанин, выдвигаетесь вперед и зачищаете зал, Донцов, идешь в арьергарде и прикрываешь.

Тот кивнул.

- Разрешите мне взять меч, - предложил Хэйфэн, - и я один зачищу фланг так, что никто не успеет лучемёт поднять.

- Ты на поисково-спасательном звездолёте служишь, а не в бандформировании, - напомнил Белый Волк и обернулся. Там у стены, скрестив руки на груди, стоял инспектор. Я успела заметить, как он усмехнулся.

- Не думаю, что его может потрясти бесчеловечная ликвидация пары-тройки пиратов, - пробормотал Оршанин. – Мне б тоже было проще стрелять на поражение, - он поймал мой взгляд и улыбнулся. – Но я ж не ищу легких путей.

- Вопрос снят, - кивнула я. – Продолжайте.

Я отошла назад, а Белый Волк стал что-то говорить об усложнении задания.

- Хороший у вас полигон, - произнёс инспектор, разглядывая лайнер. – Времени бы побольше, чтоб они сориентировались в обстановке, обкатали разные варианты размещения лайнера и охраны, а потом поработали в макете лайнера.

- Не вопрос, - пожала плечами я. – Сколько надо?

Он заинтересованно взглянул на меня, а я опять подумала, какие необыкновенные у него глаза, цвета зелёной яшмы.

- Ещё пару дней.

- Попробуем, - кивнула я. – Координаты, которые старпом дал в сообщении, предполагают участок около тысячи астрономических единиц в поперечнике. Чтоб найти нашего клиента, придётся задействовать систему поиска, а потом идти к нему навстречу. При этом можно не слишком торопиться. Нам ещё нужно будет выбрать удобную позицию, спустить капсулу, Пару дней наберём.

- Я вот что думаю, - проговорил он задумчиво. – По опыту нам известно, что захваченных людей держат на их же звездолёте. А вдруг в этом случае не так?

- А поблизости есть помещения, где их могут держать?

- Может, и есть, но какой смысл держать их тут же, если не на корабле. Нет ли у них специальных камер? Мне пришлось однажды с этим столкнуться. Правда, там были пелларцы. У них были камеры, которые позволяли в течение пары минут уничтожить пленных в случае проверки Инспекции или планетарной полиции. Именно там они и предпочитали держать их.

Я встревожено посмотрела на него, но спросила не то, что хотела.

- Они успели их уничтожить?

- В тот раз не получилось. Я заранее нарушил схему. Навязался к ним механиком.

- За это вам дали Алмазную Звезду?

- Нет, - он задумчиво смотрел на лайнер. – За это мне объявили благодарность. Что, если в этом случае есть что-то подобное?

- Вы ж понимаете, что тогда группе придётся уйти с пустыми руками. Времени на поиски не будет.

- И тогда силовая операция Инспекции, - вздохнул он. – Будем надеяться, что у этих всё, как у людей. Всё равно всё предусмотреть невозможно. Я надеюсь на Черкеса. Если что, он сообразит, что делать.

- Что вы о нём думаете? – поинтересовалась я.

Он как-то по-мальчишески улыбнулся.

- Мне было жаль, когда он пропал, но я почему-то был уверен, что рано или поздно он объявится. Он – один из лучших. Такие совсем не пропадают.

Его улыбка померкла так же внезапно, как и появилась, словно ему вспомнилось что-то плохое.

- Надстройка – это проекция, так же как лайнер? – спросила я, меняя тему.

- Лайнер не совсем проекция, - ответил он, - кормовая часть – это универсальный симулятор, который в данном случае воспроизводит задний аварийный люк такого же звездолёта. И надстройка – тоже. Можете подняться. Там воспроизведён один из пультов, которые обычно устанавливаются в таких ангарах. Можно воспроизвести все модификации. Хотите посмотреть?

- Может, позже, - проговорила я. – Пока пойду, поговорю с астронавигатором о том, как нам незаметно и с пользой отыграть пару дней.

На самом деле никаких хитростей не понадобилось. Когда мы вышли из режима скачка в конечном пункте нашего путешествия, в заданном районе других звездолётов не было. Мы связались с находившимися неподалёку крейсерами Звёздной инспекции, и они сообщили о своей готовности поддержать нас в случае необходимости, а также о том, что цитадель «Кронштадт» ещё двое суток каждые три часа запускала запись сообщения Хока о вызове. В конце концов, ответ от «Сангрила» был получен. Граф Клермон лично сообщил о том, что принимает вызов и идёт в точку, указанную Хоком.

Пока всё шло по плану. Запустив систему поиска, мы легли в дрейф по периметру сектора. Тренировки на полигоне продолжались. Я пару раз спускалась туда, чтоб посмотреть, что происходит. Это было интересно, но, заметив, что стрелки считают своей обязанностью тут же всё мне разъяснить и доложить о достигнутых успехах, я решила не отвлекать их от работы, полностью доверив завершение подготовки операции профессионалам.

Обещанные мною два дня закончились. Белый Волк доложил о готовности группы к выполнению задания. Теперь оставалось только ждать появления нашего противника. И, наконец, на исходе третьих суток нашего пребывания в секторе, локаторы сообщили о появлении крупного звездолёта на расстоянии, примерно, четырёхсот астрономических единиц.

- Совсем близко, - заметил Хок, глядя на экран. – Пара часов ходу. Или не будем торопиться?

- Торопиться не будем, - кивнула я, - но и медлить особо нельзя. Это может вызвать подозрение. Через пару часов группа должна быть готова к выходу.

Хок молча обернулся к Белому Волку. Тот кивнул.

Оршанин вежливо постучал в дверь отсека инспектора и, не дожидаясь ответа, оттолкнул её ногой в сторону. Пройдя в центр помещения, он привычно сел в кресло и, откинувшись на спинку, развернулся к Куренному.

- Ну, Акела, опять будешь выворачивать меня на изнанку? Вроде уж и времени не осталось. И уж теперь-то я точно всё сказал.

- Верю, - с усмешкой кивнул тот. – Теперь верю. Извини, если причинил тебе неудобства. Надеюсь, ты заметил, что страдал не без пользы. Остался один вопрос.

- Какой?

- Можно мне взглянуть на твой имплант? – он пальцем постучал по виску.

- Валяй.

Куренной встал и, подойдя к нему, поднёс сканер к его голове, и, обернувшись, посмотрел на экран компьютера, где появилась схема микропроцессора.

- Пелларская разработка, - кивнул он. – На глазной нерв не воздействует? Говорят, от таких иногда темнеет в глазах.

- Нет, у меня не темнеет.

- Хорошо. А ты знаешь, что такие приборы могут обеспечивать связь между собой на расстоянии космической лиги?

- Нет, но для меня это не актуально, - равнодушно ответил Оршанин. – Я всегда работаю один.

Инспектор вернулся на своё место и сел.

- Про хозяина пока ничего не хочешь сказать?

- Нет, пока не хочу, - отозвался Оршанин и, взглянув на него исподлобья, спросил: – Презираешь?

Куренной бросил на него внимательный взгляд.

- Нет. Не с чего.

- Ну, уж ты бы выкрутился из такой ситуации. Ты бы не стал убивать того старика…

- Послушай, Черкес, - перебил его Куренной, взглянув в глаза. – Ты всё сделал правильно. Бывают безвыходные ситуации, а ты не бог. Я бы поступил точно также, окажись я на твоём месте. Только меньше бы рефлексировал по этому поводу. В конечном итоге ты вернулся. Ты уже сейчас дал нам столько информации, сколько за эти годы не собрал бы специально внедрённый агент. Считай, что ты был на задании, но оно закончилось.

- Я не получал этого задания, Акела.

- Если б у нас была возможность тебе его дать, перед тем как это случилось…

- Дали бы?

Куренной покачал головой.

- Я б не дал, Кирюша… Пожалел бы. Потому что шансов выжить у тебя тогда почти не было. Но ты оказался крепче, чем я думал. И ты выдержал всё, что выпало на твою долю. А теперь тебе нужно успокоиться и начать жить. Понял меня?

- Понял, - Оршанин внимательно смотрел на него. – А что выпало на твою долю?

- Ты о чём? – Куренной задумчиво взглянул на экран, где всё еще высвечивалась схема микропроцессора.

- С тобой что-то не то, Акела. Я тебя не узнаю. Может, это не ты?

- Это я, Черкес.

- Это как-то связано с Алмазной звездой? Что ты сделал тогда?

- Да просто повезло, - не отрывая взгляд от экрана, произнёс тот.

- Слушай, ты меня не дури, - попросил Оршанин. - Алмазную звезду дают за исключительный героизм, проявленный при спасении людей. Для этого не достаточно накрыть собой гранату или броситься грудью на дзот. За порывы этим орденом не награждают.

- Ты же пока не хочешь говорить о хозяине, - напомнил Куренной.

- Я не могу.

- И я не могу.

Оршанин поднялся.

- Прости, Акела. Я вовсе не хотел лезть тебе в душу… Просто подумал, может…

- Не извиняйся, Черкес. Я понимаю, почему ты спросил. И меня это порадовало.

- Вот как? Это почему ж?

- Потому что если ты хочешь помочь мне, значит у тебя сил уже достаточно не только на себя. А мне очень важно знать, что у тебя достаточно сил, потому что на «Сангрил» тебе придётся идти без меня.

Оршанин подошёл и наклонился над столом.

- Как же ты удержался от того, чтоб присоединиться? – спросил он.

- Со временем многому учишься, в том числе, отправлять на задание других, - Куренной поднялся и, выйдя из-за стола, подошёл к нему. – Слушай, Кирилл. Я смотрю, тут ребята отборные, один круче другого, но ты лучше всех подготовлен к этой работе. Если что пойдёт не так, вся надежда на тебя. Бери инициативу на себя и действуй. Людей нужно спасти, но и самим вернуться.

- Да всё хорошо будет, Игорь! - улыбнулся Оршанин, положив руку ему на плечо.

- Я знаю, Кирюша, - кивнул тот и усмехнулся. – Я пока только учусь провожать других. Ты справишься, не сомневаюсь.

- Господи, Акела, - рассмеялся Оршанин, - неужели я дожил до светлого дня, когда ты признал, что из меня вышел толк.

- Да я никогда не сомневался. Просто хвалить тебя было опасно, возгордился бы, - Куренной тоже положил руку на его плечо, а потом резко обнял. – Ты береги себя, Кирюша. Возвращайся целым и невредимым.

- Вернусь, Игорь, - прошептал Оршанин, прижавшись лбом к его плечу. – Теперь точно вернусь.

Куренной разжал объятья.

- Вперёд, Черкес. Помнишь, чему нас в школе учили?

- Кто, если не мы, когда, если не теперь, - продекламировал Оршанин со счастливой улыбкой.

Он вышел из отсека и, бегом промчавшись по бегущей дорожке, прыгнул в шахту лифта, ведущую в трюм.

Через полчаса я спустилась вниз, в небольшой кормовой ангар, где стояла абордажная полусферическая капсула. Возле неё выстроились Мангуст, Донцов, Оршанин и Хэйфэн. Они были в десантных «хамелеонах», снятые шлемы держали в руках. Оружие холодно и хищно поблескивало в свете прожекторов.

Мангуст вышел вперёд и официальным тоном доложил:

- Командор высшего класса, разведывательно-диверсионная группа в составе четырёх человек готова к выполнению задания. Командир группы капитан-лейтенант Бахар.

- Повторять суть задания не буду, - проговорила я, подходя ближе. – Она вам известна, и вы к его выполнению готовы. В целях безопасности с момента выхода капсулы с борта баркентины поддерживать связь не будем. Сигналом о выполнении задания для нас будет движение ворот ангара на «Сангриле». Мы тут же выдвигаемся вперёд и прикрываем ваш отход огнём, при необходимости – корпусом. Ваша задача после этого – отойти на безопасную дистанцию и уйти в скачок. Координаты рандеву вам известны. Ригорские поисковики о нашей операции оповещены и, в случае чего, готовы оказать помощь. Если на «Сангриле» что-то пойдёт не так, и возможности для отступления не будет, передаёте стандартный сигнал на синей волне. Капитан Вербицкий постоянно будет на приёме. В случае получения вашего сигнала, мы тут же вызываем крейсера инспекции и вступаем в бой. Вопросы есть?

Вопросов не было.

- Удачи, - произнесла я. – И да помогут нам Светлые Звёзды.

Мангуст скомандовал группе «по местам», и они поднялись на борт капсулы. Дверца люка закрылась, и капсула растаяла, будто её и не было. Белый Волк подошёл к щитку на стене ангара и нажал несколько кнопок. Пол в центре ангара раскололся на несколько сегментов, открывая круглый выход. Я смотрела туда, в чёрное окно космоса, где тускло поблескивали незнакомые звёзды.

- Они ушли, - сообщил Белый Волк, закрывая люк в полу.

- Поднимайтесь наверх и готовьте орудийные системы, - распорядилась я и вышла из ангара.

Поднявшись на мостик, я посмотрела на экраны. Мы двигались навстречу «Сангрилу». Именно он поблескивал своими странными готическими башнями на одном из верхних экранов.

- Сколько до него? – спросила я, подходя к центральному пульту.

- Около трех единиц, - ответил Дэн. – Минут двадцать ходу.

- Как они себя ведут?

- Дрейфуют, не проявляя особой активности.

- Прошу вас, командор, - обратилась я к Хоку и похлопала ладонью по спинке кресла перед центральным пультом. – Ваш клиент, вам и парадом командовать.

- Сколько у нас времени? – спросил он, садясь в кресло.

- Минут сорок, может, меньше. И запомни, поединок в данном случае – лишь повод для встречи.

- Я понял, - кивнул он.

Вскоре одна из мелких звёздочек на лобовом экране стала ярче, а потом начала увеличиваться в размерах, приобретая угловатые формы готического собора. Через какое-то время это сооружение уже можно было разглядеть вдалеке невооруженным глазом. А на экранах «Сангрил» предстал во всей красе, угловатый и изящный одновременно, он стоял среди звёзд, поблескивая золотистыми гранями своих башен. Зрелище было сюрреалистическое и вызывало одновременно восхищение и тревогу.

- Может, запросим связь? – предложил Вербицкий. – Или хотя бы передадим стандартные позывные. Как положено.

- Не будем торопиться, - покачал головой Хок. – Сейчас нужно играть по другим правилам. Останавливаемся и ложимся в дрейф на расстоянии примерно пол-лиги.

Баркентина замедлила ход и двинулась на инерционной скорости. Я внимательно смотрела на экраны, где на борту «Сангрила» поблескивали ворота интересующего нас ангара.

Неожиданно звездолёт противника медленно развернулся и лег горизонтально, направив на нас острые шпили своих башен. Зрелище было довольно устрашающим, особенно если учесть, что в этих шпилях мы опознали наконечники мощных излучателей.

- Они запрашивают связь, - доложил Вербицкий.

- Ворота ангара с этой позиции не видны, - проговорила я.

- Выпускаем зонд? – обернулся ко мне Дэн Кроу.

- Самый маленький, - кивнула я.

Вскоре на одном из экранов появилась новая картинка. Маленький зонд с камерой занял положение, из которого просматривались ворота.

- Давай связь, - кивнул Хок. – У него на экране должен быть только я. Никакой аппаратуры, никого больше. И сам молчи.

- Сделаем, - Вербицкий вернулся к своему пульту.

На одном из верхних экранов появилась картинка. Массивный мужчина с коротко остриженными волосами и бородкой, одетый в кольчугу и поблескивающий позолотой нагрудник, с белым плащом на плечах, восседал на каменном, выщербленном временем, но ещё сохранившем остатки резьбы каменном кресле. Он мрачно взирал на каждого из нас, и этот взгляд таил угрозу. Хотя видел он только Хока. А на Хока эта угроза, похоже, не производила должного впечатления. Удобно расположившись в кресле, он задумчиво рассматривал грозного рыцаря на экране.

Так они и смотрели друг на друга, не произнося ни слова, то ли пытаясь выяснить, насколько изменились за прошедшие века, то ли меряясь силой взгляда и выдержкой. Впрочем, нам эта игра в молчанку была на руку. Я посмотрела на часы. Если всё идет нормально, абордажная капсула была уже возле борта «Сангрила».

И в этот момент граф Клермон решил, наконец, нарушить молчание. Низким рокочущим голосом он произнёс:

- Я явился на твой зов, де Мариньи, и готов обсудить условия поединка.

Капсула приблизилась к звездолёту и развернулась плоскостью к борту. Донцов, сидевший за пультом управления, внимательно смотрел на экран, где в синеватой сетке высвечивались тонкие сплетения зелёных линий.

- Коммуникации расположены очень близко друг к другу, - проговорил он. – Можем встать только в одном месте. Фиксироваться придётся на нескольких крюках, сварку производить опасно.

- Стыки заморозим, выдержат, - произнёс Мангуст, глядя на экран. – Люк будем вырезать меньше и вот здесь, - он нарисовал пальцем квадрат.

- Понял, - кивнул Донцов.

Он аккуратно подвёл капсулу к обшивке звездолёта, и она мягко пристала к нему. Несколько крюков по периметру капсулы вошли в сверхпрочную обшивку, как в мягкое масло, надёжно зафиксировав полусферу на борту. Чуть заметный синеватый пар, хлынувший из сопел на контактной поверхности, мгновенно застыл кристаллами льда, не уступавшего по прочности металлу.

- Внимание, - скомандовал Донцов и нажал кнопку на пульте.

Его товарищи развернулись к стене и направили на неё стволы оружия. В стене появилась тонкая линия разрыва, которая стремительно понеслась, повторяя начерченный Мангустом на экране квадрат. Концы разрыва сошлись, и квадрат верхней частью опустился вовне, образуя короткий пандус, ведущий в темноту.

Мангуст опустил щиток шлема и увидел, как в темноте проступили бледные очертания стен и расположенных на них обшарпанных панелей. Он первым ступил на пандус и спрыгнул внутрь технического помещения. Обойдя его по периметру, он нашёл тяжелую металлическую дверь и дал знак остальным.

Оршанин и Хэйфэн присоединились к нему возле двери, а Донцов сразу же прошёл к стене, внимательно рассматривая знаки на панелях. Найдя нужную, он аккуратно приподнял её и увидел сложное переплетение проводников, в котором поблескивала мозаика микросхем и хрустально-поблескивающих кристаллов. Он достал из подсумка планшет, снял с боковой стороны два кристалла и пристроил их рядом с кристаллами на стене. На экране появилось изображение. Легко касаясь пальцами боковой клавиатуры, он подошёл к остальным.

Мангуст взглянул на планшет, кивнул и показал ему большой палец. На планшете появилось изображение ангара. Лайнер «Пьер Гартэн» стоял в центре зала, и, ко всему прочему, был развёрнут носовой частью к воротам, что существенно облегчало задачу. В зале было четверо охранников, выглядевших почти так же, как на полигоне баркентины, разве что вместо нагрудников у них были кольчуги, а вместо плащей – короткие накидки с восьмиконечным крестом. К тому же лучемёты у них были куда меньше, чем предполагалось.

Донцов вернулся к стене и осторожно достал из схемы кристаллики, расположенные рядом с теми, которые он только что поставил. Дождавшись стабильной картинки на экране, он зафиксировал её и обернулся назад.

Мангуст поймал его взгляд и положил руку на плечо присевшему рядом с дверью Оршанину, тот кивнул, дав знак, что замок открыт. Распахнув дверь, Мангуст ворвался в ангар, за ним ринулись Оршанин и Хэйфэн. Они стремительно пронеслись по залу, стреляя из парализаторов в закованные в металл фигуры. Железный наряд охранников усилил действие импульсов, и они падали на пол, не успев издать ни звука.

Быстро обследовав зал, десантники заняли оборонительную позицию возле кормового люка, готовые прикрыть Донцова, который занимался запорным устройством.

Через несколько секунд оно поддалось, и легкий пандус опустился на пол. Взбежав по нему, десантники сразу же направились по заранее продуманным маршрутам: Донцов – в реакторный отсек, Хэйфэн – в трюм, Мангуст и Оршанин – на мостик. Донцов на ходу нажимал кнопки на наручи своего костюма. Пандус за их спинами поднялся, и он включил связь.

- Внимание, на лайнере тридцать два человека: тридцать один в трюме, третий слева отсек возле холодильных установок, похоже, что один из них – в коридоре возле дверей.

- Понял, - глухо отозвался Хэйфэн.

- Один на мостике.

- Плохо, - прокомментировал Мангуст. – Мог нас засечь.

Он замер возле входа в командный отсек и прислушался. Было тихо. Он опустил глаза на наруч и увидел слева на экране биолокатора огонёк. Подняв парализатор на уровень плеч, он кивнул Оршанину и рванулся вперёд.

Молодой рыцарь полулежал в кресле пилота, закрыв глаза. Мангуст уже спокойно подошёл к нему, сунул парализатор в кобуру и достал из укрепленного на перевязи футляра небольшой предмет, похожий на пистолет с тонкой трубкой вместо ствола. Нацелив трубку на шею юноше, он нажал на спусковой крючок. Тончайшая игла вонзилась в шею рыцаря. Он приподнял руку и тут же уронил её на подлокотник.

- Как у тебя, Ветер? – спросил Мангуст, снимая шлем.

- Порядок, охранника снял. Попытаюсь открыть замок.

- Только не шуми.

Мангуст положил шлем на край пульта и сел в кресло пилота. Окинув взглядом приборы, он положил пальцы на клавиатуру.

- Саша, как у тебя?

- Нормально, реакторы, двигатели и пульты в режиме консервации, через минуту готов запустить.

- Давай, - кивнул Мангуст, и его пальцы заплясали по клавишам.

Оршанин стоял рядом, наблюдая за его работой. Тем временем Мангуст запустил основные системы лайнера, постепенно подготавливая их к полёту. Топлива было достаточно, судя по показаниям приборов, никаких неполадок в ходовой части не наблюдалось.

- Я готов, - доложил Донцов.

- Прогревай, - проговорил Мангуст и нажал на красную кнопку слева. Он выжидающе смотрел на ворота ангара, но они оставались неподвижны.

- Чёрт, - пробормотал он и выдвинул сбоку дополнительную клавиатуру, на которой стремительно набирал комбинации, время от времени нажимая на красную кнопку. Но ворота ангара не открывались.

- Подожди, - проговорил Оршанин и отошёл назад.

- Да куда ты? – крикнул Мангуст, не отрываясь от работы. Раз за разом он пытался через бортовой компьютер подобрать код доступа к замыкающему устройству ворот, но всё было тщетно. – Время, время… - бормотал он, поглядывая на приборы и понимая, что только эти бронированные створки теперь удерживают лайнер в плену. Но если он не вырвется сейчас, то через несколько минут может быть поздно.

В клипсе наушника нудно загудел зуммер.

- Мангуст, тревога, - раздался голос Донцова. – Нас заметили. Нужно уходить!

- Знаю! – огрызнулся он и с досадой ударил кулаком по кнопке.

Створки плавно поплыли в стороны, открывая выход на свободу, в чёрную прохладу космоса, которая казалась такой желанной после душной западни ангара.

Мангуст выдвинул из пульта штурвал и скомандовал запуск маневровых двигателей. Лайнер легко приподнялся над полом и помчался вперёд, на ходу убирая опоры в днище.

Разговор Хока с Клермоном длился совсем не долго. Граф изволил выражать свою волю медленными тяжеловесными фразами, которые произносились тоном, не терпящим возражений. Он требовал, чтоб поединок происходил на «Сангриле» через час. Хок, естественно, не соглашался, справедливо сомневаясь в том, что поединок будет честным, и иные, присутствующие на «Сангриле» рыцари не вмешаются в его ход.

- Я даю слово рыцаря, что всё будет честно, - пообещал Клермон.

- Я поверю, если слово даст мне каждый из присутствующих там рыцарей, - тут же парировал Хок. – Жизнь научила меня тому, что любую клятву можно обойти, особенно если на ристалище вдруг появится кто-то третий. Твои рыцари могут дать клятву?

- А ты их тем временем посчитаешь? – усмехнулся Клермон. – А потом заявишь, что я показал тебе не всех.

- Ты сам признаёшь, что такая вероятность существует, - пожал плечами старпом. – Нам это сделать проще. Нас куда меньше, состав экипажа тебе известен. Они пообещают не вмешиваться и с победой отпустить тебя восвояси. Если ты согласишься биться на «Пилигриме».

- Это исключено! – оборвал тот. – Я не перешагну порог звездолёта Объединения!

- Тогда давай подыщем нейтральную территорию для поединка, - предложил Хок. – Найдём планету с подходящими условиями, спустимся на поверхность, только ты и я. Победитель вернётся к своим, а побеждённый останется там.

Маленькие холодные глазки Клермона подозрительно щурились, пока он обдумывал предложение.

- Ты знаешь подходящую планету поблизости?

- Ты заранее подозреваешь подвох с моей стороны, - усмехнулся Хок. – Так что выбор планеты – за тобой.

Граф всё так же подозрительно смотрел на него, а потом досадливо отмахнулся от кого-то. Я вскинула голову и посмотрела туда, где на экране поблескивали ворота ангара на «Сангриле». Именно в этот момент они начали разъезжаться в стороны.

Клермон резко дёрнулся, с яростью взглянул на Хока, и картинка на экране исчезла.

- Связь прервана, - доложил Вербицкий.

- Боевая тревога, - скомандовала я, опускаясь на освобождённое Хоком место, и выдвинула штурвал. – Машинное, маневровые двигатели к работе!

- Маневровые готовы! – отозвался Лин Эрлинг.

Я взялась за штурвал и рванула баркентину с места как раз в тот момент, когда «Пьер Гартэн» ласточкой выскользнул из ангара.

- Ура! – не слишком громко прокомментировал Вербицкий.

- Связь с группой! – приказала я, заметив, что «Сангрил» пришёл в движение, разворачиваясь в сторону лайнера.

- Звезда, я Искра! – раздался из динамиков голос Мангуста. – Всё в порядке, на борту тридцать человек пленных и два охранника. Уходим, как было запланировано.

- Как всё прошло? - спросила я, глядя, как мчится прочь лайнер. – Белый Волк, основные излучатели! Отсекай!

Мощные лучи из наших излучателей ударили как раз перед нацеленными на лайнер шпилями боевых башен «Сангрила», который довольно прытко устремился в погоню.

- Как по маслу, - спокойно ответил на мой вопрос Мангуст. – Без потерь с обеих сторон. Саша, движок на полную мощность! Увеличиваем скорость.

Я развернула баркентину и повела её следом за лайнером, постепенно догоняя его. Посмотрев на уровень защиты баркентины, я на всякий случай подняла мощность кормовых щитов.

- Прямое попадание, - сообщил Хок. – Очень мощное. Мангуст, что у тебя с защитой?

- Включена.

- Можешь поднять до пяти тысяч единиц?

- Не предусмотрено, - ответил он, - только тысяча и то, на небольшом ходу. Это ж лайнер, а не военный крейсер.

- Вижу, что лайнер, - пробормотала я, и повернула штурвал, перемещая баркентину так, чтоб она корпусом прикрыла пассажирский звездолёт от лучей, которыми поливал несущийся сзади «Сангрил». Ещё раз посмотрев на показатели уровня кормовых щитов, я решила, что они выдержат.

- Подготовка к запуску суперсветового реактора завершена, - раздался голос Донцова.

- Координаты готовы, - отозвался Мангуст. – До встречи, командор.

Лайнер впереди резко рванулся вперёд и исчез. Я опустила глаза на панель навигации. Готовый маршрут уже выстроился там ровными рядами цифр и символов.

- Скачковый реактор, капитан-командор.

- Готов, - тут же откликнулся Лин Эрлинг.

- Ну, с Богом, - кивнула я и запустила программу.

«Сангрил» исчез с экранов, и это было единственное, что изменилось. Я повернулась в кресле и взглянула на Хока.

- Извини, я не дала тебе возможности сказать ему последнее «прости».

- Дело поправимое, - пожал плечами он. – Всё равно ещё свидимся. Поздравляю, инспектор.

Он обернулся туда, где внизу, возле дублирующих пультов стоял инспектор Куренной.

- Это вас нужно поздравить с блестяще выполненным заданием, - произнёс тот. – У вас отличные стрелки.

- А вы заметили, что за тридцать секунд до нашего скачка, в секторе появились ещё два крупных звездолёта? – поинтересовался Булатов и покосился на Куренного.

Тот усмехнулся и пожал плечами.

- Не нужно переоценивать мои возможности, капитан-командор. Я не командую крейсерами Инспекции, особенно телепатически и на расстоянии светового часа.

- К тому же не факт, что подмога прибыла к нам, а не к ним, - проворчал Вербицкий. – Кирилл же говорил о том, что у них могут быть другие звездолёты.

- Не будем о грустном, - рассмеялся Хок. – Мы свою часть работы сделали. А с пиратским флотом пусть Звёздная Инспекция разбирается.

Мы вышли из подпространства через пару часов. Звездолётов по близости не было, только на расстоянии четверти единицы плыло в пространстве жутковатого вида сооружение, похожее на утюг, облепленный надстройками и башнями, с которых грозно смотрели в разные стороны мощные орудия.

- Командир базы «Тар барата» ригорского поисково-спасательного флота Арут запрашивает связь, - доложил Вербицкий.

- Давайте, - кивнула я, разворачиваясь к экрану видеосвязи.

На нём появилось чёрное лицо с резкими чертами и белыми глазами с едва заметной бледной радужкой. Длинные белые волосы дополняли ощущение, что передо мной негатив изображения.

- Добрый день, Арут, - кивнула я.

- У нас ночь, - резко проговорил он. – Помощь нужна?

- Нет, всё в порядке, - покачала головой я, не смущаясь от столь недружелюбного, на первый взгляд, ответа. – Но, возможно она понадобится на лайнере «Пьер Гартэн». Он идёт сюда своим ходом.

- Поздравляю с отлично проведённой операцией, - немного с натугой произнёс Арут. Поздравления с успехом не в природе ригорцев. Они просто делают свою работу. Её выполнение для них само собой разумеется. Но общение с другими расами требует соблюдения этикета. – По сообщению Звёздной инспекции, сюда направлен санитарный бот «Полярная звезда». В ближайшее время прибудет крейсер-перехватчик «Тюдор».

- Хорошо, будем ждать.

Арут какое-то время помолчал, глядя на меня, а потом произнёс:

- Если не будешь торопиться, приглашаю тебя и твоего старпома на кубок грога. Мои офицеры с гостеприимством примут твою команду.

- Спасибо, Арут. При возможности воспользуемся твоим приглашением. Я очень рада снова видеть тебя.

- Я тоже, - бесстрастно сообщил он, и связь отключилась без предупреждения.

- Кубок грога? – заинтриговано взглянул на меня Вербицкий. – У вас с этим «ангелом тьмы» особые отношения?

- У всех, кто долгое время занимается поисковыми и спасательными работами в космосе, складываются со временем особые отношения, - пояснила я. – Впрочем, если у вас будет возможность воспользоваться их гостеприимством, это ускорит дело. Они неплохо умеют веселиться. И если вам удастся уловить, в чём состоит смысл их веселья, то в следующий раз они пригласят на грог вас.

- Я не очень стремлюсь, - заметил он.

- Зря, особые отношения очень помогают в работе.

Спустя пару часов из пустоты выскользнул небольшой белый звездолёт приятных обтекаемых форм и чрезвычайно приветливого вида. Командир санитарного бота командор третьего класса Рекха Кумпал доложила, что готова принять на борт экипаж и пассажиров лайнера «Пьер Гартэн». Ещё через час в секторе ригорской базы появился большой звездолёт, напоминавший раскинувшую крылья птицу. На массивной дугообразной надстройке, покрывавшей верхнюю часть звездолёта, голубовато отсвечивали круглые диски мощной орудийной системы «Лазер-5». Кормовая часть представляла собой трехсегментный супердвигатель, занимавший почти треть длины звездолёта. Крейсер «Тюдор» приблизился к нам и на связь вышел командир Звёздный инспектор, командор первого класса Лю Чан Мин.

- Операция проведена успешно, инспектор, - сообщила я ему. – Ожидаем подход лайнера в ближайшие два часа.

- Позвольте узнать, командор, есть ли на лайнере раненные? – осведомился он, вежливо склонив голову.

- Среди моих людей – нет, но на лайнере – возможно. Точно не могу сказать. Количество спасённых, по имеющимся у нас сведениям – тридцать человек. Два охранника захвачены в плен.

Он задумчиво кивнул. Я заметила взгляд Булатова и задала интересовавший нас вопрос.

- Вы выходили в район нашей встречи с «Сангрилом», инспектор?

- «Тюдор» не выходил, - покачал головой инспектор Лю. – Через час после того, как по нашим расчётам должна была закончиться ваша операция, мы, не дождавшись вашего вызова, разделились. «Тюдор» вылетел сюда, а «Санта-Мария» ушла в точку рандеву.

К нему подошёл невысокий смуглый офицер и что-то сообщил.

– Благодарю, Рохес, - кивнул инспектор. – Мой помощник только что сказал о полученном от «Санта-Марии» телепортационном сообщении. Они вышли в точку рандеву, но там уже никого не было. Осмелюсь спросить, командор, чем вызван ваш вопрос?

- Примерно за тридцать секунд до того, как мы покинули сектор встречи, наш астронавигатор увидел на локаторе появление двух крупных звездолётов. Мы думали, это вы.

- Нет, это не наши крейсера, - покачал головой тот. – Могу ли я поговорить с инспектором Куренным?

- Конечно, - я обернулась к Куренному.

- Если командир не возражает, я поговорю из своего отсека, - произнёс тот.

- Переключите, капитан, - кивнула я.

Куренной вышел с мостика. Булатов проводил его мрачным взглядом.

- Тайны Мадридского двора…

Наконец, в секторе появился «Пьер Гартэн». Вербицкий тут же установил связь. Мангуст как-то слишком хмуро взглянул на меня и тут же отвёл взгляд.

- Задание выполнено, командор высшего класса. На борту лайнера находятся тридцать пленных, в том числе двадцать семь пассажиров и три члена экипажа. Остальные погибли. Они до конца защищали пассажиров. Один пассажир был убит после захвата лайнера. Пять человек, в том числе два ребёнка, нуждаются в медицинской помощи. Состояние остальных удовлетворительное. Один из захваченных нами охранников покончил жизнь самоубийством.

- То есть как? – вырвалось у меня.

- Яд в вороте накидки, - ответил Мангуст. – Виноват, не доглядел.

- Ладно, как вышло, так вышло, - проговорила я. – Свяжитесь с санитарным ботом и крейсером «Тюдор». Передайте им лайнер, людей и возвращайтесь. Ждём вас на баркентине.

Он молча кивнул и отключил связь.

Уже через пятнадцать минут санитарный бот «Полярная звезда» состыковался с лайнером. Представители инспекции прибыли на скоростной капсуле. Ещё через двадцать минут эта же капсула доставила на баркентину нашу группу.

Мангуст, Донцов и Хэйфэн появились на мостике и, ни на кого не глядя, подошли ко мне.

- Командор высшего класса, разведывательно-диверсионная группа в составе трёх человек после выполнения задания вернулась на баркентину. Командир группы капитан-лейтенант Бахар.

Я медленно поднялась с места. Теперь до меня начало доходить, что причиной его подавленного состояния была вовсе не гибель восьми пленных и захваченного охранника. Дело было куда хуже, по крайней мере, для нас.

- Где Оршанин? – спросила я.

- Потеряли… - ответил Мангуст, не поднимая головы.

- Как потеряли? – как можно спокойнее спросила я. – Погиб?

- Никак нет. Потеряли. Заметили, что его нет на лайнере, когда уже ушли в скачок. Видимо, он остался там, на «Сангриле».

- Как это могло случиться? - подошёл к нему Хок.

- Я был за пультом, попытался открыть ворота ангара. На команду с пульта они не отзывались. Я пытался через киберпилот подобрать код. Оршанин сказал: «подожди». Наверно, он вернулся в ангар и из аппаратной надстройки открыл ворота. Он не доложил, о том, что выходит. Иначе бы мы его дождались.

- Потому и не доложил, - произнёс Хок и отошёл.

- Нас не предупредили о том, что ворота могут открываться только из надстройки! – воскликнул Мангуст, вскинув на меня отчаянный взгляд.

- Этого никто не мог знать наверняка, - ответила я.

- Но можно было предположить… - он осмотрелся по сторонам и, наконец, отыскал взглядом инспектора.

Тот исподлобья смотрел на него, потом ни слова не сказав, повернулся и ушёл.

Мы с Азаровым пили кофе. На Земле было утро. Он сидел за столом в своём кабинете и задумчиво водил пальцами по кромке большой кружки, украшенной кошачьими мордочками. Раньше меня всегда подмывало спросить, как он пристрастился к этому пойлу, которое американцы по ошибке считают кофе, а остальные народы в честь этой ошибки называют его американо. Теперь мне не хотелось об этом спрашивать, потому что я устроилась на диване в своей каюте и так же задумчиво следила за движением его пальцев на большом экране напротив, потихоньку дыша ароматом, исходившим из моей белой чашечки китайского фарфора.

- Задание вы выполнили, - негромко проговорил он. – Инспектора, осведомленные об операции, готовы плясать лезгинку от счастья. Они не знали, как выкрутиться из ситуации после провала на Нурнии, а вы преподнесли им лайнер с захваченными на нём людьми на блюдечке с голубой каёмочкой. Причём, обошлись без стрельбы и жертв.

- Если не считать Оршанина, - напомнила я.

Азаров болезненно поморщился.

- Это не наша потеря. После такой операции вас никто ни в чём не упрекнёт. Он сам принял решение и не доложил командиру группы о своих действиях. В конце концов, он не наш. Пусть инспекция разбирается, если конечно запишет его в свои потери. У них он тоже не числился.

- Вроде как парня и не было, - я поставила чашку на блюдце. – Я вот только думаю, как я его матери в глаза смотреть буду.

- Зачем тебе смотреть? Инспектора откомандировали его, пусть они и сообщают родственникам.

- Я так не могу.

- Ладно, если тебе мало своих переживаний, то валяй. Встреться с табором его родни, расскажи им, каким он парнем был. Только, поверь мне, легче тебе от этого не станет. Им тоже.

- Наверно, ты прав, - я снова взялась за чашку. – А «Сангрил» инспектора всё-таки упустили.

- Упустили. Несчастливое это для них дело. Сперва провал на Нурнии, потом какая-то нестыковка на передающей станции, и крейсер «Санта-Мария» получил приказ выдвинуться в район рандеву с опозданием. Будут, конечно, искать, но что-то мне подсказывает, что пока они не направят против раймонитов охотников вместо обычных ищеек, так всё и будет. Но, несмотря на наличие компетентных специалистов, они с трудом принимают версию о том, что мистика в космосе может оказаться реальностью. В любом случае, это уже их работа. Вы итак за них полдела сделали. Инспектор с баркентины убрался?

- Нет, всё здесь околачивается, - вздохнула я и, наконец, пригубила кофе. – Почему-то не приняли его мои ребята, как-то неадекватно реагируют. Не понимаю почему. Ему б сейчас, пока есть возможность, перейти на «Тюдор».

- Да он и там не больно нужен, - заметил Азаров. – Странная история с этим парнем. Тумана много. Я кое-что слышал, но так до конца и не понял. Говорят, он из этих, особо засекреченных, тайная гвардия Шелла Холлиса. Лучший из лучших. Что-то совершил, за что они ему по гроб жизни должны быть благодарны. А они его, вроде, не то кинули, не то сдали. В общем, чувствуют вину, не знают, как исправить, и предпочитают с почётом задвинуть подальше, с глаз долой. Командовать им особо никто не решается, да, похоже, и раньше не решались, пока он при деле был. Вот он и делает, что хочет. Ты, пока ему ничем не обязана, попроси-ка покинуть помещение. Операция, которую он помогал вам готовить, успешно выполнена. «Спасибо за помощь, но причин оставаться на поисково-спасательной баркентине у вас больше нет».

- Кроме, разве что, необходимости вернуться к месту службы. Нам ведь тоже в сектор патрулирования пора возвращаться.

Азаров взглянул мне в глаза. Его пронзительный взгляд сродни удару током, и сейчас меня тоже слегка «щёлкнуло». Ещё до того, как он ответил, я поняла, что сейчас он скажет что-то судьбоносное. Но он опустил ресницы и прежним тоном произнёс:

- Нет такой необходимости. Пару дней назад «Бумажный фонарик» покинул док и направился к месту службы. Он и сменит вас в цитадели «Кронштадт». «Дыр» в сетке патрулирования в данный момент нет, так что не торопитесь. Погуляйте там, нанесите визит вежливости братьям с Ригора. Привет от меня Аруту.

- Непременно.

- И ждите нового задания. А инспектора советую выпроводить. Ни к чему вам на борту рыцарь плаща и кинжала.

- Я подумаю над твоим советом.

На сей раз, он взглянул на меня задумчиво, и, отвечая каким-то своим мыслям, улыбнулся:

- Хотя, может получиться…

- Ты о чём? – нахмурилась я.

- Так, вдруг подумал о том, что ты одна из немногих, кто не испытывает непреодолимого желания от него избавиться, может, потому, что вы кое в чём похожи. Тобой тоже никто и никогда не решался командовать.

Откуда-то сбоку послышался недовольный голос кота Василия:

- Саша, друг мой, как вы можете пить это пойло? Если вам кто-то сказал, что это кофе, вас нагло обманули. Гоните этих гнусных обманщиков в шею. Нам с ними не по пути…

Азаров медленно закрыл глаза и, как мне показалось, мысленно сосчитал до десяти, после чего посмотрел на меня и произнёс:

- Мне пора. Отдыхайте, приводите в порядок нервную систему и готовьтесь к новым подвигам во благо Человечества. До встречи, - и, не дожидаясь конца сеанса связи, развернулся в сторону и резко парировал: - Я ж не спрашиваю, как ты можешь жевать сырую печень млекопитающих!

Ответа высокомудрого Василия я, к сожалению, уже не услышала.

По мне лучше тупой поиск во время патрулирования, который держит людей в напряжении, чем вот такое ожидание нового приказа. Хок умудрялся придумывать задания для вахтенных, чтоб совсем не расхолаживались, но в свободное время просто не мог уследить за всеми.

А заняться членам экипажа было нечем. Кто-то, конечно, занимался делом. Булатов снова взялся за свои краски и кисти, Тилли Бом – за игрушечных роботов, Бомбадил – за орхидеи, Дакоста – за магические книги, Дэн Кроу – за готические романы. Курсанты дружно зубрили Наставление о безопасности полетов, тщательно прорабатывая каждый параграф. Очень хотели получить рекомендацию для службы в Объединённом космофлоте.

Остальные шатались между марокканским салоном, спортзалом и рестораном, устраивали дурацкие розыгрыши или собирались на мостике и глазели по сторонам.

Я подозревала, что скоро мои мальчики начнут беситься и устраивать драки. Самые интеллигентные и стойкие мужчины в пустом полёте становятся агрессивными. Не зная чем заняться, они позволяют выплеснуться на волю древним инстинктам, и не видят в этом ничего плохого. Подумаешь, драка. Это не драка, это боевая подготовка.

Безделье губит офицера. Старая космофлотовская истина крутилась у меня в голове, пока мы болтались возле ригорской базы, без особого интереса наблюдая за активностью, которую развили вокруг спасённого лайнера инспектора. Они без конца шныряли на своих капсулах от крейсера к «Пьеру Гартэну» и обратно, ползали в скафандрах по обшивке, что-то фотографировали, демонтировали, увозили на крейсер, привозили и монтировали обратно.

Мои ребята маялись от безделья, вяло обсуждая действия бравых космических сыщиков, либо активно недоумевая, а почему бы им не втиснуть лайнер в свой далеко не маленький ангар и не убраться отсюда к чертям собачьим.

Раздражение было понятно. За последние дни на звездолёте Оршанин крепко сдружился со стрелками, наладил прочные дружеские связи с остальными, стал душой «уютной кодлы», как называл Вербицкий компанию, собиравшуюся вечерами в марокканском салоне. Теперь его не было с нами. Потеря ощущалась ещё более болезненно, потому что каждый понимал, что он сознательно пожертвовал собой ради спасения пленников и десантной группы. А теперь его бывшие сослуживцы суетятся вокруг освобождённого благодаря ему лайнера, и ни один из них не залетел на баркентину, чтоб узнать, как всё произошло.

Я подозревала, что эти эмоции скоро будут перенаправлены в сторону единственного инспектора, который был под рукой, и по какой-то странной причине не собирался нас покидать. Наблюдая за изнывающими от отсутствия осмысленных занятий стрелками, и примкнувшим к ним Вербицким, я всё чаще возвращалась мыслями к совету Азарова выпроводить Куренного с корабля, от греха подальше. Но мне было интересно, что держит его здесь, когда работа выполнена, а друзей не нашлось. Я наблюдала за ним, а он, как обычно, в одиночку бродил по бесконечным коридорам, задумчиво опустив долу глаза, напоминавшие цветом и блеском полированный змеевик, и покручивая бледными пальцами гусарский ус.

Как-то вечером, когда несколько членов экипажа собрались на мостике, чтоб в очередной раз перемыть кости инспекторам, он забрёл туда же и остановился в стороне. Ничто не предвещало грозы, хотя бы потому, что за центральным пультом нёс вахту старпом, а, следовательно, всё по определению должно было быть чинно и спокойно. Впрочем, нёс вахту – это было громко сказано. Хок сидел в кресле перед пультом, на коленях у него возлежал мурлыкающий Киса, а в руках он держал чашку травяного чая, заботливо заваренного Бетти и принесённого расторопным Микки. Настроение у него было благостное, поскольку за соседним пультом с такой же чашкой, хотя и без кота сидел Джулиан. Говорили они между собой в полголоса, но по выражению лиц и блеску глаз можно было догадаться, что разговор идёт о женщинах.

- Бездельники, - мрачно проговорил Вербицкий, провожая взглядом очередной челнок, уносящий группу экспертов от лайнера к крейсеру. – Сколько можно крутиться вокруг этой посудины? Лучше б искали этих бандитов. Восемь человек расстреляли, тридцать, включая детей, чуть в рабство не продали, а их запросто отпускают восвояси. Почему крейсера там не дежурили?

- Крейсера бы они засекли и наша операция – коту под хвост, - спокойно ответил Донцов.

- А вообще вариант захвата этих пиратов рассматривался? – не унимался Антон.

- Я-то откуда знаю. Вон, у специалиста спроси, - Донцов мотнул головой в сторону Куренного.

- Он скажет, - проворчал Вербицкий. – Сейчас. Кириллу все мозги ментоскопом спалил, а сказал командиру, откуда дополнительную информацию взял? У них свои правила. Они скрывают свои источники информации. Они служат великой цели, и полномочия у них особые. Перед нами они отчитываться не обязаны. Как и благодарить вас за то, что вы вместо них к чёрту в пасть сползали. Небось, уже отчитались на Земле об удачно проведённой операции.

- Вербицкий, - раздалось от центрального пульта, – закройте рот.

- А почему? – обернулся к Хоку Мангуст. – Разве он не прав? Разве не мы ходили на «Сангрил»? Разве не Кирилл остался там, чтоб вот это корыто сейчас здесь висело? Разве нельзя было просто просчитать простую возможность блокировки доступа с киберпилота на запорное устройство ворот?

- Прекрати, - проговорил Белый Волк.

- Но почему? – неожиданно распалился Мангуст. – Почему все делают вид, что ничего не произошло? Мы потеряли там человека, а все делают вид, что его и не было. В судовой роли он не записан. Не наш… А чей тогда? Их, что ли?

Он ткнул пальцем в сторону Куренного и стремительно взбежал наверх к центральным пультам.

- Слушай, ты готовил операцию, - проговорил он, подходя к нему. – Ты хоть на минуту подумал о том, как должны открываться эти чёртовы ворота? Ты понимаешь, что Кирилл из-за тебя погиб?

Инспектор так же задумчиво перевёл взгляд с лайнера за окном на него и спокойно и чётко произнёс:

- Не стоит перекладывать с больной головы на здоровую, капитан-лейтенант. Вы были командиром группы, и вы отвечали за своих людей. Вы имели тот же объём информации, что и я. Вы обязаны были просчитать всё от начала до конца. Вы постоянно видели аппаратную надстройку на полигоне, но ни разу туда не поднялись. В конце концов, Оршанин сообразил, как открыть ворота, а вы – нет.

Мангуст замер на месте, стиснув кулаки. Бледность залила его смуглое лицо. На мостике повисла гнетущая тишина. Было ясно, что всем и самому Мангусту известно то, что только что сказал инспектор. Но никто, может, и он сам, не решался признать это.

- Верно, - тихо произнёс он. – Я тоже виноват. Мне нужно было сообразить и остаться там, а не ему. Мозгов не хватило.

- И, слава Богу, - Куренной снова отвёл взгляд.

- Это почему же? Потому что шкуру свою сберёг, так что ли? Потому что кто-то за меня жизнь отдал, а я живу. Считай, повезло? А как я теперь с этим жить буду? Ты сам как жить будешь? Или привык? Запишешь в актив ещё одного погибшего исполнителя и утешишься? Доложил начальству о том, какую титаническую работу провернул при подготовке операции? Может, уже и дырку для очередного ордена провертел?

- Что тебе мои ордена покоя не дают? По своим заскучал?

Инспектор взглянул в лицо стрелка с холодной злой усмешкой.

- Я свои кровью зарабатывал, и скучать по ним в праве, - гюрзой зашипел Мангуст. – Я по дальним отсекам, как ты, не отсиживался, других на бойню не посылал, сам шёл, впереди.

- Нужно иногда оглядываться, - сквозь зубы процедил Куренной.

Мангуст издал короткий рык и с короткого замаха попытался ударить инспектора, но тот ловко перехватил его руку и без какого-либо видимого усилия удержал её.

- Лезем в драку? – азартно усмехнулся он. – Зачем же так грубо? Или мы не офицеры, или правила этикета на поисковиков не распространяются?

Мангуст вырвал руку и мрачно взглянул на него.

- Дуэль предлагаешь? Хорошо, мы не в боевом полёте. Давай разомнёмся и выясним всё раз и навсегда. У тебя будет последняя возможность доказать, что ты не штабная крыса.

- Лучше б тебе в этом не убеждаться, - рассмеялся Куренной, - ну да ладно. Выбор оружия за тобой.

- На кинжалах, - заявил Мангуст.

- Идёт, - кивнул инспектор.

Но в следующий момент между ними оказался Хок. Свирепо взглянув на стрелка, он процедил:

- На этих условиях ты будешь драться со мной, Бахар. А после – вылетишь из экипажа, потому что именно такие последствия нашей очередной дуэли обещала Северова. Вопросы есть?

- Никак нет, командор, - с усилием загнав свою ярость поглубже, проговорил Мангуст.

- Тема закрыта, - Хок обернулся к Куренному. – А вы, инспектор, умерьте свой пыл. У наших стрелков достаточно возможностей лишиться головы и без дуэлей. Отправляйтесь к себе.

- Как скажете, командор.

Куренной направился к выходу.

- Ты можешь заступаться за него сколько угодно, Хок, - бросил вслед Мангуст, - но ты не помешаешь мне сказать ему то, что я думаю.

- Что ты думаешь? – обернулся к нему инспектор.

- То, что, загребая жар чужими руками, можно сохранить свои холёные руки, но вряд ли это сохранит твою честь.

- Я учту, - Куренной вновь повернулся и вышел.

- Не цепляй его, - проговорил Хок, обернувшись к Мангусту. – Ты только создаешь дополнительные проблемы, а у нас итак всё хреново.

- Почему ты за него заступаешься? – воскликнул тот.

- Потому что ему плохо, да ещё ты нервы треплешь. Ты не думал, как он со своими регалиями оказался в нашей тихой цитадели?

- Ты что-то знаешь?

Мангуст внимательно взглянул на него.

- Догадываюсь, - хмуро пробормотал Хок. – Что он здесь вроде как на реабилитации.

- Ты о чём?

- Его руки, Мангуст. И лицо. Они не холёные. Они новые.

- Что? – поражённо прошептал тот.

- Я только раз видел такое у взрослого мужчины, - нехотя ответил старпом. – Я служил тогда стрелком на «Карабинере», шхуне Звёздной инспекции. У одного из наших в руках взорвалась мина. Ему оторвало руки и страшно обожгло лицо. Его срочно увезли на Землю, и мы думали, что больше уже не увидим его. Он вернулся назад через полгода. Кожа на руках и лице была, как у ребенка, светлая и нежная. А ногти – такие же тонкие и розовые. При полной регенерации ткани вырастают вновь, они такие же, как у детей, и проходит достаточно много времени, пока они загрубеют.

Мангуст медленно перевёл взгляд на МакЛарена, стоявшего рядом с Кисой на руках.

- Это правда, доктор?

- Я очень вас прошу, Мангуст, - произнёс тот, передавая кота хозяину. - Оставьте его в покое.

После этого МакЛарен вышел с мостика и поднялся на жилой уровень. Куренной сидел на диване в марокканском салоне, сжав ладонями голову. Его плечи дрожали.

- Пойдём ко мне, - проговорил Джулиан, помогая ему подняться.

В его каюте Куренной сразу подошёл к окну, задумчиво глядя в тёмную пропасть космоса за окном.

- Прости, - проговорил он, - это была безобразная сцена. Я каждый раз даю себе слово, что сдержусь, но срываюсь. Я не узнаю себя. Я никогда не позволял себе бить людей вот так, по больному. Черкес прав, это уже не я.

- А кто? – Джулиан прислонился спиной к окну и, скрестив руки на груди, взглянул на него.

- Понятия не имею, - покачал головой инспектор. – Я всегда прекрасно управлялся со своими эмоциями. И со своим телом. Я был быстр, ловок, я чувствовал его и был с ним един. Я его потерял. И сломался. Когда мне сказали, что я смогу жить как прежде, я не поверил. Ты не представляешь, как страшно наблюдать, как это всё происходит. Я не знаю, как жить в этом теле. Оно чужое, оно не принимает меня. Иногда оно просто отторгает меня, как пересаженный орган. Я не знаю, что с ним делать. Оно, по-моему, даже с собой не дружит. Органы словно ненавидят друг друга, порой меня разрывает на части.

- Это тебе только кажется, - возразил Джулиан. – У тебя прекрасный, слаженно работающий организм в идеальном состоянии. Это ты с ним не дружишь. Ты мучаешь его своими нервными срывами и получаешь закономерную реакцию. Ты же знаешь, что тело реагирует на команды мозга. Твоя проблема здесь, - он указал пальцем на лоб Куренного. – Это единственный больной орган в твоём теле. Но он твой и его заменить нельзя.

- Что предлагаешь? – инспектор взглянул на него.

- Займись своим телом. И своей головой, - МакЛарен задумчиво посмотрел на Куренного. – Верни себе быстроту и ловкость. Ты же наездник. Сейчас твоё тело – это необъезженный конь. Но ты слаб, измучен и боишься его. Если ты хочешь вернуться к нормальной жизни, тебе придётся объездить его. Через страх, через непонимание, спонтанные и необъяснимые реакции. Ты объезжал коней?

- Конечно, и не раз.

- Тогда пойми, что этот конь послан тебе Небесами, он для тебя – крылья. Ему без тебя не жить, как и тебе без него. Ласка и настойчивость, и, вот увидишь, всё получится.

- А если без лирики?

МакЛарен усмехнулся.

- То, что и собирался делать. Берись за оружие. Только не за кинжалы. Это оставь Мангусту. Ты же мастер сабельного фехтования?

- Был когда-то…

- Если помнит мозг, вспомнит и тело. Это лучшая возможность восстановить взаимопонимание.

- Я ж не могу биться с собой.

- У нас приветствуются спарринги, - пожал плечами Джулиан. – Насколько я помню, саблями увлекался по молодости Донцов. Правда, сомневаюсь, что бился когда-нибудь двумя разом. Возможно, в этом тебе сможет помочь Хэйфэн. Он отличный тренер и умеет держать язык за зубами.

- Ну, да, после того, как я «протянул» его приятеля, так он и станет мне помогать.

- Станет, если я попрошу. Сегодня и начнёте. Под моим контролем.

Он поднёс к губам радиобраслет и негромко произнёс:

- Ветер, загляни ко мне. Есть дело.

Примерно через час они уже были в спортзале. Куренной после очередного поединка с Хэйфэном устало опустил саблю и, подойдя к скамейке, взял с неё полотенце.

- Ни черта не выходит, - пожаловался он Джулиану, который внимательно наблюдал за тренировкой.

- Мне кажется, ты слишком напрягаешься, - заметил тот. - Пытаешься контролировать себя, каждое движение, в результате нарушается координация, и ты не успеваешь за Тонни.

- А, может, я просто разучился?

- Нет, - возразил Хэйфэн, подходя к ним. – Когда вы забываете о контроле, всё получается. Но пока это только проблески.

- И что делать? – обернулся к нему Куренной.

- Перестаньте думать.

- Хорошая идея.

- Гениальная, между прочим, - заметил МакЛарен. – Погоняй его, Ветер, так чтоб ему было не до самоконтроля. Так, чтоб эту ночь он уснул без снотворного и спал без всяких сновидений.

- Это называется шоковая терапия, господин терапевт? – усмехнулся Куренной.

- Ещё раз повторяю, ты не болен, - проговорил тот. – Тонни подал мне хорошую идею, за воплощение которой я могу лишиться лицензии, но если у тебя хватит смелости, мы завтра это сделаем.

- Что именно? – заинтересовался инспектор.

- На какое-то время избавим тебя от тотального самоконтроля и отпустим в полёт. Может, ты увидишь что-то важное с заоблачных высот.

- Понял, - рассмеялся он. – Дурман, белена, настойка из мухоморов?

- Почти угадал. Есть травы, которые открывают истину.

Куренной уже серьёзно взглянул на МакЛарена.

- Истина может быть довольно пугающей. Впрочем, я согласен. Мне нужно придти в себя. Причём, на сей раз, очень быстро, – он бросил полотенце на место и обернулся к Хэйфэну. – Продолжим, сенсэй? Если, конечно, вам не слишком неприятно тратить на меня своё драгоценное время?

- Нет, - покачал головой тот, задумчиво глядя на инспектора. – К тому же мудрецы говорят, что, помогая другому, помогаешь себе. Я тоже нуждаюсь в помощи. В отличие от других, я не думаю, что вы виноваты в том, что случилось с Кириллом. Я знаю, что вы помогли ему, а он пытался помочь вам. Вы оба были одиноки, но, встретившись, обрели что-то, что вернуло вам надежду. Вы похожи.

- Вы видите сердцем, Ветер, - проговорил Куренной, печально улыбнувшись. – Я ещё в школе заметил, что Черкес потихоньку подражает мне, а сам так же втихаря учился у него. Мне нравилась его бесшабашность, его азарт. Это то, чего мне не хватало изначально. Он научил меня многому, сам того не замечая. Без него я не сделал бы и половины того, что мне удалось. Он очень помог мне.

- Он встретил свою судьбу, как положено воину.

Куренной несколько удивлённо взглянул на Тонни, а потом на погрустневшего МакЛарена.

- Так вот в чём дело? – воскликнул он. – Вы все решили, что он погиб?

- Ты думаешь, нет? – оживился Джулиан.

- Десять против одного, что он жив, – уверенно проговорил инспектор. – У него же выживаемость, как у Грума. У него талант выкручиваться из любой передряги, я его с детства знаю. Он учился у лучших разведчиков дальнего космоса, и был весьма способным учеником. Да то, что он выжил в этом восьмилетнем кошмаре, неужели ты думаешь, что это случайность?

- Ты сказал, против одного, - напомнил МакЛарен.

- Вероятность гибели остается всегда, но если его не убили сразу, он вывернется и на этот раз, - ответил Куренной, и неожиданно добавил: - Но лучше б на его месте был я.

Джулиан внимательно посмотрел на своего пациента и с неожиданным облегчением заметил, как вспыхнули шалые изумрудные искры в его прежде похожих на омуты глазах.

Часть 4

Кирилл увидел, как дрогнули и разошлись в стороны тяжёлые створки ангарных ворот, открывая чёрное, чуть подсвеченное звёздной пылью космическое пространство. Серебристый, чем-то похожий на карманный фонарик лайнер мягко приподнялся над полом и стремительно рванулся вперёд, вылетая из ангара. Почти тут же звёздная пыль снаружи осыпалась в сторону, и Кирилл понял, что «Сангрил» разворачивается, чтоб устремиться в погоню. Всё, больше от него ничего не зависело.

Он прислонился спиной к стене и сел на пол, глядя на свободу, проносившуюся мимо со скоростью тысяч километров в час. Холодную, смертельную свободу, которую отделял от него невидимый занавес силового поля и покрытые пылью стёкла надстройки.

Он знал, что довольно часто Псов, проваливших задание, публично казнили в назидание другим. Его почему-то это никогда не удивляло. Он знал, что если провалится сам, его тоже могут убить. Так положено, что сделаешь. Всё ясно, как день. Напортачил – отвечай. А если его накроют здесь, в ангаре, да ещё в десантном «хамелеоне» Объединённого космофлота, со всеми причиндалами диверсанта, с оружием в кобуре, то и вовсе разрежут на мелкие кусочки, а голову повесят на видном месте.

Он остановившимся взглядом смотрел в темноту между створками ворот, вовсе не думая о том, что там происходит. Ему казалось, что он вообще ни о чём не думает. Но он думал. О том глотке свободы, который вырвал у жизни напоследок, о маме, отце, брате и племяннике, которого так и не успел подержать на руках. Об Акеле, блистательном и безупречном, до которого когда-то так хотелось дотянуться. Об этой его искренней и какой-то отчаянной прощальной просьбе вернуться. Ах, как Кириллу хотелось исполнить эту просьбу!

А теперь, что ж? Он поймал себя на том, что смотрит в космос, повторяя фразу, которая недавно так эффектно прозвучала на мостике «Пилигрима», а теперь казалась трагическим пророчеством:

- Мне понятно, ради чего стоит жить, и за что, действительно, не жалко умереть. Не жалко умереть…

По крайней мере, не зря, не впустую. Умирать было обидно, но хотя бы на сей раз, он знал, ради чего. Ради людей на лайнере, ради ребят, которые за эти дни стали почти родными, ради Акелы и Яна Казимировича, которым не придётся за него краснеть. Может быть, его даже наградят. Медалью или, возможно, даже орденом. Посмертно. И вручат орден родителям. Отец вобьёт в гостиной гвоздь в стену над маминым роялем и повесит на него рамку, в котором будет поблескивать солнечными лучами его первая и последняя награда. А рядом будет висеть его голография. Та самая, смешная, где у него дурацкая ухмылка от уха до уха и оттопыренные уши. И волосы торчком.

Он внезапно усмехнулся, представив себе эту картину. А потом осмотрелся. Ах, Акела, а ведь ты бы не стал сидеть тут, как набитый дурак, и ждать смерти. Ты бы уж что-нибудь придумал. Мне б твои мозги…

Кирилл осмотрелся по сторонам и его взгляд упал на пол. Одна панель была почему-то привинчена винтами. Он прикинул толщину нижнего перекрытия надстройки и решительно поднялся. Если его застанут здесь в «хамелеоне» - это одно, а если без? Он подошёл к ящику с инструментами и в этот момент услышал звук со стороны входных дверей ангара. Прислушался. Так и есть. Донцов заблокировал двери и перекрыл доступ к замыкающему устройству. Они там потанцевали у щитка и решили вскрывать дверь дедовским способом – металлорезкой. Припомнив нормативную толщину такой двери и по звуку распознав мощность металлорезки, он удовлетворенно кивнул. Успею. Отвинчивая повизгивающим аппаратом винты, он быстро перебирал в голове имеющиеся факты. Донцов вырубил систему наблюдения. Она зависла в тот момент, когда охранники застыли в убедительно статичных позах. Значит, они ничего не видели. Это хорошо. Он быстро прошёлся мысленным взглядом по полусферической капсуле, нашёл то, что нужно, и принялся обдумывать, что будет врать, когда спросят. Если, конечно, спросят. Но будем надеяться на лучшее.

Он вывинтил винты, открыл панель и убедился, что там проходят пыльные коммуникации, какие-то провода допотопного вида, к которым никто не прикасался, наверно, со времени монтажа. Расстегнув пояс с кобурой и подсумком, сняв портупею, он стащил перчатки, ботинки, «хамелеон» и всё это засунул в образовавшийся люк. Хорошо, что шлем и лучемёт остались на лайнере. Потом снял куртку на золотистой молнии с эмблемами баркентины, поисково-спасательного и Объединённого флотов, часы, радиобраслет, сдёрнул с пояса красивый золотистый ремень и всё это отправил вслед за десантной амуницией. После этого прислушался к звуку, который стал громче, снова кивнул и водворил на место снятую панель. Завинтив винты, он положил инструмент обратно и, выйдя из надстройки, по перилам съехал вниз, отбежал на несколько метров и упал на колени, заложив руки за голову. И вовремя, потому что как раз в этот момент дверь в ангар распахнулась, и дюжина здоровенных парней в кольчугах и крестовых накидках, с лучемётами наперевес ворвались в ангар.

Его сбили на пол и, ничего не спрашивая, стали яростно наносить удары. Он привычно сжался, притянув колени к груди и прикрыв голову руками.

- Прекратить! – услышал он резкий голос и узнал Бризара, одного из генералов ордена. Избиение тут же прекратилось, и Кирилл смог перевести дух. – Поднять его! – приказал Бризар.

Его тут же схватили за руки и подняли вверх. Он увидел перед собой надменное лицо с резкими чертами. Молодой генерал в нагруднике, покрытом вязью золоченых дубовых листьев, и белом шёлковом плаще рассматривал его, не скрывая брезгливости.

Позади раздались быстрые шаги, и подошедший рыцарь доложил:

- В техническом помещении вырезана стена, монсеньор. На обшивке – абордажная капсула.

- Ловко, - заметил Бризар, не отводя взгляда от пленника. Он тоже не стал ни о чём спрашивать, а просто приказал: - Этого – в «железную вдову». Поговорим позже, когда он для этого созреет. И обыскать тут каждый дюйм!

Он развернулся к выходу, и его переливающийся плащ красиво заструился следом. Два рыцаря вытащили Оршанина за ним, проволокли по широкому коридору, свернули в тёмный, едва освещённый тусклыми лампами проход и остановились перед железной дверью. Один из них ударил ногой в дверь и заорал:

- Эй, брат Криспен, принимай женишка для «железной вдовы».

Дверь распахнулась, и на пороге выросла огромная тёмная фигура. Взлохмаченный верзила, похожий на горного тролля из детской сказки, ухватил Кирилла громадной ручищей, буквально вырвал из рук конвоиров и проволок по низкому полутёмному залу к стоявшему в углу деревянному саркофагу. Он распахнул крышку, как дверь, и засунул пленника внутрь. Расширившимися от ужаса глазами, Кирилл увидел внутри сверкающие металлические шипы, которые рванулись ему навстречу. Он напрягся и замер буквально в сантиметре от острия. В тот же миг крышка захлопнулась, и он почувствовал болезненные уколы в спину. По коже потекли липкие ручейки. Оказавшись в темноте, он перевёл дыхание и постарался встать так, чтоб шипы не вонзались в тело ни сзади, ни спереди. Для этого пришлось вытянуться всем телом вверх и стоять прямо. Любое движение вперёд или назад грозило болью от впившихся в тело шипов.

Впрочем, на данном этапе, это были мелочи. Главное, что он был жив, и у него было время тщательно подготовиться к допросу.

Бризар поднялся наверх, в сумеречный зал с каменными колоннами и, приблизившись к стоящему на возвышении каменному креслу, молча поклонился. Потом поднял голову и выжидающе взглянул на магистра.

- Ну? – мрачно спросил Клермон.

- Они проникли в ангар с помощью абордажной капсулы, - произнёс он, – сбили систему наблюдения и заблокировали двери. После этого вывели из строя охрану, захватили лайнер, открыли ворота и увели его. На всё у них ушло тринадцать минут.

- Что значит, вывели из строя охрану? – прорычал Клермон. – Перебили?

- Нет, воспользовались парализаторами. Все четверо живы, но пока без сознания.

- Завтра публично казнить всех четверых, - приказал граф.

Бризар склонил голову, показав, что понял приказ.

- В ангаре мы захватили пленного, - добавил он. – Это Пёс, которого вы посылали убить Девятого. Он был в брюках, безрукавке и носках. Другой одежды и обуви на нём не было. Мои люди обыскали весь ангар и капсулу, но так ничего и не нашли.

- Ты хочешь сказать, что оставил этого предателя в живых? – хмуро уточнил граф.

- Я отправил его в «железную вдову», а позже допрошу. Мне интересно, как он в таком виде попал в ангар и что он там делал. К тому же у него могут быть сведения о «Пилигриме» и де Мариньи. Возможно, это поможет нам добраться до мерзавца.

- По мне, лучше сразу четвертовать это животное, но если хочешь поразвлечь Криспена, твоя воля, - Клермон мрачно смотрел на стоявшего перед ним рыцаря. – Он опять обошёл нас, Даниель. Я чувствовал подвох, но никак не думал, что этот вызов лишь предлог, чтоб заманить нас в ловушку. Они действовали хитро и нагло. Это не в духе де Мариньи.

- Люди меняются.

- Возможно. Я до последнего момента сомневался, что это он, что он жив и снова готов встать у меня на пути. Но едва увидел его на экране, сразу понял, что это он.

- Он, действительно, не изменился?

Клермон усмехнулся.

- Он выглядит так же, как прежде, но с поправкой на время, в котором живёт. Раньше у него были длинные нечёсаные патлы, вечно небритая физиономия в шрамах и хохот, от которого тряслись стены. Это не мешало ему каждую ночь проводить с новой бабёнкой, не внимая никаким увещеваниям. И никакая зараза к нему не липла. Ладно, мальчик мой, Даниель, - Клермон легко поднялся с кресла и спустился по ступеням. – Мы ещё успеем его достать. Он ответит за всё. И за прошлые грехи, и за этот обман. А пока нам нужно возвращаться. Где эти олухи: Монтенья и Патронил?

- Они уже здесь и почтительно ждут, когда вы удостоите их беседы.

- Я удостою, - с угрозой прорычал Клермон, и Бризар с почтительным поклоном отступил под сень колонн.

Он с равнодушием слушал, как магистр разносит капитанов двух орденских звездолётов «Святое копьё» и «Рубиновый скипетр», прибывших слишком поздно, чтоб способствовать захвату баркентины землян. Те бледнели и дрожали на экранах, мерцающих между колоннами, заранее представляя ужасные последствия своей нерасторопности. Впрочем, старик, на сей раз, был на удивление, отходчив. Видимо, лихой рейд противника вызвал у него некоторое одобрение. Он умел признавать свои ошибки и уважать сильного соперника. Закончив сотрясать воздух, он приказал капитанам разворачивать звездолёты и возвращаться на Свезер.

- Осмелюсь доложить, монсеньор, - трепеща под грозным взглядом магистра, пролепетал Патронил, все ещё не веря, что беда, на сей раз, обошла его стороной, – на «Рубиновом скипетре» находится капитан Морган. Он почтительно просит предоставить ему честь прибыть на «Сангрил».

- А, этот самозванец, - проворчал Клермон, щёлкнул пальцами, и экраны погасли. – Это ведь он подсунул нам этого продажного Пса? – он обернулся к Бризару. – Встреть его, Даниель.

- Зачем он нам, монсеньор? Он не может отвечать за Пса. Я всё проверил, он получил его от заков, которые клялись в том, что Пёс надёжен. Цена, которую мы заплатили за него, соответствует его квалификации. Мне удалось найти одного из заказчиков, на кого он раньше работал. Тогда всё прошло чисто. Но никто не застрахован от поражения.

- Звучит двусмысленно, - заметил Клермон.

- Я не имел в виду…

- Ладно, - отмахнулся граф. – От поражения, действительно, никто не застрахован. Но, похоже, его перевербовали, и заслали к нам.

- Мы не знаем этого наверняка, - возразил Бризар. – Может, и нет. Позвольте мне самому заняться Псом. Морган нам для этого не нужен.

- Морган нужен нам для того, чтоб выйти на де Мариньи. У него есть источники информации, не доступные нам. А чтоб не заламывал слишком высокую цену, припугни, что он сам может ответить за товар, который нам подсунул.

- Я понял, монсеньор.

- И вызови ко мне Эмерсона, Гвена и Маркуса. Альберто пусть командует полный вперёд на Свезер, а Юханс займется этой четвёркой, охранявшей ангар: допросит, подготовит церемонию и объявит о казни братьям.

Бризар снова поклонился и вышел из зала.

Небольшой изящный катер серебристого цвета вылетел из ангара «Рубинового скипетра» и помчался к «Сангрилу». Бризар наблюдал, как на экране эта серебристая искра стремительно увеличилась и застыла в сиянии бортовых прожекторов перед воротами ангара, не того, откуда земляне увели лайнер, а другого – низкого и тёмного, где встречали тайных посетителей.

Бризар кивнул механику, и тот открыл диафрагму входного люка. Катер влетел по приёмной галерее и опустился на площадку ангара. Бризар задумчиво рассматривал катер, его плавно изогнутые линии, обшивку, покрытую морозными узорами и изысканно выгнутый колпак, прикрывавший переднюю часть кабины пилота. Радужные блики танцевали на поверхности купола, притягивая взгляд.

Дверца распахнулась, и Морган спрыгнул на пол. Был он невероятно высок и широкоплеч, одет в лётный комбинезон и высокие ботфорты. Широкое лицо украшали чёрные усы, переходившие в пушистые бакенбарды, а сквозь редкую шевелюру просвечивала лысина. Увидев молодого генерала, он осклабился и похлопал катер по крылу.

- Я вижу, вам нравится мой «Полонез», монсеньор. Хорош, не так ли?

- Довольно мрачное зрелище, - надменно проговорил Бризар. – Я вижу следы крови на обшивке. Кровь так заметна на снежном серебре.

Морган растерянно взглянул на катер.

- Я имею в виду кровь его прежнего хозяина, - пояснил Бризар. – Я слышал, вы, чтоб получить этот катер, убили его прежнего владельца.

- Я не прикасался к нему, - набычился Морган.

- Для того чтоб убить, не обязательно прикасаться, - усмехнулся генерал. – Достаточно предать.

- Предают друзей, - парировал Морган, – союзников, тех, кому положено хранить верность. А у меня нет ни тех, ни других, ни третьих.

- Конечно, вы не осложняете себе жизнь такими мелочами. Продайте этот катер, Морган. Он идёт вам не более чем испанский скакун пигмею. Он носит слишком глубокую печать своего господина и никогда не превратится в битюга, достойного вашего седалища.

- Продать вам? – понимающе усмехнулся Морган.

- Я стараюсь не прикасаться к вещам, запятнанным чьей-то кровью, - Бризар развернулся, эффектно откинув свой шёлковый плащ, и вышел из ангара. Морган поспешил за ним. Площадка под «Полонезом» тем временем пришла в движение, катер двинулся к тёмному провалу, возникшему в стене, и вскоре скрылся в одной из ячеек, в которых раймониты держали свои маломерные суда.

Бризар стремительно шёл по галерее, не отвечая на почтительные поклоны встречавшихся рыцарей. Морган догнал его и пошёл рядом.

- Это правда, что земляне умыкнули у вас лайнер вместе с пленниками? – спросил он. – Представляю, как сердится магистр…

- Напротив, их решительность и ловкость позабавили его. Он посчитал, что они заслужили этот приз. И, в свою очередь, собирается наказать виновных в том, что им это удалось. Что такое лайнер и пленники? Мы захватили их не с целью продажи, просто глупо было выбрасывать на ветер такие деньги.

- Вот-вот, - озабочено кивнул Морган. – Я с тем и прилетел, чтоб предложить вам хорошую сделку. Менжийцы давали за лайнер два миллиона кредов, а заки готовы были купить людей по пятьсот кредов за голову. Конечно, не озолотишься, но после проблем, возникших на Нурнии…

- Вы уже в курсе?

- Как говорили наши предки, слухом земля полнится. А космос, как вы знаете, ещё более чем земля, способствует распространению информации.

- Возможно. Кстати, ваш Пёс вернулся вместе с землянами. Мы его захватили. Магистр считает, что вы специально подсунули нам его.

- Чушь, - совершенно спокойно возразил Морган. – С какой стати мне вас обманывать? Мне выгодно честное сотрудничество с вами. А сговор с землянами совсем не в моих интересах. Они загонят меня в Мясорубку.

- Бросьте, Морган. Скорее, вы согласитесь на переделку психики и будете выращивать фиалки, чем сунетесь в Мясорубку.

- Вы зря оскорбляете меня, монсеньор.

- Я вас не оскорбляю. Но согласен с вашими доводами. Тем не менее, факты упрямая вещь. Мы забросили Пса на «Пилигрим», чтоб он убил де Мариньи. Вместо этого де Мариньи выходит на связь, бросает вызов, заманивает нас на эту окраину галактики и похищает нашу добычу прямо из трюма. После чего сбегает, позабыв о дуэли. И оставляет нам вместо визитной карточки вашего Пса.

- Надеюсь, он жив? – проворчал Морган.

- Пока, да, - покосился на него Бризар.

- Слава Бездне!

- Перестаньте паясничать, - поморщился генерал. – Пока жив, потому что я ещё не успел допросить его с пристрастием.

- Вы собираетесь его пытать? – возмутился Морган.

- Вам его жаль?

- Мне жаль денег, которых он стоит. Вы попортите товар! Уверяю, пытками вы ничего не добьётесь, только изуродуете его, и от него уже не будет никакого проку! Верните его мне, а я верну вам ваши полмиллиона. Или хотите так: отдайте мне его, я продам его за семьсот тысяч и только сотню возьму себе в качестве комиссионных.

- Нас не интересуют деньги.

- Всех интересуют. Я же помню, как свело судорогой вашего генерала-комендадора, когда я назвал цену, которую загнули заки.

- Брат Маркус занимается финансами. И рачительное ведение хозяйства – его святая обязанность. Чего не скажешь обо мне. Меня больше занимает другая вещь. Вы были в курсе наших планов и взялись найти нам исполнителя. Мы заплатили за этого покалеченного Пса пятьсот тысяч кредов, а он не только не выполнил задание, но и выболтал де Мариньи всё, что только мог. Пёс есть Пёс, его четвертуют и забудут. А вот с вас, как с посредника, спрос особый.

- Спрос? – Морган резко остановился и раздражённо взглянул на Бризара. Тот тоже встал, высокомерно разглядывая гиганта. – Во-первых, генерал, я сразу предупредил вас, что ваш план обречён на провал. Корабли Объединения – это не частные яхты. Я уж не говорю о звездолётах военизированных флотов Земли, экипажи которых в Дальнем Космосе всегда начеку. Я предупреждал, что вы выбросите деньги на ветер и угробите хорошего Пса. Вы не послушались. Я достал вам аса. Я проверил его послужной список. За тринадцать цистерианских циклов у него не было ни одного провала, и он всегда возвращался. Такие стоят дороже, но я выяснил, что при выполнении последней операции он получил смертельную дозу облучения, и выбил для вас скидку. На его возможностях его состояние не сказалось. Я не верю, что он что-то выболтал землянам. Такие молчат до конца. Как вам известно, земляне не прибегают к жёстким методам допроса. Вы сами можете убедиться в том, насколько спокойно он переносит боль. Он умрёт у вас под пытками, но вы не услышите даже стона. Ваш де Мариньи, судя по отношению к нему магистра, да и этой ловкой эскападе, совсем не дурак. Он мог получить о вас информацию из других источников. Что же до того, что они его заслали, то тут я сомневаюсь ещё больше. Во-первых, совершенно ясно, что вы ему не поверите и продадите или убьете его. Земляне слишком гуманны, чтоб отправлять людей на смерть или в рабство. Во-вторых, Псы всегда возвращаются, даже если знают, что их ждёт смерть. И, в-третьих, четвертовать Пса войны такого уровня, это, выражаясь вашим языком, всё равно, что пустить вашего пресловутого испанского скакуна на собачий корм.

- Я подумаю над вашими словами, Морган, - хладнокровно кивнул Бризар. – Отправляйтесь в свою келью и подумайте, что скажете магистру. А я всё-таки попытаюсь выяснить у вашего протеже, как он оказался в ангаре, откуда земляне угнали лайнер.

Он направился дальше. Морган только теперь заметил, что стоит у дверей лифта, на котором он может подняться в сектор, где расположены гостевые кельи.

- Не покалечьте его! – крикнул он вслед генералу. – Слышите, Бризар! После общения с вашим извергом Криспеном его шкуру и кости невозможно будет сбыть даже на перчатки и мундштуки! Я хочу присутствовать при допросе!

И, чертыхнувшись, капитан Морган с яростью ударил кулаком по кнопке на стене.

И всё-таки он устал. Стоять навытяжку несколько часов было не так уж трудно, но не шевелиться совсем – невозможно. Он ещё какое-то время избегал прикосновений острых шипов «железной вдовы», да и то лишь потому, что был достаточно худ. Но со временем, сам того не замечая, он отклонялся то назад, то вперёд, внезапно чувствуя укол, от которого вниз к ногам устремлялся ручеёк крови. Затем ноги начали затекать, спина – ныть, затылок заломило. Он понимал, что может стоять так достаточно долго, но однажды просто упадёт и повиснет на этих огромных иглах. Он стал размышлять над тем, куда должен воткнуться шип, чтоб сразу убить его. Наверно, проще всего, в затылок. Потом он понял, что это глупо. Он просто истечёт кровью от многочисленных поверхностных ран.

Потом он перестал думать, вернее мысли ускользали от него, и он проваливался в какой-то густой липкий туман, из которого его выбрасывала резкая боль от вонзившегося в тело шипа.

Наконец, всё это прекратилось. Крышка саркофага заскрипела, и он невольно рухнул назад. Но упасть ему не дали. Давешний тролль ухватил его, выволок наружу и поставил посреди низкого зала под закопчённым потолком, как раз под массивным ржавым кольцом, в которое была продёрнута верёвка.

Концом этой верёвки тролль начал связывать сзади его руки. В голове шумело. Перед глазами было темно. Но он понял, что спустя минуту его вздёрнут на дыбе.

- Слушайте, генерал, - сквозь шум раздался чей-то озабоченный голос. – Этот болван сейчас вывернет ему руки в плечах. Подумайте, зачем преждевременно калечить его? Если вы выясните, что он заслан сюда, тогда и устроите настоящую экзекуцию. А для начала, может, обойдёмся без членовредительства?

- Криспен, - произнёс другой голос, и тролль тут же принялся развязывать узел на руках.

В глазах постепенно прояснилось, и он, наконец, увидел, что в нескольких метрах от него в деревянном кресле с подлокотниками сидит генерал Бризар и так же брезгливо щурит свои чуть раскосые тёмные глаза. Рядом с ним топтался здоровенный детина в странном костюме. Этого типа с бакенбардами он видел у заков, в конуре у хозяина, а потом именно он и привёз его сюда на «Сангрил». Он был единственным человеком, о котором Кирилл не сказал своим, потому что он был связан с хозяином.

Тролль тем временем справился с верёвкой и снова занялся его руками, на сей раз, он привязал их к цепям, свисающим с потолка в метре слева и справа, а потом повернул какое-то колесо с рукоятками, и цепи натянулись, растягивая руки в стороны и вверх.

- Полегче, - снова запричитал усатый, но рыцарь перебил его:

- Заткнитесь, Морган. Говори, Пёс. Я выслушаю тебя, но если мне не понравятся твои ответы, тебе придётся рассказывать мне всё снова, и в менее комфортных условиях. Ты выполнил задание?

- Нет, - ответил Кирилл.

- Почему?

- Я сделал всё, как велели. Я очнулся в медотсеке, в той палате был компьютер. Я сел за него, вышел в корабельную сеть, нашёл бортовой информатор и получил план звездолёта. Я проверил вахты. Была ночь. Я вышел из отсека, спустился на жилой уровень, взял на кухне нож и вошёл в его каюту. Там меня и взяли, возле его кровати. Его на ней уже не было.

- Что ты сделал не так?

- Я мог делать всё что угодно, но у меня бы ничего не вышло. Врач облепил меня датчиками и, когда я очнулся, у него в каюте сработал сигнал тревоги. Кроме того, меня засёк стрелок, который нёс вахту на пульте контроля. В палате была установлена система видеонаблюдения. Он увидел, что я очнулся. Они вели меня от медотсека до каюты старпома.

- Почему же стрелок наблюдал за тобой, если ты был без сознания?

- У него на пульте наблюдения не один экран. Так мне потом сказали. Вахтенный стрелок всегда приглядывает за непрошенными гостями. Это их правило.

- Тебя схватили. Что было дальше?

- Отвели в камеру в трюме. Несколько раз водили на допрос.

- Тебя били?

Он мрачно усмехнулся.

- Земляне не причиняют боль. Они просто пристегнули меня к креслу и включили детектор лжи.

- Гуманно, - кивнул рыцарь. – Если тебе не причиняли боль, почему ж ты рассказал о нас?

- Я ничего не рассказывал. О вас они и не спрашивали. Они спрашивали о лайнере и захваченных на нём людях. Я честно отвечал, что ничего не знаю.

- Тебе поверили? От начала до конца?

- Конечно, нет, - он мрачно взглянул в пол. – Они не поверили, что я с лайнера, потому что на моём теле не было ран, соответствующих повреждениям на комбинезоне. Потом они провели идентификацию и выяснили, кем я был раньше, - он замолчал.

- И что? У тебя появилась возможность вернуться домой, и ты сдался?

- У меня нет дома, - Оршанин вскинул на рыцаря пылающий взгляд. – Мне некуда возвращаться, кроме как к хозяину. Я ничего никому не говорил о вас.

- Почему я должен верить тебе? – левая бровь рыцаря приподнялась на полсантиметра.

- Вы вовсе не должны мне верить, - спокойно возразил Оршанин. – Я отвечаю на ваш вопрос, а что вы будете делать с моими ответами – ваше дело.

- Эй, парень! – забеспокоился усатый. – Ты больше не принадлежишь хозяину. Заки продали тебя с потрохами. Монсеньор генерал может пристрелить тебя, или что похуже. Твоя жизнь принадлежит ему!

- И что? – Оршанин перевёл непроницаемый взгляд на гиганта. – Я говорю, как было. А моя жизнь, кому бы её ни продали, стоит немного.

- Ошибаешься. Она обошлась нам в полмиллиона кредов!

Оршанин перевёл равнодушный взгляд на Бризара.

- Я говорю правду, монсеньор. Я знаю, что не выполнил задание и заслужил смерть. Если вам будет угодно, я умру.

- Верно, - кивнул тот. – Ты видел де Мариньи?

- Один раз. Он пришёл в камеру, где меня допрашивали. Их командир, женщина, задала мне вопрос, кто меня послал, чтоб убить его. Он отмахнулся и сказал, что итак знает.

На лице генерала появилось что-то вроде интереса.

- Он называл какие-то имена?

- Одно. Тия Абрахам. Он зашёл просто взглянуть на меня и сразу ушёл.

- Тия Абрахам? – рыцарь задумался. – Не знаю такого.

- Абрахам? – переспросил озабоченный усач и вдруг просиял. – Огненная Тия! Конечно, я знал её. Пару месяцев назад я слышал, что её убили. Она была как-то связана с да Альбено. Ну, эти странные коммуны под водительством Белого Жреца!

Бризар, кажется, вспомнил, но ничего не сказал. Он снова взглянул на пленника.

- Как же ты сбежал?

- Меня держали в камере в трюме. Сперва ко мне ходил один из стрелков, капитан-лейтенант, но потом ко мне приставили курсанта. Мне удалось его разговорить почти сразу. Потом он заходил ко мне поболтать, и я знал о том, что происходит. Он сказал, что Звёздная инспекция вышла на след, но след оборвался. Де Мариньи предложил устроить ловушку и вызвался заманить вас туда, но настоял, чтоб операцию поручили «Пилигриму». У инспекторов не было выхода, и они согласились. Как-то вечером он пришёл и начал взахлёб рассказывать о том, как они собрались проникнуть на «Сангрил». Он сказал, что баркентина уже в районе рандеву. Я выспросил у него детали и понял, что это мой единственный шанс сбежать. Я понимал, что дело к ночи, все будут заняты десантной операцией, и им будет не до меня. Я слегка придушил мальчишку и вышел из камеры. Он сдуру рассказал, где находится ангар с капсулой. К тому же я хорошо помнил планировку звездолёта. В ангаре никого не было. Я забрался в капсулу, в скафандровый отсек и затих. Я могу стоять неподвижно несколько часов.

Бризар невольно взглянул в сторону «железной вдовы» и кивнул.

- Мне оставалось только ждать, - продолжил Кирилл. – Я знал, что они будут в десантной амуниции и скафандровый отсек им не понадобится. Я слышал, как они вошли в капсулу, потом вывели её за пределы звездолёта. Я выбрался наружу только, когда в салоне уже значительное время не было ни звука. Я сразу понял, что я на «Сангриле» и их операция удалась. В ангаре уже не было ни их, ни лайнера. Потом появились ваши люди.

- И на что ты надеялся, возвращаясь сюда? - с оттенком презрения уточнил рыцарь.

- Я никогда ни на что не надеюсь, - ответил Оршанин. – Я просто делаю то, что от меня требуется.

- Вы слышали, генерал? – обрадовался усатый. – Он помнит планировку звездолёта. Это может быть полезно!

- Я не глухой, - проворчал тот, даже не повернув к нему головы. – Ладно, Пёс. Твоя версия, в целом, понятна. А теперь перейдём к деталям. Но, чтоб тебе было легче вспоминать их, Криспен тебе поможет. Что скажешь, Криспен?

- Можно облить ему спину спиртом и поджечь, - прорычал тролль.

Бризар устало потер изящными пальцами бледный лоб.

- Можно засунуть ему пальцы в тиски, - торопливо продолжил Криспен. – Или дробить суставы. Можно засунуть ему в рот тряпку и лить горячую воду, чтоб она разбухла.

- Как он будет говорить? – поинтересовался рыцарь. – Давай не будем изощряться и сегодня ограничимся кнутом. Только не спусти с него мышцы вместе со шкурой. Завтра придумаем ещё что-нибудь. А между допросами запрёшь его в клетке, будешь кормить солёным. Воды не давай. И смотри, чтоб он не уснул.

Тролль, что-то ворча, отправился выбирать кнут, а Оршанин тоскливо взглянул в закопчённый потолок.

«Сангрил» уже второй день шёл в подпространстве, и свободного времени было достаточно. Даниель Бризар был самым младшим из Братьев единого круга и его обязанности были более чем расплывчаты. Все остальные генералы были при деле. Тимоти Йорк ведал внешними связями Ордена, в его обязанности входили переговоры с заказчиками и исполнителями, а также с торговцами, скупавшими добычу и поставлявшими всё необходимое для деятельности Ордена. Грегори Эмерсон занимался военной подготовкой братьев. Томас Гвен отвечал за техническое оснащение звездолётов Братства и армии. Карл Маркус имел звание комендадора и занимался финансами и хозяйством. Дон Альберто командовал флагманом флота звездолётом «Сангрил». Дирк Юханс отвечал за обучение и духовное совершенствование Братии. Один Даниель не имел чётких обязанностей. Магистр держал его на подхвате, генералом для особых поручений. Это не значило, что статус молодого генерала в Братстве был ниже, чем у других. Напротив, Бризар был любимцем графа Клермона, особо доверенным лицом, а, значит, власть имел куда большую, чем его старшие собратья.

Слабость Клермона к молодому человеку была основана на его неоспоримых достоинствах. Он единственный из генералов был настоящим аристократом, в его жилах текла ветхая голубая кровь, придававшая его чертам, пожалуй, даже излишнюю утонченность. У него были длинные пальцы и тонкая белая кожа, сквозь которую просвечивали истинно голубые вены. При этом он был высок и отлично сложен. Он получил соответствующее статусу воспитание, поскольку его отец Эдмон Бризар, унаследовавший от своего отца титул маркиза и кучу старинной рухляди вроде ржавых шпаг, потёртых чеканных чаш, обколотых резных гербов и значительное количество странных драгоценностей, с детства старался вложить в голову и сердце своего единственного сына, прежде всего, осознание собственной исключительности. Он учил его манерам, геральдике, древним языкам и изящным искусствам. По достижении совершеннолетия Даниель поступил в элитный инженерный колледж на Пелларе и, конечно, блестяще окончил его.

Во взрослую жизнь он вступил с гордо поднятой головой, высокомерным отношением к окружавшим его плебеям, выдающейся внешностью, изысканными манерами, классическим инженерным образованием и одной затаённой мечтой, о которой не признавался никому и никогда.

Столкнувшись на одной из планет, не входивших в Объединение Галактики, с Клермоном, он внимательно выслушал его предложение вступить в Братство и, взвесив все «за» и «против» согласился. Клермон ни разу не пожалел о том, что приблизил к себе этого необычного юношу. Что думал Даниель, никто не знал.

Он поддерживал со своими собратьями ровные, хотя и несколько отчуждённые отношения. Они ему слегка завидовали, но признавали, что его положение при магистре заслужено. Все знали, что Даниель не способен на подлость, но и не склонен к сантиментам. Простые братья его побаивались, а он без нужды вовсе не обращал на них внимания. Люди не слишком интересовали его. Никто даже не думал, что же на самом деле его интересует, а если б кто и задумался, то не смог бы дать на это ответ.

Так или иначе, но Даниель Бризар обосновался в Ордене Святого Раймона Аквитанского, и служил своему господину с достоинством и верностью, подобающими его благородному происхождению.

В полёте к Свезеру граф Клермон, по обыкновению, углубился в изучение древних манускриптов в своей библиотеке, предоставив Бризару самому выбирать себе занятие.

Это было кстати, потому что молодого генерала неожиданно заинтересовал вернувшийся на «Сангрил» Пёс войны. Отмахнувшись от назойливого нытья Моргана, Бризар решил разобраться в странном поступке наёмного убийцы. Всё сводилось к тому, что Пёс, запрограммированный заками на возвращение, просто вернулся, совершенно не беспокоясь о своём будущем. Это было совершенно нормально для Псов. Но что-то Бризара смущало. Пару раз допросив Пса под пыткой, он убедился, что занятие это бесперспективное. Пёс страдал, но страдания сносил с поразительной выдержкой, раз за разом повторяя свой рассказ в точности и греша лишь в некоторых деталях, что, в сущности, вполне нормально, поскольку память человеческая ненадёжна, а восприятие прошлого меняется в зависимости от обстоятельств.

Ужесточать пытки было бесполезным занятием, к тому же, действительно, могло привести к увечью или смерти пленного. Этого Бризар допустить не мог до того момента, пока не будет уверен в том, что Пес либо лжёт, либо говорит правду. В любом случае, жизнь его зависела всецело от того, к какому выводу придёт Бризар.

Раз за разом прокручивая в мыслях показания Пса, Бризар решил, наконец, проверить фактические обстоятельства и удалился в свои покои, такие же мрачные и тёмные, как и остальные помещения звездолёта. Тем не менее, Даниель, пользуясь благосклонностью своего патрона, допустил всё же некоторые отступления от строгого устава, обставив свои комнаты дорогой старинной мебелью и украсив полимерные панели стен копиями антикварных гобеленов.

Сев в удобное резное кресло красного дерева, Бризар включил компьютер и запросил у киберинформатора запись забортных камер в момент выхода лайнера из ангара. Раз за разом он смотрел, как раздвигаются створки ворот и из них вылетает лайнер. Он прокручивал эти кадры то медленнее, то быстрее, смотрел на хронометр и пытался разложить на секунды действия землян.

Потом он запросил раскладку команд, поступавших на запорный блок ворот, и долго изучал его, иногда поглядывая на экран, где из щели между створками высовывался блестящий нос лайнера.

Ситуация становилась для него яснее с каждой минутой. В конце концов, он разблокировал запись выхода лайнера из ангара и внёс в неё нужные ему коррективы. После этого какое-то время разглядывал перечень команд, и просто стёр его из памяти информатора.

Поднявшись, он быстро вышел из своих покоев и спустился в ангар, где стояла снятая с обшивки полусферическая камера землян. Охранявший её рыцарь почтительно склонил голову.

- Капсулу кто-нибудь осматривал? – спросил Бризар, едва кивнув на приветствие.

- Нет, монсеньор. Капитан Драган велел поместить её сюда и никого к ней не подпускать без вашего разрешения.

- Разумно, - пробормотал Бризар, подошёл к капсуле и распахнул люк.

Поднявшись в салон, он захлопнул за собой крышку. Вертикальная гладкая стена была целой и гладкой, в ней не осталось и следа от вырезанного вместе с частью обшивки отверстия. Функция самовосстановления всегда вызывала у Бризара чувство странного детского восхищения, хотя он прекрасно знал механизм её действия.

Он осмотрелся. Едва он вошёл, сработали датчики присутствия, и в просторном уютном салоне вспыхнул свет. Четыре удобных кресла с широкими захватами системы безопасности стояли вдоль поблескивающего деталями пульта. Система кондиционирования подала в салон порцию свежего воздуха с нотками незнакомого цветочного аромата. Наверно, для землян этот аромат был знакомым с детства и родным.

Бризар прошёл по салону и остановился у широкой пластиковой двери с табличкой, на которой был нарисован скафандр. Коснувшись пальцами планшетки рядом с дверью, он увидел, как она беззвучно откатилась в сторону. Отсек был пуст и, конечно, в нём без труда поместился бы взрослый мужчина.

Он закрыл дверь и попытался открыть её, не касаясь планшетки. Дверь не открывалась. На его губах появилась усмешка. Открыв дверь обычным способом, он присел на корточки и осмотрел замок. Потом снял панель, которая послушно отскочила с лёгким щелчком. Осмотрев внутреннее замыкающее устройство, он кивнул своим мыслям и достал из ножен кинжал. Потом с сомнением осмотрел его широкое лезвие, сложное переплетение проводков внутри и водворил грозное оружие на место. Сунув пальцы за отворот сапога, он достал оттуда длинный и тонкий серебряный стилет. Прикусив губу, он осторожно ввёл блестящее острие внутрь устройства и перерезал едва заметный прозрачный волосок, который тянулся к хрустальной клемме. После этого поставил на место панель, закрыл дверь и снова попытался открыть её, не прикасаясь к планшетке. На сей раз, она послушно отъехала в сторону. Улыбнувшись, Бризар поднялся, ещё раз осмотрелся по сторонам и с удовольствием вдохнул полной грудью лёгкий аромат, который вдруг показался ему смутно знакомым, будто, он знал его в детстве, а потом забыл.

Из ангара он направился в тюремный блок. Пройдя мимо кованных низких дверей, он вошёл в узкий едва освещённый коридор, который привёл его в низкое помещение. Там стояли в ряд, на расстоянии полутора метров небольшие клетки. В некоторых из них, сжавшись в крайне неудобных позах, сидели люди в грязных полотняных одеждах. Возле дальней клетки стоял исполнительный Криспен с тонкой пикой в руке. В клетке, обняв руками колени, сидел Пёс. Его глаза были открыты, но взгляд был пустым, словно он спал с открытыми глазами. Возможно, так оно и было. Криспен не разбирался в таких тонкостях и ждал, когда узник закроет глаза, чтоб пустить в ход свою пику.

Увидев Бризара, он оживился.

- Ваша милость, монсеньор, - проникновенно проговорил он. – Я хотел сходить к вам, чтоб узнать вашу волю, но не мог оставить этого хитреца, чтоб он не уснул в моё отсутствие.

В тёмных глазах пленника появился интерес, и он покосился на тюремщика.

- Что ты хотел узнать? – спросил Бризар.

- Этот проныра отказывается от солёной еды, которую я ему даю. Должен ли я запихивать её в него силой?

- Нет, если ему хотелось голодать, его воля, - ответил Бризар. – Ты всё делал правильно, Криспен. А теперь достань его из клетки и пойди, позови брата Яниса.

Криспен аккуратно поставил свою пику возле стены, нагнулся к дверце, открыл замок и сунул руку в клетку. Ухватив пленника за ногу, он вытащил его наружу и поставил перед Бризаром. Пёс побелел, должно быть от боли, но не издал ни звука. Слегка пошатываясь, он стоял перед генералом и смотрел на него с тупой покорностью.

- Ступай, Криспен.

Тот ушёл. Бризар молча окинул пленника взглядом. Одежда на нём была порвана и испачкана кровью. Он осунулся, на щеках проступила тёмная щетина. Однако хуже было то, что лоб у него вдруг заблестел испариной. Слегка дрожа, Пёс облизал пересохшие потрескавшиеся губы.

- Тебя лихорадит? – спросил Бризар. – Твои раны воспалились?

- Какое это имеет значение? - равнодушно спросил пленник, глядя куда-то в сторону.

- Ты сам виноват, - раздражённо произнёс Бризар. – В своих показаниях ты упустил одну важную деталь, и я заподозрил ложь.

- Что я упустил? – в затуманившемся на миг взгляде пленника мелькнуло беспокойство.

- Ты сказал, что прятался в скафандровом отсеке, а потом вышел. Но двери в скафандровых отсеках всегда закрываются автоматически и их невозможно открыть изнутри.

Пёс напрягся, пытаясь уловить смысл услышанного, потом беспомощно взглянул на рыцаря.

- Она открывалась.

- Верно, потому что ты сломал запорное устройство. Но мне ты об этом не сказал.

Пёс опустил глаза, и какое-то время размышлял, а потом снова взглянул на генерала.

- Я не ломал дверь. У меня даже не было инструментов. Должно быть, она уже была сломана. Я не подумал об этом. В любом случае, монсеньор, даже если б я не смог открыть дверь изнутри, я остался бы в капсуле, и вы нашли бы меня. Я рассматривал и такой вариант, но дверь открылась.

- Конечно, - кивнул Бризар. – Потому что она сломана.

Пёс какое-то время внимательно смотрел на него, а потом нерешительно кивнул.

- Я понял, ваша милость, что она была сломана.

Снова появился Криспен, а с ним невысокий востроносый человек с длинными жидкими волосами. На нём не было кольчуги и плаща, только темно-коричневые штаны и куртка, да чистый полотняный фартук. Увидев пошатывающегося пленника, он замер и поспешно отвёл глаза.

- Ладно, Пёс, тебе повезло, - проговорил Бризар. – Я всё проверил и убедился, что ты не лжёшь. Я дарю тебе жизнь. Пока. Через несколько дней ты предстанешь перед магистром, и, если он согласится со мной, считай, что ты спасён. После этого ты будешь выполнять мои приказы.

- Да, ваша милость, - кивнул тот.

- Брат Янис, забери этого Пса в лазарет, обработай его раны, накорми, напои и уложи спать. Сделай всё, чтоб он как можно скорее был готов к работе.

Янис, казалось, обрадовался такому повороту и кинулся к пленнику, подхватил его и перекинул его руку на свои хрупкие плечики.

- И ещё, - припомнил Бризар. – У него на одном из верхних позвонков должно быть небольшое устройство. Проверь, на месте ли оно и доложи мне.

- Сделаю, монсеньор, - пролепетал Янис.

Кирилл стоял, глядя, как тает в тумане восьмиконечный крест на плаще удаляющегося Бризара. Рядом что-то ласково щебетал брат Янис. А Оршанин понял, что и на сей раз ему повезло.

Бризар, как ни странно, думал примерно так же. Ему казалось, что он вдруг стал на целый шаг ближе к осуществлению своей тайной мечты.

Время на «Пилигриме» текло медленно. Незапланированный отпуск в ожидании нового задания начал затягиваться. Уже дважды экипаж ездил в гости к своим ригорским коллегам. Оказывается, ригорцы умеют петь песни и рассказывать байки, правда, ни то, ни другое землянам было не понятно. Однако, горячий синеватый напиток, которым потчевали хозяева, действительно напоминал грог и так же давал в голову. После пары кружек, смысл ригорских анекдотов вроде как начинал вырисовываться, а под пение даже можно было подпевать свои песни. Особенно для этих целей подходила «Дубинушка». В общем, это было занятно и несколько развлекло экипаж.

Мы с Хоком удостоились чести быть принятыми самим Арутом. Для ригорцев характерно чёткое понимание субординации, поэтому до пиров с нижними чинами старшие офицеры не опускаются. Но и нам было интересно, потому что, хлебнув из своего оловянного кубка, Арут вдруг ударился в романтические мечтания своей юности, когда мечтал улететь с Ригора и примкнуть к блуждающему флоту Барбада. Я всегда считала, что легендарный космический флот ригорцев – это миф. Оказывается, нет. Он существует уже века и превратился в оплот новой проригорской блуждающей цивилизации. Младший брат Арута ушёл туда и изредка шлёт весточки. Слишком эмоциональные, на взгляд родителей, но у самого Арута они вызывают почти невозможное для ригорца чувство – лёгкую зависть.

- Они свободны, - бурчал командир ригорской базы. – Они летят туда, куда велят им чувство долга и справедливости. Они занимаются почти тем же, чем мы, но они не прикованы к своей планете, не связаны уставами и подчинением старшим командирам. Единственное, чему они подчинены, это внутренняя дисциплина и обязательства перед теми, кого назвали союзниками и друзьями. Они видят мир, а, не сидят, как цепной бурбах в своей бочке.

Хок смотрел на него во все глаза, стараясь на всю оставшуюся жизнь запомнить это странное зрелище – расчувствовавшегося ригорца. А я с улыбкой наблюдала за обоими и думала, что надо бы разузнать про этот блуждающий флот побольше.

МакЛарен на ригорскую базу не полетел. Он был несколько озабочен последствиями своего запретного эксперимента, на который его пациент согласился не раздумывая. На первый взгляд всё прошло хорошо.

Вечером Куренной пришёл в каюту к Джулиану, прошёл в спальню и сел на застланную шёлковым покрывалом постель. В комнате было полутемно, лишь несколько толстых свечей, расставленные на подставках по сторонам кровати, бросали вокруг неверный рыжеватый свет. МакЛарен поставил на тумбочку серебряный поднос, на котором стояла старинная чаша. Из чаши струился едва заметный голубоватый дымок. Рядом располагалось небольшое блюдечко, поблескивающее стершейся позолотой, с маслянистой густой жидкостью.

Куренной посмотрел на эти сосуды и почувствовал исходившие от них странные запахи, чуть горьковатый и пряно-сладкий, которые смешивались в слегка пьянящий аромат.

- Не передумал? - спросил Джулиан, присев рядом с ним.

- Нет, - серьёзно проговорил инспектор, взглянув на чеканную чашу. – Я знаю, что на баркентине есть люди, практикующие магию. Это магия?

- Раньше считали именно так, но со временем магия уступает место знанию законов природы. Я не колдун. Я врач. Просто я знаю, как лечили наши предки, и умею применять эти знания.

- Официальная медицина почти не применяет галлюциногены.

- Люди слишком запуганы побочным негативным действием наркотических веществ. Считается, что лучше не применять совсем, чем применить неправильно. Друиды относились к этой проблеме по-другому. Они просто умели их применять. Это ничуть не опаснее, чем гипноз или погружение в искусственную кому.

- Я почти не поддаюсь гипнозу,- признался Куренной. – Слишком силён самоконтроль. На Земле мне сказали, что это одно из препятствий для полного излечения.

- Здесь это не помешает. Ты сам будешь контролировать и направлять свои видения.

- Раньше с помощью галлюциногенов люди общались с духами. Я никого там не встречу?

- Только если сам захочешь, - улыбнулся МакЛарен. – У нас другая цель. Ты должен встретиться с собой. Именно это сейчас важно. Я подобрал особые травы. Они не из тех, что открывают адептам путь в другое измерение или помогают услышать голоса с той стороны. Это добрые и мягкие травы. Они дают лёгкость и свободу. Они раскрывают дар полёта.

- Я буду летать?

- Обязательно. Поверь мне, это всегда приятно. Для тебя в этом опыте будет важно, как ты устремишься в полёт и как вернёшься из него. Вход и выход из этого состояния покажут тебе истинное положение вещей. Вылетая, ты будешь действовать в соответствии со своими чувствами в данный момент. Но моментом истины для тебя станет возвращение, потому что во время полёта ты преобразишься. Ощущение лёгкости и свободы, абсолютной власти над собой и стихиями обычно снимает психические зажимы, устраняет ложные ограничения. Вернёшься ты уже другим. Каким, узнаешь через несколько часов.

- Я должен буду рассказать тебе о том, что почувствую?

- Только если захочешь. Я не психоаналитик. Я просто пытаюсь быть тебе другом. Но эти переживания всегда очень интимны. Возможно, пройдёт много времени до того, как тебе захочется рассказать кому-то об этом. Возможно, это буду не я. А, может быть, ты навсегда сохранишь это в тайне. Начнём? Возьми левой рукой немного мази и намажь ею виски. Потом левой же рукой подними кубок и выпей отвар. После этого ляжешь на кровать и расслабишься. И ничего не бойся. Я буду рядом. Я смогу контролировать происходящее, и если что-то пойдёт не так, что маловероятно, быстро и аккуратно выведу тебя из изменённого состояния.

Куренной послушно выполнил все указания и прилёг на кровать. Джулиан сел рядом, глядя на спокойное лицо инспектора.

Никаких осложнений, связанных с воздействием галлюциногенных трав, у инспектора не возникло. Не было даже бурных спонтанных реакций, которых в тайне опасался врач. Несколько часов он просидел рядом с неподвижно лежащим Игорем, изредка проверяя его пульс и касаясь рукой лба. Всё было в порядке. Пульс был спокойным, лицо – расслабленным. На губах даже иногда мелькала едва заметная улыбка. Лишь под самый конец он вдруг вздрогнул, вытянулся и открыл глаза. В этих глазах, мерцающих, как море в солнечный день, кружились хороводы искр. Он ещё пребывал во власти своих ведений, но на сей раз, похоже, столкнулся с какой-то проблемой. Он смотрел в потолок, но видел что-то совсем другое. Вглядываясь в это нечто, он мучительно раздумывал, ища ответ на какой-то вопрос. А потом, наконец, нашёл, успокоился и медленно опустил ресницы. Через полчаса он очнулся, приподнялся и сел.

- Как ты? – осторожно спросил МакЛарен.

Куренной перевёл на него задумчивый взгляд и кивнул:

- Нормально. Мне нужно обо всём этом подумать.

И он ушёл. Он так и не рассказал о том, что он видел и что решил для себя. Но что-то в нём изменилось, и Джулиан не мог понять что, потому что инспектор, казалось, начал избегать его.

Прошло два дня. МакЛарен зашёл в библиотеку, чтоб взять книгу по истории друидизма в Ирландии и неожиданно застал там инспектора. Тот сидел в кресле возле камина и задумчиво смотрел на имитацию огня, пляшущего на дубовых поленьях. Вид у него был довольно мрачный.

- Как дела? – поинтересовался МакЛарен, подойдя. Он был готов тут же уйти, если заметит, что инспектор не расположен к беседе, но тот улыбнулся в ответ.

- Всё хорошо, Джулиан. Не торопишься?

- Нет, - Джулиан присел в кресло напротив. – Ты не заходишь. Не знаю, что и думать.

- Я итак достаточно попортил тебе крови, - усмехнулся Куренной. – Пора и честь знать. Не хотел без нужды отвлекать тебя от дел.

- А нужды не было? – осторожно уточнил тот.

- Ты об инъекциях? Я решил с этим завязать. Ты был прав, этот путь никуда не ведёт. Вернее, ведёт по кругу. Я решил: сдохну, а просить больше не буду.

- И что?

- Как видишь, жив, - он снова посмотрел на огонь. – Я вчера говорил со своим командованием. Просил дать мне «добро» на поиск Оршанина. Знаешь, что они ответили?

- Догадываюсь.

- Именно это, - кивнул Куренной с раздражением. – Слушай, мне уже не до того, хочет мой организм иметь со мной дело или нет. Я просто хочу найти Кирилла. В конце концов, это важно и для меня. Нас всегда учили, что своих мы не бросаем. Я вёл его с того дня, как его привезли в школу хитрым лопоухим мальчишкой. Я взрослел вместе с ним, но так и не увидел его взрослым. Тогда. А теперь встретил и понял, что те два года разницы в возрасте, которые так важны в школе, теперь уже не имеют значения. Жизнь нас обоих так потрепала, что едва уцелели. Мне показалось, что между нами что-то возникло, какая-то тоненькая ниточка молчаливого, но абсолютного понимания. Я никогда раньше не чувствовал такого. Я должен его найти. А мне говорят, что ещё не время, нужно отдохнуть, восстановиться. Ты не представляешь, как мне сейчас нужно быть здоровым.

- В чём же дело? - пожал плечами МакЛарен. – Могу тебя обрадовать. Ты совершенно здоров.

Куренной бросил на него сердитый взгляд, но потом его глаза вдруг снова вспыхнули теми самыми изумрудными искрами.

- И ты скажешь об этом моему командованию?

Джулиан задумался.

- Это ответственное заявление. Я ведь не специалист в области психиатрии. А, значит, могу ошибаться.

- Всё ясно, - скептически заметил инспектор.

- Впрочем, я дам официально такое заключение, но только с одним условием. Ты сам скажешь мне, что ты здоров. Мой ответ будет зависеть от твоего.

- Хочешь разделить ответственность, - усмехнулся Куренной. – Разумно. Я должен подумать. В конце концов, я не хочу, чтоб ты лишился лицензии.

Он обернулся на звук шагов. В библиотеку вошёл Мангуст и направился к ним.

- Инспектор, вас просит зайти командир.

- Благодарю, - кивнул Куренной и печально взглянул на Джулиана. – Облом, дружище. Сегодня уходит «Тюдор». Боюсь, что меня попросят покинуть баркентину.

Он поднялся.

- Зайдёшь проститься? – спросил Джулиан.

- Конечно.

Он направился к выходу. Голос Мангуста заставил его остановиться.

- Инспектор, - произнёс тот, – я хотел сказать, что был не прав по отношению к вам. Я прошу прощения.

- Я тоже был не прав, капитан-лейтенант. И тоже прошу вас принять мои извинения.

Мангуст кивнул. Инспектор ушёл. Мангуст присел в кресло и задумчиво взглянул на врача.

- Я отыскал в информационной базе указ о его награждении Алмазной звездой, доктор. Там написано, что он награждён посмертно. Как думаете, это техническая ошибка?

- Её бы исправили.

- Пожалуй… Выходит, тем погибшим исполнителем был он сам. Но как это может быть? Его воскресили, клонировали? Это волшебство?

- Мне кажется, это судьба, - произнёс МакЛарен, глядя на огонь. – А, может, воля Вселенной, которая не хочет отпускать тех, кто ей ещё нужен.

Хок рассказал мне о едва не завязавшейся на баркентине дуэли. Я была поражена. Ладно, ещё Мангуст, он дуэлянт, это мне давно известно. Но Звёздный инспектор! Это в голове как-то не укладывалось.

- Мне симпатичен этот парень, Дарья, - произнёс Хок, устроившись на диване в моём отсеке, - но он создаёт напряженность на звездолёте. «Тюдор» уходит. Судя по пространным речам командора Лю Чан Мина, у него приказ забрать инспектора и доставить по назначению.

- Знаешь, что самое занятное, - заметила я. – Инспектор не получил соответствующего приказа.

- Это не наше дело. Нужно воспользоваться возможностью и отправить его подальше от наших забияк.

- Азаров советовал мне то же самое, - кивнула я. – Но тоже воздержался от приказа.

Хок закатил глаза. Вежливый стук в дверь не дал ему высказать всё, что он думает о моих жизненных наблюдениях.

- Войдите, - разрешила я. Дверь открылась, и на пороге появился инспектор. Он с любопытством взглянул на нас и после приветствия поинтересовался:

- Зачем вы хотели меня видеть, командор?

- Я думаю, вы знаете, что «Тюдор» сегодня уходит. Командор Лю предлагает вам перейти на крейсер.

- Деликатная формулировка, - одобрил инспектор и подошёл к окну. Он отыскал глазами крылатый силуэт крейсера и улыбнулся. – Можно было просто скомандовать: «С вещами на выход».

- Я не могу вами командовать, - пожала плечами я. – Вы мне не подчиняетесь.

- Можете, - возразил он, с интересом взглянув на меня, – как командир корабля. Но почему-то не хотите. Почему? Я ведь создаю столько проблем. Верно, старпом?

Я смотрела на него с некоторым удивлением. Я внезапно заметила, что ощущение неестественности в его облике, которое смущало меня раньше, исчезло. В его движениях, голосе, взгляде, вдруг появилась такая живость, что мне вообще показалось, что это совсем другой человек. Он с улыбкой смотрел на Хока, а тот с мрачным подозрением на него.

- Ладно, - наконец проговорил он. – Давайте раскрывать карты, инспектор. Только честно. У вас здесь тоже полно проблем, но вы, похоже, не жаждете вернуться к своим коллегам.

- Если бы к коллегам, - вздохнул инспектор. – Меня собираются вернуть в цитадель, где я умру от скуки. Но дело даже не в этом. Я не хочу покидать баркентину по одной простой причине. Я нужен вам, а вы – мне. У нас схожие цели, хотя и разные мотивы. Но я уверен, что они не помешают нам действовать сообща.

- А какие у нас цели? – совершенно заинтригованная спросила я.

- Вы хотите найти Кирилла, командор, - ответил он. – Я вас понимаю. Вы приняли участие в его судьбе, помогли ему вернуться к жизни, вы чувствуете ответственность за него. И естественно, вас беспокоит его судьба. А вы, старпом, жаждете найти «Сангрил». И это я тоже понимаю. Вы бросили вызов, но ушли от поединка. Для человека чести это недостойный поступок. И хоть вы сделали это из высших побуждений, это не даёт вам покоя. Я прав?

- Пожалуй, - кивнула я, покосившись на ещё больше помрачневшего Хока.

- А я хочу найти и Кирилла, и «Сангрил», - продолжил он. – Кирилла, потому что этого требует моё сердце, а «Сангрил», потому что на него у меня горит душа и чешутся руки. Но ваша проблема состоит в том, что «Пилигрим» - поисково-спасательный звездолёт, а поиски пиратов и пропавшего сотрудника Инспекции – это дело Инспекции.

- Они его ищут? – оживилась я.

- Не слишком активно, - недовольно покачал головой инспектор. – Они надеются, что при первой же возможности он выйдет на контакт и даст им начальные сведения для поиска. Но он может получить такую возможность через год или не получить вообще. Я бы мог плюнуть на приказы, тем более что меня вообще держат на службе лишь в благодарность за былые заслуги, и пуститься на поиски самостоятельно. У меня есть опыт, надёжная легенда и неплохие связи. Но все равно, на это уйдет слишком много времени. А вот если нам удастся убедить командование: вам – ваше, а мне – моё, что мы можем и это дело провернуть вместе, шансов у нас будет гораздо больше.

- Почему вы так считаете? – уточнил Хок.

- Я верю в судьбу и в закон Вселенной, командор. Вы бросили Клермону вызов, и этот вызов слышали звёзды. Они всё равно сведут вас вместе. Особенно если им помочь. Кстати, я уверен, что из-за несостоявшегося поединка Клермон испытывает не меньшее разочарование, чем вы. Он будет искать встречи. Нужно дать ему возможность найти её. С Клермоном вы справитесь сами, но вот разобраться с «Сангрилом» вам будет куда проще с моей помощью.

Он вопросительно взглянул на меня.

- Признаюсь честно, меня беспокоит не только судьба Кирилла, но и Орден раймонитов и его деятельность, - заметила я. – Наши цели, действительно совпадают. К тому же у нас есть удачный опыт взаимодействия.

Я посмотрела на Хока. Тот колебался.

- Если у меня будет возможность увидеться с Клермоном раньше, чем я поседею от нетерпения, - это здорово, - признал он. – Но есть одна проблема. Ваш конфликт с Мангустом, инспектор. Меня интересует моя дуэль, но в чужих я не заинтересован.

- Он уже принёс извинения, - пожал плечами Куренной. – Я тоже. Инцидент полностью исчерпан.

- Мангуст извинился? – недоверчиво переспросил Хок.

- Причём в присутствии доктора МакЛарена, - кивнул тот.

- Решать тебе, - глядя на меня, Хок решительно поднялся. – Но если тебя интересует моё мнение, то позволь мне сначала поговорить с Мангустом и Джулианом.

- Они оба в библиотеке, - улыбнулся инспектор.

- Благодарю, - кивнул Хок и вышел.

Куренной взглянул на меня. Его глаза горели азартом, а на губах появилась лукавая улыбка.

- Соглашайтесь, командор. Это шанс для нас обоих. Вы же тоже верите в судьбу и закон Вселенной.

«Тюдор» задержался на сутки, пока командование Звёздной инспекции взвешивало все «за» и «против» предложенной нами экспедиции. Похоже, их сомнения в её успехе, и боязнь, что мы проигнорируем их отказ, были так велики, что они готовы были едва не силой снять Куренного с баркентины и препроводить на крейсер. Но неожиданную поддержку мы получили от Азарова. Внимательно выслушав наше предложение, он, не задавая лишних вопросов, с готовностью кивнул и сказал: «Согласен!» У меня возникло такое чувство, что всё это время, пока мы болтались возле ригорской станции, он терпеливо ждал, пока мы созреем до этой идеи.

Инспекцию это решение нашего командира, похоже, ошеломило. На экране связи, наконец, появился комиссар Феркинс и с мучительным подозрением принялся разглядывать то меня, то Куренного. Видимо, он считал, что мы вступили в преступный сговор. Впрочем, не решаясь спорить со мной, он вскоре полностью переключил свое внимание на инспектора.

- Чего ради тебе взбрело в голову ввязываться в это дело, Акела? - как-то уж больно интимно поинтересовался он.

- Я уже ввязался в него, - пожал плечами тот, – причём по вашему приказу. Я хочу продолжить.

- Почувствовал кураж? А как твое самочувствие? Командор, вам известно, что инспектор Куренной признан инвалидом и потому был откомандирован на спокойную работу?

- Вернее, сослан, - ядовито уточнил тот. – Ваше решение о спокойной работе принесло свои плоды. Я полностью восстановился и совершенно здоров, - он обернулся к Джулиану, находившемуся на мостике, и произнёс: - Я думаю, вы можете подтвердить это, доктор.

- Я подтверждаю, - кивнул тот. – Я наблюдаю за инспектором с момента его появления на баркентине и могу с уверенностью сказать, что не обнаружил у него никаких органических патологий.

- А психических? – уточнил Джим. Я удивлённо посмотрела на него, а потом подумала, что о таких вещах не стоило говорить по открытому каналу связи, который выведен на мостик звездолёта.

- Я не замечала никаких отклонений, - поспешно произнесла я.

Джим посмотрел на меня и снова взглянул на Джулиана.

- Скажите, доктор, сколько инъекций сыворотки пси-релаксанта вы сегодня сделали инспектору Куренному?

- Ни одной, - безмятежно ответил Джулиан. – И вчера, и два дня назад. Мы провели на начальном этапе наблюдения ряд процедур, которые дали отличный результат. К тому же перемена обстановки и активное участие в подготовке прошлой операции так же дали хороший отвлекающий эффект.

Джим снова перевёл взгляд на Куренного:

- У тебя прекратились приступы, Акела?

Тот вздохнул и честно ответил:

- Нет, комиссар. Но они случаются теперь реже, проходят легче, и я без особого труда справляюсь с ними. Если вы позволите мне вернуться к моей обычной работе, то, я уверен, они прекратятся полностью. А если вы вернёте меня в цитадель, то поставите на мне крест. Вы же знаете, что я этого не заслужил.

- Это удар ниже пояса, Акела, - укоризненно произнёс комиссар.

- Это вы начали бой без правил, - парировал тот. – Вам прекрасно известен неписанный закон: своих мы в беде не бросаем. Оршанин - наш, и списывать его, пока мы не будем уверены, что он погиб, как и предоставить ему самостоятельно выпутываться из сложной ситуации, надеясь, что он ещё и подбросит нам дополнительную информацию, нельзя. Я знаю его, я знаю его привычки, его характер, его способ мышления. Я найду его, даже если мне придётся перевернуть вверх дном всю галактику. И я смогу вступить с ним в контакт и поддержать его игру, какой бы она ни была. К тому же, я могу установить с ним связь в любой момент, если он будет находиться от меня на расстоянии менее космической лиги.

- А вот это уже ни к чему, - нахмурился комиссар. – Твой имплант повреждён и негативно влияет на мозг.

- Он в порядке и только слегка воздействует на глазной нерв. Но я обещаю, что активирую его только в крайнем случае.

- Я ещё не согласился. И не соглашусь. Это авантюра, Акела. Ловить пиратов на поисковом звездолёте!

- Всё дело только в звездолёте? – вклинилась в их разговор я. – Не проблема. Инспектор не желает возвращаться на «Кронштадт» и это его право. Как инвалид он может прямо здесь и сейчас заявить об отставке, и вы обязаны будете её принять. Я беру отпуск. После месяца полёта мне положены две недели. Мы отправляемся… Юрий Петрович, где у нас тут ближайший крупный космопорт?

- Новая Гваделупа, - тут же откликнулся Булатов.

- Я там была. Очень хороший космопорт. Там можно зафрахтовать небольшую, но вёрткую посудину с парой лазерных установок и надёжным экран-полем. На ней мы и отправимся ловить пиратов. Правда, на черта нам тогда будет ваше согласие, комиссар?

- Командир, - обернулся ко мне Вербицкий. – А ведь на Новой Гваделупе есть отличный коммерческий гравипередатчик. Пошлём нашим визави привет, может, и откликнуться.

- Отличная идея, - улыбнулась я.

- На Новой Гваделупе у меня есть приятель, - оживился инспектор. – У него можно раздобыть хорошие пушки со сбитым клеймом и пару боевых комплектов с военной базы Ормы.

- Как насчёт портативной ракетницы? – заинтересовался Хок.

- Он достанет.

- Так, ребята, - подал голос Азаров. – Ваше дело, как использовать отпуск, но не забывайте, что по Уставу на баркентине должно остаться не менее пяти человек экипажа, которые доведут её до Земли.

- Ах, да! - задумался Хок. – Пять и не меньше. Ладно, кого-нибудь уговорим. Тилли Бома, Анхелу, может, Бомбадил согласится…

- Стоп! – рявкнул комиссар Феркинс. – Вы серьёзно?

- Я внезапно почувствовал себя плохо, шеф, - болезненно поморщившись, произнёс Куренной. – Чувствую, что не могу продолжать службу и прошу вас принять мою отставку. Прямо сейчас. Принимаете?

- Нет! – зарычал Джим. – Вот теперь я тебе верю. Ты действительно здоров, потому что снова нашёл приключение на свою голову! Втемяшил себе в башку очередной план спасения мира и готов снести всё на пути к высокой и человечной цели. И ничто в этой Вселенной не может тебя остановить! Так вот, Акела, я не хочу, чтоб ты ставил на ребро Галактику Млечного пути! Я не собираюсь вздрагивать по ночам, представляя в какие интриги и заговоры ты влезаешь. Я хочу знать, что и как ты делаешь. Ты меня понял?

- Так точно, - с готовностью кивнул инспектор, слушавший своего начальника с философским спокойствием на лице.

- Ты будешь докладывать мне о своей работе каждый день. Ты не будешь втягивать экипаж баркентины в дела, которые их не касаются, и рисковать гражданскими лицами. И ты не станешь засовывать свою дурную голову в петлю только для того, чтоб доказать, что для тебя верёвка ещё не свита!

- Слушаюсь, комиссар, - торжественно пообещал он и тут же добавил: – Но мне нужна информация, которую накопали наши ребята. Не аналитический отчёт, не выжимки из докладов, а всё, до последнего звука и кадра.

- Получишь, - мрачно кивнул Джим. – Всё до последнего звука и кадра. Смотри голову не сломай, умник.

Одарив меня тяжёлым взглядом, он, не прощаясь, исчез с экрана.

- «Не даром помнит вся Россия про день Бородино…» - пробормотал инспектор и подмигнул Джулиану.

- Вы действительно позволили бы нам уйти с баркентины? – поинтересовался Хок, посмотрев на экран, с которого на нас поглядывал Азаров.

- Нет, - категорично ответил он. – Я бы издал приказ, которым разрешил вам отправиться в отпуск на «Пилигриме».

Было ли это шуткой мы так и не узнали.

После того, как «Тюдор», ярко вспыхнув на прощание, ушёл в подпространство, отправившись по своим делам, а на лайнере «Пьер Гартэн» недавно прибывший от судовладельца новый экипаж начал подготовку к полёту на Землю, я тоже решила, что пора трогаться в путь. Окрестности ригорской базы нам изрядно надоели, к тому же оставаться здесь и дальше не было ни малейшей необходимости.

Идея полететь на Новую Гваделупу вдруг показалась мне вполне приемлемой в сложившейся ситуации, а потому я отдала приказ всем специалистам занять свои места, и через несколько минут мы, попрощавшись с нашими ригорскими коллегами, покинули район, где провели так много времени.

Новая Гваделупа располагалась на расстоянии менее парсека, потому уже к исходу следующих суток мы вышли из подпространства в районе дальнего маяка и с разрешения диспетчера центрального космопорта планеты вошли в систему.

Ещё через несколько часов мы получили расчётные координаты орбиты, на которой нам следовало находиться, и заняли место среди других крупных кораблей, прилетевших на эту некогда земную колонию, а теперь самостоятельную планету, входившую в Торговый Галактический Союз, организацию дружественную Объединению Галактики.

С орбиты Новая Гваделупа выглядела очень живописно. Окутанная розовыми пышными облаками, сквозь которые проглядывали тёмно-зелёные джунгли, изумрудная гладь океана и изредка поблёскивали хрустальной бисерной россыпью крупные города.

Члены экипажа заметно повеселели, глядя на планету через фронтальные окна в командном отсеке.

- Экипажу баркентины и сотруднику Звёздной инспекции разрешено без соблюдения дополнительных формальностей спускаться на поверхность планеты, - сообщил диспетчер. – Однако просим вас не посещать города, не входящие в Центральную Лигу Новой Гваделупы, отдалённые поселки, а также без сопровождения проводников, имеющих сертификаты туристической гильдии, не выходить в открытый океан и не уходить в джунгли. В противном случае мы не можем гарантировать вам полную безопасность. Приятного отдыха, друзья.

Хок вопросительно взглянул на меня.

- Все желающие, кроме вахтенных и стажёров, могут спуститься на поверхность планеты, - разрешила я. – Проинструктируй их и напомни, чтоб взяли карты Галакт-Банка. На Новой Гваделупе за всё надо платить.

Новая Гваделупа была гостеприимной и даже приветливой планетой, и за последующие несколько дней члены экипажа отдохнули. Усталость и раздражительность смыло пенным прибоем, омывающим бесконечные розовые пляжи. Офицеры возвращались из увольнительной весёлыми, загорелыми, нагруженными сетками с ароматными фруктами и бутылками, сделанными из затейливых тыкв. Они привозили с собой запах моря и джунглей, деревянные маски, барабаны и кристаллы с записями экзотической музыки и ярких карнавалов. В конце концов, я сжалилась и над наказанными за неудачный эксперимент стажёрами и тоже отпустила их на планету в сопровождении Хока.

Потом Джулиан и меня уговорил спуститься на планету. Мы целый день бродили по тенистым аллеям благоухающих парков и широким белым набережным, а потом решили зайти в уютное кафе на берегу океана, откуда доносились умопомрачительные запахи жареной рыбы.

Там, на краю террасы за крайним столиком мы увидели инспектора Куренного. Он был в голубых джинсах и белой рубашке, на его лице появился лёгкий золотистый загар, а глаза, казалось, впитали в себя мерцающую океанскую зелень.

- Как дела? – подошёл к нему Джулиан.

- Если ты не о работе, то отлично, - ответил он и заметил меня. – Добрый день, командор.

- Действительно, добрый, - согласилась я.

Ещё до того, как я успела подумать о том, насколько удобно будет сесть за его столик, он поднялся и отодвинул стул, предлагая мне сесть. Я села, Джулиан с улыбкой разместился рядом, поглядывая на инспектора.

- Местный климат и тебе пошёл на пользу, - заметил он.

- Если дело пойдёт так и дальше, то мы ещё долго сможем наслаждаться этим климатом на радость местным торговцам, - проворчал он с дипломатичной улыбкой. – Я встречался сегодня со своим приятелем. До этого я просил его разузнать, не слышал ли кто-нибудь о «Сангриле» и раймонитах. Ничего.

- А информация, которую передала вам Инспекция? – спросила я.

К столику подошла улыбчивая девушка-мулатка и подала нам меню на русском и английском языках.

Он проводил её взглядом, а потом покачал головой.

- У них ничего нет. Ни одной зацепки. Я просмотрел всё. Правда, они выяснили, что Орден Святого Раймона Аквитанского действительно существует и известен, например, межпланетной полиции Торгового Галактического Союза. Я, кстати, заглянул сегодня к коллегам. Они подтвердили ту информацию, которую раньше передали инспекции. По их сведениям у Ордена пять боевых кораблей, занимающихся пиратством. Три крупных, названия двух известны: «Сангрил» и «Рубиновый скипетр» и еще два - поменьше, примерно уровня наших линейных звездолётов, маневренные и вооружённые от носа до кормы. Один из них носит название «Белый павлин». Узнав о наличии целого пиратского флота, наши сильно забеспокоились, запустили запросы во все планетарные и межпланетные полицейские организации дружественных и не очень цивилизаций, но ничего больше выяснить пока не смогли. Правда, не все ответы получены, так что, может, что-то ещё и выясниться.

- Сомневаюсь, - проговорила я, изучая меню. – Скорее всего, база Ордена находится на отдалённой планете, Клермон состоит в сговоре с правительством планеты и оно не станет выдавать своего союзника.

- Я так же думаю, - кивнул инспектор. – А нам, в сущности, нужно всего лишь знать, где у них база.

Девушка принесла ему блюдо с золотистыми завитушками, пожаренными до румяной корочки, от которых и исходил тот самый завлекательный рыбный аромат. Приняв у нас с Джулианом заказ, она грациозно удалилась.

- А что это за история с инвалидностью? – поинтересовалась я, посмотрев на Джулиана.

- Это врачебная тайна, - категорично отрезал он.

- Да ладно, - печально улыбнулся Куренной, - Что теперь скрывать. Учитывая, что вы согласились на эту авантюру, Дарья Ивановна, у вас есть право знать обо мне чуть больше. Всё началось с того, что примерно год назад я погиб при выполнении очередного задания. Понимаю, что звучит мелодраматично, но это правда. Был взрыв, пожар… - он вздохнул и откинулся на спинку деревянного стула. – Надо отдать должное нашим, они прибыли очень быстро, почти сразу вслед за катастрофой. Они разобрали завалы и нашли то, что от меня осталось. Осталось немного. Не стану за столом рассказывать подробности, чтоб не портить вам аппетит. Врач со спокойной душой констатировал смерть, но при этом установил, что мозг остался не повреждён и все ещё проявлял признаки жизни. Давно известно, что мозг умирает последним. Врач этот, даже не знаю его имени, добросовестно и качественно законсервировал останки и умудрился доставить их на Землю почти в том же состоянии, в каком они были найдены. А там… Я не знаю, то ли кто-то решил дать герою ещё один чудесный шанс, то ли просто давно ждали подходящий материал для эксперимента. Но дело в свои руки взяли врачи из научной группы академика Мезенцева. У них были весьма амбициозные планы: имея только живой мозг восстановить всё остальное.

- Как? – невольно вырвалось у меня.

- Вырастить новый организм, идентичный погибшему из моего собственного клеточного материала, хранящегося в клеточном банке с момента моего рождения.

- Подождите, - остановила я его. – Но вырастить человеческий организм из клеточного материала невозможно. Можно вырастить лишь отдельные органы.

- Они и выращивали их по отдельности, а потом составляли вместе, как конструктор. Обычные операции, сродни имплантации выращенных искусственно органов.

- И вы что, были в сознании? – ужаснулась я.

- С момента, когда были восстановлены голова, туловище и конечности, - проговорил он. – Я очнулся, когда был подключён к аппаратуре жизнеобеспечения, и все дальнейшие операции проходили практически у меня на глазах.

- Но зачем?

- Правильный вопрос, - кивнул он. – А ответ очень прост. Это был эксперимент, и они хотели знать, что я чувствую. За время этого эксперимента я возненавидел своё новое тело, а оно, похоже, возненавидело меня.

- Они понадеялись на уравновешенность его подготовленной психики и переоценили её, - пояснил Джулиан. – Они не учли колоссальный стресс, который он перенёс до гибели и в её момент. Последующие испытания привели к серьёзному сбою. К тому же проблема была ещё и в том, что он не технократ. Если б он, как многие сейчас, относился к своему организму, как к совершенному аппарату, к комплексу слаженно работающих механизмов, то последствия были бы не столь трагическими. Но он, по сути, язычник. Он верит, что его тело, как и любое живое существо – суть творение высших сил. И для него весь этот эксперимент был ничуть не лучше, чем, если б его мозг засунули в консервную банку с конечностями на шарнирах и сервомоторах. Если б у них хватило ума и гуманности до конца восстановления держать его в искусственной коме, он был бы счастлив воскреснуть.

- Наверно, - согласился он. – Но этого не произошло, и я превратился в законченного неврастеника. Через полгода после того, последнего задания, свидетельство о смерти было аннулировано, а я отправился в Центр психической реабилитации. Кое-что там сумели сделать, по крайней мере, комиссия допустила меня к службе в условиях, не связанных с крайним напряжением и чрезмерными умственными нагрузками. Меня засунули на «Кронштадт», сообщив, что всю оставшуюся жизнь мне придётся провести на пси-релаксанте. Вот и всё.

К столу танцующей походкой приблизилась красавица мулатка и, одарив мужчин очаровательной улыбкой, поставила на стол ещё два блюда с жареными завитушками.

- Принеси-ка нам вина, красавица, - обворожительно улыбнулся Куренной.

Со счастливым выражением на лице она помчалась выполнять его просьбу.

- Вы не очень похожи на неврастеника, - заметила я, берясь за двузубую вилку. – По крайней мере, в этот момент.

- Я им больше не являюсь, - такая же улыбка досталась и мне. – Я больше не нуждаюсь в пси-релаксанте, не испытываю отвращения к своему телу и хочу вернуться в строй. Думаю, что, будучи язычником, я нуждался в способе лечения, изобретённом язычниками. Я его получил. Мне помогло. С остальным я справлюсь сам. Так что поверьте, вовлекая вас в эту авантюру, я совершенно уверен в том, что вам не придётся помимо ваших проблем разбираться ещё и с моими.

- Что это за лечение? – на всякий случай поинтересовалась я, взглянув на мужа.

- Медитация на идеально огранённый камень епископов и галлюциногены, использовавшиеся друидами, - ответил он. – В комплексе с занятиями сабельным фехтованием и чувством долга перед попавшим в беду другом.

Инспектор тревожно взглянул на меня.

- Я уже привыкла к его нетрадиционным методам лечения, - успокоила я, - начиная от применения сверхсильных ядов и заканчивая наложением рук. Самое занятное, что всё это, действительно, работает.

- Он удивительный врач, - улыбнулся Куренной. Мулатка примчалась с бокалами розового стекла и тыковкой, в которой булькало золотистое густое вино. Разлив его по бокалам, она была награждена полной обаяния благодарной улыбкой и изысканным комплементом инспектора, после чего с радостным смехом упорхнула прочь. – За тебя, друг мой, - Куренной поднял бокал, глядя на Джулиана. – Скажу без преувеличения, ты спас меня.

Мы выпили. Глаза Куренного слегка затуманились, а улыбка стала мечтательной и слегка печальной.

- Если б ты ещё помог мне найти Черкеса.

- Может, и помогу, - проговорил Джулиан, разглядывая бокал с остатками вина на просвет. – У меня есть таланты и помимо способности к врачеванию. Жаль только, что для пробуждения некоторых из них нужно выпить пару глотков этой живительной влаги, а у нас на баркентине «сухой закон».

На баркентину мы вернулись втроём и сразу же поднялись на мостик. На пульте связи дежурил Вербицкий. Увидев Куренного, он сразу сообщил:

- Для тебя пока ничего нет. Пишут.

- Понятно, - кивнул тот и подошёл к окну, рассматривая зефирные облака, окутывающие планету. Антон с любопытством поглядывал на него.

- Ты уже обработал то собрание сочинений, что тебе передали вчера?

- Да.

- И как успехи?

- Всё так же. Ничего нового.

Антон нахмурился и переглянулся с приунывшим Дэном Кроу.

- И как мы будем искать Кирилла, спрашивается?

- А это нам сейчас доктор скажет, - объявил инспектор и, развернувшись к нему, скрестил руки на груди. – Мне помнится, ты обещал помочь.

- Ты гляди, запомнил ключевое слово, - рассмеялся Джулиан, взглянув на меня. – Ладно, одна идея есть. Слушайте. Когда Кирилла сюда забросили, меня очень заинтересовал тот препарат, что ему ввели. Ничего интересного я про него выяснить не смог, но почти сразу вспомнил о том, как на одну из наших миссий попал такой же полумертвый путник, а ночью очухался и пытался открыть ворота миссии кочевникам, которые давно хотели попасть внутрь с не совсем добрыми намерениями. Путник оказался Псом войны.

- Что за миссия? – тут же посерьёзнев, спросил инспектор. – На какой планете?

- А вот этого я не знаю, - признался Джулиан. – Но могу узнать, если Антон свяжет меня со службой безопасности Ордена на Земле.

- Без проблем, - пожал плечами тот, разворачиваясь к пульту. – Вам повезло, что мой олух Максимилиан отправился в увольнительную, а я остался дома.

Его пальцы стремительно замелькали над сенсорной панелью. Через полчаса на одном из верхних экранов появилась симпатичная белокурая девушка в форме госпитальеров с яркими золотистыми нашивками. Увидев Джулиана, она просияла.

- Привет, Грейс, - улыбнулся он. – Извини, что тороплю, но мы сейчас на Новой Гваделупе, и не стоит долго занимать канал связи. Нужна твоя помощь.

Он рассказал ей об интересующем нас случае и спросил, где это было.

- На Светлозерье у Станислава Вольского, - тут же ответила она. – Лет семь назад. Станислав теперь на Галатее в системе Коры, а миссию на Светлозерье возглавляет Ричард Кросби. По-моему, у них по-прежнему проблемы с этими кочевниками, хотя с тех пор как вождь племенного союза женился на княгине сворожичей, стало немного тише. Понятия не имею, что это значит, но передаю дословно его последнее сообщение.

- Где это Светлозерье? – уточнил Джулиан, заметив, как беспомощно развел руками Дэн, только что пославший запрос кибер-пилоту.

- Это система Ярило… Ну, и название. Погодите… Планета далеко от наших секторов. С ними теснее сотрудничает Торговый Галактический Союз. На их картах звезда носит названия Иероу, а планета называется Свезер.

Дэн усиленно закивал, подавая знак, что нашёл.

- Спасибо, - улыбнулся Джулиан.

- Не за что, - отозвалась она. – Что делаешь по возвращении на Землю?

- Собираюсь забрать сына, и всей семьей махнем в Конго, а что?

- Привет жене, - рассмеялась она, и экран погас.

- Где этот Свезер? – инспектор уже стоял возле пилотского пульта и рассматривал трёхмерную карту. Я тоже подошла.

- Подходящее место, - заметила я. – Кроме миссии госпитальеров наших там нет. Планета не входит и в Торговый Галактический Союз, придерживаясь нейтралитета.

- А что за названия? – нахмурился Антон – Светлозерье, Ярило, сворожичи? Что-то слышится родное.

- Не факт, что это облегчит нам работу, - пробормотал Куренной. – У нас два варианта. Либо попытаться выйти на связь с этой миссией…

- Я чудотворец, но не Господь Бог, - заметил Вербицкий, глядя на карту. – Вряд ли у этих ребят есть подходящий приёмник.

- Тогда придётся просто туда лететь и всё проверить на месте.

- Не ближний свет, - проворчал Антон. – Доктор, насколько регулярно ваши миссии поддерживают связь с Зёмлей?

- Как правило, есть возможность для связи на экстренный случай. Но в данном случае, я не уверен. Очень далеко. А гравипередатчик – вещь достаточно сложная, чтоб устанавливать её в каждой отдаленной миссии. Думаю, что они просто устанавливают многоступенчатый канал в определённое время и обмениваются с Землёй сообщениями.

- Значит, нужно связаться с Зёмлей и попросить их вместе с обычным сообщением направить наш запрос, - предложила я. – А потом дождаться ответа.

- Разумно, - согласился Куренной. – Ещё пару дней мы подождём.

Я составила запрос и с выражениями крайней признательности за оказываемую помощь отправила его в штаб-квартиру Ордена Святого Николая Мирликийского на Земле. В ответ вскоре получила цветистое заверение в том, что нам счастливы помочь, и сообщение уйдёт во время ближайшего сеанса связи, который последует завтра. Ответ следует ждать не раньше, чем через неделю. Куренной потребовал канал связи с коллегами и ушёл в свой отсек. Выйдя оттуда через полчаса, он сообщил, что ответ мы получим через два дня. Придётся ждать.

Выбора у нас не оставалось, тем более что экипаж продолжал наслаждаться беспечным отдыхом на побережье зелёного океана после тяжёлых трудовых будней. А, значит, эта задержка никого особо не огорчила, разве что Игоря Куренного, который начал проявлять нетерпение.

И, наконец, мы получили долгожданный ответ с далёкого Свезера. Из телепортационного сообщения, подписанного капитаном Ордена госпитальеров Ричардом Кросби, мы узнали, что Орден Святого Раймона Аквитанского базируется в горной крепости на краю Большой равнины, в преддверии Северных гор, а также арендует у местного вождя один из островов Северного океана, где имеется космодром. Граф Клермон входит в почётный круг Мудрых пришельцев, интригует против миссии и время от времени натравливает на госпитальеров кочевников. Где-то в тайном ущелье в Северных горах имеется посадочная площадка для «Сангрила», но чаще его, как и другие звездолёты Ордена, видят на близкой орбите Свезера.

Порадовавшись удаче, мы собрали экипаж на баркентине и тут же запросили у диспетчера гостеприимной Новой Гваделупы коридор для выхода из системы. А через несколько часов вошли в скачок, чтоб вынырнуть из подпространства неподалеку от Иероу, который на наших картах носил имя Ярило.

Оршанин был сильно озадачен поведением Бризара. Он с самого начала понимал, что запорное устройство скафандрового отсека – слабое звено в его версии, но больше ничего придумать не смог. Абордажная капсула была единственным транспортным средством, на котором он мог попасть с баркентины на «Сангрил». Скафандровый отсек был единственным местом, где он мог бы спрятаться от тех, кто находился в салоне. Но эта дверь, которая, конечно, не должна была открываться изнутри, могла погубить его. Он обдумал множество вариантов, что он заблокировал её чем-то, временно повредил механизм, засунул что-то между створкой и запорным устройством. Вся проблема была в том, что он не знал, что это за устройство, и как можно было проделать с ним то или иное действие. Поэтому решил просто промолчать, в надежде, что эта деталь не привлечёт внимание. Но она привлекла. Более того, её проверили, и замок оказался сломан. Можно было решить, что ему повезло, но он знал, что в момент отправления с «Пилигрима» дверь была совершенно исправна.

Донцов перед вылетом произвёл полную диагностику капсулы, и даже такая мелочь, как неисправность запорного устройства двери скафандрового отсека, неизбежно была бы выявлена. Но бортовой кибер показал, что всё в порядке. Потом к двери никто не подходил, а сама она сломаться не могла. Между тем, генерал Бризар заявил, что она сломана. Причём повторил это несколько раз, явно для того, чтоб Кирилл запомнил это обстоятельство.

Пока он лежал в лазарете под опекой брата Яниса, Бризар несколько раз приходил и расспрашивал лекаря о его состоянии, а заодно и об устройстве на шейном позвонке. Янис сунул ему какой-то снимок, и у Кирилла снова заныло сердце. Однако Бризар совершенно спокойно посмотрел на тонкий пластиковый лист, спустил его в утилизатор и, даже не взглянув в сторону пленника, ушёл.

Перед магистром он предстал через несколько дней, когда раны затянулись, и он уже мог твёрдо стоять на ногах. Мощный старик в доспехах сидел на своём каменном кресле и сверлил его суровым взглядом маленьких глазок. Рядом с ним находились ещё три генерала Ордена: Йорк, Эмерсон и Юханс. Возле колонны стоял ухмыляющийся усач в странном костюме. Говорить ни о чём не пришлось, и Кирилл предпочёл хранить молчание. Бризар сам рассказал о результатах своего расследования, и выходило так, что Пёс, действительно, вернулся, повинуясь своему инстинкту возвращаться. Обстоятельства возвращения подтверждаются имеющимися фактами.

- По мне так этого негодяя нужно публично казнить, - проворчал граф Клермон, и усач поперхнулся и закашлялся.

- Зачем? – невозмутимо уточнил Бризар. – Это не будет иметь никакого воспитательного воздействия на братьев. Только что мы казнили четверых, и это произвело впечатление, поскольку их все знали. Пса не знает никто. Никому до него нет дела. Кроме того, он квалифицированный шпион и киллер, мы заплатили за него полмиллиона кредов. Его можно использовать ещё не раз, потому что он доказал, что всегда возвращается. А потом продать. Капитан Морган обещал выгодную сделку, если вы позволите ему быть посредником.

- Ему нельзя доверять, - хмуро заметил магистр. – Он выдал нас.

- Он сказал, что де Мариньи знал о нас раньше, от Тии Абрахам.

- Тии Абрахам? – граф подался вперёд. – Что сказал де Мариньи, Пёс? Дословно!

- Капитан спросила у меня, кто приказал мне убить старпома. Он раздражённо отмахнулся и сказал: «Мне и без него это известно! Тия Абрахам успела рассказать мне это до того, как умерла», - ответил Оршанин.

- Вот как… - граф Клермон задумчиво смотрел на него. – Значит, Огненную Тию тоже убил де Мариньи. Очень на него похоже.

- Она бывала на «Сангриле», - напомнил Дирк Юханс.

- Вы знаете эту женщину? – заинтересовался Бризар.

- Это не женщина, - усмехнулся граф. – Я думаю, что это суккуб в образе женщины. У нее изо рта торчали клыки, и она питалась энергией своих бесчисленных любовников. Но здесь она была по делу, привезла привет от Франческо да Альбено и оставила заказ на высоких, физически здоровых блондинов не старше тридцати земных лет. Мы неплохо заработали на этом заказе.

- Похоже, он говорит правду, - проговорил Эмерсон. – Конечно, доверять ему наши секреты никто не станет, но он может быть полезен. Хотя бы даже в том смысле, что ему известны секреты боевой подготовки Псов войны. Это не помешает нам. Ты расскажешь о них, Пёс?

- Всё, что смогу, - ответил Кирилл, почувствовав, как болезненно замкнулось что-то внутри из-за того, что у него спрашивали что-то о секретном лагере его хозяина.

- Он расскажет, - улыбнулся усач, которого назвали Морганом. – Знаешь, что это такое?

Он показал небольшую планшетку с кнопкой.

- Знаю, что если нажать на эту кнопку, то взрывом мне оторвёт голову, - невозмутимо ответил Кирилл. – Но это не имеет значения.

- Дайте сюда! – Юханс отобрал планшетку у Моргана. – Пёс принадлежит Ордену, а, значит, эта маленькая гарантия его честности должна быть у нас.

Тот не стал спорить.

- Отдайте его мне, монсеньор, - проговорил Бризар. – Я хочу выяснить у него максимум информации о баркентине землян. Что-то мне подсказывает, что мы ещё свидимся с ними.

- Забирай, - отмахнулся граф, всем своим видом показывая, что эта тема его больше не интересует.

Кирилла вытолкали из зала, отвели в покои молодого генерала, надели на шею металлический ошейник и приковали к стене. Впрочем, через час пришёл сам Бризар, ворча что-то насчёт законченных идиотов, расстегнул ошейник и указал на кресло перед компьютерным терминалом.

- Я хочу знать всё, что тебе известно о баркентине, его командире, экипаже, де Мариньи и заодно – о Земле.

Оршанин послушно сел за пульт и задумался, с чего начать. Как перемешать крупицы истинной информации с дезинформацией, обесценивающей эти самые крупицы, он придумал ещё раньше, отдыхая в лазарете.

Последующие дни он часто сидел за компьютером, сочиняя план баркентины и сведения об экипаже и звездолёте, которые мог узнать, сидя под замком и болтая со словоохотливым стажёром. Бризар время от времени проверял его работу, рассматривая планы и читая записи, а потом с интересом поглядывая на их автора.

Теперь Бризар почти не отпускал его от себя. Он заставил его переодеться в одежду оруженосца, в целом похожую на одежду рядового рыцаря, но без плаща и доспехов, и таскал за собой по всему «Сангрилу». Вскоре Кирилл смог оценить это, поскольку побывал даже там, куда его раньше не пускали, и при этом не вызывал подозрений, поскольку не отличался от остальных обитателей звездолёта. Он смотрел по сторонам и внимательно слушал, собирая информацию, хотя толком не знал, когда у него появится возможность передать её своим.

Когда он закончил свой труд по изложению информации о «Пилигриме», Бризар изучил всё, между делом задавая вопросы.

- Этот вход действительно здесь? – спрашивал он, ткнув длинным пальцем с гладким блестящим ногтем в точку на схеме.

- Мне так запомнилось, - отвечал Кирилл.

- А что в этом помещении?

- На плане не было обозначения, но если учитывать, что рядом аппаратная воздухоочистительной установки, возможно, в этом помещении размещены фильтрующие насосы.

- Земляне никогда не размещают это оборудование возле реакторной шахты. А она вот здесь.

- Я только предполагаю, что здесь реакторная шахта, поскольку она проходит через продольную ось к ходовым установкам. На плане не было надписи. К тому же я видел этот план в течение нескольких минут и искал совсем другое.

- У тебя слишком хорошая память, - не отрывая взгляда от плана, заметил Бризар.

- Это помогает в работе.

Бризар отнёс планы Томасу Гвену и Дону Альберто. Те изучали их достаточно долго и, наконец, признали, что всё это вполне может соответствовать действительности. Бризара это удовлетворило. Оршанин вздохнул с облегчением. Он не был инженером и мог ошибиться. Вернее, скорее всего, ошибок было много, и их уже заметил Бризар. Но поскольку в основу плана был положен план другого крупного звездолёта, на котором Кирилл когда-то побывал, он был достоверен, а ошибки можно было списать на недостаточность информации и несовершенство памяти. Тот, другой звездолёт принадлежал чокнутому богачу, который отгородился на нём от Вселенной, а, значит, узнать и сравнить его план с творением Кирилла было так же проблематично, как и раздобыть планы самого «Пилигрима», пока засекреченные даже на Земле.

Генералы Ордена признали, что от Пса есть толк и посоветовали Бризару выяснить у него ещё какую-нибудь полезную информацию. Тем не менее, Бризар снова замкнулся в коконе своего высокомерия и ни о чём больше своего оруженосца расспрашивать не стал, бросая ему короткие команды, как дрессированной собаке.

Через день произошло нечто, что подтвердило подозрения Кирилла относительно Бризара. Магистр вызвал своего любимца для аудиенции, и, естественно, без провожатых. Кирилл, как верный вассал, остался ждать своего господина в низкой приёмной, чем-то смахивающей на аккуратно подметённый склеп. Именно в эту приемную, словно случайно зашёл генерал Дирк Юханс, маленький, улыбчивый человечек, с вечно сложенными на животике крохотными ручками, для которого, казалось, доспехи были тяжелы, но он носил их со смирением, с каким святые носили вериги. Одно слово – добрый пастырь.

Поболтав о какой-то ерунде и не дождавшись от невозмутимого собеседника ничего, кроме кратких вежливых ответов, Юханс подкатился к Кириллу и заглянул ему в глаза. От неожиданности тот вздрогнул, потому что взгляд Юханса был взглядом, не пастыря, а инквизитора.

- Я вижу, брат Бризар приблизил тебя к своей особе, Пёс, - чётким злобным шёпотом произнёс он. – Ты ходишь за ним по всему звездолёту, высматриваешь, вынюхиваешь. Я знаю и вижу всё. И твоя жизнь в моих руках, - он разжал кулачок, и на ладошке блеснула планшетка с единственной кнопкой. – Если ты попытаешься предать нас, ты умрёшь. Но если ты скроешь предательство, ты умрешь страшно.

- О чём вы, монсеньор? – уточнил Оршанин, всем своим видом демонстрируя понимание.

- Ты всё время с Бризаром. Ты видишь, что он делает, слышишь, о чём говорит. Ты всё будешь докладывать мне. Ты понял? И не надейся, что юный Даниель защитит тебя. Ему нет дела до смертных, он мнит себя богом. Он желает иметь на поводке особого пса, не чета тем, что есть у других. Но ты для него всего лишь пёс, и он без сожаления пристрелит тебя, когда ты ему надоешь… сын мой, - он расплылся в сладкой улыбочке. – Подумай над моими словами, прими мой совет, молись, и будешь спасён. Мы ещё поговорим об этом. Приветствую вас, друг мой, - он поклонился в сторону и вышел.

Оршанин обернулся. На пороге стоял Бризар и подозрительно смотрел вслед маленькому инквизитору. Потом с тем же выражением взглянув на Кирилла, резко бросил: «иди за мной!»

Они долго шли по каким-то коридорам, спускаясь всё ниже в трюм и, наконец, оказались в полутёмном помещении, где рядком стояли небольшие клетки, вроде тех, в которой ещё недавно держали Кирилла. Внезапно остановившись, Бризар ударил его в грудь, прижав к стене, и вытащил кинжал.

- О чём ты говорил с этим змеем?

Кирилл с интересом рассматривал возбужденное лицо молодого рыцаря. Он вдруг подумал, что парень одних с ним лет и такой же одинокий, потому что никому не может доверять. Неизвестно, что руководило им, когда он упорно вытаскивал своего пленника из неприятностей, но всё же он делал это и заслуживает хорошего отношения. К тому же Юханс – человек опасный, а оказаться между Юхансом и Бризаром это всё равно, что между молотом и наковальней. Юханс явно копает под Бризара и, свалив его, не пожалеет своего осведомителя. Значит, пока выгоднее держаться Бризара. Хоть один союзник не помешает. К тому же Бризар – парнишка смышлёный, он лучше сочинит убедительную и безопасную «дезу» для инквизитора.

Бризар, видимо, не увидев на лице собеседника ожидаемых чувств, отстранился и с досадой вогнал кинжал в ножны.

- Не надо так нервничать, - проговорил Кирилл. – Я бы итак вам всё рассказал.

И он дословно передал ему краткий разговор, состоявшийся в приёмной.

- Не связывайся с ним, - пробормотал Бризар, отходя к одной из клеток, в которой, скорчившись, сидел скелет. – Он тебя погубит.

- Уже связался, и выбора он мне не оставил, - Кирилл подошёл и облокотился на клетку, разглядывая останки несчастного узника. – Что ж до того, что погубит, то какая разница? Прикажете молчать, буду молчать.

- И жить тебе не хочется? – усмехнулся Бризар, взглянув на него. – Не лги мне без крайней необходимости. Я же знаю, что ты хочешь жить. Иначе не стал бы лечиться от той болезни крови, что получил в предпоследнем рейде. Не спорь, - отмахнулся он с досадой. – Я видел, что за штуковина у тебя на загривке. Не думаю, что её заменили без твоей на то воли. Жить – это право сомнительное, но вот желать жить – это право неотъемлемое. И оно есть даже у Пса. Дай мне то, что они заменили модулятором.

Он протянул узкую бледную ладонь. Кирилл задумчиво смотрел на неё.

- Дай, - совсем тихо проговорил Бризар. – Я ведь сделал тебе столько добра.

- Да уж… - пробормотал Кирилл и потёр спину. Рубцы от кнута до сих пор чесались.

- Это мелочь по сравнению с тем, что могло быть. И с тем, что будет, если ты откажешься помогать мне.

- Вам достаточно только приказать…

- Я прошу, - перебил Бризар. – Я предлагаю тебе союз. Ты ведёшь свою игру, я – свою. И твоя и моя – смертельно опасны, но цели кажутся нам заслуживающими внимания. Я уважаю сильных и целеустремлённых игроков. Я нужен тебе, чтоб продержаться в игре как можно дольше. Ты нужен мне, потому что через тебя я могу выйти к своей цели. Ни у тебя, ни у меня нет пути назад. Действуя врозь, мы погибнем, но если мы объединим усилия, у нас может получиться.

- А если наши цели противоречат друг другу?

- Не думаю. Просто твоя цель теперь лежит где-то на полпути к моей. Поэтому мне выгодно, чтоб ты её достиг.

- А какая у меня цель?

- Ты сам знаешь! Хватит болтать. Решай здесь и сейчас.

Кирилл взглянул в тёмные глаза Бризара.

- Кто, если не мы, и когда, если не теперь, - пробормотал он и, зубами надорвав шов на рукаве куртки, достал оттуда блестящую каплю и положил на бледную ладонь.

Бризар сжал пальцы и холодно улыбнулся.

- Я позабочусь о будущем брата Юханса. Я буду говорить тебе, что передавать ему, чтоб он поверил в то, что ты принял его предложение. Впрочем, не думаю, что он будет сильно докучать тебе. Доносы – его вечная слабость. Но скоро ему будет не до них. Завтра мы возвращаемся на Свезер. И у него будет полно других дел.

На следующий день Бризар опять потащил Кирилла за собой. На сей раз, они поднялись на галерею над просторным залом, где за пультами трудились десятка два рыцарей. Этот зал являлся мостиком «Сангрила» и одна из его стен представляла собой сплошной экран, имитирующий окно носовой части. Глядя на это выгнутое окно, совершенно невозможно было представить, что звездолёт на самом деле летит вперёд не круглым пузырем поставленного на ребро купола, а остроконечными башнями, содержащими внутри смертоносные орудия.

Вот этот самый купол и перечёркивала по горизонтали тёмная галерея с арочными перекрытиями и низкими перилами из искусственного гранита. Здесь были даже три каменные беседки – одна в центре и ещё две на полпути к концам галереи. Кириллу казалось, что для полноты картины можно было установить на перилах несколько горгулий, как на крыше Собора Парижской богоматери. Очень бы вписались.

Бризар прошёл по галерее и его шёлковый плащ победно реял следом. Он остановился, не доходя несколько метров до центральной беседки, и повернулся к экрану, рассматривая планету, развернувшуюся к «Сангрилу» крутым боком.

Кирилл встал рядом, соблюдая почтительную дистанцию, и тоже посмотрел на экран. Но, прежде всего, он увидел на орбите два крупных звездолёта. Один – с длинным мощным корпусом и неким подобием широких крыльев, но напоминал он не столько птицу, сколько арбалет. Другой – обычный ормийский «утюг», из крейсеров последней ормийско-алкорской войны, но вылизанный, надраенный и обвешанный оружием, как рождественская елка – игрушками.

- Это наши, - негромко пояснил Бризар, не поворачивая головы. – Ормиец – «Святое копьё», второй – «Рубиновый скипетр». Они пришли несколькими часами раньше.

Кирилл покосился на него, а потом посмотрел на планету. Планета была не очень большая, чуть больше Луны, но явно подходящая для жизни людей. Она даже напоминала Землю, но была более тусклой, не подсвеченной огнями и гирляндами весёлых городов. Сквозь перистую сетку облаков виднелась широкая равнина, на которой поблёскивали паетки небольших, почти круглых водоемов. В двух местах равнину делили горные хребты, сходящиеся к одному из полюсов и уходившие под сплошную облачность мощным бурым массивом. Слева равнина обрывалась золотистой ниточкой извилистого пляжа, перечёркнутого горными перегородками, далеко врубающимися в тёмную, подёрнутую белёсой дымкой толщу океана. А в океане кое-где можно было разглядеть небольшие россыпи островов, то золотистых, то зелёных, то мрачновато-бурых.

- Хорошая планета, - заметил он. – И никаких следов современной цивилизации не видать. Чего вы её не завоюете?

Бризар мрачно взглянул на него.

- До твоего появления никому в голову не пришло.

- Виноват, - пожал плечами Оршанин, продолжая разглядывать планету.

- Свезер принадлежит коренной гуманоидной расе корсов. После эпидемии космической чумы, которую сюда завезли алкорцы, их осталось совсем немного. Они живут на равнине в своём городе Коруче и сдают свободные территории пришельцам. Тут много землян, но они уже давно не поддерживают отношения с родиной предков. Что же завоевать… - Бризар повернулся к нему. – Ты не один такой умный. Были умники и до тебя, но у корсов военный союз с блуждающим флотом Барбада. Ригорцы оставили им передатчик для экстренной связи, если вдруг потребуется помощь. Но на всякий случай присылают сюда время от времени один из своих звездолётов, чтоб убедиться, что у их пушистых друзей всё в порядке.

- Блуждающий флот Барбада? – переспросил Кирилл. – Я думал, что это легенда.

- Видел я эту легенду. Лучше платить этим волосатым дикарям ренту, чем нарваться на конфликт с их друзьями. В прошлый раз прилетал звездолёт, который в три раза крупнее «Сангрила» и «Святого копья» вместе взятых. Он вышел из подпространства, как динозавр из тумана и встал на дальней орбите. Я присмотрелся к их пушкам. Это впечатляет.

- Они такие грозные и действительно занимаются тем, что защищают маленькие слабые народцы на маленьких тёмных планетках? – усмехнулся Кирилл.

- У них нет родины, - задумчиво проговорил Бризар, глядя на планету, поблёскивающую в лучах светила россыпью своих озёр. – Они уже много веков живут на своих звездолётах, превратившись в самостоятельную проригорскую цивилизацию. Они самодостаточны, но, видимо, им всё же не хватает родины. И они делают всё, чтоб у их друзей она была.

- Благородные цели, - заметил Оршанин, с любопытством взглянув на рыцаря.

- А ради чего ещё стоит жить? – проговорил тот, ещё больше помрачнев, и посмотрел на собеседника. - Ради чего ты живёшь?

- Я не думаю об этом, – покачал головой тот.

- Ты сказал, что земляне на «Пилигриме» узнали, кем ты раньше был. И кем ты был?

- Какая разница, если я этим больше не являюсь?

- Ты родился на Земле? – не унимался Бризар.

- Кажется… Но это было давно. Я почти ничего не помню.

- Совсем ничего? Ни родителей, ни дома? Какие были деревья там, где ты рос? Какое небо? Какие люди?

- Я не помню, монсеньор, - ответил Кирилл, взглянув на Бризара. Тот вздохнул и облокотился на перила.

- В том-то и дело. Мы не помним кто мы и откуда. Мы или забыли, или нам нечего вспоминать. Нам даже некуда вернуться. Нас никто и нигде не ждёт. А те люди, которых ты видел на баркентине, они знают, откуда они?

- Они очень даже хорошо знают, - пожал плечами Кирилл и усмехнулся, – они уверены, что мир, откуда они, лучший из миров. Они готовы говорить о нём бесконечно.

- Значит, они там счастливы.

- Или так считают.

Бризар недовольно скривился, уловив сарказм в его ответе.

- Ты ничего не сообщил об экипаже баркентины, - заметил он. – Нас это тоже интересует.

- Я с ними не общался, - объяснил Кирилл, - многих видел лишь мельком. Говорил, в основном, только с тем стажёром, но он вас вряд ли заинтересует.

- Он рассказывал о членах экипажа?

- Мало.

- Врёшь, - Бризар снова обернулся к экрану. – Какое впечатление на тебя произвела их командир?

- Я видел её лишь пару раз во время допросов.

- Достаточно, чтоб составить впечатление. Так как?

Оршанин задумчиво взглянул на Бризара и снова усмехнулся.

- Если вы спрашиваете моё личное мнение, монсеньор, то я нахожу её красивой.

Бризар почему-то вздрогнул.

- Не слишком уместное суждение о командире вражеского звездолёта, - пробормотал он.

- Но она, действительно, очень красива, - интимно шепнул Оршанин, нагнувшись к рыцарю.

Тот бросил на него смущённый взгляд, а потом вдруг разозлился.

- Ступай прочь, - прошипел он.

Оршанин понимающе улыбнулся и, пройдя по галерее, остановился возле левой беседки, наблюдая за одиноко застывшей фигурой мрачного рыцаря. Ему было уже не до смеха. Он почувствовал что-то вроде сострадания, или даже жалости к молодому генералу. Потому что на самом деле ему, Кириллу, было куда возвращаться, были в этой галактике люди, которые помнили, любили и ждали его. А Бризар, действительно, был одинок.

Часть 5

На сей раз, полёт длился почти девять суток. Мы направлялись в сектор не подконтрольный Объединению Галактики и расположенный довольно далеко от знакомых нам миров. Это немного тревожило и вместе с тем приятно возбуждало. Во всех нас живёт жажда открытий. Иначе, зачем ещё стремиться в космос? А открытия нас ждали.

Мы подняли всю известную информацию о Светлозерье и выяснили, что её очень мало. Планета была открыта около двух веков назад, но не привлекла особого внимания в силу своей значительной отдалённости от проложенных трасс. Её описали, внесли в каталоги и забыли, предоставив катиться своим путём вокруг жёлтой звезды под названием Ярило.

Из названий было ясно, что открыли её наши соотечественники, а именно экипаж научно-исследовательского звездолёта «Беркут», который был направлен в тот район для изучения небольшого квазара, который почему-то вёл себя не совсем так, как другие нормальные квазары. Светлозерье открыли, как это часто бывает, по пути. И единственным верным её рыцарем остался капитан «Беркута» Андрей Степашин, который вскоре после возвращения из экспедиции, отправился туда снова уже с частным визитом. О последствиях этого визита и дальнейших событиях история почему-то умалчивала.

А пока мы знали только, что Светлозерье – это не слишком большая планета с подходящей для жизни землян атмосферой, покрытая океаном, в котором расположено несколько крупных архипелагов и множество мелких островов. На планете имеется один гигантский, занимающий почти треть поверхности континент, который на севере и юге заканчивается полярными областями: горной на севере и равнинной – на юге. На полюсах, как и положено, расположены ледники, но сам континент весьма гостеприимен. Большей частью равнинный и перерезанный двумя внушительными горными цепями, которые сходятся к северу в полярный массив, этот континент покрыт степями, лугами, лесами и множеством чистых озёр. Именно они и стали причиной столь поэтичного названия планеты.

На Светлозерье обитала разумная гуманоидная раса, представителей которой Степашин почему-то назвал корсами. У них уже сложился родовой строй, жили они кучно в центре континента вокруг большого города. Правил ими избираемый родами вождь.

Разглядывая снимки и видеозаписи, я думала о том, как только не изощряется матушка-природа, добиваясь разнообразия. На первый взгляд корсы были жутковаты. Громоздкие, метра три в высоту, с большими руками и ногами и густо покрытые шерстью. Хвостов они не имели и, не смотря на дикий вид, были очень доброжелательны и цивилизованы. Они носили одежду, похожую на полотняные балахоны, подпоясанную плетёными, вышитыми и чеканными поясами. У них была обувь, похожая на чуни из сыромятной кожи.

За своей шерстью они тщательно ухаживали, мыли её какими-то отварами, регулярно расчёсывали и заплетали в различные косы, и даже подкрашивали в разные цвета. Их дамы сооружали на своих лицах и головах совершенно фантастические причёски, украшая лица золотистым, рыжим и даже лиловым подобием французских кос на скулах и лбу, а длинные толстые косы укладывали вокруг ушей, похожих на медвежьи, то баранками, то короной, а то и вовсе затейливой башней на темени. Мужчины были скромнее, они просто стягивали шерсть к краям лица и заплетали их в обычные косы, которые красиво отливали на солнце. Молодежь иногда вплетала в косы яркие лоскутки и блестящие пряжки. В общем, форсила.

Таким образом, на второй взгляд корсы выглядели уже более симпатично и даже трогательно, особенно их дети с аккуратно подстриженными мордочками и маленькими цветочными веночками на каждом ухе.

Галактический Торговый Союз пришёл на планету после того, как её открыл «Беркут». По существующим правилам, они сохранили данные первооткрывателями названия, но для удобства переиначили их на свой манер. Торговый Союз, естественно, затеял с корсами торговлю. Они там уверены, что главный двигатель прогресса не любознательность, а коммерция. Поэтому они поспешили осчастливить аборигенов благами цивилизации в обмен на самоцветы, добываемые в горах, рыбьи шкурки красивого радужного оттенка, а также травы, кору и смолу, бережно собираемые корсами. Эти плоды светлозерской флоры, как выяснилось, имеют замечательные лечебные свойства для жителей некоторых миров, входящих в Союз. Судя по всему, больше нашим практичным друзьям и не надо было. Они сделали бизнес, включили в сферу своего добросердечного внимания ещё одну цивилизацию, и получили доступ к источнику экзотических товаров, которые в силу их малого количества на рынке, быстро попали в разряд предметов роскоши, а, стало быть, приносили постоянный и вполне приличный доход.

Что там делали госпитальеры, зачем и как туда попали, было неизвестно. Но это мы решили выяснить после прибытия на планету.

Загадкой было и упоминание капитана Кросби о племенном союзе степняков и сварожичах. Впрочем, возможно, их появление и было следствием приватного визита к корсам Андрея Степашина.

Пока же мы с интересом рассматривали заплетённые в косы лица с добродушными то ли медвежьими, то ли собачьими глазами, и мчались навстречу потомкам запечатлённых на снимках существ, оставляя за спиной парсек за парсеком.

На баркентине, на сей раз, было спокойно. Члены экипажа, загорелые и отдохнувшие бродили по отсекам, делились воспоминаниями и строили планы на «после полёта». Инспектор, похоже, уже не вызывал прежнего раздражения, да и сам больше не сторонился офицерского общества.

Как-то вечером, сидя с чашкой чая в своей каюте, я вдруг услышала, как из-за приоткрытой двери донеслись переборы гитары и мягкий баритон, который с сексуальной хрипотцой напевал: «О бедном гусаре замолвите слово, Ваш муж не пускает меня на порог…» Я прислушалась, а баритон тем временем с подкупающей кротостью уверял: «Я в доме у Вас не нарушу покоя, скромнее меня не найти из полка…» Не поверить было невозможно. Я невольно рассмеялась и почти усилием удержала себя от того, чтоб выйти в марокканский салон. И правильно сделала, потому что следом гитара перекочевала в руки Вербицкого, и он с умопомрачительной страстью вывел: «Очи чёрные, очи страстные…» А после Булатов с непривычной для него лихостью вдруг выдал что-то из Дениса Давыдова. Похоже, в жилах молодых офицеров проснулась гусарская кровь их предков, и нарушать это волшебное настроение было глупо.

Заварив ещё чаю, я забралась на диван с ногами, и весь вечер слушала романсы, стихи и какие-то совершенно невероятные истории про чьих-то прадедов и неизвестных мне героев войны 1812 года.

На следующий день я в установленный час отправилась в спортзал, чтоб позаниматься фехтованием. Однако Тонни Хэйфэн, на сей раз, был там не один. Едва я вошла, как мне под ноги со звоном прокатилась по полу длинная чуть изогнутая сабля. Посреди зала друг против друга стояли Тонни и Игорь Куренной, причём у одного из них в руках была парная сабля. К моему изумлению она была в руках у инспектора.

- Он выбил у тебя оружие? – опустив приветствия, уточнила я, поднимая с полу саблю. Это была отличная копия турецкой сабли восемнадцатого века с рукоятью из чёрного рога. – Или меня подводит зрение?

- Не подводит, - покачал головой Тонни, который выглядел озадаченным. – И он делает это уже третий раз, а я не могу понять как. Поединок идёт в среднем темпе, а спустя мгновение моя сабля летит в дальний угол, словно сама по себе вырвалась из рук.

Куренной с улыбкой заметил:

- Меня всегда забавляло, что китайцы и японцы уверены в том, что они лучше всех разбираются в фехтовании.

- Я так больше не считаю, - смиренно поклонился Тонни, но тут же выпрямился. – Только это не совсем фехтование.

Инспектор рассмеялся.

- Верно, не совсем. Это старая казачья хитрость, которая называется «отводить глаза».

- Что-то вроде гипноза, - припомнила я.

Он неопределенно пожал плечами.

- Научишь? – спросил Хэйфэн.

- Извини, - уже серьёзно проговорил инспектор. – Рад бы, да не могу. Мой дед взялся учить меня этим трюкам только после того, как я поклялся на родовой иконе, что никогда, никому и ни при каких обстоятельствах не открою этот секрет.

- Твой дед – колдун?

- Ты не поверишь, он океанограф, профессор и командир научно-исследовательской подводной лодки «Отто Шмидт». Вполне современный человек, но в вопросах традиций с ним лучше не спорить.

- Понимаю, - кивнул Тонни и посмотрел на меня. – Он отлично бьётся как правой, так и левой рукой, и двумя одновременно. Не хочешь попробовать?

- Нет, - мотнула головой я. – Никогда не бьюсь с мужчинами, которые мне нравятся. Это мой жизненный принцип.

- Тогда не буду мешать, - снова рассмеялся инспектор, поклонился Тонни, мне и, повесив свою саблю на крючья, вышел из зала.

Хэйфэн задумчиво смотрел ему вслед, а потом, как-то уж очень по-русски пробормотал:

- Век – живи, век – учись…

Девять дней полета прошли для экипажа в приятном расслаблении, где самым утомительным было время от времени нести вахту на рабочем месте, контролируя неизменные показатели на приборах и перепроверяя незадействованную в режиме скачка аппаратуру. В остальное время офицеры гоняли шары в бильярдной, играли в водное поло в бассейне или устраивали спарринги и мастер-классы по различным видам спорта в спортзале. Особо продвинутые интеллектуалы просиживали часами в библиотеке, почитывая возле камина русскую и зарубежную классику. Обеды и ужины в ресторане нередко затягивались из-за задушевных бесед, а вечером все свободные от вахт потягивались в один из двух салонов, где уже наготове лежали гитары, а в ящичках инкрустированных столиков – комплекты шахмат, нардов и нераспечатанные колоды игральных карт. Для меня эти девять дней тоже оказались не в тягость, потому что Джулиан, наконец, снял запрет на моё присутствие в его каюте в любое время дня и, что особенно приятно, – ночи.

К моменту выхода из скачка уже не только мне казалось странным, что за последние две недели сверхурочного полета мы заслужили ещё одну неделю законного отпуска.

Когда Хок вывел баркентину в систему Ярило, на мостике царило всё то же блаженно-игривое настроение. Несколько свободных от вахт офицеров зашли, чтоб полюбоваться на неведомый доселе мир.

Старпом, небрежно положив руку на штурвал, вывел звездолёт по широкой изящной дуге к небольшой, подёрнутой облачной дымкой планете и, пристроившись на дальней орбите, выключил ходовые двигатели.

Я, расположившись за своим пультом с чашкой чая, подключила терминал к сканирующим камерам и занялась изучением планеты, раскинувшейся под днищем «Пилигрима». Максимилиан Кнауф, дежуривший на пульте связи, со всей серьезностью запросил у диспетчера связь. Ответом ему было молчание. С тем же успехом можно было запрашивать разрешение на посадку у пыльного астероида где-нибудь в каменном поясе Барклая-Эдда. Или ещё подальше. Стажёр вопросительно посмотрел на меня. Я пожала плечами и снова уткнулась в свои экраны. Он повернулся к старпому. Тот повторил мой жест и принялся разглядывать поверхность планеты, проглядывающую среди облаков.

Не зная, что делать дальше, Кнауф продолжил предусмотренные Правилами запросы.

Внизу у резервных пультов, как обычно, стоял инспектор Куренной и с любопытством смотрел на планету. Рядом с ним, как ни странно, расположился Мангуст. Уж не знаю, на чём они так сблизились, но теперь парочка была – не разлей вода. Причём, Мангуст развлекался, задавая инспектору каверзные вопросы, а тот давал ему соответствующие вопросам ответы.

- Скажи, Игорь, ты ведь разведчик? – поинтересовался Мангуст на сей раз.

Инспектор покачал головой.

- Нет, Али, я не разведчик. Я диверсант. У меня есть страсть и исключительные способности к разрушению, поэтому командование старается не держать меня слишком долго на Земле. Если нужно что-то вывести из строя, да так, чтоб потом никто не понял, как это произошло, - это работа для меня.

- В нашу эпоху созидания это – редкий дар.

- И особенно важно использовать его на благо человечества.

- Я вот в детстве очень любил смотреть фильмы про наших разведчиков в Дальнем космосе, - заметил Вербицкий, усиленно не замечавший умоляющих взглядов растерянного Кнауфа. – Про Шелла Холлиса, про Силантьева, Надзаки, Бергмана. И вот что меня всегда поражало. В самый критический момент их всех выручает что-то, что, по сути, является «роялем в кустах». Но это я уже после понял, а на детский взгляд всё казалось так лихо, так здорово. Вот, думалось, везёт ребятам. Рискуют и при этом всегда получают своё шампанское. Разве так бывает?

- Сплошь и рядом, - с серьёзным видом кивнул инспектор. – Дуракам и хитрецам везёт. А остальные просто имеют под рукой стадо ручных роялей, которое выпускают пастись под кустами вблизи места проведения операции.

- Ну, конечно. Как можно выпустить пиратский звездолёт, чтоб он оказался возле дымящейся боями Седьмой колонии, подобрал раненного Надзаки и вывез его вместе с захваченным им главарём повстанцев прямо навстречу крейсеру Инспекции?

- Очень даже можно, если пирату заплатил командор Силантьев, который всё время был на связи с Юкио Надзаки. Это была сложная комбинация. Её включили в учебники по дальней разведке, как комбинацию Надзаки-Силантьева.

- Шутишь?

- Ничуть. Любая разведывательная или диверсионная операция тщательно готовится. Просто её подготовка – это рутина, неинтересная для рядового зрителя. Она остается за кадром, а иногда вообще неизвестна создателям фильма. Сама операция – это лишь верхушка айсберга, но её эффективность зависит от того, что остается под водой. За кавалерийской атакой, как правило, месяцы работы информаторов, аналитиков, технических специалистов и координаторов.

- И что, никакого места для импровизации? – заинтересовался Хок.

- Почему же, - усмехнулся Куренной. – Всегда есть вероятность, что что-то пойдёт не так. Или исполнитель будет действовать не по плану. Тогда главное не забыть, под каким кустом, какой рояль пасётся. Или по своему усмотрению развести их по стратегическим участкам. Например, за месяц до обстрела пиратами мирного поселения на дальней колонии позаботиться о том, чтоб в ремонтной мастерской на их пушки поставили неоткалиброванные прицелы.

- Ну, да, - проворчал Белый Волк, - мы это проходили, когда в нужный момент у нас оказалась заранее испорченная камера Вермера и перерезаны световоды в системах экран-полей на двух Грумах из трёх.

- И поставлены две мины в пульт оружейной системы, которая заранее была смонтирована совершенно диверсионным способом, - добавил Мангуст.

- Сработало? – улыбнулся Куренной.

- С блеском, - фыркнул Хок.

- Я ж говорю, что если всё дельно подготовить, то потом в процесс уже можно не вмешиваться, - подытожил инспектор.

- У нас запрашивают связь, - с изумлённым видом сообщил Кнауф.

- Вот как ты их достал своим занудством, - заметил Вербицкий.

- Связь на мостик, курсант, - распорядилась я. Мне уже было известно, что помимо нас на орбите планеты звездолётов нет. Выпущенный спутник пару раз облетел планету, делая снимки, но пока ничего интересного, кроме нескольких населенных пунктов не обнаружил. Я как раз разглядывала на снимках деревянные крыши домов и узкие улочки, по которым передвигались пешком и на лошадях вполне похожие на землян существа. На землян из исторических фильмов о Древней Руси.

На экране появился ещё один землянин, красивый молодой мужчина с золотистыми, уложенными на косой пробор волнистыми волосами, узким аристократичным лицом и профессионально внимательными голубыми глазами. На нём был белый халат, а из-под него выглядывал воротник-стойка госпитальерской формы.

- Добрый день, - улыбнулся он. – Капитан миссии Ордена Святого Николая Мирликийского Ричард Кросби. Извините, что заставил вас ждать. Я был в операционной, а мои врачи торчали на крепостной стене, любуясь в телескопы вашим звездолётом. И ни один из них не сообразил, что надо бы пойти в радиостудию и поздороваться.

- Добрый день, капитан Кросби, - улыбнулась я и представилась.

Хок уже вызвал медотсек и сообщил Джулиану, что его собратья по Ордену вышли на связь. Кросби услышал его и ещё больше оживился.

- Мы знали о вашем прибытии и кое-что выяснили об интересующих вас людях и космических кораблях. Кроме того, я отправил гонца к предводителю корсов в Коруч. Он обрадовался вашему прибытию и дал милостивое разрешение сесть на площадку Барбада. Это специально оборудованная ригорцами взлётно-посадочная площадка в двадцати километрах от Коруча и примерно в десяти – от Миссии. Там мощное скальное плато без разломов и только оно может выдержать посадку большого звездолёта. Командир и старшие офицеры приглашены в Коруч к предводителю. Он устроит вам царский приём. Корсы любят гостей. Вам придётся терпеть их повышенное внимание. Они будут приезжать не то что семьями, а целыми родами, чтоб посмотреть на звездолёт. Они любят фрукты, мёд и детские игрушки. Если у вас есть запас, то дарите. Они принесут вам взамен свои фрукты и варенье. Очень вкусно и при этом полезно для землян. Наверно, они принесут подарки – изделия из дерева, ракушек и рыбьих шкурок. Очень симпатичные. Если можете, организуйте небольшие экскурсии на звездолёт, но присматривайте за детьми. Они очень любопытны и большие непоседы. Корсы ни в чём не ограничивают своих малышей, поэтому за ними нужен глаз да глаз, но они очень любят похвалу и ласку, и ради этого будут очень послушны. Если вы их покатаете на вездеходах или флаерах, они будут счастливы.

Я посмотрела на Хока, а тот тут же переадресовал строгий взгляд Эрику Ченгу. Второй помощник кивнул.

- Мы всё организуем, - сообщил он. – Но боюсь, что у нас не так много детских игрушек. Только то, что приготовлено на случай эвакуации или транспортировки детей.

- Ничего страшного, - успокоил его Кросби. – У нас всегда есть запас. Мы вышлем вам пару ящиков. Для корсов дети – самое ценное. Поэтому очень важно проявить максимум внимания к малышам. Это поможет вам наладить контакт с взрослыми. А их помощь в вашем деле будет неоценима. Поверьте мне.

В отсек вошёл Джулиан.

- Доктор МакЛарен! – обрадовался Кросби, увидев его, и тут же перевёл взгляд на меня. – Командор, о вашем докторе в Ордене уже ходят легенды. Мои врачи и персонал мечтают познакомиться с ним. К тому же мы очень надеемся, что он поможет нам разобраться в очень сложном случае костной патологии у одного маленького корса. Кроме того, у нас на излечении находятся несколько землян из степных племён и Камень-города. У них хронические заболевания, природа которых нам не совсем понятна. Может, вы позволите ему нанести нам визит?

- Почему бы и нет, если он не против? - пожала плечами я.

- Я буду рад, - кивнул Джулиан и в его глазах появился азартный огонёк. – Давно мечтал побывать в настоящей дальней миссии Ордена. И буду счастлив помочь вам, капитан.

- Вы прибудете на вездеходе? – повернулся к нему Кросби. – Или я могу выслать отряд сопровождения с осёдланным конём. Многие из наших собратьев любят верховые прогулки.

- С двумя конями! – обернулся к Джулиану Куренной. Взгляд у него был умоляющий.

- Мой друг – отличный наездник, - улыбнулся Джулиан. – К тому же ему тоже будет интересно побывать в Миссии. Если вы не возражаете, капитан.

- Я пришлю дополнительно столько коней, сколько ваших друзей пожелает составить вам компанию. Мы, не менее чем корсы, любим гостей.

- Думаю, что пока они отправятся к вам вдвоём, - ответила я. – У остальных хватит дел на баркентине, тем более что нам нужно будет подготовиться к общению с хозяевами планеты, которое, похоже, будет очень тесным.

- Вместе с отрядом к вам прибудет моя помощница Николь Ренье, - сообщил Кросби. – Она контактёр и лучше всех разбирается в хитростях общения с корсами. Она поможет вам во всём и будет сопровождать вас в Коруч. Кроме того, она передаст вам ящики с игрушками и всю имеющуюся у нас информацию по интересующей вас теме. А пока я передаю вам координаты посадки. Связь можно держать постоянно, так что если будет желание или нужда, обращайтесь в любой момент. Я и мои друзья всегда готовы к разговору с вами.

Пока всё складывалась очень хорошо. Настораживало только то, что при всей говорливости Кросби, он ни слова не проронил о раймонитах, явно опасаясь прослушивания разговора.

Мы без проблем сели на широкое ровное плато, вокруг которого стояли причудливые конструкции с огромными прожекторами. Как они зажигаются, знали, наверно, только ригорцы с Барбада. Впрочем, в момент посадки Ярило сиял в зените, а стало быть, нужды в прожекторах не было.

Не успели мы, как следует, осмотреться, когда стрелки сообщили о направляющемся в нашу сторону отряде верховых, которые вели две осёдланных лошади и одну – запряженную в повозку, на которой были привязаны два больших ящика.

Я распорядилась спустить трап и разрешила свободным от вахты членам экипажа выйти из звездолёта. Сама я тоже спустилась вниз. Хок, тут же сдал вахту Дэну Кроу и спустился следом.

Отряд вскоре показался на плато. Это были семь человек в лёгких бронекостюмах с полевыми парализаторами в пристёгнутых к бедру кобурах. У троих мужчин к тому же к сёдлам были прикреплены мечи в ножнах. Впереди ехала высокая девушка с пышной копной рыжих волос. Подъехав, она поздоровалась со мной, сказала, что она и есть Николь Ренье, и с интересом посмотрела на Хока.

- Я остаюсь у вас, - сообщила она ему, наморщив маленький, покрытый золотистыми веснушками носик. – Это мой конь Жорес. Он всегда со мной. У вас есть куда его поставить?

- Мы можем предоставить ему зелёную лужайку, если он не будет обижать нашу корову Флору, - в тон ей ответил Хок.

- У вас есть корова? – радостно изумилась она. – У нас пять коров, но у нас госпиталь, а у вас звездолёт.

- У нас есть корова, - гордо подтвердил Хок. – Если хотите, покажу.

- Позже, - кивнула она и обернулась к стоявшему рядом Джулиану. – Доктор МакЛарен, я очень сожалею, что пока наши пути расходятся. Буду счастлива встретиться с вами позже. Пожалуйста, когда прибудете в миссию, напомните Кросби, чтоб он показал вам косолапку. Это моя маленькая пациентка. У неё почему-то подворачивается стопа. Может, вы поймёте, в чём дело.

- Непременно, - поклонился с улыбкой Джулиан.

- Ваши кони! – она указала на двух красивых вороных коней под расшитыми сёдлами, которых подвёл один из сопровождавших её мужчин. Потом с неослабевающим интересом посмотрела на инспектора, который одарил её обаятельной улыбкой и легко взлетел в седло. Он промчался вдоль звездолёта и лёгкой рысцой вернулся назад. Было видно, что он счастлив снова оказаться в седле. Причем, его прямой посадкой залюбовалась даже я. Он чуть приподнимался в такт шагу лошади, и скакун под ним гарцевал с явным удовольствием.

- Скажите, вы учились выездке в лондонской школе верховой езды сэра Джеймса Руперта? – крикнула ему Николь.

- Нет, - рассмеялся он. – Я учился в школе верховой езды при племенном коневодческом хозяйстве с ипподромом имени генерала Доватора.

- Не скучай, - улыбнулся Джулиан, обернувшись ко мне. – Если что, я на связи.

- Может, я поеду с вами? – предложил Дакоста, подозрительно поглядывавший на амуницию верховых.

- Именно поэтому хоть один врач должен остаться на баркентине, - заметила я, потом обернулась к мужу. – Веди себя хорошо. В драку не лезь, с орлами на перегонки не гоняйся и, самое главное, не засматривайся слишком явно на других женщин.

- Обещаю, - торжественно кивнул он и обнял меня. Уже разжимая объятия после прощального поцелуя, я, наконец, заметила, что тоже заслужила заинтересованный взгляд Николь.

Джулиан запрыгнул в седло и вслед за Куренным помчался по плато.

- У вас все так хорошо ездят верхом, командор? – поинтересовалась Николь, проследив за ними.

- Кроме доктора и инспектора могу поручиться только за себя, командора Булатова, капитана Донцова и, конечно, старпома.

- Старпом, это вы? – она снова взглянула на Хока, и я вдруг подумала, что зря не отправила его вместе с Джулианом в миссию.

Эрик Ченг тем временем спустил в грузовом лифте антигравитационную платформу с манипуляторами, перегрузил на неё с повозки ящики и увёз их в трюм. Сопровождающие снова сели на коней и развернули повозку. Джулиан и Куренной, заметив это, перестали носиться друг за другом по плато и вернулись к звездолёту. Вид у обоих был счастливый.

- Удачи, - я махнула им рукой. – Держите связь, если узнаете что-то интересное, сразу сообщайте.

- Конечно, - кивнул Джулиан и, развернув коня, помчался вслед за отрядом, направившимся в обратный путь.

Инспектор подъехал ко мне и нагнулся с седла.

- Соблюдайте осторожность, - негромко произнёс он, серьёзно взглянув мне в глаза. – Это всё только выглядит милым и безмятежным. Госпитальерам запрещено вне военных действий носить оружие. Но армейские парализаторы для них тоже не игрушки. Здесь очень неспокойно.

- Я тоже так думаю, - заметила я. – При возможности, присмотрите за Джулианом. Он не любит оружие, но слишком часто ввязывается в чужую драку.

Он кивнул и, поднявшись, развернул коня. Через минуту он догнал отряд и пристроился рядом с Джулианом. Я поднесла к губам радиобраслет.

- Ветер, где наш спутник?

- Я держу его над плато, - отозвался дежуривший на пульте Хэйфэн.

- Присмотри за отрядом вплоть до самой миссии. Если заметишь что-то настораживающее, предупреди их.

- Понял.

А Николь тем временем взяла под ручку Хока и напомнила:

- Вы обещали показать мне вашу корову.

- С удовольствием, - обворожительно улыбнулся он.

Обгоняя их, я шепнула ему:

- Помни о большом котле, в котором варят непослушных мальчиков.

Миссия госпитальеров располагалась на высоком холме, окружённом широким рвом. Высокие крепостные стены из полированных блоков коричневого гранита, украшенные по верху зубчатым бордюром, поднимались над крутыми склонами на десять, а местами и пятнадцать метров. Несколько массивных башен, встроенных в стену и покрытых остроконечными куполами, придавали миссии вид старинного замка.

Проехав по равнине, отряд миновал широкий мост, переброшенный через ров, и по извилистой дороге начал подниматься к широким, окованным медью воротам.

- Серьёзное местечко, - заметил Куренной, разглядывая поблескивающие на солнце полированной поверхностью мощные контрфорсы, выступавшие из стен и врезавшиеся в холм. – Без специальной техники, кроме как через мост, к стенам не пройти. Слишком широкий ров и крутые склоны. Стены тоже не ради красоты так отполированы. Между блоками, похоже, и лезвие ножа не втиснешь.

- Да, осадные машины близко не подведёшь, да и по стенам не вскарабкаешься, - согласился Джулиан.

- Не думаю, что они этим ограничиваются, - продолжал инспектор. - Наверняка, внутри полно всякой оборонной электроники. Вон, смотри, видишь, под башней конус поблескивает?

- Генератор кинжального поля, - кивнул Джулиан.

- Ты в этом разбираешься?

Куренной с интересом взглянул на него.

- С кем поведёшься… - пробормотал Джулиан.

Они тем временем подъехали к воротам, которые, судя по их неприступному виду, должны были раскрыться медленно и со страшным скрипом. Но вместо этого две створки беззвучно разъехались в стороны.

Отряд въехал внутрь крепостных стен. Ожидая увидеть впереди привычный мощённый узкий двор или небольшую площадь, стиснутую каменными постройками, Джулиан слегка удивился, оказавшись на ровной площадке розового цвета, от которой вперёд, к высоким светлым корпусам шла широкая дорога, а по её сторонам зеленел идеальный английский газон, украшенный разноцветными клумбами, скамейками, детскими горками, лесенками, качелями, песочницами и беседками, увитыми зеленью.

Посреди этой сказочной страны копошились большие игрушечные медвежата в разноцветных платьицах, курточках и панталончиках. На скамеечках сидели огромные существа, покрытые ухоженной, заплетенной в косы шерстью, облачённые в светлые одежды, несколько длинноволосых бородатых мужчин в белотканых и льняных костюмах и женщины – с длинными косами, в белых длинных платьях, и расшитых красными узорами накидках, или с короткими стрижками в голубых накрахмаленных халатиках.

Медвежата издавали забавные урчащие звуки, их взрослые собратья чинно беседовали между собой и с людьми.

Лазарет из белого камня с огромными светлыми окнами и широкими террасами на каждом этаже напоминал круизный лайнер.

Пока друзья обозревали эту идиллию, один из сопровождавших их верховых спешился и взял под уздцы коней. А из дверей лазарета уже вышел Ричард Кросби, высокий, худощавый, в светло-кремовом форменном комбинезоне и накинутом на плечи белым халатом. Радостно улыбаясь, он шёл навстречу гостям.

Они спешились и дружески пожали ему руку.

- Мой друг, Игорь Куренной, - представил Джулиан своего спутника.

- Инспектор, - одобрил Кросби, разглядев нашивки на его форме, а потом перевёл взгляд на лицо. – Полная регенерация? Слышал про такие эксперименты, но не видел. Разрешите взглянуть?

- Может, позже? – усмехнулся Куренной.

- Конечно, простите, - Кросби виновато взглянул на него. – Ничего не могу с собой поделать. Сперва вижу пациентов, а только потом – людей.

Он обернулся, потому что кто-то дернул его за рукав. Рядом с ним стоял один из медвежат в розовом платьице, и с двумя веночками на круглых ушках. Судя по мордочке, он был почти младенцем, но ростом уже доходил до пояса мужчинам.

- Ну-ка, иди сюда, - Куренной присел на корточки и с улыбкой протянул к малышке руки. Она радостно заурчала и проковыляла к нему. Он подхватил её на руки.

- Осторожней, они тяжёлые, - предупредил Кросби.

- Не тяжелей моей дочери.

- У тебя есть дети? – удивился Джулиан.

- Трое, - с гордостью сообщил инспектор. – Дочь и два сына. А как нас зовут? - спросил он у детёныша.

- Их имена не произносимы для нашего речевого аппарата, - пояснил Кросби, - Местные как-то наловчились с ними общаться без дешифраторов, но мне кажется, что это больше похоже на телепатию. А эту крошку мы зовем косолапка.

- О ней мне говорила Николь? – Джулиан погладил большую лохматую голову, а потом провёл рукой по лапе, на которую она хромала. Осторожно взял в ладонь широкую пушистую стопу и прощупал сустав. Косолапка снова весело заурчала. – Всё с нами ясно, - проговорил он, почесав косматую щёку. – Родовая травма, возможно, получена при неудачном родовспоможении. Повреждён сустав, связки недоразвиты. Но мы знаем, как это лечить. Может, даже обойдёмся без операции.

- Вы серьёзно? – изумился Кросби. – Вот так просто, без рентгена и дополнительных исследований?

- Только не пытайтесь повторить, - попросил Джулиан. – Ну что, косолапка, ещё увидимся?

Он достал из кармана упаковку шоколада и вложил в покрытую шелковистой шёрсткой ручку. Куренной с некоторым сожалением опустил детёныша на землю. Что-то проворчав, она поковыляла к своим товарищам, показывая подарок. Джулиан тем временем внимательно наблюдал за её походкой.

- Из-за патологии голеностопа деформирована лодыжка и коленный сустав, - озабочено проговорил он. – Первым делом покажете мне её историю болезни.

Кросби повел их не в лазарет, а в одну из башен, внутри которой был расположен высокий зал со стенами, обшитыми полированным дубом. Одну из стен украшал большой камин, на других висели парадные портреты в историческом стиле. На каменном отполированном полу был расстелен огромный, украшенный гербами ковер. Картину завершала мебель в стиле позднего средневековья из морёного дуба и застеклённые стеллажи с книгами.

- На мой взгляд, несколько мрачновато, - заметил Кросби, проходя к растопленному камину. – Я заступил на место капитана не так давно и не успел сменить обстановку. До меня здесь заправлял Станислав Вольский. Отличный хирург, я вам скажу, можно сказать, живой классик. Но не без странностей. Видите герб над камином?

- Вижу, но не могу признать, чей, - проговорил Джулиан.

- Польских князей Радзивиллов, - улыбнулся Куренной. – А это сам ясновельможный пан Вольский, если не ошибаюсь?

Он подошел к портрету немного бледного человека в польском кафтане, шароварах и высоких сапогах. На его коротких белокурых кудрях красовалась меховая шапка с небольшим павлиньим пером. Рука лежала на рукояти слегка изогнутой сабли в узорчатых ножнах.

- Совершенно верно, - Кросби, совершенно заинтригованный, подошёл к нему. – Как вы узнали?

- Фамильное сходство с Радзивиллами, особенно нос и линия подбородка.

- Он и по миссии ходил, если не в белом халате, то в таком наряде, - усмехнулся Кросби. – А потом и наряды, и даже саблю оставил здесь. Наверно, для маскарада.

Куренной подошёл к стеклянному футляру, в котором на алом бархате лежала та самая сабля рядом с ножнами. Нагнувшись, он внимательно рассмотрел клинок.

- Полосатый булат, очень хорошего качества, - проговорил он, наконец. – Сразу видно, что ручная работа, но не раритет. Новодел.

- Вы в этом разбираетесь? – Кросби тоже заглянул в витрину.

- Я люблю холодное оружие, - признался Куренной, – на генетическом уровне.

- Тогда забирайте, - хмыкнул Кросби. – По моему убеждению, в госпитале не должно быть никакого холодного оружия кроме хирургического и прочего медицинского инструмента. Я всё равно от неё избавлюсь, как и от всей этой музейной обстановки. Правда, портрет капитана Вольского придётся оставить. Это уже традиция.

Пригласив гостей в кресла у камина, Кросби достал из высокого резного буфета гранёные бокалы и графин с хересом. Разлив вино, он присел в третье кресло и приготовился к длительному рассказу.

- Раньше Свезер был густонаселен корсами, - начал он. – Они жили по всему континенту почти до полярных областей, населяли острова и архипелаги в океане. Морские корсы занимались разбоем, а здесь была уже довольно развитая цивилизация. В прошлом корсы были довольно воинственны, даже жестоки. Отдельные племена объединялись в союзы, воевали друг с другом, отбирали друг у друга землю, которой было слишком мало для их расплодившегося народа. А потом прилетели алкорцы и, как часто бывает, завезли сюда космическую чуму. Эпидемия моментально захватила всю планету. Морские корсы на своих островах вымерли в течение одного года. Алкорцы, поняв, что натворили, поспешили убраться отсюда, бросив аборигенов на произвол судьбы. За десять лет из полумиллиарда корсов осталось лишь несколько тысяч, в основном представители рода Коруч, спрятавшиеся от эпидемии в своём городе. Это был один из самых высокоразвитых родов, и их жрецы кое-что понимали в причинах заболевания. Они окуривали жилища дымом хвои, изолировали больных, уничтожали всё, что связано с болезнью, усиленно кормили народ горькими корнями местной травки, которая содержит сильный антибиотик. Это помогло сдержать эпидемию.

- Простите, капитан, - произнёс МакЛарен. – Под названием космическая чума обычно подразумеваются различные вирусные заболевания, которые заносятся пришельцами из космоса. Что было в этом случае?

- Боргийская лихорадка.

- Она поражает лимфатическую систему взрослых особей млекопитающих гуманоидного типа, в основном малгийской группы, - пояснил Джулиан Куренному. – Беда в том, что вирус гораздо сильнее действует на тех, у кого хорошо развит иммунитет. Вирус атакует и изматывает организм до состояния крайнего истощения. Чем больше сопротивления болезни, тем сильнее реакция. Выздоравливают чаще подростки и старики, либо ослабленные особи. Болезнь прокатывается по ним и, не встретив сильного сопротивления, сама сходит на нет.

- Да, я слышал о таких вирусах, - кивнул тот. – Раньше это случалось и на Земле.

- Но на Земле с этим после долгих мучений и поисков справились, - вздохнул Кросби. - А здесь болезнь удалось лишь остановить. Жрецы отделили детей от взрослых и прятали их от опасности инфицирования. Взрослое население почти всё вымерло, за исключением стариков и калек. Но было ясно, что как только дети вырастут и достигнут половой зрелости, они окажутся легкой добычей вируса лихорадки. Раса корсов была обречена, но им помогла их мудрость. Как рассказывает легенда, однажды старый жрец пошёл в лес и нашёл там истощённого воина, который выжил после болезни. Он ушёл из города, чтоб не передавать болезнь, жил один и питался корой хвойного дерева. Вот именно эта кора и заинтересовала старика. Он принёс кору в город и заставил больных есть её. И они начали выздоравливать. Так было найдено лекарство. Из коры начали готовить отвары и настойки, которыми отпаивали больных. Вскоре эпидемия была побеждена. Но последствия её оказались ужасны. Ни один из выживших корсов уже не мог иметь детей. А подросшие дети снова начали болеть. Они выздоравливали, но теряли репродуктивные способности. Тогда начали поить отварами молодых корсов, достигавших опасного возраста. Они не болели, но и не могли воспроизводить потомство. Так стало ясно, что причина не в болезни, а в лекарстве. Но все, кому не давали лекарства, как бы хорошо они ни были изолированы от других, заболевали.

- Вирус передавался по наследству? – уточнил Джулиан.

- Совершенно верно, - кивнул Кросби. – Короче, чтоб выжить, как расе, корсам пришлось ввести очень ранние браки. Детей заводили подростки, ещё не до конца созревшие, для того чтоб заболеть, но уже достаточно взрослые, чтоб заводить детей. По достижении определённого возраста им начинали давать отвары, которые они пили всю жизнь, воспитывая ранних и, потому довольно часто больных и ослабленных детей. Раса потихоньку деградировала. Вот в этом состоянии её и застал командор Степашин. Я немного слышал о нём. Сварожичи почитают его, как светлого предка и отождествляют со своим божеством Родом. Но об этом позже.

Степашин жил здесь до конца своих дней, погиб в результате несчастного случая в горах. Его сын Сергей родился уже здесь. Он тесно общался с корсами, но иногда летал и на Землю. Он выяснил всю эту историю с эпидемией и во время одного из визитов на Землю, обратился в наш Орден с просьбой помочь. Он справедливо рассудил, что Орден достаточно мобилен, чтоб послать сюда миссию без всяких бюрократических проволочек. К тому же наш устав обязывает нас помогать всем живым существам, независимо от расы и вида. Так здесь и возникла наша миссия.

Надо сказать, что корсы встретили наших предшественников очень радушно. Они очень изменились и совсем не походили на своих воинственных предков. Мало того, что они стали меньше и не так сильны, - мы иногда находили в горах и в степи останки корсов высотой до пяти метров, - но сильно изменился их характер. Поскольку дети у них рождались редко и были довольно слабы, а именно в этих желанных и слабых существах было будущее их народа, то именно дети стали для них главным в жизни. Детей здесь лелеют, пестуют, балуют. Брошенного ребёнка, несчастного ребёнка, обиженного ребёнка на Свезере представить невозможно. В детей вкладывают все силы, всю душу, все знания, им отдают лучшее. И вполне естественно, что эти дети абсолютно счастливы. А из счастливых детей, как известно, вырастают добрые и весёлые взрослые. Поэтому, несмотря на постигшую их трагедию, корсы очень добродушны и гостеприимны. Я думаю, что этим они исправили свою карму.

- Вы смогли им помочь? – оживился Куренной.

- Не сразу. Что только не испробовали наши предшественники. Они пытались найти замену лекарству, подобрать аналоги без воздействия на репродуктивную систему организма, видоизменить состав самого лекарства, устранив компоненты, лишавшие корсов возможности завести потомство. Пытались производить генетические манипуляции, чтоб убрать вирус из организма. Всё было тщетно. Пока в одну светлую голову не пришла идея попытаться сделать прививку. Тогда это было жестом отчаяния. Благодаря личному участию магистра Ордена, через научный Совет Лозны, обходя санитарные органы Объединения Галактики, нам удалось найти материал от выздоровевшего после боргийской лихорадки малгийца. Они имеют некоторое генетическое сходство с корсами. Уже здесь выделили антитела и сделали первую прививку. Вирус из организма исчез. За один сезон сделали тысячи прививок. Ни у одного корса не осталось в организме явных признаков спящего вируса. С трепетом ждали появления первого потомства. Дети рождались без вируса. Но решили дождаться их зрелости. Вместо отвара коры священного дерева по три раза делали прививки. Дети выросли, и ни один не заболел. Все весело и с удовольствием размножались. Даже раннее потомство было крепче, чем предыдущие поколения. Что уж говорить о детях, родившихся от созревших родителей. Детям на всякий случай продолжали делать прививки. Наблюдение велось в течение тридцати лет. Вирус не проявлялся. Примерно пятнадцать лет назад решили отказаться от прививок. И только теперь мы можем считать, что боргийская лихорадка на Свезере, наконец, побеждена полностью. Раса корсов возрождается.

- Вы сделали великое дело, - серьёзно произнёс Куренной.

- Это наша работа, - просто ответил Кросби. – Именно для этого и создавался Орден. Теперь нам остается следить за ситуацией и изредка помогать корсам, которые иногда обращаются за помощью. Правда, у нас есть и другие пациенты, и это уже немного ближе к интересующей вас теме.

Вспомним о командоре Степашине. Он вернулся сюда не только из любви к корсам. У него были и довольно практические цели. Он был фанатом ролевых игр. В те годы, как и сейчас, это было модным увлечением. Познакомившись с корсами, он испросил у вождя разрешения приехать сюда с друзьями, чтоб на просторах пустующего континента устраивать свои игры. Корсы разрешили, но установили плату, довольно забавную для землян: игрушки и лакомства для детей. Такие же, как Степашин привозил в подарок. Степашин вернулся сюда с ватагой единомышленников, в основном российских. Они прилетали сюда каждый сезон, построили городище, пару деревянных крепостей. Полёты на Земле не афишировались, чтоб не привлекать внимание контролирующих органов, но участников становилось всё больше. Публика была продвинутая: студенты, преподаватели, учёные-этнографы, путешественники. Со временем часть их осталась здесь и во главе со Степашиным поселилась в городище, который они назвали Камень-город. Вы можете его увидеть. Мы вас проводим. У нас отличные отношения со сварожичами. Для более интересных игр, остальные стали селиться в других местах, занялись земледелием, привезли лошадей и коров. Игрушки и сладости возить стало проблематично, и с корсами договорились на оброк, то есть стали отдавать десятую часть урожая и молочных продуктов для детей. Думаю, что это тоже способствовало оздоровлению корсов. Сами они скот не разводят, едят рыбу и то, что насобирают в лесу, но хлеб и творог для детей принимают с благодарностью.

Со временем эти ребята в конец заигрались. Они обжились здесь, обзавелись потомством, прервали отношения с Землей. Уже сын Сергея Степашина объявил себя князем Святославом и взорвал последний звездолёт. В степи сформировалось несколько племён из людей, которые никогда не были на Земле. Они живут по придуманным кем-то когда-то правилам игры и называют это укладом. Они начали всерьёз враждовать между собой, устраивать всякие там войны, захватывать чужой скот и земли, угонять кого-то там в рабство. Потом племена объединились в союз племён против сварожичей. Город ни разу взять не смогли, но деревни вокруг него пожгли. После каждого побоища оставляли у наших ворот раненных и увечных, которых мы выхаживали и отправляли домой. Тогда они нас ещё не трогали.

А потом объявились раймониты. Граф Клермон – опытный дипломат, без труда вошёл в доверие к вождю корсов. Его устраивает то, что Свезер находится на отшибе и не имеет постоянного контакта ни с Землей, ни с Галактическим Торговым Союзом. Их дружба с ригорцами Барбада его не слишком смущает, поскольку ригорцы никогда не выходят за пределы своих интересов, а их интерес здесь – это безопасность корсов. Если не трогать корсов, то ригорцы ничего не будут иметь против. И только мы им тут встали, как кость в горле. Миссия постоянно поддерживает связь с Орденом. А Орден, как известно, базируется на Земле. Административно мы не связаны ни с Правительством Земли, ни с Объединением Галактики, но фактически имеем возможность выйти на контакт с ними в любой момент.

Настроить против нас корсов оказалось совершенно невозможно. Они нас любят совершенно искренне, как дети – доброго доктора, который их лечит и даёт конфетки. Тогда Клермон начал интриговать с союзом племён. Он настроил против нас Степных Волков и начал переговоры с вождём союза. Степные Волки подослали к нам Пса войны, накачав его какими-то токсинами. Об этом вы знаете. Потом Союз племён пытался осадить миссию, но вмешались сварожичи. Тогда раймониты попытались выступить вместе со степняками против сварожичей и совершенно неожиданно получили отпор, которого не ожидали. По укладу в войнах на Свезере нельзя применять никакого оружия кроме холодного. Только мечи, стрелы, бердыши, топоры…. Господи, вы б видели их раненных! Лучше б они стреляли… - Кросби вздохнул и печально покачал головой. – Простите, я отвлёкся. Клермон думал, что в него будут стрелять из луков, но получил стройный залп из лучемётов. Ни один лазерный луч не попал в степняков. Но князь Святослав заявил, что против тех, кто не соблюдает уклад, действовать будет не по укладу. Оружие у них оказалось припасено, и пользоваться они им умели. Атаку отбили, но в бою погиб князь Святослав. Сварожичей возглавила его дочь княгиня Млада. Дама ещё более сумасшедшая, чем её отец. Не знаю, может, все русские немного… Простите, инспектор.

- Ничего, я привык, - успокоил его Куренной.

- Млада – девушка красивая, но очень воинственная. К чему бы всё привело, неизвестно, может, к массовой бойне, но тут среди степняков выдвинулся новый лидер, молодой глава рода Северного Медведя Ясноок. Он сверг прежнего вождя и возглавил союз степняков, а потом предложил Младе союз против раймонитов в обмен на её руку и Камень-город. Она девушка не только красивая, но и умная, и понимала, что раймониты на этом не остановятся, и союз ей нужен. Но Ясноока обхитрила. Замуж за него вышла, а город не отдала, оставив там князем своего младшего брата. У них там были сложные отношения, я о них не знаю, но, в конце концов, после нескольких крупных стычек они всё же поладили. А раймониты остались при своих интересах. Степные Волки, вождь которых раньше возглавлял степняков, от союза откололись и по-прежнему не дают нам жизни. Потому мои люди и ездят по степи в защитных костюмах с оружием и числом не менее семи.

Теперь о раймонитах. Честно говоря, я не очень разбираюсь в рыцарских орденах, я больше врач, нежели рыцарь. Но всё-таки мне кажется, что Орден этот, как говорят сварожичи, липовый. Наша служба безопасности навела справки в Ватикане. Орден Святого Раймона Аквитанского там неизвестен. Ведут они себя тоже не по-рыцарски. Чем занимаются, точно сказать не могу, но, если судить по тому, как им не хочется иметь поблизости кого-то, напрямую связанного с Землёй, занятия их явно не так невинны.

- Вы встречались с кем-то из них? – спросил Куренной.

- Нет, я не встречался. Они избегают встреч. Издалека несколько раз видел Клермона и его подручных в Коруче.

- А где они базируются? – уточнил МакЛарен.

- В довольно мрачной крепости внутри горы на окраине Большой равнины, в преддверии Северных гор. Это на Севере, в самой развилке горных систем. К тому же в северной части океана они арендуют у корсов остров, где построили космодром. Обычно там стоят один-два звездолёта. Остальные где-то в космосе. Всего мы насчитали пять кораблей. Три крупных, два – небольших. Самый странный, похожий на положенный на бок готический собор, никогда не садится на общий космодром, а уходит куда-то в горы. Наверно, у них там ещё один космодром или тайное взлётно-посадочное поле. Мы за ними не следим. У нас других дел хватает. Но когда эти монстры висят на орбите, не заметить их трудно. У нас на башне есть сильные телескопы. Вот мы иногда и рассматриваем их издалека.

Кросби задумался, потом виновато улыбнулся.

- Боюсь, что больше ничем не смогу вам помочь. У нас полно забот и без этих малоприятных соседей. Они с нами стараются не пересекаться, как и мы с ними. И вспоминаем мы об этой компании только после очередной вылазки в наш район Степных волков.

- Вы не представляете, как вы нам на самом деле помогли, - искренне проговорил Куренной. – Не будете возражать, если я поговорю с вашими коллегами и пациентами? Может, ещё кто-то что-то скажет.

- Конечно! – согласился Кросби. – Многие врачи и медсёстры работают в миссии уже довольно давно. Да и сварожичи, которые у нас лечатся, знают о раймонитах больше, чем я. Поговорите с ними. А мы пока, если доктор МакЛарен не против, проведём небольшой обход. Я покажу вам лазарет и тех пациентов, в лечении которых очень надеюсь на вашу помощь.

- Да, пойдёмте, - Джулиан поднялся. – Чем скорее мы приступим, тем больше успеем.

Общение с корсами оказалось не таким сложным делом, как мне представлялось сперва. Честно говоря, мне было слегка не по себе, когда я, сидя в командном отсеке, увидела на экранах, проецирующих изображения с кормовых камер внешнего наблюдения, целый поезд огромных кибиток, которые тащили за собой запряженные парами косматые животные, похожие одновременно на зубров и медведей. Некоторое время я с восторгом и священным ужасом рассматривала этих бурых исполинов с толстыми, загнутыми вверх рогами. Они мотали головами и рычали, приоткрывая большие, полные белых острых зубов пасти. Их широкие лохматые лапы уверенно и чинно ступали по жёлтой дороге, поднимая облачка лёгкой пыли. А за ними катились каркасные фургоны, обтянутые тканью, на которой красовались яркие картины: цветы, птицы, странные звери.

Первая группа насчитывала восемь кибиток, в которых приехали два семейства корсов, обитавших на окраине Коруча. Одно из семейств, возглавляемое солидной бабушкой, которую звали Читающая-По-Звёздам, занималось рыбной ловлей в озёрах. Другое, под предводительством общительного и несколько суетливого Хромающего-На-Левую-Ногу, собирало по лесам съедобные и целебные коренья и обменивало их в Коруче на всё необходимое для жизни.

В первый момент я просто обомлела, увидев перед собой этих существ, ростом три метра, поросших густой блестящей шерстью, заплетённой в аккуратные косы и облачённых в белые холщёвые одеяния, украшенные вышивкой, переливчатыми вставками и деревянными бусами. Но потом я встретила лукавые взгляды маленьких добродушных глазок. Похоже, хозяев Светлозерья забавлял тот эффект, который они производили на мелких, тщедушных гостей, у которых к тому же почти отсутствовала шерсть. Они явно гордились своими размерами и лохматостью. Что ж, их можно было понять. После того, как мне пришла в голову эта мысль, всё сразу стало проще.

А, убедившись в том, что наши стандартные дешифраторы без проблем справляются с переводом речи корсов, и каждый член экипажа может общаться с гостями без особых сложностей, мы и вовсе расслабились.

Читающая-По-Звёздам торжественно преподнесла мне коробку, обтянутую мягким радужным материалом. Для неё это была шкатулка, для меня – короб. С интересом рассматривая подарок, я заметила, что рисунок узорчатой ткани, которой он обтянут, напоминает рыбью чешую. Почтенная матрона с гордостью подтвердила, что это и есть знаменитые рыбьи шкурки, которые так ценятся на планетах Галактического Торгового Союза. Вполне искренне повосхищавшись красотой подарка, я решила, что коробушка достойно украсит мою каюту и подойдет для хранения различных безделушек и рукоделья.

Хромающий-На-Левую-Ногу с гордым видом вытащил из своей кибитки, разрисованной цветами и насекомыми, похожими одновременно на бабочек и стрекоз, устрашающих размеров бадью и с грохотом поставил её передо мной. Из-под крышки, составленной из идеально подогнанных дощечек, пахло цветами, медом и ягодами. Откинув крышку, он, урча от удовольствия, продемонстрировал нам густую прозрачно-зелёную массу, распространяющую вокруг этот самый удивительный аромат. Думаю, не только у меня от этого запаха летнего ягодного варенья потекли слюнки.

С темой для разговоров тоже всё оказалось просто. Вместе с взрослыми корсами из кибиток высыпали десятка два медвежат от совсем маленьких: не выше метра, едва переставляющих толстые неуклюжие лапки, до весьма озорных подростков ростом с высокого мужчину.

- Как ваши дети? – вежливо проурчала Читающая-По-Звёздам, приветливо наблюдая, как я разглядываю этот выводок подрастающего поколения.

- Это стандартное приветствие корсов, - тут же подсказала мне Николь. – Но по правилам вежливости нужно ответить подробно.

- Замечательно, - ответила я. – У меня их трое. Двое уже взрослые и у них есть свои дети, а младший… примерно такой. – И я указала на подростка, который заинтересованно заглядывал в подаренную нам бадью с вареньем.

Хромающий-На-Левую-Ногу одобрительно заворчал, сообщая, что у него тоже уже есть внуки, хотя он очень молодой и лишь недавно возглавил семью. К слову сказать, на самом деле он не хромал ни на левую, ни на правую ногу. Это обстоятельство он вскоре прояснил, сообщив, что его ногу вылечили госпитальеры. При этом он влюблённо посмотрел на Николь и, похоже, только природная деликатность помешала ему погладить её по головке.

Эрик Ченг тем временем распаковал присланные госпитальерами ящики с игрушками и приступил к раздаче подарков. Медвежата от мала до велика радостно урчали, тиская плюшевых зайцев и медведей и разглядывая ярких деревянных лошадок, петушков и человечков. Взрослые с умилением наблюдали за ними, а когда из лифта появилась Бетти с большим подносом, на котором возвышалась гора печатных тульских пряников, и вовсе растаяли. Заверив нас в искренней дружбе на всю оставшуюся жизнь, они отправились к своим кибиткам, чтоб достать из них широкие полотнища и раскинуть на краю взлётно-посадочной площадки свои цветастые шатры. А стрелки уже сообщили мне, что на горизонте появился второй поезд разноцветных кибиток.

Этот день выдался для нас нелёгким. На лугу возле звездолёта уже вырос целый городок из ярких шатров. Кругом бегали маленькие корсы, которые интересовались буквально всем и, несмотря на внушительные размеры, умудрялись забираться в самые неожиданные места. Гора подарков возле центрального трапа всё росла. И соответственно таяли наши запасы игрушек, фруктов и сувениров из представительского фонда.

Члены экипажа сбились с ног, принимая гостей. Стрелки, по совету Кросби, спустили на поверхность планеты несколько больших вездеходов и флаеров и катали малышню, которая еле втискивалась на пассажирские кресла. Стажёры под присмотром Ченга занимались раздачей подарков. Старшие офицеры водили по звездолёту экскурсии взрослых гостей и подростков, следя, чтоб никто из гостей не заблудился в лабиринте помещений, не забрёл ненароком на технические этажи и не схватился за выступающие детали нашего хрупкого оборудования. Только Бетти Фелтон со стоическим спокойствием пекла на своей кухне всё новые торты, пироги и печенье. В этом ей помогали Анхела Риварес и Тилли Бом.

Зато звездой и любимцем корсов стал Микки, который катался на роликах, выписывая пируэты, кланялся и раздавал сладкие подарки самым маленьким гостям. Причём у него обнаружился новый талант. Вскоре он уже раскатывал по площадке, посадив на плечи маленького корса и держа еще по одному на каждой лапе. Он так понравился корсам, что нам пришлось очень вежливо, но твёрдо объяснить им, что Микки – не игрушка, а член экипажа, и потому не может быть подарен.

Я уже тоже начала уставать, беседуя с главами семейств и родов, прибывших поприветствовать нас. Приняв очередную искусно вырезанную из голубоватого дерева вазу размером с большое ведро, я с заученным набором фраз преподнесла очередной корсовой бабушке в качестве ответного подарка яркую павловскую шаль. Она тут же принялась деловито наматывать её на голову, создавая что-то среднее между тюрбаном и вороньим гнездом. А я смогла несколько перевести дух.

Ко мне подошёл Хок. Глаза у него были слегка безумные.

- Похоже, мы зря так стараемся им угодить, - с нотками паники в голосе произнёс он. – Им так понравилось, что они и не собираются уезжать. Они уже монтируют вон там за шатрами карусели для детей и собираются продолжить гулянье на следующий день. Сколько тут длятся сутки?

- Сорок шесть часов тридцать семь минут, - бесцветным голосом отозвался Булатов, только что вернувшийся с очередной экскурсии. – Мы на ногах почти шестнадцать часов.

- Скоро всё закончится, - успокоила их Николь, которая стояла рядом со мной на случай непредвиденных осложнений. – После заката солнца жизнь здесь замирает. Становится очень холодно, иногда идёт снег. Корсы вернутся в свои шатры и лягут спать до утра. Кстати, у вас есть тёплая одежда? По ночам здесь можно ходить только в зимних комбинезонах.

- Я распоряжусь, чтоб Эрик выдал членам экипажа комплекты зимней формы, - устало кивнул мне Хок и обернулся к Николь. – А утром всё начнётся с начала?

- Не думаю, что будет так напряжённо, - задумчиво проговорила она, окинув взглядом раскинувшиеся вокруг звездолёта шатры. – Большая часть тех, кто хотел приехать, уже здесь. Не беспокойтесь, они не будут вам надоедать. То, что они ставят карусели, очень показательно. Они будут развлекать себя сами, а вы можете стать их гостями. Они будут рады, если вы зайдёте в их шатры и отведаете угощений. Можете не беспокоиться насчёт совместимости пищи. Она полностью подходит людям и идеально чистая в экологическом смысле.

- Это радует, - проворчал Хок, у которого, похоже, было единственное желание – забраться в трюм и прилечь на подстилке возле корзины, в которой спрятался от вторгшихся на звездолёт гигантов благоразумный Киса.

Ночь навалилась на планету как-то вдруг, обрушив на равнину тёмный полог и странную тишину. В импровизированном городке корсов мгновенно затихла суета. Мы стояли у трапа, глядя, как гаснут там последние, ещё недавно вспыхнувшие в сумерках огоньки.

Небо, усыпанное холодными мелкими звёздами, раскинулось над нами, но не привычным куполом, а тяжёлой плитой свода. И тревога, коснувшаяся меня, когда я увидела оружие у мужчин, прибывших с Николь, с новой силой вспыхнула снова.

- Как тихо, - проговорил Хок. – Странно, ни птиц, ни насекомых не слышно.

- Здесь почти нет существ, ведущих ночной образ жизни, - улыбнулась Николь.

Её улыбка почему-то показалась мне странной и немного неуместной. Из-под днища звездолёта потянуло холодом. Я невольно поёжилась.

- Может, наденем тёплые куртки? – предложил Хок.

- Лучше подняться на борт, - всё так же улыбаясь, произнесла Николь. – Вы устали. Нужно отдохнуть.

- Да, вернёмся, - согласилась я и направилась к лифту.

В коридорах звездолёта было тихо и пусто. Члены экипажа, свободные от вахт, разошлись по каютам, а я решила зайти в командный отсек, чтоб проверить как там дела. Спать почему-то не хотелось, хотя я понимала, что вымотана этим тяжёлым днём. Какая-то странная тревога не давала мне покоя. Подумав, я готова была списать это на то, что мы оказались в незнакомом мире, здесь слишком тёмные ночи, и где-то совсем неподалёку притаился враг. Да, раймонитов тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Они знали о том, что мы здесь. Возможно, они следили за нами. Кто знает, что они предпримут теперь, когда стало тихо и темно. А ведь ночь здесь так же длинна, как и день.

На мостике дежурил Дэн Кроу. Он задумчиво смотрел на экраны, и, когда я вошла, вопросительно взглянул на меня. Может, это и не по уставу, но я не требую, чтоб офицеры вскакивали и вытягивались во фронт при моём появлении. К тому же громкие и чёткие доклады меня раздражают.

- Как дела? – спросила я, присаживаясь за свой пульт.

- Порядок, - кивнул он. – На звездолёте всё в норме. Автоматика работает в штатном режиме.

- Кто наверху?

- Ветер.

Я кивнула и нажала кнопку связи со стрелками.

- Тонни, ты проверил, на звездолёте не осталось заплутавших гостей?

- Конечно, - бесстрастно ответил он, - я также отслеживаю активность вокруг звездолёта. Всё чисто. На биолокаторах.

Я какое-то время размышляла над его ответом. Наверно от усталости я не слишком хорошо соображала.

- А кроме биолокаторов? – наконец, уточнила я.

- Что-то странное у корсов. Но биолокаторы, как я и сказал, ничего не показывают.

- Покажи, что там у них, - распорядилась я, почувствовав очередную волну беспокойства, неприятной дрожью прокатившуюся по спине. Теперь я поняла, что мне не понравилось в этой ночи, когда она окружила нас так внезапно. Это была нехорошая ночь.

На боковом экране появились разноцветные шатры корсов, возле которых задумчиво стояли их громадные лохматые животные. Сначала я ничего не увидела, всё было спокойно. Только потом сверху полетели какие-то белые точки. Целый рой точек.

- Это снег, - пожала плечами я, почувствовав некоторое облегчение, и бросила взгляд на табло забортных датчиков, – температура опустилась ниже минус десяти.

- Вот, смотрите, - раздался голос Хэйфэна.

Я подняла голову и замерла. Мимо палатки двигалось что-то огромное и жуткое. Приглядевшись, я увидела, что это, скорее всего, корс, но был он почти в два раза выше, чем наши гостеприимные друзья. Его лохматая шерсть свисала клочьями и развевалась на ветру, хотя снежинки вокруг плавно опускались вниз. На нём не было белотканых одежд, а только какие-то лохмотья, перетянутые широкими ремнями. В громадной лапе он держал что-то похожее на невероятных размеров топор, а к его поясу было привязано что-то странное, что показалось мне головой такого же огромного корса. И самое неприятное, что сквозь этого гиганта были видны и цветы, нарисованные на стенах шатров, и поставленные в ряд кибитки, и мирно пасущиеся рядом животные.

В тот же час инспектор Куренной оторвал взгляд от страницы книги, которую читал в библиотеке миссии, и бросил взгляд наверх, где темнело стрельчатое окно, расчерченное изящной кованой решёткой. Камин почти погас, и теперь свет исходил только от светильника, который своим современным дизайном странно смотрелся в готическом убранстве помещения. Какое-то время он вглядывался в тусклые звёзды, которые вскоре затянули тучи. От окна потянуло холодом, и его тут же закрыли беззвучным движением прозрачные ставни.

Было тихо. Осмотревшись вокруг, Игорь склонен был согласиться с капитаном Кросби в том, что столь колоритный антураж не слишком уместен для госпиталя. То, что днём при свете Ярило казалось очаровательной декорацией к волшебной сказке, теперь выглядело довольно зловеще. Он закрыл книгу и, положив её на столик возле камина, поднялся. Выйдя из библиотеки, он пошёл по длинному коридору. Светильники на стенах предупредительно загорались по мере его приближения и гасли за спиной. Он шёл, поглядывая на многочисленные двери, за которым покряхтывали, посапывали, а иногда и постанывали пациенты госпитальеров. В конце коридора за пультом сидела хорошенькая девушка в голубом халатике с золотой эмблемой на груди.

- Я могу вам чем-то помочь? – улыбнулась она.

- Вы не скажете, где доктор МакЛарен? – спросил он.

Она взглядом показала в правое ответвление коридора. Он поблагодарил её и пошёл туда. В конце коридора была дверь. Открыв её, он поморщился от порыва ветра, бросившего ему в лицо горсть колючих снежинок. Тем не менее, он вышел на широкую террасу, расположенную на крепостной стене. Она тут же осветилась светом нескольких золотистых шаров. Обернувшись назад, он посмотрел во двор миссии. Сказочная лужайка была всё так же приветлива, хоть и пуста. Туда не летел снег, там не было ветра. Видимо внутренняя часть госпиталя находилась под климатическим контролем. Зато с другой стороны, за крепостной стеной жутковато завывал ветер и кружил снег. Передёрнув плечами, Куренной пошёл по террасе, вглядываясь в темноту. Свет золотых шаров так же следовал за ним, как раньше, в коридоре. И в какой-то момент этот желтоватый свет выхватил из тьмы одинокую фигуру, застывшую на зубце башни. Он вздрогнул от неожиданности, потому что она показалась ему чёрной и тонкой, как…

- Это ты, - усмехнулся он, когда свет очередного шара осветил светлую форму госпитальера. – Ты похож на демона на скале со старой гравюры.

- Ты очень наблюдателен, - раздался сверху голос, едва не потонувший в завывании ветра.

- Ты не замёрз?

- Напротив, мне хорошо. Я люблю ночь и ветер. Они шепчут мне…

- Что?

- Так, всякую чушь, - МакЛарен легко спрыгнул с зубца и повернулся к нему. На его лице была странная улыбка. – Ты заметил, как всё изменилось вдруг? Будто это совсем другой мир, холодный и злой. А днём всё было так чудесно.

- Тебя это забавляет?

- Скорее, навевает воспоминания. Идём, ты совсем замёрз. Я запомнил, где Кросби хранит херес.

- Я тоже. По стаканчику нам не помешает.

МакЛарен направился к входу в башню, но, заметив, что Куренной стоит, глядя ему вслед, обернулся.

- В чём дело?

- Так, припомнилось, - с улыбкой произнёс тот и негромко процитировал:

В доспехах каменных стоял с ним некто рядом,

Но, опершись на меч, безмолвствовал герой,

И, никого вокруг не удостоив взглядом,

Смотрел, как тёмный след терялся за кормой.

- Ого, - рассмеялся МакЛарен, - Бодлер. На Земле он нынче не в чести. Земля не любит мрачных мистиков. Идём, а то завтра мне придётся тратить время на лечение твоей простуды.

Они прошли в зал, где днём разговаривали с капитаном миссии. Куренной присел к камину и протянул руки к едва теплящемуся огню. Джулиан подвинул рычажок на каминной полке, и пламя заплясало веселей. Куренной внимательно наблюдал за ним, пока он извлекал из недр буфета графин с хересом и бокалы.

- Ты долго стоял там? – спросил он.

- Тебя удивляет, почему я не тяну руки к огню? – усмехнулся Джулиан. – Я не замёрз.

Он поставил бокалы на столик и налил в них вино.

- Как успехи в лечении местных жителей? – поинтересовался инспектор и, взяв бокал, с наслаждением сделал глоток, который горячей волной прокатился по телу. Он почувствовал, что, наконец, начал согреваться после этой короткой прогулки.

МакЛарен тем временем сел в кресло и вертел в пальцах гранёную ножку бокала, вдыхая аромат вина и разглядывая сквозь него пламя. На его губах играла всё та же странная улыбка.

- Ты хотел спросить не об этом, - заметил он.

- Я не уверен, что ты захочешь ответить на вопрос, который я хочу задать.

- Попробуй, - не отрывая от инспектора лукавого взгляда, МакЛарен поднёс бокал к губам.

- Что тебя так веселит в этой ночи? Это очень необычная метаморфоза климата, но я не вижу в ней ничего забавного.

- Судя по спокойствию пациентов и персонала, здесь это обычное дело.

- Я ж говорил, что ты не захочешь отвечать и уведёшь разговор в сторону.

- Хотел бы, - вздохнул МакЛарен, и неожиданно улыбка исчезла с его лица. – В одном ты прав, веселье здесь неуместно. Просто это несколько неадекватная реакция на те тайны, что открыли мне ночь и ветер. Моя собственная реакция, обусловленная моей сущностью, но оставим её в стороне. Пока я стоял там, мне в голову пришло несколько вопросов, которыми мы, по простоте душевной, как-то не задавались до сих пор. И я пока не нашёл на них ответа.

- И ни ночь, ни ветер не ответили на твои вопросы? - без иронии уточнил инспектор.

- У стихий свой язык и свои привычки. Они говорят только то, что хотят сказать.

- Что за вопросы?

- Первое: почему раймониты избрали этот мир для своей базы? Второе: что собой представляют раймониты в той области, с которой мы пока не столкнулись, но на которой успела обжечься Звёздная инспекция? И третье: почему жизнь забросила сюда именно «Пилигрим», учитывая нашу миссию?

- Самый простой ответ: магия, - вздохнул Куренной. – Но это ответ - обманка, поскольку порождает десяток других вопросов, на которые у нас нет ответа. Так что нашептал тебе ветер?

МакЛарен теперь задумчиво и несколько печально смотрел на него.

- Я вижу, мне не нужно тебе ничего объяснять и пробиваться сквозь броню технократического мышления. Это радует, - он снова вдохнул аромат хереса и поставил бокал на столик. – Ночь нашептала мне целую кучу жутких тайн. Именно тайн, поскольку она их не открыла, но я явственно ощущал холод склепа, стоны измученных душ и ужас, некогда витавший над этим миром. Та страшная эпидемия, сгубившая большую часть здешней цивилизации, оставила страшный след, ауру страха и смерти, которая витает над этой планетой. Она почти материальна, по крайней мере, ночью. Именно это делает планету весьма подходящим местом для практикования чёрной магии. Думаю, что это один из факторов, привлёкших сюда раймонитов.

- Пожалуй, - согласился инспектор. – Что ещё?

МакЛарен с некоторым сомнением взглянул на него.

- Ветер донёс до меня зов.

- Зов? Кто зовёт кого?

- Я не знаю кто, но зов был настойчивым и властным. Кто-то с другого конца долины, из-за лесов и гор зовёт демона с зелёными глазами, имя которому Кратегус…

- Уверяю вас, они совершенно не опасны! – воскликнула Николь, нервно потирая руки. – И вообще, зачем было смотреть в ту сторону? Это не имеет никакого значения! Это привидения и ничего больше!

Хок присел на подлокотник кресла в командном отсеке и мрачно поглядывал на свою новоявленную подружку. Четверть часа назад их вытащили из его постели, что вызвало у него придушенное рычание, а у неё взрыв бешенства. Ещё бы! Их прервали на самом интересном месте из-за каких-то мертвых корсов, шастающих с топорами в миле от звездолёта!

- Может, всё-таки здесь есть ещё что-то, что мы должны знать? – поинтересовался он.

Она растеряно всплеснула руками.

- Я не знаю, как объяснить! Это несколько странно.

- Как есть, так и объясняйте, - подал голос Дакоста, стоявший здесь же.

- Здесь по ночам происходят довольно необычные вещи, - нехотя произнесла она. – Я бы сказала, противоестественные. Когда мы летели сюда, нас предупреждали о том, что ночью не нужно выходить за пределы миссии. Ночью становится холодно, очень холодно, жизнь замирает. Были случаи, когда люди умирали, оказавшись ночью за пределами миссии, Камень-города или посада. Возможно, они замерзали.

- Возможно? - переспросила я.

- На самом деле я думаю, что они умирали от ужаса, - наконец, проговорила она. – Миссия надёжно защищена. Камень-город и посады защищают волхвы. Корсы по ночам спят, как убитые. Они просто впадают в спячку. И эти, - она мотнула головой в сторону экрана, – их охраняют. Может, именно они и являются причиной смерти заплутавших людей. Мы здесь чужие. Это мир корсов. Духи древних воинов защищают своих потомков. А потомки благодарят их за это, поют им песни и называют детей именами древних героев. Здесь всё очень тесно спаяно. Прошлое, настоящее и будущее. Это странный мир, – она потерянно взглянула прямо мне в глаза и как-то по-детски пожаловалась: - Ночью здесь бывает очень страшно.

Я обернулась к Дакосте.

- Это сильно осложняет дело, - признал он. – Если духи охраняют потомков, то они могут воспринимать любых чужаков, как угрозу. Кроме того, сама атмосфера, царящая на планете ночью, которая делает возможной такую активную деятельность духов, весьма способствует проявлениям магии.

- Примем это всё к сведению, - вздохнула я, понимая, что пока не знаю, что со всем этим делать. – Что ещё?

- Больше ничего, - пожала плечами Николь. – Если не подходить ночью к лагерю корсов, то это не опасно. Наверно.

- Ладно, идите спать, - кивнула я. – Елизарий, от вас и Вергилии теперь требуется повышенное внимание. Учитывая что…

Внезапный крик прервал меня, и я ошалело начала озираться, соображая, откуда он раздался. Хок сорвался с места и подскочил к пульту.

- В чём дело, курсант? – рявкнул он.

- Чужой на звездолёте! Я его видел! – на экране сверху появилось испуганное лицо Кнауфа. – Я видел его, здесь, возле радиорубки. Он ушёл в сторону вашего отсека, командор.

Хок выбежал с мостика. Я вернулась за пульт и проверила систему биолокации. На звездолёте были только члены экипажа. В коридоре возле наших отсеков появился Хок. Он проверил оба отсека, и примыкающую аппаратную. Спустя минуту он вернулся, буквально таща за руку перепуганного Максимилиана.

- Я видел его! – истерично воскликнул юноша. - Я дежурил в рубке, а потом вышел и увидел. Маленький такой, мерзкий, в сером балахоне и каких-то дурацких доспехах.

- Это уже напоминает психоз, - поделился со мной Хок.

- Я тоже его видел, - сообщил из динамика Тонни. Мне достаточно было взглянуть на его лицо, появившееся на ещё одном экране, чтоб понять, что психоз тут не причём. Его миндалевидные глаза сверкали жутковатым отблеском стальной катаны, словно он видел перед собой врага, которому нужно снести голову. И взгляд был холодным, как её сталь.

- Что ты видел?

- Я видел на экране слежения маленького человечка, европейского типа, с круглым лицом и лысиной. На нём была холщёвая одежда, латы и плащ с восьмиконечным крестом.

- Чёрт, - вырвалось у меня, и я сама удивилась такой реакции. – Звездолёт столько времени стоял с воротами нараспашку. Здесь был проходной двор. Неужели кто-то прошёл внутрь?

- Я проверял… - начал Тонни, но я яростно мотнула головой.

- Ты и Мангуст умеете обманывать биосканеры. Можно предположить, что этот талант есть ещё у кого-то?

- Я думаю, что это не тот случай, - возразил он. – Потому что я видел, как, войдя в коридор, он исчез. Растаял в воздухе. Постепенно.

- Ещё один призрак? – я невольно обернулась к Дэну Кроу.

Он смутился и пожал плечами.

- Если ты думаешь, что это явление ближе к Дэну, - произнёс Хок, - то это не призрак. Это проекция. Шпион.

- О, как плохо… - пробормотала я. – Значит, они могут так запросто шпионить за нами.

- Я проверю, нет ли канала, - проговорил Дакоста и вышел из командного отсека.

- Канала? – растерянно переспросила Николь.

- Магического канала, по которому к нам может пожаловать непрошенный гость, - устало пояснил Хок и взглянул на меня. – Что будем делать?

- Наблюдать, и будем начеку, - ответила я. – Удвоить вахты. Всё внимание на камеры слежения, повысить чувствительность детекторов движения. Пока это всё.

Куренной какое-то время смотрел на МакЛарена, ожидая продолжения. Но тот молчал, опустив голову, и его взгляд был направлен в пламя, пылавшее в камине. Оранжевые языки отражались в тёмных глазах и мерцали на кончиках ресниц. Бронзовые отсветы падали на гладкое лицо, отчего высокий лоб, широкие скулы и юношеский очерк подбородка напоминали статую, забытую в приделе заброшенного храма. Инспектор вдруг поймал себя на странном чувстве, что впервые видит это лицо, и странное чувство тревоги охватило его. МакЛарен поднял на него взгляд и тени от ресниц резко подчеркнули тонкий разрез раскосых глаз, на дне которых мерцала бездна.

- Кратегус? – переспросил Игорь. – В переводе с латыни это, кажется, боярышник.

- Да, именно так, - негромко ответил МакЛарен. - Это алхимическое имя некоего врача, жившего довольно давно и продавшего душу Сатане, Властелину Гнева. Он и стал демоном Кратегусом, лишившись своей человеческой души.

- Это легенда?

На губах Джулиана мелькнула тень улыбки.

- Ты веришь в легенды? В такую ночь? Разве не понятно, что легенда – это реальность, сохранившаяся в памяти, но не в документальных источниках. Всё, что мы знаем, так или иначе было. Он тоже был.

- Каким он был?

- Довольно опасная сущность с замашками инкуба. Впрочем, совращать женщин и подводить их под костёр, было лишь его развлечением. Всерьёз он повелевал недугами и властвовал над болью. Впрочем, последние века он подрастерял могущество и занимался заказными убийствами. Он истребитель ангелов.

- А ангелов можно истребить?

- К сожалению, да.

- Откуда ты всё это знаешь?

МакЛарен усмехнулся и снова посмотрел на огонь.

- Тебе же известно о моём увлечении алхимией. Когда роешься в книгах, невольно натыкаешься на подобные вещи. Вопрос не в этом. Меня больше интересует, как о нём узнал тот, кто заклинает сейчас там, - он повернулся в сторону окна.

- Ну, у него тоже могут быть такие книги.

- Там много других имён. Почему это?

Джулиан откинулся на спинку кресла и снова взял бокал.

- А что, - осторожно начал Куренной, – разве этот демон здесь?

- Да, он здесь.

- Откуда он здесь?

- Ты говоришь со мной, как с Дельфийской Сивиллой, - снова улыбнулся МакЛарен.

- Такая ночь. К тому же, мне кажется, что ты знаешь ответы.

- И тебе тоже следует их знать, - согласился он. – Мы привезли его сюда.

- «Пилигрим»?

- Демон там, где в него верят, - пожал плечами МакЛарен. – Большего я тебе не скажу.

- Чем это может нам грозить?

- Вам – пожалуй, ничем.

- Тому, кто зовёт?

- Возможно.

- Кому ещё?

- Троим на баркентине.

- И тебе?

- Многие знания рождают многие скорби, - пробормотал МакЛарен и залпом осушил бокал.

- Ты о себе или обо мне?

- Сеанс окончен, - с улыбкой шепнул он и поднялся. – Идём спать.

- Последний вопрос. Ты думаешь, демон откликнется на зов?

- Если зов будет достаточно настойчив, он откликнется. Доброй ночи не желаю. Она не добрая.

И он быстро вышел, а Куренной тревожно посмотрел ему вслед.

Эта ночь навевала на меня тоску и вызывала в душе панику. Неужели все ночи здесь такие? Я шла по своему звездолёту, как по коридорам мрачного готического замка, за каждым углом предвидя нежданную опасность, но было тихо и пусто. Корабль словно вымер. Я поднялась на жилой уровень и осмотрела марокканский салон. Как мне хотелось увидеть на диване Кису, хотя бы его. А ещё лучше сейчас пройти мимо своей каюты и постучать в другую дверь, чтоб сразу за ней попасть в сильные объятия, в которых уже ничего не будет страшно. Я как-то остро ощутила вдруг, что Джулиана нет на баркентине. Он где-то далеко, за холодной ночью и завывающей вьюгой. За липким ужасом, наводнившим эту планету.

Почему это происходит на звездолёте, который защищён от вторжения чуждой магии? Ведь это магия, когда так тоскливо и тревожно? Или нет? Я ведь тоже защищена от магии, но тоскливо именно мне. Или это предчувствие? Эта мысль пронзила меня ещё более сильным страхом. Предчувствие чего? Чего-то плохого? Я не боюсь за себя. Я боюсь за других. А сейчас я почему-то более всего боюсь за Джулиана. Вызвать его? Это несложно.

Но я просто подошла к двери своей каюты и открыла дверь. Я прошла в спальню, быстро разделась и забралась в постель. Почему-то сегодня одной мне было как-то особенно холодно и одиноко. Сжавшись под одеялом, я закрыла глаза и задремала.

Я проснулась оттого, что в каюте кто-то был. Голубоватый свет лился в окно снаружи, но его источник был скрыт. Я обернулась и заметила в дверях спальни высокую прямую фигуру. Это был мужчина в тёмных брюках с обнажённым торсом. Я не видела его лица, потому что его голова была опущена. Но я узнала его по рельефу мышц груди и плеч.

- Джулиан?

Что-то в нём было не так. Так же, не поднимая головы, он медленно двинулся ко мне. Его движения были мягкими и напоминали танец змеи, который завораживал. Он подошёл и осторожно, каким-то странно знакомым движением опустился на край постели, потом повернулся, и движение его плеч вызвало во мне некое смутное и тягостное воспоминание. Я пыталась увидеть его лицо, но его голова была всё также опущена. Развернувшись ко мне, он замер на мгновение. Я протянула к нему руку и застыла.

Он медленно поднимал голову. Я видела пока только густые золотистые ресницы, которые прикрывали глаза, но страшная догадка уже сковала меня ужасом. И в следующий момент из-под золотых ресниц замерцали холодным зелёным льдом пронзительные глаза, в которых чёрными безднами полыхали провалы зрачков. Я поняла, что нужно бежать, куда угодно, как угодно, лишь бы подальше от этого существа, но его безжалостный взгляд наполнил моё тело льдом оцепенения. Он смотрел на меня и приближался. Нужно было хотя бы отодвинуться. Но я не могла пошевелиться. Его лицо, так похожее на лицо моего любимого, приблизилось ко мне, и его губы чуть слышно прошептали:

- Я вернулся… к тебе…

Его губы коснулись моих губ, и в тот же миг всё моё тело пронзила дикая боль, словно через меня пропустили разряд электричества. Мышцы скрутило судорогой, я провалилась куда-то вниз, и упала на чёрную промёрзшую землю. А надо мной возвышалась высокая и прямая фигура демона, по имени Кратегус.

- Очнись! Эй! – кто-то залепил мне пощёчину, которая выбросила меня из тягостного кошмара. Я дёрнулась и открыла глаза, с ужасом глядя на присевшего на постель Хока. Он с тревогой смотрел на меня, а я вдруг разрыдалась и прижалась к его груди.

- Он вернулся! – простонала я.

- Кто? – крикнул он, пытаясь хоть что-то понять.

Я замерла. Сонм мыслей пронёсся в моей голове. Демон, Джулиан, эта проклятая ночь. Ничего нельзя говорить. Ему и сейчас нельзя. Это только сон.

- Это только сон, - прошептала я, уткнувшись лицом ему в плечо. – Это только сон. Просто дурной сон.

- Надеюсь, - хрипло проговорил он и, взяв в ладони мою голову, оторвал её от своей груди и заглянул мне в лицо. – Я никогда не слышал, чтоб ты так страшно кричала.

- Какая мерзкая ночь, - пробормотала я. – Когда же она кончится?

- Ещё девять часов, - вздохнул он. – Побыть с тобой?

- Не надо, - я улыбнулась, хотя улыбка вышла слабой. – Своим страхам нужно смотреть в лицо.

- На этой планете страх убивает, - напомнил он, вставая. – Но как хочешь. Если что, я рядом. Как всегда.

Он ушёл. Я сидела на кровати, обхватив руками притянутые к груди колени, и думала. О демоне, о Джулиане, об этой проклятой ночи.

Ближе к утру я всё-таки уснула, и, закрывшись с головой одеялом, не заметила, как светлые лучи Ярило озарили мою каюту и пейзаж за окном. Лишь несколько часов спустя в каюте раздался деловитый голос Хока:

- Командор, извините, что отрываю вас от работы, но на мостике желательно ваше присутствие.

Я откинула одеяло и посмотрела на видеотектор. Видеосвязь была предусмотрительно отключена. Он не стал меня будить, и, видимо, объяснил моё отсутствие какой-то срочной работой, которой я занималась у себя. Я не могла не оценить такую заботу, тем более что чувствовала себя разбитой и несчастной. От недавнего кошмара, который, как назло, запомнился мне во всех деталях, меня знобило. Нажав кнопку на приборе и стараясь, чтоб мой голос звучал не слишком заспанно, я спросила:

- Что-то срочное, старпом?

- Нет, но к «Пилигриму» приближается гонец вождя корсов. Николь считает, что это дружественное послание, и принять его должен командир.

- Десять минут, - проговорила я и отбросила одеяло.

Одеваясь и приводя себя в порядок, я поглядывала в окно, где на зелёной лужайке хлопали от ветра разноцветными пологами шатры корсов. Чуть позади крутились разрисованные сборные карусели. Взрослые корсы прогуливались парами, чинно кланяясь друг другу, вокруг них бегали и резвились их отпрыски в ярких венках. А наверху раскинулось высоким лёгким шатром чистое голубое небо. Ничто не напоминало прошедшую ночь, кроме, разве что, тонкой плёнки льда, подёрнувшей мою душу. Тревога спряталась где-то в глубине сознания и бросала оттуда многозначительные взгляды, напоминая, что здесь всё не такое, каким кажется.

Гонец примчался на колеснице, запряжённой парой чёрных коней. Должно быть, местные тягловые животные не отличались резвостью, поэтому земные кони и заменили их в столь важном деле, как доставка посланий вождя. Пройдя на мостик, я с интересом рассматривала на верхнем экране пару необычайно крупных мощных коней со стройными крепкими ногами, поросшими возле копыт красивой шелковистой шерстью. Такими же блестящими и густыми были их длинные хвосты и ухоженные, зачёсанные на одну сторону гривы. Зато мускулистые груди и крупы лоснились, как атлас. Остановившись возле парадного трапа, эти красавцы дружно поднялись на дыбы и весело заржали. Похоже, бег по равнине под горячими лучами солнца только раззадорил их.

Корс, соскочивший с колесницы, был молод и высок. Его белоснежный наряд, расшитый красными птицами, выгодно оттенял ярко-рыжие волосы, тщательно заплетённые в косы, перевитые между собой. Он легко и быстро поднялся по трапу.

- Это сын вождя, - пояснила Николь. – Наверно, ему было очень любопытно взглянуть на звездолёт, если он приехал сам.

Стрелки провели молодого корса на мостик. Только тут я могла оценить, насколько он был высок и могуч по сравнению со своими соплеменниками. Радостно осмотревшись по сторонам, он поинтересовался, как поживают мои дети. Пока я отвечала, он продолжал оглядываться, а потом вдруг увидел что-то, что вызвало у него восторженный смех. Проследив за его взглядом, я увидела под креслом Хока распушившегося и готового к схватке Кису.

- Смотрите-ка, он такой же, как мы, только маленький, - проурчал довольный своим открытием посланец. – Меня зовут Владеющий-Конями, - наконец представился он и пояснил: - У меня табун в пятьдесят голов. Ни у кого нет столько коней. Я люблю коней с детства, с тех пор, как ребёнком увидел князя Святослава на его коне. Таком же, - он указал на экран, где нетерпеливо пританцовывала его вороная пара, – только белом. Он подарил его мне. У вас есть кони?

- Нет, только кот, - призналась я.

- Может, мне начать разводить котов? – задумчиво проворчал он, присматриваясь к Кисе. – Отец зовёт вас к себе. У нас гостят княгиня Млада из Камень-города и её супруг вождь Ясноок. Сегодня будет пир. Отец всегда устраивает для них пир, потому что когда мы приезжаем в Камень-город, там тоже устраивают пир. На пиру весело и много вкусной еды. Отец хочет, чтоб вы тоже приехали.

Смущённый таким пристальным вниманием, Киса забился под пульт и скрылся из зоны видимости гиганта. Он вздохнул и посмотрел на меня:

- Они все такого цвета или бывают разноцветные?

Я попросила Хока просветить нашего гостя насчёт разнообразия кошачьего племени и показать ему корабль, пока мы собираемся в дорогу.

Старпома я решила оставить на баркентине. Так положено по уставу. Помимо этого я считала, что, здесь он будет в большей безопасности, чем в Коруче, куда граф Клермон мог подослать ещё одного наёмного убийцу.

С собой я взяла Булатова, Вербицкого, Дакосту и трёх стрелков: Мангуста, Донцова и Хэйфэна. Николь сопровождала нас как переводчик и консультант, хотя ей явно не хотелось расставаться с Хоком.

Владеющий-Конями явно не желал покидать звездолёт и запавшего ему в душу Кису. Только после того, как Хок позволил ему погладить притихшего кота и поклялся при первой же возможности прислать дюжину котят самых крупных и пушистых пород, он, наконец, вернулся в свою колесницу и, рыкнув: «Догоняйте», помчался по равнине, напоминая причудливое божество, вышедшее из тёмных веков нашей далёкой планеты.

Устроившись в вездеходе, мы выехали следом и вскоре прибыли в Коруч. Большой город, обнесённый частоколом, на первый взгляд напоминал своими деревянными постройками древнерусские посады, но потом стало ясно, что ничего общего с нашей стариной он не имеет. В городе не было улиц. В художественном беспорядке, то кучно, то вдалеке друг от друга, скорее подчиняясь особенностям ландшафта, чем логике, стояли дома, представляющие собой что-то среднее между деревянными шатрами и живописными хижинами, крытыми тёсом. При этом дома эти были неизменно большими, построенными основательно в расчёте на большие семьи, богато украшенными росписями и резьбой. Возле каждого дома была размещена гигантская утварь, видимо, предназначенная для того ремесла, каким жило семейство. Здесь были ряды бочек для варенья, штабеля брёвен и досок, корыта, наполненные водой, в которых плескалась живая рыба, длинные настилы, как перламутром блистающие распяленными на них рыбьими шкурками.

Мы ехали медленно, аккуратно огибая владения местных жителей, которые трудились тут же, возле своих домов и, завидев нас, радостно урчали и приветливо махали большими волосатыми руками. Целая толпа детишек сопровождала нас от границ города. Причём самых маленьких несли на плечах самые большие.

Жилище вождя корсов представляло собой целый комплекс больших, богато разукрашенных хижин, между которыми сновали очень деловитые корсы. В основном их маршрут пролегал от центрального строения, у которого было целых три входа размером с большие ворота, куда мог въехать наш вездеход. Они выбегали оттуда, бежали в другие дома и возвращались с какими-то бадьями, подносами, лоханями, наполненными едой и напитками. Из главной хижины уже слышался гул оживлённого урчания. Видимо, пир начался.

Вождь корсов по имени Бороздящий-Озёра, вышел нам навстречу. Был он ещё выше и рыжее своего сына. Посмотрев на его огромную и при этом ладную фигуру, я вдруг подумала, что корсы, должно быть выбирают своего вождя на конкурсе красоты. Впрочем, встретившись с взглядом его весёлых и умных глаз, я решила, что остальные достоинства, наверняка, также учитываются при выборе предводителя местного населения.

Он радушно приветствовал нас и провёл внутрь жилища, которое представляло собой огромное круглое помещение, по сторонам которого стояли широкие, застеленные толстыми мягкими покрывалами ложа, а в середине были расставлены столы, за которыми уже сидели многочисленные гости.

Корсы встретили нас радостным шумом и, пока мы вручали Бороздящему-Озёра подарки, одобрительно урчали. После этого Вождь подвёл нас к невысокой эстраде, где стоял низкий, как раз подходящий нам по росту стол, где уже сидели несколько землян. Во главе стола размещалась высокая красивая женщина с двумя русыми косами, облачённая в расшитое шёлком белое платье. На её голове, поверх белого плата сверкал золотой венец, украшенный двумя филигранной работы фениксами. Она оценивающе посмотрела на меня и поднялась навстречу. Это была княгиня Камень-города Млада. С достоинством поприветствовав меня небольшим поклоном, она опустилась на место и тут же утратила ко мне всякий интерес. Зато её супруг, высокий и ладный, с густой рыжей гривой, украшенной по сторонам лица двумя косичками и кудрявой бородкой, вышел мне навстречу, и долго тряс мою руку в своей огромной руке, улыбаясь во все тридцать два белоснежных зуба.

- Любо видеть, что с Земли прилетают к нам на Светлозерье такие красавицы, - чем-то похоже на корсов урчал он. – И молодцы у вас, один лучше другого. Как на мечах, боярин? – он лукаво подмигнул Булатову.

- В точку попал, княже, - с лёгкостью подхватил разговор Вербицкий. – Как раз здесь у нас два богатыря, которые очень даже ратную потеху уважают.

- Ну, поглядим, поглядим! – рассмеялся Ясноок. А глаза у него были, действительно, ярко-синие, с длинными рыжими ресницами. – Ну, садитесь, витязи, ближе ко мне, чтоб в беседе не орать через весь стол.

Пока княгиня вполголоса разговаривала со своими спутниками, одетыми в яркие кафтаны, Ясноок развлекал нас байками, похожими на сказки, которые мне в детстве читали родители. При этом не забывал своевременно поднимать чарку в ответ на приветственные тосты корсов и пару раз ответил им, проурчав что-то с весёлой улыбкой и вызвав оживленное уханье за соседними огромными столами.

Мне тоже пришлось сказать тост, в чём мне очень помогли давние занятия в группе контактёров при Высшей Академии Космоплавания Объединения Галактики. Сочинив что-то цветистое, в духе русских сказок, я по одобрительным кивкам и добродушным оскалам корсов с облегчением поняла, что попала в цель. Они подняли свои чарки и вернулись к своим беседам.

Шумного веселья не наблюдалось, поскольку, как хозяева, так и гости были существами степенными и солидными. Но атмосфера добродушного и лёгкого общения вскоре захватила нас, и Булатов принялся выяснять у Ясноока особенности рукопашного боя, которым, как выяснилось, очень увлекался вождь рода Северного Медведя.

Донцов некоторое время прислушивался к разговору с чисто профессиональным интересом, но, видимо, не услышав ничего занятного, повернулся к своему соседу.

- Ночи у вас недобрые, - как бы между прочим заметил он. – После заката на улицу не выйдешь.

- А чего не выйдешь, - пожал плечами конопатый парень, чем-то похожий на Ясноока. – В посаде можно и выйти. А за ворота ночью и ходить нечего. Спать надо.

- А с девушкой при луне погулять неохота? – усмехнулся Вербицкий.

- Так где она здесь, луна-то? – хохотнул парень. – Луна энта на картинках, да на Земле. А у нас, паря, при Яриле-батюшке с девицами гуляют. И светло, и тепло, и баско. А по ночам в этакую стужу лучше девицу в тулуп, да к себе под бок.

- Тоже верно, - серьёзно кивнул Донцов. – Стало быть, за ворота ночью не выходите?

- Не, нам и ни к чему. Привыкли уж…

В это время ко мне подошла Николь и сказала, что Бороздящий-Озёра и его супруга Ткущая-Лён просят меня за свой стол, чтоб я рассказала им о своих детях. Отпираться было глупо, и я проследовала вслед за ней к центральному столу, где прямо на огромную скамью, уже была поставлена подставка с подушечкой, сев на которую я оказалась если не на уровне хозяев, то хотя бы в нормальном положении относительно стола.

Разговор затянулся, поскольку предводителя корсов интересовало не только моё семейное положение, а и то, как и где учатся мои дети и внуки, как на Земле организовано образование и досуг детей всех возрастных категорий, можно ли направить на Землю молодых корсов для обучения. Особо заинтересовало его то, что на Земле существует особая наука, которая называется педагогика, а также наличие у нас различных развивающих и обучающих игр и программ.

Вскоре мне самой стало интересно, потому что я заметила, что вождь – корс весьма прогрессивных взглядов, искренне пекущийся о своём народе и его будущем, а также с отеческой нежностью любящий абсолютно всё подрастающее поколение своего племени.

Через несколько часов, пир закончился. Близилась ночь, и гости стали собираться, чтоб до темноты добраться до дома. Бороздящий-Озёра проводил меня до вездехода и ещё раз напомнил, что я обещала посодействовать направлению на Светлозерье нескольких специалистов из Департамента по делам детства при Высшем Совете Объединения Галактики.

Попрощавшись с ним, я подошла к вездеходу, где Булатов, Вербицкий и Мангуст сердечно прощались с Яснооком. Княгиня Млада стояла в стороне, ожидая супруга возле высоких, покрытых узорчатыми попонами коней.

- А где Донцов и Хэйфэн? - неожиданно спросил Дакоста, который в основном молчал за столом, внимательно прислушиваясь к чужим разговорам.

Мы быстро огляделись, поняв, что их нет рядом.

- Шатун! – зычно крикнул Ясноок, встревожившись не меньше нас. – Где ещё двое с баркентины?

- С полчаса как прогуляться вышли, - ответил конопатый парень.

- Что им взбрело одним шляться? – рявкнул тот.

- Так Пестун сболтнул, что видел возле терема раймонитов.

- Ой, худо… - пробормотал Ясноок, покосившись на меня, и повернулся к другому своему спутнику. – И правда, ты этих пауков тут видел?

- Ага, - кивнул тот. – Видно, что хоронились, то за поленицей, то за бочкой.

Я поспешно обернулась к Мангусту.

- Не доложили! - воскликнул он. – Сами ушли.

- Едем, нет? – обернулась к мужу княгиня, которая прислушивалась к разговору.

- Погоди ты! – отмахнулся он. – Искать ваших ребят надо. Если что, у нас в посольском дворе, прямо в Коруче заночуете.

- Не наше это дело! – крикнула княгиня Млада.

- Понял уже, не твоё! – огрызнулся Ясноок.

Только искать нам нашу пропажу не пришлось. Спустя всего несколько минут, пока вождь собирал наличный состав своей дружины, появился Хэйфэн. Виновато взглянув на меня, он проговорил:

- Сашу схватили. Я сам еле от них ушёл.

Как выяснилось, прогуляться приспичило именно Донцову. Ветер пошёл за ним, потому что не хотел отпускать его одного. Они шли по Коручу, разглядывая причудливые жилища и колоритных местных жителей, когда в просвете между каким-то домом и штабелем досок появилась хорошенькая перепуганная девушка, закутанная в белый плащ. Она кричала что-то и махала им рукой, а потом пропала. Ветер теперь говорил, что ему это сразу показалось подозрительным, но Донцов ринулся за ней, посчитав, что она зовёт на помощь. На предостережения друга он внимания не обратил, и едва завернув за угол, был сражён небольшим дротиком, попавшим в шею. Дротик явно был с каким-то препаратом, потому что Донцов рухнул на траву с открытыми глазами.

Тонни успел увернуться от второго, увидел, что за домом на пустыре притаились десятка два людей в лёгких кольчугах, и рванулся обратно. Меча при нём не было, да и лёгкий бластер не давал ему шанса противостоять тяжелым армейским лучемётам, которыми были вооружены нападавшие. Юркнув обратно, он собирался затаиться и подождать, но за ним отрядили погоню. Только присутствие нескольких корсов, занимавшихся делами у себя во владениях, заставило раймонитов промедлить настолько, что Ветер сумел оторваться от них в лабиринте между домами.

- Надо б хозяину сказать, - заметил Мангуст, кивнув на деревянный шатёр Бороздящего-Озёра.

- Не надо, - покачал головой Ясноок. – Он вам тут не поможет. Чужаки с чужаками сами разбираются. Тут порядок такой. Тем более что он большой разницы между нами не видит. Все мы из одного мира вышли, а для него этот мир – потёмки, вот он и не суётся. Потеряли вы своего парня, командор, - вздохнул он, печально взглянув на меня. – Плохие это люди. Живыми от них не уходят. Ну, пора вам. Поторопиться придётся, чтоб до темноты вернуться. Ночью за стенами сидеть надо. Так спокойней.

И, опустив голову, он пошёл к своему коню. Княгиня задумчиво взглянула на меня, чуть кивнула на прощание и легко вскочила на покрытую узорчатой попоной спину тонконогого белого жеребца.

Я хотела спросить, куда могли направиться раймониты, в надежде перехватить их по дороге, но в этот момент в небе позади нас что-то мелькнуло, и скоростной флаер прочертил в небе белую полосу в северном направлении.

Наш вездеход, при всех его достоинствах, летать не умел.

- По коням, - буркнула я и запрыгнула в салон.

Николь какое-то время тревожно смотрела на меня, а потом, пробормотав что-то про своих пациентов в Коруче, вернулась в шатёр. Мы не стали настаивать на том, чтоб она вернулась с нами.

По пути к звездолёту мы подавленно молчали. Всё обернулось куда хуже, чем мы предполагали. Прилетели вызволять одного и потеряли второго. Пока счёт был явно не в нашу пользу. Можно было ругать себя за невнимательность, Донцова – за своеволие, Белого Волка – за недисциплинированность его подчинённых, но итог оставался один. В руки врага попал второй член нашего экипажа.

Вернувшись на звездолёт, я сразу поднялась на мостик. Хок встретил меня с энтузиазмом.

- Кнауф опознал ночного гостя по ментографиям Оршанина, - сообщил он. – Это генерал Юханс.

Я без особого интереса посмотрела на портрет добренького толстячка в прикиде крестоносца.

- Да, это он, - кивнул Тонни, вошедший следом, едва кинув взгляд на портрет.

- Что-то случилось? – насторожился Хок, заметив наше настроение.

- Мы потеряли Донцова. Его захватили и увезли куда-то на север, - ответила я и, предупреждая град вопросов, добавила: – Подробности расскажет Ветер.

После этого я подошла к дежурившему за пультом связи Кнауфу и распорядилась:

- Связь с миссией госпитальеров в мой отсек.

Я хотела поговорить с Джулианом. После ночного кошмара мне это было очень нужно, но на экране моего компьютера появился Игорь Куренной.

- У него операция, - пояснил он отсутствие рядом моего мужа. – Он уже несколько часов не выходит из хирургического отделения.

- Очень на него похоже, - кивнула я и рассказала о том, что случилось в Коруче.

Я была благодарна инспектору за то, что он воздержался от упрёков и сетований. Обдумав ситуацию, он произнёс:

- Знаете, командор, я думаю, что вам нужно воздержаться от активных действий. Уверен, что эта группа была послана туда с приказом похитить или убить командора де Мариньи. Донцов попался им под руку случайно. Они взяли его в качестве «языка». Будем надеяться, что он сможет выкрутиться, и они не убьют его до того, как мы сумеем с ними разобраться. Но больше рисковать нельзя. Будьте настороже, никаких вылазок. Отслеживайте периметр и ждите.

- Чего ждать? – мрачно спросила я.

- Развития событий, - спокойно ответил он. – При первой же возможности я перейду туда и начну действовать. Если Оршанин жив, мы с ним всё организуем и в любом случае дадим вам знать. Не нужно самодеятельности, командор, - почти умоляюще добавил он. – Ваши люди не подготовлены к такой работе. И это очень опасно.

- Я согласна с вами, - согласилась я. – Мы будем ждать. Попросите Джулиана связаться со мной, когда он освободится.

Он обещал, и я отключила связь.

Ночь медленно подкрадывалась из-за горизонта на больших мягких лапах, и, как я не готовила себя к её приходу, она всё же умудрилась накинуть на мир своё душное покрывало так внезапно, что мне стало не по себе. Я сидела в отсеке, ожидая вызова из миссии госпитальеров, когда мне показалось, что за спиной у меня кто-то стоит. Я подняла голову и увидела в имитационном экране смутное отражение высокого мужчины. Его глаза слабо мерцали зелёными огоньками. Я резко обернулась, но там никого не было. Джулиан в ту ночь так и не вызвал меня на связь.

МакЛарен в этот час вышел из операционной и, пройдя по коридору, оказался на крепостной стене. Снова было холодно. Тёмное небо с бледной россыпью тусклых звёзд выглядело мрачным пологом, накинутым на притихшую долину. Ветер доносил из степи неясные и потому тревожащие звуки. Какое-то время он прислушивался к назойливому голосу, доносящемуся издалека. На душе было мутно. Вздохнув, он медленно прошёл по террасе, замечая, как тучи заволакивают небо, а вокруг его плеч начинает завиваться первый рой колючих снежинок.

Он спустился вниз, в тот самый зал, где прошлым вечером расстался с инспектором.

В зале снова было темно и мрачно, лишь тихо потрескивали в камине поленья, разбрасывая вокруг неясные блики красноватого света, да поблескивал огненными искрами гранёный хрустальный бокал в чьих-то пальцах. Его держал кто-то, сидевший в кресле у камина.

Джулиан подошёл ближе и облокотился о край высокого каминного портала. В кресле сидел Куренной. Его глаза, казавшиеся тёмными в полумраке, были устремлены на вспыхивающие и исчезающие язычки угасавшего пламени.

- Любуешься танцем саламандр? – поинтересовался Джулиан.

- Как ты угадал? – усмехнулся Игорь. – Хочешь выпить?

- Да ты всерьёз добрался до запасов капитана, как я погляжу. Ты всегда вечерами пропускаешь стаканчик-другой?

- Нет, но эта ночь... – Куренной поморщился. – Так составишь компанию?

- Сегодня воздержусь. Завтра будет нужна светлая голова и твердая рука. Придётся провести ещё пару показательных операций. Тут хорошие врачи, но совершенно не знакомы с методиками лечения врожденных костных патологий. А именно эти недуги чаще всего преследуют местных жителей.

- Пойдёшь спать?

- Как известно, ночь длится здесь почти семнадцать часов, так что выспаться я успею.

- Пожалуй. Выяснил что-нибудь заслуживающее внимания?

- Старик, называющий себя волхвом, поведал мне ряд интересных подробностей, которые мне не понравились.

Взгляд Куренного помрачнел.

- Ты о чёрных червях?

- Ты тоже говорил с ним? Да, о тех странных тварях, которых раймониты подсаживают в организмы других землян, чтоб завладеть их душами. Особенно мне не понравилась эта формулировка.

- Антинаучная? А как насчёт метода выявления и освобождения этих несчастных? Маленький порез серебряным кинжалом и немедленная смерть. А ведь серебро издавна считалось лучшим оружием против нечистой силы.

- Его убойная мощь явно преувеличена, - вздохнул Джулиан и присел в кресло напротив. – Другое дело, что серебро обладает антисептическими свойствами.

- Но не настолько сильными.

- Это в том случае, если речь идёт о земных микроорганизмах.

- Ты думаешь, что это что-то внеземное? – Куренной задумчиво взглянул на него.

- Я думаю, что в данном случае магия не при чём, и эти паразиты не имеют отношения к нечистой силе.

- А почему раймониты ни разу не пытались подселить этих тварей корсам? У них нет души в их понимании слова? Как у женщин и собак?

- Забавное предположение. Нет, мой милый, просто в организмах корсов серебра примерно столько же, сколько в наших – железа. Они пьют из озёр, вода которых насыщена серебром, и едят корешки с высоким содержанием этого металла. Они считают это полезным для здоровья.

Куренной какое-то время задумчиво смотрел на него.

- Ответь мне ещё на один вопрос. Ты видел кинжал, которым ваш старпом в прошлой жизни убил Клермона?

- Ты и об этом знаешь.

- Работа такая.

- Это было в его позапозапрошлой жизни, - уточнил Джулиан. – Видел. Он и сейчас при нём. Это швейцарская дага конца шестнадцатого века с серебряной насечкой.

- Что на нём написано?

- «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною».

- Двадцать второй псалом «Господь – Пастырь мой», - кивнул Куренной. – Что-то подобное я себе и представлял. Ножичек, конечно, освещён в церкви?

- Я специально не выяснял, но вполне возможно. Думаешь, всё-таки нечисть?

- Инопланетная нечисть… - пробормотал Куренной, проводя пальцем по краю хрустального бокала. – Но на самом деле разница не велика. Наша, инопланетная… а всё – нечисть. Свет един и Тьма едина. И оба они бесконечны в своих проявлениях, но не меняют сути своей. Ergo, против любой нечисти применимо и действенно проявление истинного света.

Джулиан внимательно смотрел на него.

- Если б я не знал последовательности произошедших событий, я бы решил, что ты оказался в цитадели отнюдь не случайно.

- Не ты ли, мил друг, говорил, что в таких делах случайностей не бывает? И я уж давно это понял. Я девять лет в одиночку мотаюсь по этой галактике, залезая в самые тёмные дыры, в самые странные места, всюду, откуда тянет холодом и смертью. И я знаю, что обязательно окажусь там, где я нужен, где я могу что-то узнать или что-то сделать. И что-то меня при этом ведёт и бережёт. Я даже знаю что…

- Рад за тебя.

Куренной некоторое время смотрел на его внезапно помрачневшее лицо.

- Ты снова был на стене?

- Прогулялся.

- Что сказал ветер?

- Ветер уже не нужен, - вздохнул МакЛарен. - Я отчётливо слышу зов. И, опасаюсь, что его слышу не только я…

- Командор Северова просила вызвать её, когда ты освободишься.

- Я не стану, - произнёс он.

- Она просила передать…

- Ты передал, - перебил его Джулиан и мрачно взглянул ему в глаза. – Только не ночью. Эта ночь мучает не одного тебя. А мне будет мало и водопада вина, чтоб залить это.

- И что, ничто не может тебе помочь?

- Может, - жутковато улыбнулся он, – фунт расплавленного свинца, чтоб залить его в глотку того, кто зовёт.

- Какое ты имеешь отношение к демону? – тихо спросил Игорь. – Кто привёз его сюда? Скажи, я твой друг и я хочу тебе помочь.

- Ты не можешь помочь, - покачал головой Джулиан. – Ты можешь только стать четвёртым из тех, кому станет плохо от этого зова. У тебя полно своих проблем.

Он поднялся, чтоб уйти, но Куренной остановил его.

- Они захватили Донцова, - сообщил он.

- Глупцы, - проворчал МакЛарен, чуть замедлившись. – Надеюсь, они найдут ему лучшее применение, чем…

Он направился к выходу.

- Чем что? - крикнул ему вслед Куренной.

- Жертва, Игорь. Сатанисты обожают приносить человеческие жертвы, даже тогда, когда они совершенно бесполезны!

Как «Сангрил» спустился на поверхность планеты, Кирилл не заметил. В тот день граф Клермон внезапно вызвал своего фаворита к себе, и Бризар ушёл к нему один, оставив Оршанина в своих покоях. Его не было довольно долго, а когда он вернулся, вид у него был столь мрачный, что Кирилл воздержался от вопросов.

Бризар, пылая гневом, сел за свой компьютер и молча смотрел на экраны, время от времени что-то переключая на пульте. Потом резко поднялся и сверху вниз взглянул на своего пленника, сидевшего на полу у стены.

- Идём. Наше путешествие закончилось. Пора сходить на берег.

- Мы сели? – Кирилл резко поднялся, но плащ Бризара уже реял в дверном проёме.

Он поспешил вслед за генералом. Тот быстро шёл по узкому сумрачному коридору, не обращая внимания на низкие поклоны встречающихся на пути рыцарей, которые спешили уступить ему дорогу. Оршанин едва поспевал за ним.

- Сели, - наконец, генерал остановился возле дверей лифта. – Граф рвёт и мечет. Юханс шипит как кобра. Твои друзья нас нашли. Сегодня «Пилигрим» вышел из подпространства в системе Иероу.

- Здорово, - прокомментировал Кирилл. – И как они нас нашли?

- Вот это самый интересный вопрос, - прорычал Бризар, яростно взглянув на него. – Найти нас на другом конце Галактики куда сложнее, чем иголку в стоге сена, но они нашли и очень быстро! Юханс уверен, что это ты разболтал им координаты базы. И обвинил в этом меня.

- Не надо на меня так смотреть, - мотнул головой Кирилл. – Я не знал, где ваша база. Вы, ваша милость, не занимались мною до заброски на баркентину и не имели ко мне никакого отношения. Вы даже не разговаривали со мной. А если я что-то разузнал после того, как вы приняли меня под своё покровительство, то у меня при всём желании не было возможности что-то кому-то разболтать.

- Всё так, и именно это я сказал Магистру. Он выслушал и велел мне уйти, - Бризар заметно остыл и теперь уже довольно тихо добавил: - Юханс остался с ним.

- Это плохо?

- Возможно. Граф благоволит ко мне, но он не прощает глупых ошибок. Никому. Если он поверит, что я виноват в том, что база рассекречена, нас с тобой вздёрнут на одной рее.

- Мне, что… - пожал плечами Кирилл. - Рано или поздно…

- Прекрати! – перебил его Бризар.

- Но вас жалко,- с искренним видом закончил он.

Даниель устало посмотрел на него, потом вздохнул и нажал на кнопку вызова. Створки лифта раскрылись, и они вошли в кабину. Бризар нажал самую нижнюю кнопку, ниже той, что обозначала последний уровень трюма.

- Пока мы не в клетке, и можем спокойно перемещаться по крепости и катакомбам, - совершенно спокойно произнёс он. – Но бежать нам всё равно некуда. Даже если мы доберёмся до жилья днём, то сварожичи и степняки казнят нас, а Степные волки и корсы без колебаний сдадут Ордену по первому же требованию. Здесь есть, правда, миссия госпитальеров… Но бежать? Это трусость.

- Да, лучше смело прыгнуть на дно могилы, - серьёзно кивнул Кирилл. – Кстати, госпитальеры! Они же держат постоянную связь со своим Орденом, а штаб квартира находится на Земле. А врач баркентины, между прочим, госпитальер. И если он запросил у службы безопасности Ордена, не знают ли они случайно что-нибудь об Ордене Святого Раймона Аквитанского…

Бризар резко обернулся к нему.

- Прекрасная идея!

- Скорее всего, так оно и было.

- Не важно, как было, важно, что это вполне возможное объяснение их расторопности, - Бризар с облегчением вздохнул. – Ладно, поживём ещё. Но не будем торопиться с объяснениями, пусть Юханс порадуется своим успехам.

Лифт остановился, створки раздвинулись, и они ступили на базальтовую плиту, на которой стоял на массивных опорах «Сангрил». Они довольно долго шли под его днищем, а когда вышли из-под него, и Кирилл взглянул вверх, он с изумлением увидел далеко наверху такой же базальтовый потолок.

- Это пещера? Или ангар? – пробормотал он, разглядывая неровные стены, с рядом укреплённых на них прожекторов, направленных на огромный звездолёт.

- Это ущелье, - пояснил Бризар. – наверху – раздвижной купол, облицованный базальтом – для маскировки. Ну, идём же!

Он первым вошёл в вырубленный в скале вход.

Крепость произвела на Кирилла неизгладимое впечатление, потому что вся она, все многочисленные ходы, переходы, комнаты, залы, галереи, были вырезаны в тёмном базальте. Огромная гора, а может и несколько гор, были, как муравейник, испещрены внутренними помещениями и связывающими их туннелями. При этом все стены были отполированы до блеска, что навело его на мысль, что здесь использовалась горнопроходческая техника. Везде на стенах располагались светильники, прожектора, световые панели, поэтому недостатка света не ощущалось. Обстановка в крепости оказалась столь же спартанской, что и на «Сангриле». К тому же крепость была столь же густо населена. Везде, куда бы ни пошли Кирилл и его новоявленный покровитель, им встречались рыцари в плащах и накидках с восьмиконечным крестом, которые парами, тройками, а то и целыми отрядами проходили мимо. Прикинув на глаз, Кирилл решил, что их тут не меньше пяти тысяч.

В первый день Бризар ненадолго зашёл в свои покои, которые размещались в более комфортабельной части крепости. Здесь был зал наподобие внутреннего дворика с небольшим круглым фонтаном в центре. Окружала дворик трёхъярусная галерея, украшенная готическими колоннами, и на эту галерею выходили двери апартаментов генералов и других высокопоставленных лиц Ордена.

Сами покои, состоявшие из трёх больших комнат, мало отличались от тех, что находились на «Сангриле». Переодевшись, Бризар снова потащил своего спутника в бесконечный лабиринт базальтовых переходов. Он заходил в какие-то залы, комнаты, аппаратные, казармы, говорил о каких-то незначительных делах с рыцарями различных рангов. А Кирилл внимательно смотрел по сторонам и старался запомнить всё, что видел и слышал.

Потом они вернулись в покои Бризара. Тот запер дверь, разжёг камин и велел Кириллу накрыть на стол. Молча поужинав, генерал дал ему знак, что остатки он может забрать себе. Кирилл поспешно сгрёб всё, что нашёл, на большое блюдо и сел на пол в углу, наблюдая за Бризаром.

Тот, посидев возле камина, взял щипцы, наложил в ведро тлеющие угли и пересыпал их в плоскую металлическую чашу, стоящую посреди комнаты. Потом он открыл кованый ларец, достал из него пригоршню голубоватого, похожего на ягель, мха и бросил его на угли.

Кирилл с трудом сдержал стон и, отставив блюдо, вжался в угол. Он всегда тяжело переносил дым чичанского мха. К тому же глупый страх превратиться в наркомана преследовал его с тех самых пор, как он увидел, что чичанский мох сделал с одним из Псов. Тот совсем съехал с катушек, рычал, лаял и хватал окружающих зубами за ноги. В конце концов, его пристрелили. Кирилла тогда поразила не смерть этого парня, а то, каким он умер.

Бризар же спокойно смотрел на волны голубого пахучего дыма, заполнявшего комнату, потом прошёл в небольшую спальню, лёг на кровать и вытянулся, сложив руки на груди.

Кирилл вскоре почувствовал головокружение, в глазах потемнело, и он опустился в странный зыбкий мир, где спокойно парил, бездумно приглядываясь к расплывчатым силуэтам предметов, чьим-то лицам и просто потокам насыщенных ярких цветов, проплывающим мимо.

На следующее утро у него болела голова, да и Бризар выглядел несколько помятым. Однако это не помешало ему снова отправиться в экскурс по подземным лабиринтам крепости. Через какое-то время Кирилл почувствовал, что в его голове уже окончательно смешались все эти похожие друг на друга переходы и лица.

Потом к Бризару подошёл какой-то человек и сказал, что магистр хочет видеть его. Бризар, кажется, ждал этого, поскольку резко развернулся и пошёл по запутанным коридорам в другую часть крепости.

Здесь всё было похоже на маленький дворец. Вместо коридоров вдаль уходили широкие сводчатые галереи. Потолки были высокими, с резной отделкой. Вдоль стен стояли деревянные скамьи, обитые бархатом. Войдя в прямоугольный зал, где в глубоких нишах стояли каменные статуи рыцарей и святых, а под куполом висели причудливые бронзовые люстры, Бризар приказал Кириллу ждать его здесь, а сам, пройдя через зал, скрылся за огромной дверью, на которой были вырезаны сцены из жития какого-то святого, возможно, Раймона Аквитанского.

В этом зале Кирилл был не один. У стены стояли шесть юных рыцарей в блестящих доспехах и коротких шёлковых накидках. Были они все на редкость хороши собой, и с любопытством рассматривали мрачного худого человека в одежде оруженосца.

Бризара не было довольно долго, и первым в зале появился Юханс. Он был явно не в духе. Свирепо взглянув на Кирилла, он прошёл мимо, а за ним стайкой упорхнули и шесть ангелов в доспехах. Потом вышел и Бризар. Он также прошествовал мимо, предоставив своему спутнику следовать за ним.

Они прошли несколько коридоров, и Бризар остановился. На его лице появилась довольная улыбка.

- Мы выкрутились. Граф, похоже, был склонен принять версию Юханса, но решил дать мне шанс выдвинуть свою, что я и сделал. Он давно ненавидит госпитальеров и прекрасно понимает, что они – слабое место в нашей системе безопасности. Узнав, что на баркентине есть госпитальер, он тут же ухватился за эту идею и с готовностью перенёс весь гнев на него. А Юханс, поняв, что ветер переменился, тут же поддержал его в этом убеждении. Подозрения с нас сняты, и мы можем продолжать…

- Продолжать что? – уточнил Кирилл.

- То, чем каждый из нас занимается, - пожал плечами Бризар и двинулся дальше. – Запомни этот коридор. Если пойти по нему до конца, там будет узкая винтовая лестница в толще скалы. Внизу дверь, которая открывается, если нажать на овальный камень внизу справа. За дверью – выход на равнину.

- Я постараюсь запомнить, только зачем?

- Так просто. На случай, если Юханс всё-таки устроит мне какую-нибудь пакость. Он ненавидит меня.

- За что?

- Да мало ли можно найти поводов, - пожал плечами Бризар, позволив Кириллу идти рядом. – Во-первых, он ревнует ко мне графа, поскольку тот явно предпочитает моё общество обществу его. Во-вторых, он ревнует меня к графу, поскольку считает, что я отверг его притязания из-за того, что пожелал пробраться наверх.

- Отверг? – переспросил Кирилл.

- Ты видел здесь хоть одну женщину? Зато здесь много молодых и здоровых мужчин, которые реализуют свою чувственность так, как позволяют им обстоятельства. Устав это запрещает, за это могут казнить, но это есть. И сам Юханс явно не равнодушен к юношам. Его оскорбило моя холодность.

- И эти мальчики?..

- Часть его гарема.

- А граф?

- Он закрывает на это глаза, потому что Юханс практикует чёрную магию и не без успеха.

- Вы верите в магию?

- Я знаю, что она существует, - спокойно произнёс Бризар. – Юханс давно занимается алхимией и колдовством. Он заклинает духов и насылает чары. Его мальчики нередко служат подопытными кроликами для его опытов. Иногда он использует для этого захваченных на равнинах степняков и сварожичей.

- Если он так ненавидит вас, то почему не нашлёт какое-нибудь проклятие? – спросил Кирилл.

- Граф не так глуп. Он поймёт, что произошло, потому что сам сведущ и в алхимии, и в колдовстве. Он уничтожит Юханса, и тот не может этого не понимать. Впрочем, это всё тебя не касается.

Как и следовало ожидать, после этой фразы его лицо снова приобрело весьма высокомерное выражение, и он прибавил шагу, чтоб оставить Пса позади.

После аудиенции Бризар прекратил метания по крепости и вернулся в свои покои, где засел за какие-то чертежи и расчёты, предоставив Кириллу самому искать себе занятие. Тот присел на пол у стены и, закрыв глаза, принялся систематизировать ту информацию о крепости, что ему удалось собрать.

Всё шло совсем неплохо, если не считать того, что к ночи Бризар снова разжёг свою курильницу, наполнив комнаты синим дымом чичанского мха, и Кириллу снова пришлось провести бесконечную ночь в тупом блуждании по странному текучему миру, где не было ни мысли, ни слова, ни образа, за которые можно было бы зацепиться.

Утром Бризара снова вызвал к себе граф Клермон. На сей раз Кириллу совсем недолго пришлось ждать своего покровителя. К тому же он стал свидетелем весьма интересного события. Он увидел, как несколько рыцарей проводили через зал со статуями в покои магистра необычного человека, явно не имевшего отношения к Ордену. Это был высокий светловолосый мужчина с длиннющими усами, каждый из которых был заплетён в косу. Одет этот колоритный персонаж был в холщёвые штаны, меховую куртку, подпоясанную поясом из сыромятной кожи с грубо выкованной пряжкой в виде головы какого-то чудовища, и меховые сапоги, перехваченные под коленями и на щиколотках тонкими ремешками. На шее у него висела золотая гривна в виде перевитого змеем месяца, а в ухе звенела серьга. На грязных пальцах сверкали самоцветами огромные кустарно сделанные перстни. Его громоздкий меч в обтянутых кожей ножнах нёс один из сопровождающих рыцарей, и, когда депутация вошла в покои магистра, этот рыцарь остался у дверей.

Через полчаса двери отворились, и процессия тем же порядком проследовала обратно.

Через некоторое время появился и Бризар. Его лицо было, как обычно, надменным, но по едва заметным признакам, которые Кирилл уже научился распознавать, он понял, что генерал раздражён.

- Что это за чучело? – спросил он, когда они отошли на какое-то расстояние от покоев главы Ордена.

- Это Клык, вождь Степных Волков, единственного племени здешних дикарей, которое пока является нашим союзником. Граф в очередной раз решил разделаться с миссией госпитальеров и снова натравил на них этого балбеса. Я уверен, с тем же, что и раньше, результатам. Правда, у госпитальеров новый капитан, не столь опытный в военном деле, как прежний, но не думаю, что этим варварам удастся сокрушить такую хорошо укреплённую твердыню, как миссия.

- Они уже пытались?

- Ещё бы! Знаешь, чем кончалось дело? Клык бился с капитаном госпитальеров на мечах, тот побеждал, и Степные волки убирались восвояси. Так велит их уклад.

- Эти ребята тут играют в ролевые игры? – нахмурился Кирилл.

- Да, уже третье поколенье.

- А, ну тогда всё ясно! – улыбнулся Кирилл. – Ещё одно-два поколения, и они научатся нарушать свой уклад.

Бризар бросил на него свирепый взгляд и, резко развернувшись, помчался дальше. Он снова пустился в бесконечные блуждания по крепости, а Кирилл с покорным видом следовал за ним, слушал, смотрел и запоминал.

Когда ноги и голова у него уже начали гудеть, Бризар неожиданно замедлил шаг возле высоких дверей одной из просторных галерей. К ним тут же подскочил человек в серой одежде и с низким поклоном распахнул перед рыцарем дверь. И Кирилл с радостью вдохнул запах еды и услышал нестройный гул голосов и звяканье посуды.

Они вошли в низкий сводчатый зал, где за отдельными столами сидели рыцари. Это была не трапезная, а что-то вроде трактира, поскольку на столах стояли кувшины с вином и глиняные блюда с какой-то едой.

Молодой генерал шёл через зал, ни на кого не глядя, в то время как Кирилл внимательно смотрел по сторонам. Возглас, раздавшийся неподалёку, заставил их остановиться.

- А вот и Бризар со своим Псом, - произнёс красивый молодой рыцарь с чёрными, расчёсанными на прямой пробор кудрями. Он обращался к столь же молодому и красивому воину, чьи длинные прямые волосы были собраны на затылке в хвост, а взгляд голубых глаз был одновременно надменным и лукавым.

Генерал, как это не странно, не возмутился столь бесцеремонному замечанию, а, подойдя к их столу, коротко кивнул сперва первому, потом второму:

- Карнач, Валуа.

- Давно не виделись, Даниель, - любезно улыбнулся второй. – Садитесь.

Бризар сел за стол, который, как заметил Кирилл, был накрыт иначе, чем другие, поскольку был застлан не очень чистой скатертью. Вместо глиняных блюд здесь стояли достаточно приличные фаянсовые тарелки, а кувшины заменяли запылённые бутылки.

- Где мы могли видеться, Жан? - усмехнулся первый. - Днём мы с тобой на службе, а ночью этот романтик предаётся чарам чичанского мха. Не жалко своих мозгов, так мальчишку бы пожалел. Пусть тоже сядет.

Бризар коротко кивнул, и Оршанин тут же присел на край скамьи.

- Гарсон, - грассируя, крикнул пригласивший его рыцарь. – Ещё два бокала. Я – комендант крепости Александр Карнач. – представился он Кириллу, - Мой приятель – капитан внешней охраны Жан Валуа.

- Королевских кровей? – не удержался Кирилл, припрятав всё-таки иронию под деланным изумлением.

- Он такой же Валуа, как я – Бурбон, - проворчал Бризар, но тут же добавил: - Правда, иных недостатков помимо фальшивого имени и плебейской крови за ним не числится.

- И на том спасибо, - не смутившись, усмехнулся Валуа, подхватив наполненный расторопным слугою бокал. – За знакомство.

- Он исходит из того, что у Псов обычно нет имён, - пояснил комендант с вальяжной улыбкой.

- Он прав, - кивнул Кирилл.

Они со звоном сдвинули бокалы.

- Что нового в Галактике? - поинтересовался Карнач, опустошив свой бокал и взглянув на Бризара.

- Всё то же, Алекс. Разве что, на сей раз, мы сумели насолить Звёздной Инспекции Объединения, и они, как ты знаешь, натравили на нас, ни много ни мало, поисково-спасательный звездолёт.

- Твоя ирония неуместна, - холодно заметил Карнач. – Звездолёт с иголочки и необычайно мощный. А его командир… - он усмехнулся. – Лучше б они сразу прислали сюда пару крейсеров Инспекции. Во-первых, где она, там скоро появляются и они. А, во-вторых, бывало и такое, что им оставалось только принять надёжно упакованных арестантов.

- Откуда ты знаешь? – нахмурился Бризар.

- После окончания академии Космофлота я проходил практику под её началом незадолго до того, как она затерялась где-то в дальнем космосе. Воспоминания свежи настолько, что я с утра до вечера гоняю гарнизон, устраивая учения и манёвры, просто для того, чтоб успокоить нервы.

- Она действительно так красива, как говорят? – вздёрнул бровь Бризар.

Карнач на минуту задумался.

- Как-то не приходило в голову оценивать её с этой точки зрения, Даниель. Хотя, пожалуй, очень. Как бюст Нефертити, как улыбка Джоконды, как флагман Звёздной Инспекции «Месье Роже» и пара сверхновых звёзд в придачу.

- То есть? – нахмурился Бризар.

- Можно любоваться бесконечно, но лучше это делать издалека, - усмехнулся комендант крепости и посмотрел куда-то в другой конец зала. – А вот и другая головная боль. Генерал Дирк Юханс со своим миньоном.

- Говори тише, - понизив голос, попросил Валуа, опустив глаза.

- Да с какой стати! – воскликнул Карнач. – Это всем известно.

Кирилл обернулся и увидел толстенького генерала, который с елейной улыбочкой пробирался меж столами, осеняя всех подряд крестным знамением. За ним шёл высокий молодой рыцарь с длинными, чёрными и блестящими, как вороново крыло, волосами, на концах завивающимися в крутые кудри. Его тонкое лицо с большими карими глазами и длинным с лёгкой горбинкой носом напоминало лица древнеримских статуй.

- Моё почтение, ваше высокопреосвященство, - с улыбкой поднялся им навстречу Карнач, а Бризар ловко убрал со стола бокал, стоявший перед Кириллом. Тот тут же сообразил, в чём дело, и с тупым выражением уставился в стол, разглядывая переплетение нитей на скатерти, а потом поднялся и склонился перед Юхансом в низком поклоне.

Валуа вскочил и щёлкнул каблуками. Только Бризар, не поднявшись, лишь сдержанно кивнул своему собрату.

- Я смотрю, молодёжь всё веселится, - добродушно закивал им тот. – Эх, мне бы ваши годы и здоровье. И забот поменьше. Но ваше дело молодое, что ж! Только завтра не забудьте прибыть к заутрене, не опаздывая. Я прослежу за вами и, уж не обессудьте, если что, наложу епитимью.

- Мы будем, как всегда! – обворожительно улыбнулся Карнач.

- О, по вам, комендант, можно проверять часы. А вот капитан…

- Я лично вытряхну его из постели, - пообещал тот и добавил: - Тем более что она моя.

Юханс на миг замер с открытым ртом, но потом лишь погрозил толстым пальчиком.

- Ваши шутки пахнут серой, комендант. Кстати, сегодня ночью мне снова понадобится круглый зал и караул из ваших доверенных людей.

Кирилл заметил, как напрягся Карнач после этих слов, но затем снова улыбнулся, хоть и через силу.

- Мой долг служить вам, мой генерал. Всё будет сделано.

- О деталях позже сообщит вам мой адъютант.

Юханс развернулся и, не оглядываясь на своего спутника, начал пробираться к выходу. Тот двинулся, было, следом, но комендант остановил его:

- Игнасио, мой мальчик…

Тот обернулся и, увидев, как Карнач манит его пальцем, подошёл к столу и устало присел рядом с Кириллом.

- Слуга, дай кубок! – рявкнул он.

Слуга поспешно принёс ещё один бокал и наполнил его.

Бризар выставил припрятанный бокал. Адьютант задумчиво взглянул на Кирилла и представился:

- Игнат Москаленко, - а потом обернулся к Карначу. – Ты плохо шутишь, Сашка. Твоя наглость итак его бесит, а бравировать подобными вещами… Сам знаешь, как он нетерпим к грехам других, если не может справиться с ними сам. Мне уже надоело оправдывать твой длинный язык дурным воспитанием и национальной грубостью.

- Не злись, лучше выпей, - проговорил Валуа. – Зачем этому козлу опять понадобился зал?

- Он третью ночь коптит там потолки, - проворчал Карнач, - хочет вызвать дьявола.

- Кого?

- Дьявола. Он узнал, что здесь появился настоящий дьявол, прилетел на звездолёте землян.

- Дьявол на звездолёте? – недоверчиво переспросил Валуа.

- Забавно, правда? – усмехнулся комендант. - Но почему бы и нет? Может, на Земле вовсе не такие скучные порядки, как мы тут считаем, если они возят с собой дьявола. А, может, какой-то рогатый бедняга попал в сферу притяжения командора Северовой и уже не смог оторваться. Не думаю, что Юхансу с его Чёрной мессой удастся ему помочь.

- Чёрная месса – это чушь собачья! – воскликнул Игнат и опрокинул в рот бокал.

- Дружище, что ты делаешь? – смеясь, воскликнул Карнач. – Это ж коллекционный арманьяк!

- Сойдёт, - кивнул тот. – Плохо другое. Сперва он смотрел в свой хрустальный шар и бормотал заклинания, размахивая ножиками. Он выяснил имя прибывшего демона, кто он и что может. И две ночи звал его так, что едва не охрип. А вчера он отправил нас в Коруч, чтоб захватить одного парня с баркентины. Его там не оказалось, но мы привезли другого. Поскольку оказалось, что это – не тот, Юханс сегодня собирается с помощью этого пленника умилостивить своего демона.

- Принести его в жертву? – помрачнел Карнач. – Для этого ему и нужен зал?

- Тебе что! Ты выделишь зал и охрану, а мне там торчать…

- Могу составить компанию, - предложил Кирилл.

Игнат хмуро взглянул на Бризара.

- Ваш пёс умеет разговаривать по-человечески, генерал?

- Он умеет не только разговаривать, - раздражённо проговорил Бризар. – А ещё много разговаривать и явно не по делу.

Кирилл прикусил язык, но заметил внимательный и задумчивый взгляд коменданта, обращённый на него.

- Тебе зачем это, парень? Любопытно? Посмотреть охота?

- Может, и поучаствовать, - осторожно проговорил Оршанин.

Карнач прищурился.

- Могу устроить…

- Это мой Пёс, - вскинулся Бризар, но комендант покачал головой.

- Я не верю, что право собственности может распространяться на людей, Даниель. Каждый сам решает, как ему умереть. Если он хочет попробовать сыграть, то пусть играет.

- Если он испортит игру Юхансу, и тот узнает, что это твоих рук дело… - начал Москаленко.

- Да оставь ты, - отмахнулся Карнач. – Всё равно ж рано или поздно я твоего шакала так достану, что он пустит меня в расход. Может, натравит на меня своих суккубов. Хоть на девок напоследок посмотрю.

- А у него есть суккубы? – удивился Кирилл.

- Дитё… - усмехнулся Валуа и покосился на Москаленко.

Игнат загадочно улыбнулся и бросил взгляд на коменданта. Тот положил руку на плечо Бризара. Генерал задумчиво посмотрел на неё, но скидывать не стал.

- Дело пахнет керосином, Даня, - прошептал, нагнувшись к нему, Карнач. – Северова тут не зря. Кто не с ними, тот против них. И пацан твой не зря здесь, ты сам знаешь. У нас это называется «засланный казачок». Скоро всю эту кодлу разгонят. Хочешь в Мясорубку со своими белыми костями, да с голубой кровью загреметь? Если жив останешься.

- Это измена, Алекс. А если я Юхансу расскажу? – спросил тот негромко.

- А я скажу, что проверял тебя, - улыбнулся Карнач. – В мои обязанности входит заботиться о надёжности оборонительных рубежей крепости не только в стенах, но и в умах. И ребята мою версию поддержат. Ты, конечно, усыпишь бдительность старого шакала относительно своей персоны на какое-то время, но от меня больше добра не жди.

Бризар обернулся и посмотрел на Валуа и Москаленко, которые с настороженными улыбками следили за его реакцией. Потом взглянул на Оршанина. Тот не менее настороженно наблюдал за Карначом и его приятелями.

- Тише, тише… - прошептал он, успокаивающе. – Зачем шум поднимать, страшные слова говорить? Я не собираюсь там диверсии устраивать. Просто посмотрю, что да как. Может, подскажу кому чего…

- Не мешай мальчику, - отодвинувшись от генерала и сняв руку с его плеча, проговорил комендант. – Пусть играет.

- Ладно, - Бризар взглянул ему в глаза. – Пусть играет. Но учти, Алекс, если ты попробуешь сыграть против меня, умирать будешь не так красиво, как думаешь.

Карнач улыбнулся и покачал головой:

- Шуток вы не понимаете, ваше превосходительство. Где уж мне против вас… - он посмотрел на Москаленко. – Как его туда провести?

- В составе охраны, - с сомнением проговорил тот.

- Тогда он труп, - заметил Валуа. – Юханс знает, что он – Пёс Бризара, а с Бризаром у него – контра. Он сочтёт, что это шпионаж, и хлопнет Пса.

- К тому же мальчик хочет не просто посмотреть, но и поучаствовать, - напомнил Карнач. – Значит, он должен там быть в открытую.

- В открытую он может быть там только со своим генералом, - отрезал Москаленко.

- Его генерал по ночам не выходит из наркотического транса, - раздражённо проворчал комендант крепости. – Он может пойти туда со мной.

- Это плохая идея, - покачал головой Валуа.

- Он пойдёт туда со мной, - проговорил Бризар, мрачно взглянув на него. – Я хочу знать, чем занимается Юханс по ночам. Я хочу видеть его демона. Я сумею добиться у Магистра разрешения присутствовать на церемонии. В конце концов, я должен быть уверен, что он не использует власть над демоном в личных интересах и во вред Ордену.

- Ночь – тяжёлое время для людей, Даниель, - мягко произнёс Карнач. – А то, что будет происходить в круглом зале, будет, скорее всего, ужасно.

- Ты думаешь, что я не смогу выдержать то, что может выдержать Пёс или ты?

- Ты не видел того, что видел он, - вздохнул Карнач. – И того, что видел я. Но начинать надо. Иди к магистру и добейся его распоряжения присутствовать на церемонии. Я подберу самых надёжных и проверенных людей. Командовать караулом будет Валуа, он и проследит, чтоб с этой стороны всё было спокойно.

Бризар поднялся и, холодно кивнув собеседникам, пошёл к выходу. Кирилл вскочил, чтоб последовать за ним. Но перед этим бросил взгляд на коменданта.

- Провалишься, выпутывайся сам, - проговорил тот вполголоса. – Моих людей не подставляй.

Кирилл кивнул и быстро направился к выходу, обдумывая на ходу сложившуюся ситуацию. Полученная информация была, кстати, как и внезапно появившаяся возможность попасть на церемонию генерала Юханса. Но его настораживало поведение Бризара и этих высокопоставленных рыцарей. Между ними явно была какая-то тайная связь, странные отношения, сближающие их, но не порождающие доверия. Кирилл тоже был не склонен доверять кому бы то ни было, но прекрасно понимал, что помощь ему сейчас нужна. В конце концов, он доверился в какой-то мере Бризару. Мотивы его действий, как и мотивы этой странной троицы неизвестны, но он явно склонен оказывать содействие. А без помощи коменданта крепости, капитана внешней охраны и адъютанта генерала Юханса он не сможет попасть в круглый зал, не узнает, оказалась ли успешной попытка вызвать демона, и не сможет помочь кому-то из стрелков в смертельной опасности.

Неожиданный рывок и удар о стену прервал его мысли. Бризар, схватил его за шиворот и зажал в углу, сверля свирепым взглядом горящих глаз.

- Что ты распустил язык, щенок? Хочешь сдохнуть и подвести под топор меня?

- Мне нужно туда попасть, Даниель, - проговорил Кирилл, взглянув ему в глаза, и в его голосе прозвенела сталь. – Вы всё прекрасно поняли. Это понял даже комендант Карнач. Вы знаете, что я веду здесь свою игру, и вы обещали поддержать её. Если вы боитесь, то прямо сейчас примите решение. Вы можете убить меня, сдать Юхансу или сразу Криспену. Или просто подарите меня коменданту, если не хотите мешать.

Бризар разжал пальцы и, повернувшись, прижался спиной к стене рядом с ним. Он какое-то время тяжело дышал, глядя в потолок, потом тихо спросил:

- Дело так серьёзно, если ты решил играть в открытую?

- Более чем, - проговорил Оршанин. – Я должен сделать всё, чтоб спасти этого стрелка с баркентины. У нас существует железный закон: мы своих не бросаем. Но, кроме того, я должен знать, что происходит. Демон – это серьёзно. Я должен выяснить, насколько велика опасность, и попытаться минимизировать её.

- В данном случае, твои цели не противоречат моим, - спокойно проговорил Бризар, оправляя плащ. – Я поддержу тебя, но ты зря согласился принять помощь от Карнача и его приятелей. Здесь никому нельзя доверять, а эти трое давно ходят по лезвию ножа. Даже если они не сдадут, то связь с ними может сильно повредить.

- Мне показалось, что вы им симпатизируете, - заметил Кирилл, внимательно взглянув на него.

- Пожалуй, - задумчиво кивнул Бризар. – Но это не значит, что я им доверяю. То, что привлекает меня в них, то же и делает их опасными. Можно восхищаться мастерством фехтования записного бретёра, но только до тех пор, пока острие его шпаги не окажется возле твоего горла. Мне нужно поговорить с графом. Иди в мои покои и жди там.

Кирилл кивнул и направился в сторону жилой части крепости. Он вдруг с удивлением осознал, что впервые идёт здесь один, без сопровождения Бризара. И что он может сейчас спокойно свернуть в любой коридор, зайти в любую комнату, изменить направление и пойти туда, куда сам считает нужным. Было ли это выражением доверия Бризара, или ему просто надоело разыгрывать всю эту комедию, особенно после того, как его Пёс совершенно открыто заявил о собственной игре. Какое-то время Кирилл думал, не ошибся ли он, нарушив сложившиеся правила игры, но потом решил, что это уже сделано. Бризар не так глуп, чтоб не понимать всё с самого начала. Просто теперь, когда пора перейти от сбора сведений к более активным действиям, необходимо обеспечить себе некоторую свободу, а заодно и дать понять покровителю, что поддерживать его не безопасно и, возможно, следует держаться подальше.

Он не стал никуда сворачивать, а направился прямо в покои молодого генерала. Там он присел в кресло у камина и снова принялся обдумывать сложившуюся ситуацию, прокручивая про себя разговор в трактире, припоминая всё, что запомнил, слова, выражение лиц и глаз, движение рук, голоса, паузы. Он снова и снова возвращался к мысли о том, насколько возможно привлечь на свою сторону коменданта и его друзей. Эта поддержка была бы ценным приобретением.

От этих размышлений его отвлёк вернувшийся Бризар. Остановившись возле камина, тот устало провёл рукой по глазам.

- Я выдержал целый бой. Магистр вызвал Юханса, а тот с яростью возражал против моего присутствия на церемонии. Сперва он возмущался, как мне вообще пришла в голову мысль о том, что он, воин Христа и монах, пастырь душ человеческих, может заниматься столь богопротивным делом, как вызывание дьявола. Потом, когда это не сработало, он кричал, что присутствие посторонних спугнёт демона, которого он должен подчинить исключительно на благо Ордена. Затем он обвинил меня в том, что я замыслил сорвать ритуал и помешать ему с единственной целью: причинить вред братии и унизить его в глазах магистра. Граф слушал его, а потом сказал, что мои опасения логичны и требования обоснованны. Следовательно, я могу присутствовать на церемонии. После этого Юханс успокоился и заявил, что если у него не получится, то, на сей раз, исключительно по моей вине. Короче, эту ночь нам не придётся спать. Мы пойдём в круглый зал и будем присутствовать при жертвоприношении Князю Тьмы. Ты доволен?

- Вполне, - кивнул Оршанин.

- И как ты собираешься привести в исполнение свой план?

- У меня нет плана, монсеньор. Я собираюсь действовать по обстановке. А пока у нас ещё есть несколько часов, мне кажется, что было бы разумным вздремнуть, чтоб иметь к ночи свежую голову.

Бризар странно улыбнулся.

- Здешняя ночь исключает возможность иметь свежую голову. И поверь мне, лучше одурь чичанского мха, чем острота восприятия в период с заката до рассвета. Впрочем, как пожелаешь. До ночи у нас нет иных дел.

Он прошёл в свою маленькую спальню и, не раздеваясь, лёг на кровать. Оршанин откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Разбудило его то, что он снова почувствовал ненавистный запах тлеющего чичанского мха. Вспомнив о своём твёрдом намерении пойти ночью в круглый зал на церемонию, задуманную генералом Юхансом, он с раздражением понял, что Бризар струсил и опять напустил целую комнату дурманящего дыма. Ещё несколько минут, и эта отрава проникнет в кровь, а после этого ни о какой вылазке не будет и речи.

Эта мысль заставила его проснуться окончательно. Открыв глаза, он зарычал от злости и неожиданно упал с кресла на пол. Оказавшись на четвереньках, он снизу вверх взглянул на стоящего над ним Бризара, который держал в руках хлыст.

- Плохая собака! – проговорил генерал и с размаху хлестнул Кирилла хлыстом.

Удар болезненным ожогом отозвался в спине. Яростно зарычав, Кирилл кинулся вперед, но из его горла послышался только хриплый свирепый лай. А руки, которые он поднял, чтоб оттолкнуть противника, оказались большими рыжими лапами, с полустёртыми чёрными когтями. Он снова упал на эти лапы, слыша свист хлыста и боль в спине. Задыхаясь от ярости, он лаял, чувствуя, как по всему его собачьему телу проходит дрожь. Он скалил зубы, пытаясь запугать врага. Он бы вцепился ему в глотку клыками, если б не ошейник, врезавшийся в шею, и тянущий его назад. Он из последних сил рванулся вперёд, потерял равновесие, лапы заскользили когтями по отполированному камню пола, и он завалился на бок.

И только тут он понял, что действительно сошёл с ума, как тот парень. Он вообразил себя псом и теперь кидается на людей. Он должен прийти в себя. Но он видел свои покрытые шерстью лапы, и ничего не мог с этим поделать. Ужас пронзил его сильнее, чем боль от недавних ударов хлыстом, и он проснулся.

Он сидел в кресле у камина и, тяжело дыша, с изумлением рассматривал свои руки. Потом, сообразив, что это был лишь слишком реалистичный кошмар, он вздохнул с облегчением и поднял взгляд. Бризар стоял в дверях спальни и с мрачным удовлетворением смотрел на него.

- Добро пожаловать на ночной Свезер, - проговорил он. – Ты вспомнил все свои страхи? У тебя ещё будет время наверстать упущенное, если ты снова осмелишься уснуть здесь без помощи наркотиков. Идём, нам пора.

Потом они снова долго шли по длинным галереям и коридорам, спускаясь всё ниже в толщу скалы. Кирилл, ещё не оправившийся от потрясения, вызванного недавним сном, смотрел на идущего впереди Бризара. Плащ из тонкого шёлка реял, как на ветру, отчего казалось, что он идёт за странным призраком, направляясь прямо в ад или в какую-то бездну, населённую чудовищами. В коридорах было тихо, лишь изредка откуда-то доносились стоны, всхлипы и хриплая ругань. Несколько раз они встретили патруль, но вооружённые до зубов рыцари скользнули по их лицам внимательными взглядами, которые таили в себе то ли затаённый страх, то ли тайное безумие.

На нижних этажах и вовсе было пусто. Должно быть, система вентиляции не справлялась здесь с нагрузкой, потому что воздух стал тяжёлым и спёртым. Светильники на стенах были слишком тусклыми, и большие участки коридора оказывались в полумраке, который порождал неясную тревогу. Каждый раз, входя в такой затемнённый участок, Кирилл чувствовал напряжение и страх, словно его кто-то преследовал. А потом он явственно услышал шаги. Он резко обернулся, но если там кто-то и был, то он, скорее всего, спрятался в одном из тёмных закоулков. Шаги смолкли. Но стоило ему снова пойти, как едва слышные звуки позади возобновились. Решив, что это эхо его шагов, он изменил темп ходьбы и понял, что те шаги звучат иначе, что сзади кто-то крадётся за ними, прячась в темноте.

- Сзади кто-то есть, - шепнул он Бризару.

- Твой страх, - спокойно ответил тот, не останавливаясь.

- Хорошо, если так, - пробормотал Кирилл, прислушиваясь к шороху шагов позади. Но звуки эти были хоть и очень тихими, но вполне реальными.

Наконец, их путь закончился, и впереди показались тёмные фигуры, закутанные в чёрные плащи. Подойдя ближе, Кирилл увидел под плащами блеск доспехов, а в одном из встречавших узнал капитана Валуа. Он с каменным выражением на лице распахнул перед ними одну из створок низкой двери, собранной из толстых досок, скреплённых массивными металлическими полосами.

Они вошли. Валуа последовал за ними и прикрыл дверь. Кирилл осмотрелся по сторонам. Зал был невелик и, действительно, представлял собой круглое сводчатое помещение, окружённое глубокими нишами, темневшими под полукруглыми арками. На краях арок неподвижно висели чёрные полотнища, собранные складками и напоминавшие занавесы в каком-то дьявольском театре. Место было достаточно мрачным, и освещалось оно двумя десятками настоящих факелов, укреплённых на стенах, и огнями висевшей под сводом люстры в виде большого деревянного колеса.

Посреди зала, как раз под люстрой стояла покрытая чёрным бархатом высокая подставка, на которой покоился большой хрустальный шар. Дальше располагался покрытый крепом алтарь, а впереди прямо на каменном полу была начерчена пентаграмма диаметром около четырёх метров.

По залу перемещались какие-то люди в чёрных плащах с остроконечными капюшонами. Приглядевшись, Кирилл увидел миловидные сосредоточенные лица юношей из свиты генерала Юханса. Они расставляли на алтаре какие-то предметы, чашу, книгу, раскладывали ножи, засушенные веточки растений. Другие разжигали курильницы по сторонам пентаграммы, аккуратно обходя её, чтоб ненароком не ступить внутрь. К счастью, дым от курильниц, хоть и был едким и неприятным, явно не исходил от горящего чичанского мха.

Сам генерал Юханс стоял в стороне и беседовал о чём-то с высоким человеком, лица которого Кирилл не видел из-за капюшона. Наконец, Юханс заметил их и что-то сказал. Человек обернулся, и Кирилл узнал Игната Москаленко. Его тонкое лицо в полумраке казалось нечеловечески прекрасным, а глубокие чёрные глаза смотрели столь равнодушно, словно были не живыми, а выточенными из агата.

- Встаньте туда, - вполголоса проговорил Валуа, указав им на одну из ниш.

И в этот момент сзади хлопнула дверь. Все резко обернулись, но лишь креповая занавесь на одной из ниш колыхнулась от внезапно возникшего сквозняка. Валуа тут же прошёл туда, заглянул в нишу и в две соседние. Потом выглянул в коридор и какое-то время шёпотом разговаривал с охранниками снаружи. Всё это время присутствующие в напряженном ожидании молчали. Наконец, он вернулся и кивнул Юхансу. Беззвучное скольжение чёрных плащей по залу возобновилось.

Бризар и Оршанин отошли туда, куда указал Валуа. Затем он присоединился к ним. Ещё несколько рыцарей застыли возле стены у двери. Юноши в чёрных плащах разделились на две группы и встали по сторонам зала в два ряда. Генерал Юханс в чёрной мантии, расшитой какими-то кабалистическими знаками, подошёл к алтарю, а Москаленко со столь же непроницаемым выражением на лице встал рядом.

Юханс открыл книгу и начал нараспев читать оттуда заклинания на непонятном языке. При этом он производил странные действия, то плеская по сторонам воду из чаши, то рассыпая какой-то порошок из коробочки, то бросая за спину веточки неведомых растений. Потом он зажёг разноцветные свечи, стоявшие на алтаре. Игнат, скользивший взглядом по странице, время от времени тонкими бледными пальцами переворачивал её, чтоб его хозяин не отвлекался от своих манипуляций.

Затем юноши, стоявшие у стен, медленно двинулись по периметру, негромко напевая вслед за Юхансом заклинания. Они шли мимо закрытых пологами ниш, а постепенно приближаясь к краям пентаграммы. Их молодые голоса сливались со зловещим голосом Юханса. Эта странная какофония наполнила зал. Серый дым из курильниц струился вокруг, создавая причудливые облака, застывшие в неподвижном душном воздухе. Красные огни факелов на стенах начали странно двоиться, а следом медленно заколыхались занавеси из крепа, прикрывающие чёрные провалы ниш. Кирилл явно чувствовал холод, выползающий из тёмной ниши за его спиной, и ещё странное присутствие чего-то, что было рядом. И это присутствие было ещё страшнее, чем холод, дым и расплывающиеся красные огни.

Оценив своё состояние, Кирилл определил его как физическое проявление страха. Сосредоточившись на нём, он почувствовал, как страх потихоньку уходит, а восприятие обостряется, готовя организм адекватно отреагировать на возможную угрозу. Уже совершенно спокойно взглянув на происходящее, он вынужден был признать, что дело не в страхе. Огонь факелов действительно был зловеще багровым. В центре зала висели густые слои дыма, в то время как креп продолжал развиваться, словно в помещении гулял сквозняк. Лопатки уже заледенели от холода, выплывавшего из ниши.

Что-то явно происходило. К тому же он чувствовал присутствие в зале чего-то опасного, чего-то, не являвшегося человеком.

Повторение одного и того же слова заставило его сосредоточиться на заклинании генерала Юханса. Толстяк властно простёр руку к стоявшему в нескольких метрах от него хрустальному шару и настойчиво звал кого-то. Это слово отражалось от сводов зала, гуляло по нишам, шевеля занавеси, плавно скользило между клубами дыма. Прислушавшись, он смог разобрать это имя: «Кратегус». Раз за разом это имя звучало в зале, тревожно отзываясь где-то внутри, как знак чего-то зловещего, жуткого и разрушительного.

Взгляд Юханса был сосредоточен на шаре. Кирилл невольно взглянул в него и неожиданно увидел в нём искажённое выпуклым стеклом, замутнённое дымом странное лицо без глаз. Вернее вместо глаз у него были провалы тьмы под надбровными дугами. Он вглядывался в это лицо и видел его всё более ясно, словно дым рассеивался, а шар превратился в плоский экран видеотектора. Он увидел высокий гладкий лоб, широкие скулы, прямой нос, плотно сжатые губы, четко очерченный подбородок. Потом он разглядел крепкую шею и обнажённые плечи. Тёмные волосы были гладко зачёсаны назад. И взгляд из тьмы под бровями был таким же леденящим, как то дыхание ужаса, что вытекало из тёмных ниш по окружности зала.

- Кратегус! – воскликнул Юханс полным ликования голосом и ударил Москаленко по плечу.

Тот отошёл и, откинув креп с ближайшей ниши, щёлкнул пальцами. Два рыцаря в чёрных плащах с накинутыми на головы капюшонами вывели оттуда человека с завязанными глазами и связанными за спиной руками. Оршанину не нужно было видеть лицо, чтоб узнать его.

- Я его знаю, - шепнул он Бризару. – Он наёмник, был командиром гвардии Белого Жреца.

Бризар посмотрел на него, как на сумасшедшего, но Кириллу не было до этого дела.

Донцова тем временем подвели к пентаграмме и опустили на колени. Москаленко взял с алтаря широкую чашу и поставил перед ним на пол. Юханс поднял над головой свой нож и обошёл алтарь. Продолжая читать заклинания, он встал за спиной пленника и поднял над головой нож. Москаленко положил руку на затылок Донцова и наклонил её так, что она оказалась над чашей. Кирилл напрягся, лихорадочно соображая, что делать. Он не заметил, как смолк хор юных голосов, в воздухе явно запахло серой. По его плечам пробежала волна напряжения, пальцы сжались в кулаки. А в следующий момент в его руку мёртвой хваткой вцепились сильные пальцы Валуа. Он взглянул на него, но капитан с прежним непроницаемым выражением смотрел вперёд.

Он взглянул в центр зала, чтоб увидеть, как Юханс полоснул ножом по горлу Донцова. А в следующий момент раздался взрыв, звон стекла, и хрустальный шар разлетелся вдребезги. Вслед за этим раздался вопль ужаса, и один из юношей рухнул на пол и забился в конвульсиях. Следом заголосил другой, потом третий. Они корчились и орали, путаясь в плащах и отбиваясь от чего-то невидимого. Кирилл со смятением смотрел на выкатившиеся из орбит глаза и искаженные болью и ужасом ещё недавно такие красивые лица. Потом у несчастных на губах появилась пена. Остальные мальчики начали в панике метаться по залу. Они кричали, натыкаясь на стены, нечаянно заскочив в ниши, выскакивали с воплями. Один, не разобрав дороги, залетел внутрь пентаграммы, заметил это и заверещал так, словно его схватили железными когтями с десяток демонов.

Кирилл поднял глаза на Москаленко и увидел, что на его бледном лице появилась холодная удовлетворённая улыбка. Он спокойно наблюдал за происходящим. Валуа так же хладнокровно смотрел на сутолоку в зале. В этот момент двое мальчиков в каком-то странном безумии вцепились друг другу в волосы и, падая, опрокинули алтарь, с которого покатились ножи, чаши, свечи, растрёпанная колдовская книга и прочая магическая утварь.

Юханс с бешеной яростью смотрел вокруг, а потом заорал:

- Успокойте их!

Тут же Валуа и его рыцари сорвались с места. Хватая мальчишек за шиворот и поддавая им кулаками и пинками, они быстро сбросали их в один дрожащий и воющий от страха клубок там, где был алтарь. В зале на какой-то момент воцарился относительный порядок, но потом внезапно одновременно вспыхнули все занавеси, закрывающие ниши, заполыхали чёрные покровы алтаря и подставки, на которой стоял хрустальный шар, а потом и люстра под потолком.

- Выходите! - крикнул Валуа.

Зал моментально наполнился дымом. Кирилл схватил за плечи Бризара и толкнул его в сторону выхода. Дверь распахнулась, и он вывалился наружу, толкая впереди своего покровителя. Прижавшись к стене, он лихорадочно соображал, откуда в зале столько дыма. Тем временем в коридор выскочил изрыгающий проклятия Юханс. За ним появились рыцари, вытаскивающие скулящих перепуганных мальчишек. И, наконец, из пышущего жаром дверного проёма вылетел и ударился о противоположную стену высокий человек в светлом потрёпанном мундире, а следом, срывая с себя горящий плащ, Игнат Москаленко.

- Что там горит? – спросил Валуа, сдёрнув свой плащ, чтоб затушить дымящуюся одежду на адъютанте Юханса.

- Всё, - задыхаясь, ответил тот. – Стены, пол, потолок…

Он прижался спиной к стене и съехал вниз, измученно глядя в зал, где, закручиваясь, выло пламя. Оно отражалось в его огромных глазах, как в зеркале.

- Все живы? – Валуа огляделся по сторонам и достал переговорное устройство. – Бернар, перекрой вентиляционный канал круглого зала. Немедленно.

Спустя несколько минут гул пламени в зале стал тише. Юханс свирепо смотрел на него.

- Вы не обеспечили охрану, капитан! - взвизгнул он. – На вашей совести была безопасность во время церемонии, но вы допустили панику и пожар! Вы ответите за это, как и ваш непосредственный начальник Карнач!

- Капитан действовал в соответствии со своими обязанностями и полномочиями, - возразил Бризар, снова приняв высокомерный вид. – Он не допустил жертв и спас ваших истеричных питомцев из огня. Я доложу об этом магистру и буду добиваться награды для него. А ваша, с позволения сказать, церемония была далеко не так безобидна. Вы играете с тёмными силами и надеетесь, что командир охраны сможет защитить вас от взбунтовавшихся духов?

Юханс перевёл злобный взгляд на него.

- Это вы помешали мне, Бризар. Вы с вашим вечным скепсисом разозлили демона, и он устроил погром.

- По крайней мере, он, наконец, отреагировал на ваши призывы, - парировал Даниель. – А, может, вы его уже достали?

- Из-за вас жертва пропала всуе, Бризар! – в ярости заорал Юханс.

- Да вон ваша жертва, генерал, - проговорил Валуа, остановившись возле пленника, стоявшего на коленях возле стены. – Жива и здорова.

Юханс обернулся. Он с изумлением смотрел на Донцова, на шее которого осталась лишь небольшая красная полоса, но он явно был жив.

- Я думаю, что в этом всё дело, - проговорил Кирилл, ловя момент. Он не менее Юханса был поражён тем, что удар кинжалом по горлу не причинил Донцову серьёзных повреждений. – Мне кажется, что демон не хотел, чтоб его убили. Может, это он привёз его сюда?

Юханс обернулся к Кириллу, поражённый внезапной догадкой. А Валуа, подойдя, взял Кирилла за шиворот и швырнул его на колени перед генералом.

- Говори, Пёс. Ты ведь знаешь этого человека?

- Я знаю, - поспешно заговорил Кирилл, - знаю, монсеньор. Но я не видел его на звездолёте. Он не заходил в мою камеру. Я видел его раньше, в одном из лагерей, где готовят Псов Войны. Он был там в качестве охранника при одном из заказчиков. Он наёмник, солдат удачи, живёт по кодексу чести и служит тем, с кем заключает пакт. Я знаю, что у него был пакт с Белым Жрецом. Он служил у него командиром гвардии.

- И как он попал на звездолёт землян? – с подозрением спросил Юханс.

Кирилл пожал плечами.

- Может, с помощью своего беса…

- Это не бес! - рявкнул Юханс. – Это демон, граф Преисподней!

- Я запомню, - пообещал Кирилл.

А Юханс дал знак Валуа. Два рыцаря подтащили к нему Донцова, поставили на колени и сняли с его глаз повязку. Донцов жмурился и тряс головой, а потом поднял голову и посмотрел на генерала.

- Как твоё имя? - спросил тот.

- Александр Донцов, я капитан поисково-спасательного флота Земли.

- Его зовут Светозар, - возразил Оршанин.

Донцов взглянул на него. Потом вздохнул и опустил голову.

- Ты знаешь этого человека? – спросил у него Юханс.

- Это Пёс войны, которого заслали на баркентину убить старпома де Мариньи, - ответил Донцов. – Он сбежал, когда мы освобождали лайнер.

- Как твоё имя? - подошёл к нему Бризар.

- Светозар, - ответил он и посмотрел в глаза генералу. – По крайней мере, с того момента, как меня вытащили из катакомб, сняли с меня цепи и дали в руки меч. Я служил Белому Жрецу на планете под названием Гимел.

- Как ты попал к землянам?

- Жрец был убит, жрица тоже. Звёздная инспекция захватила планету. Я согласился на сотрудничество, чтоб не попасть в Мясорубку. Мне поверили.

- Ты будешь служить мне? – Юханс бочком оттеснил Бризара. – Мне нужен надёжный охранник и офицер для особых поручений… Для очень особых.

Донцов молча смотрел ему в глаза, не отвечая.

- Но для начала, ты расскажешь мне о баркентине, её экипаже и начертишь подробный план, - продолжал Юханс, злобно покосившись на Бризара. – У нас уже есть план, изображённый этим Псом, но я хочу проверить, насколько он соответствует действительности.

- Нет, - спокойно ответил Донцов.

- Ты не согласен? – зашипел Юханс. – Я сдеру с тебя шкуру и разрежу тебя на мелкие куски.

- Бесполезно, - проговорил Кирилл. – Он умрёт, но не скажет. Я ж говорю, он живёт по кодексу чести. Он служит, но не предаёт… - он отступил под бешеным взглядом Юханса и пробормотал: – Некоторые работодатели считают это достоинством.

- В камеру, - распорядился Юханс. – Завтра – на допрос к Криспену. Я выбью из него правду.

И, резко развернувшись, он пошёл прочь. Москаленко тяжело поднялся и с презрением взглянул на Донцова:

- Желаешь сдохнуть, валяй. Мне это только на руку. На черта мне конкуренты при генерале?

И направился следом за Юхансом.

- Эй, а этот чокнутый детский сад? - рявкнул Валуа.

- Вышвырни эту дрянь за стены! – отмахнулся на ходу Игнат.

- Сукин сын! – прорычал капитан и повернулся к своим подчинённым. – Мальчишек – в лазарет, пленного – в каменный мешок. Всего хорошего, монсеньор.

И едва кивнув Бризару, он ушёл в сторону, противоположную той, куда удалились Юханс с адъютантом. Бризар какое-то время смотрел на Донцова, потом пожал плечами и пошёл по коридору. Кириллу очень хотелось перекинуться парой слов с Донцовым, который мрачно и упрямо смотрел на него. Но здесь оставались рыцари, которые деловито поднимали на ноги покачивающихся, находящихся в прострации юношей, перемазанных сажей в изодранных чёрных плащах, под которыми оказались столь же изодранные белые длинные рубахи. Двое подошли к Донцову и подняли его на ноги.

Кирилл вздохнул и направился следом за Бризаром. На ходу он обдумывал то, что произошло. Прокручивая снова и снова цепь событий, он приходил к одному и тому же неутешительному выводу: это магия. И демон существует, мерзкий, опасный и жестокий. Его лицо в хрустальном шаре до сих пор стояло перед мысленным взором Кирилла. Этот высокий гладкий лоб, широкие скулы, мускулистая шея. И эта жуткая тьма вместо глаз.

Пока единственной хорошей новостью было то, что Донцову удалось уцелеть после этого ритуала. Но он уверенно шёл в камеру пыток, а потом и в могилу. Так же гордо подняв голову, как Бризар впереди. «Дурак, - раздраженно подумал Кирилл, - я чуть голову под топор не сунул, пытаясь его спасти, а он…»

Они вернулись в покои генерала. Даниель не проронил ни слова, да и теперь не собирался объясняться со своим спутником. Он остановился возле камина, глядя на тлеющие угли, а потом негромко сообщил:

- Я не собираюсь вытаскивать из пекла ещё и его. Как говорит Карнач, каждый сам решает, как умереть.

- Вы итак сделали больше, чем были должны сделать, - кивнул Кирилл. – Спасибо, монсеньор.

- Я к магистру, - Бризар повернулся к двери. – Хочу поговорить с ним до Юханса. А то как бы он, и правда, не свалил всё на нас с Валуа.

Он ушёл, а через час, когда Оршанин сидел в кресле у камина, снова вспоминая загадочные события, свидетелем которых он был, дверь распахнулась, и в покои ворвались пять рыцарей. Не сказав ни слова, они схватили его, заломили руки за спину и вытащили на галерею. Пока его тащили по каким-то коридорам, всё ниже и ниже, Кирилл с досадой думал о том, что, наверняка, это Юханс решил нанести Бризару упреждающий удар. Он ожидал, что его тащат в какую-нибудь камеру пыток, где с помощью Криспена маленький генерал будет выжимать из него признание в том, что он вместе со своим хозяином сговорился сорвать полюбовные переговоры доброго пастыря с капризным бесом.

Он уже почти уверился в этих предположениях, когда его затолкнули в какую-то комнату, освещённую вполне приличными световыми панелями, и швырнули на аккуратно подметённый, хотя давно не мытый пол. Проскользив по нему, Кирилл почти носом уткнулся в начищенные до блеска изящные сапоги, а, подняв голову, увидел ехидную улыбку коменданта крепости.

- Облом вышел, приятель, - сообщил тот.

Кирилл приподнялся и увидел, что находится в хорошо оборудованном кабинете. Возле стола стоял Валуа, а в кресле у стены сидел Москаленко в начищенных до блеска доспехах. Его длинные волосы были собраны в пышный хвостик на затылке, а гладко прилегающие к голове волосы лишь подчеркивали тонкие надменные черты.

- Мало того, что церемония сорвалась, так ещё и пожар, - продолжал довольно ядовито Карнач. – Два генерала чуть не погибли в огне. Я уж не говорю о дюжине ополоумевших от страха щенков, которых теперь, чёрт знает сколько, будут приводить в нормальное состояние, только потому, что старая крыса питает слабость к смазливым мальчикам. И всё это произошло у меня в крепости, при моей охране, на глазах у моих людей, которые не могли это предотвратить. Кого в этом обвинят? Меня? Или грязного Пса, втёршегося в доверие к заносчивому мальчишке, у которого мозги забиты родовой рухлядью?

- Конечно, Пса, господин, - Кирилл склонился в глубоком поклоне.

- Правильно, так и будем считать, - Карнач хлопнул его по спине. – Где Бризар?

- У магистра.

- Побежал выкладывать свою версию происшедшего. Шустрый паренёк этот Бризар, верно? Пусть только тявкнет против меня или кого-то из наших, пожалеет, что на свет родился. Впрочем, ты этого, может, и не увидишь. Жан, мальчик мой, возьми это животное и брось его в каменный мешок. И если он не сделает то, что должен сделать, там его и оставь.

Валуа подошёл к нему, но Оршанин, опережая намерение взять его за шиворот, быстро поднялся и покорно кивнул:

- Я готов следовать за вами, господин.

Валуа указал ему на дверь, и он пошёл к выходу. Но ещё до того, как капитан распахнул перед ним дверь, он услышал негромкий голос Москаленко:

- Тебе не кажется, что он слегка переигрывает?

- Молодой ещё, со временем научится, - ответил Карнач.

Оглядываться Кирилл не стал, а, спрятав улыбку, перешагнул через порог.

Камера, куда его привёл Валуа, не напоминала каменный мешок. Скорее это была довольно высокая и широкая ниша, отгороженная от коридора частой металлической решёткой. В камере было темно, но Кирилл рассмотрел там скамью и лежащего на ней человека. Капитан открыл дверь в камеру и подождал, пока Кирилл войдёт. Заперев дверь, он чуть повернул рычажок на стене и на потолке ниши загорелся неяркий огонёк, дававший достаточно света, чтоб разглядеть хмурое лицо привставшего с лавки Донцова.

Шаги капитана смолкли вдали. Донцов приподнялся, прислушиваясь, а потом вдруг резко рванулся к Кириллу, схватил его за грудки и прижал к стене.

- Ты выдал им план баркентины… - прорычал он, с ненавистью глядя ему в глаза.

- Тихо, тихо, - прошептал Кирилл, пытаясь высвободится. - Если б ты видел этот план, ты бы заметил, что им нельзя воспользоваться. Я ещё на «Пилигриме» продумал, что нужно изменить в её плане, чтоб он стал совершенно бесполезным. И я это сделал.

- Посмотрим, - рыкнул Донцов, разжимая руки.

- Посмотри, - покладисто согласился Оршанин.

Донцов отошёл и сел на скамью. Кирилл подошёл к нему.

- Слушай, что ты валяешь дурака, а? Тебе повезло. Тебя хотели, как барана зарезать, но ты остался жив. Я своим враньём дал тебе шанс выкрутиться и пристроиться здесь, а ты в геройство играешь.

Кирилл прислушался, но в коридоре было тихо.

- Я офицер космофлота и не служу всяким подонкам, - ответил Донцов.

- Да неужели? А твой Жрец был овцой на выданье. Ты чего лепишь? Неужели не понимаешь, что у тебя появится возможность спокойно перемещаться по крепости, смотреть за ними, а при случае оказать нашим помощь?

- Меня ведь сначала проверят? – поднял голову Донцов.

- Может быть, - кивнул Оршанин.

- Но план баркентины я им не дам.

- И не надо, - кивнул тот. – Правильно, что не дашь. Потому что если ты дашь, то один из нас плохо кончит. Если ты попытаешься врать, то тебя грохнут за «дезу», потому что у них спецы высшего класса. А если дашь настоящий план, то за то же дело грохнут меня, поскольку наши планы никак не совпадут, а ты всё-таки служишь на звездолёте. Дави на кодекс чести. Они это дело уважают. Поверят, особенно учитывая твою благородную наружность.

- А если заставят кого-то расстрелять?

- Кого? – Кирилл задумался. – Я не уверен, что у них сейчас есть подходящие кандидатуры, за исключением своих штрафников. Они не ведут военных действий и не берут пленных. К тому же, это не тот уровень проверки. Они взрослые люди, и ты не птенец желторотый. Они, наверняка, понимают, что если речь пойдёт об убийстве, ты, как наёмник, сделаешь всё чисто и без лишнего шума. Скорее, они будут расспрашивать о Белом Жреце. Они его знают. А тут ты в своей тарелке.

- А если заставят пойти против своих?

- Заставят, - теряя терпение, кивнул Кирилл. – Как пить дать, заставят, но тогда и будешь думать, в какую сторону стрелять. Да ты пойми, у тебя есть сейчас шанс внедриться в ряды врага. Я почти добился этого, ты тоже можешь. Ты же разбираешься во всех этих рыцарских штучках. Ну, давай, Сашка! Мы же можем помочь нашим, помочь Даше…

- Что за фамильярность в отношении командира! – поморщился Донцов.

- Да ладно,- с досадой отмахнулся Оршанин. – Как будто вы за глаза её не так называете.

- Не так.

- Ладно, как скажешь! Последнее слово, Донцов, да или нет? Ты согласен поддержать командира проведением агентурной разведки?

- Да что ты смыслишь в агентурной разведке, щенок! – фыркнул Донцов.

- Я легавый щенок, и кое-что в этом смыслю, можешь мне поверить. Меня именно к этому готовили. Как в спецшколе, так и в лагере Псов войны. Так как?

Донцов поднялся, прислонился к стене и мрачно, исподлобья взглянул на Оршанина.

- Я тебе не верю. А вдруг ты продался, чтоб шкуру спасти.

Оршанин вздохнул и опустил голову.

- Знаю, Саша. Я сам никому не верю. Но мне сейчас нужна помощь. Мне нужно уйти отсюда, но я должен оставить кого-то здесь, чтоб не потерять источник информации.

- Я не хочу, чтоб ты меня использовал, - признался Донцов. – Не хочу подвергать опасности экипаж. Лучше в этой клетке сдохнуть.

- Не дам я тебе сдохнуть, - задумчиво проговорил Оршанин, подходя к двери клетки. Он присел на корточки и поднёс ладонь к замку.

- Ты что делаешь? – забеспокоился Донцов.

- Уже сделал, - Оршанин поднялся и открыл дверь. – Уходи. Пройдёшь по коридору, до первого ответвления влево, поднимешься на два пролета, потом налево, ещё пять витков наверх. Выйдешь в коридор, пойдёшь направо до конца. Там будет винтовая лестница вниз. Внизу дверь, и слева снизу овальный камень. Нажмёшь и выйдешь. Только до рассвета на равнину не выходи, пережди.

- С ума сошёл? – хмуро спросил Донцов. - Тебя же убьют.

- Может, и нет, - Оршанин усмехнулся. – Выкручусь. Не впервой. Иди, а то тревогу поднимут. Если мне придётся прикрывать твой отход, то шансов у меня будет куда меньше.

Донцов молчал, стоя на пороге клетки. Оршанин взглянул ему в глаза.

- Иди, Саша, времени в обрез.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, а потом Донцов решительно взялся за прутья двери и с лязгом захлопнул её.

- Иди к этому типу, доложи, что уговорил. Светозар к его услугам.

- Спасибо, - кивнул Оршанин и, взявшись за прутья решётки, заорал: - Выпустите меня отсюда, братцы! Я же свой!

Валуа отвёл его обратно в кабинет коменданта. На сей раз, никто швырять его на пол не стал, и он счёл это добрым знаком. Валуа поставил перед столом стул и жестом предложил сесть. Карнач присел на краешек стола и сверху вниз смотрел на Оршанина, потом перевёл взгляд на Валуа.

- Он уговорил этого парня, - кивнул тот. – Но перед этим открыл дверь и предложил бежать. Даже указал осадный путь через южный бастион. Уж не знаю, откуда он о нём узнал.

- А тот что?

- Да пожалел этого дурака. Он же понимает, что после такого фортеля ему уже не выкрутиться. Остался и дал согласие пойти на службу к Юхансу.

- На особые поручения, - Карнач покосился на Москаленко.

Тот пожал плечами, и улыбочка у него была этакая змеиная.

- Ты что, и в самом деле думал, что я позволил бы ему бежать? – Карнач скрестил руки на груди. – Я приказал своему капитану отвести тебя к пленнику, а тот дёру дал? Чтоб меня перед строем запороли, а моего друга на башне повесили? Я на такие жертвы не способен. Так что спасибо твоему приятелю, что он отказался, иначе пришлось бы мне его в камеру вернуть, а от тебя, как от свидетеля, избавиться.

Кирилл вздохнул и покачал головой.

- Подслушивали?

- Естественно, - кивнул Карнач. – Слушай, парень, давай начистоту. Ты мне симпатичен. Северову я с юных лет обожаю нежно и трепетно, как хорошего командира и очаровательную женщину. И мне не нравится то, что здесь происходит. Но я по натуре - не борец. Мы здесь живём так, как нам нравится. Мы не подпольщики и не заговорщики. Мы просто выживаем с наименьшими потерями и ждём, когда появится возможность отсюда рвануть, потому что когда мы нанимались на эту работу, мы ещё плохо представляли, что это такое. Как Пёс, ты должен понимать, что инстинкт самосохранения у человека преобладает над другими. Поэтому моё к тебе хорошее отношение не может простираться до моего согласия подставить себя и моих друзей ради достижения высокой цели разгона этой бандитской шайки. Я тебе мешать не стану, действуй. При случае помогу, если риск не будет запредельным, как было в этот раз. Но если загремишь, держи язык за зубами, иначе я буду вынужден заткнуть тебе глотку до того, как ты её откроешь. Когда будешь уходить, меня и моих ребят своему другу не передавай. Мы за ним сами присмотрим, если что, поможем. Всё ясно?

- Предельно, - кивнул Кирилл и поднялся. – Северовой привет передавать?

Карнач слегка смутился, но потом на его лице появилась лёгкая мечтательная улыбка.

- Я б сам с ней поговорил, но боюсь услышать то, что она мне после всего этого скажет. Передавай. Так и скажи: «Искренне ваш, Дарья Ивановна, Александр Карнач».

- Скажу, - Кирилл посмотрел на Валуа. – А теперь, капитан, объясните мне, что за чертовщина произошла сегодня в круглом зале, и почему вы меня так страстно за руку держали?

- За руку? – Карнач вопросительно взглянул на Валуа. – Это чтоб ему не страшно было?

- Чтоб он дров не наломал, - усмехнулся капитан, - И не помешал нашему плану.

- Плану? – нахмурился Кирилл. – Какому плану?

- А ты думал, что это твоё присутствие сорвало сеанс чёрной магии? – поинтересовался Карнач. – Мы здесь давно и знаем, что магия – вещь серьёзная и опасная. Но занимается ею человеческое существо под названием Дирк Юханс, которое не так уж сложно сбить с толку. И это существо зачастую само толком не знает, что явилось следствием его действий, действий тёмных сил или манипуляций некоторых приближённых к нему лиц с его магическими причиндалами.

- Так это всё вы устроили?

- Я, - раздалось сбоку. Он взглянул на Москаленко. Тот улыбнулся. – Мне иногда доставляет удовольствие устраивать ему мелкие пакости. Сегодня я подмешал трём его наиболее истеричным любимчикам в еду психотропный препарат. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтоб малейшее потрясение вызвало у них припадки. Остальные – слишком запуганы и взвинчены, так что цепная реакция была предсказуема. Маленькая мина под хрустальный шар, серная шашка для отпугивания грызунов в нише, подмена ножа на абсолютно тупой… И его миссия обречена на провал.

- А лицо в шаре ты как сделал?

- А вот лицо в шаре, и, тем более, пожар, это уже не мы, - вздохнул Карнач. – И это меня сильно беспокоит. Только демона нам тут и не хватало, – он взглянул на Кирилла. – А ты молодец, не растерялся, хорошо подыграл. И что уломал этого умника пойти на контакт с Юхансом. Игнат проследит, чтоб его не слишком рьяно проверяли и никаких особых заданий ему не давали.

- Спасибо, ребята, - Кирилл улыбнулся. – Я при случае замолвлю за вас словечко командиру.

- Не забудь, - проговорил Москаленко.

После третьей мучительной ночи, когда я просыпалась в ужасе оттого, что в спальне мне чудилось присутствие демона, я, наконец, решила не геройствовать и спать днём. Не могу сказать, что остальным на звездолёте было много легче, чем мне. Похоже, у многих начали выползать из подсознания застарелые страхи. Люди были измотаны этими кошмарами, и уже без особых сомнений шли за помощью к Дакосте, который, в отсутствие Джулиана, остался единственным врачом на баркентине.

Впрочем, и ему было не сладко. Между сеансами процедур, снимающими последствия стрессов у членов экипажа, быстро раздав желающим какие-то препараты и амулеты, он мчался в Зал Пентаграммы, снова и снова облачался в мантию, зажигал на полу пентаграмму и проводил сеансы защитной и, как он говорил, разведывательной магии. Потом он устало рассказывал, что обрубил какой-то канал, тянувшийся из-за гор, прикрыл от инвольтирования Хока, в чьё чучело некий недоброжелатель за горами навтыкал иголок, а так же пресёк действия какого-то полтергейста, начавшего выстукивать в химической лаборатории «Марш Черномора».

Надо сказать, Хок его заботу не слишком оценил, напомнив о том, что сквозь обшивку не может в принципе пролегать никакой канал. Что касается причинения вреда посредством кукол, даже демонолог Жан Боден в шестнадцатом веке сильно сомневался в его эффективности. А «Марш Черномора» очень положительно характеризует забредшего в лабораторию духа, поскольку он достаточно образован, чтоб по памяти воспроизводить русскую классическую музыку.

Дакоста не обижался, а в очередной раз отправлялся на свой пост на краю пентаграммы. Хок же, бледный и злой, свирепо смотрел по сторонам, выискивая очередной повод для придирок в работе экипажа. Но поскольку из-за продолжительности местного дня, времени было много, работы в виду временного затишья – мало, оставаться долго наедине с собой в каюте никто не хотел, то работа шла размеренно и чётко, не оставляя простора для проявления воспитательных инстинктов старпома.

На третий день мы ещё сходили в гости к жизнерадостным корсам, обосновавшимся возле нашего звездолёта, с затаённой завистью поглядывая на их довольные лица, но вскоре и это развлечение показалось нам не слишком увлекательным. Собираясь группками по всему кораблю, люди рассказывали друг другу кошмары один страшнее другого, или мрачно молчали, прислушиваясь к рассказам других.

К вечеру Дакоста уже настаивал на том, чтоб я немедленно отозвала на баркентину доктора МакЛарена, поскольку он не справляется с создавшимся положением. Я связалась с Джулианом, но он категорически отказался возвращаться, сославшись на плотный график операций и консилиумов. Мне показалось, что он не хочет со мной разговаривать и держится как-то отчуждённо. Но когда я сказала ему об этом, он сперва смутился, потом улыбнулся и, наконец, сослался на усталость и сказал, что ему некогда, потому что анестезиологи уже готовят очередного пациента к операции.

Я потребовала, чтоб он связался со мной ночью, когда освободится. Он пообещал, но что-то мне подсказывало, что он не сдержит слова.

Поздно вечером в мой отсек, где мы с Хоком пили кофе, вошёл Дакоста. Задумчиво посмотрев на чашки в наших руках, он направился к кофеварке.

- Стоит ли пить кофе на ночь, доктор? - поинтересовался старпом с искренним участием. – У вас усталый вид. Вам бы выспаться.

- Не умничайте, де Мариньи, - проворчал мальтийский рыцарь, взяв наполненную ароматным напитком чашку. – Мне не больше чем вам хочется засыпать этой ночью. Пройдитесь по отсекам. Ваши подчинённые читают, рисуют, смотрят комедии, разговаривают о всякой ерунде. И пьют кофе. Никто не хочет спать. Все просто боятся уснуть. Это страшнее, чем на Гимеле.

- Странно, - проговорила я. – Как же люди живут здесь годами? Те же сварожичи, степняки, госпитальеры, наконец.

- Может, они привыкли, - вяло пожал плечами Хок. – Или…

- Что или? – нахмурилась я.

- Или мы всё-таки стали жертвами массированной магической атаки.

Я обернулась к Дакосте. Тот вздохнул:

- Очень похоже на то, Дарья Ивановна. Я говорил с капитаном Кросби. У него в миссии нет такой защиты от магии, как у нас, но с такими проблемами он не сталкивался. Его люди спят сравнительно спокойно. А все эти симптомы: плохие сны, усталость, раздражительность, чувство тревоги – это напоминает околдовывание или сглаз.

- Что, весь экипаж сглазили?

- Мы ж не знаем, на что они способны. Вспомните, что раймониты устроили на Нурнии. Это доказывает, что у них есть силы и знания.

- А наша защита?

- Это оболочка. Они могут как-то воздействовать на нас, минуя её.

- Тогда зачем вообще нужна эта оболочка? – начала раздражаться я.

Дакоста снова вздохнул и уныло посмотрел в окно, где стало стремительно темнеть.

- Я вспоминаю наши многочисленные разговоры с доктором МакЛареном о сути магии. Результатом этих бесед был один простой вывод: магия – ирреальна и нерациональна, потому она и магия. Мы не можем всё предусмотреть и даже понять механизм её действия, потому что если мы его, то есть механизм, понимаем, то это уже не магия.

- И что, ждать пока весь экипаж сойдёт с ума? – угрюмо спросил Хок. – Мы сюда работать прилетели, а не мигренью маяться.

- Понимаю, и делаю, что могу. Я уже понял, что наши защитные меры не дают желаемого результата, значит, мы что-то делаем не так. Значит, мы чего-то не знаем, чего-то важного, что помогло бы нам защититься. Поэтому я решил сосредоточиться на поиске. Я буду слушать, задавать вопросы, может, даже придётся заняться гаданием.

- На кофейной гуще?

- Это слишком примитивно. Наверно, придётся поискать здесь того, кто сможет дать ответ. Возможно, того, кого зовут из-за гор.

Мы с Хоком переглянулись.

- Кого зовут из-за гор?

- Некую сущность, судя по заклинанию, которое применяется, возможно, демона. Но, учитывая, что они уже две ночи весьма настойчиво его зовут, значит, он им не откликается. Может, откликнется мне.

- Я запрещаю! – отрезала я. – Никаких переговоров с демонами. С этим племенем лучше не связываться. Потом не отстанет.

- Но демоны бывают не слишком опасные. Они что-то вроде домашних духов, компаньонов. В истории известны случаи, когда они помогали людям.

- Это недостоверные истории, - разозлился Хок. – Если вы попытаетесь вызвать сюда демона, я вас запру в криогенной камере до Земли, ясно?

- Как хотите, - пожал плечами Дакоста. – Я хотел, как лучше. Я подумал, что если удастся заполучить в союзники демона до того, как это сделают они… Если они натравят его на нас, то у нас могут быть и другие неприятности.

- А что это за демон? – заинтересовался Хок. – Вы что-то нашли о нём в своих гримуарах?

- Кое-что, хотя сведения очень скудные. Впрочем, как вам известно, демонов слишком много, чтоб у демонологов было время уделять каждому повышенное внимание. Это шотландский демон по имени Кратегус.

Мы с Хоком одновременно развернулись к Дакосте, но он задумчиво смотрел в темноту за окном.

- Доподлинно известно, что у него зелёные глаза, крылья летучей мыши и волчьи лапы. Впрочем, иногда он появлялся в виде весьма привлекательного молодого человека. В основном, когда соблазнял дам…

Он с рассеянной улыбкой взглянул на меня и осёкся.

- Что с вами, командор? – воскликнул он и посмотрел на Хока, который смотрел на него затуманенными яростью глазами.

- Эта тварь здесь?

- Его зовут. Наверно, здесь.

- Я запрещаю вам предпринимать какие-либо попытки вызвать этого демона или какого-то другого, - произнесла я, опустив голову и глядя в пол, чтоб он не видел выражения моего лица. – Идите, рыцарь. И не вздумайте нарушить мой приказ.

Голос предательски дрожал.

- Вы что-то знаете о нём? – настороженно спросил Дакоста.

- Идите, рыцарь, - тихо повторил Хок.

Дакоста ушёл. Я не видела его при этом, но, думаю, он был озадачен. Только дверь за ним закрылась, я почувствовала, как дыхание у меня перехватило, и я с ужасом взглянула на Хока.

- Ты думаешь, это может быть?..

Он мгновенно подсел ко мне и взял за плечи.

- Это ночь и вся эта чертовщина, - прошептал он, глядя мне в глаза. – Мы же всё решили для себя. Мы признали, что ситуация находится у него под контролем. Он достаточно силён, чтоб справиться с этим. Мы знаем, что демона больше нет.

- Но кто может звать его? – прошелестела я немеющими губами. – Откуда здесь узнали о нём? Если он побеждён? Или нет? – я озабоченно посмотрела на него. – Погоди. Если б он был побеждён, то ко мне бы явился следующий, так?

- Побеждён, не значит, убит, - возразил Хок.

- Не убит, значит – жив! – крикнула я.

Он какое-то время смотрел на меня, а потом просто спросил:

- Что ты этим хочешь сказать?

- Я ничего не хочу говорить, - пробормотала я растерянно. – Я просто хочу, чтоб он вернулся ко мне. Я просто хочу, чтоб он хотя бы вызвал меня на связь. Я хочу просто увидеть его, услышать его голос. И мне сразу станет легче.

- Я могу вызвать миссию прямо сейчас, - предложил он.

- Я хочу, чтоб он это сделал сам, - упрямо заявила я.

Через какое-то время Хок ушёл, а я осталась сидеть в своём отсеке, глядя на пустой экран компьютера. Я знала, что он не свяжется со мной, но я ждала. А потом поняла, что смертельно устала. Тяжёлый дурманящий сон начал окутывать мою голову душным одеялом. Противиться ему было всё труднее. Я сдалась и пошла в свою каюту, справедливо рассудив, что если что, дежурный радист отыщет меня и там.

Но, едва войдя в полутёмную спальню, я снова припомнила недавнее явление, и сама мысль о сне показалась мне ужасной.

Я вошла в ванную комнату, открыв кран, зачерпнула в ладони воды и плеснула в лицо. В голове шумело от усталости. Выпрямившись, я протянула руку за полотенцем и замерла. Из зеркала из-за моего плеча на меня смотрел зеленоглазый дьявол из моих кошмаров.

- Он опять не вышел на связь с тобой, бедняжка? – сочувственно поинтересовался он и шагнул ближе. Я напряглась, чувствуя его присутствие за своей спиной. Мне отчаянно хотелось проснуться.

- Даже не думай… - прошипел он, коснувшись пальцами моего затылка. От его пальцев по телу пробежала тяжёлая волна, сковавшая моё тело неподвижностью. Я невольно поморщилась.

- Что такое, дорогая моя? – раздался возле самого уха тихий вкрадчивый голос. - Почему ты так вздрагиваешь от моих прикосновений? Ведь это те руки, которые обнимают тебя каждый день. И каждую ночь. Почему ты не рада мне, ведь обычно ты куда более ласкова? Или ты не узнаёшь меня? Ты привыкла к нему и думаешь, что он один? Ты любишь его, а меня ты ненавидишь и, наверняка, боишься. Зря, потому что я, как прежде, остаюсь нежным и заботливым. А он лжёт тебе. Так же как лгал я. Он и возобновил ваше знакомство со лжи. Помнишь, я ведь говорил тебе, что у МакЛарена были зелёные глаза, такие же, как у его предка, зелёные, как речной лёд?

Я снова взглянула в зеркало и встретилась взглядом именно с такими глазами, прозрачными, с глубокими пропастями чёрных зрачков. Я вспомнила, он действительно говорил это ещё до того, как появился Джулиан.

- Ты знала это и без моих слов, - шепнул он. - Ты же вспомнила его, и его глаза, в которых в солнечные дни играли искры золотого огня.

Он снова взглянул на меня из зеркала, и его глаза сузились, губы растянулись в довольной улыбке, и на щеках заиграли лёгкие ямочки, как…

- Именно, - улыбался демон. – Как у него… И это естественно, ведь мы с ним едины. Или ты, услышав, что он носит меня в себе, решила, что где-то внутри у него спрятана маленькая клетка, в которой беснуется крохотная дьявольская обезьяна, а он, как суровый тюремщик, время от времени колотит её палкой? Как раньше он был частью меня, так теперь я – часть его. Он, конечно, страдал от этого, но с самого начала с успехом пользовался своим несчастьем. Он одержим тобой не меньше, чем я. И зная, какую ненависть я вызвал у тебя, он ловко устранил то, что могло бы оттолкнуть тебя, но сохранил то, что всегда казалось тебе привлекательным. Чуть пожертвовав ростом и шириной плеч и грудной клетки, он сохранил то тело, что я подарил ему. Ведь его тело истлело сотни лет назад. Другого у него нет. Он живёт в моём теле, которое при всём желании не назовёшь человеческим. А его глаза, моя милая Джейн. У твоего возлюбленного были зелёные глаза, а не карие. Разве ты забыла? Но зачем раздражать тебя воспоминаниями о назойливых зелёных глазах злого духа. Ведь у твоего первого мужа, который так долго удерживал твоё внимание, они почти чёрные. И у второго мужа тоже. И у Лонго, и у Эдди… Логично предположить, что именно тёмные глаза скорее покажутся тебе родными. Он очень умён, наш алхимик. Он хитёр, так же как я. Ты думаешь, он победил и укротил меня? Нет, звезда моя, мы достигли компромисса и делим эту жизнь, это тело и тебя. Я не в обиде за некоторые неудобства. Я не получил корону мира, но обладаю тем, что куда более ценно для меня, – тобой. Потому что я всё ещё люблю тебя. Потому что я жажду твоей любви более чем господства над миром. Потому что меня влечёт к тебе сильнее, чем к сонмам доступных и податливых душ, кровью которых в ином случае я мог бы упиться допьяна.

Он слегка отстранился, снова из зеркала взглянув мне в глаза.

- Теперь ты знаешь правду. Я бы не стал раскрывать её тебе, но это неважно, потому что я стою на пороге. Я скоро вернусь в этот мир. А что будет с ним? Ведь у него нет иного тела, кроме моего. Ты рискуешь овдоветь до того, как разлюбишь его. Но пока он жив. И я всегда с ним.

Я всё также молча смотрела в зеркало, где отражалось это лицо с глумливыми зелёными глазами и искривлённым насмешкой ртом.

А потом черты лица разгладились, и в зелёных глазах заискрились золотые крапинки солнечных зайчиков, но взгляд их стал бесконечно печальным. Он отступил на шаг, обнажённые плечи опустились. Он грустно и устало смотрел на меня. Нет, уже не он. Рука стоявшего позади мужчины поднялась и осторожно коснулась моего затылка. От тёплых ласковых пальцев по телу разлилась приятная волна покоя и расслабления.

- Никому не будет послано испытание сверх того, что он может выдержать. Спи, любимая, никто больше не потревожит тебя…

Ноги мои подкосились, и я медленно опустилась на подхватившие меня сильные руки. Я уснула.

Эта ночь и не думала кончаться. В небольшой комнате, находившейся в западной башне миссии госпитальеров, было полутемно. На столе в небольшой кофейной чашке горела маленькая белая свеча, разгоняя сумрак, ложившийся широкими полосами на стол. Этот огонёк освещал желтоватую страницу раскрытой книги, поздней копии «Demonolatreia» Николаса Реми.

Возле окна стоял Джулиан МакЛарен, задумчиво глядя в бушующую темноту ночи за прозрачными ставнями. Снежинки таяли на его обнажённых плечах, превращаясь в капли воды, но он не чувствовал холода. Буря, завывавшая за окном, звала и манила его. Ему снова хотелось вернуться туда, в эту круговерть ледяного ветра и колючего снега, закручивающегося в смерчи, промчаться во мраке над седой равниной, испытывая крепость крыльев. Эта стихия тьмы и ужаса звала его, простирая к нему объятия, и ему хотелось войти в них, как он вошёл бы, наверно, в объятия давно утраченной матери.

Он вздохнул и, подойдя к стенному шкафу, посмотрел в зеркало. В неверном свете резко очерченный рельеф мускулов на плечах и груди под гладкой бледной кожей выглядел непривычно. Собственное лицо показалось ему чужим. Он какое-то время смотрел на чуть скошенные скулы, слегка заострившийся нос, узкий разрез глаз. И эти глаза, которые задумчиво и спокойно взирали на него из рамы. Прозрачно-зелёные с чёрными живыми огнями зрачков. Глаза, которые он и сам уже отвык видеть.

- Что ты устроил сегодня? – тихо спросил он у незнакомца с зелёными глазами. – С ума сошёл? Так глупо уступать гневу сейчас, после стольких веков покаяния. Или забыл, что именно гнев сгубил тебя?

Он отошёл от зеркала и, сев на узкую кровать, откинулся спиной на стену.

- Мне надоело это нытьё, эти нелепые призывы. В конце концов, я должен был дать этому наглецу в лоб. И что случилось? Всего лишь пожар, который всерьёз разгорелся, когда в зале уже никого не было. Всё было под контролем.

Он задумчиво посмотрел на свечу, и зелёные глаза сузились, почти исчезнув под густыми золотистыми ресницами.

- Всё было под контролем. Кроме тебя…

Он откинул голову назад и посмотрел в потолок. Буря звала его куда более настойчиво, чем, наконец, смолкший голос нелепого колдуна. Она была чище, сильнее и куда опаснее, потому что в ней, помимо снега, кружились в танце тысячи неприкаянных душ, испуганных, озлобленных, отчаявшихся. Но одного полёта за ночь было достаточно. Он дал себе слово, что больше не выйдет на стену… До следующей ночи.

На столе пискнул прибор связи. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он открыл их, они наполнились блестящей чернотой, ресницы потемнели и вытянулись тонкими бархатными стрелами, черты лица разгладились. Накинув на плечи куртку, он подошёл к зеркалу. Отражение было вполне привычным. Если б так же просто было передёргиваться в душе.

- Слушаю вас, - произнёс он.

Зеркало побелело, а потом в нём, как на экране, появилось лицо сотрудника миссии, дежурившего в аппаратной связи.

- Простите, доктор, что разбудил, - начал он.

- Я не спал, - остановил его любезности МакЛарен.

- Тем лучше. Командор Северова вызывает вас на связь.

Он снова закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти, после чего взглянул на собеседника и улыбнулся:

- Соедините.

Она появилась на экране, и он почувствовал, как в душе у него что-то испуганно дрогнуло. Она выглядела совсем больной. Глаза потемнели, под ними появились голубые тени. Она казалась бледной и слишком уставшей.

- Что случилось? – спросил он.

Её взгляд тревожно метнулся куда-то в сторону, словно она искала выход из какого-то тупика или ответ на давно мучивший её вопрос. Или просто не знала как себя вести.

- Ты не связался со мной, - проговорила она. – Я ждала.

- Прости, я замотался, устал и просто проспал, - солгал он. - Ты что, не спала всю ночь?

- Нет, - возразила она, - мне удалось поспать. Я спала почти восемь часов, крепко и достаточно спокойно. Когда ты вернёшься?

- Не знаю, очень много работы…

- Ты нужен здесь, - перебила она. – Очень нужен.

- Я не понимаю, - пожал плечами он. – Дакоста говорил, что здешние ночи плохо влияют на экипаж, но это решаемо. Он достаточно грамотный врач и психолог…

- Ты нужен мне, - проговорила она, взглянув ему в глаза. – Скажи честно, у тебя всё в порядке?

- Конечно, - он почувствовал себя неуютно под этим пристальным взглядом.

Она какое-то время смотрела на него, потом, похоже, решилась.

- Он не беспокоит тебя?

Ему хотелось спросить, о ком она, но он вдруг понял, что это прозвучит фальшиво.

- Его больше нет, - спокойно ответил он.

- Ты уверен? А почему его зовут?

- Я не знаю. Наверно, остаются какие-то следы. Рауль когда-то спутал меня с ним, Белый Жрец учуял его во мне. Но, уверяю тебя, его нет.

Она внимательно смотрела на него.

- А почему он преследует меня?

- Что? – он почувствовал смятение и испуг, потом протестующее мотнул головой. – Он не может преследовать тебя. Его не существует. По-крайней мере, в том виде, в каком он мог бы действовать сколь бы то ни было самостоятельно.

- Он приходил ночью, - тихо проговорила она. – Он сказал, что делит с тобой твоё тело. Что он всегда рядом, но вскоре вернётся. Он напомнил мне, что в той жизни у тебя были зелёные глаза. Самое странное, что так оно и было. А теперь они карие.

- Это безумие, - пробормотал он. – Какая разница, какого цвета у меня были глаза? Как я выглядел сотни лет назад? Я здесь и сейчас. И я говорю тебе, что демон тут не при чём. Это твой страх, твоё подсознание, эти проклятые ночи. Поверь мне, я бы скорее умер, чем позволил ему побеспокоить тебя. Я люблю тебя, как тогда, так и теперь. Я готов на всё ради тебя.

- Ты не можешь даже связаться со мной.

Она вздохнула и опустила голову.

- Мне нужно остаться здесь, - произнёс он. – Я очень тебя прошу, не тяни меня сейчас на баркентину. Кратегуса больше нет, но есть другое зло, которое хочет вступить с ним в контакт. Оно очень опасно, но чтоб понять, что это, мне нужно хоть немного приблизиться к нему. Я не могу делать это оттуда.

- Уже больше похоже на правду, - кивнула она.

- Верь мне, любимая. Пожалуйста, - тихо попросил он. – Мне очень нужно, чтоб ты мне верила. Ты же знаешь, какую силу даёт вера. Я ведь вернулся к тебе из тьмы, из небытия. Я вернулся… Неужели, ты думаешь, что сейчас я способен уйти? Позволить какому-то бесу встать между нами? Просто мне нужно выполнить свою часть работы. Это ведь одно из тех условий, под которыми я вернулся.

- Хорошо, - кивнула она. – Я верю. Я не буду закатывать истерики и мешать тебе. Только, пожалуйста, поговори ещё раз с Дакостой. Может, подскажешь ему что-то. Здесь действительно происходят очень нехорошие вещи.

Она первой отключила связь, и из зеркала на него снова взглянуло его отражение. Близилось утро, время наваждений и искушений медленно откатывалось в прошлое. Он вздохнул и обернулся. Свеча на столе догорала, и вскоре маленький жёлтый огонёк погас, погрузив мир во тьму.

Остаток ночи Кирилл спал, как убитый. Его не беспокоили кошмары, призраки и запах горящего чичанского мха. Он проснулся бодрым и готовым свернуть горы. Давно забытое чувство уверенности в своих силах и полной ясности целей и мотивов было приятным и слегка возбуждающим. Он поднялся с пола, быстро проделал комплекс упражнений, которым его учили ещё в школе. Потом заглянул в спальню.

Бризар не спал. Он лежал на кровати и уныло смотрел в потолок. По его посеревшему лицу Кирилл понял, что тот провёл ужасную ночь.

Даниель перевёл взгляд на своего пленника. Тот с явным сочувствием смотрел на него.

- Ну что, доволен? – спросил он, с трудом приподнимаясь, чтобы сесть. – Полюбовался провалом Юханса, убедился во временном спасении этого землянина. Что дальше?

- То, о чём вы говорите, монсеньор, порадовало меня. Но кое-что внушает опасения, а именно – демон, в существовании которого я убедился.

- Да, демон – это проблема, но не моя, - Бризар спустил ноги с кровати, какое-то время задумчиво смотрел на сапоги, потом поднял один и начал натягивать его.

- Не будем нарушать правил, - проговорил Кирилл, опускаясь на колени, чтоб помочь ему. – Демон мне не по зубам, это верно, но помочь землянину я могу. Я должен увидеться с Юхансом и убедить его принять Светозара в свиту.

- Насколько я понял, этот Светозар не горит желанием заключить новый пакт с нашим инквизитором.

- Я уговорил его.

- Вот где ты пропадал ночью.

- Меня вытащили отсюда за шиворот, протащили по полу несколько миль и швырнули к ногам коменданта Карнача с такой силой, что я помимо своей воли приложился к его изящным ботфортам. Он шипел как змей, переживая за своего красавчика Валуа, угрожал мне, да и вам, ужасной местью, а потом велел засунуть меня в клетку к пленнику. У меня было время, чтоб уломать его проявить благоразумие. Он сдался. Камера пыток хуже, чем катакомбы Гимела. Это куда более действенный аргумент. После этого комендант отпустил меня. Мы можем немного умиротворить Юханса, если склоним его добычу к повиновению и ублажим его комплекс неполноценности.

Кирилл поднял голову и взглянул на Бризара. Тот с любопытством смотрел на него, потом усмехнулся.

- Я не ошибся. Ты не так прост, как стремишься показать.

- Я совсем не прост, ваша милость. У меня достаточно умения и хитрости, чтоб добиться своего и при этом выжить.

- И ты решил не скрывать свои достоинства от меня?

- Вы о них знаете, - Кирилл легко поднялся с колен. – Вы сами предложили быть мне союзником. Я доверился вам, потому что мне важно иметь здесь если не друга, то хотя бы союзника. Особенно если учесть, что раньше я был между вами и Юхансом, как между молотом и наковальней, а теперь ещё разъярённый комендант Карнач поддаёт жару.

- Карнач скоро успокоится, - проговорил Бризар. – Я был ночью у магистра и рассказал ему всё, как было. Естественно, героическое спасение из огня перепуганных мальчиков не произвело на него впечатления, но он оценил слаженные действия капитана и его подчинённых. Он пожалует ему шёлковую перевязь с филигранной пряжкой. Поскольку она будет вручена на дневном богослужении в храме, это достаточно высокая награда. После этого любые нападки Юханса будут безуспешны. К тому же магистр в ярости оттого, что Юханс утратил контроль над ситуацией во время ритуала, а после ещё упустил демона, позволив ему устроить на прощание такой беспорядок в стенах крепости. Так что Юханс пока впал в немилость.

- Тогда надо его подбодрить.

- Он нашлёт на тебя порчу.

- Нет, если вы подскажете мне что-нибудь такое, что согрело бы ему душу, но не могло бы всерьёз навредить вам. Какую-нибудь малость, которую я мог бы разнюхать у вас и донести ему.

- Разумно, - задумчиво кивнул Бризар. – Скажи ему, что я много ходил по крепости и разговаривал с разными людьми. Можешь рассказать, о чём я с ними говорил. Но когда будешь говорить о том, что я заходил в казармы гарнизона, немного приври.

- Что именно?

- Скажи, что я оставлял тебя в караульном помещении, а сам заходил в казарму, и что тебе пришлось ждать меня несколько часов. Это случалось уже дважды.

- И что вы там делали?

- Ты не знаешь. А он пусть судит об этом в меру своей испорченности.

- Почему гарнизон?

- Карнач – землянин, он окружил себя выходцами со своей планеты. Это всё здоровые, чистоплотные, образованные и, по большей части, привлекательные молодые люди. Юханс давно ходит кругами вокруг их казарм, но пока лишь одного ему удалось вырвать из-под защиты коменданта. При этом ему пришлось сперва подвести беднягу клеветой под смертный приговор, а потом вытащить из-под топора, приписав заслугу в этом себе.

- Игнасио?

- Не важно. А теперь иди в левый бастион, где размещается странноприимный дом и отыщи там Моргана. Скажи, что я хочу купить его катер. Потом зайдёшь к Юхансу и доложишь ему о том, что разнюхал, зачем я посылал тебя к Моргану, и о том, что тебе удалось уломать Светозара пойти к нему на службу.

- А при чём тут катер?

- Это повод для интриги. На этой почве он может столкнуть меня с Карначом. Катер некогда принадлежал его приятелю, но Морган погубил его, чтоб заполучить посудину. Карнач ненавидит Моргана и страстно желает отобрать катер, но поскольку рыцарям запрещено иметь свои звездолёты, он не знает, как это сделать.

- Хорошо, - Кирилл поднялся и направился к двери, но потом остановился. – Когда я сделаю всё это, мне нужно будет уйти.

- Куда? – нахмурился Бризар.

- К своим. Я собрал информацию, мне нужно её передать. Здесь есть другой, кто сможет меня заменить. Но я не стану говорить ему о вас, чтоб не подвергать вас опасности.

Бризар помрачнел. Какое-то время он исподлобья смотрел на Оршанина, и было ясно, что в душе у него происходит борьба.

- Ладно, - кивнул он, наконец. – Я придумаю тебе задание вне этих стен. Иди. Если хочешь уйти сегодня, тебе нужно поторопиться, чтоб ты смог добраться до своих до темноты.

- Спасибо, монсеньор, - улыбнулся Кирилл. – Я никогда не забуду вашей доброты.

Он вышел, а Бризар грустно посмотрел ему вслед и прошептал:

- Надеюсь, что не забудешь.

Кирилл достаточно быстро отыскал Моргана в небольшой пивной странноприимного дома, где вместо паломников нашли себе приют несколько таких же мошенников и головорезов, как и он. Кирилл передал Моргану пожелание Бризара, но тот вдруг заартачился, начал сетовать на то, что привык к своему красавцу, что ему трудно будет с ним расстаться, что ему просто не на чем будет улететь отсюда.

Послушав его излияния, Кирилл вскоре понял, что разбойник просто набивает цену. Поскольку по-настоящему заинтересован в сделке был только Морган, Кирилл решил не тратить на него время. Посоветовав ему обдумать условия, на которых он согласиться уступить катер генералу, Кирилл пообещал зайти позже и отправился искать Юханса.

Он прошёл по длинным тёмным коридорам в северной части крепости, где в небольшой уютной приёмной его встретил юный мальчик в начищенной до блеска кирасе. Выслушав его, мальчик нажал кнопку на пульте возле своего стола и сообщил о пришедшем. Вскоре появился Москаленко. Внимательно и без особой приязни посмотрев на визитёра, он небрежным движением головы велел ему следовать за собой.

Кабинет, куда он привёл Кирилла, был обставлен хорошей мебелью из красного дерева. Высокие шкафы до самого потолка были заполнены книгами. За огромным письменным столом восседал Юханс, бледный и свирепый. Жидкие волосы над лысиной были встрёпаны. Должно быть, с утра он уже успел пообщаться с магистром.

- Что тебе надо, червь? – прошипел он, подавшись вперёд.

- Пёс, с вашего позволения, - с почтением поправил Кирилл. – Вы велели мне следить за моим хозяином и рассказывать обо всём вам. Я следил за ним три дня и готов доложить результаты.

Юханс опустился в своё кресло, сложил ручки на животике и едва заметным жестом велел своему адъютанту уйти.

Кирилл начал рассказ, тщательно восстанавливая в памяти все многочисленные и запутанные перемещения этих дней. Генерал слушал внимательно, но ничего особенно его не заинтересовало. Лишь когда Кирилл рассказал о таинственном посещении Бризаром казармы гарнизона, он явно оживился. Долго и подробно он расспрашивал о том, сколько времени Кирилл ждал своего хозяина, входил ли кто-нибудь в караульную, слышал ли Кирилл какие-нибудь звуки из казармы, как выглядел Бризар, вернувшись, был он взволнован, умиротворён, весел, провожал ли его кто-нибудь, пахло ли от него вином, был ли какой-нибудь беспорядок в одежде.

Услышав, что на следующий день визит повторился, Юханс очень обрадовался и потёр ручки. И, наконец, когда Кирилл сообщил о цели своего разговора с Морганом, Юханс и вовсе развеселился. Расспросив о разговоре с Морганом, он слез с кресла и принялся ходить по кабинету от стола к большому камину. Он явно обдумывал, как можно разыграть выпавшие ему карты, чтоб насолить сразу двум ненавистным гордецам: Бризару и Карначу.

- Ты можешь идти, - бросил он на ходу.

- Ваша милость, я хотел бы рассказать вам ещё кое-что, - произнёс Кирилл тоном, который заставил генерала остановиться и заинтересованно взглянуть на него. И Кирилл снова описал ему ночное приключение примерно в тех же выражениях, что и Бризару.

- Мне показалось, что комендант не намерен ссориться с вами, монсеньор, - заметил он. – Едва я сообщил ему, что пленник готов служить вам, он отпустил меня. Я думаю, что вы сможете извлечь немало пользы, если примете этого человека на службу.

- Зачем он мне? – нахмурился Юханс. – Он упрямый и непокорный.

- Он подчиняется кодексу чести, он горд, но именно это заставляет его служить преданно и быть верным до последней капли крови. Мне известно, что он прекрасно обучен бою с помощью холодного и лучевого оружия, а также и без какого бы то ни было оружия, просто голыми руками. Он скорее умрёт, чем предаст вас или выдаст кому-то ваши секреты, даже когда уже не будет служить вам. То, за что вы хотите сейчас наказать его, является его неоспоримым достоинством.

- Не знаю, - проворчал Юханс, недовольно поглядывая на Кирилла. – Он прибыл с Земли на этом звездолёте…

- На очень странном звездолёте, который привёз демона, - осторожно напомнил Кирилл. – Я ничего не знаю, но меня тревожит то, что случилось прошлой ночью. Демон появился в шаре. Я видел его лицо. Он появился, когда Светозар был рядом, в том же зале. И он пришёл в ярость именно после того, как вы попытались убить этого человека. Странно было бы думать, что демон не хочет человеческую жертву, или ему не доставит удовольствие, если просто прольётся людская кровь. Но он почему-то вознегодовал. Я видел, как вы полоснули жертву ножом по горлу, и брызнула кровь. Но потом, когда неведомая сила выбросила его из огня, он был жив, а рана на шее превратилась в тоненькую красную полоску. Почему-то демон хочет сохранить жизнь этому землянину, который когда-то верой и правдой служил Белому Жрецу. О том великом чародее ходило столько легенд, он черпал силы у собственного божества. Он был магом и, возможно, заклинателем духов. Светозар, будучи его приближённым, наверняка присутствовал при магических ритуалах, а, может, и участвовал в них. Может, это он заручился покровительством демона, который помог ему избежать Мясорубки, выкрутиться в застенках инспекции и устроиться на земной звездолёт. Может, не случайно именно этот звездолёт прилетел сюда… Может, кто-то хотел попасть именно на Свезер?

Юханс задумчиво слушал его, шевеля пальцами рук, сложенных на животике, потом покосился на него.

- Ты не глуп, Пёс. В этом есть смысл. Думаешь, демон связан со Светозаром?

- Я не исключаю такой возможности.

- Но он не признается в этом?

- Он может не знать. Я слышал, что демоны часто вселяются в людей и долго не проявляют своего присутствия.

- Не часто, но такое бывает, - Юханс посмотрел в потолок. – И чтоб выявить такого рода одержимость, нужно долго и внимательно наблюдать за жертвой.

- К тому же, - негромко добавил Кирилл. – Светозар станет украшением вашей свиты, ведь вы, как я вижу, стремитесь к тому, чтоб вас окружали красивые и дорогие вещи. Уверен, что комендант, будь его воля, уже давно перетащил бы его из темницы в свою казарму.

- Ещё бы! – фыркнул Юханс, а потом строго взглянул на Кирилла. – Ладно, иди с Богом, сын мой. И не забывай, кому ты обязан жизнью.

Он протянул ему руку. Кирилл нагнулся, поцеловал изнеженные пальцы и поспешно вышел. У дверей его ждал Москаленко. Усмехнувшись, он шепнул: «Ловок!», но тут же развернулся и с надменным выражением на лице пошёл к выходу. Кирилл поторопился следом.

Когда он вернулся в покои Бризара, молодого генерала там не было. Он появился чуть позже в сопровождении молодого рыжего юноши, который, наверно, лишь недавно был произведён из оруженосцев в рыцари. Он тащил целую корзину еды.

- Поставь сюда, Томас, - приказал Бризар. – Ты будешь жить в этой комнате и спать вон там, - он ткнул тонким длинным пальцем в угол, где обычно спал Кирилл. – Пока мой слуга ещё здесь, ты можешь быть свободен. Придёшь вечером. Ступай.

Юноша водрузил корзину на стол, поклонился и вышел.

- Мой новый адъютант, - без особого энтузиазма пояснил Бризар. – Я говорил с магистром и подал ему мысль послать тебя на разведку к сварожичам. Конечно, если б ты пошёл к ним, то тебя бы убили. Поскольку, ты итак смертельно болен, до этого факта графу дела нет. Давай, садись. Выпьем по чарке, поедим, и отправишься в путь. Я укажу тебе, куда идти.

Разговор с Джулианом меня не успокоил, скорее, примирил со сложившимся положением дел. Спорить с ним было бесполезно. Я знала о том, что он неразрывно связан с духом Зла, которого когда-то породил. Знала и то, что он вернулся в этот мир, не только влекомый безумной любовью ко мне, но и неуёмной ненавистью к Тёмным силам во всех их проявлениях. Его бесконечная борьба, загадочная тайна и балансирование на самой грани между Добром и Злом, всегда беспокоили меня. Но поскольку он никогда не говорил об этом, разбираться самой в этом мне было страшно, подобные темы всегда оставались для меня жутковатым табу. И столкнувшись сейчас со всем этим, я поспешно отступила. Мой возлюбленный снова вышел на своё ристалище. Он готов использовать против своего заклятого врага весь свой арсенал, о мощи и многообразии которого я не хотела даже думать. Вставать на его пути сейчас было просто бесполезно. Мне осталось только ждать, чем закончится дело, и молиться, чтоб он удержался на зыбкой грани, отделяющей наш мир от того, куда вечно тянет его тёмный Дар, оставленный ему как проклятие.

Дождавшись утра, я пошла в свой отсек и собрала в нём старших офицеров звездолёта. Вид у всех был измотанный и мрачный. Каждый из нас в одиночку боролся по ночам со своими призраками.

- Ну, что, - проговорила я, окинув взглядом их хмурые лица. – Что будем делать? Ждать нервных срывов и помутнения рассудка? Или что-нибудь предпримем?

- А что можно предпринять? – уточнил Вербицкий и злобно покосился на Дакосту.

- Нечего на меня смотреть, - огрызнулся тот. – Я делаю, что могу, но справится с этим не в моих силах.

- Нужно как-то минимизировать последствия этой напасти, - проговорил Хок. – Давайте рассуждать здраво. Днём всё нормально.

- Если не считать всяких стуков, шагов и сквозняков ниоткуда, - вставил Булатов.

- И внезапных приступов страха, так что даже у меня на загривке шерсть дыбом встаёт, - добавил Белый Волк.

- А у меня орхидея Регина Канопус погибла, - пожаловался стармех Бомбадил. – И маргаритки вянут.

- Я хотел сказать, что это цветочки по сравнению с тем, что происходит ночью, - раздражённо пояснил Хок. С ним никто не стал спорить, и он посмотрел на меня. – Я к тому, что ночью мы остаёмся один на один с этим ужасом, а усталость и сон делают нас ещё более уязвимыми. Может, изменим распорядок дня, всё равно сутки здесь резиновые. Будем спать днём, а ночью – работать, и проводить время вместе.

Я посмотрела на Дакосту.

- Разумно, - кивнул он. – Думаю, что днём мы сможем высыпаться, а на свежую голову, да ещё занимаясь работой, ночь пережить легче.

- Хорошо, - согласилась я. – Ещё идеи есть?

Похоже, их не было. Я хотела распустить совещание, когда раздался решительный стук в дверь и, не дожидаясь разрешения войти, в отсек влетела разгневанная Бетти Фелтон. Отыскав глазами Дакосту, она встала перед ним, уперев руки в бока, и грозно спросила:

- Что ты собираешься предпринять?

- О чём ты? – болезненно поморщившись, спросил он.

- Об этом бардаке на звездолёте. На нас напали, а ты корчишь из себя чахоточную девицу. Или ждёшь, когда приедет МакЛарен и со всем разберётся?

- Он не приедет в ближайшее время, - прояснила ситуацию я. – Он решил излечить всех пациентов миссии, чтоб его коллеги могли слетать в отпуск на Землю и посмотреть «Лебединое озеро» в Большом театре.

- В этом сезоне танцует Вера Ланская, - мечтательно произнёс Вербицкий и обернулся к Дакосте. – Барин не приедет. Что делать будем, кудесник?

- У меня опять скисло молоко! – прорычала Бетти. – Я только подоила Флору, а оно спустя полчаса свернулось. И куры не несутся.

- Классический пример порчи, - пробормотал Хок.

Дакоста угрюмо взглянул на него, а потом враждебно – на Бетти.

- Ты же чародейка, не так ли? Почему всё должен делать я? Я итак торчу в зале Пентаграммы сутками. А что сделала ты, чтоб выяснить, что происходит?

- Я кок и пропадаю на кухне с утра до вечера!

- Ты ясновидящая! – прогрохотал Дакоста. – Войди в транс, выясни, в чём дело, и скажи мне! Тогда я придумаю, что делать.

Бетти обиженно фыркнула, а потом призналась:

- Я пробовала, но получается какая-то чушь. Я вхожу в транс и хожу по коридорам. И что я вижу? Какой-то парень с клыками свисает с потолка, закутавшись в крылья летучей мыши. Я радуюсь, что нашла, а потом вижу, что это Эрик Ченг переживает кармические воспоминания двоюродного деда. Я иду дальше, вижу нечёсаного парня в ржавых доспехах и думаю – вот оно. А потом узнаю старпома, запутавшегося в прошлых жизнях, как в рваной простыне. Поднимаюсь в ангар и вижу: за Грумом копошится, тоскливо подвывая, что-то лохматое и зубастое. Думаю – попалось… Не бойся Волк, я не стану рассказывать, что вызвало твою звериную печаль. Здесь итак все слишком подавлены, чтоб слушать трагические сказки твоего народа. Возвращаюсь к себе на кухню, но вижу, что открыта дверь каюты. Захожу туда и… - она посмотрела на меня. – Я увидела то, чего не может быть, командор. И чего не было. Я увидела там демона. Очень красивого, на мой взгляд, какой-то дикой, потусторонней красотой. Я запомнила только зелёные глаза, совершенно безумные и полные насмешки. Да, зелёные глаза с густыми золотистыми ресницами. Он посмотрел на меня, и я услышала зов из-за гор. Потом я очнулась и уже не могла снова войти в транс. Я уверена, что демона нет на корабле, но он где-то поблизости. Зов сбил меня. А мысли об этом демоне не дают мне сосредоточиться.

- Вы узнали его? – поинтересовался Хок.

Она покачала головой.

- Нет, это просто демон. Это не один из нас. Я получила знак, что он здесь. Но из-за этого я не могу продолжать.

- Все свободны, - проговорила я. – Рауль, подготовь новый распорядок и продумай вахты так, чтоб ночью никто не оставался в одиночестве. Волк тебе поможет.

Дакоста вышел из отсека и посмотрел на дверь аппаратной. Он чувствовал усталость и апатию. Совершенно ясно было, что это действие каких-то чар. Он понимал, что нужно что-то делать, и только он один на звездолёте может всё исправить. Но мозг отказывался работать. Тянуло сесть или даже лечь и просто ни о чём не думать. Он медленно пошёл по коридору, когда его окликнул молодой голос:

- Рыцарь, вас вызывает миссия госпитальеров, - он обернулся и увидел Максимилиана Кнауфа, выглянувшего из отсека связи. – Извините, я на экране биосканирования увидел, что вы здесь. С вами хочет говорить доктор МакЛарен.

- Дайте связь в ту камеру, - Дакоста ткнул пальцем в дальнюю дверь.

Стажёр кивнул и скрылся в своём отсеке. Мальтиец медленно дошёл до двери, положил руку на ручку и, вздохнув, повернул её. Войдя, он сел в кресло, глядя, как развёртывается перед ним экран связи.

На экране появилось лицо МакЛарена.

- У меня полчаса, Елезар, - проговорил он. – Поэтому быстро, чётко и достоверно. Что происходит?

Дакоста усилием воли заставил себя собраться и рассказал всё, как есть, про мучившие экипаж кошмары, апатию, усталость, про свои попытки защитить звездолёт, про путешествие Бетти в трансе. Напоследок он рассказал о зове и околачивающемся где-то поблизости демоне с зелёными глазами, но демон МакЛарена не заинтересовал.

- Явно чары, - озабочено произнёс он. – И, если учесть защищённость звездолёта и ваши усилия по защите, то источник чар должен находиться на звездолёте. Вы всё осмотрели?

- На звездолёт никто не проникал, - возразил Дакоста. – Стрелки тщательно всё отслеживают. Ни одна живая душа, за исключением корсов.

- Нет, не думаю, что это корсы. Люди. Может, сущности?

- Здесь бродит какой-то полтергейст. Что-то выстукивает, дышит в затылок и кидается мелкими предметами.

- Это, скорее всего, связано с кем-то из курсантов. Сами знаете, полтергейсты всегда там, где дети и подростки. Но полтергейст тут не при чём. Что-нибудь ещё?

- Проекция…

- Чья проекция?

- Кнауф и Хэйфэн опознали в этом человеке генерала Юханса. Он прошёл возле командирского отсека и исчез.

- Фантом, Елезар! – глаза Джулиана вспыхнули. – Вспомните, как на Гимеле ваш призрачный всадник доставил в Бет реальный пергамент. В крепости есть колдун и, возможно, это генерал Юханс! Он принёс что-то к вам!

- Это он зовёт демона?

- К чёрту демона! Ищите то, что он принёс! Не думаю, что это где-то в другом месте. Это там, где его видели! Осмотрите отсек Хока и аппаратную. Там почти никто не бывает. Потом расширяйте зону поиска. Я уверен, что это не какие-то чары извне. Это что-то вполне осязаемое, которое портит атмосферу на корабле своими вредными флюидами. Отыщите и без колебаний – в топку. В огонь, градусов пятьсот, чтоб следа не осталось. Идите. Свяжитесь со мной позже, когда всё будет сделано.

Дакоста кивнул. Он почувствовал себя бодрее. Возбуждение МакЛарена передалось ему. Распахнув дверь камеры, он прошёл в аппаратную. Там было пусто и стерильно. Он тщательно осмотрел все пульты, под ними, заглянул за станины, где они не примыкали к стене, подвигал кресла, открыл отсеки для приборов и блоков памяти. Ничего.

После этого он вышел в командный отсек и подошёл к Хоку.

- Старпом, - произнёс он. – Мне нужно осмотреть ваш отсек. Вы там почти не бываете.

- Мне больше нравится работать здесь, - нахмурился тот, - чем в этой конуре. К тому же меня, как волка, ноги кормят.

- Одобряю, но доктор МакЛарен рекомендовал осмотреть в поисках причины нашего бедствия ваш отсек. Он знает ваши привычки, а также о проекции генерала Юханса. Он считает, что это фантом, который мог принести что-то на баркентину.

Хок тут же поднялся и направился в свой отсек. Едва открыв дверь, он почувствовал этот запах. Его ноздри затрепетали, как нос борзой, почуявшей след лисы. Дакоста несколько разочаровано осматривал небольшой уютный отсек, такой же светлый и стерильный, как аппаратная рядом. Но Хок решительно направился к письменному столу, отодвинул кресло и заглянул за него. Там, у самой стены стоял большой глиняный горшок.

- Осторожно, - остановил его Дакоста, заглянув под стол. – Я сам.

Он встал на колени и забрался под столешницу, а когда появился снова, в его руках была покрытая плесенью посудина. Заглянув внутрь, Хок поморщился и поспешил отвернуться. Внутри лежал большой чёрный череп корса, изрядно подгнивший, но тщательно высушенный. Дакоста тоже посмотрел вниз, а потом, закусив губу, засунул внутрь два пальца и извлёк из горшка кусок пергамента, узкую полосу, на которой чёрными чернилами были написаны мелкие буквы и нарисованы какие-то символы.

- Тарабарщина какая-то, - пробормотал Хок, взглянув на лист.

- Заклятие и весьма действенное, - заметил Дакоста. – А, учитывая здешний нездоровый климат и вероятную смерть этого существа от ужасной болезни, выкосившей почти всё население планеты, его действие усиливается многократно. Этот горшок мог со временем свести нас с ума.

- Всех?

- Я читал о нескольких случаях, когда такие горшки с головами преступников и самоубийц находили на кораблях в море и в домах. Корабли к тому времени уже превращались в летучие голландцы с мёртвым экипажем. А в домах не было ни одной живой души. Все трупы имели следы насильственной смерти.

- Они убивали друг друга?

- Да, старпом. Заметьте, у нас сплочённый экипаж, люди с уравновешенной тренированной психикой, но почти каждый время от времени смотрел на окружающих если не злобно, то косо. И с каждой ночью становилось бы всё хуже.

- К счастью, мы его нашли, - кивнул Хок. – Что будем делать?

- Мы можем где-нибудь создать жар не менее пятисот градусов по Цельсию?

- Можно и больше. Внизу есть подходящая плавильня.

- Идёмте, командор. Не будем тратить время на разговоры. Чем раньше мы покончим с этим, тем лучше.

Через час Хок сидел в моём отсеке и отпивался кофе. Дакоста приткнулся рядом на краю дивана и грустно вздыхал.

- Он не хотел гореть, понимаешь? – проговорил Хок. – Я довёл температуру почти до восьмисот семидесяти градусов, думал, печь полетит, и только тогда он начал потихоньку тлеть. А потом… - он резко вздохнул и покачал головой. – По мастерской что-то начало метаться, выть, как ветер в печной трубе, только громче. Всё, что не было прикреплено, сорвалось с мест и начало носиться вокруг, биться о стены. Нас чуть не прибило. А потом, когда всё это рассыпалось на искры, такой дымок вверх и… Тишина.

- Ничего не осталось? – уточнила я.

- Даже пепла. Думаю, что материя перешла в ту самую энергию, которая учинила там погром. Мы еле уцелели.

- Значит, всё? – я обернулась к Дакосте.

- Теперь должно стать легче, но ночи тут всё равно очень тяжёлые. К тому же, звездолёт всё ещё заражен флюидами этого колдовства. Нужно будет провести очистительные ритуалы. Но всё равно, мы остановили этот ужас.

Я, наконец, вздохнула с облегчением, но приказ о новом распорядке дня решила пока не отменять.

Тёплого прощания не получилось. Бризар сумрачно смотрел в стол, то и дело, подливая в свой кубок вина. Кирилл задумчиво посматривал на него. В его кубке была вода.

- Ладно, пора, - проговорил, наконец, Бризар, отставив кубок и поднимаясь. – Идём. Тебе пора собираться.

Он отвёл Кирилла в южную часть крепости, где размещался гарнизон. Там ему вернули одежду, в которой он был захвачен, и хотя она была изорвана в клочья и покрыта грязью и кровью, он переоделся и взял котомку с припасами. Бризар протянул ему браслет со спутниковым навигатором.

- Вот Камень-город, куда тебе нужно, - проговорил он, показав точку на экране, которая вспыхнула ярким светом. – Если отклонишься в сторону на пять градусов, рискуешь выйти к баркентине землян. Она вот здесь, - чуть в стороне появилась ещё одна звёздочка. – Поскольку тебе это ни к чему, от маршрута не отклоняйся.

- Понял, - кивнул Кирилл.

Бризар обернулся к рыцарю, стоявшему рядом.

- Этого человека нужно выпустить за стены.

- Это возможно только с разрешения коменданта, монсеньор, - ответил тот.

- Так отведи его к коменданту и передай ему мой приказ.

- Слушаюсь, монсеньор.

Бризар резко развернулся и, не простившись, вышел. Кирилл посмотрел, как реет прощальным вымпелом его шёлковый плащ. Рыцарь отвёл его в центральный бастион крепости, где в самом сердце широкой низкой башни, за пятнадцатиметровыми стенами размещалась аппаратная штаба крепости.

Карнач сидел за командным пультом и напряженно следил за приборами и экранами. На мгновение обернувшись, он окинул мимолётным взглядом Кирилла.

- Тебя что, Юханс искусал?

- С хозяином подрался, - проворчал Кирилл, подходя ближе и пытаясь рассмотреть приборы. – Он меня выгнал.

- Генерал Бризар приказал выпустить его за стены, - пояснил сопровождавший.

- Невозможно, - мотнул головой Карнач. – Всё перекрыто, ворота, тоннели, калитки, даже крысиные лазы.

- Мне очень нужно, - проговорил Кирилл.

- Через два часа, не раньше.

- Но я не успею дойти к ночи до жилья!

- Завтра пойдёшь.

- Мне сегодня нужно, сейчас! – крикнул он.

- Тогда прыгай с башни, - огрызнулся комендант. – Что я стену буду взрывать, чтоб тебя выпустить? Видишь, система тестируется. Пока процесс не закончится, запорные системы не откроются. Всё заблокировано.

- Неужели всё? А если что-то экстренное?

- Это ты понимаешь, что может что-то экстренное случиться. Я понимаю. А тот дурак, который эту рухлядь проектировал, о таких вещах не слыхал.

- Но что ж мне делать?

- Не мешай. Жан, уведи его. Итак, тошно.

Сзади подошёл капитан Валуа и взял Кирилла за локоть.

- Пойдём. Не суйся ему под горячую руку.

Кирилл вздохнул и вышел вслед за ним. Валуа отвёл его в казарму, где несколько рыцарей чистили лучемёты, а один – широкий меч. Где-то неподалёку раздавался гул, и слышались удары молота по наковальне. Кирилл сел на скамью и мрачно посмотрел на укреплённое на стене деревянное изображение рыцаря с розой на щите.

- Значит, покидаешь нас? – поинтересовался Валуа.

- Работа снаружи нашлась, - проворчал Кирилл.

- На коменданта не дуйся. Он правду говорит, пока тестирование не закончится, система будет заблокирована. А куда идёшь?

- В Камень-город.

- Убьют, - вздохнул Валуа. – Мы многих туда посылали. Ни один не вернулся.

- Может, там остались? – усмехнулся Кирилл.

- Если бы… Располагайся. Если выйдешь через два часа, дойти не успеешь. Так что заночуешь в казарме, а завтра – с Богом…

Кирилл покачал головой.

- Сегодня пойду. Как-нибудь доберусь.

- Как хочешь, - Валуа сочувственно взглянул на него. – Тебе в любом случае – крышка. Но, как любит говорить комендант, каждый сам решает, как ему умереть. Если жить надоело. Ворота откроются, я за тобой зайду. Отдыхай.

Кирилл кивнул и с удовольствием растянулся на скамье.

Спустя два часа он открыл глаза и увидел рядом с собой капитана.

- Пойдём, - произнёс тот. – Выведу тебя через осадный путь. Ты всё равно о нём знаешь.

Через полчаса Кирилл вышел в небольшую калитку и увидел перед собой каменистое ущелье внизу и огромное голубое небо наверху. Вдохнув полной грудью свежий воздух, вкус которого давно забыл, он обернулся. Калитки не было. Не было ни крепостной стены, никаких признаков того, что где-то рядом, в толще горы собралась целая армия. Он стоял у подножия высокой каменной стены, ломаными уступами вздымавшейся над ущельем. А где-то вдалеке, виднелся узкий просвет в скалах, за которым простиралась широкая, поросшая лесом равнина.

Понимая, что времени у него осталось совсем немного, он шагнул вниз и легко спустился по каменному уклону, уворачиваясь от сорвавшихся следом камней, а потом решительно зашагал по дну ущелья в сторону просвета.

Часть 6

Джулиан МакЛарен вышел из операционной и остановился у окна. Последняя операция неожиданно сильно утомила его. Не тем, от чего он уставал обычно через несколько часов непрерывной сосредоточенности, когда необходимо было точно и качественно соединить и спаять множество тончайших нервных окончаний, когда смотреть приходится на экран компьютера, а руки заменяются манипуляторами. Постоянное внимание, когда ни на мгновение нельзя отвлечься от процесса, чтоб не допустить ошибку, и то, что каждое действие является не собственным, а, по сути, опосредованным механизмами, к чему он так толком и не смог привыкнуть, в значительной мере утомляли, особенно когда операции следовали одна за другой. Но сегодня это была только вторая операция. И случай был совсем несложным. И, тем не менее, он устал.

Стоя у окна, он смотрел, как на зелёной лужайке во дворе миссии, в своём ярком игрушечном городке возятся маленькие бурые медвежата, похожие на игрушки. Он отыскал розовое платьице и какое-то время пристально следил за движениями Косолапки. С облегчением он заметил, что её хромота уже слегка уменьшилась. Значит, обычной терапии будет достаточно, и малышка поправится без оперативного вмешательства.

Потом он вернулся к своим мыслям, пытаясь сообразить, откуда взялась эта усталость, и почему несложная операция, которая длилась всего полтора часа, так вымотала его. Можно было всё списать на бессонную ночь, а он действительно не сомкнул глаз. Теперь ночной полёт внутри завывающей ветрами бездны казался ему сном, но сном приятным и влекущим. Наверно, в этом и была проблема. Ночь умчалась в прошлое. День, так не похожий на неё, спокойный, светлый, полный вполне человеческих чувств и забот, требовал повышенного внимания. Но его манила эта ночь. То и дело его мысли и чувства уносились назад, в пьянящие воспоминания о свободе полёта и борьбе с бурей. Или наоборот, вдруг в душе загоралось нетерпеливое желание снова выйти на стену, раскинуть крылья и шагнуть вперёд, навстречу рыдающим и проклинающим духам. Снова всплывали в памяти испуганные бледные лица в каменном зале, искажённые поверхностью хрустального шара, слышались слова, песнопения. И зов, такой навязчивый, раздражающий и возбуждающий, снова звучал в ушах. Нет для человека звука, более приятного, чем его имя, произнесённое другим человеком. А что говорить о демоне, чьё имя было погребено под обломками разрушенного капища где-то в душной темноте, скрытой под изорванными в клочья крыльями, подобными крыльям летучей мыши. И погребённый, почти угасший тёмный дух возликовал, снова стремясь вырваться на простор бушующей мрачными страстями Бездны.

Наверно, дело в этом. Ему трудно было удерживать сосредоточенность, спокойно и внимательно следить за процессом. Незначительные, но постоянные усилия, необходимые чтоб снова и снова вернуть мысли к работе, сверх меры утомили его. И сейчас, вместо того, чтоб успокоиться, отдохнуть и подготовить мозг к следующей операции, он невольно начинает изобретать наиболее эффектные проказы, какими он мог бы ответить на зов колдуна, если б он возобновился.

МакЛарен вздохнул и посмотрел на экран с расписанием процедур, укреплённый на стене холла. До следующей операции оставался час. Какое-то время он раздумывал, не связаться ли ему с баркентиной, чтоб выяснить, оправдались ли его подозрения относительно причин массовой депрессии экипажа, но потом отказался от этой мысли. Ему не хотелось видеть никого, кто был связан с тем миром. Он какое-то время пытался понять почему, потому что сознавал, что это тревожный симптом, но потом решил не тратить время на бесплодные размышления.

В холл заглянула медсестра в голубом накрахмаленном халатике и влюблённо посмотрела на него. Он почувствовал что-то вроде раздражения, но в ответ обворожительно улыбнулся.

- Капитан Кросби и инспектор просят вас подняться на стену с северной стороны, - сообщила она, хлопнув ресницами.

- Иду, - произнёс он и направился к выходу из холла. Общение с коллегами и, тем более, с инспектором теперь не доставляло ему особого удовольствия. Куда больше хотелось побыть наедине с собой. Но отказ от общения вызвал бы слишком много вопросов.

Он поднялся на стену и застал там, на широкой террасе, проходящей вдоль зубчатого защитного барьера, капитана Кросби, Куренного, двух врачей-госпитальеров и высокого мужчину с длинными седыми волосами и бородой, облачённого в белые одежды. Этот старик, считавший себя волхвом, стремительно старел, но категорически отказывался от омолаживающих процедур, поскольку считал, что должен пройти весь путь от рождения до естественной смерти, чтоб, переродившись, в следующей жизни начать всё сначала. Его убеждения, непонятные большинству, казались Джулиану логичными и достойными уважения.

Теперь старик мрачно указывал остальным на что-то, что находилось внизу за стенами миссии.

Подойдя ближе, он посмотрел вниз и увидел странное сборище. На лугу за широким рвом расположились на травке человек триста, нечёсаных, бородатых, одетых в меховые куртки и безрукавки, груботканые льняные штаны, и короткие сапоги, слатанные из кожаных полос. Вид у этих диковатого вида пришельцев был весьма воинственный, что ещё больше подчеркивалось обилием холодного оружия, которым они были обвешаны. В стороне уже паслись их стреноженные разномастные кони с лохматыми гривами, покрытые шкурами каких-то зверей.

- Охальник окаянный, - ворчал старик, указывая узловатым, поражённым артритом пальцем на светловолосого мужчину с длинными усами, заплетёнными в косы. – Именем Чернобога проклятого и злобной любодейки Мары вершит зло посреди равнины, и нет ему, проклятущему никакой управы.

- Что это за сброд? – поинтересовался Джулиан, остановившись рядом и разглядывая предводителя, а вернее золотую гривну в виде перевитого змеем месяца, висевшую у него на шее.

- Степные волки, - пояснил капитан Кросби. – А этот блондин в меховых сапогах – их вождь Клык. Наша головная боль, из-за которой мы и вынуждены ездить по равнине группами и с оружием.

- И зачем они явились сюда?

- Сейчас скажут, - вздохнул капитан, – наверняка, опять будут объявлять войну, а потом полезут на стены.

Джулиан выглянул между зубцами и посмотрел вниз. Солнечные лучи отражались от зеркально отполированной поверхности крепостной стены. Ниже зеленел почти отвесный склон высокого холма, на котором стояла крепость.

В этот момент он услышал знакомый свист и стремительным движением перехватил в воздухе летящую в него стрелу. Усмехнувшись кому-то внизу, он пальцами той же руки сжал её и бросил два обломка в ров.

- Плохо представляю, как это может у них получиться, - заметил он, обернувшись к побледневшему капитану миссии.

- Прошу вас, доктор, отойдите от стены, - попросил тот. – Кочевники нам совершенно не опасны. Взять миссию приступом они не смогут в принципе. Нам даже не нужно задействовать установленное здесь вооружение. Но это так утомительно, крики, ругань, стрелы… Я полагаю, что это всё последствия романтических увлечений капитана Вольского. Его забавляли эти игры. Он изучил правила их игры и выяснил, что бою может предшествовать поединок выставленных бойцов. Чей ставленник побеждает, та сторона и является победившей. Вот он и вызывал на бой этих варваров. А поскольку он был весьма недурным фехтовальщиком, победа всегда оставалась за ним, и Клык уводил свою ораву. Я на такую глупость не способен. Мне придётся оборонять крепость так, чтоб случайно не повредить кого-нибудь из этих дикарей.

- Они поломают ноги и руки и без вашей помощи, - заметил Куренной.

- И свернут шеи, - с усмешкой заметил Джулиан. – Неужели, они всерьёз собираются штурмовать миссию?

В это время снизу издалека раздался прерывающийся от ветра и дальнего расстояния голос. Тот самый блондин вышел вперёд и что-то орал в сторону крепости, сложив руки рупором.

- Что он говорит? – болезненно поморщился Кросби.

- Требует открыть ворота и отдать ему крепость на разграбление сроком на три дня, - пояснил Куренной, прислушавшись. – Хочет всё добро и всех женщин… Корсов обещает не трогать, степняков, которые не будут сопротивляться, возьмёт в полон, а сварожичей, которые в крепости обнаружатся, перебьёт.

- Серьёзные намерения, - улыбнулся Джулиан, выглянув между зубцами. Мимо тут же свистнула стрела.

- Отойдите, умоляю вас, - взмолился Кросби. – Не знаю, доктор МакЛарен, что забавного вы находите в этой дикой ситуации.

- Не обращайте внимания, воспоминания детства. Что он там кричит, Игорь?

- Говорит, что если крепость не сдастся, то он именем Чернобога и его жёнки Мары, нашлёт на крепость тринадцать девок-лихорадок: Трясею, Огнею, Ледею, Гнетею… Дальше разобрать не могу… Ага, Сухею, Ломею и Невею-Плясовицу.

Джулиан расхохотался.

- Никак коллега нашёлся у нашего демона, Игорь! Этот парень тоже умеет повелевать недугами?

- Почему нет, если тут столько магии? – пожал плечами Куренной.

- Ну, нет, дорогой мой, это не так легко. Скорее, просто запугивает, - он постарался придать лицу более серьёзное выражение. – Но что-то он больно уж решительно настроен.

- Не иначе, как Чёрный пёс его подзуживает, - заворчал старик. – Опять этот Чёрт ему мошну посулил.

- Что за Чёрт? – нахмурился инспектор.

- А тот и есть Чёрт с чертенятами, коих числом сорок да сорок сотен.

- Это он так раймонитов называет, - пояснил один из врачей, с интересом наблюдавших за происходящим. - Время от времени Клермон подкупал степняков против нас, но с тех пор, как Ясноок выгнал Клыка и возглавил союз племён, только Степные волки нам и досаждают.

- Так у них есть контакт с раймонитами, - заинтересовался Куренной, а потом подмигнул Джулиану и усмехнулся, подкрутив усы. – А знаете что, капитан, выставьте-ка меня против их бойца.

- Вы с ума сошли? – ужаснулся Кросби. – Они ж вас убьют.

- Нет, - покачал головой он. – Я тоже знаю правила этой игры. Не бойтесь за меня. Я знаю, что делаю. И вам забот меньше. Я справлюсь с любым из этих головорезов, и они уйдут, не будут тревожить мирный сон ваших пациентов.

- А если с вами что-то случиться? - с мучительным сомнением произнёс Кросби.

- Вы не поняли, капитан, - улыбнулся МакЛарен. – Инспектор не просто предлагает вам способ разрешения конфликта, он хочет, чтоб вы заявили о том, что выставляете бойца, потому что намерен спуститься вниз.

- Ну, если так… - Кросби вздохнул и повернулся к коллегам. – Кто-нибудь из вас помнит, что говорил Вольский?

- Он зачитывал им с помощью громкоговорителя какую-то цитату из Генрика Сенкевича. То ли из «Крестоносцев», то ли из «Потопа».

- Из «Пана Володыевского» - возразил второй. – Я помню, где в библиотеке стоит этот том. Там даже осталась закладка – соколиное перо. Сейчас найду. А вы, инспектор, не пойдёте же туда в таком виде! Идёмте, я покажу вам маскарадный гардероб пана Вольского. Вы потоньше его, но девушки мигом подгонят его наряд по вашей фигуре.

Вздыхая и качая головой, Кросби пошёл в аппаратную, а его коллеги отправились на поиски наряда и книги. Джулиан остался на стене. Он наблюдал за собравшимися внизу, размышляя, а что было б, если вскочить сейчас на стену, раскинуть крылья и спикировать вниз, выпуская из рук голубые молнии разрядов. Но делать он этого не стал, то ли чтоб не смущать коллег подобным не соответствующим уставу Ордена поведением, то ли чтоб не портить игру Куренному.

Кросби, наконец, зачитал, сбиваясь и путая слова, своё обращение к Степным волкам. Клык слушал его серьёзно и внимательно, для верности приложив руку к уху, потом удовлетворённо кивнул и дал какую-то команду своим воинам. А те начали деловито отвязывать со спин коней мешки и вскоре уже сидели группками вокруг небольших костерков, над которыми висели на кривых рогатинах котелки.

Поняв, что ничего интересного пока больше не предвидится, Джулиан отправился искать Куренного, и нашёл его в жилой части крепости, в небольшой комнате, где у стены стоял старинный шкаф с резным гербом над инкрустированными узорчатыми дверями.

Инспектор заметил его и, красуясь, оправил красный кафтан, подтянул на осиной талии узорчатый шарф, положил белую руку на изогнутую рукоять сабли в чеканных ножнах и другой с усмешкой подкрутил тонкий ус.

- Ну, как? – поинтересовался он, поворачиваясь перед большим овальным зеркалом в литой бронзовой раме, и оглядывая себя со всех сторон.

- Хорош бродяга, - кивнул Джулиан, с удовольствием осматривая его.

- Эх, видел бы ты меня в черкеске… - с ностальгической ноткой вздохнул тот.

- Плохо представляю себе, что это такое, - заметил МакЛарен.

- Ничего, ещё увидишь. А пока, и этот наряд сойдёт. Он для меня не менее привычен, поскольку позволяет вернуться к иной, далекой от службы жизни.

- И как вас теперь величать?

- Так же, как и прежде. Анджей Адамович… - улыбка соскользнула с его лица, и он задумчиво посмотрел на своё отражение в зеркале. – Вот я и вернулся. И слухи о моей смерти оказались сильно преувеличены.

Он сунул руку за пазуху и достал оттуда перстень с аметистом.

- Последний штрих к образу, - прокомментировал он, надевая перстень на палец. – Пусть он принесёт мне удачу.

- Время от времени, при возможности, омывай его в святой воде, - посоветовал Джулиан. – Говорят, что это увеличивает его благодатную силу.

Куренной повернулся и серьёзно взглянул на него.

- Чтоб ни случилось, не вмешивайся.

- И не подумаю, - заверил тот. – Сам не люблю, когда вмешиваются в мою работу.

Инспектор внимательно и немного печально смотрел на него.

- Знаешь, я стараюсь не сходиться с людьми слишком близко, но потерять из виду тебя мне бы не хотелось.

- Меня, как раз, найти не сложно, - ответил Джулиан. – Навязываться не стану, но где я служу, знаешь. Буду рад тебя видеть.

Он протянул инспектору руку. Тот пожал её, а потом, не разжимая пальцев, быстро притянул его к себе и порывисто обнял.

- Спасибо тебе, - шепнул он.

- Береги себя, пан Анджей, - так же тихо ответил Джулиан. – И не пропадай совсем. Буду ждать.

На какой-то миг душевное тепло и тревога за так нежданно обретённого друга заслонила его странные стремления. Он проводил инспектора до ворот. Они ещё о чём-то говорили, обещали встретиться на Земле, даже дружить семьями. А потом ворота приоткрылись, и высокая ладная фигура в красном кафтане скрылась из виду.

Джулиан какое-то время стоял во дворе, а потом вдруг подумал: «Смотри, Клык, если убьёшь его, найду тебя этой же ночью. И перегрызу хребет».

Куренной вышел за ворота, которые беззвучно закрылись за его спиной. Окинув глазами зелёную равнину и раскинувшееся над ней прозрачно-голубое небо, он вдохнул полной грудью свежий, настоянный на травах воздух и улыбнулся. У него под ногами лежала дорога, которая вела вперёд. Не очень задумываясь пока о цели пути, он легко зашагал по ней, чувствуя, как прежние проблемы, сомнения и тревоги отстают и теряются где-то вдали. За каменными стенами остался жетон, форменный мундир и наградные планки. Он уходил налегке, и с каждым шагом его прошлое скатывалось с него, вместе с именем, званием и должностными обязанностями. Чем ближе зеленел просторный, подсвеченный яркими цветами луг, тем живее становились давние воспоминания, забытая, казалось, легенда, и имя, которое он сам как-то по случаю придумал для себя, и которое стало для него знаменем свободы и побед.

Спустившись с холма, он свернул с дороги и через луг направился к раскинувшемуся неподалёку лагерю Степных волков. Несколько человек ждали его и, довольно дружелюбно кивнув на приветствие, повели к своему предводителю.

Клык сидел у костерка с деревянной ложкой в руке и помешивал густую кашу, от которой исходил аромат мяса и трав. Он не стал подниматься навстречу, а только выжидательно взглянул на гостя.

- Моё имя Анджей Адамович, ясновельможный пан Клык, - церемонно поклонился пан Анджей, положив руку на рукоятку сабли. – Это меня капитан Кросби выставил против вашего воина.

- Присаживайся, гостем будешь, - усмехнулся в усы Клык, сделав радушный жест рукой. – Не побрезгуй нашей трапезой.

- Благодарю, - кивнул Анджей и сел рядом на траву.

Один из приближённых принёс глиняную миску, но Клык, заглянув в неё, прорычал:

- Чистую принеси, или мы дикари какие, гостя принять не умеем.

Получив чистую миску, он собственноручно наполнил её кашей и передал гостю. Попробовав, Анджей одобрительно кивнул.

- Добрая каша, пан Клык.

- То-то же, - Клык поучительно поднял ложку. – И не верь, мил человек, что мы нелюди и порядков не знаем. Это всё сварожичи придумали. Они кичатся тем, что живут за стенами и раз в неделю в баню ходят. И ругают нас охальниками и татями.

Он взял вторую миску, наполнил её и сам принялся за еду, продолжая рассуждения:

- Они говорят, что мы де плохи, мы воюем, кровь людскую льём и разбойничаем. Но разве мы в том виноваты? Ничуть не бывало, мил человек. Мы просто чтим уклад и предков наших, которые прилетели на Светлозерье с небес, а, вернее, с другой небезызвестной тебе планеты, где воевать не разрешается. И зачем они сюда прилетели? Да как раз чтоб воевать! Они привезли с собой оружие, лошадей, учились ковать мечи и кольчуги, осваивали ратные приёмы, а в обусловленный час сходились на равнине и бились. Вот зачем они сюда прилетели. И что нас хаять, что мы плохие? Если сюда прилетели, чтоб воевать, значит, должны быть и хорошие, и плохие. Не мы, предки наши поделились на тех и других. Часть ушло за стены, а часть осталось в степи. И нашим предкам-прародителям выпала нелёгкая доля быть плохими, кочевать и разбойничать. А это, я тебе скажу, молодец, не за стенами сидеть. Но мы верны выбору наших дедов и прадедов. Не то, что этот отступник Ясноок и другие, к нему примкнувшие, нарушившие заветы пращуров наших ради сытой и довольной жизни.

Анджей слушал его с интересом, сочувственно кивая, потому что на самом деле ему было понятно, как давняя ролевая игра завела в ловушку этих взрослых на вид людей.

- Они ведь за что нас ещё корят! – продолжал изливать душу Клык. – Что мы тёмным богам поклоняемся, Чернобогу да Маре. А у нас выбор есть? Предки наши, когда богов делили, у нас спросили? Боги ведь худые да хорошие есть. Конечно, сварожичам да посадским светлые боги достались: Род с Рожаницей, Сварог с Берегиней да Сварожичем, Лад да Лада, Лель да Полель, Даждьбог, Перун да Стрибог. А худым чего? Ясно дело, что почернее: Чернобог с Марой, Див да Пек с Пекуном, Кощей да Чума-Моровая дева. Но коли уж достались они нам, так им мы и служить должны. А то, что Ясноок удумал! Им, лесным пням и бога не досталось, поскольку припозднились их предки с прибытием. Выпал им по жребию Леший. Но Ясноок же не может Лешему кланяться, он же витязь, ясный сокол, понимаешь! А посему объявил, что род его идёт от Северного медведя. Он, мил человек, медведя только на картинке видел, и понятия не имеет что это за зверь, но в книжке вычитал, что очень даже возможно, что некоторые примитивные народы определяют своё происхождение от зверей. И теперь лесовики у нас гордо зовутся родом Северного медведя, хотя тайком по привычке Лешего почитают и молоком да хлебом его прикармливают. Так мало, что сам Ясноок от обычаев предков отступился, так и других подбивает. Дескать, жить надо в мире, и тогда покой и достаток будет. На девке этой сумасшедшей, Младе женился чего? Девка красивая, верно, но я б лучше утопился, чем с ней связываться. Нравом она дикая. Но ему союз с Камень-городом подавай. Смутил умы степных племён, торговлю с посадами и городом завёл.

Клык грустно покачал головой.

- Ради торговли что ль наши предки сюда в такую даль тащились? Хлеб на лён и на Земле менять можно… Так что остались мы одни, но мы от своего не отступим, - он погрозил кулаком в сторону миссии. – Коли поклоняемся мы тёмным коварным богам, так и дело наше тёмное и коварное. Вот сейчас поедим, выставлю против тебя Корноухого. Убьёт он тебя, и пойдём крепость брать.

Анджей понятливо кивнул и, обернувшись, посмотрел на миссию, которая сияла в солнечном свете, отражая высокими стенами лучи Ярило.

- Как брать будете? – поинтересовался он.

- Умением и сноровкой! – многозначительно ответил Клык.

Анджей снова кивнул и облизал ложку.

- Благодарствуй за угощение, пан Клык, - поднявшись, поклонился он. – Где твой Корноухий?

Степные волки собрались в широкий круг, пересыпая речь какими-то заковыристыми прибаутками. Клык встал в первом ряду и торжественно кивнул. Из гущи народа вышел высокий плечистый, устрашающего вида человек, с густой нечёсаной гривой и покрытым шрамами лицом. Меховая безрукавка едва сходилась на его объёмном животе, а в руках он держал большой меч из потемневшего, местами ржавого металла. Его появление вызвало восторг у соплеменников. Приветственно помахав руками, он вышел на середину круга и посмотрел на Адамовича.

Тот улыбнулся и шагнул навстречу, достав из ножен саблю. Время от времени он покручивал её, отчего в воздухе проносился нежный серебристый свист булата. Бойцы остановились друг против друга. Вдруг Корноухий угрожающе зарычал, присел и взмахнул мечом. Анджей легко выскользнул из-под массивного клинка и переместился в сторону. Корноухий зарычал громче и стремительно очертил полукруг мечом. Его противник легко отскочил назад и замер в небрежной позе, чуть наклонив голову и с любопытством разглядывая великана.

Следующий выпад гиганта имел тот же результат. Пан Анджей, который, несмотря на свой немалый рост, рядом с противником казался изящным юношей, с лёгкостью ускользал от ржавого меча Степного волка, пока явно не намереваясь пустить в ход свою острую саблю. Корноухий тем временем начал раздражаться и его рычание перешло в свирепый рёв. Ещё громче ревела толпа вокруг.

Почувствовав, что боевой задор соперника и его приятелей вскоре перейдёт в обычную ярость, что кончится заурядным линчеванием наглого пришельца, никак не желающего умирать, Адамович решил не испытывать дальше судьбу. Поймав затуманенный взгляд Корноухого, он пристально взглянул ему в глаза, и отступил в сторону, а тот помчался вперёд, размахивая мечом налево и направо. Он врубился в ряды своих соплеменников, яростно размахивая своим оружием. Те в суматохе кинулись в стороны, посылая проклятия на голову ополоумевшего бойца, натыкались на других, валились на землю, попадая под чьи-то ноги.

Со звоном спустив саблю в ножны, Адамович отважно ринулся в толпу, запрыгнул на плечи беснующемуся Корноухому и ударил его по ушам. Тот взревел, а Анджей тем временем нащупал у него на загривке две точки и с силой вдавил в них большие пальцы. Гигант беззвучно рухнул на траву.

Степные волки расступились, оттаскивая подальше покалеченных товарищей.

- Любо смотреть на такое мастерство, - спокойно провозгласил Клык, тем временем как Адамович легко спрыгнул на землю и оправил полы своего кафтана. – Что ж скажешь, витязь. Нашего великана ты победил честно, хотя и не без помощи какой-то злыдни, наславшей на нашего героя эту дурь.

- То была Невея-Плясовица, ясновельможный пан, - невозмутимо пояснил Адамович.

- Сие возможно, - кивнул Клык весьма глубокомысленно, - потому как злыдни эти на то и злыдни, чтоб кидаться и на своих, и на чужих. Но признайся, если б он не сдурел, ты б его не победил!

- Сие возможно, - не стал спорить Анджей.

- Что ж, витязь, хвала тебе и честь. А мы порядок знаем. Ты победил, нам уходить. А ты иди к капитану и передай, что я опосля ещё вернусь.

- Я с вами пойду, - проговорил Адамович. – Меня госпитальеры подлечили, я им помог твоё нападение отразить. Мы с ними квиты. Мне там больше делать нечего. Мне нужно к раймонитам.

- Во как! – рассмеялся Клык. – А чего ты там забыл?

- Должок получить надо.

- Должок, значит… - Клык задумался. – Что ж, господин Адамович, собираюсь я завтра к графу Клермону посольство послать. Вот с ними и пойдёшь.

- Добре, пан Клык, - улыбнулся Адамович.

Тем временем собравшиеся на стене врачи обсуждали внезапный приступ безумия выставленного против инспектора бойца. МакЛарен стоял в стороне, скрестив руки на груди, и задумчиво смотрел, как Степные волки ловят коней и грузят на подводы помятых Корноухим товарищей.

- Мне кажется, мы должны оказать им помощь, - неуверенно заметил Кросби, подойдя к Джулиану.

- Они её не просят, - ответил тот. – Сами справятся. Если умеют воевать, то умеют и раны лечить.

- Посмотрите, МакЛарен, - забеспокоился капитан. – Инспектор садится на одного из коней. Они увозят его с собой! Нужно вмешаться!

- Он уходит сам, - произнёс Джулиан, глядя на далекого всадника в красном кафтане, гарцующего на рыжем коне с косматой гривой. – Не тревожьтесь о нём, капитан. Там ему лучше, чем с нами. Он возвращается к той жизни, которую любит.

Кросби удивлённо взглянул на него. Но Джулиан продолжал смотреть вдаль, пока войско Клыка медленно уходило за горизонт, увозя с собой недвижимого Корноухого, стонущие жертвы его ярости и странника, которого в разных концах галактики знают под именем Анджея Адамовича.

Кирилл шёл весь день. По его расчётам, он должен был успеть, но уже к вечеру понял, что не успевает. Он рассчитал расстояние до баркентины и скорость, с какой должен был двигаться. Скорость должна быть немалой, но всё сходилось. Бежать несколько часов – не такая большая проблема. Ещё в школе многочасовые марш-броски с полным походным снаряжением, оружием и двойным боезапасом давались ему, поджарому и жилистому, легче, чем другим. А после того, как док привёл в порядок колено, забот и вовсе не было.

Но, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним идти. Одно дело – бег по пересечённой местности, и совсем другое – пробираться через дикий лес на чужой планете. Болота, буреломы, канавы, всё, как в родной Сибири, где прошла юность, да только буреломы здесь напоминали руины Эйфелевой башни, болота прятались под приветливыми лужайками или извивались затейливыми лабиринтами, канавы больше напоминали горные пропасти. И это, не считая удивительно цепкого и колючего подлеска, мерзких тварей, которые свисали с низко повисших густых ветвей, спрятавшись в густых серых лохмах лишайника, и при случае вцеплялись в шею, лицо и руки, а также каких-то странно рычащих негостеприимных зверей с хорошим мехом и большими клыками, которые несколько раз попадались на пути и каждый раз пытались преследовать его, почему-то приняв за добычу.

Короче, выбравшись из этого кошмара в степь, ещё поросшую небольшим редким леском, но уже всё-таки прямую и гладкую, он понял, что безвозвратно потерял несколько драгоценных часов. К тому же он был изодран колючками, несколько раз ужален и ободрал руки, ноги и всё тело о многочисленные сучья и ветки, попадавшиеся на пути.

Теперь пошла борьба за жизнь. Он слишком хорошо понимал, что оказаться ночью в степи равносильно смерти, хотя ещё не знал почему. Это добавило в кровь адреналина, и он побежал.

И всё-таки он не успевал. Через несколько часов, когда до цели путешествия было по его прикидкам ещё километров тридцать, начало стремительно темнеть. Откуда-то потянуло холодом, а потом подул сильный ветер. Самое плохое, что он дул со всех сторон, но более всего, спереди. Потом откуда-то появился снег. Тьма мгновенно заволокла всё вокруг, и метель, настоящая, жестокая ледяная метель закружилась вокруг него. Он ещё бежал, но уже чувствовал, что сбился с пути, потому что несколько раз терял равновесие и падал, а, встав, уже не мог толком понять, в каком направлении идти. Он смотрел на навигатор, висевший на запястье, но тот предательски погас. В ярости отстегнув и швырнув его на землю, Кирилл пошёл туда, куда, как ему казалось, надо идти.

Он шёл, прислушиваясь к вою ветра и чувствуя, как леденеет тело, едва прикрытое истерзанной одеждой. Тьма была неполной. Он видел мягкие извивы небольших холмов, одинокие чахлые деревца, каких-то идолов или просто каменные столбы. А потом ему показалось, что вокруг него собираются странные белёсые тени. Оглядываясь по сторонам, он почти в явь видел огромные лохматые силуэты, которые бродили вокруг, поглядывая на него злобными глазами. Он догадался, что опять сходит с ума, но все попытки взглянуть на ситуацию здраво, были бесполезны. Он просто брёл куда-то окружённый тенями, которые тихонько закручивались вокруг него, словно выбирая момент, чтоб напасть.

Потом откуда-то послышался топот копыт, да не одного коня, а целого табуна. Раздались крики, бешенные и надсадные, словно призрачная армия неслась по утонувшей в ночном ужасе равнине. Он побежал, но топот приближался. Потом он за что-то запнулся и упал.

Сквозь ночь и морок, он слышал резкие голоса.

- Чур меня, ироды, - злобно верещал один голос. – Изыть, именем Хорса Белого коня, властелина ночи! Вот напасть! На тебе, жуть, Перунов цвет! Не нравится? То-то…

- Мы вас не трогаем и вы нас не трожьте, - рассудительно прогудел другой голос. – Мы постоим и уйдем. Зла вам не сделаем. Ишь, развылись, сердешные, нет вам покоя… Что там, Третьяк? Живой он?

- Да кажись живой, Влас. Только что одёжа вся порвана. Да то ли избит, то ли изодран.

- Сади его на коня, привяжи покрепче, да поехали. Итак припозднились. Вон как нынче воют, окаянные. Как бы беды не было.

- Нас Волос да Перун берегут, - пробормотал Третьяк, поднимая Кирилла на руки.

- Дурень ты, - проворчал Влас. – Нас – Перун, коней – Волос. Только как бы какая животина не испужалась, да дёру не дала. Потом не докличешься. Потеряем – Матрёна голову снимет.

Третьяк на редкость легко и умело усадил обессиленного Кирилла на спину лошади и привязал к ней верёвкой.

- Поехали что ль? – всё беспокоился Влас, а Третьяк сунул что-то колючее за шиворот Кириллу.

- Это Перунов цвет, парень, - пояснил он. – Травка Перунова, да волхвом заговорённая. Он любую нечисть отпугнет. Проверено.

Он вскочил в седло и лихо свистнул. Табун понёсся по степи, подгоняемый окриками двух пастухов. Кирилл качался на горячей, нетерпеливо вздрагивающей спине бегущей лошади. И тепло, энергия сильного здорового животного потихоньку вливалось в его заледеневшее, измученное тело. Несколько раз он терял сознание. И в очередной раз очнулся, услышав, как бранятся пастухи с кем-то, не желавшим открывать ворота, и требуют позвать воеводу. Воеводу не позвали, но пришёл десятник и, узнав «Матрёниных братьев», велел ворота открыть.

Потом кони уже шагом шли по деревянной мостовой, было тихо, только лаяли собаки, да кудахтали где-то куры.

Его сняли с седла на широком дворе и внесли в дом, раздели и уложили на широкую лавку. Говорили шёпотом, слегка причитая и жалея его, а ему в тепле уже было хорошо и спокойно. Он чувствовал, как какие-то заботливые руки обтирают его тело тряпицей, смоченной тёплой водой, издающей приятный травяной аромат. Кто-то бережно держал его голову, вливая в рот подогретый медовый напиток, от которого по телу расползалось блаженное тепло. Потом под уговоры женского грудного, доброго, как у мамы, голоса, кто-то смазывал чем-то жгучим и пахучим его раны и ушибы. Потом его одели во что-то лёгкое и мягкое, закрыли тёплым одеялом, подложили под голову мешочек с сеном и оставили в покое.

Джулиан вышел из операционной и сорвал с рук липкую плёнку перчаток. В голове гудело от перенапряжения. День прошёл как в дурном сне, тяжко и томительно. Последняя операция затянулась, и только потому, что он просто боялся что-то сделать не так, потому медлил и проверял каждый шаг.

На улице уже стемнело. Он какое-то время стоял у окна, глядя на пустую, освещённую прожекторами детскую площадку, глядя бездумно и тупо. На его плечо легла чья-то рука.

- Мы все под впечатлением, доктор, - ласково произнёс Кросби. – Но вам нужно отдохнуть. Ни один из нас не выдержал бы такой напряжённой работы на протяжении нескольких дней. В подвигах нет нужды. На завтра я отменяю все операции. Отдыхайте.

- Спасибо, капитан, - кивнул Джулиан, не оборачиваясь.

Кросби ушёл. За ним ушли остальные, присутствовавшие на операции, коллеги. Они тепло прощались и благодарили, и не обижались на отсутствие ответа. Медсёстры увезли на гравитационных носилках покрытого цветной простынкой очередного медвежонка, который уже не был косолапым. В холле стало тихо.

Джулиан смотрел на своё отражение в оконной раме, неясное, ускользающее, но достаточно чёткое, чтоб увидеть, что у него раскосые зелёные глаза и чуть скошенные скулы. То ли сил не было притворяться, то ли желания… Он прислушался к себе. В абсолютной тишине, где не было ни одной мысли, слабо, но настойчиво звучал всё тот же зов.

Его звали, и что-то тёмное и угрюмое медленно шевелилось под тяжестью сломанных крыльев. Его звали, и на зов первым откликнулось отчаяние, которое задрало вверх длинную чёрную морду и беззвучно завыло, посылая ответ в беззвёздные небеса. В каждом демоне есть частица волка, в каждом волке есть частица демона. Это неожиданное откровение было первой более-менее конкретной мыслью, пришедшей в голову.

Потом просто захотелось откликнуться, дать, наконец, ответ на этот нудный вопль, летящий через равнину, в котором едва угадывалось странное имя. И это желание нарастало, оно понемногу захватывало дух и проникало в тело, заставляя вибрировать вздувшиеся узлы напряженных мускулов, переполняло грудь, туманило голову, сжимало сердце.

Если демона зовут, и он слышит, он должен откликнуться. Это правило, которое придумано давно. Демон – не ангел, его для хорошего не позовут. Его зовут, чтоб свершить что-то тёмное, страшное, грязное, что-то, что пополнит чашу гнева и погасит частицу добра. Поэтому демон должен придти на зов…

МакЛарен поднял голову и посмотрел на свое отражение, потом чуть-чуть подышал на него и потёр рукой. Стекло покрылось инеем амальгамы, превратившись в зеркало. Демон вопросительно и выжидающе смотрел на него. Да нет же! Не демон, демона нет. Это он, его лицо, его зелёные шалые глаза, блестящие, как морская вода в солнечный день на прибрежных камнях.

На его губах появилась нехорошая улыбка, которая, тем не менее, ему понравилась.

- Лучший способ справиться с искушением, это поддаться ему, - вкрадчиво произнёс тихий голос. – Не так ли, мой мальчик?

Он отвернулся от окна и задумался. Мысленно перебрав в памяти все операции, которые сделал за эти дни, припомнив истории болезни и разговоры с врачами, он решил, что показал всё, что нужно его коллегам, чтоб эффективно помочь оставшимся пациентам. С удовлетворением отметив про себя, что, прежде всего, как и раньше, заботится о благе страждущих, он сделал вывод, что у него больше нет нужды оставаться здесь.

Игорь ушёл. Как ни странно, но именно оторвавшись от образа, связанного с мундиром и орденами, Куренной стал ему ближе. Но он ушёл на поиски своих приключений. Последняя ниточка, связывавшая его с миссией, оборвалась. Где-то за равниной, за лесами, за горами, за бушующей пургой и непроглядной ночью кто-то звал его. Говорят же, не зови, не придёт. Но если зовёт…

Он решительно развернулся и пошёл в жилой сектор, но не в свою комнату, а в ту, где стоял тот самый высокий шкаф с инкрустированными дверцами и гербом наверху. Распахнув его, он начал перебирать вещи, выкидывая на пол то, что ему не подходило. И, наконец, нашёл. Чёрные брюки с едва заметной искрой, на широком ремне с замысловатой пряжкой. Ремень он выдернул и швырнул вслед за остальным тряпьём. Потом скинул с себя всю одежду, натянул брюки, которые ладно обтянули длинные мускулистые ноги и узкие бёдра. Повертевшись перед зеркалом, полюбовавшись рельефным гибким торсом, сильными плечами и руками, словно выточенными искусным скульптором из бледной слоновой кости, он удовлетворённо кивнул.

Он поднялся на крепостную стену. Босые ноги не чувствовали холода каменных плит. Снег почти не таял на обнажённой коже. Зрачки глаз расширились. Взгляд пронзил бушующую впереди ночь.

Легко подпрыгнув, он вскочил на парапет, напряг мышцы спины и с наслаждением почувствовал мягкий рывок в области лопаток. Огромные чёрные крылья раскинулись позади. Ветер трепал пышные перья.

Он шагнул вперёд, развернулся изящным кульбитом и ласточкой полетел вниз. Крылья мощным движением захватили поток ледяного воздуха, и он понёсся вперёд, вглядываясь в бесконечный танец потерянных душ, кружившийся вокруг него.

Он летел на север, и дующий навстречу ветер не мог ему помешать. Снег, закручивающийся в смерчи вокруг его крыльев, проскальзывал меж развивающимися чёрными перьями, не касаясь их. Он в несколько минут пронёсся над равниной. Каждый знает, что для демонов расстояния совсем не те, что для людей. Внизу промелькнули заснеженные леса, и он закружился над широкой горой на краю каменной гряды, чувствуя биение в ней тысяч человеческих сердец. Зов доносился оттуда, снизу, из толщи скалы. Здесь он звучал ещё более отчетливо, и какая-то часть его существа, вернее, его часть, которую следовало бы назвать сущностью, не могла противиться этому зову. Она требовала немедленно спуститься вниз, сквозь камень и холод, туда, в самый низ. Она жаждала отозваться и начать давно забытую упоительную игру, ставкой в которой была чья-то душа, чьи-то жизни и вечное противоречие того, что внизу, тому, что наверху.

Он опустился на вершину, где разгневанные духи плясали танец смерти среди разбитых временем камней. Он встал на колени и приложил ладони к холодной тверди, вопрошая камень. То, что так тяжело и с такими опасностями давалось ему, когда он чувствовал себя человеком, теперь, когда он стал демоном, откликнулось с готовностью и рвением. Древние обряды забытых чародеев его погребённой под слоем веков родины теперь вылились в один короткий вопрос: где? И камень дал ответ тёмному духу, который не знает страха и потому на «ты» со стихиями. Прикрыв мерцающие льдом глаза огненными ресницами, демон всматривался внутрь горы, в запутанный муравейник, созданный и населённый человеческими существами. Он следил за их перемещениями, страхами, безумствами и метаниями. Он впитывал смятение их душ перед ночью, и лишь человеческая память не позволяла ему насладиться этой болью, текущей внизу густыми потоками по запутанным коридорам и крысиным норам.

Наконец он нашёл то, что искал, тот самый круглый зал с оплавленными адским пламенем стенами и сводами, где в чёрных нишах по-прежнему притаился страх. И два человеческих существа ждали там его появления. И оба с надеждой. Второе оказалось для него сюрпризом. Впрочем, с этим ему предстояло разобраться вскоре. Он сложил за спиной крылья и ринулся вниз, сквозь промёрзший камень, чьи-то измученные беспокойным сном тела, томящиеся души, всплывающие в памяти грехи и потери, и жуткие кошмары, порождённые ночью.

Он остановился в широком коридоре, протянувшемся между двумя глухими стенами. Там, за поворотом была дверь и ещё несколько человеческих существ томились от тревоги и страха, положив руки на рукоятки мечей и держа расстёгнутыми кобуры с бластерами.

Он повернулся к стене и коснулся её пальцами. Ему уже не нужно было задавать вопросов, он знал, что за ней, и потому шагнул вперёд, сквозь камень. Он увидел впереди свет свечей, который колебался вокруг тщательно начерченной пентаграммы. Они стояли внутри, в этом круге, очерченном мелом с примесью чего-то тревожного, возможно, крови. Оба в чёрных плащах с накинутыми капюшонами. Один – высокий, молодой, полный обиды, ненависти и униженной гордыни, вполне готовый кандидат на роль злодея и жертвы. Второй – старый, низкого роста, источенный жаждой власти, презрением и низменными пороками. Тоже подходящий адепт, если б его изъеденная несовершенствами душа имела хоть какую-то ценность.

Он подошёл к краю ниши и окинул зал внимательным взглядом. От него не ускользнул призрачный круг на полу.

Голос, так долго досаждавший ему, звучал здесь въявь. Бормоча исковерканные забытыми инквизиторами слова католических молитв, он снова и снова повторял имя, звучавшее для демона слаще мёда, пьянее вина. Но властный тон, которым это насекомое призывало его, раздражал.

Что заставило второго обернуться, напряжённые до предела нервы или чуткость пока живого сердца, но он вдруг вздрогнул и резко повернулся. Его глаза, подобные омутам, расширившись, смотрели на стоявшее в нише существо, которое, чуть наклонив на бок голову, с холодным любопытством изучало его бледное тонкое лицо.

- Монсеньор, - прошептал Игнат, почувствовав дрожь, пробежавшую по телу.

Голос смолк и старик обернулся.

Генерал Юханс с удивлением и беспокойством смотрел на стоявшего перед ним незнакомца, который совсем не был похож на почти стёршуюся от времени гравюру в старой книге. Это был высокий молодой мужчина, с гладкой кожей и жутковатым ледяным взглядом, пронзавшим, как отравленный стилет. Его лицо с высоким лбом, прямым носом и широкими скулами казалось юным. Но мерцающие, почти скрытые под густыми золотыми ресницами узкие зелёные глаза, потонувшие под широкими бровями, смотрели с нечеловеческой проницательностью и странным безумным блеском. Тело его, с обнажённым торсом, мускулистое и стройное, гибкое и сильное казалось совершенным. Поза, в которой он застыл, небрежно положив ладонь на край арки, была изящной и наполненной такой грацией, словно он специально демонстрировал соблазнительность своего полуобнаженного тела.

- Кто ты? – спросил Юханс, настороженно глядя на сущность, представшую перед ним.

- А кого ты звал? – тихо откликнулся незнакомец негромким вкрадчивым голосом.

- Предстань в том образе, в каком ты должен быть, - потребовал генерал.

- Я должен быть в том образе, в каком ты хочешь меня видеть, - произнёс демон, выходя из ниши, и медленно двинулся вокруг пентаграммы, словно выискивая брешь в их защите.

Генерал взволнованно смотрел на него. Демон был бос, его ноги мягко ступали по грубым плитам пола. С грацией танцующей кобры он шёл, заставляя их поворачиваться вслед за ним. Он смотрел на пол, и лишь изредка из-под ресниц вспыхивал странный свет безумных глаз.

- Демон Кратегус, - провозгласил Юханс, - именем Господа нашего и святых евангелистов я требую, чтоб ты повиновался мне! – он вознёс руку в повелительном жесте, но демон, задумчиво взглянул на него и негромко спросил:

- Где ты видишь тут Господа и евангелистов?

Он остановился и, всё так же холодно глядя на генерала, ждал ответа. Потом он перевёл взгляд на лицо юноши стоявшего рядом и увидел на его лице странное удовлетворение. Мальчик заинтересовал его куда больше, чем старик. Но звал старик.

- Зачем ты звал меня, Дирк Юханс?

- Чтоб получить ответы, - отозвался старик.

- Спрашивай, - равнодушно произнёс демон, снова поглядывая на молчаливого спутника колдуна.

- Зачем ты пришёл в этот мир?

- Тебя интересует не это, - покачал головой демон.

- Верно, - улыбнулся генерал и толкнул юношу, который вдруг сделал резкий выпад и бросил что-то под ноги Кратегуса.

Огненная дорожка вспыхнула у его ног и стремительно разбежалась в стороны, обогнула и соединилась за его спиной, образовав ещё одну пентаграмму диаметром около четырёх метров.

Демон издал свирепое рычание, и черты его лица на миг исказились так, что эти двое отпрянули назад. Он ринулся вперёд, но вдруг взвыл, наткнувшись на огненную стену, взметнувшуюся вверх при его приближении от линий, начерченных на полу. Он отскочил. Его гладкая, как мрамор, белая кожа на руке и плече, которыми он наткнулся на неё, дымилась чёрными ожогами.

- Проклятый колдун! – прошипел он, исподлобья глядя на Юханса. - Я доберусь до тебя и выверну наизнанку!

Юноша тем временем отважно вышел из пентаграммы и, взяв со стола несколько плошек, наполненных каким-то веществом, расставил их вокруг пентаграммы, поджигая содержимое. Демон мрачно следил за ним, а потом ядовито улыбнулся:

- Не боишься, что я понравлюсь твоему патрону больше, чем ты, мальчик?

- Валяй, - холодно проговорил Игнат и вернулся к генералу.

Демон перевёл мрачный взгляд на Юханса.

- Что тебе нужно, червь?

- Ты должен заключить со мной пакт и исполнять мои приказания, - ответил Юханс.

Демон устало покачал головой.

- Как вы все мне надоели. Вечно предлагаете залежалый товар, а требуете взамен все сокровища мира. Твоя душа не имеет ценности, ничтожество. Она уже настолько переполнена ядом, что скоро сожрёт себя сама, и ты благополучно отправишься в ад без моей помощи. К тому же, у тебя уже есть источник силы. Довольствуйся им.

- Я не предлагаю тебе свою душу, - надменно возразил Юханс.

- Да? А что ты мне предлагаешь?

- Подчиниться.

- Чего ради, я, граф Преисподней, буду подчиняться смертному убожеству, которому и жить-то осталось лишь несколько дней.

- Не пытайся меня запугать, дух Зла! – воскликнул генерал.

Он заметил, что чёрные язвы ожогов исчезли с тела демона, и теперь с удовольствием взял с алтаря кубок и плеснул из него воды. Брызги попали на грудь и плечи демона и зашипели, образовывая новые чёрные язвы, а демон мучительно взвыл и рухнул на колени, пригнув голову до пола. Его вопль перешёл в хрип, а потом в какие-то другие звуки, в которых Юханс с некоторым смятением узнал низкий издевательский смех.

Демон резко выпрямился, и на его теле не было и следа ожогов, а на лице появилась язвительная улыбка.

- Если б ты внимательно читал свои лживые книги, написанные такими же невежественными мерзавцами, как ты, ты бы нашёл в них редкие зёрна истины, а именно то, что я устойчив к наложению креста и окроплению святой водой. Впрочем, это не святая вода…

Он щёлкнул пальцами, и вода в кубке вспыхнула зелёным пламенем, от которого шёл удушающий запах серы.

- Ты сродни тем инквизиторам, - продолжал демон, - услугами которых я пользовался когда-то, чтоб отправлять невинные души прямиком в пекло. Мне не надо было заключать с ними договоры. Они сами помогали мне, руководствуясь своей жадностью, порочностью и властолюбием. Проводя часы в молитвах и покаянии, они, не сомневаясь, терзали и сжигали живьём себе подобных, лишь для того, чтоб завладеть их имуществом, упрочить свою власть и просто получить удовольствие от вида чужих мучений. Некоторые из них под покровом ночи занимались тем же, в чём сами обвиняли свои несчастные жертвы. Ты такой же колдун, как они. Неужели ты, и правда, думаешь, что, творя свои дела, ты всё ещё сохранил милость Господа и можешь святить воду? Ты уже проклят и мёртв. Ты ничего не можешь сделать мне, и мне не интересен.

- Я могу удерживать тебя в плену, - возразил Юханс мстительно, оскорблённый тем, что получил подобную отповедь при свидетеле.

- Не долго, - заметил демон и сел на пол, притянув колени к груди и обняв их руками. На его лице появилась соблазнительная улыбка. Несколько прядей волос упали на глаза, мерцавшие игривой похотью. – Я не инкуб, но имею некоторую слабость к услаждению плоти, - хрипловатым от сладострастия голосом заметил он. – Обычно я предпочитаю женщин, но поскольку их нет в этом Богом проклятом вертепе, я соглашусь и на…

Генерал слегка смутился, глядя на красивого молодого мужчину, который так откровенно поглядывал на него из-под густых ресниц.

- Ты не уступишь мне своего миньона, пока мне придётся сидеть в этой дыре? – закончил демон.

Юханс побелел от ярости, а демон расхохотался, довольный своей проделкой, и растянулся на полу в изящной и безмятежной позе.

- Ладно, ладно, старая рухлядь, - примирительно произнёс он с усмешкой. – Оставь своего испорченного щенка себе. Я шучу. Если мне будет скучно, я придумаю, как развлечься. А пока я, пожалуй, дам тебе шанс. Я, так и быть, заключу с тобой пакт, и исполню несколько твоих желаний, но только с одним условием: ты расскажешь мне об источнике своей силы.

- Разве демоны не всеведущи? – прошипел Юханс.

- Христианская догма гласит, что всеведущ Господь, - поучительным тоном пояснил Кратегус. – А демоны знают лишь то, что им доступно. Я не знаю, откуда у тебя сила, хотя знаю, что она у тебя есть. И я хочу знать её источник.

- Почему она не может быть моей? – нахохлился генерал.

Демон измученно закатил глаза.

- Слушай, Дирк, - раздражаясь, произнёс он. – Ты же колдун, а не чародей! Ты улавливаешь разницу между этими понятиями? Ты же читал книги, написанные в те времена, когда весьма не рядовые умы Европы всерьёз спорили по этому вопросу. Чародей – это тот, кто использует силы природы, познавший законы стихий, он творит чудеса, не посягая ни на чьё величие, потому что им движет сила познания и мудрость. Ты же слишком ленив и глуп, чтоб постичь это. Ты творишь свои делишки, чтоб достичь своей жалкой цели и причинить вред тем, кому ты завидуешь. А заодно посрамить Господа, поскольку именно на этом условии обычно подписываются пакты. Тебе кто-то помогает. Скажи мне, кто. Пойми, Дирк, нельзя усидеть на двух стульях. У тебя есть помощник, потому я не стану помогать тебе, пока не узнаю, кто это.

- Я заставлю тебя.

- Это твой ответ? – осведомился демон.

- Да, - топнул ногой Юханс.

- А это мой… - демон вдруг подался вверх. Он вытянулся и, поднявшись над полом на метр, раскинул руки в позе распятья. Вокруг него заструился странный свет, и он медленно развернулся спиной к генералу.

Кирилл не знал, сколько проспал, но, проснувшись, услышал топот многих ног и громкие голоса. Приподнявшись, он окинул взглядом небольшую комнату с деревянными стенами, полом и потолком, освещённую небольшим горящим фитилём, торчавшим из носика маленького глиняного сосуда, висящего на цепочках в его изголовье.

Дверь в горницу распахнулась, и на пороге появился высокий мужчина с чёрной бородой и горящими глазами. Свет заиграл на его кольчуге и мече, который он держал в руке. Впрочем, разглядев лежавшего на лавке человека, он спокойно убрал меч в ножны и дал кому-то за своей спиной знак. Ещё трое в доспехах вошли в горницу и молча подошли к лавке, на которой лежал Кирилл. Один из них сдёрнул одеяло, ухватил его за плечи, развернул к себе спиной и зажал плечи, словно железными тисками. Ещё один, взял Оршанина за руку и, задрав рукав домотканой рубахи, обнажил её по локоть. Потом в комнату вошёл седой старик в белотканой, расшитой солнечными кругами и петухами рубахе до пят. Он вытащил из ножен длинный белый кинжал и подошёл к Кириллу.

- Оставьте его! – в горницу ворвалась высокая статная женщина в телогрейке, накинутой на плечи. – Какой он раймонит! На нём живого места нет! Худой, как хворостина!

- Молчи, не твоего ума дело! – огрызнулся мужик в кольчуге, а старик занёс кинжал и свирепо взглянул на свою жертву.

Кирилл зажмурился и отвернулся, но почувствовал лишь небольшой укол в руку и тоненький ручеёк крови, побежавшей вниз по коже. Тот, что держал его, тут же разжал руки и отпихнул его подальше. Остальные поспешно отскочили, настороженно глядя на него. Кирилл непонимающе смотрел на них. Присутствующие явно чего-то ждали. Он на всякий случай пережал руку повыше раны и посмотрел на застывшую в нерешительности женщину.

- Перевязать бы, хозяюшка, - попросил он.

- Ну? – она тут же упёрла руки в боки и надвинулась на чернявого. – Говорила я тебе! А ты, лазутчик, да тать!

- Тать и есть, - мрачно огрызнулся тот. – Не нам с тобой, Матрёна, решать. Утром княжич решит. А пока – в острог.

- Дай хоть перевяжу его, изверг! – взвизгнула она и для пущей важности топнула ногой в красном сапожке.

- Перевяжи, и в острог! – рявкнул он. – Пока княгини нет и княжич не у дел, я тут правлю! Воевода за город отвечает, а не ты!

- Да ну тебя? – отмахнулась она и вышла.

Почти тут же вернувшись с чистой тряпицей и какой-то склянкой, она быстро перевязала рану и, нежно погладив Кирилла по голове, проговорила:

- Иди, дитя, если не пришёл твой час, вывернешься.

Кирилл с благодарностью кивнул ей и вышел вместе со своими провожатыми. Его провели по тёмным улицам деревянного города к высокому терему, освещенному фонарями из цветного стекла. Широкое красное крыльцо гостеприимно протягивало ему свою руку, но его провели мимо, к небольшой дверце в стороне. Там он спустился на десяток ступенек вниз и вошёл в тёмную нишу, которая напомнила ему ту, где ещё недавно комендант Карнач устроил ему свидание с Донцовым. Здесь тоже было чисто, сухо и тепло, и даже скамья стояла с той же стороны, что и там.

Сопровождавшие его закрыли замок на двери, ключи передали охраннику, курносому увальню в синем кафтане и лихо заломленной шапке, и ушли. Кирилл осмотрелся, и сел на лавку. Мазь Матрёны подействовала, ссадины и ушибы почти не болели, только ощущалось лёгкое жжение на коже. Голова после короткого, но крепкого сна была ясной. Он устроился на лавке поудобнее, чтоб обдумать ситуацию. Вместо баркентины он забрёл в Камень-город, и это было плохо, потому что все в крепости раймонитов в один голос твердили, что в этом случае его песенка спета. Но, с другой стороны, он не умер от страха и холода в степи, и это уже было добрым знаком. Может, это и означало, что час его ещё не пришёл.

В крепости он выяснил, что сварожичи поддерживали с госпитальерами довольно дружеские отношения и, скорее всего, вполне лояльно относились к землянам. Значит, лучше всего настаивать на том, что он с баркентины, его захватили раймониты, но ему удалось бежать. Как? Придушил охранника, отобрал ключи и вышел через осадный путь, о котором проведал раньше. Могу показать…

- Эй басурманин, есть хочешь? – поинтересовался охранник, подойдя к решётке. Был он совсем молодой, с круглым конопатым лицом и добродушными глазами.

- Сам ты басурманин, - огрызнулся Кирилл.

- Я не басурманин, - неожиданно обиделся парень. – Я Барсук.

- Барсук? Это серьёзный зверь! – усмехнулся Оршанин.

- А ты, что, видел?

Охранник подался к решётке и даже взялся за прутья руками. Кирилл покосился на него. «Взять бы тебя сейчас за грудки, подумал он, да приладить башкой о решётку. Потом ключи забрать и – дёру!» Но вместо этого он потянулся и ответил:

- Видел, в детстве. У нас недалеко от школы питомник для звериных сирот был. Там постоянно несколько барсуков жили.

- И как они? – глаза парня загорелись далеко не праздным любопытством.

- Симпатичные такие, с длинными мордочками, умными глазками и цепкими лапками. Головка белая, две чёрные полосы от носа до ушей. И хвост пушистый.

- Ишь ты! – радостно засмеялся Барсук. – А у нас тут зверей священных мало. У князя Святослава медведиха Манька была. Говорят, ласковая, да от старости померла. В зверинце росомахи живут, соболи, три лося и лисицы. В лесу заповедном волки ходят, и белки по деревьям прыгают. В тереме у княгини заяц есть. А вот барсуков нет. Жалко.

Он присел возле решётки.

- Ты парень, не серчай, - проговорил он. – Только не повезло тебе. Княжич у нас больно крут, не сдобровать тебе. Княгиня Млада с мужем своим Яснооком гостить в Коруч уехала, заместо себя брата оставила. Кабы она была, может, и отвертелся бы ты, а княжич и разбираться не будет.

- Что, такой злой? – поинтересовался Кирилл.

- Злой не злой, а сердитый. Он, вишь, младшим родился. Вперёд него сестра успела. Город ей и достался. Она его, было, князем садила, да потом сама же и свергла. Вот и сидит он наместником, пока её нет. И у него ещё какая напасть, он, говорят, оборотень. Каждую ночь в какую-то зверюгу оборачивается.

- В какую зверюгу?

- Так кто его знает, он в дальних хоромах хоронится. Может, в медведя, а, может, в волка.

- А может в барсука?

- Нет, не в барсука. В волка или медведя. Но я думаю, что в медведя.

- Тебе видней, - кивнул Кирилл.

- А хочешь, я тебе про них расскажу?

- Говори, торопиться нам некуда.

Барсук устроился поудобнее и начал свой рассказ.

- Было у нашего князя Святослава двое детей, дочь красавица да умница по имени Млада, и сын – ясный сокол по имени Боян. И как погиб наш князь в бою, стала княжить в городе нашем славном его дочь княжна Млада. В то время жили мы тревожно. С одной стороны нас степняки донимали, с другой стороны – раймониты покоя не давали. И когда совсем уж жизни не стало, пошли слухи, что раймониты на нас войной собираются идти, а народец они скверный, хитрый, а оружие у них лучевое да импульсное. А тут и степняки, вроде, ещё больше ополчились. И как наши старейшины не судили, не рядили, а выстоять против двух орд нам никак невозможно было. И вот тогда из-за степи приехал с посольством предводитель лесного рода Северного медведя Ясноок. Кто Маньку видал, говорят, что он тогда сильно на неё смахивал: большой, рыжий, косматый, весь в шкурах. Он уже тогда часть лесников и степняков, кого хитростью, кого умом на свою сторону сманил. Вот он и посватался к Младе. Дескать, выходи за меня замуж, отдай мне город, а я уж его со своими друзьями-союзниками от врагов обороню. Пометалась Млада, а делать нечего. Не хотела она за него идти, уж больно дикого вида мужик был, а что делать? Слово она с него взяла и замуж за него вышла. Только в ночь перед свадьбой собрала в капище старейшин да волхвов и отдала княжеский венец брату, строго настрого велев город никому не отдавать.

- Хитра, - усмехнулся Кирилл.

- Ты дальше слушай! Город она брату отдала, замуж за Ясноока вышла, а потом на пиру свадебном и заявила, что, коль Ясноок в любви клянется, то любви ему и должно хватить, потому получает он жену, да только без приданого, чтоб любить легче было. Осерчал Ясноок. Рычал, как медведь, пару столов опрокинул, еле уняли. А потом, делать нечего, собрал своих подручных, усадил жену на коня и уехал в свой лес. А Боян тут остался. Тут опять степняки шалить начали. А княжич, хоть и удал, да не так умён, как сестра. Прижимать нас стали. Понял он, что не выстоит один. А тут раймониты подвернулись, посольство прислали. Говорят, прими нашу веру и отдай город, а мы тебя наместником оставим. Покручинился княжич и решил согласиться. Но где ж это видано, от своих богов отступаться! Вот старейшины и направили воеводу Ворона к Младе. Она тут же бросила мужа и примчалась сюда. Явилась в терем и красиво так заявила: «Брат, ты низложен!» И отправила его в этот самый острог.

- Хоть кино снимай… - прокомментировал Кирилл.

- Ага, - не совсем поняв, что это значит, кивнул Барсук. – А на утро! С одной стороны степняки стоят. С другой раймониты со своими лучемётами. А с третьей и Ясноок с лесниками и примкнувшими к нему степняками. Хоть сейчас сдавайся! Но Млада упёрлась! Наши боги с нами и в обиду нас не дадут! Ну что, надели мы чистые порты да рубахи, да принялись в ополчение собираться. Только тут подъехал к воротам Ясноок, с ним всего двое отроков без оружия. И смиренно так просит допустить его к княгине. Допустили. Пока по городу ехал, народ дивился, что с ним стало. Был – леший лешим, а тут едет витязь ясный, красивый, да ладный, в васильковой рубахе, синем плаще… Приехал на двор, посмотрел на Младу и говорит: я, дескать, говорил, что я тебя люблю, а ты мне не верила. Так теперь остался мне один способ доказать: отдать за тебя жизнь. А посему вместе с тобой я со своими друзьями-союзниками выступаю против врагов твоих за Камень-город. Ну, мы повеселели. Он же рать немалую привёл. А потом и начали. Раймониты в бой так и не ввязались, Потоптались в сторонке, да и ушли себе на север. А со степняками мы тогда здорово сцепились. Ух, сеча была!

- Ты тоже бился?

- А то! – гордо подбоченился Барсук. – Я тогда княжича здесь охранял. Он едва не со слезами меня умолял выпустить его. Дескать, стыдно ему в остроге сидеть, когда добрые люди за город бьются. Я подумал и решил, что стыдно. Потому что и мне не по нутру это было. Я острог открыл, меч ему дал, так мы вдвоём против степняков и вышли. Бояна в том бою чуть не убили. Ранили в плечо. Те ратники из наших, что рядом были, щитами его прикрыли. На наше счастье, Ясноок со своими медведями это углядел и пробился к нам с подмогой. К ночи умаялись наши вороги и пощады запросили. Княгиня в полон их хотела взять, да Ясноок не дал. Замирился с ними и предложил союз. Они Клыка, своего прежнего предводителя изгнали и в союз степных племён под водительством Ясноока вступили. А Бояна Млада за его геройство простила. Она теперь то в городе, то с мужем в лесах, то в Коруче. И когда уезжает, брата вместо себя оставляет.

- В общем, хэппи энд, - кивнул Кирилл удовлетворённо.

- Чего? – не понял Барсук.

- Счастливый конец, говорю.

- Ага! – обрадовался парень.

Так за разговорами, они и скоротали остаток ночи, а утром снова пришли прежние охранники с воеводой и вывели Кирилла из острога. Во дворе уже собралось много народу, а впереди подбоченившись стоял белолицый красавец с русыми кудрями. Одет он был в сияющие в лучах солнца доспехи и алый плащ, накинутый на плечи. Чем-то он до боли напомнил Кириллу генерала Бризара, о котором он думал теперь почти с нежностью.

- Этот? – спросил княжич, посмотрев на Кирилла, и получив утвердительный ответ, спросил: - Кто таков?

- Кирилл Оршанин, - ответил он, - стрелок с баркентины «Пилигрим», поисково-спасательный флот Земли.

- Врёшь, - спокойно возразил Боян. – Ты шпион и прислали тебя сюда раймониты, чтоб выведать, где чёрный камень. Казнить его!

- Постой, государь, - выступил вперёд воевода Ворон. – Может, парень и правду говорит. Его матрёнины братья в степи нашли. Там всего в нескольких верстах баркентина землян стоит. Корсы возле неё шатры наставили. Земляне к ним с посольством в Коруч приезжали. Может, разузнать, не теряли ли они стрелка?

- Какое нам дело до землян? – выгнул тонкую бровь Боян. А Кирилл вдруг подумал: «Нет, не медведь!» - Я здесь правлю, и ты воевода мне под руку не каркай. Говорю казнить, значит, казнить.

И, развернувшись, пошёл к крыльцу. Толпа перед ним расступилась. Потом все снова обернулись на Кирилла, а тот измучено взглянул в небо.

Его отвели обратно в острог и сказали, чтоб сидел пока сколотят плаху. Барсук, унылый и виноватый, принёс ему каши, кусок хлеба, кружку молока, а потом ещё сунул завёрнутого в тряпицу пряничного петушка – гостинец от Матрёны. Рассудив, что пока он жив, надежда есть, Кирилл поел и улёгся на лавку. Но плотники в Камень-городе работали быстро, и вскоре за ним снова пришли.

Его отвели на площадь, где со всех сторон стояли высокие добротные дома из толстых брёвен, с резными ставнями и коньками на крышах. Посреди площади был сколочен помост, а на нём стояла колода. По помосту прогуливался, словно сошедший с картинки мужик в красной рубахе с огромным топором.

Кирилл поднялся на помост и остановился. Народу смотреть на казнь пришло немного, и большинство смотрели на него с некоторым сочувствием. Но вскоре появился княжич Боян на белом коне с шёлковой гривой и курчавым хвостом и подал знак. Кирилла поставили на колени возле колоды, и тут на площадь выскочил какой-то мальчишка в синем кафтанчике и радостно закричал:

- Княгиня Млада и князь Ясноок едут!

Народ повеселел, а Боян нахмурился.

- Продолжай, - крикнул он палачу и, развернув коня, умчался, видимо, встречать сестру.

Палач подошёл к Кириллу, но тут на помост взобрался воевода Ворон.

- Не торопись, Демид, - проговорил он. - Отрубишь, обратно не приставишь.

- То верно, брат Ворон – рассудительно кивнул тот. - Но сам знаешь: с Бояном шутки плохи. Велел продолжать – надо продолжать.

- Верно. А как ты ему за раз голову снесёшь, если у тебя топор тупой?

Демид посмотрел на сверкающее лезвие топора и почесал затылок.

- И то верно, воевода. Совсем затупился топор. Не серчай, парень, подточить надо. Тебе же польза будет.

- Ничего, ничего, - закивал Кирилл. – Я не тороплюсь. Точите сколько надо!

Демид отошёл на другой край помоста и принялся точить топор. Делал он это сосредоточенно и не торопясь, нашёптывая что-то, то ли прибаутки, то ли дедовский заговор. Ворон отошёл в другую сторону и напряжённо вглядывался туда, куда умчался княжич на своём белом коне. И как только всадники появились оттуда, спрыгнул и скрылся в толпе.

Демид не торопясь, вразвалочку подошёл к колоде, взял свободной рукой Кирилла за шею, пригнул её вниз, потом в обе руки взял топор, занёс его над головой. Толпа испуганно ахнула. Но он снова опустил его и чуть подвинул голову Кирилла к краю. И снова, не торопясь, поднял топор.

- Стой! – раздался резкий женский голос. – Что здесь такое?

- Шпиона раймонитского поймали, - ответил Боян. – Казним.

Кирилл приподнял голову и увидел возле помоста трёх всадников. Бояна он уже знал, а рядом с ним на таком же ладном коне сидела удивительной красоты женщина с русыми косами, в богатой одежде и сурово смотрела на него. Рядом с ней тоже высокий и статный сидел рыжий красавец с густыми волосами, украшенными косичками и кудрявой бородой. По васильковой рубашке и синему плащу Кирилл узнал Ясноока. Тот, видно, понимал, как рыжим идут эти цвета.

- Ты шпион, молодец? – прямо спросил он.

- Нет, я стрелок с баркентины. Меня раймониты похитили, - ответил Кирилл.

- Врёт, - махнула рукой княгиня. – Они совсем другого похитили. Этого – казнить.

- Постой! – возразил Ясноок. – А, может, они ещё кого умыкнули? Что мы знаем? Когда того-то украли? Позавчера? А тебя когда?

- Давно, в другом конце галактики. Баркентина, наверно, за мной и прилетела.

- Ну! – Ясноок посмотрел на жену. – Чего зря кровь лить? Выяснить надо. Давай гонца отправим. Спросим у них, не теряли ли ещё кого.

- Ты наши порядки знаешь! – Млада гневно сверкнула глазами. – Мы с землянами дел не имеем.

- Казнить не дам! – взревел Ясноок, но больше для острастки, чем от злости.

- Ладно, - пожала плечами княгиня. – Пусть священная птица решит. У Гамаюна и спросим, правду он говорит или врёт!

Ясноок мрачно взглянул на жену и махнул рукой. Видать, крыть ему было нечем, хоть и такое решение ему не нравилось.

Что это за Гамаюн, с которым ему предстояло встретиться, Кирилл не знал, но по реакции Ясноока, а ещё больше – Бояна, украдкой усмехнувшегося в пшеничные усы, он понял, что встреча эта не предвещает ему ничего хорошего. Где-то в памяти крутилось что-то про птицу вещую из школьной программы, но при этом доподлинно было известно, что птица эта – существо фантастическое, как и прочие фениксы, алконосты, сирины и жар-птицы.

Пока он размышлял на эту тему, на помост поднялись стражники и свели его вниз. Далее выстроилась процессия, которая, не спеша, двинулась по улицам Камень-города. Впереди ехали княгиня с супругом и княжичем, следом стражники вели Кирилла, а замыкала процессию толпа горожан, которым интересно было узнать, чем кончится для него это испытание.

Кирилл шёл, разглядывая добротные красивые дома с разрисованными и резными ставнями и крылечками. Мимо него проходили люди в красивой домотканой одежде. Город был уютным и чистым, похожим на идеализированную иллюстрацию из книжки о старинных славянских городах. Ни тебе луж с купающимися в них свиньями, ни навозных куч с кружащимися над ними мухами, ни нищих на углах, просящих милостыню.

Пройдя по городу, процессия приблизилась к высокому частоколу, в котором были устроены массивные ворота. Один из стражников постучал, а княгиня со своими спутниками терпеливо ждала, пока кто-то на той стороне откроет засов и распахнёт перед ней ворота. Произошло это не скоро, а когда створки ворот, наконец, раскрылись, за ними оказался тот самый старик в длинной рубахе, что ночью колол Кириллу руку серебряным кинжалом.

- Здравствуй, отец Ставр и братия твои, - не сходя с коня, поклонилась Млада. - Сей гость незваный приговорён мною к испытанию птицей вещей.

Старик сурово взглянул на пленника и, кивнув, посторонился. Трое всадников въехали мимо него в ворота, следом ввели Кирилла. Горожане остались за забором и, обернувшись на ходу, он увидел, как закрылись за ним высокие ворота.

За частоколом был лес, причём лес какой-то не такой, как другие леса на этой планете. Что-то до боли знакомое чувствовалось в нём. И, наконец, он разглядел, что широкая тропа, по которой его ведут, течёт меж берёз и рябин, сосен и елей, на кустах краснеют ягоды малины, возле самой тропы отважно цветут лютики и васильки. Это и есть, заповедный лес, о котором говорил Барсук, догадался он. Лес, выращенный поселенцами из семян и саженцев, привезённых с далёкой прародины. Где-то здесь гуляет стая волков, и скачут по деревьям белки. Кирилл задрал голову, пытаясь разглядеть хоть одного зверька в густых ветвях.

Волнение охватило его при виде этого леса, он вдруг понял, как давно не видел бледно-розовые стволики юных берёзок, резную листву клёнов, зеленоватую кору молодых дубов. И эта встреча оказалась такой волнующей, словно он вдруг увиделся с другом детства, припомнив лучшие годы своей непутёвой жизни, самые счастливые, светлые и добрые. Он забыл о предстоящем ему испытании и шёл, прислушиваясь к пенью птиц, вдыхая пахнущий травой и хвоей воздух, словно оказался дома, и сейчас, за поворотом тропинки увидит свой дом.

Но вместо дома, он увидел низкую покосившуюся хижину из покрытых мхом брёвен, почти вросшую в землю и укрытую разросшимися кустами малины. Съехавшая на бок крыша, покрытая тёсом, заросла травой, среди которой уже тянулись вверх тонкие стволики каких-то деревцев.

Из хижины вышел ещё один старик, похожий на Ставра, и поклонился княгине. Она также поклонилась ему и, назвав Саввой, снова объяснила цель визита. Старец также сурово взглянул на пленника и тоже молча кивнул. Кирилла подвели к нему и оставили стоять рядом. Старик взял его за руку и повёл за собой в хижину.

Чтоб не удариться лбом, Кириллу пришлось низко нагнуться, да и внутри было темно и тесно. Но старик уверенно вёл его вперёд. А хижина всё не кончалась. Лишь по наклонному полу Кирилл понял, что это вход в подземную пещеру.

Вскоре потолок стал выше, а стены сузились и они пошли по коридору, освещённому расставленными в небольших нишах плошками с горящими фитильками. Было темно, этого скудного света хватало, лишь чтоб разглядеть вовремя поворот или ответвление коридора.

Они спускались всё ниже и ниже, воздух стал спёртым и душным. Наконец старец остановился возле низкой, окованной толстыми железными полосами двери и снял с пояска кольцо с ключами. Он долго разглядывал их в полумраке, пытаясь найти нужный, а потом долго не мог попасть ключом в замочную скважину, отчего Кириллу мучительно хотелось предложить ему помощь в этом деле.

Наконец замок со скрежетом поддался и старик, опять не проронив ни слова, распахнул дверь и жестом велел Кириллу войти, после чего закрыл за ним дверь.

Он оказался в низкой тесной комнате, посреди которой стоял большой стол, застеленный толстой потемневшей от времени скатертью. На столе кучей были навалены какие-то драгоценные безделушки, цепи червонного золота, кубки, украшенные самоцветами, жемчужные бусы, отделанные алмазами венцы, серебряные блюда тонкой работы. Всё это богатство не помещалось на столе, и часть драгоценностей раскатилась по полу.

На стенах были укреплены старые люминесцентные светильники, наверняка сотню лет назад снятые с какого-то звездолёта. И это правильно, поскольку факелы за пару часов выжгли бы здесь остатки кислорода, превратив это хранилище чьей-то казны в готовую к работе душегубку.

Кирилл подошел к столу, ожидая подвоха. Прикасаться он ни к чему не стал. Наверняка это проверка на жадность. К тому же золото и самоцветные каменья ни имели для него никакой ценности, разве что историческую или художественную.

Однако испытание было где-то здесь, в этой комнате. Что-то должно было выявить в нём лжеца и врага или же честного и порядочного человека, достойного доверия. Кирилл сам толком не знал, к какой категории он относится.

Он насторожено осматривался по сторонам, потом поглядел на пол в поисках тайного люка. Но пол был обычный, каменный. Зато его интерес привлекло нечто другое. Он заметил, что старая, истлевшая по краям скатерть не достаёт до пола. И в этом небольшом промежутке, темнеет что-то. Присев на корточки, Кирилл приподнял край скатерти и увидел, что под ней не стол, а каменный блок, чёрный и блестящий, такой же точно, как те, что он видел в том странном зале на «Сангриле». В его памяти тут же всплыли слова Бояна о том, что он шпион, явившийся для того, чтоб разузнать о чёрном камне. Факты мгновенно сложились в цепочку. Раймониты ищут этот камень, а сварожичи его прячут. Вот в чём настоящая причина их вражды. И этот метеорит здесь, в святилище волхвов, укрытый старой скатертью и грудами драгоценностей для отвода глаз.

Он поднялся. Ничего не происходило. В комнате было тихо и спокойно. Не зная, что делать дальше, Кирилл озирался по сторонам. Было душно. Очень хотелось снова подняться наверх, к тонким берёзкам и кустам малины. А если б ещё удалось разглядеть на ёлке белку, или в просвете между деревьями серый силуэт волка, он бы и вовсе был счастлив. Отчаянно захотелось домой. Ведь он был так близок к этому!

Взгляд его неожиданно наткнулся на странный предмет в конце комнаты. Что-то серое висело на проволочной петле в неглубокой нише. Заинтересованный, он подошёл ближе и увидел, что это лишь потрёпанное чучело птицы, усаженное на подвешенную деревянную жёрдочку.

Чучело было небольшим, с голубя, какое-то невзрачное и совершенно неуместное здесь. Кирилл с детства не любил чучел. Ему нравилось ходить в зоопарки, но он не любил музеи, где стояли застывшие в неестественных позах останки живых существ.

И теперь он невольно испытал жалось к этому чучелу, которое вечно сидело в тишине и духоте на жёрдочке. Он протянул к нему руку, и в следующий момент что-то случилось. Лишь тренированная реакция позволила ему вовремя отскочить и избежать серьёзных повреждений, потому что чучело вдруг встрепенулось и мгновенно выпустило в стороны длинные стальные лезвия, похожие на перья. Крылья, хвост и даже хохолок на голове превратились в смертоносные веера из острейших ножей. И маленький голубок предстал перед ним в виде жуткой птицы, вполне достойной быть спутницей какого-нибудь кровавого бога на планете, раздираемой войнами.

Птица открыла глаза, и они оказались белыми, словно молоко. Из открытого клюва высунулся раздвоенный язык, с которого свисала желтоватая капля.

- Так вот ты какой, Гамаюн-птица вещая… - пробормотал он, разглядев, что лапы у птицы снабжены длиннющими загнутыми стальными когтями. – И откуда ты тут взялся, странник? Ты ведь не Гамаюн, верно? Ты из совсем другого мира…

Он смотрел на грозное, но, в общем-то, сравнительно небольшое и очень одинокое создание, запертое глубоко под землёй. Может, ещё не схлынувшие воспоминания о доме, о детстве, о неудавшейся пока попытке вернуться домой, пробудили в его душе, скорее, сочувствие, чем страх. Кирилл почувствовал сострадание к этому маленькому существу, которое только и может, что выдвигать из крылышек лезвия и грозить повисшей на язычке каплей яда.

- Ты совсем один, верно? – проговорил он негромко. – Совсем один, как и я. Заблудились мы с тобой, птичка, в этом огромном и страшном мире, и не знаем, как вернуться домой, к своим мамам. Тебе, наверно, ещё хуже, чем мне. Я-то хоть брожу по этой Галактике, затерянный, но свободный, а ты сидишь тут совсем один, верно, думаешь о своём доме, о своих друзьях и родных…

Птица замерла, наклонив головку, и белым пустым глазом всматривалась в него, словно, прислушиваясь к его мыслям. Даже крылышки она чуть сложила, и торчащие из них лезвия стали короче. А потом и вовсе убрались. Птичка взмахнула крылышками, слетела с жёрдочки и устремилась к нему. Кирилл отступил и на всякий случай прикрылся рукой, но птица тут же уселась на эту руку и аккуратно обхватила его запястье железными когтями, как браслетом. Наклонив голову, она смотрела ему в лицо, и ему даже показалось, что взгляд её был очень грустным.

- Пташка ты бедная, - прошептал он. – Знать бы, откуда ты, я б отвёз тебя домой. А, пожалуй, отвезу. А что? Договорюсь с княгиней, обменяю тебя на павлина. Он за Жар-Птицу им сойдёт. Или ещё на какую живность. И отвезу.

Позабыв о лезвиях, он осторожно пальцем погладил хохолок на головке, и тот оказался мягким, как пух.

За этим и застал его старик, отворивший дверь. Он изумлённо застыл на пороге, а птичка вспорхнула с руки Кирилла, вернулась на жёрдочку, злобно распустила свои острые перья, вытянув шейку в сторону волхва, а потом обиженно развернулась к нему хвостом.

- Откуда он у вас? – спросил Кирилл старика, поражённо смотрящего на птицу. – Он с какой планеты?

- Гамаюн? – спросил старик. – Гамаюн сам прилетел, сел на ёлку и упал.

Его откровенность, вызванная удивлением, быстро иссякла. Подозрительно взглянув на Кирилла, он спросил:

- А тебе что с того?

- Плохо ему у вас, дедушка, - вздохнул он. – Темно, одиноко. Он домой хочет.

- Это он тебе сказал?

- Сам вижу. Где ваше испытание-то? Если всё, то пойдём, что ль на воздух, пока не задохнулись.

Они вышли наверх. Появление Кирилла живым почему-то очень удивило княгиню, её спутников и стоявшего рядом старика Ставра.

- Отрок сей прошёл испытание, - торжественно провозгласил Савва.

- Не тронул его Гамаюн? – настороженно спросил Боян.

- Когда я вошёл, Гамаюн сидел у него на руке, а он гладил его. И о чём-то с ним говорил.

- Ну? – с торжествующим видом спросил Ясноок. – Ни один раймонит отсюда живым не вышел, да и не раймонит тоже. Всех ваш железный индюк в фарш смолол, а этот с ним договорился. Значит, не врёт! Посылаю гонца к землянам!

- Нет! – взвилась княгиня. – Никаких гонцов! Коня ему дадим, пусть сам добирается!

- Не добраться ему! – возразил Ставр, вдруг подобревший к Кириллу. – Изранен зело и ослаб. Дозволь ему, княгинюшка, на три дня в городе остаться, мы его приютим.

- Только три дня! – отрезала она и развернула коня.

Кирилл покосился на ветхую хижину и вспомнил, в какие казематы ведёт эта покосившаяся дверь.

- А можно мне где-нибудь в городе, а? Может, Матрёна меня на постой пустит?

- Можно, - кивнул Ясноок, опережая возражения Бояна. Тот бросил на деверя хмурый взгляд, но поперёк говорить не стал.

Всадники рысью уехали, а Кирилл попрощался со стариками и в сопровождении стражников отправился обратно через заповедный лес, вдыхая знакомые с детства ароматы. На душе его было легко и светло. Попутно он думал, как побыстрее, да повернее вызволить из неволи Гамаюна.

За воротами ждали горожане, которые очень обрадовались, завидев его. Из толпы тут же выскочил какой-то парень и принялся обнимать его, как родного. Лишь по голосу он узнал одного из своих ночных спасителей Третьяка.

- Идём, парень… - тараторил тот, словно боялся, что Кирилла пригласит к себе кто-то другой. – Вот Матрёна-то обрадуется! Пирогов напечёт. Ты пироги с капустой любишь? А кисель вишнёвый? У нас вишня в этот год уродилась.

И счастливый Кирилл пошёл с ним, чувствуя добрые взгляды сварожичей и дружеские похлопывания по плечам и спине. Смерть снова отступила, дав ему очередной шанс вернуться домой. И теперь он должен, обязан был добром отплатить за это одинокому Гамаюну, томящемуся в темнице.

Тем временем небольшой отряд Степных волков въехал в узкое ущелье у подножья Северных гор. Они знали эти места и им не пришлось пробираться сквозь буреломы и огибать болота. Неширокая, но надёжная тропа провела их через лес к самому убежищу Ордена Святого Раймона Аквитанского. Среди них был и Анджей Адамович, который задумчиво поглядывал на своих спутников.

На душе у него было неспокойно. Ещё вчера Клык и его соплеменники были к нему очень расположены. Они шутили, смеялись, делились едой и угощали его густым хмельным напитком, который, как они говорили, забрали из ограбленного посада где-то на западе. Но ночью что-то изменилось. Настороженные взгляды сразу выдали изменение их отношения. А вскоре он заметил, что они сторонятся и, вроде как даже побаиваются его. Завеса над этой тайной чуть приоткрылась, когда он увидел возле одной из подвод слегка покачивающегося Корноухого, который показывал на него пальцем и что-то возбуждённо нашёптывал своему собеседнику.

А перед самым отъездом посольства, как называл эту шайку степных головорезов Клык, он подозвал к себе гостя и, поглядывая на него из-под белёсых бровей, спросил:

- А ты, сказывают, мил человек, ведьмак?

- Что есть ведмак, ясновельможный пан? – вежливо осведомился Адамович.

- А то и есть, витязь прекрасный, что вроде как колдун. Да на колдуна ты не похож, а посему ты есть ведьмак. Ничего худого ваш род не творит, да и добра нам от вас ждать не приходится. Я бы, пожалуй, велел своим молодцам тебя зарубить, да поглубже закопать, только слишком хорошо знаю, что ведьмак и после смерти сил своих не теряет. А потому я очень рад, что ты уходишь.

Анджей лишь пожал плечами, но напоследок всё ж бросил острый взгляд на Короноухого, который поспешно скрылся из виду. Кто ж мог подумать, что россказни этого увальня о том, что бился он вчера не со своими дружками, а с десятком рассыпавшихся вокруг Адамовичей, здесь примут на веру. В другом месте сразу бы решили, что он сочиняет, чтоб оправдать вчерашний конфуз, но тут иной мир и ему поверили. Что ж, он уедет, а эта история превратиться в очередную сказку запутавшегося в собственных фантазиях народца.

Однако пока он ехал со своими провожатыми по равнине и через лес, на душе у него стало как-то скверно. Не только настороженные, но и злые взгляды то и дело ловил он на себе. Может, и правда, злое замыслили Степные волки, но если б хотели напасть, то никто б не помешал им сделать это по пути. Но они не нападали, значит, ловушка была где-то впереди. Он явно чувствовал какую-то хитрость, которую замыслил Клык, отправляя его со своим посольством к графу Клермону.

Проехав через ущелье, они остановились перед отвесной стеной, которая вдруг расступилась перед ними, открыв высокий вход в тёмную пещеру.

Лишь двое, которых Адамович знал, как Когтя и Кусаку, въехали в пещеру с ним, а остальные развернули своих коней и помчались назад, словно за ними спустили свору гончих.

Проехав по сумеречному туннелю, всадники оказались в выдолбленном в скальной породе зале, где навстречу им вышел высокий рыцарь в блестящих латах и белом плаще.

- Здрав будь, господин, - расплылся в улыбке Кусака. – Вот прибыли мы с поклоном от господина нашего Клыка к великому графу Клермону.

Рыцарь холодно взглянул на него, чуть дольше задержал взгляд на Адамовиче и распорядился:

- Артур, принять коней и с охраной в пять человек проводить в приёмную магистра. Обыскать, оружие изъять.

- Что ты, капитан, - возмутился Коготь. – Мы ж не воры какие! Мы послы!

- Оружие вам вернут на обратном пути, господин посол, - отрезал он и гордо удалился.

Прибывшие спустились с коней и передали их молодым конюхам, вышедшим на встречу. Потом им пришлось стерпеть обыск, после чего оружие было изъято и сложено в стороне. Анджей с сожалением посмотрел на свою саблю, но понимал, что спорить бесполезно.

Потом их провели по запутанному лабиринту коридоров и комнат куда-то вглубь скалы. Адамович внимательно смотрел по сторонам, стараясь запомнить маршрут. Это долгое путешествие закончилось в зале, украшенном каменными изваяниями, стоявшими в нишах. Пока его спутники топтались в нерешительности рядом с охраной, Адамович подошёл, чтоб поближе рассмотреть скульптуры, а заодно осмотреться и тайком достать из тайного кармана в подкладке кафтана длинный острый стилет из прочного пластика. Переложив его в рукав, он обернулся. Через зал проходили какие-то люди в доспехах и плащах с восьмиконечным крестом. Они приоткрывали дверь и скрывались за ней. Должно быть, граф принимал высокопоставленных рыцарей своего ордена. Это явно беспокоило Степных волков, которые тревожно переговаривались, провожая взглядами каждого, прошедшего мимо. В числе последних прошёл тот самый капитан, который встретил их у входа.

Наконец, и сопровождающие рыцари получили приказ ввести послов для аудиенции. Двери распахнулись и трое пришельцев вошли в длинный зал, с двух сторон окружённый рядами выщербленных колонн, в конце которого на возвышении, в каменном кресле виднелась массивная фигура графа Клермона.

Адамович отступил чуть в сторону от своих спутников и шёл, внимательно следя за каждым их движением. Не доходя до подножия лестницы, ведущей к трону магистра, послы встали и поклонились. Анджей, тем временем осмотрелся. Вдоль стен расположились не менее пятидесяти рыцарей, вошедших раньше. Рядом с троном стояли двое: с одной стороны – высокий красивый рыцарь, в котором он по ментографиям и описанию Кирилла узнал генерала Бризара, с другой – низенький улыбчивый толстячок – генерал Юханс.

- Здрав будь, великий магистр, - проговорил Кусака, явно пряча за некоторой бравадой охватившую его робость. – Прибыли мы от господина нашего Клыка с поклоном…

- Что с миссией госпитальеров? – перебил его Клермон.

- Что с миссией, господин? – сокрушенно покачал головой Коготь. – Да вот, видишь, мы почти что взяли её, да только возник на нашем пути ведьмак и помешал закончить дело, - он покосился на Адамовича. – Заморочил нам головы, повернул друг против друга, и бились мы день да ночь, чуть всех не поубивали. А потом велел он пойти к тебе и передать этот подарочек!

И с этими словами Коготь вдруг вытряхнул из рукава какой-то предмет и бросил его на пол. Адамович впился в него глазами и тут же узнал в матово поблёскивающем чёрном цилиндре биологическую гранату, подпольно произведённую на Пелларе и запрещённую к применению. Цифры, характеризующие поражающие свойства этого оружия мгновенно промелькнули в его голове, когда он сорвался с места, бросился вперёд, перекувырнулся и мгновенно накрыл собой гранату. Напряженно считая оставшиеся до взрыва секунды, он сунул руку под грудь, схватил цилиндр, вытащил его и подцепил за ушко крышку программного блока.

- Не трогать его! – крикнул кто-то рядом, а он стремительно набрал серийный код и нажал на бледный круг блокиратора.

- Семь секунд, - пробормотал он и вытер тыльной стороной ладони вспотевший лоб.

Только тут он заметил, что рядом с ним стоят тот самый капитан и ещё двое рыцарей. Кричал, наверно, капитан, который понял в чём дело. Отдав ему обезвреженную гранату, Анджей поднялся на ноги и обернулся. Послов Клыка держали за руки, а они вдруг начали извиваться и кричать, что это он их заставил.

Бризар стремительно спустился по ступеням и забрал у капитана гранату. Тот отошёл назад, где остановился рядом со стоявшим среди рыцарей комендантом крепости. Карнач положил ему на плечо руку и, приблизив губы к его уху, прошептал:

- Плохо дело, Ваня… Не бывать нам с тобой тут генералами. Кавалерия прибыла.

- Ты его знаешь? – едва шевельнув губами, спросил капитан.

- Встречались…

Вопящих и изрыгающих проклятия послов вытащили из зала. Бризар тем временем удивлённо рассматривал гранату.

- Откуда она у вас? – спросил он, взглянув на Адамовича.

- Я на ваших глазах поднял её, - ответил тот. – Раньше не видал и понятия не имею, как этот опасный предмет оказался у этих дикарей. Думаю, они сами не знали о последствиях её применения.

- А вы знаете? Простите, глупый вопрос. Если вы знаете, как её обезвредить…

- Кто вы такой? – спросил граф Клермон, сверля гостя подозрительным взглядом. Должно быть, он оценил и его внешность, и манеры, и то, что он только что предотвратил катастрофу, которая стоила бы жизни всем, присутствовавшим в зале. Однако это не мешало незнакомцу оказаться шпионом.

- Моё имя Анджей Адамович, - поклонился тот. – Я живу тем, что выполняю некоторые сложные и весьма деликатные поручения некоторых влиятельных лиц, считающих меня достойным своего доверия.

- Мы слышали о человеке с таким именем, - елейно улыбнулся генерал Юханс. – Не скрываю, известные нам рекомендации делают его достойным и нашего доверия. Однако, насколько мне известно, Анджей Адамович мёртв.

- Я слышал об этом, но не могу с этим согласиться, - почтительно поклонился Анджей.

- Что ж, это не сложно проверить… Игнасио, пригласите известного вам посредника, который уже должен дожидаться аудиенции в приёмном зале.

Анджей спокойно смотрел на улыбающегося генерала. Бояться ему было нечего, и всё же он чувствовал какой-то подвох. И вот позади раздались тяжёлые шаги, а следом голос, от которого у него потемнело перед глазами.

- Кто тут называет себя Адамовичем? – прорычал Морган, войдя в зал. – Я готов дать голову на отсечение, что сукин сын давно мёртв.

- Дай! – прорычал Анджей, резко обернувшись и выбросив из рукава на ладонь кинжал. В голове у него помутилось от ярости. Шагнув к изумлённому Моргану, он приставил лезвие к его горлу. – Ты знаешь о моей смерти, потому что сам пытался убить меня, грязный боров…

Морган замер, выпучив глаза, и испуганно глядя на воскресшего из мёртвых человека. Но в следующий момент, он сообразил, как уязвима сейчас его позиция. Стоит объявить его самозванцем…

- Пан Адамович, - раздался сзади ласковый голос. И, обойдя вокруг Моргана, к Анджею с распростёртыми объятиями подошёл комендант Карнач. – Отдайте мне кинжал. Тут не место размахивать острыми предметами… Проше, пан!

Анджей перевёл затуманенный яростью взгляд на него и позволил забрать у себя из руки кинжал. Карнач передал оружие Бризару и, подойдя к лестнице, опустился на одно колено.

- Монсеньор, - склонив голову, проговорил он. – Перед лицом Господа нашего, Святой Девы Марии, апостолов Петра и Павла, а также святого нашего покровителя графа Раймона Аквитанского, свидетельствую, что этот человек – Анджей Адамович, известный мне с тех времён, когда мы вместе служили в охране господаря Брыли-Симанского на Версее.

- Он лжёт! – рявкнул Морган и с опаской покосился на Адамовича, взиравшего на него со смертельной ненавистью.

- Вы, любезный, смеете обвинять во лжи рыцаря, пользующегося особым доверием в Ордене? – тихо спросил Бризар, подходя ближе и становясь между Адамовичем и Морганом. – Вы обвиняете в лжесвидетельстве коменданта крепости, который только что клялся нашим Господом и святыми? Я предупреждаю вас, что если вы будете настаивать на своём обвинении, то у коменданта не будет иного выхода, как защитить свою честь, вызвав вас на поединок. Вы готовы с мечом в руках отстаивать свою правоту?

Морган понял, что зашёл слишком далеко.

- Я уверен, что Адамович погиб, - пробормотал он. – Этот выглядит как-то не так. Он слишком бледен и чересчур ухожен… Впрочем, я могу ошибаться. Я знаю Адамовича не так хорошо, как его превосходительство комендант. Я приношу извинения за резкость и не настаиваю на своём обвинении.

- Вы берёте его обратно? – уточнил Бризар.

- Я беру свои слова обратно, - кивнул Морган. – Если я не нужен…

- Минуту, - остановил его Бризар. – Монсеньор, - молодой генерал обернулся к Клермону, – всем нам известна, хотя бы в общих чертах, история о том, как господин Морган завладел принадлежащим Анджею Адамовичу катером. Именно это прекрасное маломерное судно, по мнению некоторых, и стало причиной его действий, которые, как выяснилось сейчас, по счастью, не привели к гибели его владельца. Поскольку наш Орден является одним из последних оплотов веры и справедливости в этой Галактике, будет правильным возвратить катер его законному владельцу.

- Каналья, - покачал головой Клермон, глядя на Моргана. – Хотел ещё раз подвести его под монастырь, чтоб удержать катер и отмазаться от своих грязных делишек. Я верю своим рыцарям! Ступай прочь! Катер вернуть хозяину.

Бросив полный ненависти взгляд на Карнача, раструбившего всем историю с убийством и угоном катера, Морган вышел из зала. Клермон, довольно благосклонно взглянув на Адамовича, произнёс:

- Не знаю, зачем вы прибыли к нам, пан Адамович, но вы избавили нас от довольно большой неприятности, задуманной этими дикарями.

- Я прибыл сюда для того, чтоб встретиться с моим старым другом Александром Карначом, в надежде, что он располагает сведениями, которые помогли бы мне найти Моргана и взглянуть этому мерзавцу в глаза, а также забрать у него мой катер, монсеньор. Я благодарен вам за ту милость, что вы оказали мне. И очень сожалею, что невольно нарушил ваши планы в отношении миссии госпитальеров.

- То есть? – нахмурился Клермон.

Потупив глаза, Адамович вздохнул, а потом, искренне взглянув на магистра, вкратце рассказал, как попал с незалеченными после злодеяния Моргана ранами в миссию госпитальеров, они вылечили его, а он в благодарность решил помочь им избавиться от докучавших Степных волков. С некоторой долей юмора он живописал поединок с Корноухим, не поскупившись на подробности того, как тот крушил ряды своих соплеменников. Этот рассказ внёс оживление в ряды рыцарей и вызвал улыбку на лице графа.

- Однако, право же, монсеньор, ума не приложу, откуда эти дикари взяли гранату, - озабочено добавил он.

- Это не важно, - махнул рукой Клермон. – Она теперь в надёжных руках, не правда ли, Даниель, мой мальчик… Позаботься о нашем госте, - он милостиво улыбнулся Адамовичу, а потом мрачно взглянул на Карнача. – А также о тех олухах, которые обыскав прибывших, не нашли у них гранату и кинжал. И капитана к ответу!

- Он недавно был награждён, - напомнил Юханс. – Наверно, зря…

Клермон нахмурился.

- А, это Валуа? Капитан, сдайте награду генералу-комендадору. И благодарите судьбу за то, что ваша оплошность не стоила всем нам жизни!

Побледневший Валуа низко поклонился. Юханс недовольно поморщился. А подошедший к капитану Москаленко не без ехидства шепнул:

- Скажи спасибо за то, что твой хозяин, как и мой, любит окружать себя смазливыми мордашками.

После аудиенции Бризар вышел из зала вместе с Адамовичем. Этот человек понравился ему непринуждёнными манерами, блестящей внешностью и отчаянно смелым поступком, когда бросился грудью на гранату. Впрочем, взорвись она, ему бы, как и остальным, было несдобровать, но сделал это именно он. Даниель внимательно присматривался к новому знакомому, напоминая себе, что видит его впервые, что, по сути, это обычный космический бродяга и авантюрист, а, значит, доверять ему опасно. И всё же он испытывал к нему ту же симпатию, что и к коменданту Карначу, его приятелям и так внезапно ушедшему Псу. В нём тоже чувствовалась уверенность и внутренняя свобода, какая-то сила, которая помогала им в любой ситуации вести себя отважно и независимо, с удивительной ловкостью выкручиваясь из любой ситуации.

- Вы произвели впечатление, пан Адамович, - заметил он, идя рядом с Анджеем по коридору. – Даже магистр, который обычно холоден и подозрителен с чужаками, явно благоволит вам.

- Я рад встретить столь тёплый приём в вашем Ордене, - дипломатично улыбнулся Адамович. – Я слышал о вас, но мне не легко было узнать, где располагается ваша база.

- Кстати, - Бризар остановился. – Откуда вы узнали?

- Обычно я не открываю свои источники информации, но на этот раз, это не такой уж секрет. Месяц назад я побывал на Нурнии и встретился там с неким посредником. Среди таких же, как он, отбросов он известен под кличкой Жмурик.

- Он знал о местонахождении нашей базы? – нахмурился Даниель.

- Он указал мне сектор галактики, а выяснить местонахождение единственной пригодной для проживания землян планеты мне не составило труда.

- Инспекторам, должно быть, тоже… - пробормотал генерал. – А откуда вы знали Жмурика?

- Пару лет назад нас по одному делу свёл Морган. А почему вы говорите об этом нурнийце в прошедшем времени?

- Он умер, - думая о своём, ответил Бризар. – Хотите, я отведу вас в жилой сектор и покажу вашу комнату?

- Для меня слишком большая честь, иметь в провожатых генерала Ордена.

- Оставьте, - отмахнулся Даниель. - Вы же слышали распоряжение графа. Я должен позаботиться о вас. Не скрою, это поручение показалось мне приятнее некоторых иных.

- Тогда я просил бы вас сперва позволить мне увидеть мой катер. Он мне как друг, примерно то же, что верный конь для странствующего рыцаря.

- Охотно, - улыбнулся генерал. – Идёмте. Он сейчас на борту флагманского звездолёта, а потом я прикажу перевести его в ангар крепости.

Пока они шли по длинным и запутанным коридорам, Анджей расспрашивал генерала об Ордене. Даниель заученными фразами рассказал ему историю жизни Святого Раймона Аквитанского, пару чудес, свершившихся после его смерти на могиле в Святой Земле и краткое изложение длительного путешествия первых девяти братьев Ордена в поисках этой могилы.

- И что привело Орден в космос? – поинтересовался после этого рассказа Анджей.

- Пророчество, - ответил Даниель. – Графу Клермону, потомку погибшего основателя Ордена было видение, которое свидетельствовало о том, что Орден будет возрождён, отправится в скитания по звёздному океану на корабле под именем «Сангрил» и в конце пути найдёт Землю Обетованную, где верным братьям откроется высшая истина, беспредельное могущество и непостижимое величие. В этой части пророчество было не очень ясным, но пока всё, что в нём содержалось, – сбылось. Орден возродился, устремился к звёздам, нашёл этот вполне процветающий край. Теперь остаётся ждать то, что нам уготовила судьба. Братья верят, что это что-то хорошее.

- А вы?

- К сожалению, я не мистик, и, скорее, пессимист, чем оптимист. Правда, недавно случилось событие, которое слегка поколебало мой скептицизм. Дело в том, что согласно пророчеству перед тем, как мы достигнем вожделенной цели, нас ждёт последнее испытание. На нашем пути встанет Девятый брат Внутреннего круга, тот самый предатель, который убил графа Клермона на могиле Раймона Аквитанского и не дал ему завершить дело Ордена тогда. Того отступника звали Рауль де Мариньи. И представьте, недавно в поле нашего зрения действительно объявился некий Рауль де Мариньи. Выяснилось, что он тоже хорошо знает о нашем Ордене и даже узнал графа. Я был поражён, когда увидел, как эти двое ранее не встречавшихся людей беседуют так, словно, и правда, знали друг друга века назад. Вы верите в реинкарнацию?

- Да, и в воскрешение из мёртвых, если цель жизни не достигнута.

- А я не верил. Но самое интересное, что теперь этот де Мариньи преследует нас, словно опять намерен помешать нашим планам. Он здесь, прилетел на баркентине землян.

- Правда? – вздёрнул бровь Адамович. – А я-то думал, что нужно здесь поисково-спасательному звездолёту. Мне пришлось в некоторой спешке покинуть миссию, потому что туда прибыл врач с баркентины. Он тоже госпитальер. Я стараюсь не ссориться с землянами, но Инспекция вечно придирается к моим документам.

За разговорами они вышли в огромный ангар. У Анджея не было времени осмотреть его, но он чрезвычайно вежливо поприветствовал стоявших у входа рыцарей, отпустил комплимент по поводу качества меча, рукоятка которого виднелась из ножен начальника караула, а заодно запомнил его имя, названное генералом.

Пока они шли по огромному звездолёту, он мысленно сверялся с тем планом, который составил благодаря воспоминаниям и ментографиям Кирилла, и в очередной раз, с удовольствием, убедился в его великолепной памяти и точности донесений.

Но когда он оказался перед дверями небольшого ангара, всё это вылетело у него из головы. Он остановился, чувствуя приятное волнение, словно сейчас ему предстояло увидеть кого-то очень близкого и дорогого, кого он уже не чаял увидеть в этой жизни.

«Полонез» был построен на Земле по проекту его двоюродного брата Виктора. Витька работал ГИПом в КБ имени Хруничева и месяцами корпел над чертежами или носился с пилотами-испытателями по трассам полигона за пределами солнечной системы.

В ту памятную ночь они сидели на берегу бурного Терека, впитывая тепло нагретых гор, и Игорь раскрыл брату свою затаённую мечту. Взахлеб, едва не со слезами, едва не в стихах, он изливал ему свою тоску по серебряному коню, который, как верный Бурко, носил бы его по далеким и опасным путям внеземелья, защищая от лазерных залпов врага, унося огненной птицей от погони, отзываясь не просто на свист, но даже на стон. Наверно, тогда ему ударило в голову молодое вино, но Витька внимательно слушал эту песню, этот плачь души, понимающе и сочувственно кивая. А потом пустился в расспросы, как Игорь видит этого своего космического Бурко? Какой размер, аэродинамика, двигатель, защита, салон, подсобки. Какое оборудование он поставил бы. И Игорь, изнывая от благодарности за понимание, пустился в мечты, не сдерживая фантазию. Витька поддерживал разговор, выспрашивая подробности, и изредка делая замечания насчёт целесообразности и удобства той или иной детали игоревых мечтаний. А тот уже нёсся над землей в уютном салоне своего крылатого скакуна, почти физически ощущая скорость и энергию, окружавшую его.

Ночь закончилась, хмель прошёл. Возвращаясь в станицу, они оба смеялись над фантазиями, вдруг вырвавшимися из рационального мозга космического суперагента. Игорь был благодарен брату и за эту ночь, и за понимание, и за свои фантазии. А после улетел на очередное задание и забыл.

Но через год, когда он снова объявился на Земле, Витька вдруг потащил его к себе на завод. Он водил его по высоким, звенящим светом и пространством цехам, показывал изысканные станы и эстакады в серебре, тонкие и изящные манипуляторы сверхточных роботов-сборщиков, почти готовые агрегаты, от сложной начинки которых рябило в глазах. Он с гордостью рассказывал о работе, о проектах и планах. И Игорь, с тем же вниманием, что и брат когда-то, слушал эту песнь, вырывавшуюся из Витькиной души. И, наконец, они зашли в небольшой ангар, где тот уже молча подошёл к закинутой белым технологическим полотном машине и сдёрнул его. Полотно съехало на пол, и Игорь увидел это чудо, светлый, лёгкий, чарующе прекрасный катерок, словно покрытый зимней изморозью серебряного покрытия.

- Это моя лебединая песня, Игорёк, - признался Витька вполголоса. – Знаешь, я всё вспоминал тот наш ночной разговор у Терека, и твой Бурко носился у меня над головой, постоянно выстукивая копытами какую-то мелодию, которая складывалась в форму, цифры, слова. Он жизни мне не давал, пока я не достал планшет и не начал писать и рисовать то, что он мне настучал своими точёными копытами. Я за месяц сочинил проект. Работал по ночам, знал: пока не сделаю, покоя мне не будет. Потом сделал и показал ребятам. Они сказали, что это нельзя так оставить. Это надо сделать. И мы сделали. Мне кажется, получилось. Не просто одноместный катер. Это мелодия. Вот только какая?

Игорь обошёл вокруг катера, любуясь плавными и возвышенными линиями корпуса, стремительным очерком веерных дюз, отважным всплеском радужного купола кабины.

- Это полонез, Витя, - уверенно проговорил он. – Чувствуешь, как он звучит? Гордо, уверенно, размеренно, и в каждой линии динамика, движение, полёт. Его мощь – это мощь струнных, его изящество – это изящество общего аккорда. Его красота – это знамя свободы. Это «Полонез».

- Значит, так тому и быть? – кивнул Виктор и любовно погладил боковую плоскость крыла. – Ты ему имя дал, тебе и летать. Забирай.

Игорь изумлённо смотрел на брата. Тот рассмеялся.

- Мы ж для тебя его делали! – воскликнул он. – Я ж на всех тусовках, едва подзаправлюсь, начинаю хвастаться, какой у меня брат, красавец, герой, орденоносец, и вообще, настоящий казак. Где служишь, не говорю, но и без того ты у нас в КБ уже личность легендарная. Я и проект когда ребятам показывал, сразу сказал, делаю для брата. Они сочли его достойным твоего внимания. Так что забирай свой «Полонез», братишка, и лёгких тебе путей!

Теперь он ходил по маленькому ангару, с нежностью лаская ладонями серебристую, покрытую морозным узором обшивку катера. Глаза его любовно скользили по чистым плоскостям корпуса, возвышенной и изящной линии прозрачно-радужного колпака кабины. Он что-то нашёптывал своему нашедшемуся другу и улыбался, чувствуя под пальцами счастливое ответное тепло.

Бризар с улыбкой смотрел на него.

- Откуда он у вас, пан Адамович? – спросил он.

- Мне подарил его брат, - ответил Анджей.

- Ваш брат живёт на Земле?

Анджей удивлённо взглянул на генерала. Тот проницательно смотрел на него.

- Этот катер построен на Земле, - пояснил Бризар. - Я сразу это понял, лишь увидел его. Причём, не просто на Земле, а в одном из лучших ракетостроительных комплексов, обеспечивающих звездолётами Объединённый космофлот планеты. Это изделие не частной компании и не серийная маломерка. Это, безусловно, уникальная разработка и безупречное исполнение. И эта птичка именно с Земли, об этом говорит всё: материалы, агрегаты, качество сборки, кстати, ручной, дизайн, кабина, панель управления. Я уж не говорю о трёхсигментном двигателе – это ноу-хау применяется только на Земле и только последние несколько лет. Кстати, на баркентине, стоящей неподалёку, установлен подобный, но, естественно, побольше. А этот способ обработки поверхности, - он подошёл к катеру и провёл пальцем по обшивке. – Эти морозные узоры. Говорят, такие же бывают зимой на окнах. Это делают только на Земле и только на старых российских заводах, которые одинаково трепетно относятся, как к техническому, так и к эстетическому совершенству своих творений. И очень любят добавлять детали национального колорита, как, например, изображение трёх белых коней на том лаковом панно, что украшает стену каюты.

- Вы специалист, - с улыбкой заметил Анджей, открывая дверь салона. Заглянув, он помрачнел. – Что за хлев устроил здесь этот скот?

- Я прикажу всё убрать, почистить и вынести его вещи, - пообещал Бризар. – Я действительно, специалист. Инженер. Я учился на Пелларе, но очень хорошо знаю земное космолётостроение, потому что оно считается одним из лучших в этом районе Галактики. Мне нравятся их простые, изящные и чрезвычайно эффективные решения сложнейших технических задач. А разнообразие и постоянное совершенствование форм звездолётов просто приводит в восторг. Так ваш брат русский?

- Он поляк, как и я, - улыбнулся Анджей. – Он не живёт на Земле, но сотрудничает с некоторыми корпорациями гражданского Правительства. Вполне официально. И этот катер, действительно, сделан по заказу в одном из КБ в России. Но не рассказывайте никому об этом.

- Вы боитесь, что вас объявят шпионом землян? – усмехнулся Бризар.

Адамович рассмеялся.

- В этом грехе меня иногда обвиняют. Я привык. Просто, если кто-нибудь узнает о происхождении катера, мне будет очень трудно уберечь его от угонщиков. Вы же знаете, что такие игрушки – товар штучный, и есть существа, которые отвалят за счастье заполучить его в свою коллекцию больше, чем сумма, в которую обойдётся покупка флотилии новеньких суперлайнеров. Однажды я уже едва не поплатился жизнью за желание одного мерзавца прибрать его к рукам.

- Пожалуй, вы правы, - серьёзно кивнул Бризар. – Я не стану никому рассказывать о своих открытиях.

- А скажите, - вдруг изменил тему Адамович. – То пророчество, о котором вы прежде говорили, оно прямо называет имя де Мариньи, как основную помеху на пути к вашей великой цели?

- Нет, там говорится о Девятом брате, - слегка сбитый с толку проговорил Бризар.

- А по какому принципу даются эти номера?

- Насколько я понял, по мере прихода в Орден, - пожал плечами он. – Де Мариньи пришёл последним и был девятым.

- Это тогда. А теперь он, получается, второй? Ведь из тех, что были тогда, остались только граф Клермон и де Мариньи… Впрочем, какая разница! Благодарю вас, монсеньор. Вы уделили мне слишком много времени. Прикажите кому-нибудь из ваших подчинённых проводить меня в мою комнату. Мне хотелось бы принять душ. У Степных волков с водными процедурами явные проблемы.

Бризар внимательно смотрел на него, чувствуя внезапно охватившее его смятение. Он поспешно вывел Адамовича из звездолёта и приказал одному из дежуривших внизу рыцарей проводить его. Потом он отдал распоряжения относительно катера и пошёл к себе. На душе у него было мутно. Хотелось с кем-то поговорить, и он, как никогда, ощутил своё абсолютное одиночество, а вместе с ним и тягостный страх, который терзал его с тех самых пор, как он попал в Орден. Сколько раз он пытался сблизиться здесь хоть с кем-то. Он нашёл здесь тех, кто был близок ему по духу, и кто, казалось, мог избавить его от этого одиночества. Но каждый раз, приблизившись к ним, он отдёргивал руку и отступал, опасаясь обмана и предательства. И теперь он отчаянно сожалел, что от него ушёл его Пёс, а он даже не удосужился узнать хотя бы его имя.

Анджей поблагодарил рыцаря, провожавшего его. Юношу звали Жискар, он был с Пеллары и мечтал стать пилотом звездолёта. Попрощавшись с ним у дверей комнаты, Анджей положил руку на ручку двери и отворил её.

В комнате было светло. Она была обставлена, как обычная каюта на среднем звездолёте, разве что над койкой висело деревянное распятие. К тому же в комнате его ожидал гость.

- Старый друг, да? – заговорил Карнач, удобно расположившийся в кресле у маленького столика. – А загремишь со своими махинациями, меня за собой потянешь?

- Я тоже рад тебя видеть, Алекс, - Адамович улыбнулся и, войдя, прикрыл дверь. – Тут нет прослушивающих устройств?

- Тут нет, - успокоил его Карнач. – Не знаю, Анджей, рад ли я тебя видеть. Сам понимаешь, ничего личного, но после того, как ты появляешься, всё летит к чёрту. Ты появился у господаря, и через неделю его пристрелил агент полиции Торгового союза. Ты прилетел к Розману, и его через три дня арестовали инспектора.

- Ты не сказал магистру, что знаешь меня по службе у Розмана, – заметил Адамович.

- Я не могу перечислять всех работодателей, которых не уберёг от неприятностей. Это плохо скажется на моём имидже надёжного охранника. Ладно, я не спрашиваю тебя, кто ты такой и почему все плохие парни, к которым ты являешься, почти сразу приходят к своему закономерному концу. Не в моих интересах вмешиваться в твои дела, но у меня большая просьба. Сам не вмешивай меня в них.

- Обещаю, - кивнул Адамович.

Карнач поднялся и прошёлся по маленькой комнатке – ровно пять шагов.

- У нас тут теперь, как проходной двор. Один лазутчик землян за другим, - задумчиво проговорил он, остановившись перед распятием.

- Ты о ком?

- Не о тебе, конечно, - успокоил его Карнач. – Ты, как жена Цезаря – вне подозрений. Другое дело – Пёс, которого приволок из Дальнего космоса миляга Бризар и таскал за собой по крепости.

- Где этот Пёс, Алекс?

- Ушёл, якобы в Камень-город, но, думаю, куда-то восточнее. Потом Москаленко, прихвостень Юханса, притащил из Коруча стрелка с баркентины землян…

- А этот где? – деловито осведомился Адамович.

- Здесь, у Юханса в охране. Теперь ты. А неподалёку на красивой золотой баркентине ожидает очередного звёздного часа командор Северова. Слышал про такую?

- Только пилотские байки.

- Они недалеки от истины, - Карнач обернулся. – Не могу сказать, что мне здесь нравилось, но всё ж не хотелось бы погибнуть под обломками. А потому, давай так. Я тебе помогу, но только в случае, если это не будет угрожать моей жизни и жизни моих ребят.

- Как всегда, - кивнул Адамович и протянул ему руку. – Но заметь, это ты предложил.

- Лучше сразу установить правила, - Карнач крепко её пожал и добавил: – Чтоб потом было, что нарушать.

- Введёшь в курс дела? – уточнил Адамович.

Карнач мотнул головой.

- Некогда, сам разбирайся. Если позарез буду нужен, моя контора в южной части крепости. Спросишь, проводят.

- Мне б стрелка с баркентины повидать.

Карнач поморщился.

- Мне б тоже, но пока никак. Но я поговорю с моим парнем. Может, что получится. Жучок у магистра в зале успел поставить?

- И не пытался, - Анджей честно взглянул ему в глаза, но Карнач только усмехнулся.

- За что я тебя люблю, бродяга, так это за то, что ты наш человек: врёшь и не краснеешь. Ну, мне пора…

Карнач направился к двери, но Адамович его остановил:

- Ты про демона ничего не слышал?

- Слышал, - обернулся тот. – Что глаза у него такие же зелёные и наглые, как у тебя, старый чёрт.

Он вышел, лихо хлопнув дверью. Адамович улыбнулся, посмотрев ему вслед, а потом закрыл глаза и поднёс руку к правому виску. Перед глазами замелькали неприятные цветные пятна, а потом где-то в середине мозга послышались голоса: оправдывающийся баритон Моргана, шипение генерала Юханса и грозный бас магистра.

Карнач шёл по коридорам крепости, кивая на приветствия рыцарей. Вид у него был задумчивый и мрачный. Пройдя в южную часть крепости, он на миг замешкался перед входом в штаб, а потом развернулся и направился в правый бастион, где в этот день дежурил Жан Валуа.

Жан сидел за пультом внешней охраны, задумчиво глядя на экраны, где зеленел лес, колыхалась травами степь, а на одном, самом крайнем, рядом с разноцветными шатрами корсов золотился в лучах Иероу большой красивый звездолёт. Спутник давал достаточно чёткую картинку. Можно было даже видеть трап и изредка спускавшихся по нему землян в элегантной форме.

Впрочем, куда больше его занимали передвижения в Камень-городе, так же отлично видимом на картинке, передаваемой спутником.

Карнач остановился на пороге аппаратной, какое-то время смотрел на молодого рыцаря в кольчуге и плаще, сидевшего за современным пультом. В очередной раз ощутив абсурдность ситуации, он подошёл к пульту, достал из кармана тонкую карточку и сунул её в узкую щель, прорезанную на боковой панели.

Жан тут же пробежался пальцами по клавиатуре и кивнул:

- Нас никто не слышит, говори.

Карнач сел на лавку рядом с пультом и уныло взглянул на него.

- Ничего серьёзного, Жан. Просто в очередной раз пошли прахом все мои намерения быть разумным и осторожным. Каждый раз зарекаюсь лезть в пекло, и всё равно…

- Предсказуемо, - спокойно кивнул Валуа. – Каждый раз с подробностями объясняешь, почему не станешь рисковать своей кудрявой башкой, и тут же суёшь её в петлю.

- Ладно, свою. Я ж за вас, щенков, отвечаю.

- Перед кем, Саша? Ты вечно взваливаешь на себя ответственность за кого-то и маешься.

- Ну, не взвалил бы, половины наших уже в живых не было б, а остальных бы этот змей Юханс подмял. Мне одного Игната хватило.

- А вот за него ты и вовсе не в ответе. Сам виноват. Ты сделал всё, что мог.

- И всё же, всё же, всё же… - Карнач устало взглянул на него. – В одном ты прав, все неприятности у меня от желания прикрыть своих. За это и из космофлота вылетел.

- Жалеешь? – сочувственно спросил Валуа.

- Глупо жалеть о том, что уже не исправишь, - он замолчал, настороженно глядя на дверь.

Валуа обернулся. Дверь распахнулась, и на пороге возник Москаленко. Сумрачно взглянув на Карнача, он вошёл, прикрыл за собой дверь и постучал пальцем по мочке уха.

- Говори, прослушку мы уже заблокировали, - успокоил его Валуа.

- Я тебя послушать хотел, - обратился Игнат к Корначу. – Что это за старый друг у тебя объявился?

- Хороший друг, - невесело усмехнулся тот. – В беде, быть может, не оставит, но до беды уж точно доведёт.

- Кто такой?

- Чёрт его знает, но он здесь неспроста. Хочет с вашим новобранцем встретиться. Устроишь?

Игнат покачал головой и, подойдя к лавке, сел рядом.

- Им сейчас Юханс вплотную занимается. Всё выпытывает про Белого жреца и какую-то Огненную Тию. Но парень держится, как кремень, и видно, что информацией владеет. Думаю, выкрутится. Полагаешь, ему можно доверять?

- Пёс доверял, - заметил Валуа.

- Пёс для меня не авторитет, - поморщился Москаленко.

- Нет, ребятки, мы этого стрелка к нашим делам привлекать не будем, - покачал головой Карнач. – Нам продержаться нужно. Обидно если нас тут грохнут за пару дней до того, как всю эту банду разгонят. Будем соблюдать осторожность и лояльность. К обеим сторонам. Сведём стрелка с паном Адамовичем, и пусть они сами разбираются. А наше дело – сторона.

- Как всегда, - с сарказмом прокомментировал Москаленко, переглянувшись с Валуа. – Ладно, как скажешь. Только у нас ещё одна проблема образовалась. Я чего зашёл… Сейчас Юханс занят и не скоро освободится. Он своего новичка на измор хочет взять, и потому нет у него времени огонь вокруг пентаграммы поддерживать. Он это мне поручил.

- Вокруг какой пентаграммы? – насторожился Карнач.

- Той самой, - мрачно усмехнулся Игнат, – которая сохраняет свою силу, пока вокруг неё горят пять огней. И пока она сохраняет силу, то, что в ней, не может выйти.

- Кончай говорить загадками! – разозлился Карнач.

- Не томи, - поддержал его Валуа.

- Прошлой ночью Юханс заманил в пентаграмму своего демона, - сообщил Игнат. – Хотите посмотреть? Я как раз туда иду.

- А это не опасно? – уточнил Жан.

- Ты слышал о неопасных демонах? – огрызнулся Москаленко.

- Идём, - решительно поднялся Карнач.

Валуа вздохнул, молча вытащил из щели на боковой панели пульта карточку, вернул её коменданту и вызвал своего помощника, чтоб тот временно подменил его на дежурстве.

Втроём они спустились по запутанным коридорам в катакомбы под крепостью, где располагался круглый зал, и, пройдя мимо рыцарей, стоявших в карауле, вошли.

В зале было полутемно. Только пять огней в круглых плошках, расставленных по краям пентаграммы, разгоняли тьму и освещали странную фигуру, расположившуюся в центре примерно на высоте метра от пола. Москаленко плотно прикрыл дверь, а Карнач подошёл и с изумлением смотрел на молодого мужчину, висевшего в воздухе в классической позе лотоса. Его лицо было абсолютно спокойным, глаза закрыты.

- Что-то он не очень на демона похож, - заметил Валуа, остановившись рядом.

- Если б ты видел, как он тут изгалялся над Юхансом, ты б поверил, - отозвался Игнат. Он взял в одной из ниш кувшин с маслом и пошёл по кругу, осторожно, чтоб не потушить пламя, подливая его в плошки.

- А что от него Юханс хочет? – спросил Карнач.

- Хочет, чтоб он ему служил.

- Мания величия?

- Конечно, но не только, - Игнат отнёс кувшин обратно и подошёл к друзьям. – Он хочет натравить его на землян. Говорит, что этот демон может одной мыслью заразить их всех чумой или проказой.

- Серьёзные намерения… - пробормотал Карнач. – А, может, его взорвать?

- Демона? – уточнил Москаленко. – Ты взрывом разрушишь пентаграмму, и он вырвется наружу. И, поскольку, Юханс его сильно допёк, он нашлёт проказу на нас. А у нас нет ни одного приличного врача.

- Логично. Ну, и как его обезвредить? Как это раньше делалось?

- Экзорцизм. Изгнание дьявола. Есть даже специальные инструкции.

- Найдёшь?

- Можно. Я видел в одной из книг на столе генерала порядок проведения католического ритуала экзорцизма, установленного распоряжением Папы Римского Петра V.

- Павла, мой мальчик, - раздался тихий голос за их спинами. – Павла V.

Они резко обернулись, но там никого не было. Снова повернувшись, они увидели, что демон уже стоит в центре пентаграммы, скрестив руки на груди. Взгляд его зелёных мерцающих глаз с любопытством перебегал с одного лица на другое.

- Для проведения экзорцизма, дети мои, нужен рукоположённый священник, - объяснил он, – причём священник, который специально обучен и благословлён на это. Таких здесь нет. Впрочем, - он коварно улыбнулся и сделал шаг к ним, - эксорцизм применяется при одержимости. Вот если б я вселился в одного из вас, - он помолчал, явно наслаждаясь выражением, возникшим при этом на их лицах, - вот тогда это имело бы некоторый смысл. Впрочем, такими делами занимаются мелкие, низкоорганизованные демоны, которые боятся святой воды, креста и цитат из Священного писания. Я слишком брезглив, чтоб влезать в чужие тела. Без особой нужды.

- Зачем ты здесь? – спросил Карнач, немного придя в себя. – Зачем ты на этой планете?

Улыбка демона стала печальной, глаза скрылись под золотистыми ресницами, голова поникла. Он вздохнул.

- Неразделённая любовь может настигнуть не только мальчика из Таганрога, сломавшего любимый розовый куст своей мамы, чтоб на прощание бросить букет под ноги чужой невесте. И не только он может бежать от неё на край Галактики. Или за ней.

- Как трогательно, - проговорил Карнач, и шагнул в сторону, прикрывая плечом побледневшего Валуа. – Значит, ты прилетел сюда за ней? И кто она?

- Та же, от которой бежал ты, - шепнул демон, взглянув ему в глаза. – Обида, мой мальчик, плохой советчик. Никто не виноват в том, что ты решил пожертвовать своим будущим ради того, кто этого не стоил. Или думаешь, кто-то пожалел о том, что ты скрылся среди звёзд, унося свой никому не нужный тайный подвиг и уязвлённую гордость? А если и пожалел? Разве тебе станет легче от этого?

- О чём ты говоришь? – прошептал Карнач.

- Умеющий уши, да услышит, - проговорил демон и резко отвернулся. – Аудиенция окончена.

Из всех ниш потянуло холодом, а следом поползли клубы чёрной тьмы, моментально, заполняющей зал. Потом раздался леденящий душу стон, и ужас закружился по залу. Рыцари замерли, глядя, как тьма подползает к меркнущим огням на краю пентаграммы, пламя металось, в отчаянной попытке уклониться от беспощадных порывов ледяного ветра.

- Уходим, - приказал Карнач.

Они развернулись и прошли к выходу. Александр пропустил товарищей вперёд и обернулся на пороге. Демон всё также стоял к нему спиной, но теперь чуть развернулся и из-за плеча смотрел ему прямо в глаза. Он быстро захлопнул дверь и с трудом перевёл дыхание.

- Чёрт, я туда больше не пойду, - заявил Валуа, тяжело дыша.

- Тебе хорошо говорить, - пробормотал Москаленко, – а мне деваться некуда.

- Я схожу с тобой, - проговорил Карнач, опустив голову.

- Нужны мне твои одолжения…

- Нет, я хочу задать ему ещё пару вопросов. И получить на них ответы.

В это время за дверями в зале спокойно и неярко полыхал огонь в пяти плошках. Демон устало опустился на пол и, подтянув колени к груди, опустил на них голову. Белые линии пентаграммы голубовато светились, очерчивая границы захлопнувшейся западни.

Карнач с тревогой ждал ночи. Демон растревожил его душу, разбередив рану, которая давно уже казалась зарубцевавшейся. Он не мог забыть эти полупрозрачные глаза, которые, казалось, видели насквозь, проникая тонкими иглами чёрных зрачков в самые потаённые уголки души. Он откуда-то узнал о том случае, поломавшем и жизнь, и карьеру лейтенанта Карнача, и бросившем его на путь скитаний и томительной неприкаянности. Откуда он знал это? Откуда знал о глупом мальчишеском поступке Жана, сбежавшего от неразделённой любви в эту дьявольскую круговерть? И почему ничего не сказал Игнату?

Комендант крепости стоял возле экрана в своем кабинете и, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел на волнующуюся под ветром степь. Эта знакомая картина, так напоминающая родные ковыли, на сей раз, не успокаивала, а нагоняла тоску.

Какая разница, откуда он узнал? Узнал и напомнил, глядя в глаза, без упрёка, но и не оставляя возможности оправдаться, потому что оправдываться пришлось бы перед собой. Этому демону всё было ясно. Зачем он это сказал? Чтоб царапнуть когтем по старой ране? Причинить боль, смутить, испугать?

Карнач покачал головой. Скоро на степь упадёт тьма, и в ней закружатся в жутком тоскливом танце неприкаянные души. Такие же неприкаянные, как он, как его ребята. И, как нет покоя этим несчастным, так нет покоя и тем, кто укрылся от них за каменными стенами. Ночь и без демонов выворачивает душу наизнанку, пробуждает тайные страхи, раздувает огонь сожаления и отчаяния, обостряет давнюю боль. И без демона всё так плохо, а теперь…

Он заметил, как стремительно начал темнеть экран и поспешно выключил его. Спать не хотелось. Засыпать было страшно. Он присел за свой стол и задумался о том, что сказал ему демон. Вопросы, которые он хотел задать ему, всплывали в голове и улетучивались по причине своей абсолютной никчёмности. Всё это было неважно. Важным было что-то другое, что тревожило и терзало его, что он никак не мог сформулировать.

Ночь наступила. Это он почувствовал, когда появилось ощущение слабого удушья и необъяснимой тревоги. Он впервые позавидовал Бризару, который, не жалея своего здоровья, каждую ночь на планете впадал в летаргию наркотической одури чичанского мха. То, что недавно казалось трусостью, вдруг показалось вполне разумной альтернативой этой изматывающей борьбе со своими призраками.

Внезапно он почувствовал чей-то взгляд, упёршийся ему в затылок. Резко обернувшись, он убедился, что там никого нет, но перед мысленным взором тут же с поразительной ясностью блеснул тот пронзительный взгляд, который на прощание бросил на него демон. Этот пристальный, внимательный взгляд что-то значил, словно демон хотел что-то сказать, что-то очень важное и очень страшное. Может быть именно то, что он хотел знать. Может, это и был ответ на тот единственный вопрос, который он хотел, но не смог задать. Или это был вопрос, на который он сам должен ответить…

- Зачем ты здесь? – услышал он собственный голос, явственно прозвучавший в тишине. – Зачем ты на этой планете?

Он поднялся, прислушиваясь, но снова было тихо. И это был тот самый вопрос, который он должен был и боялся задать себе.

- Зачем ты здесь? – тихо прошептал вкрадчивый голос на ухо.

Он уже не стал оборачиваться и снова сел.

- Зачем ты здесь? – допытывался голос. - Зачем ты на этой планете?

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Голос, раз за разом шептавший эти слова, мучил и терзал, а он не решался дать ответ на вопрос. Взгляд зелёных глаз, давно отделившийся от образа и лица демона, заполнил всё вокруг. Он вопрошал спокойно, настойчиво, может, чуть сочувственно, но заранее отвергая ложь и компромиссы.

Карнач мучительно переживал эту пытку, ничего не в силах поделать с собой, не позволяя себе уклониться от неё, не зная, как прекратить. Глаза давно горели от слёз, к горлу подкатил комок, заныло сердце. Но всё это продолжалось, и он знал, что это не демон, это он сам выдавливает из себя ответ на этот вопрос, ответ, который слишком хорошо ясен и потому внушает ужас своей неотвратимостью. Потому что, если набраться смелости, если ответить, то придётся признать, что всё было зря, все эти годы были потрачены впустую, и сам он никому не нужен, и впереди – мрак.

Он невольно вздрогнул, услышав шаги за дверью. Резко выпрямившись, он быстро вытер глаза. Дверь распахнулась, и на пороге появился Адамович. Его эта ночь, похоже, не тревожила. Он был всё так же свеж и хорош, как днём. Даже нежный румянец светился на покрытом лёгким загаром гладком лице. Только глаза тревожные. И тоже зелёные, как у этого проклятого демона. Может, они заодно?

Карнач тут же признал, что это безумная мысль, и выжидающе взглянул на гостя. Тот поднёс палец к уху.

- Говори, - кивнул комендант.

- Алекс, мне нужно отправить этого землянина обратно на баркентину. Чем скорее, тем лучше, - проговорил Адамович, подойдя к столу.

- Отправляй, - пожал плечами Карнач. – Я тут при чём?

- Ты ж понимаешь, что мне без тебя это не сделать?

- Анджей, я ж тебе популярно объяснил, что б ты не впутывал меня в дела, которые могут стоить жизни мне или кому-нибудь из моих парней.

- Послушай, - в голосе Адамовича послышалась мольба. – Это очень важно, от этого зависят тысячи жизней. Та биологическая граната в зале, помнишь? Это магистр передал её Клыку, чтоб тот взорвал её в миссии госпитальеров.

- Я догадался, - пожал плечами Карнач. – Эту гранату взяли из моего арсенала несколько дней назад. Что дальше?

- Теперь, когда план по уничтожению миссии не удался, магистр собирается пойти ва-банк. Его беспокоит появление здесь баркентины. Он что-то задумал, и земляне ему мешают. А вместе с ними госпитальеры, сварожичи и корсы. Он собирается выдвинуть против Камень-города войска, направить на Коруч и на миссию госпитальеров тяжёлые бомбардировщики.

- Откуда ты это всё знаешь? – прищурился Карнач, а после этого вскочил. – Чёрт, Анджей! Не впутывай меня во всё это. Это не моя забота, понимаешь?

- Иисус-Мария… - в отчаянии прошептал Адамович.

- Не паясничай! – взорвался комендант. – Ты такой же поляк, как Валуа – француз! Я верю, что ты делаешь большое и хорошее дело, но я тут не при чём! Я не стану подставлять своих ребят и себя ради того, чтоб спасти каких-то медведей-переростков!

- И землян, Алекс, - негромко напомнил Анджей. – Несколько тысяч землян, души которых в противном случае присоединятся к этому безысходному хороводу за стенами. И среди них будут четыре десятка госпитальеров. Пойми, я здесь ничего не могу изменить и исправить. Но если об этом узнают на баркентине, они что-нибудь сделают. У них мощный, хорошо вооружённый звездолёт и командир, имеющий опыт участия в вооружённых конфликтах. Но их нужно предупредить, иначе они ничего не успеют сделать.

- Уходи, Анджей… - проговорил Карнач. – Убирайся! Немедленно…

- Ты делаешь свой выбор, Алекс, - произнёс Адамович, и взгляд его был таким же, как и тот, что терзал его полчаса назад. – Ты будешь о нём жалеть всю свою жизнь. И пути назад у тебя уже не будет.

- Прочь!.. – прошипел Карнач, упрямо и зло взглянув в зелёные глаза то ли Анджея, то ли демона. – Оставь меня…

Адамович молча развернулся и вышел. Карнач сжал руками голову и закрыл глаза.

- Зачем ты здесь? – печально шепнул ему голос. – Зачем ты на этой планете?

Издав свирепое рычание, он вышел из кабинета и пошёл по коридору. У него не было цели. Он просто больше не мог находиться там, в этой комнате, где даже стены с тихой укоризной задавали ему самый страшный вопрос в его жизни.

Он сперва не заметил этот предмет у себя под ногами. Лишь когда на ходу пнул его, и тот, сверкнув яркой искрой, откатился в сторону, он, наконец, обратил на него внимание. Нагнувшись, он какое-то время с удивлением смотрел на золотой наконечник копья, в который был вставлен крупный голубой кристалл. Он не очень разбирался в ювелирных изделиях, но по всему было видно, что это прекрасно ограненный крупный драгоценный камень. Минуту он с недоумением вертел его в руках, а потом пошёл вперёд и увидел за поворотом двух рыцарей возле караульного помещения. У их ног стояли видавшие виды баулы, набитые каким-то добром, натолканным, как попало. Баулы не застёгивались и потому были стянуты ремнями и верёвками.

- Это что? - спросил он, указав на баулы.

- Это вещи Моргана, - ответил один из рыцарей. – Генерал Бризар приказал вынести их из катера и доставить хозяину.

- А где катер?

- Его перевели в одиннадцатый ангар для маломерок. Техникам приказано вымыть его изнутри и снаружи. Думаю, они уже закончили.

- А это? – Карнач показал наконечник копья.

- Ах, это? – рыцарь усмехнулся и протянул руку. – Это тоже вещь Моргана. Мы нашли её в тайнике под койкой.

- Я пока оставлю его у себя, - улыбнулся Карнач. – Несите вещи господину Моргану.

Они без особого энтузиазма снова взвалили на себя тяжёлый багаж и двинулись дальше. Карнач проводил их взглядом и зашёл в караульную.

Как он и думал, Жан сидел за пультом и уныло смотрел на экраны, наверняка не понимая, что на них происходит.

- Зачем ты здесь? – спросил он и вздрогнул от испуга, снова услышав из собственных уст этот вопрос. Самое странное, что и Жан взглянул на него округлившимися от ужаса глазами. – Ты дежурил днём, - мягко напомнил Карнач.

Валуа вздохнул с некоторым облегчением.

- Бертье подменял меня, когда мы ходили вниз, теперь я подменяю его, - ответил он. – А ты что не спишь?

- Думаю, по той же причине, что и ты. Кроме того, есть дело.

Жан с надеждой покосился на него, видимо расслышав знакомый азарт в тоне коменданта. Похоже, он уже созрел для того, чтоб броситься в пекло, лишь бы заглушить этот голос в своей голове.

Карнач нагнулся к нему и, обняв за плечи, шепнул:

- Дуй к Игнату, пусть отвлечёт Юханса и приведёт новобранца в одиннадцатый ангар для маломерок. Скажи, чтоб шли ходами в стене, без свидетелей. Передашь – и бегом ко мне. Понял?

- Я вообще-то понятливый, - усмехнулся Жан и поднялся. – Бертье, на пост! – крикнул он, выходя из аппаратной.

Через пять минут в дверь комнаты Адамовича кто-то постучал. Открыв её, он увидел на пороге Карнача, глаза которого азартно блестели.

- Согласен рискнуть своим катером ради дела?

- Наше дело – сторона, да? – мрачно проговорил Игнат, выслушав Валуа. – Не дожить нам с тобой, Ванька, до свадьбы. Останутся наши девчонки нецелованными.

- Другие поцелуют, Игнат, - усмехнулся Валуа.

- Хотелось бы самому… - пробормотал Москаленко и, развернувшись, направился в покои генерала Юханса.

Какое-то время он шёл, раздумывая, а потом, приняв решение, прибавил шагу. Свернув в узкий коридорчик, который упирался в неприметную дверь, он подошёл к ней, замер, прислушиваясь, потом приоткрыл её и скользнул вниз. Спустившись по узкой винтовой лестнице, он оказался в небольшой комнате, заставленной всяким хламом. Пробравшись мимо пыльных сундуков и шкафов, он остановился в углу, возле старого зеркала в деревянной резной раме, изображавшей врата ада. Откинув с зеркала вуаль, он какое-то время смотрел в чёрный прямоугольник, затягивающий скудный свет от древних люминесцентных светильников. Потом, накинув вуаль обратно, обернулся и подошёл к столу, на котором было расчищено место для старого горшка. В горшке было пусто, по старой глине змеились обугленные трещины. Он заметил это ещё вчера, но не стал говорить Юхансу.

Теперь, подхватив горшок, он завернул его в какую-то ветхую тряпку, то ли вышедшую из употребления скатерть для алтаря, то ли просто поношенную ведьмину шаль, и пошёл наверх.

Подойдя к кабинету Юханса, он осторожно постучал и прислушался. Сначала было тихо, потом дверь приоткрылась, и генерал выглянул наружу. Вид у него был измочаленный, глаза покраснели. Интересно, кто кого на измор брал? Игнат удержался от улыбки и молча отвернул край тряпки. Юханс тупо взглянул на горшок. Потом до него начало доходить и, наконец, он сунул свой нос внутрь и, издав яростное проклятие, выскочил из кабинета.

- Когда ты заметил? – прошипел он.

- Только что, – ответил Москаленко. – Спустился за маслом, в круглом зале осталось на один раз. И увидел.

- Дьявол… - прохрипел генерал. – Как они умудрились это сделать? Это же невозможно! Это катастрофа! Я клялся магистру, что земляне пока исключены из игры, что им не до нас!

- Мне очень жаль, монсеньор.

- На кой чёрт мне твоя жалость! – рявкнул он. – Мне придётся идти туда снова. Прямо сейчас! А ты отведи этого твердолобого в камеру и запри на засов.

- Я понял, - кивнул Игнат.

Встрёпанный генерал умчался, а Москаленко распахнул дверь и вошёл. Землянина в кабинете не было. Движимый дурным предчувствием, он прошёл дальше и с ужасом увидел маленькую дверцу, скрытую за высоким креслом генерала. Она была приоткрыта.

Он ворвался в каморку, куда вела эта дверца и, как оказалось, вовремя.

- Не трогай! – рявкнул он, увидев стрелка возле стоявшего на возвышении сундука. Тот уже протянул к нему руку. – Не смей прикасаться!

Донцов с удивлением взглянул на него.

- Вон отсюда! – скомандовал Москаленко.

Под его горящим взглядом Донцов вышел из каморки и остановился посреди кабинета.

- Девушкой ты мне больше понравился, - заметил он и, с улыбкой пояснил: – Там, в Коруче...

- С огнём играешь, - сквозь зубы предупредил Игнат и, бросив: - Иди за мной, - вышел из кабинета.

Примерно в это время рыцари, наконец, дотащили пожитки Моргана до его дверей в странноприимном доме. Свалив их в кучу, они постучали и, не дожидаясь ответа, ушли. Морган осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу. Увидев свои вещи, он сразу понял, в чём дело, и, изрыгая проклятия, затащил их в комнату.

Заперев дверь, он начал раскрывать баулы и перебирать вещи. Чем дальше он занимался этим делом, тем больше нарастала его тревога. Наконец, закончив, он понял, что среди вещей нет одной чрезвычайно ценной. Быстро одевшись и сунув в кобуру бластер, он направился в ту часть крепости, где размещались ангары.

Сначала он попытался попасть на «Сангрил», но караульные объяснили ему, что катер переведён в ангары крепости по приказу генерала Бризара. Устремившись туда, он быстро отыскал караульную и выяснил у дежурного рыцаря, что катер находится в одиннадцатом ангаре для маломерных звездолётов.

Пройдя в сектор маломерок, в аппаратной он неожиданно наткнулся на препятствие, в виде капитана внешней охраны, который сурово выслушал его просьбу пропустить его в ангар, чтоб забрать очень ценную для него вещь из катера.

- Это единственная память о моей дорогой мамочке, - пустил слезу он.

Капитан холодно взирал на него, а потом с высокомерным видом велел убираться из ангара, поскольку посторонним здесь не место. С трудом удержавшись от того, чтоб схватиться за оружие, Морган повиновался, но, выйдя из дверей, свернул за угол и стал ждать. Вскоре капитан прошествовал мимо него.

Морган вернулся обратно и по длинной галерее отправился искать ангар номер одиннадцать. Ангар он нашёл, но тот был заперт. На глухой двери не было никаких ручек и кнопок. Ему пришлось снова пройти в аппаратную, и сесть за пульт. Значки на клавишах и кнопках были ему незнакомы, и пришлось нажимать на них наугад, пока он не нашёл нужную.

Дверь ангара открылась, и он поторопился туда. Войдя, он увидел начищенный до блеска катер, открыл дверь и сразу почувствовал какой-то необычный запах. Ноги у него подкосились, и он рухнул на пол.

Из-за катера появился Адамович в респираторе и, заглянув в салон, нажал кнопку на приборной панели. С лёгким шорохом заработал кондиционер, прогоняя и фильтруя воздух. Всё это время Анджей смотрел на показания приборов на пульте. Когда газ был устранён из салона, он снял респиратор.

В ангар вошли Карнач и Донцов.

- Справишься? – спросил Адамович.

Донцов окинул глазами пульт и уверенно кивнул:

- Это ж наша техника, родная.

- Всё понял? Скорее всего, нападение произойдёт завтра или послезавтра, и, скорее всего, одновременно по всем направлениям. Возможно, попытаются напасть и на баркентину…

- Нет, - покачал головой Карнач. – Относительно баркентины у них другие планы. Прямо сейчас туда направился Юханс. Опять попытается подкинуть какую-нибудь гадость. Так что пусть будут наготове. Вот если не удастся, тогда, возможно, и нападут. Впрочем, полагаю, что здесь все понимают, что баркентина им не по зубам.

- Я всё понял, - кивнул Донцов.

- Удачи, - Адамович хлопнул его по плечу. Донцов сел за пульт и закрыл дверь катера.

Они оттащили неподвижного Моргана подальше и отошли к двери.

В противоположной стене раскрылись створки ворот, катер приподнялся и беззвучно вошёл в тёмную галерею транспортёра. Створки сдвинулись.

- Уходим, - кивнул Карнач.

Они вышли из сектора и разошлись в разные стороны.

Как только катер вылетел за пределы крепости, Бертье поднял тревогу. Догонять катер ночью было бесполезно. К тому же его ходовые качества не оставляли шансов для успешной погони.

Спустя несколько минут в комнату Адамовича ворвались рыцари во главе с капитаном Валуа, но несколько поумерили свой пыл, увидев заспанного Анджея, который никак не мог понять, что от него хотят и при чём тут его катер.

Просмотрев записи камер наблюдения, комендант Карнач с изумлением увидел за пультом аппаратной сектора маломерок Моргана, который что-то переключал на нём. Капитан Валуа подтвердил, что Морган был в секторе и требовал пропустить его в одиннадцатый ангар, в чём ему было отказано.

Самого Моргана нашли в одном из осадных ходов, ведущих из крепости. Видимо, выпустив своего сообщника на катере, он и сам пытался сбежать, но не знал, что недавно по приказу генерала Юханса во избежание дезертирства, все потайные ходы были оборудованы ловушками в виде ёмкостей с усыпляющим газом, который выпускался при попытке открыть дверь без подтверждающей команды с пульта охраны.

Прошедший день оказался для меня страшнее всех предыдущих ночей. Рано утром по защищённому от прослушивания каналу с нами связался капитан Кросби из миссии госпитальеров. Выражение лица у него было встревоженное. Он вкратце рассказал о том, что инспектор помог ему предотвратить нападение Степных волков, а после этого ушёл вместе с ними. Это сообщение я восприняла совершенно спокойно. В конце концов, Куренной прилетел сюда не за тем, чтоб отсиживаться на звездолёте или за стенами миссии.

Но это было не всё. Заметив, что Кросби ещё что-то хочет сказать, но вместо этого смущенно молчит, я вдруг подумала, а почему с нами связался он, а не Джулиан? Тревога снова кольнула сердце.

- Что-то ещё случилось? – спросил Хок, который дежурил за пультом в командном отсеке, где происходил сеанс связи.

- Да, довольно странное происшествие, - в конце концов, решился Кросби. – Дело в том, что после того, как инспектор ушёл, этой ночью нас покинул и доктор МакЛарен.

- Покинул? – переспросила я, стараясь оставаться спокойной. – Тоже ушёл?

- Скорей всего, - неуверенно ответил капитан. – Видите ли, он очень много работал эти дни. И было видно, что он очень устал. На сегодня я отменил все операции, что б он мог отдохнуть. Но утром выяснилось, что его нет в миссии. Мы точно знаем, что ворота не открывались. Никакие летательные аппараты к нам ночью не приближались. У нас на этот случай установлена мощная защитная система. Но в миссии его нет. Мы обыскали всё. Его вещи остались в комнате. И кроме того… - он нерешительно посмотрел на меня. – В гардеробной мы нашли его одежду. Мы не знаем точно, что было в шкафу. Что из того, что там находилось, он мог надеть. И надел ли…

- Что вы имеете в виду? – нахмурился Хок.

- Я опасаюсь… - вздохнул Кросби. – Вы не можете сказать, не было ли у доктора МакЛарена каких-либо серьёзных психических проблем? Ну, я опасаюсь, не мог ли он броситься со стены в ров или…

- Нет, это исключено, - покачал головой Хок и сумрачно взглянул на меня. – Не беспокойтесь за него, капитан. Он вполне в состоянии контролировать свои поступки и позаботиться о себе. Не нужно тратить время и искать его тело во рву. Его там нет.

- Вы так уверены?

- Абсолютно. Скоро он объявится. Скорее всего, здесь.

- Значит, такое случалось? – в голосе Кросби прозвучала надежда.

- Да, - подтвердила я. – Иногда он исчезает, но потом возвращается.

- Хорошо… - кивнул капитан госпитальеров. – Простите, что побеспокоил, но я считал необходимым поставить вас в известность.

Пока Хок заверял его в том, что он поступил правильно, я молча присела в свободное кресло. Вербицкий и Дэн Кроу смотрели на меня с тревогой. Похоже, Вербицкий догадался, в чём дело, хотя явно желал бы остаться в неведении. Когда сеанс связи закончился, Хок обернулся ко мне и пожал плечами.

- Он всегда всё делает по-своему.

Я кивнула. В голове у меня было пусто, только где-то на периферии сознания звучал вкрадчивый голос: «Я стою на пороге. Я скоро вернусь в этот мир. А что будет с ним?..»

Я покачала головой. Он мог хотя бы предупредить меня, как в прошлый раз, что уходит. Но он не сделал этого. Он вообще не хотел говорить со мной, не вызывал на связь, уходил от разговора, и вот… А если то был не сон? А если прошлой ночью я говорила уже не с ним, а…

Хок стоял и внимательно смотрел на меня.

- Мы ж ему доверяем, - проговорила я, встала и ушла в свой отсек.

Может быть, он бы пошёл за мной, но я достаточно красноречиво хлопнула дверью, давая понять, что не хочу никого видеть.

Звездолёт стоял на площадке, всё было тихо и спокойно. Экипаж работал в режиме стоянки, а, значит, никаких дел у меня не было. Я оказалась предоставлена себе и своим терзаниям. Я снова и снова перебирала в памяти воспоминания, свои давние сны, оказавшиеся страшной явью давно забытой жизни, своё знакомство с зеленоглазым демоном, возвращение Джулиана, и, наконец, возвращение демона. Он вернулся. Это был не просто сон. Я чувствовала, знала, что он где-то рядом. Его звали, а, значит, он должен был откликнуться. И если он вернулся, где мой муж? Ведь у него нет другого тела, кроме того, что оставил ему демон.

Я снова вспомнила Кратегуса. Он был выше и крепче Джулиана. У него были зелёные глаза и резкие черты лица. И он был больше похож на того алхимика, в которого когда-то была влюблена маленькая Дженни. Значит, Джулиан, и правда, лгал…

День тянулся невыносимо долго. Я маялась, переходя от тревоги к надежде, а от неё к отчаянию. Потом меня захлёстывала обида. И над всем этим довлел беспрерывный непреодолимый страх, что я могу его потерять. Что всё может кончиться. А, может, кончилось уже сейчас…

Ночь не обещала облегчения. Поспать днём мне не удалось, и с темнотой я ушла в свою каюту, не раздеваясь, залезла под одеяло, и продолжала страдать.

На тумбочке несмело пискнул сигнал вызова. Я поспешно откинула одеяло и включила свет. Я была рада любой возможности отвлечься от своих мыслей, хотя прекрасно понимала, что ничего хорошего произойти не могло. Если меня вызывают с мостика, значит, опять что-то случилось.

- Командор, - услышала я голос Илд Эрлинг. – От северных гор в нашем направлении движется небольшой маломерный звездолёт, который идентифицируется по штатному опознавательному сигналу, как «Полонез», приписка частный космодром на Синае, система Альфа Лебедя. Владелец Анджей Адамович.

- Вызовите его на связь и узнайте цель визита, - распорядилась я. – Я иду на мостик.

Когда я вошла в командный отсек, Илд и дежуривший с ней Кнауф встретили меня радостными улыбками. Из аппаратной стрелков тут же спустился Мангуст.

- В катере Донцов, - сообщил он. – Говорит, что у него для нас важные новости. Впустим?

Несмотря на серьёзное выражение лица, он явно дурачился.

- Верхний ангар, - кивнула я, не в силах поддержать его шутку. – И ведите сюда. Кнауф, вызовите старпома и старшего стрелка.

Кнауф, кивнув, развернулся к пульту, а Мангуст выбежал из отсека, видимо, желая встретить друга лично. Вернулся он спустя десять минут вместе с Донцовым. Хок и Белый Волк уже были на мостике.

- Там такой катер! – воскликнул Мангуст. – Я такого не видал! Игрушечка!

- Это катер инспектора Куренного, - объяснил Донцов. – Это он отправил меня сюда.

И Донцов начал рассказ о том, что с ним произошло, и свидетелем чего он был с того момента, как устремился к манившей его девушке в белом плаще, впоследствии оказавшейся парнем в кольчуге.

В это время генерал Юханс уже стоял в своей заполненной хламом каморке и вглядывался в планшет с планом баркентины, разложенный на столе. Рядом с планшетом лежала тёмно-коричневая высушенная человеческая рука. Какое-то время Юханс раздумывал, куда на сей раз отнести свой ужасный подарок, и, наконец, остановился на трюме, достаточно большом и запутанном, чтоб можно было спрятать там артефакт.

План трюма был неясным, поскольку Пёс там не бывал. Он знал только несколько помещений, куда заглянул по пути в ангар, где спрятался в капсуле.

Одно из этих помещений показалось генералу подходящим для его целей. Небольшой закуток возле шахты реакторного колодца, скорее всего, предназначенный для вывода пультов управления охлаждающей системой реактора.

Приняв решение, генерал взял руку, завернул её в тёмную ткань, подошёл к чёрному зеркалу, откинул вуаль и, сосредоточившись на цели своего перемещения, шагнул в темноту.

Он вышел из рамы и осмотрелся. Помещение не было похоже на аппаратную. Вместо этого он увидел ряд серых шкафов с вставленными в дверцы дымчатыми стёклами, за которыми виднелись белые фигуры. В первый момент он испугался, но потом успокоился. Это были всего лишь скафандры.

Пройдя мимо шкафов, он осмотрелся в поисках места, куда можно было спрятать руку. Первая мысль была сунуть её за шкаф. Благо, ряд шкафов тянулся не до противоположной стены, а обрывался в нескольких метрах от неё. Заглянув в образовавшийся закуток, он удовлетворённо кивнул. За крайним шкафом виднелась тёмная ниша. Пройдя туда, он замер, озабоченно глядя на странное сооружение на полу. Это было что-то необычное, похожее одновременно на кучу мусора и на гнездо сумасшедшей птицы. Это гнездо было сплетено из проводов и высохших лиан, в переплетения которых были натолканы какие-то тряпки, носовые платки, обрывок розовой косынки, какой-то пух, куски изоляционной ваты, птичьи перья и ещё что-то, что трудно было распознать.

А потом из гнезда высунулась лохматая голова какого-то зверя с встрёпанной шерстью. У него была чёрная морда и огромные красные глаза. На этой морде вдруг появился рот, полный белых и чрезвычайно острых зубов, и раздался истошный вопль, перешедший в низкое свирепое гудение.

Юханс отшатнулся от неожиданности, а из гнезда выскочило жутковатого вида существо неопределённых очертаний с всклоченной серой с тёмными пятнами шерстью. Оно приподнялось на толстых мощных лапах, оканчивающихся огромными, хищно загнутыми когтями и завыло, так низко и так жутко, что дрожь пробежала по членам видавшего многое генерала.

Круглые красные глаза зверя полыхали адским пламенем, из открытой, неимоверно растянувшейся пасти торчали блестящие загнутые зубы. Перебирая появившимися на лапах пальцами, существо двинулось на Юханса, завывая и шипя. На каждом пальце сверкал алмазный коготь, со скрежетом царапающий по металлическому полу.

Юханс попятился, потянувшись к кобуре, а существо вдруг снова изменило очертания, стало чуть ниже, что можно было понять как то, что оно готовится к прыжку. И в этот момент из пасти его раздался вполне членораздельный, плотоядный и полный нетерпеливого вожделения вопль:

- А! Живой!.. Иди сюда, вкусный!

Юханс ринулся назад, туда, где темнел видный только ему одному портал.

- Стой! - хрипело позади маленькое чудовище. – Крови! Живой крови жажду!..

Генерал рухнул в провал портала и упал на пол в своей каморке. Ощупав себя и тяжело дыша, он какое-то время сидел на полу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

- Демон… - бормотал он. – Ещё один. Маленький, а какой мерзкий… Демон…

Киса замер, стоя на цыпочках, и округлившимися от ужаса глазами глядел туда, где пропал этот страшный чужак. Потом он увидел на полу какой-то свёрток. Намётанный глаз космического скитальца и тонкий нюх подсказали ему, что в этой ткани завёрнуто что-то злобное и смертельно опасное. И без того перепуганный кот, вдруг ощутил, как он мал и беззащитен перед восставшим против него вселенским злом и, издав полный ужаса вопль, огромными прыжками понёсся к выходу из отсека, так долго служившего ему надёжным убежищем.

Рассказ Донцова прервал странный звук, от которого, наверно, не только у меня по спине пробежали мурашки. Этот звук становился всё громче, а вслед за ним на мостик вбежал распушённый Киса и с разбегу вскарабкался на Хока. Вопль старпома присоединился к воплю кота.

К счастью, забравшись на плечо хозяина, кот просто обнял лапами его голову и, уткнувшись мордочкой в волосы, захныкал, как ребёнок.

- Киса! - простонал Хок. На его порванной форме проступили пятна крови. – Однажды ты меня убьёшь.

- Папа, папочка, - жалобно ныл кот. – Там зло! Там чужой! Он бросил плохое. Горе! Горе!

- Чужой? – нахмурился Мангуст и посмотрел наверх, где за пультами в отсеке стрелков оставался Стаховски. – Стэн! На звездолёте чужой!

- Не вижу, - отозвался из динамика озабоченный голос Стэна.

- Нет, - замотал головой кот. – Киса прогнал! Киса был свиреп и страшен! Киса испугал чужого! Чужой бросил горе и бежал!

- Сними его, - попросил Хок Белого Волка.

Тот осторожно снял кота с плеча старпома и прижал к груди, ласково почёсывая его за ухом, но при этом тревожно смотрел на меня.

- Вспомнил! – воскликнул Донцов. – Ах, я дурак! Сразу нужно было сказать! Тот парень в латах, что был с инспектором! Он сказал, что к нам снова придёт Юханс и опять попытается принести какую-то гадость.

- Макс, вызывайте Дакосту, - приказала я Кнауфу и посмотрела на кота. – Соберись, Киса. Ты совершил подвиг и спас нас от врага. Но теперь ты должен помочь нам предотвратить последствия этого визита. Где горе, которое он принёс?

Мы спустились в трюм, туда, где прятался от корсов Киса. Его мы оставили на мостике вместе с Илд и Максом. Требовать от него спуститься вниз, где он натерпелся страха, было жестоко.

На полу возле шкафов со скафандрами лежал какой-то свёрток. Дакоста поднял его и развернул. На лицах присутствующих появилось отвращение.

- Рука повешенного, - пояснил Дакоста. – Её заворачивают в кусок савана, выдавливают остатки крови, а потом две недели вымачивают в соляном растворе с различными сортами перца, после чего сушат в печи с вербеной и папоротником.

- Избавьте нас от этих подробностей, рыцарь, - поморщился Мангуст. – Зачем она?

- Считается, что если поджечь её в доме, то все его обитатели уснут, - ответил мальтиец. – По некоторым сведениям её можно использовать для отравления.

- Уничтожить, - распорядилась я.

Он безропотно кивнул, снова заворачивая жуткую находку в тряпку.

- Нельзя ли как-то оградить нас от этих посещений? – раздражённо поинтересовался Хок. – В следующий раз Кисы может не оказаться рядом. К тому же я не хочу рисковать его психикой и своей жизнью.

Дакоста посмотрел на пятна крови на его брюках и рукаве мундира.

- Я подумаю, что можно сделать, старпом, - без особого энтузиазма пообещал он. – А пока пойдёмте, я займусь вашими ранами.

- После, - отмахнулся Хок. – Сперва я хочу дослушать рассказ Донцова.

Он взглянул на стрелка. Тот кивнул и продолжил.

Из скафандрового отсека мы вышли в ещё более мрачном настроении. Было ясно, что совсем скоро нам предстоит вступить в схватку с тяжёлыми бомбардировщиками противника. А я обратила внимание ещё на одно обстоятельство, о котором рассказал Донцов. А именно о том, что, когда он сидел связанный с повязкой на глазах в каком-то подземелье, он ясно слышал голоса людей, исполнявших колдовской ритуал. Они вызывали демона, и поведение генерала Юханса и последующий пожар свидетельствовали о том, что демон откликнулся на зов.

Генерал Юханс пришёл в себя достаточно быстро. Поднявшись с пола, он отряхнул пыль со своей одежды и только тут заметил, что с ним нет свёртка. Он выронил его на баркентине. Впрочем, что от него проку? Ещё раз сунуться туда он бы не решился. Маленький мерзкий демон-людоед привёл его в ужас и смятение. Что это за звездолёт? Мало того, что он привёз сюда этого упрямца Кратегуса, а теперь ещё это мерзкое существо.

Де Мариньи… Юханс вспомнил о нём. Конечно, старый враг Ордена прибыл во всеоружии. Он не терял времени даром. И его оружие ничуть не хуже, чем у графа Клермона. Он уже пренебрёг правилами и, направив вызов на поединок, вероломно подослал своих людей «с чёрного входа», а потом сбежал. А теперь он здесь, и с ним его домашний дух в виде адского кота и этот граф Преисподней.

Впрочем, Юхансу почему-то не верилось, что Кратегус заодно с де Мариньи. Хотя бы потому, что демоны не бывают заодно с кем-то. Они сами по себе. И не прочь оставить своего протеже в дураках, если подвернётся случай. Нужно предоставить такой случай Кратегусу.

Юханс стал пробираться к выходу из каморки. Времени у него было немного. Он знал, что землян нужно вывести из игры, иначе план нападения на Коруч и миссию госпитальеров провалится. А этого допустить нельзя. Эти два объекта нужно было уничтожить, потому что именно оттуда может быть послан в космос сигнал о помощи, который привлечёт на Свезер силы, с которым Ордену будет не справиться. Корсы могут вызвать своих друзей ригорцев Барбада, а госпитальеры имеют связь со своим Орденом, базирующемся на Земле. Уничтожив оба передатчика, можно бросить все силы и уничтожить землян. Это будет нелегко, даже если они будут неспособны сопротивляться. Баркентина слишком хорошо защищена. А потому было бы лучше просто убить всех, кто на ней находится. И де Мариньи, прежде всего.

А убить их проще всего двумя путями: с помощью магической атаки, но пока все они разбивались о золотистую обшивку баркентины, или наслав на экипаж смертельную болезнь. То, что получилось на Нурнии, здесь сработать не могло. Невозможно было просто придти к ним и бросить им под ноги кусок пергамента с написанным кровью заклятьем, одновременно швырнув в огонь восковую куклу с волосами жертвы внутри. Обычное колдовство здесь явно не работало. Нужно было что-то более действенное. И именно для этого ему нужен был демон с зелёными глазами.

Генерал Юханс спустился вниз и вошёл в круглый зал, прикрыв за собой дверь. Демон опять удивил его.

В центре пентаграммы стояло большое, очертаниями похожее на тучу, кресло, обтянутое черным бархатом. Кратегус расположился в нём, откинувшись на один подлокотник, а через другой перекинув ноги. У него на коленях лежала большая старинная книга, которую он читал. Дочитав страницу, он щёлкнул пальцами небрежно закинутой на спинку кресла руки, и чьи-то невидимые пальцы перелистнули её.

- Кратегус, граф Преисподней, - строго произнёс Юханс, - подчинись мне! Я знаю твоё имя, и ты обязан выполнять мои приказы.

- Потому что это написано в твоих книгах, Дирк? – не отрывая взгляда от страницы, уточнил демон и в очередной раз щелкнул пальцами. – Это написано про экзорцистов. Их привилегии на тебя не распространяются.

- А как тебе понравится это? – Юханс достал из кармана маленький золотой ковчежец и протянул в сторону демона.

На сей раз, тот оторвал взгляд от книги и равнодушно взглянул на изящную вещицу в руках у генерала.

- А что это? – спросил он.

- Палец святого Петра!

- Нет, - демон снова уткнулся в книгу.

- Что, нет? – опешил Юханс.

- Не святого и не Петра. И вообще не мужчины. Её звали Сабина, она была деревенской дурочкой и умерла в возрасте семнадцати лет от пищевого отравления.

Юханс сунул ковчежец в карман и подошёл к пентаграмме.

- Почему ты не хочешь пойти мне навстречу, дьявол? – утомлённо спросил он. – Я не собираюсь просить у тебя ничего особенного. Мне не нужно богатство и бессмертие. Я хочу, чтоб ты сделал одно плохое дело. Очень плохое, которое приведёт к мучительной смерти многих людей, души которых ты можешь забрать.

Демон поднял взгляд и, закрыв книгу, швырнул её назад. Пролетев через границу пентаграммы, книга вспыхнула, а, упав на пол, вдруг растрепалась, и её страницы приняли очертания дьявольского кота. Кот поднялся на лапах-обложках, вытянулся в сторону генерала и прошипел: «Иди сюда, вкусный!» После чего, подскочил и скрылся в одной из ниш.

Демон из-за плеча безразлично наблюдал за ним, а потом перевёл взгляд холодных и блестящих как речной лёд глаз на Юханса.

- Что за дело? – спросил он.

- Ты должен заразить людей, находящихся на баркентине с Земли, каким-нибудь смертельным заболеванием. Например, чумой.

- Почему не холерой? – уточнил демон.

- Можно и холерой, - согласился Юханс. – Чем угодно, только болезнь должна свалить их с ног и привести к быстрой и, желательно, мучительной смерти.

Демон откинул голову назад и задумался. Потом снова взглянул на Юханса и ответил:

- Нет.

- Но почему? – воскликнул Юханс. – Разве ты не дух зла? Разве тёмный дар дан тебе не для того, чтоб мучить и убивать?

- Я дух зла, - согласился демон. – И мой дар дан мне именно для причинения страданий и смерти. Но, если ты внимательно читал свои старые потрёпанные книжонки, ты должен знать, что дьявол может сделать только то, что дозволяет ему сделать Господь.

- Где ты видишь здесь Господа? – усмехнулся Юханс.

- Здесь – не вижу. Но там… - он опустил ресницы и медленно вдохнул, его тело расслаблено вытянулось на кресле. – К тому же, эта горстка землян, запершихся на баркентине, освещённой святыми отцами, покрытой, как шелудивый пёс струпьями, - знаками и формулами защиты, нужна мне для другого. Они свободны и чисты, их души пока не доступны мне. Они ускользнут, даже если я когтями буду вырывать их из этих тел. Но мне жаль портить такие сосуды. Они так молоды, так светлы, так чувственны… Нет, Дирк, мне больше нравится играть с ними, вдыхать в их губы яд вожделения, смущать их незапятнанные души тёмными и противоречивыми страстями, склонять их тела к греху. И именно так, не торопясь, получая удовольствие, я со временем смогу заполучить их души, подчинив и осквернив их тела, превратив их в прекрасные, порочные и смертельные орудия моей мести этому миру.

Он повернул голову и улыбнулся генералу томной улыбкой инкуба.

- Другое дело эта крепость. Здесь много, очень много людей, чьи души измучены и истерзаны, чьи тела изуродованы и порочны, чьи умы извращены и погружены в безумие. Здесь есть, где разгуляться! Здесь можно дни и ночи, недели и месяцы подвергать тысячи живых мукам медленного умирания, разлагая их тела, бросая их души от тщетных надежд в бездну безумного отчаяния, - его взгляд слегка замутился, словно он уже шёл по тёмным коридорам, впитывая в себя человеческий ужас, наслаждаясь стонами и видом умирающих страшной смертью людей. Глаза демона закрылись, и голос стал хрипловатым от вожделения. – А потом, Дирк, эти тысячи душ с готовностью вплетутся в ночные хороводы, кружащиеся среди закрученного в смерчи снега. А я буду парить среди них на чёрных крыльях, свободный и непобедимый, несущий ужас, смерть и разрушение.

Он приподнял ресницы и взглянул на бледного генерала.

- Почему мне не сделать это, Дирк? В этом будет куда больше зла, чем в заражении трёх десятков землян, обладающих к тому же мощным иммунитетом и обширными познаниями в области медицины. А у вас ведь здесь нет хороших врачей. Так что мы выберем: чуму или холеру?

- Подожди! - воскликнул генерал. – Я выпущу тебя из пентаграммы и отдам тебе всех, кто находится в этой крепости. Всех до одного! Но я прошу тебя повременить пару дней. И начать с землян! Не хочешь убивать их? Они нужны тебе для твоих игр? Ладно, пусть живут. Но сделай так, чтоб ближайшие несколько дней они были не способны вмешаться в наши дела. А потом в награду забери всех, кого найдёшь здесь.

Демон молча смотрел на него из-под золотистых ресниц. Губы его были сомкнуты, а взгляд непроницаем. Он словно вглядывался в бездонную пропасть чёрной души стоящего перед ним человека.

- Моё прежнее условие остаётся в силе, Дирк, - напомнил он.

- Какое? – насторожился генерал.

- Ты должен выдать мне источник своей магической силы.

- Но зачем тебе это?

- Я так хочу! - воскликнул демон и стремительно взлетел под своды зала.

Чёрные крылья распахнулись за его спиной. А кресло превратилось в огромного чёрного медведя, который двинулся на Юханса, свирепо рыча и подняв лапы с алмазно-сверкающими когтями.

Генерал отшатнулся, но медведь наткнулся на границу пентаграммы и, вспыхнув, рассыпался взрывом белых искр.

- Я хочу! – упрямо и злобно крикнул демон и, взглянув вверх, вскинул руки.

Вокруг него образовалось яркое белое сияние, которое разливалось волнами, выходя за пределы пентаграммы, и, достигнув стен, уходило в них.

- Что ты делаешь? – в ужасе закричал Юханс.

- Кто тебе помогает? – крик демона отдавался под сводами зала. Его глаза сверкали жутким блеском, а крылья напряжённо трепетали. – Я хочу знать, кто тебе помогает!

- Я не скажу! – заорал генерал и выскочил из зала.

Демон рухнул вниз, и, упав на колени, измученно согнулся под тяжестью поникших крыльев. Потом он поднял голову и мрачно взглянул на закрывшуюся за генералом дверь. На его губах появилась усмешка.

- Ночь ещё не закончилась, Дирк…

Юханс стремительно шёл по коридорам. Его низкорослая круглая фигурка в латах, косолапая походка, размахивающие пухлые ручки могли кому-то показаться забавными, но вместо этого, едва завидев его, те немногие рыцари, что оказывались в пустых коридорах крепости, спешили убраться с пути, или низко кланялись, стараясь не смотреть в его пылающее гневом лицо.

Генерал прошёл в свои покои и спустился в ту самую коморку, где стояло чёрное зеркало в деревянной раме. Бормоча проклятия, он раскидал в углу старый хлам и достал из-под него тёмную потёртую коробку. Водрузив её на стол, он открыл крышку и заглянул внутрь. В коробке лежал почерневший от времени деревянный кол с расщепленным тупым концом. К колу потрепанной красной ниткой была прикручена полуистлевшая бумажка с пятнами крови, а сбоку торчали два ржавых гвоздя. Юханс аккуратно достал кол и потрогал гвозди. Из чёрного дерева на стол тут же закапала кровь. Удовлетворённо кивнув, генерал снова склонился над планом баркентины, а потом решительно направился к зеркалу.

Откинув вуаль, он уже готов был шагнуть вперёд, как вдруг путь ему преградила высокая фигура. Прямо из зеркала на него смотрел демон. Чуть наклонив на бок голову, Кратегус лукаво улыбнулся и произнёс:

- Мы не договорили, Дирк. Ты не ответил на мой вопрос.

Юханс отшатнулся и, запнувшись за что-то, упал.

Из зеркала выскользнула чёрная тень и распластала свои крылья на стенах и низком потолке.

- Кто помогает тебе, колдун? – прозвучал в каморке злобный голос демона. – Или ты думаешь, что тебе удастся увильнуть от ответа?

- Изыди, Сатана! – закричал Юханс, выронив кол и отползая прочь.

- Моё имя, Кратегус, - напомнил демон из-за его спины.

Генерал с воплем вскочил, наткнулся на стол, метнулся в сторону и ударился плечом о покосившийся шкаф.

- Отвечай, - требовал демон.

Его тень металась по комнате, и какие-то предметы, стоявшие на полках и шкафах, начали падать вниз на Юханса. Он прикрывался руками, двигаясь к выходу. И в этот миг хлам в каморке вспыхнул. Огонь стремительно распространялся по комнате, заполняя всё удушливым дымом. И из этого огня, прямо перед генералом соткалась высокая изящная фигура демона, а дым заструился вокруг, напоминая крылья.

Осознав, что ещё несколько минут, и он сгорит заживо, Юханс начал упорно пробираться к двери, стараясь не глядеть на кружащееся вокруг огненное существо и бормоча:

- Заклинаю тебя, древний змий, именем Судии над живыми и мёртвыми, именем твоего Создателя, Создателя мира, Того, который обладает властью сослать тебя в ад, оставь меня! Заклинаю не своею слабой силой, но Духом Святым…

Он добрался до двери и, распахнув её, вывалился наружу вместе с клубами дыма. Дьявольский смех следовал за ним, а потом раздался звук лопнувшего стекла. Поражённый внезапной догадкой, он обернулся и увидел в конце комнаты пустую деревянную раму, которая с треском развалилась, пожираемая пламенем. Демон продолжал крушить всё вокруг, а Юханс, запинаясь, поднимался по винтовой лестнице.

Выбравшись из коридора, он направился в свой кабинет, но вдруг почувствовал тяжёлый отвратительный запах, и из-за поворота навстречу ему вышел человек, покрытый кровавыми язвами. Он шёл, пошатываясь и стеная, протягивая руки к Юхансу. Тот развернулся и побежал в другую сторону. Но в следующем коридоре, он увидел каких-то людей, лежавших возле стены. Их лица были изуродованы болезнью, и они отчаянно стонали. А когда он проходил мимо них, начали хватать его окровавленными руками за плащ.

Едва отбившись, с проклятиями, он, наконец, добрался до своего кабинета. Возле порога лежал распухший труп привратника. Оттолкнув его ногой, Юханс открыл двери и вбежал внутрь. Остановившись на пороге, он отчаянно соображал, что делать, когда сзади раздался треск горящего дерева. Обернувшись, он увидел огненную фигуру демона с чёрными дымными крыльями.

- Ты ответишь мне, - прошипел демон и выбросил вперёд руку.

В тот же миг Юханс ощутил ужасную боль. Взглянув на свои ладони, он увидел, как они покрываются быстро вздувающимися пузырями, которые лопаются. Боль обожгла его лицо и шею. С визгом он бросился назад, за свой стол, но опрокинул кресло и, забившись в угол, прикрылся руками.

Пылающий демон приблизился и навис над ним, распластав свои чёрные крылья. Юханс издал безумный вопль, и в этот миг хлопнула дверь.

В кабинет вошёл Москаленко и посмотрел на покрытого пузырями и язвами генерала.

- В чём твоя сила? – прорычал демон, а потом резко развернулся к Игнату: - Хочешь присоединиться?

Юноша молча смотрел в огненное лицо. Его губы были упрямо сжаты, а глаза полыхали чёрным пламенем. Огонь вдруг опал. Демон в своём вполне человеческом облике и без крыльев стоял перед ним, глядя в глаза, а потом расплывчатой тенью метнулся вокруг и оказался за спиной.

- О, мальчик, - шепнули ему на ухо невидимые губы. – Должно быть тебе очень плохо, если ты совсем не боишься за свою жизнь…

Игнат резко обернулся. Там никого не было. Юханс тихо подвывал в углу. Посмотрев на него, Москаленко убедился, что никаких язв и пузырей на его коже не было. Только смертельная бледность и испарина покрыли его вмиг постаревшее лицо.

Игнат молча поднял с пола кресло, поставил его на место и протянул Юхансу руку, чтоб помочь ему подняться.

Известие о том, что ночью кто-то сбежал из крепости, привело магистра в бешенство. Он вызвал к себе Бризара и приказал расследовать происшествие и доложить результаты.

Бледный, осунувшийся и постаревший за ночь генерал Юханс вызвался участвовать в дознании, и Даниелю пришлось с этим смириться.

Первым и единственным, с кем они говорили на эту тему, был комендант крепости Карнач.

- Нечего расследовать, - проговорил он, когда они явились в его кабинет и обступили с двух сторон. – Я уже всё выяснил. Беглец улетел на катере Адамовича, и помог ему в этом Морган. Сейчас он отсыпается в клетке, а потом можете с ним побеседовать.

Он кратко изложил подробности ночного происшествия, которые ему удалось выяснить.

- А, комендант, - злобно прошипел Юханс, который уже не пытался придать себе вид доброго пастыря. – Наконец-то вы допустили промах, который позволит мне разделаться с вами. Я протащу вас через строй, а потом четвертую в назидание другим. Вашего Валуа я повешу за руки на башне, чтоб к следующему утру он покрылся коркой льда. А Бертье – колесую.

- За что? – поинтересовался Бризар.

- За что? – взорвался Юханс. – Разве не комендант должен следить за тем, чтоб никто не покинул крепость? Разве не должен был капитан внешней охраны проследить, чтоб никто не оставался в ангаре? А Бертье обязан был заблокировать выход из крепости катера!

- Генерал Юханс, - заговорил Карнач, - осмелюсь напомнить, что моя обязанность состоит в обратном, а именно, я обязан следить, чтоб никто не проник в крепость извне. Внутреннюю безопасность и борьбу с дезертирством вы взяли на себя, однако, ночью я не смог вас найти, чтоб доложить о том, что произошло. Капитан внешней охраны никак не может отвечать за охрану ангаров, потому, что это уже внутренняя охрана. Увидев в ангаре постороннего, он велел ему убраться и тот ушёл. Что касается Бертье, то он дежурил на пульте наблюдения, и никоим образом не мог отдавать какие-либо команды на выходные галереи ангаров.

- Ваши отговорки не спасут вас, - фыркнул Юханс. – Вы только усугубите свое положение, и наказание будет ещё более жестоким.

- Я итак потрясён вашей фантазией, - язвительно отозвался Карнач. – Только хочу заметить, что этот бандит с большой дороги является вашим протеже. Это вы притащили сюда Моргана. Я неоднократно требовал ограничить вход в помещения крепости для отбросов, которые нашли приют в вашем странноприимном доме. Но вы говорили, что им можно доверять.

Бризар с любопытством посмотрел на коменданта, догадавшись, что столь вызывающее поведение обусловлено неким козырем, который он прячет в рукаве. Юханс был не столь догадлив. Он разразился длинной тирадой, изобретая всё новые способы физического уничтожения коменданта и его подчинённых.

- А кто сбежал? – не обращая на него внимания, спросил Бризар.

- Да! Кто? – тут же заинтересовался Юханс.

- Ваш новый охранник, - спокойно ответил Карнач. – Тот самый землянин, которого вы забрали у меня вчера утром.

Юханс замер с раскрытым ртом, а потом накинулся на Бризара.

- Это ваш Пёс рекомендовал мне его!

- Неужели? А вы так доверяете моему Псу? – уточнил Бризар. – И расскажите-ка мне, при каких это обстоятельствах он дал вам эти рекомендации. Насколько мне известно, я не посылал его к вам. Более того, я понятия не имел, что он имеет с вами какие-то дела.

Юханс поспешно прикусил язык и отвернулся. Бризар взглянул на коменданта.

- Как вы думаете, Алекс, как землянин мог договориться с Морганом?

- Думаю, что они могли быть знакомы раньше.

- А ведь точно! – задумчиво кивнул Даниель. – Я вчера говорил с паном Адамовичем, и он сказал, что узнал о местонахождении нашей базы от нурнийца Жмурика, с которым когда-то свёл его Морган. Жмурик наверняка выдал это и инспекторам. А Морган? Может, он подослан землянами?

- Если только они его подкупили, - пожал плечами Карнач. – За деньги он продаст и мать родную.

- А Адамович? – подал голос Юханс.

- Исключено! – едва не в один голос заявили Бризар и Карнач, после чего комендант пояснил: - У Анджея проблемы с инспекцией, он занимался торговлей пелларским оружием. А Моргана он ненавидит куда больше, чем я. Думаю, что генерал Бризар прав, Морган продался землянам.

- Кстати, - оживился Даниель. – А ведь он появился примерно в то время, когда земляне сели нам на хвост. Вспомните, он прибыл на одном из наших звездолётов после того неудачного рандеву с баркентиной. А после этого земляне подозрительно быстро нашли нас.

- Морган – трус! – воскликнул Юханс. – Сколько ему нужно заплатить, чтоб он рискнул своей шкурой?

Карнач таинственно улыбнулся, подошёл к своему столу и выдвинул ящик, откуда достал золотой наконечник копья.

- Вот это мои люди нашли в тайнике, когда приводили катер в порядок, прежде чем вернуть его пану Адамовичу. Как думаете, насколько ценна эта вещь? И зачем её так тщательно прятать?

Юханс выхватил наконечник у него из рук и с изумлением смотрел на огромный драгоценный камень, рассыпавший вокруг голубые искры.

- Целое состояние, - заметил Бризар. – Этот камень можно обменять на небольшую уютную планетку где-нибудь поближе к центру галактики.

- Я оставлю это у себя… - пробормотал Юханс, пряча наконечник в карман. Молодые люди быстро переглянулись, а Юханс торопливо проговорил: - Возможно, вы правы. Морган продался землянам. Я сам допрошу его. Я выбью из него правду!

- Если вы заберёте его, я снимаю с себя всякую ответственность за его дальнейшую судьбу, - заметил Карнач.

- Я всё беру на себя, комендант, - раздражённо буркнул Юханс. – Занимайтесь своим делом. Ваши люди совсем разболтались! Это счастье, что я вовремя заставил вас установить ловушки в осадных ходах, иначе бы и Морган сбежал. И тогда, уверяю вас, вам было бы несдобровать!

- Ваша предусмотрительность делает вам честь, - почтительно поклонился Карнач. – Я должен сообщить генералу-комендадору об изъятии у Моргана этого предмета?

- Я сам! – вскинулся Юханс, но потом слегка остыл и обернулся к Бризару. – Вам повезло, Даниель, что комендант выполнил за вас всю работу и так тщательно провёл расследование. Вам не о чем больше беспокоиться… - он помолчал, а потом проговорил: - Не будем ссориться, дети мои. Я согласен не давать ход своим обвинениям против коменданта и его людей. Вам известно, что в теперешних условиях магистр не пощадит никого. Но и вы извольте не сообщать ему о том, что ночью сбежал мой пленник.

- А кто тогда сбежал? – поинтересовался Карнач.

- Землянин, который находился в каземате, под вашей охраной, – он поспешно поднял руку, пресекая возражения коменданта. – Я уверен, что у Моргана найдут ключ с доступом в темницу, который он украл у меня вчера. Генерал Бризар также установил, что Морган, воспользовавшись разрешением передвигаться по крепости беспрепятственно, проник в темницу и вывел оттуда своего сообщника. К сожалению, все мы оказались в скверном положении, не прислушавшись к требованию коменданта ограничить этому человеку вход в служебные помещения крепости.

- Возможно, после такого доклада над вашими головами разразятся громы и молнии, а вот мне он всё равно может стоить головы, - мрачно заметил Карнач.

- Нет, - возразил Бризар. – Если доложу обо всём я сам. А генерал Юханс лишь подтвердит мои слова, воздержавшись от комментариев. Тогда у меня не будет оснований рассказывать о той блестящей вещице, что передал ему комендант.

- Хорошо, - мрачно кивнул Юханс и враждебно взглянул на Карнача. – На этот раз вы выкрутились, Алекс... – и, развернувшись, вышел из кабинета.

Карнач с усмешкой посмотрел ему вслед.

- Вы играете слишком рискованно, - заметил Бризар.

- Немного уж играть осталось, - пробормотал Карнач, потянувшись.

- О чём вы? – нахмурился Даниель.

Но комендант лишь пожал плечами и обернулся к экрану, на котором колыхалась степь, навевающая воспоминания о далёких земных ковылях.

Бризар доложил магистру о результатах расследования коменданта, постаравшись выгородить Карнача и живописав коварство и подлость продажного Моргана, который выболтал нурнийцу Жмурику сведения о местонахождении базы Ордена, потом по сговору с землянами проник на «Сангрил» и, наверняка, шпионил, собирая сведения. Когда же один из землян попал в плен, он решил одним выстрелом убить двух зайцев: помочь пленнику бежать к своим, а заодно угнать катер Адамовича, с которым не хотел расставаться. Для этого он выкрал у генерала Юханса ключ от темницы, пробрался в каземат, вывел оттуда пленника и, выпустив его за пределы крепости на катере, отправил на баркентину, а сам пытался бежать через осадный путь.

Магистр мрачно слушал Бризара, изредка посматривая на горестно кивающего бледного Юханса.

- Он втёрся к нам в доверие, получил доступ в помещения ангаров и гарнизона, - в обличительном тоне заявил Бризар. – Хотя комендант неоднократно предупреждал нас о том, что этим отбросам нельзя доверять.

- Знаю, знаю! – отмахнулся магистр. – Ты тоже говорил об этом. Этот мерзавец всё-таки увёл катер у нас из-под носа, хотя я приказал вернуть его законному владельцу! Этот катер! Вот что ему нужно! Может, Морган и болтун, но не шпион землян! Это ерунда! Он не настолько хитёр и смел. Просто этот катер, уж не знаю, где Адамович раздобыл его, стоит бешеных денег в любой твёрдой валюте Галактики. Я уверен, что Морган вытащил этого землянина и выпустил его на катере с единственным условием, что катер потом отдадут ему обратно. Давно известно, что земляне не берут чужого. Он просто организовал похищение катера и воспользовался для этого наличием пленника, желающего бежать и имеющего место, где он может скрыться.

- Возможно, вы правы, - поклонился Бризар, понимая, что собственная догадка настолько по душе графу Клермону, что он не будет искать других объяснений случившемуся.

- Почему в ангарах и темнице не было охраны? – хмуро спросил магистр. – Что говорит Карнач?

- Ночью охраняются только ворота и осадные ходы, - подал голос Юханс. – Мы решили, что никто из братьев не вздумает спускаться в темницу или бродить по ангарам ночью. А чужих, кроме Моргана и ещё нескольких гостей, которых мы считали полезными, здесь нет. Без ключа, который Морган украл у меня, он бы всё равно не смог открыть клетку, где сидел пленник. Я уверен, что с этой ночи комендант поставит охрану везде.

- После дела… - проворчал магистр, но к облегчению Бризара, оставил эту тему, не требуя наказать виновных.

Оба генерала вышли из покоев магистра одновременно и, не взглянув друг на друга, разошлись в разные стороны.

Бризар направился в жилой сектор, где в стороне от странноприимного дома разместился Адамович. Он обрадовался приходу Бризара, и у того как-то сразу потеплело на душе. Искреннее расположение, которое читалось во взгляде этого человека, было приятно молодому генералу.

Адамович тем временем надел на пояс ножны с саблей, которую ему вернули, и с улыбкой взглянул на Даниеля.

- Ради Бога, монсеньор, объясните мне, что за беда случилась ночью? Ко мне ворвались ваши рыцари, бряцая кольчугами и мечами, твердили что-то про мой катер. Я ничего не понял, а они ушли, не объяснив.

- Боюсь, что у меня плохие новости, пан Адамович, - вздохнул Бризар. – Морган отыскал в крепости сообщника и помог ему бежать на вашем катере.

- Они угнали мой катер? - румянец разом схлынул с щёк Адамовича. – Но ведь вы найдёте его? Не думаю, что он улетел с планеты. Заряда батарей было недостаточно на дальний полёт, а гелиотил этому прохвосту не по карману.

- Нет, катер здесь, на Свезере, и мы сделаем всё, чтоб вернуть его вам. Но пока это осложняется тем, что сообщником Моргана оказался землянин, и ваш катер теперь стоит в ангаре баркентины.

- Вот, подлец! – простонал Анджей. – Ведь знает, что мне не сунуться к землянам с моими заслугами перед Объединением Галактики! И это просчитал!

- Я думаю, что не всё потеряно, - постарался успокоить его Бризар. – А пока, может быть, составите мне компанию. Я иду прогуляться по крепости. К сожалению, выйти за её пределы сейчас невозможно. Мы почти на осадном положении.

- Пожалуй, - с усилием улыбнулся Адамович. – Это лучше, чем сидеть взаперти и переживать из-за того, что у меня опять умыкнули моё сокровище.

Впрочем, вскоре он успокоился и снова заговорил в той лёгкой и непринуждённой манере, которая так нравилась Даниелю. Они бродили по коридорам. Анджей вспоминал какие-то забавные случаи из своей жизни, по ходу расспрашивая Бризара о крепости и его обитателях, а тот так расслабился, что с удовольствием отвечал на все вопросы. Он вдруг подумал, что давно уже не чувствовал себя с кем-то так спокойно и уверенно. На какой-то момент в его душе возникла привычная тревога по поводу того, что собеседник просто использует его в каких-то своих интересах, но потом он отогнал эту мысль. Адамович не был похож на шпиона. Его прямота и открытость более подходили для вольного бродяги, которого носит по этой неуютной галактике ветер космических странствий, который легко встречается и легко расстаётся, заводя везде друзей и приятелей. К тому же его вопросы были вполне невинны, да и ответы он слушал не слишком внимательно.

Они остановились в галерее возле покоев магистра, когда Адамович вдруг замер, глядя куда-то на стену, и бледность залила его лицо. Проследив за его взглядом, Бризар не увидел на стене ничего, что могло произвести такое впечатление. Там всего лишь висел старинный рыцарский щит, круглый с восьмиконечным крестом в центре.

- Что с вами? – встревожился он.

Адамович быстро поднёс задрожавшие пальцы к бледному, заблестевшему испариной лбу, а потом поспешно опустил руку и взглянул на прекрасно огранённый аметист на своём пальце. Глубоко вздохнув, он поднял взгляд на генерала.

- Простите, монсеньор, - вымученно улыбнулся он. – Приступ мигрени. Последствия старой травмы. В юности врезался в столб, когда ночью гонял на скутере.

- Вам лучше пройти в лазарет, - проговорил Бризар. – У нас не бог весть, какие лекари, но с мигренью они справятся. Идёмте…

- Благодарю, - не стал упираться Адамович, но, уже направившись по галерее следом за Бризаром, снова бросил взгляд на щит. Лучей было девять.

В лазарете генерал поручил его заботам пожилого брата в серой полотняной одежде и кожаном фартуке. Анджей тут же выяснил, что его зовут Этьен, и раньше он служил судовым врачом на одном из звездолётов Ормийского гражданского флота, но из-за конфликта с капитаном ему пришлось уйти.

- Он считал, что я не слишком хорошо разбираюсь в медицине, - грустно улыбнулся Этьен. – Я ведь самоучка. Я дам вам отвар ивовой коры. Только не спрашивайте, откуда у меня ивовая кора. Это на Земле и в её колониях это растение встречается на каждом шагу, а за их пределами ценится на вес золота, или другого металла, который заменяет его. Но у меня есть источник. По правде говоря, мой брат держит лавку на Рокнаре, возле центрального космодрома. Там постоянно садятся большие звездолёты с Земли и из колоний. Земляне покупают духи, бальзамы и саше из рокнарской орхидеи, чтоб подарить их своим возлюбленным, а взамен везут ему фабричные упаковки земных трав. Ведь им это ничего не стоит, а сделать приятное старику Жанвье они всегда рады…

Этьен насыпал измельчённую кору в старый фаянсовый чайник с отбитым носиком и залил кипятком.

- Пока я служил на Орме, забот не было. Я мог видеться с братом и получал от него травы. А потом Орма закончила войну. Они начали отправлять свою молодёжь для обучения на Пеллару и Землю. С Земли и Пеллары к ним приехали преподаватели, которые помогли организовать собственные учебные заведения. И у них появились свои врачи. Зачем им старый лекарь, который лечит травами, а из таблеток знает только аспирин? Хорошо, что я нашёл это место. Жанвье любит меня, но у него девять детей, которых надо кормить. Ещё одного нахлебника ему не потянуть. А здесь я при деле. Слава Богу, братья здесь в Ордене – в основном молодые и здоровые мужчины. Они могут пораниться на маневрах и тренировках, но раны заживают быстро. Главное, не допустить воспаления.

Он присел на койку, застеленную серым одеялом, и с удовольствием вытянул ноги.

- Конечно, много проблем доставляют эти ночи. Но я даю молодым успокаивающие таблетки, которые привозят сюда ящиками. Они хорошо спят от них. Хуже, когда некоторые принимают наркотики, но тут уж я ничем не могу помочь. Эти быстро сгорают, и никто особо не старается их спасти, - он печально помолчал. – Да ещё те братья, которые в качестве послушания проводят бдение у могилы Святого Раймона. Может, и грех так говорить, сударь, да только я всегда считал, что от святого места должно происходить исцеление, а эти братья почти сразу заболевают. И болезнь у них очень странная, я не знаю такой. Они бледнеют, потеют, разрушаются кости, выпадают волосы и зубы. Генерал Юханс говорит, что наш патрон выявляет их греховность и наказывает за неё. Но не все же настолько грешны! К тому же, у гроба бдят лучшие братья, снискавшие славу праведников и подвижников. А генерал Юханс говорит, что это гордыня…

Он тяжело поднялся и, взяв кружку, налил в неё настой. Адамович, который внимательно слушал его, с улыбкой взял кружку и выпил терпкую горьковатую жидкость. Поблагодарив лекаря, он вышел из лазарета.

Рассказ Этьена о странной болезни братьев, бдевших у гроба святого покровителя Ордена, заинтересовал его. В этом что-то было, и, не откладывая дела в долгий ящик, он решил всё проверить.

Знакомым путём он прошёл в ангар, где стоял «Сангрил», и с улыбкой поприветствовал командира караула капитана Драгана. Тот прекрасно помнил его, а также то, что в прошлый раз он был здесь с генералом Бризаром, который был с ним чрезвычайно любезен. Поэтому капитан приветливо поздоровался с ним, а потом заметил его саблю, и, поскольку чрезвычайно гордился своим мечом и помнил комплимент, который со знанием дела в прошлый раз сделал Анджей, так же в свою очередь восхитился его оружием. Адамович с готовностью вытащил саблю из ножен и продемонстрировал легендарный полосатый булат. Какое-то время они поговорили об оружии.

- Люблю старые и добрые клинки, - улыбнулся Анджей, а потом с удовольствием окинул взглядом «Сангрил», - но, согласитесь, капитан, нельзя не восхищаться и великолепием современного оружия. Человечество совершило долгий путь от холодного оружия к столь мощным звездолётам, но при этом умудрилось сохранить не только его надёжность, но и благородство воплощения. Ваш флагман просто потрясает. Жаль, что генерал Бризар занят. Я б с удовольствием осмотрел эту летающую крепость изнутри.

- Извольте, пан Адамович, - с готовностью кивнул Драган. – Я покажу вам звездолёт.

- Если я при этом не нарушу никаких правил, капитан.

- Я же буду сопровождать вас.

Адамович принял приглашение, и они вдвоём поднялись на борт. На звездолёте было пусто. Драган повёл его по основным службам корабля, показал реакторный и командный залы. Анджей внимательно смотрел по сторонам, не забывая при этом болтать с самым легкомысленным видом и восхищаться всякой ерундой вроде резных эстакад и каменных изваяний Раймона Аквитанского. Он втянул Драгана в разговор о его прошлом, и тот простодушно рассказал ему о том, что вырос у дяди на ферме, где разводили лисиц для продажи в частные коллекции и зоопарки.

За воспоминаниями о прекрасном детстве в лесу, Драган не заметил, как Адамович постепенно сменил направление и подвёл его к дверям зала, где размещалась могила Святого Раймона.

- О, пан Адамович, - рассмеялся он, - туда нам нельзя. Здесь нельзя находиться посторонним.

Анджей поймал его взгляд и улыбнулся.

- А лисам можно? Смотри, Милош, какая лисица! – он ткнул пальцем в сторону. – Если её увидят, наверняка убьют.

- Бог ты мой! – воскликнул Драган, глядя туда. – Какая красавица! Откуда ж она тут взялась?

- Поймай её, пока другие не поймали, - посоветовал Адамович. – Смотри, убегает.

Драган поспешно пошёл по коридору, вдогонку за воображаемой лисой. Проводив его взглядом, Адамович подошёл к двери и, приоткрыв её, вошёл в большой зал, освещённый мощными, расположенными по периметру прожекторами. Пол в зале был засыпан мелким мерцающим песком. Пройдя вперёд, он увидел восемь чёрных камней, о которых говорил Кирилл. Они были расположены по кругу. Обойдя их, Адамович осмотрел камни.

Дойдя до фигуры лежащего рыцаря, он приложил руку к поверхности надгробия и поднёс пальцы другой руки к виску. Перед глазами снова замелькали неприятные пятна, а потом побежали ряды цифр и символов. Внимательно просмотрев их, Адамович озабочено почесал затылок. Это был явно не метеорит. Странное вещество, из которого состояло надгробие, скорее напоминало какую-то застывшую, почти окаменевшую смолу, имевшую состав нестабильной кристаллической решётки. Отложив анализ этого открытия на потом, он осмотрелся по сторонам. В камнях не было ничего, что могло бы вызвать болезнь братьев Ордена.

Потом взгляд его упал на шуршащий под ногами песок. Он присел и зачерпнул его ладонью. Цифры снова побежали на экране, а он смотрел на мерцающие кристаллики песка, опаллисцирующие в лучах прожекторов.

- А песочек-то радиоактивный, - пробормотал он и резко поднявшись, отряхнул руки.

Он направился к выходу, но по пути поднял голову и замер, увидев то, на что стоило обратить внимание раньше. Под потолком висело странное сооружение из труб, напоминающее девятилучевую звезду: по лучу над каждым камнем. Девятого камня пока не было, но луч имелся.

Он вышел из зала и пошёл искать Драгана, гонявшегося за лисой. По пути он размышлял над тем, что увидел в зале. Ясно было, что это не святилище, это что-то другое. Оружие? Гигантский передатчик? Или какое-то магическое устройство?

Драган появился ему навстречу расстроенный.

- Я потерял её, пан Адамович. Она забежала в трюм и спряталась где-то там. Если узнают, что на борт флагмана проникла лиса, меня повесят!

- Никто ничего не узнает, - твёрдо проговорил Адамович, взглянув ему в глаза. – Я ничего не скажу. Я вообще ничего не знаю. Ведь ничего не было. Не было никакой лисы. Нужно забыть об этом. Вы меня поняли, капитан?

- О чём забыть? – нахмурился Драган.

- О том, что мы случайно забрели к тем дверям, - обезоруживающе улыбнулся Адамович.

- Ах, вы об этом, - успокоился капитан. – Мы же не заходили внутрь. Так что ничего страшного, уверяю вас! Идёмте, я провожу вас к выходу. Как вам понравился «Сангрил»?

По дороге Анджей без умолку восхищался звездолётом, чувствуя, что ему очень хочется поскорее уйти отсюда, чтоб остаться наедине с собой, снова посмотреть записи, сделанные в зале, и постараться понять, что всё это значит.

Часть 7

День снова тянулся медленно и тягостно. Мало мне было моих переживаний, так свалилась ещё новая проблема с возможной атакой раймонитов на Коруч и миссию госпитальеров. Я объявила на корабле режим повышенной готовности. Мы подняли трап и задраили все люки, взлётные и маневровые двигатели держали под парами на тот случай, если придётся срочно менять место дислокации. Стрелки неотрывно следили за северными горами, откуда мы более всего ожидали гостей, но не забывали и о других направлениях. Но ничего не происходило.

- Может, ничего и не будет? – предположил Вербицкий, смотревший на экраны локатора. – Может, Игорь ошибся?

- Вряд ли, - отозвался Хок.

Он стоял рядом с моим пультом в лётном скафандре «Грума», на тот случай, если появится необходимость вступить в открытый бой с противником. Такой же скафандр был на Белом Волке. Два пилота, умевших летать на «Грумах», это всё, чем мы располагали кроме огневых установок баркентины. В верхнем ангаре располагались ещё три истребителя ормийского производства – «Махарты», они полегче и попроще «Грумов», но и лететь на них, в случае чего, было некому. В экипаже не было пилотов-истребителей. Мы всего лишь поисково-спасательный звездолёт. И эта мысль навязчиво крутилась у меня в голове, составляя серьёзную конкуренцию бесконечным мыслям о демоне и о Джулиане.

Долгий день, насыщенный тревогой и напряжённым ожиданием, подходил к концу, когда из помещения стрелков сообщили о том, что противник, наконец, проявил себя. На одном из экранов наверху появилась картинка со спутника, зависшего над северными горами, на которой был ясно виден открывшийся на склоне широкой тёмной горы круглый люк, из которого по очереди вылетели пять маломерных звездолётов.

Скорректировав картинку, я разглядела угловатые корпусы, короткие крылья и навешанные на них ракетные установки.

- Матерь Божья… - пробормотал Хок, расширившимися глазами глядя на них.

- «Бронтозавры», - мрачно кивнул Белый Волк.

- Очень плохо, - пробормотала я, подключая связь по кораблю.

«Бронтозавры» были не просто тяжёлыми бомбардировщиками, они выполняли так же функции штурмовиков и стояли на вооружении в наёмных войсках, в том числе у Псов войны. Их использование в области Объединения Галактики было запрещено Генеральной ассамблеей ещё в период Алкоро-Ормийских войн. Два истребителя, даже таких мощных как «Грумы», против звена «Бронтозавров» было маловато.

- Реакторный, запускайте взлётные двигатели, - приказала я, наблюдая, как «Бронтозавры» выстраиваются ровным клином и разворачиваются на юг.

Судя по всему, они не собирались разделяться, и их целью был Коруч.

- Взлётные готовы, - сообщил Лин Эрлинг, который всегда занимал место за пультом управления двигателями в случае боевой тревоги.

- Поднимаемся по малой, - проговорила я, выдвигая штурвал.

Взявшись за рукоятки, я плавно потянула его на себя и увидела, как поверхность планеты за лобовыми окнами пошла вниз. Подняв баркентину на высоту пятисот метров, я развернула её в сторону Коруча.

- Значит, так, - продолжила я, поглядывая на экран радаров. – Мы оказались втянуты в вооружённый конфликт, поскольку обязаны защитить мирное население от угрозы уничтожения. Стало быть, в действие вступает протокол номер пять Ассамблеи Объединения Галактики в части применения вооружения против лиц, действия которых направлены на уничтожение мирного населения. Баркентина будет прикрывать Коруч с воздуха. Хок, Белый Волк на «Грумах» выдвигаются навстречу «Бронтозаврам» и вступают в бой. Силы не равны, потому не миндальничайте: бейте на поражение. При удачном стечении обстоятельств вам удастся вывести пару-тройку «Бронтозавров» из строя. Ваша основная задача – не дать им приблизиться к городу и выпустить ракеты. В случае необходимости мы применим орудия для перехвата.

- Кто будет за пультом установок? – спросил Белый Волк.

- Я, но возможно придётся играть в четыре руки.

- Донцов, за орудийный пульт!

- Есть, командор.

- Удачи, ребята, - кивнула я.

Хок и Белый Волк вышли, чтоб подготовиться к полёту. Я старалась не думать о том, что они не боевые пилоты, а Хок и вовсе начал осваивать «Грум» лишь несколько месяцев назад.

Баркентина прибыла в район Коруча достаточно быстро. Поместив её над северной границей города, я подключила пульт к терминалу ракетных установок. Мангуст сообщил о готовности арсенала.

На одном из экранов я видела картинку с камеры наблюдения в ангаре, на которой открылся сегментный люк в потолке и две устрашающего вида боевых машины аккуратно вышли за пределы баркентины.

Спустя несколько мгновений две тёмные стрелы пронеслись над нами и устремились вперёд. Вскоре появились и «Бронтозавры». Начало боя оказалось удачным для нас. Раймониты явно не ожидали наличия у нас на борту истребителей-убийц, уже очень редко встречавшихся в области Объединения. Стремительно налетев на звено противника, «Грумы» сбили их строй и окатили мощными очередями из импульсных лучемётов. Одно попадание оказалось столь удачным, что крайний бомбардировщик резко завалился на крыло и ушёл в сторону, стремительно приближаясь к поверхности планеты.

- Почему он не катапультируется? – тревожно спросил Вербицкий.

- Возможно, у него демонтирована катапульта, - ответил из динамика голос Донцова. – Чтоб вёл бой до конца, не пытаясь спастись.

Подтверждением тому была вспышка на экране. Лётчик так и не успел покинуть подбитую машину. Тем временем его товарищи уже пришли в себя, выстроились в боевой порядок и, весьма грамотно прикрывая друг друга, накинулись на наши «Грумы».

К счастью, маневренность истребителей была выше, а пилотские навыки пилотов не хуже, чем у противника. Хок и Белый Волк разделились, резко ушли в стороны и, развернувшись, снова пошли в атаку. Один из «Грумов» выпустил самонаводящуюся ракету, которая попала в крыло второго «Бронтозавра». Наверно, она угодила в боезапас, потому что бомбардировщик тут же взорвался в воздухе и его обломки полетели вниз. Три оставшиеся «Бронтозавра» с яростью кинулись в атаку.

Шансы почти уравнялись, и я уже спокойнее следила за происходящим. Тем более что взбешённые гибелью товарищей раймониты как-то позабыли о цели своего полёта и рвались в бой, думая лишь о мести.

Вскоре обе стороны убедились в бесперспективности использования импульсного оружия, от которого теперь прикрывались силовыми щитами, и в дело пошли ракеты.

Одна из них, выпущенная в сторону города, пролетела мимо цели и понеслась к Коручу, таща за собой белый шлейф газов.

- Перехват, - скомандовала я, наводя ракетную установку.

- «Шмель» готов, - сообщил Мангуст, и я нажала на гашетку.

Ракета-перехватчик «Шмель» вылетела и в течение нескольких секунд крутилась, уходя на север, после чего точно вонзила своё жало в ракету противника. Лёгкая вспышка, сопровождавшая аннигиляцию, - и оба снаряда исчезли с экранов слежения.

«Грумы» продолжали вести бой с «Бронтозаврами». Один из них уже потерял боковой двигатель, но продолжал маневрировать на уцелевшем и хвостовом. В какой-то момент он завертелся штопором, и я забеспокоилась, что он потерял управление, но оказалось, что таким маневром он ушёл от веерного залпа из ракетниц противника. Пара «Шмелей» перехватила эти ракеты далеко за пределами города.

Пока раймониты были заняты «Грумами», город находился в относительной безопасности, но в какой-то момент до них начало доходить, что этот затяжной поединок может закончиться не в их пользу, и один из «Бронтозавров» неожиданно вышел из боя и устремился к нам. Два других налетели на «Грумы», явно отвлекая их от погони.

- «Молот Тора», - проговорила я, положив руку на гашетку.

- Вы уверены, командир? – раздался голос Мангуста.

Проще всего было напомнить ему о его обязанности выполнить приказ, но я понимала, что он чувствует. Нас всех с детства учили, что убийство есть акт непозволительный. И вытравить это из мозга было нелегко.

- Сама не хочу, - призналась я.

- Готово, - доложил он о подключении основного ракетного терминала.

Я нажала гашетку. Тонкая серебристая торпеда вырвалась из шахты на корпусе баркентины и пропала из виду, а спустя мгновение и бомбардировщик исчез с экрана.

- Есть аннигиляция, - доложил Мангуст, вздохнув.

В этот момент один из «Грумов», тот, что был подбит раньше, резко провалился вниз. Из его хвостового двигателя повалил дым.

- Это Волк, - сообщил Донцов.

Подбитый «Грум», потеряв управление, шёл в сторону города. Я замерла, поняв, что по такой траектории он неизбежно врежется в дома корсов, стоявшие в предместье. Взглянув на экраны, я с ужасом увидела внизу, на окраине Коруча, целую толпу корсов, наблюдавших за происходящим.

- Почему он не прыгает? – тревожно спросил Вербицкий. – У него-то катапульта в порядке.

- Пытается вернуть управление и увести «Грум» от города, - пояснила я, понимая, что у него ничего не выходит. - Выдвигаемся! – крикнула я, поняв, что нужно что-то делать. – Мангуст, готовьте «клещи»!

Положив руки на штурвал, я быстро повела баркентину вперёд и вниз, надеясь, что мы успеем перехватить потерявший управление истребитель, или хотя бы преградить ему путь в город, подставив корпус. «Грум» стремительно летел навстречу, и в какой-то момент мне показалось, что спустя мгновение он врежется в лобовые окна баркентины.

- Есть! – раздался полный ликования возглас Мангуста.

«Грум» замер и мягко скользнул вниз. Можно было не сомневаться, что спустя несколько минут силовые «клещи» подтянут его под днище баркентины и заведут в ангар. Теперь меня беспокоила судьба Хока, оставшегося один на один с двумя «Бронтозаврами», которые, поняв, что провалили задание, готовы были напоследок отыграться на последнем «Груме».

- Идём на помощь, - проговорила я, положив руки на штурвал.

И в этот момент Донцов подал голос:

- Командир, внимание на крепость!

Я подняла глаза на экран и замерла. Из люка в склоне горы выходил небольшой бронированный звездолёт, угловатый и мощный, без каких-либо признаков окон и люков. Поднявшись над горой, он развернулся и, стремительно набирая скорость, помчался на юго-восток, в направлении миссии госпитальеров.

- Это беспилотник, - прокомментировал Донцов. – Скорее всего, он заминирован.

- Мангуст, третий «Грум» к вылету! – крикнула я, вскакивая с места. – Донцов, поддержите Хока и продолжайте прикрывать город. Булатов, вы за командира!

Не знаю, пытались ли они меня удержать или сетовать на то, что я опять рвусь в бой поперёк специалистов. Я просто выбежала по ленте транспортера из отсека, промчалась по ней до лифта и, поймав силовой поток, взлетела на верхний уровень. Последний, третий «Грум», с которого был снят генератор экран-поля, как раз выезжал на взлётную площадку. Втиснувшись в камеру скафандрового отсека, я слишком сильно ударила по пусковому рычагу, и скафандр мёртвой хваткой обхватил моё тело. Прижав к плечам контакты, я поморщилась от боли и, подхватив с подставки шлем, бросилась к истребителю.

Втиснувшись в кресло в салоне, я поспешно надела шлем и положила руки на штурвал. Дверь захлопнулась, и пульт ожил. Наверху раскрылся сегмент выходного люка. Подняв «Грум», я вывела его из ангара и, подключив экран радара, на котором блёклым пятном двигался беспилотник, повела истребитель на перехват.

Убедившись, что направление полёта позволит мне встретить его на значительном расстоянии от миссии, я слегка успокоилась. Было время собраться с мыслями.

Думать, правильно ли я поступаю, в очередной раз покинув звездолёт в момент опасности, было глупо. Только «Грум» мог противостоять этому монстру, а других пилотов, способных управлять ормийской супермашиной, на баркентине не оставалось. Возможно, граф Клермон ожидал, что мы вмешаемся в его игру и станем прикрывать Коруч. Он не мог предполагать, что у нас есть боевые истребители. Видимо, он полагал, что, зависнув над Коручем, мы не сможем помешать его атаке на миссию.

Но у меня была такая возможность. Глядя на экран локатора, я подключила к пульту терминал боевого вооружения и окинула его взглядом. Не часто мне приходилось пользоваться всеми этими смертоносными игрушками, но всё же приходилось. Судя по тому, как сближались два пятна на экране радара, моя цель была уже недалеко. Подключив шлем к системе наведения, я увидела прямо перед собой перекрестье прицела, а сбоку – ровные столбики ормийских символов.

Наконец, впереди слева я увидела в прозрачном небе тёмный силуэт беспилотника, который на форсированной скорости летел в сторону миссии. Совместив прицел с чёрным силуэтом и задав поправку на скорость, я нажала на гашетку, вмонтированную в штурвал. Белая ракета вырвалась из-под днища истребителя и помчалась вперёд. Я попала, только на беспилотник это не произвело никакого впечатления. Взрыв, прогремевший на его обшивке, лишь чуть отбросил его в сторону, но он тут же выровнялся и продолжил путь.

Тем временем мой «Грум» приблизился к нему на расстояние уверенного визуального контакта. Я выпустила ещё две ракеты, но с тем же результатом. Беспилотник мчался вперёд, не обращая внимания на мои потуги что-то сделать. Я пристроилась сзади, надеясь подбить его через дюзы, но никакие ракеты, торпеды, лазерные лучи, энергетические импульсы не могли пробить его обшивку.

Мой арсенал был исчерпан. Я уже поняла, что корпус этого монстра отлит из тиртанской стали. Проанализировав данные спектрального анализа, я выяснила, что он, к тому же, прикрыт урановой защитой. Этот вид защиты был весьма распространён во времена моей юности, а потом вышел из употребления, вытесненный более надёжной радоновой защитой. И всё же это была хорошая защита. Кормовая часть беспилотника была прикрыта дополнительным энергетическим щитом.

Следуя за ним, я прикинула, какая мощность заряда нужна, чтоб пробить защиту. Посмотрев на экран компьютера, я сделала весьма неутешительный вывод, что подбить его можно только «Молотом Тора» или лазерным лучом из основных орудий «Пилигрима». На «Груме» подходящего вооружения не было.

Время шло, и начинённая смертью машина всё ближе подлетала к миссии госпитальеров. А тут ещё начало темнеть. Я знала, что через десять минут на степь обрушится ночь, но госпитальеры и их пациенты могут этого уже не увидеть.

Честно говоря, в тот момент я была совершенно спокойна. Без особого волнения я начала набирать на клавиатуре очередную формулу расчётов, в которую он послушно вставил нужные мне параметры. Посмотрев на результат, я кивнула: это единственная возможность остановить беспилотник.

Отключив терминал боевого вооружения, я положила руки на штурвал, и, опустив крыло, на широком вираже ушла в сторону. Я вела истребитель подальше от траектории полета беспилотника. Когда расстояние показалось мне достаточным, я развернула истребитель и снова направила его наперерез этой махине, выжимая из трёх мощных двигателей всё, что можно. Я всё ещё была спокойна, хотя машину было бесконечно жаль. Но «Грум», как и следует солдату, отважно шёл в свой последний и решительный бой.

Беспилотник снова показался на экране. Он приближался стремительно, и когда я уже была убеждена, что пути двух мощных звездолётов неизбежно сойдутся в одной точке, нажала на рычаг катапульты под креслом. Ничего не произошло. Я повернулась и взглянула на датчик возле рычага. Сердце у меня упало. Коммуникационный канал между пультом и катапультой был прерван, видимо, при демонтаже генератора экран-поля. Другого способа в оставшиеся несколько секунд покинуть обречённую машину у меня не было. Отвернуть «Грум» с траектории я не имела права.

Я подняла глаза и, как при замедленной съёмке увидела наваливающийся на лобовые окна угловатый корпус беспилотника, стремительно сливающийся с подступающей темнотой. Жизнь не пронеслась перед моими глазами. Я не подумала о том, что больше не увижу детей и внуков. Я успела только вспомнить о Джулиане и сумасшедшая мысль: «Теперь не страшно!» пронеслась в голове.

Не было ни толчка, ни удара, ни вспышки. Ничего. Только темнота, которая вдруг обступила меня. И тишина, совершенно пустая, глухая и неподвижная. Какое-то время я вглядывалась в темноту и вслушивалась в тишину, ожидая, когда эта пустота заполнится хоть чем-то. Но ничего не было. И самое странное, что не было и меня. Это я поняла уже позже, осознав, что у меня нет ни тела, ни глаз, ни ушей. Я даже не была точкой в пространстве. Меня просто не было, как и ничего вокруг. Это было странное и немного тревожащее ощущение. Сколько это продолжалось сказать трудно, но я всё также ждала, когда что-то изменится, что-то появится, и я почувствую, что я всё же есть.

Но этот момент я упустила. Я осознала, что уже давно лежу на чём-то тёплом и мягком, как в уютном гнезде. У меня снова было тело. Хоть оно было совершенно неподконтрольно мне и бессильно, и всё же оно уже было. И были глаза, потому что они оказались закрыты. Я открыла их и снова увидела темноту, и ещё что-то. Вернее, кого-то. И этот кто-то склонился надо мной.

Я лежала в колыбели, сложенной из огромных чёрных крыльев и пышные перья с радужным отливом лениво колыхались вокруг меня. Я была совсем маленькой, а он был большим и сильным. Он смотрел на меня с нежностью и какой-то прощальной печалью. Да, так смотрят, когда уходят или провожают навсегда. Когда расставание неизбежно и невыносимо, как любовь, которая остаётся невысказанными словами, невостребованной лаской, неслучившимся счастьем.

«Наверно, я умираю, - подумала я, глядя на него. - Поэтому он так печален». Мне хотелось утешить его, но я не знала как. Он нравился мне. Я подумала, что, может быть, я знаю его, но я не помнила, кто он. Его лицо казалось мне странным и в то же время знакомым и родным. Потом я вспомнила, потому что у него были зелёные глаза. Зелёные глаза были у демона, и он говорил, что не даст мне умереть, и в миг, когда обрушится мир, он укроет меня в другом измерении. Значит, это демон. К тому же у него чёрные крылья…

Я смотрела на него, а он с нежностью и печалью – на меня. Я не боялась. Мне не хотелось оттолкнуть его и убежать. В объятиях его крыльев мне было спокойно и уютно. А потом я поняла, что это не демон. И даже поняла, почему. Всё было так просто, что казалось странным, что я раньше не додумалась до этого.

У демона были другие глаза, ярко-зелёные, как трава на залитых солнцем шотландских лугах. У него были чёрные ресницы и прямые, как стрелы, брови. Его лицо, иногда казавшееся красивым, носило отпечаток некоторой искусственности, как отлично нарисованный портрет. Это я уже сейчас так подумала, глядя на золотистые густые ресницы, широкие брови и зелёные глаза со странным кошачьим разрезом. Они были не яркими, эти глаза, но блестящими и прозрачными, как речной лёд, как морская вода в солнечный день, как глаза его предка Дэвида МакЛарена.

Может, он даже не был красив, не знаю, я просто вспомнила его и узнала. У него был почти такой же взгляд, когда он пришёл тогда в темницу, печальный и истомлённый. Прощальный взгляд обречённого на изгнание скитальца.

Я лежала, вглядываясь в его лицо. Крыльев не было. Я лежала на густой траве, и вокруг завывал ветер. Тело нестерпимо болело, повреждённый скафандр сдавливал грудную клетку. Было темно, наступила ночь, но его лицо светилось мягким светом. Он сидел рядом, и снег садился на его бледные обнажённые плечи. Я всё больше приходила в себя, и до меня уже начало доходить, что я всё ещё жива, и что рядом со мной откуда-то взялся Джулиан. Что выглядит он как-то не так, но я всё равно узнала его. Наверно, мне стоило что-то сказать.

Я не успела. Он провёл пальцами по моей щеке и поднялся. Его высокая изящная фигура возвышалась надо мной, как в том недавнем сне. Я так же лежала у его ног, прикованная неподвижностью к ледяной земле. Но я не боялась, потому что я знала, что это не Кратегус. Это Джулиан. Значит, ничего плохого произойти не может.

Он поднял голову, посмотрел в завывающую вьюгой бездну. Он не улетел, а превратился в белый смерч, который закружился и смешался с бушующей вокруг пургой.

Я закрыла глаза. Я уже знала, что не умру. Моё тело теперь нудно ныло, но оно было, и я чувствовала его. Скафандр, несмотря на множественные разрывы и повреждения оборудования, всё же подключил, наконец, подогрев. Где-то на боку негромко попискивал портативный компьютер, собирая с многочисленных датчиков сведения о моём состоянии. Потом в бедро что-то ткнулось, и слабое жжение инъектора возвестило о том, что компьютер, закончив диагностику, определился с первой помощью. А потом я уснула.

Проснулась я оттого, что опять всё заболело. С трудом соображая, где я и что со мной происходит, я попыталась открыть глаза, и, наверно, мне это удалось, но снова было темно. Потом я сообразила, что кто-то обнимает меня, бережно прижимая к себе. Я решила, что это Джулиан, хотела что-то сказать, но вместо этого из груди у меня вырвался хриплый стон. Тут же холодная широкая ладонь осторожно, но решительно закрыла мне рот, и я услышала возле своего лица шёпот:

- Тише, Дарья Ивановна, пожалуйста, тише…

От удивления я открыла глаза, и в полутьме увидела, что держит меня Кирилл Оршанин. Он лежал рядом на холодной земле и, чуть приподнявшись, смотрел куда-то вперёд. На нём была странная лохматая куртка, пахнущая зверем, к тому же он, похоже, не брился несколько дней. Подняв руку, я отвела его ладонь и тут услышала этот странный звук. Он опустил голову и посмотрел на меня. Его глаза были тревожными, почти испуганными. Развернувшись, я едва не застонала от боли, пронзившей тело, но удержалась, потому что звук этот был шумом от многих шагающих по степной дороге ног. Я слышала звон железа, видимо оружия.

Мы лежали на склоне холма, закрывающего нас от марширующего мимо войска. Приподнявшись, я тоже выглянула как раз в тот момент, когда послышался лёгкий рокот боевых машин.

Мимо нас шли ровные колонны людей в кольчугах и плащах. Этой жуткой холодной ночью, среди завывающей метели, они могли показаться призраками давно погибших рыцарей, снова идущих в свой последний поход. Только рыцари эти помимо мечей были вооружены лучемётами и пульсаторами. И между колоннами шли, посверкивая бронёй, новенькие самоходные орудия ормийского производства.

Я снова опустилась на траву, поморщившись от боли, потом отцепила от панели на боку планшетку и, отыскав кнопку инъектора с обезболивающим, нажала её. Я снова ощутила лёгкое жжение на бедре, и спустя минуту стало легче.

Кирилл продолжал наблюдать за колоннами раймонитов, а потом прилёг рядом со мной, прислушиваясь к отдаляющемуся приглушённому шуму.

- Ушли, – шепнул он. – Как вы, Дарья Ивановна?

- Жить буду, - кивнула я. – Откуда ты здесь взялся?

- Я ещё вечером выехал из Камень-города, чтоб к ночи успеть к баркентине. Но проезжая мимо Коруча, увидел «Пилигрим». А потом – ваш «Грум». Решил, что в Коруч я итак успею, и поехал следом. Слышал взрыв. Шандарахнуло так, что степь вздрогнула. Воронка метров десять в диаметре образовалась. Вокруг горящие обломки, а пилота нет. Тут ещё эта ночь навалилась. Я всё вокруг обшарил, потом на дальнем холме увидел странный свет. Это было далеко от воронки и не по траектории полёта «Грума», но я уже чему угодно был рад. Поехал туда и нашёл вас. Только странно, что рядом ни кресла, ни парашюта…

Он внимательно посмотрел на меня, а я смотрела на танцующие в стороне белёсые призраки.

- Они не подойдут, - успокоил он. - Я вам под скафандр перунов цвет сунул, мне пастухи из Камень-города дали. Призраки его не любят… - он снова выглянул из-за холма и уже нормальным голосом произнёс: - Эти ребята в обход пошли, но, скорее всего, на Камень-город. Сварожичей предупредить бы надо. У меня тут конь неподалёку.

- А призраки твоего коня не съедят? – поинтересовалась я. Боль прошла и я почувствовала себя вполне бодро.

- Нет, у него на шее чертополох висит, тоже перунова трава. Он домашний скот охраняет.

- А лошади их не боятся?

- Привыкли. Подождите здесь, я сейчас вернусь и поедем. Конь хороший, двоих легко унесёт, к тому ж мы с вами не бог весть какая ноша.

Он ушёл и через десять минут вернулся с крупным рыжим конём с косматой шкурой, густой длинной гривой и кудрявым хвостом. Кирилл помог мне подняться и сесть на спину коня, потом сам легко заскочил в седло.

- Вам удобно? – спросил он заботливо. – Ничего, если я вас вот так держать буду? Только супругу не говорите, а то объясняй ему потом о действиях в состоянии крайней необходимости…

Напоминание о Джулиане неожиданно вызвало у меня не уже ставшими привычными тревогу и печаль, а улыбку.

- Не скажу, - пообещала я.

- Мы напрямик поедем, - проговорил Кирилл, разворачивая коня. – Часа через два-два с половиной доберёмся.

Он поддал коню пятками, и тот резво помчался по ночной степи, не обращая внимания на кружащие вокруг полчища неприкаянных душ.

Конь бежал ровно, Кирилл держал меня крепко, и я сама не заметила, как, пригревшись в скафандре, снова уснула, опустив голову ему на плечо. Поэтому я не видела, как мы проделали весь путь до Камень-города. Меня разбудило ржание коня, который нетерпеливо гарцевал возле закрытых ворот крепости.

Подняв голову, я рассмотрела высокую башню, увенчанную четырёхскатной крышей, а потом перевела взгляд на Кирилла. Он с улыбкой смотрел на меня.

- Какая вы хрупкая и нежная…

- Вот бы никогда не подумала, - проворчала я, смутившись.

Он нахмурился.

- У вас там что, других пилотов нет, что командир на истребителе вылетает?

- Я достаточно квалифицированный пилот, - заметила я, понимая, что отвечаю на другой вопрос.

- Я не сомневаюсь. Просто вы не должны собой рисковать.

- Почему?

- Жалко… - откровенно признался он.

В это время в узких бойницах наверху башни замелькали огни. Видимо, стражи были привлечены нетерпеливым ржанием коня, рвущимся в родную конюшню.

- Опять ты, парень? – раздался сверху грубоватый голос.

- Опять я, - крикнул в ответ Кирилл, задрав голову. – Мне княгиня разрешила три дня в городе жить, а только один прошёл.

- А что это у тебя там?

- Девушка. В степи нашёл.

- Девушка? Точно не раймонит?

- Я девушку от парня как-нибудь отличу! – рявкнул Кирилл. – Чай, не слепой! Открывай, замерзли мы!

Ворота заскрипели и приоткрылись. Конь радостно протиснулся внутрь. Я увидела окруживших нас людей с мечами, в кафтанах и кольчугах. Все суровые и бородатые. Один, чернявый приблизился к нам и заглянул мне в лицо.

- Ишь, какая! - пробормотал он. – Поезжай, парень. Потом расскажешь, где такую девицу-поляницу отыскал. Я тоже съезжу, может, и себе найду…

Мы поехали дальше, а сзади слышались шутки про воеводину Лукерью и громкий смех. Мы проехали по городу. Я смотрела по сторонам, с таким чувством, будто мне снится сон, связанный с прошедшим фестивалем на древнерусскую тему. Кирилл остановил коня возле высоких ворот и конь снова заржал.

- Тихо ты, - прошипел Оршанин. – Всю улицу разбудишь…

Спустя минуту сбоку открылась калитка, и оттуда выглянул какой-то человек в белой одежде. Увидев нас, он что-то запричитал и начал поспешно отпирать ворота. Когда мы въехали во двор, там уже собралось несколько человек: женщины – в сорочках с накинутыми на плечи платками, мужчины в белых штанах и рубахах.

- Прими, Влас, - распорядился Кирилл, и один из мужчин послушно подбежал, аккуратно взял меня на руки и понёс в дом.

Там, красивая ласковая женщина с тёмными косами, помогла мне стащить покорёженный скафандр. Две другие принесли горячей воды и полотенца и, выгнав мужчин из горницы, помогли мне раздеться и помыться. Одна из них тут же унесла мой мундир стирать, а вторая принесла чистую длинную сорочку. Но прежде чем я оделась, Матрёна, как звали хозяйку, смазала мои синяки и ссадины жгучей мазью.

Через полчаса, я сидела на широкой лавке и, закутавшись в шерстяное одеяло, пила тёплый отвар малины. На столе стояли блюда с пирогами, плошки с пахучим вареньем корсов и вишнёвый кисель. Потом вошёл Кирилл в сопровождении высокого мужчины, в котором я узнала Ясноока.

- Здравствуй, голубушка, - ласково поздоровался он со мной. – Мне твой стрелок всё рассказал. Спасибо за предупреждение. Млада ополчение поднимает. Я своих гонцов уже отправил в степь и в леса. Они до утра наших соберут. А там ещё посмотрим, кто кого.

- Садись, княже, - расцвела Матрёна, зардевшись в присутствии Ясноока. – И ты, сынок. Тоже замёрз да устал…

Они уселись за стол, и Ясноок принялся выспрашивать у меня, как я оказалась в степи. Закусывая отвар пирогами, не забывая о киселе и варенье, я рассказала ему, как тот стрелок, которого раймониты украли в Коруче, от них сбежал и предупредил нас о готовящейся атаке. Как мы прикрывали Коруч, а потом мне пришлось лететь на перехват беспилотника.

- Не к добру эти ироды осмелели, - пробормотал он, выслушав меня. – Что-то худое они задумали. И очень торопятся, раз на такую наглость решились. Пойду-ка я, Младе это расскажу. Пусть старейшин собирает и советуется. Надо ж, на корсов руку подняли! Миссию взорвать пытались! Не к добру это, - он поднялся из-за стола. – Отдыхай, голубушка. Ни о чём не тревожься. Спасибо за хлеб-соль, Матрёнушка.

- Да ничего ж не откушали! - сокрушённо всплеснула руками хозяйка.

- Да вот пирогов твоих с собой возьму, - он подхватил с тарелки три ватрушки. – А рассиживаться некогда. Забот полон рот.

Ясноок ушёл. За ним, зевая, ушла и хозяйка. Кирилл заботливо посмотрел на меня.

- Может, поспите, Дарья Ивановна?

- Я уже выспалась. Если не очень устал, расскажи мне, как ты уцелел, да ещё выбрался от раймонитов?

- Мир не без добрых людей, как справедливо говорит Матрёна Федосьевна, - улыбнулся он. – Конечно, расскажу. Мне тоже не до сна. Всё ещё адреналин бурлит.

И он, как всегда точно, чётко и подробно начал рассказывать о своих приключениях. Я слушала внимательно, поражаясь и его умению выкручиваться из сложных ситуаций и невероятному везению.

- Кстати, вам привет от старого знакомого, - неожиданно проговорил он, прервав повествование. – Передаю дословно: «Весь ваш, Дарья Ивановна, Александр Карнач». Это имя вам о чём-то говорит?

- Он что там делает? – пробормотала я.

- Он комендант крепости.

- Наверно, хороший комендант, - вздохнула я, припомнив высокого скуластого юношу с чёрными кудрями.

Это был единственный случай, когда я оставила стажёра в своём экипаже на «Эдельвейсе» для дополнительной подготовки. Мальчик был ответственный и очень талантливый, прослужил у меня полгода, получил звание лейтенанта, а перед самым назначением старшим стрелком на другой звездолёт подразделения, неожиданно попал в скверную историю. Причём, отпираться не стал, вину признал и был уволен со службы. Я тогда была очень расстроена, но подумала, что по молодости все допускают ошибки. Пара лет службы на гражданке, и я помогу ему вернуться во флот. Но он, едва получив приказ, улетел с Земли. Больше я о нём ничего не слышала. Изредка вспоминая о нём, я неизменно жалела о потраченном впустую времени, и о хорошем офицере, которого лишился космофлот. Оставалось лишь надеяться, что он с пользой и по назначению применит полученные на Земле и на «Эдельвейсе» знания. И вот я узнаю, что он комендант пиратской крепости, с которой мы воюем…

Кирилл внимательно смотрел на меня.

- Прежде чем расстраиваться, давайте я расскажу вам, как я с ним познакомился, и чем дело закончилось.

Он продолжил рассказ. И чем дальше я слушала, тем больше узнавала в грозном коменданте Сашу Карнача. Кирилл закончил, и я слегка утешилась.

- В большинстве своём, Кирюша, люди всё же не меняются, - сделала вывод я. – Главное, по-хорошему в них разобраться. Думаю, что Карнач в нас стрелять не будет.

- И другим не даст, - уверенно кивнул Кирилл. – Правда, он очень любит про себя всякие гадости рассказывать.

- Это есть, - усмехнулась я, и в следующий момент у меня мелькнула мысль, что Саша тогда не делал то, что вменялось ему вину, а просто прикрыл своего дружка Сергея Пегова, который через полгода всё равно вылетел из флота по дисциплинарке. – Ладно, - вздохнула я, – при встрече я с ним побеседую. У меня к нему будет ряд вопросов, на которые ему придётся ответить честно и откровенно.

- А Акела сейчас на баркентине? – спросил Кирилл.

- А ты думаешь, он в состоянии был усидеть? Я ж тебе говорю, люди не меняются. Он там, у раймонитов. Но давай теперь я расскажу тебе всё, что ты пропустил за это время.

Спустя пару часов мы всё-таки легли спать на лавках в тепло натопленной горнице. Рано утром нас разбудили крики во дворе. Братья Матрёны, натянув кольчуги и прихватив мечи и копья, собирались в ополчение. Тут же горестно голосили их жёны, под ворчание Матрёны, которая совестила невесток, что они рано хоронят мужиков.

Я проверила исправность радиобраслета и убедилась, что космофлотовская техника, как всегда, в полном порядке. Вызвав баркентину, я услышала голос Хока. Он сначала невероятно обрадовался, услышав мой голос, потому что стрелки следили за моей эскападой и не видели, как я перед своим героическим тараном покинула «Грум». Самое интересное, что они несколько раз прокрутили видеозапись этого подвига, и пришли к неутешительному выводу о моей гибели. Мангуст чуть не застрелился, вспомнив, что не предупредил меня об отключении катапультирующего устройства.

Когда первая радость прошла, Хок начал рычать и требовать у меня ответа, как я посмела не сообщить ему при первой возможности о своём чудесном спасении. Всю ночь экипаж пребывал в состоянии шока и глубокого траура, с ужасом думая, как они сообщат о гибели дочери, матери, бабушки, жены и национальной героини всей моей родне и опечаленному человечеству.

Прервав его возмущение на полуслове, я приказала выслать за мной хорошо защищённый катер, потому что Камень-город уже, скорее всего, окружён раймонитами.

- Сами видим, - проворчал он. – А потому вылетаю сам на последнем уцелевшем «Груме».

Надев выстиранную, высушенную, и местами подштопанную форму, я вышла во двор. Кирилл побежал в княжеский терем предупредить о том, что за мной прилетят, чтоб не задействовали местную систему ПВО. Матрёнины братья всё ещё были во дворе и под приглушённые всхлипывания жён, со знанием дела проверяли надёжные ормийские лучемёты.

Кирилл вернулся и повёл меня на площадь, где княгиня разрешила краткую посадку катера. Пока мы стояли в ожидании, Кирилл сообщил, что со мной не полетит.

- Я останусь. У меня должок тут перед одной птичкой, - пояснил он. – К тому же что-то мне подсказывает, что раймониты не зря нахрапом действовать начали. Тут какая-то хитрость, и я должен знать, какая. Ну и сварожичам ещё одна боевая единица будет не без пользы.

Когда «Грум» приземлился на площади, я забрала с панели мобильный коммуникатор и отдала Кириллу, чтоб он был на связи. Потом запрыгнула в салон и, сев в дополнительное кресло, пристегнулась.

Уже поднимая «Грум», Хок покосился на меня.

- Может, расскажешь, как тебе удалось спастись?

- Прежде, я должна сама это понять, - пробормотала я, глядя через дымчатое стекло на просторное голубое небо.

Но перед глазами у меня всё ещё стоял тот нежный и печальный взгляд зелёных глаз, от которого на душе становилось тепло и немного грустно.

Когда мы пролетали над равниной, я увидела впереди один из лагерей раймонитов, окруживших Камень-город. Хок уже рассказал мне, чем закончился воздушный бой на подступах к городу корсов. Оставшиеся два «Бронтозавра» зажали его «Грум» в клещи, что вынудило Булатова пойти на решительный шаг. Он вывел баркентину в район боя, и Донцов в упор расстрелял оставшиеся бомбардировщики, выпустив по ним два «Молота Тора».

Неизвестно, знали ли стоявшие внизу в ожидании битвы раймониты о том, что их товарищи, отправившиеся бомбить Коруч, погибли в бою с «Грумами», но сейчас они пытались подбить нас из лучемётов. Занятие столь же глупое, сколь и бесперспективное.

Мы пролетели над ними и взяли курс на Коруч.

- Бороздящий-Озёра обиделся на нас, - сообщил Хок. – Он не понял, что мы их защищали, решил, что мы по своей инициативе перелетели в его владения и устроили опасные игры со своими соплеменниками, чем подвергли гостеприимных хозяев опасности.

- Я поговорю с ним, - пообещала я.

Хок покосился на меня.

- Этим с утра занимается Николь. К счастью, они к ней прислушиваются. Она убедила их в том, что мы для их развлечения устроили эту демонстрацию.

- И уничтожили пять звездолётов?

- Они поверили, что это фокус. Их нужно было успокоить.

- Их нужно было напугать! - разозлилась я. – Чтоб они вызвали своих друзей из флота Барбада! Неужели вы не понимаете, что вчерашние нападения и сегодняшняя осада Камень-города – это подготовка к чему-то куда более опасному!

- Может быть… - неопределённо пожал плечами Хок.

Я велела ему посадить Грум возле шатра Бороздящего-Озёра. Навстречу мне выбежала Николь и, увидев решительное выражение на моём лице, преградила мне путь.

- Командор, я потратила много усилий, чтоб загладить вашу оплошность… - начала она резко.

- Да, вы правы, это была оплошность! – зарычала я. – Мне нужно было позволить раймонитам бомбить Коруч и стереть с лица Светлозерья вашу миссию. Тогда, может быть, ваши пушистые друзья успели бы в последний момент вызвать подмогу. Но могу вас успокоить. В самом скором времени может случиться что-то такое, чему я помешать уже не смогу!

- Они пытались уничтожить миссию? – ужаснулась она. – Но там же дети, старики, там больные и раненные!

- А здесь?

Она осмотрелась по сторонам.

- Вы, правда, считаете, что это только начало?

- Нам нужна помощь! Любая! – отчеканила я. – Мы выходим на орбиту и передаём сигнал SOS в открытом режиме. Я свяжусь с миссией и добьюсь, чтоб Кросби немедленно послал экстренное сообщение в штаб-квартиру вашего Ордена. А ваша задача уговорить вождя корсов срочно вызвать на помощь флот Барбада. Делайте что хотите, закатывайте истерики, врите, валяйтесь у него в ногах, но сигнал должен уйти как можно скорее!

Она кивнула и ушла в шатёр. Я нерешительно посмотрела ей вслед. Может, мне следует самой поговорить с Бороздящим-Озёра? Но потом я решила, что она лучше знает, как уговорить его.

Вернувшись в кабину «Грума», я пристегнулась и велела Хоку возвращаться на баркентину. Сразу из ангара я спустилась в командный отсек и приказала Вербицкому дать связь с миссией госпитальеров.

Кросби ломаться и удивляться не стал. Вчера он видел летящий в их сторону беспилотник, начинённый смертью, и взрыв, сотрясший степь. Он сразу же отправил одного из своих помощников подключать гравипередатчик. Через полчаса он сообщил, что сообщение отправлено. Ещё через двадцать минут Вербицкий поймал мощный резонансный сигнал, ушедший из Коруча в космос.

- Ну, что ж, - кивнула я. – Теперь Клермону нет смысла уничтожать Коруч и миссию. Нам тоже следует выполнить свою часть плана. Мы выходим на орбиту. Старпом, командуйте.

Хок сел за пилотский пульт. Я прислушивалась к его чётким командам и докладам специалистов. «Пилигрим» плавно двинулся вперёд, одновременно набирая скорость и высоту. Вскоре голубизна неба за бортом сменилась чёрным покоем космоса.

- Антон, - я оперлась на спинку своего кресла и посмотрела на старшего радиста. – Составьте сообщение о военном конфликте, требующем вмешательства консолидированных сил Системы безопасности Галактики и передайте в открытом режиме. Сообщите, что желательно участие в операции находящихся поблизости военных, миротворческих и правоохранительных флотов Объединения Галактики, Торгового Галактического Союза и других участников. Вмешательство гражданских звездолётов недопустимо в связи с повышенной опасностью.

Он кивнул и повернулся к своему пульту.

- Вы знаете, что они задумали? – тревожно спросил Дакоста, находившийся тут же.

- Нет, но у меня очень нехорошее предчувствие, - призналась я. – Очень надеюсь, что инспектор сможет что-то выяснить и предпринять. А пока… Дайте на экраны Камень-город и то, что происходит вокруг него. Княгиня Млада о помощи не просила. Но если им совсем худо придётся – вмешаемся. Поможем землякам…

Проводив «Грум», Кирилл вернулся в княжеский терем. Не ожидая тёплого приёма от княгини и её брата, он сразу отправился искать Ясноока. Тот как раз заканчивал сборку тяжёлого армейского пульсатора «Поларис-М». Кирилл сразу же предложил свои услуги, пояснив, что владеет всеми видами лучевого и импульсного оружия, а также приёмами рукопашного боя.

- Со мной пойдёшь, - бросил Ясноок, передёрнув затвор. – Союзники наши припозднились. Начинать одним придётся.

Кирилл увидел сложенные на лавке лучемёты, и, подойдя, выбрал автоматический «Дракон» с лазерным прицелом. Проверив исправность и боезаряд, он отрегулировал длину ремня и закинул его за спину. Наблюдавший за ним Ясноок удовлетворённо кивнул и вышел. Кирилл отправился за ним.

Во дворе уже собралось ополчение, вооружённое по большей части лазерным оружием, хотя на поясах у всех висели мечи, а у некоторых за плечами виднелись колчаны и луки. Здесь были как мужчины, так и женщины. И вид у всех был одинаково суровый и сосредоточенный.

На крыльце терема стояла княгиня в мужском наряде, блестящей кольчуге с прикрепленной на груди круглой пластиной, украшенной изображением солнца. За плечами у неё был широкий красный плащ, на голове – круглый шлем с широкими узорными подвесками, закрывающими уши, и полосой, прикрывающей переносицу.

- Враг у нас нынче особый, - звучным голосом говорила она, обращаясь к людям, заполнившим двор. – Впервые раймониты решились выступить против нас открыто. Но, на сей раз, они настроены решительно. Мы окружены со всех сторон, кроме тыла, который прикрывает Чернолесье, куда они сунуться не решатся. Против нас несколько тысяч хорошо вооружённых и тренированных воинов. У них оружие, не соответствующее Укладу, разрушительной силы. Стало быть, и нам на время об Укладе придётся забыть. Нам нужно удержать их на подступах к городу и, по возможности, перевести бой в поле. Тем, кто остаётся в городе нужно подготовиться к обороне, но женщины и дети в случае опасности уйдут в Чёрный лес.

Прислушиваясь к словам княгини, Кирилл рассматривал оружие, которым были вооружены ополченцы. Наконец, он с тревогой обернулся к Яснооку.

- Ночью я видел у раймонитов самоходные орудия. У вас есть что-нибудь, чтоб противостоять им?

Ясноок помрачнел и отрицательно покачал головой. Княгиня тем временем закончила свою речь и, спустившись с крыльца, села в седло своего белого коня. К ней тут же подъехал брат. Ясноок молча вскочил в седло и присоединился к жене. Вслед за правителями весь народ двинулся к крепостным стенам.

Вскоре они разделились. Княгиня поехала вперёд, Боян – налево, а Ясноок – направо, видимо, чтоб возглавить оборону флангов. Кирилл направился вслед за своим покровителем. Подъехав к западной стене, вождь степняков спешился и поднялся на крепостную стену. Поспешив за ним, Кирилл увидел впереди четыре чётко очерченные колонны раймонитов и две самоходки с наведёнными на город орудиями.

Генерал Грегори Эмерсон, командовавший войсками, решил начать бой по всем правилам военного искусства, то есть с артподготовки. Потому в условленный час все восемь орудий, расположенные вокруг города, дали дружный залп, осыпав город десятками зажигательных снарядов. Сразу после этого деревянные постройки запылали. Учитывая, что стояли они близко друг к другу, возникла опасность большого пожара. На стенах и в городе возникла паника. И тут раздался второй залп.

Я нахмурилась, когда увидела на картинке со спутника оранжевые языки пламени, охватившие деревянные дома.

- Этот вид оружия запрещён к применению, - раздался голос Донцова. Он стоял рядом, и его серые глаза блестели холодной яростью. - Пятый протокол, командор. Позвольте мне. Я аккуратно, точечными ударами. На «Махарте».

- Не забудьте защиту, - кивнула я. – Белый Волк, подготовьте противопожарные боты.

- Полетят Мангуст и Стаховски, - отозвался старший стрелок.

- Выполняйте.

После третьего залпа люди толпой схлынули со стен тушить пожары. И в этот момент Эмерсон дал приказ к атаке.

- Назад! – орали сотники и десятники, но повернуть ополченцев, прекрасно понимавших, что пожар погубит город не менее быстро, чем враги, было уже невозможно.

- К обороне! – крикнул Кирилл, и, вскинув лучемёт к плечу, переключил его на одиночные выстрелы.

Растерявшиеся было сподвижники Ясноока тут же последовали его примеру. Кирилл тем временем выбрал первую цель – бегущего впереди остальных рыцаря в шёлковом плаще, видимо, командира. Нажав на курок, он увидел, как тот упал, и тут же навёл прицел на следующего.

Несмотря на смятение в рядах обороняющихся, стены крепости ощетинились лазерными лучами, достаточно успешно разящими подвижные цели внизу. Орудия снова выплюнули смертоносные огни.

И в этот миг сверху обрушился небольшой компактный звездолёт с потускневшей эмблемой Вооружённых Сил Ормы на фюзеляже. Зайдя с запада, он полоснул лазерным лучом по одному из орудий, и оно развалилось, выпустив в воздух сноп искр. Продолжая движение, он снова выстрелил, выведя из строя второе орудие. Третье взорвалось, как и четвёртое, потому что канониры успели зарядить их. Чтоб предотвратить очередной залп, Донцов выпустил по двум следующим орудиям лёгкие ракеты. Только на восточный фланг он не успел, и две последних самоходки успели выплюнуть огненные заряды в сторону города. Он расстрелял их сразу вслед за этим.

Не обращая внимания на обстрел из лучемётов с поверхности планеты, он на вираже поднялся вверх и пристроился в качестве сопровождения к двум широким ботам, которые, опустившись ниже, начали барражировать над городом, выискивая очаги огня. Зависнув над ними, боты выпускали вниз мощные потоки белого пара, который слоем тающей пены опускался на пожар, гася собой пламя. Сварожичи с вёдрами и баграми в изумлении замирали, глядя на это невиданное зрелище, а потом с радостными криками прыгали и махали спасателям шапками.

- На стены! – срывая глотки, орали командиры.

И ополченцы, бросив вёдра и багры, бежали на свои боевые посты. Они подоспели вовремя, потому что колонны раймонитов уже подошли к самым стенам. Раздалась команда:

- Катапульты!

И в гущу врагов полетели горящие шары из просмолённой соломы. Трава под ногами нападавших вспыхнула. Огонь начал перекидываться на длинные плащи командиров.

- Катапульты! – снова прозвучало со стен.

Потом на тех, кто успел приблизиться к самым стенам, полился сверху кипяток и горящая смола. Вопли раздавались вокруг. По горящей траве катались, пытаясь сбить пламя, рыцари в кольчугах и латах. Тяжёлые доспехи мешали и стесняли движения. Огонь, пробравшийся под латы по одежде, погасить было уже невозможно.

Атака захлебнулась. Сверху, с городских стен вдогонку бегущим раймонитам сверкали лазерные лучи и летели пущенные из больших луков стрелы, пробивавшие рыцарей насквозь, словно их латы были из картона.

Генерал Эмерсон начал перестроение, готовясь к следующей атаке. И в этот момент с севера раздались крики и свист. Конница степняков, без лучемётов, но с саблями наголо летела на помощь Камень-городу. С запада уже появились первые всадники в меховых куртках с устрашающими свирепыми гримасами на бородатых лицах и маленькими луками в руках, из которых они выпускали тонкие, невероятно меткие стрелы каждые три секунды. А с востока вскоре налетели обнаженные по пояс, перемазанные красной краской наездники с короткими секирами и копьями, украшенными конскими хвостами.

- По коням! – раздалась команда Ясноока.

Все трое ворот Камень-города распахнулись, и из-за стен хлынули людские потоки. Конные и пешие ополченцы с радостью ввязались в бой.

Кирилл тоже раздобыл коня, уведя его буквально из-под носа у зазевавшегося хозяина. Вылетев на равнину перед городом, он устремился туда, где по его расчётам находился штаб противника. Уворачиваясь от стрел и лазерных лучей, как заяц петляя между сцепившимися в поединке противниками, он подбирался всё ближе, потом спрыгнул с коня и, вскинув лучемёт, ринулся вперёд.

Всё своё искусство Пса войны он применил в том бою с единственной целью: чтоб добраться до командующего войском раймонитов. Этот бросок среди обезумевших от крови и отчаяния бойцов едва не стоил ему жизни, но он дошёл и, заскочив на бронетранспортёр, вцепился в стоявшего на нём худощавого человека в золочёных доспехах, с мрачной решимостью взиравшего на битву, кипевшую вокруг.

- Прикажите своим людям сдаться, Эмерсон! – зарычал он. – Немедленно капитулируйте! Вы погубите всех, если не сдадитесь!

- Убирайся прочь, Пёс! – замахнувшись, зашипел генерал, но Кирилл с размаху залепил ему пощёчину.

- Вы не командир, Эмерсон! Вы убийца и предатель! Вы предаёте своих солдат, которые даже не знают, за что они умирают! Они обречены. Но не думайте, что я дам умереть вам! Нет, Эмерсон! Я сохраню вам жизнь, а потом буду возить вас в клетке по планетам, откуда прилетели эти люди и показывать их родным. И вы будете смотреть в глаза их матерям и отцам, и объяснять, по какому праву вы повели на бойню их детей!

Эмерсон замер, глядя на Кирилла.

- Остановите это, генерал, - умоляюще проговорил Кирилл. – Остановите своих людей, а я остановлю степняков.

- Прекратить сопротивление! – крикнул генерал. – Джонсон! Связь с командирами! Немедленно прекратить сопротивление.

Кирилл спрыгнул с брони и снова помчался сквозь людское море. Подбежав к первому же встречному всаднику, он подскочил и запрыгнул позади него на спину лошади. Сбросив наездника, он, поднявшись в стременах, помчался туда, где отважно бился рядом со своими воинами Ясноок.

- Они сдаются, князь! – кричал он, что есть мочи. – Прекратите бой! Они сдаются!

Надо отдать должное Яснооку, несмотря на весь пыл борьбы, он быстро сообразил, в чём дело и, увидев, что раймониты действительно начали бросать оружие, дал приказ прекратить резню. Отправив своих всадников к княгине, Бояну на левый фланг, и к вождям степняков, он принялся успокаивать своих людей, готовых порубить в лапшу абсолютно всех врагов, попавшихся на пути.

Но битва продолжалась очагами ещё около часа, после чего постепенно стихла. Оставшиеся в живых раймониты бросали оружие и сбивались в группы, которые тут же брали то ли под стражу, то ли под охрану от своих наиболее рьяных собратьев и союзников, сварожичи. Генерал Эмерсон сдал лучемёт и меч княгине. Мрачно посмотрев на него, воительница произнесла:

- Ваших людей, генерал, я пощажу, но вас и всех ваших генералов – казню.

И развернув коня, отправилась в город. Бой закончился. И лишь тогда из-за горизонта показались неторопливые, но решительные колонны лесников, вооружённых топорами и дубинами. Их встретили шутками и прибаутками, и с радостью пригласили на пир по случаю победы над врагом.

Кирилл ехал по полю на коне, тоскливо глядя на тела погибших, на раненных, истекающих кровью. Он достал из за пазухи коммуникатор и вызвал баркентину.

- Привет, Антон, - проговорил он, услышав голос старшего радиста.

- Ну что, герой, как настроение после победы? – весело откликнулся тот.

- Хреново, брат. Столько убитых, раненных…

- Мы видим, Кирилл, - услышал он полный сочувствия голос командора Северовой. – Мы уже связались с госпитальерами. Они готовят вездеходы и передвижной госпиталь. Скоро будут там.

- Спасибо, Дарья Ивановна, - проговорил он и пришпорил коня.

Кирилл въехал в город через центральные ворота. Сварожичи ликовали вместе со своими союзниками. Во дворы уже выкатили бочки с хмельными напитками, из которых угощались все подряд, зачёрпывая деревянными ковшами и пуская их по кругу. Радостные хозяйки выносили на улицу большие, покрытые расшитыми полотенцами, блюда с пирогами и хлебом. В переулках плясали под наигрыши рожков и гуслей. Даже возле пепелищ не рыдали, а веселились.

На площади, где недавно была сколочена предназначенная для него плаха, теперь стоял «Махарт», окружённый толпой горожан. Высокий и ладный Донцов вмиг оказался здесь национальным героем. Кирилл махнул ему рукой и поехал дальше. Он собирался проститься с семейством Матрёны и направиться к княгине, чтоб поговорить с ней о Гамаюне.

Подняв голову, он посмотрел в высокое прозрачное небо и вдруг увидел в нём едва заметное движение. Словно сгусток марева устремился резко вверх, а потом на север. Намётанный глаз профессионального разведчика сразу распознал в этом невидимке небольшой летательный аппарат, прикрытый не слишком мощным экран-полем.

Кому и зачем улетать из города таким образом? В следующий момент он поддал коню пятками и помчался через город в сторону заповедного леса, который примыкал к таинственному и опасному Чернолесью, прикрывавшему город с юга.

Приблизившись к воротам, он заколотил в них кулаком и, не дождавшись ответа, подъехал к частоколу и, встав ногами на спину коня, аккуратно перебрался через заострённые концы брёвен. Спрыгнув на землю, он побежал по знакомой тропе к покосившейся хижине.

Хижина стояла на месте, но в глубине леса за ней светлела странная проплешина. Через заваленный буреломом лес он пробрался туда и замер на краю глубокой круглой ямы, вокруг которой белели свежими сломами поваленные в стороны старые ели. По краям ямы поблескивали золотые безделушки, частью помятые и оплавленные, сверкали драгоценные каменья. Заглянув вниз, Кирилл увидел ободранные, покрытые трещинами стены той самой комнаты, где он встретил Гамаюна. Черного камня, служившего столом для сокровищ, в комнате не было. Птицы тоже.

- Гамаюн! – крикнул он, озираясь по сторонам. Потом увидел что-то белое на краю вывороченного корня поваленной сосны. Решив, что это может быть один из стариков, он направился туда. Но это был лишь обожженный по краям кусок старой скатерти. А потом в яме под корнем он увидел комок серых перьев, сквозь которые блестели стальные лезвия. Осторожно достав птицу, он удивился, какая она тяжёлая, словно он держал в руках слиток железа. Не удивительно, что, залетев сюда, она упала с ветки.

На этот раз Гамаюн выглядел ещё хуже, чем раньше. Кирилл аккуратно завернул его в обрывок скатерти и сунул за пазуху. Он прекрасно понимал, что если птичка встрепенётся и расправит крылья, она прорежет его грудь до самого сердца, но ему было всё равно.

Снова выбравшись на тропу, он пошёл обратно. Подойдя к воротам, он отодвинул засов и открыл их. Конь пасся неподалёку, пощипывая травку. Кирилл снова сел в седло и поехал в город, осматриваясь по сторонам. Навстречу ему бежал какой-то человек, который, подскочив, начал бурно благодарить его за то, что он нашёл его коня, которого какой-то злыдень увёл прямо на поле боя.

Кирилл безропотно слез со спины животного и, потрепав его по гриве, пошёл дальше пешком. Он снова шёл по городу, глядя на радующихся вокруг людей. К нему то и дело подбегали, обнимали за плечи, хлопали по спине. Ему пришлось опрокинуть пару чарок с густым пьянящим мёдом, откуда-то в руке у него объявился блестевший от масла пирог с капустой. На душе слегка полегчало. На одной из небольших площадей, он увидел Бояна, который со своими ратниками сидел за наспех составленными столами, на которые были выставлены разномастные миски, блюда и кувшины. Должно быть, горожане из ближайших домов принесли, что нашли, да тут же и сели за стол с княжичем, праздновать победу.

- Пойди сюда, парень, - узнав его, махнул левой рукой Боян.

Правая до локтя была забинтована, должно быть в бою княжича ранили. Впрочем, на его настроении это не отразилось. Напротив, забыв о своём высокомерии и подозрительности, он был рад видеть Кирилла. Тот подошёл и остановился возле стола.

- Что не весел? – рассмеялся Боян. – Я уж слышал, как ты генерала Эмерсона уломал. Молодец, нам лишняя кровь не к чему. Чего ж теперь кручинишься?

- Беда у вас, княже, - вздохнул Кирилл. – Я к старцам в заповедный лес ездил. Не нашёл их. А сокровищница взломана и чёрный камень пропал.

Боян медленно приподнялся, и краска схлынула с его лица.

- Вот беда, так уж беда… - пробормотал он и крикнул: – Барсук, коня! К княгине посылай! Раймониты умыкнули-таки чёрный камень!

Кирилл пошёл дальше, предоставив местным самим разбираться со своими проблемами. Он уже понял, что вся эта крупномасштабная военная операция была затеяна с единственной целью – отвлечь внимание сварожичей от заповедного леса и похитить камень. Именно этого камня и не хватало на «Сангриле», чтоб завершить коллекцию.

Он вышел на площадь, где Донцов до сих пор заигрывал с девицами и пил мёд с воеводой.

- Насладился общественным вниманием? – усмехнулся Кирилл, подойдя. – Домой не пора?

- Я ж только тебя и жду! – откликнулся Донцов. – Старпом сказал, чтоб я без тебя не возвращался. Если опять потеряешься, командир расстроится. А нам её расстраивать никак нельзя.

- Верно.

Кирилл на прощание обнялся с воеводой Вороном, а также с братьями Матрёны: Власом и Третьяком, оказавшимися на удачу здесь же, после чего вслед за Донцовым втиснулся в узкую кабину лёгкого истребителя и закрыл дверь.

«Махарт» поднялся над площадью, сделал прощальный круг над городом и начал подниматься всё выше. Прижавшись лбом к холодному стеклу, Кирилл смотрел вниз, на поле боя. Там уже раскинулись белые шатры передвижного лазарета госпитальеров.

Через четверть часа «Махарт» благополучно влетел в ангар баркентины. Выбравшись из салона, Кирилл осторожно достал из-за пазухи тяжёлый свёрток. Заинтригованный его действиями Донцов подошёл ближе.

- Знаешь, что это? – спросил Кирилл, отвернув край лоскута.

- Ух, ты! Какая диковина! – восхитился Донцов. – Конечно, знаю, ещё с тех времён, когда в школе космозоологией увлекался. Это ригорский железнопёр. Если конечно не подделка.

- Подделка? – нахмурился Кирилл.

- Они вымерли несколько тысяч лет назад, - пояснил Донцов. – И вот такие хорошо сохранившиеся останки – большая редкость. На Земле такого экземпляра точно нет. Если он настоящий, наши учёные тебе огромное спасибо за такой экспонат скажут.

- Он живой, только раненный…

- Тебе отдохнуть надо, Кирюша, - Донцов дружески похлопал его по плечу и вышел из ангара.

Кирилл спустился в медотсек и показал птицу Дакосте. Тот сунул его на предметный столик под сканер и какое-то время смотрел на экран компьютера.

- Знаете, Оршанин, - наконец проговорил он, - если б я не знал, что они существовали, я б решил, что это – фальсификация. Смотрите – живая материя в полном согласии с неживой. Принцип возникновения и существования такого организма в естественных условиях совершенно непонятен.

- Вылечить можете? – устало спросил Кирилл.

- Я даже не могу сказать, жив он в данный момент или нет. Я ж объясняю: мы не знаем природы существования этого организма, и уж тем более, нам не понять, как его вылечить.

Кирилл кивнул и, забрав неподвижную птицу, снова завернул её в лоскут.

- А доктор МакЛарен где? – с последним проблеском надежды спросил он.

- Я сам хотел бы это знать, - помрачнел Дакоста.

Кирилл вернулся в свою каюту, положил на тумбочку подушку и бережно уложил на неё железнопёра. Он действительно безумно устал. Опустившись на койку, он закрыл глаза и через минуту уснул.

Ему приснился Акела, вернее, голос Акелы, который негромко, но очень настойчиво звал его.

- Черкес, ну отзовись же, чёрт возьми! Ты мне так нужен!

Кирилл открыл глаза, почувствовав резкую тревогу. Голос слишком явственно прозвучал в комнате, а это значило, что Акела в опасности. Раньше предчувствие не подавало ему столь явных знаков.

Он поднялся и осмотрелся по сторонам. Комната была пуста, но голос продолжал звучать совсем рядом.

- Ну, давай же, Черкес!

- Акела? – ничего не понимая, спросил он, посмотрев на неподвижного Гамаюна на подушке.

- Слава Богу! – с облегчением откликнулся Куренной. – Я думал, что мой имплант неисправен.

- Какой имплант?

- Такой же, как у тебя, - терпеливо объяснил инспектор. – Я ж говорил тебе, что эти машинки без труда поддерживают связь между собой на расстоянии космической лиги.

- Чудо враждебной техники, - пробормотал Кирилл.

- Потом будешь комментировать. Мне нужна твоя помощь.

- Ты где? – наконец, Оршанин очнулся от сна и понял, что происходит.

- Сменил тебя на посту. А ты, надеюсь, на баркентине.

- Час назад вернулся, - Кирилл покосился на табло прибора связи.

- Очень кстати. Мне нужны сведения о неком веществе. Я передам тебе данные моего анализатора.

- А у тебя есть анализатор? – оживился Кирилл.

- Там же, где у тебя электронная отмычка. Готов к приёму?

- Передавай.

Перед его глазами побежали столбики цифр и символов. Он внимательно вглядывался в них, пытаясь сообразить, что это может значить.

- Кристаллическая структура с признаками радиации, - сообразил он.

- Умница, - похвалил Акела, - но мне нужно подробнее.

- Сделаю, - кивнул он. – Прямо сейчас.

- Ещё один вопрос, Черкес. Что скажешь о Бризаре?

- Он спас мне жизнь, Акела. Причём, он сделал это именно потому, что понял, кто я и что я делаю на «Сангриле».

- Почему?

- Он не сказал, но, должно быть, у него были для этого веские причины.

- Конец связи.

В каюте снова стало тихо. Кирилл какое-то время соображал, не приснилось ли ему это, а потом решительно подошёл к компьютеру и, сняв с панели кружок мобильного контакта, прилепил его к виску. Включив компьютер, он подсоединился к информационной базе баркентины и включил запись. Те же символы и цифры замелькали на экране, а компьютер начал обработку поступающих данных.

Адамович вышел из своей комнаты и пошёл искать генерала Бризара. Ему уже было известно о провалившихся попытках уничтожить Коруч и миссию госпитальеров. Об этом ему рассказал Карнач, когда поздно вечером он зашёл к нему в южный бастион. Комендант, похоже, не был удивлён удачными действиями землян, скорее, наличие у них на борту «Грумов» и хороших пилотов вызвало у него восхищение, а неудача собратьев – что-то вроде злорадства.

Именно тогда туда же явился генерал Эмерсон и сообщил, что армия немедленно выступает под Камень-город, и потребовал поставить под ружьё гарнизон. Карнач немедленно пришёл в ярость, заявив, что не даст ни одного рыцаря, потому что не в состоянии оборонять крепость в одиночестве. Генерал в свою очередь рассвирепел от такой наглости и заявил, что комендант немедленно будет расстрелян за измену. Хлопнув дверью, он убежал согласовывать решение о казни.

- Хорошо, что он не обещает протащить меня сквозь строй и четвертовать, - прорычал комендант, - Иначе мне пришлось бы дать ему в зубы.

- Ты не слишком рискуешь? – осведомился Адамович.

- Конечно, слишком! – огрызнулся Карнач. - Но что ты хочешь? Посмотри, что происходит! После этих дурацких нападений и госпитальеры, и корсы, наверняка, отправили сигналы своим защитникам! А флот Барбада и Звёздная инспекция – это уже не один поисково-спасательный звездолёт! Ригорцы камня на камне не оставят от наших укреплений, а инспектора заберут уцелевших и рассадят по клеткам. Неужели не ясно, что всё летит к чертям? Мы здесь почти тридцать лет и всего раз вступили в открытый конфликт с местными. А теперь решительно идём на штурм! Это значит, что мы не собираемся здесь задерживаться. А идти нам больше некуда, - он повернулся и посмотрел на тёмный экран на стене, а потом ударил кулаком по панели, выключая его. – Они собираются бросить ребят в мясорубку! Думаешь, эти чудики в холстах и шкурах так просты? Они регулярно играют в войнушку, причём всерьёз. Учатся стратегии и тактике по умным книжкам, а потом обкатывают всё это в поле. Сражаются на мечах, стреляют из луков, мечут копья, и, уверяю тебя, очень метко. К тому же у них достаточно лучевого оружия. Они умеют им пользоваться. И не забывай, теперь они консолидированы, у них племенной союз, построенный на принципах взаимопомощи. И при таких условиях наши четыре тысячи против их двадцати – это семечки!

- Если всё так, зачем посылать туда войска?

- Я не знаю, - устало покачал головой комендант. – Я всего лишь солдат, меня не посвящают в планы Внутреннего круга. Однако я вижу, что все мы для них, не более чем пушечное мясо, которое можно бросить в топку ради достижения каких-то целей, которые нам не понятны.

- Они что-то задумали? – нахмурился Адамович.

- Тут много тайн, Анджей, которые лучше не замечать. Если попытаешься разобраться, или голову сломаешь, или тебе её снесут. Я долго закрывал на это глаза, да и сейчас не собираюсь выяснять, что к чему. Но я не позволю вести моих ребят на бойню перед тем, как они могут получить реальный шанс вырваться на свободу. Костьми лягу, а людей Эмерсону не дам…

Звук зуммера с пульта заставил его вздрогнуть. Какое-то время он молча смотрел на мигающий сигнал связи, потом подошёл и нажал на него:

- Комендант Карнач, - спокойно проговорил он, мрачно взглянув на Адамовича.

- Комендант, - услышал он холодный голос Бризара. – Довожу до вашего сведения, что войска Ордена в срочном порядке выводятся из крепости, к ним приданы в полном составе экипажи «Рубинового скипетра» и «Святого копья» и боевые подразделения всех трёх звездолётов. На вас и ваш гарнизон возлагается обязанность защищать крепость в случае опасности.

- Мы выполним свой долг, монсеньор, - проговорил комендант.

Сигнал на пульте погас. Карнач закрыл глаза и глубоко вздохнул.

- Ангел-хранитель, при всех его недостатках, - пробормотал он.

- Ему можно доверять? – спросил Адамович.

- Здесь никому нельзя доверять, Анджей. Бризар высокомерен, но мне кажется, что у него обострённое чувство порядочности. Он уже не раз прикрывал нас, и не только нас.

- Кого ещё?

- Того Пса, о котором мы говорили недавно. Бризар, без сомнения, знал, что это за птица, но прикрыл, всё показал и выпроводил за стены. Учти, я не даю рекомендации, я даю информацию.

Теперь Адамович искал Бризара. Он прекрасно понимал, что Карнач прав. Граф Клермон задумал что-то, для чего ему уже не нужны его рыцари. Возможно, очень скоро случится что-то, что всё равно лишит их жизни всякой ценности, как и жизни других существ на этой планете. Анджей даже догадывался, что это может быть.

Догадка была страшной, но слишком многие факты сходились, подтверждая её правильность. И он должен был любой ценой предотвратить то, что могло случиться вскоре. А для этого ему нужен был доступ на «Сангрил» и союзник, который обеспечит ему поддержку.

Однако торопиться и форсировать события, было нельзя. Бризар оставался достаточно загадочной личностью, а то, что говорили о нём Черкес и Карнач, ещё больше напускало туману. В конце концов, если он помогал этим двоим, не значит, что он кинется помогать и Адамовичу.

Нужно было действовать осторожно, но достаточно быстро, потому что время уже явно начало поджимать.

Бризара он встретил в галерее, неподалёку от покоев магистра. Молодой генерал был так сосредоточен, что не сразу заметил его.

- Что-то случилось, монсеньор? – окликнул его Анджей.

- А, это вы, пан Адамович, - Даниель остановился. – Да, случилось. Вы наверно, уже в курсе, что ночью наши войска осадили Камень-город?

- Да, я присутствовал при стычке коменданта с генералом Эмерсоном.

- Это счастье для Эмерсона, что он не вернулся. Его бы обезглавили за бездарную подготовку армии и операции, - сообщил Бризар. – Первая же атака на город оказалась последней. Она захлебнулась под стенами, а потом на наши колонны с тыла и флангов налетела конница степняков. Сварожичи высыпали за стены и поддали жару, и Эмерсон капитулировал. Вся армия, несколько тысяч воинов, которые считали себя непобедимыми, была рассеяна в мгновение ока. Сколько погибло, сколько ранено, мы не знаем. Никто не вернулся. Те, кто уцелели, взяты в плен. У нас больше нет армии.

- Сожалею. Магистр, наверно, огорчён?

- Напротив, - с неожиданной неприязнью отозвался Даниель. – Он злится на Эмерсона, но в остальном вполне доволен, потому что пока братья Ордена сражались со степняками, небольшая диверсионная группа похитила из города какую-то очень важную вещь.

- Погубить армию ради одной вещи? – задумчиво уточнил Адамович, покручивая ус.

- Что вы имеете в виду? – раздражённо спросил Бризар.

- На самом деле, это обычная вещь в этом отвратительном мире. Поведение магистра свидетельствует о его полном равнодушии к судьбам других людей. Но бывает и хуже.

- Неужели?

- Да, знаете, кое-что в вашей крепости напомнило мне о том, что есть в этой Галактике существа, которые не просто равнодушны. Они любят убивать. Причём – не одного, двух или десяток, а тысячи живых душ. Я сам как-то оказался свидетелем такого явления. На некой планетке, где нет ничего интересного, и на звёздных картах она помечена номером Р76Т542. Долгое время, вообще никто не знал, что там кто-то живёт. Видите ли, она совершенно безжизненная, потому что вращается вокруг небольшой, но на удивление злой звезды, которая каждые сутки, выжигает всю поверхность своими безжалостными лучами. Потом, правда, выяснилось, что планета всё же обитаема. Под землёй в катакомбах обитает полудикий, но, в общем-то, безобидный народец, полу-ящерицы, полу-люди. Мыслящие, но пока примитивные существа, со своими мыслями, чувствами и проблемами. Однажды некое существо заплатило шайке головорезов, которые прибыли на эту планету и, согнав аборигенов, которых было что-то около пяти тысяч, в один район и замуровали их в шахтах, которые после заминировали. А над их головами, в святилище, единственном месте, где они выходили ночами на поверхность, чтоб посмотреть на тусклые звёзды, разместили несколько ёмкостей с взрывчатой смесью, которая должна была сдетонировать под горячими лучами звезды и послать импульс во внутреннюю систему минирования. Причём, они объяснили несчастным, что их ждёт.

- Зачем всё это? – нахмурился Бризар.

- Чтоб понять, нужно знать забытые легенды этой Галактики, в которых иногда можно отыскать отголоски реальных событий, – ответил Адамович. - Говорят, что когда-то в Галактике существовал странный и страшный странник, который питался ужасом и смертью. Он блуждал по мирам в виде чёрной звезды с множеством смертоносных лучей. Когда он встречал в Галактике живой мир, он уничтожал его и насыщался энергией ужаса, переживаемого его обитателями, и поглощал высвобожденную в момент их гибели жизненную энергию. Потом он набрёл на один из миров, населённый анубисами, находившимися тогда на вершине своего развития, и уничтожил его. Великий Амон выслал против него военную армаду, но и она была уничтожена. Тогда Высшие боги трёх Храмов объединили свою силу и мудрость. Они разрушили звезду и разбили её оболочку на девять камней, которые распределили по всей Галактике. Но чёрная эта звезда была лишь кораблём пришельцев. Сами они, уцелевшие после гибели корабля, распылились по миру. Некоторые, обманом принимая облик представителей иных рас, заставляли приносить себе жертвы и этим питались, иные – сами уничтожали других, как на планете Р76Т542. Но кто-то из них, наверняка, занялся поисками останков своего корабля, чтоб возродить его и снова собрать на нём своих собратьев.

- Значит, на той планете?..

- Да, он ждал на орбите. Правда, был разочарован. Взрыв на поверхности планеты не вызвал цепную реакцию, и единственное, что он получил, это испуг маленьких человеко-ящеров. А потом прибыла Звёздная Инспекция, и ему пришлось удирать.

- Зачем вы мне всё это рассказываете? – прищурился Бризар.

- Я не зря оказался на той планете, монсеньор. Я шёл по следу этой твари. А след был очень заметный. Везде она оставляла один и тот же знак, о котором я встречал ужасные свидетельства на самых разных планетах галактики Млечного пути. И не всегда их оставлял мой противник. Этот же знак я встретил в вашей крепости и подумал, что судьба привела меня сюда не случайно.

- О чём вы? – возмутился Бризар. - Какой знак?

- Вон тот, - и Адамович указал на круглый щит, укрепленный на стене.

- Это эмблема Ордена, - воскликнул Бризар. – Как роза и меч.

- Ваша эмблема – восьмиконечный крест, а это – девятилучевая звезда.

Даниель обернулся и посмотрел на щит. Если б он присмотрелся внимательнее раньше, он бы и сам заметил, что это совсем не крест, а сходящиеся в одной точке девять лучей.

Он растерянно посмотрел на Адамовича.

- И что всё это значит?

- Понятия не имею, - пожал плечами Анджей. – Я увидел знак и вспомнил, где его видел. Я рассказал это вам, а вы были так любезны, что выслушали. Я, в отличие от магистра, искренне опечален участью, которая постигла ваших рыцарей. У вас, наверно, полно дел. Не буду вас задерживать. И простите, если мой жуткий рассказ расстроил вас ещё больше.

Адамович развернулся и пошёл прочь. Даниель растерянно смотрел ему в след, а потом снова взглянул на щит. Он вспомнил, где ещё видел девятилучевую звезду. И восемь чёрных камней.

Анджей быстро шёл по коридору, а потом, заметив тёмную нишу, завернул туда и поднёс пальцы к виску.

- Слушаю тебя, Черкес, - шёпотом произнёс он.

- Я отыскал сведения об этом минерале, Акела, - отозвался в середине мозга голос Кирилла. – Честно говоря, с трудом. У нас в информатории таких сведений нет, и нашей науке это вещество неизвестно. Но соответствие нашлось в ригорском секторе дружественной системы информации, распространяемой научными учреждениями Объединения Галактики. Радиация с такими качественными показателями излучается минералом, который использовался некоторыми высокоразвитыми расами, расположенными ближе к ядру Галактики, для производства оружия, которое применялось против кораблей с нестабильными «живыми» обшивками. В результате поражения живая обшивка кристаллизовалась и утрачивала способность к регенерации и самостоятельному устранению пробоин. Часто это приводило к гибели корабля, который являлся живым организмом. После прекращения тех войн и вступления противоборствующих сторон в Великое кольцо, это оружие было признано Старшими братьями негуманным и запрещено. Месторождение минерала взято ими под жёсткую охрану, так что добыть его сейчас оттуда практически невозможно. Однако, учитывая период полураспада продолжительностью около трёх миллионов земных лет, не исключено, что само оружие, либо входившие в него частицы минерала, либо вещества, ранее предназначавшиеся для его создания, ещё можно встретить в Галактике.

- Отличная работа, Черкес, - улыбнулся Адамович.

- Чем могу… - отозвался Кирилл.

- Можешь, брат. Если узнаешь, что раймониты похитили из Камень-города, пока шёл бой.

- Итак знаю, Акела. Они украли у них чёрный камень, близнец тех восьми, что они прячут на «Сангриле».

- Спасибо, - пробормотал Адамович и прижался спиной к холодной стене ниши.

Люк в стене зала открылся, и из транспортной галереи медленно выплыла серая платформа, на которой был установлен чёрный камень. Она медленно проследовала по воздуху и остановилась под одним из лучей звезды, укреплённой под потолком, под тем самым, под которым место до сей поры пустовало. Плавно опустившись ниже, платформа застыла над полом, после чего силовые потоки приподняли камень и платформа выскользнула из-под него. Камень опустился на своё место, а платформа тем же путём вернулась в транспортную галерею, и люк закрылся.

Магистр подошёл к камню и ласково погладил его широкой ладонью.

- Вот он, близится миг величия! – воскликнул генерал Юханс. – И никто больше не сможет нам помешать…

Он осёкся, потому что граф Клермон бросил на него недобрый взгляд.

- Может, Дирк. Причём по твоей милости! – возразил он. – Кто клялся мне, что уничтожит де Мариньи и выведет из игры землян? И что? Они оказались готовы к нашим действиям. Они прикрыли Коруч, где-то раздобыв «Грумы». Они протаранили беспилотник, направленный на миссию госпитальеров, и очень своевременно вмешались в битву под Камень-городом. Они уже отправили сигнал вызова своим союзникам, как и эти дикари-корсы, и госпитальеры. Времени у нас остаётся в обрез, а теперь баркентина висит на орбите, и, того и гляди, де Мариньи снова помешает нам.

- Этот де Мариньи дьявольски хитёр! – сокрушённо вздохнул генерал Юханс.

- Никто не говорил тебе, что он идиот! – громыхнул магистр. – Он вернулся именно для того, чтоб снова встать у нас на пути. И глупо было бы ожидать, что он явится в ржавых латах с зазубренным мечом в руках! Ты должен вывести землян из игры. Мне всё равно, как ты это сделаешь, но если тебе не удастся это, я сам скормлю тебя твоим суккубам!

- Я почти нашёл способ склонить к сотрудничеству демона! – заверил Юханс. – Уже этой ночью он склонится передо мной, и я натравлю его на землян. Он посеет на баркентине смерть.

- Надеюсь, что ты сможешь это сделать, - магистр перевёл тяжёлый взгляд с Юханса на дверь зала, которая приоткрылась. Вошёл Бризар. – Даниель, мальчик мой, - проговорил граф уже более мягко. – Хорошо, что ты появился.

- Вы нашли девятый камень, монсеньор, - взгляд молодого генерала равнодушно скользнул по глыбе.

- Он был на Свезере. Мы долго не могли его найти, именно поэтому Орден так долго задержался здесь. Лишь недавно мы узнали, что камень прячут сварожичи, а сегодня мы, наконец, получили его.

- Значит ли это, что теперь мы покинем эту планету?

- Надеюсь, что так, - кивнул граф. – Оставаться здесь становится опасно. Но прежде чем мы покинем этот мир, мы всё же обретём то, к чему стремились так долго, ради чего мы покинули нашу колыбель и вышли на холодные и опасные просторы космоса. А, обретя силу и могущество, мы ещё успеем испытать их против наших врагов. И тогда, никому из них несдобровать.

Даниель окинул зал взглядом.

- Мы должны для этого провести какой-то ритуал?

- Пожалуй, - улыбнулся магистр. – Нам следует выйти на орбиту и провести небольшой ритуал. Для этого нам понадобятся сохранившие верность братья внутреннего круга. К сожалению, их уже не восемь. К тому же генералу Юхансу придётся остаться здесь и закончить очень важное дело. Впрочем, он присоединится к нам позже, если его труды увенчаются успехом.

Юханс сжался под суровым взглядом графа Клермона.

- Как только стемнеет, «Сангрил» выйдет на дальнюю орбиту, и мы начнём… - продолжил магистр.

- Разве это нельзя сделать здесь?

- Нет, мы должны быть в космосе, как гласит наш девиз: Sicitur ad astra4. И если ничто не помешает нам, вечность распахнёт перед нами свои врата, мы станем непобедимы. Ступай, Дирк, выполни свою работу. И ты иди, мой мальчик. Ты должен быть на звездолёте к темноте.

Поклонившись, оба генерала вышли из зала, оставив графа любоваться его сокровищем. Мрачный, но решительный Юханс направился в свои покои. Бризар, напротив, какое-то время бродил по опустевшим коридорам крепости. Он раздумывал, сопоставлял, анализировал то, что узнал за последнее время. В конце концов, ему удалось принять решение, а, приняв его, он, более не колеблясь, решил приступить к его выполнению.

Адамовича он нашёл в таверне, где за несколькими столами сидели рыцари гарнизона. Анджей в одиночестве потягивал рубиновое вино из высокого бокала и о чём-то сосредоточенно думал. Заметив Бризара, он внимательно и выжидающе взглянул на него.

Генерал сел напротив, привычным движением расправив плащ.

- Вы специально сели за этот стол? – спросил он.

- Хотите знать, известно ли мне, что укреплённое под ним подслушивающее устройство неисправно? – уточнил Анджей. – Известно. И хотя я не собирался ни с кем разговаривать, так мне спокойнее.

- Они нашли девятый камень, - внезапно выпалил Даниель.

- Я знаю, - сообщил Адамович.

- Откуда? – не дождавшись ответа, генерал кивнул. - Верно, у вас нет причин доверять мне. Тем более что вы здесь, скорее всего, не из-за Карнача, Моргана или катера. Вы здесь из-за этого камня. Молчите? Ладно, можете не отвечать. В конце концов, здесь у всех свои секреты, верно? И каждый действует в своих интересах. Правда, иногда чьи-то интересы совпадают. Чтоб понять совпадают ли наши интересы, что сделало бы возможным наши совместные действия по их достижению, я должен узнать, какие цели вы преследуете? Что вам нужно от Ордена?

- Мне нужно, чтоб Орден перестал убивать и калечить, - спокойно ответил Анджей.

- Зачем вам это?

Он пожал плечами.

- Издержки земного воспитания, которые толкают на вечную и изматывающую борьбу с ветряными мельницами. Есть люди, которые не могут иначе, потому что их так воспитали.

- Допустим, - с некоторой долей скепсиса кивнул Бризар. – Мне известно, что к ночи Клермон собирает всех на «Сангриле», после чего поднимет его на орбиту и проведёт какой-то ритуал. Сюда мы уже не вернёмся.

- Некуда будет возвращаться, - проронил Адамович, глядя на переплетения нитей пожелтевшей скатерти.

Генерал какое-то время внимательно смотрел на него, потом решился:

- Их можно остановить?

- Не знаю, - вздохнул тот. – Но я обязан сделать для этого всё, что могу, и даже больше.

- Для начала вам нужно попасть на «Сангрил».

- Верно.

- Я вас проведу и помогу укрыться до поры до времени в моих покоях. У меня в каюте есть терминал, подключённый к внутренней системе наблюдения звездолёта. Вы сможете видеть то, что происходит в зале.

- Этого мало.

- Что ещё?

- Если б я знал! Но начнём с этого.

Бризар кивнул и, оглянувшись, подозвал слугу. Заказав вино и ужин, он обернулся к собеседнику.

- Как знать, пан Анджей, может быть это наш последний ужин в этой жизни.

Адамович усмехнулся.

- К чему такой пессимизм, друг мой? Я согласен, что хороший ужин не будет лишним, но пить мы будем по-русски.

Он поднял бокал.

- По-русски? – удивился Бризар, приподняв, тем не менее, свой.

- Дай Бог, не последнюю!

После ужина молодые люди вышли из таверны и направились в ангар, где стоял «Сангрил». Даниель провёл своего спутника окольными путями, они вошли в ангар через незаметную дверь, расположенную неподалёку от хвостовой части звездолёта, зашли под его днище, после чего Бризар достал из кармана планшетку с кнопками и набрал код. Наверху, в обшивке образовался люк, откуда выдвинулась узкая металлическая лестница. Они поднялись наверх.

Коридоры флагмана были так же пусты, как и коридоры крепости. Боевые подразделения «Сангрила» канули где-то в степи у Камень-города, а немногочисленный экипаж уже занял места и начал подготовку к взлёту.

Генерал отвёл Адамовича в свою каюту и оставил там, после чего тем же путём вышел, чтоб через четверть часа гордо прошествовать через парадный вход мимо капитана Драгана и его подчинённых.

С наступлением ночи защитный экран над звездолётом раздвинулся. «Сангрил» медленно поднялся из своего ангара на сто метров, после чего ускорился и помчался вперёд и вверх. Через полчаса он замер на дальней орбите. Из его командного отсека была прекрасно видна золотящаяся на фоне тёмного неба баркентина.

Генерал Юханс тем временем сидел в своей лаборатории, обложившись колдовскими книгами. Он что-то чертил кровью на листе жёлтого пергамента, потом, бросив перо, начал смешивать в закопчённых ретортах какие-то жидкости, которые угрожающе клокотали, выбрасывая к потолку клубы удушающего дыма. Пламя над медной жаровней то зеленело, то синело, то пускало вверх яркий алый язык. Растопленный в тигле металл бурлил, выпуская лопающиеся пузыри.

Юханс обернулся, услышав скрип двери. За его спиной стоял Игнат и смотрел на лежащее у стены тело одного из мальчиков с перерезанным горлом. Его кровь была сцежена в стоявшую рядом чашу.

- Что застыл? - проворчал Юханс. – Мне нужно изготовить амулет. Против такого амулета не устоит сам Сатана, не то, что какой-то граф Преисподней! Я заставлю его визжать и кататься по полу. Он будет целовать мои ноги, лишь бы я прекратил его мучения.

- Что это за амулет?

- Тебе его название ничего не скажет. Впрочем, звучит это красиво: «Печать Соломона».

- Я читал о нём, - Игнат подошёл ближе. – «Восставшие духи удерживаются предъявлением пятиконечной Сияющей Звезды, или Печати Соломона, потому что каждая несёт им доказательство их безрассудства и грозит им единоличной властью, которая станет мучить их, призывая к порядку».

- Ты читал лишь об изображении, доступном слишком многим, чтоб действительно иметь силу, которая ему приписывалась. Настоящая Печать была только на перстне царя Соломона, и с её помощью он, действительно, подчинял себе демонов. Перстень пропал, но мне был дан секрет изготовления настоящего амулета. За это мне пришлось отдать им почти всех.

Игнат молча обернулся и снова взглянул на тело мальчика.

- Значит, больше никого не осталось?

- Ты да я, - пробормотал Юханс. – Это не большая плата за могущество, Игнасио. К тому же скоро мы покинем этот мир. Я возьму тебя с собой. Остальным всё равно пришлось бы умереть.

- Я могу вам помочь, монсеньор?

- Нет, я справлюсь сам. Спустись вниз и добавь масла в плошки, чтоб наш узник раньше времени не вырвался из своей клетки.

Игнат кивнул и вышел.

Он спустился вниз, в катакомбы под крепостью. Теперь возле дверей круглого зала не было караула. Карнач отозвал своих подчинённых, чтоб расставить их на стратегически важных объектах крепости. Взявшись за ручку двери, Игнат прислушался. Из зала доносилось стройное пение хора мужских голосов, вторивших органу. Прислушавшись, он уловил в древней латыни слова старой католической мессы. Открыв дверь, он вошёл.

Демон сидел в круге светящейся пентаграммы, скрестив ноги, положив локти на колени и опустив голову. Казалось, он слушал глуховато доносившийся из ниш хорал. Впрочем, наверно, так оно и было. Уловив движение в зале, он поднял голову, и Игнат встретил его задумчивый и печальный взгляд.

- Говорят, что падшие ангелы мечтают вернуться на Небеса, - заметил он, подходя ближе.

- Мне некуда возвращаться. Я не был там, - ответил демон и небрежным жестом заставил невидимый хор замолчать. – Зачем ты явился?

- Генерал велел мне подлить масла в плошки.

- Тогда занимайся своим делом… - Кратегус откинулся назад и лёг на пол, вытянув ноги и раскинув руки. Его взгляд был направлен вверх, и в нём Игнату вдруг привиделась тоска, от которой стало жутко.

- Я хотел… - снова заговорил Игнат, стоя у самой границы пентаграммы. Демон мрачно покосился на него. – Я хочу заключить с тобой пакт, - наконец, решился он. – Или моя душа тоже не имеет для тебя ценности?

- Пока имеет, - без особого энтузиазма произнёс Кратегус и, нехотя приподнявшись, сел, по своему обыкновению приняв полную изящества небрежную позу. – Впрочем, если ты и дальше будешь упорствовать в своих грехах, скоро от неё не останется ничего, заслуживающего внимания. Но, ладно, ближе к делу! Давай обсудим… - он похлопал ладонью по полу рядом с собой. – Присаживайся и рассказывай, что ты хочешь в обмен на свою бесценную красавицу.

Игнат вошёл в пентаграмму и опустился рядом на пол. Ему было не по себе под пристальным взглядом прозрачных глаз духа зла. Но он всё же набрался смелости взглянуть ему в лицо. Оно было гладким и юным, но в глазах светилась бесконечная усталость и странная, почти нечеловеческая мудрость. Именно в тот момент сомнение впервые шевельнулось в душе Игната.

- Чего ты хочешь, мальчик? – негромко и мягко спросил демон.

- Я хочу, чтоб ты уничтожил источник его силы, - ответил Игнат. – Источник силы Юханса. Я скажу тебе, что это и где он его прячет. А взамен ты дашь мне его убить.

- Нет, - твёрдо произнёс демон.

- Он заслужил смерть! - заявил юноша. – Это нравственный урод, который ни во что не ставит чужие жизни. Он убил всех мальчишек, - на глаза у него навернулись слёзы, и голос задрожал. – Я ненавидел этих избалованных истеричных щенков, хотя, сам, наверное, не многим лучше них. Они раздражали меня своим нытьём, своими маленькими интрижками, потасовками по углам, жадностью и трусостью. Но они не заслужили этого! Как и многие другие, чья кровь на его руках. Он должен умереть!

- Да, он должен умереть, - эхом отозвался Кратегус. – И он очень скоро умрёт, но не от твоей руки.

- Я сам хочу сделать это…

- Не надо, - демон смотрел ему в глаза. – Это не твоё дело – карать преступников. Ты не палач. И не нужно становиться им. Это тяжкий крест…

- Какое тебе дело до этого? – воскликнул Игнат. – Ты же дьявол! Ты призван губить людские души. Ты повелеваешь недугами…

- И властвую над болью, - шепнул Кратегус, опустив золотистые ресницы. – Но повелевать и властвовать можно по-разному. Можно наслать болезнь, а можно изгнать её. Можно поразить болью, а можно и снять её. На самом деле ты хочешь не того, о чём говоришь. Ты измучен и впал в отчаяние. Твоя боль томит тебя. Она не даёт тебе жить. А ты ещё очень молод, и, быть может, у тебя впереди широкая и светлая дорога. Она перед тобой, но твои затуманенные болью глаза не видят её. В душе у тебя ад, и тебе кажется, что вокруг – тоже ад. Но это не так. Я могу избавить тебя от боли…

- Я не хочу! – крикнул Игнат.

- Хочешь, - возразил демон. – Именно этого ты и хочешь. Ты думаешь, что, уничтожив источник своей боли и насладившись местью, ты избавишься от неё. Но это не выход… Это – лабиринт, в котором тысячи мрачных и опасных путей ведут в один тупик. Позволь мне помочь тебе.

Игнат хотел возразить, но демон поднял руку и коснулся его лица. От его пальцев шло приятное, ласкающее тепло, и Игнат замер, почувствовав, как дрогнуло от этого прикосновения сердце.

Кратегус легко поднялся и, обойдя его, присел сзади.

- Тебе уже нечего терять, - раздался за спиной тихий ласковый шёпот. – Доверься мне, позволь мне потушить огонь, сжигающий твою душу, открыть твои глаза и вывести тебя на твою дорогу…

Тёплая ладонь легла на его шею сзади, и Игнат ощутил, как блаженный покой заструился от неё по всему телу. Он вмиг лишился сил и покорно опустился назад, на колени демона, который склонился над ним. Взгляд прозрачных зелёных глаз был наполнен нежностью и состраданием. Игнат вглядывался в его лицо, прекрасное, юное и мудрое, и другие лица проглядывали в его ставших туманными чертах. Он узнавал то отца, то мать, сестру, старого школьного друга, девушку, в которую был влюблён в выпускном классе. Тихий голос что-то нашёптывал ему о весне, о солнечном свете, о сирени за окном, о радуге над рекой, о том дне, который он провёл с друзьями по космошколе на берегу Днепра, о тёплом дожде, под которым они носились, как сумасшедшие, а потом он лежал в высокой траве счастливый и свободный, подставив лицо тяжёлым каплям, которые текли по коже…

- Плачь, мальчик, - шептал ему голос издалека, - плачь. Боль выходит со слезами…

Это был голос его любимого учителя, или отца, или этого странного существа с юным лицом и мудрым, печальным взглядом.

Игнат закрыл глаза. Сколько он так лежал на руках этого существа, он не знал, но потом силы постепенно вернулись в его тело. Он приподнялся и сел, подтянув к груди колени и прислушиваясь к себе. Боль отступила. Она не ушла, но стала меньше и уже не имела над ним власти. Он сам толком не знал, отчего его лицо было мокрым: от слёз или от того давнего дождя, омывшего его беспредельным счастьем. Вытерев глаза, он обернулся.

Кратегус был рядом. Он сидел, опустив голову, и о чём-то думал.

- Ты ведь не демон, верно? – спросил Игнат, повернувшись к нему.

- Демон, - проговорил тот и улыбнулся. – Но у меня человеческая душа, которая слишком сильно любила и слишком много страдала. И частица души ангела, самого чистого, самого светлого и самого прекрасного ангела на Земле и в Небесах.

Игнат тоже улыбнулся, глядя на него.

- А почему ты грустишь? Я могу тебе помочь?

- Нет, - совсем тихо проговорил Кратегус, покачав головой. – Помочь мне может только мой ангел. Иди, мальчик. И не подходи больше к этому мерзавцу, иначе тень его грехов снова упадёт на тебя, и ты погрузишься во тьму. Иди к тем, кому веришь, кто не оставит тебя, кто любит тебя настолько, что отдаст за тебя жизнь. Такие есть, я знаю. Тебе повезло.

Игнат поднялся и вышел из пентаграммы. Посмотрев на плошки, он обернулся.

- Если хочешь, я разрушу её и выпущу тебя на свободу.

- Не надо. Каждый должен сам разбираться со своими проблемами. Иди и при первой же возможности возвращайся домой.

- Я должен постараться всё забыть? – спросил Игнат.

- Нет. Помни. Это поможет тебе не сбиться с пути, потому что по натуре ты воин, а воин должен знать своего врага в лицо. Только сперва тебе нужно набраться сил для борьбы, заручиться поддержкой друзей и обеспечить прочный тыл.

- Мне будет тебя не хватать, - с некоторым удивлением заметил юноша и посмотрел на Кратегуса.

- Я буду неподалёку, - пообещал тот.

- У тебя хорошая улыбка, - произнёс Игнат и направился к двери. Потом вдруг остановился и обернулся: - Ты оставил мне мою душу и не позволил убить его. Но тебе всё ещё нужен источник его силы?

- Конечно. А я всё думал, созрел ты для того, чтоб оказать мне бескорыстную помощь или нет.

- Созрел. У него есть три демона-суккуба: Маара, Мина и Мога. Он прячет их в сундуке, в маленькой каморке, вход в которую расположен за креслом в его кабинете.

- Спасибо, мой мальчик. А теперь иди и ни во что без нужды не ввязывайся.

- Ещё, он делает Печать Соломона. За секрет её изготовления он отдал мальчишек суккубам.

Кратегус помрачнел, его глаза снова подёрнулись льдом.

- Предупреждён, значит, вооружён. Иди. Он направляется сюда. Я не хочу, чтоб ты столкнулся с ним. К нему уже нельзя прикоснуться, не испачкавшись при этом.

Игнат ещё раз взглянул на него и вышел. Демон закинул руки за голову и, прогнувшись, с усилием потянулся. На его лице снова появилась улыбка, но теперь холодная и злая.

Генерал Юханс вошёл в зал спустя четверть часа и сразу же решительно направился к пентаграмме, выставив вперёд руку, сжимающую круглую металлическую пластинку с выгравированными на ней знаками и символами.

- Демон Кратегус, граф Преисподней, подчинись мне! – приказал он.

Демон мрачно смотрел на него, сидя на полу.

- Тебя обманули, Дирк, - наконец, произнёс он. – Ты бы понял это, если б внимательней читал свои книги. Печать Соломона имела власть над духами Тьмы, потому что была средоточием Света. Вспомни, что писал Элифас Леви о природе её действия на восставших духов: «Ничто не терзает так сильно, как доброта. Ничто так не отвратительно для безумия, как разум. Но если невежественный оператор пользуется этими знаками, досконально не разбираясь в них, он уподобляется слепцу, читающему лекцию о свете слепым, или неграмотному человеку, обучающему детей читать». Старина Леви вообще был весьма деликатен в своих формулировках. Я же скажу тебе, что символ любви, света и доброты не может быть куплен ценой крови невинных детей. Посмотри, твой амулет сочится кровью…

Тут же из-под пальцев Юханса, сжимающих пластинку, закапали капли крови. Он с ужасом отшвырнул амулет и попятился к двери под суровым взглядом поднимающегося на ноги демона. Но тот резко выбросил вперёд руку, и Юханс ощутил невероятной силы удар в грудь. Он отлетел назад, ударился спиной о простенок между нишами и сполз на пол. Он сидел, глядя, как демон кончиками пальцев босой ноги подцепил одну из плошек и изящным движением отшвырнул её прочь. Потом он вышел из пентаграммы, на мгновение остановился возле генерала, потерявшего дар речи от ужаса, протянул руку к амулету, лежащему на полу, и тот послушно прилетел на его ладонь. После этого за спиной демона возникли огромные чёрные крылья, он взмахнул ими, обдав Юханса волной тёплого воздуха, и исчез.

Спустя мгновение демон уже был в кабинете генерала. Взмахнув рукой, он отшвырнул со своего пути массивный стол и кресло, подошёл к дубовой панели на стене и ударом кулака вышиб её. Он вошёл в каморку и осмотрелся. Комната была наполнена тяжким запахом крови. Истерзанные тела мальчиков лежали на полу возле стен. Окинув эту ужасную картину мрачным взглядом, он задержался на одном теле, которое, казалось, ещё подавало признаки жизни. Но потом решительно подошёл к возвышению, на котором стоял почерневший от времени и содержимого сундук. Откинув крышку, он отступил на шаг.

Три демона в образе красивых женщин вылетели и закружились по комнате. Одна была рыжей, другая – беловолосой, третья – жгуче чёрной.

- Кратегус, - зашелестели их голоса, - ты пришёл! Мы знали, что ты придёшь…

- Конечно, я должен был придти, - ответил он и тоже взлетел, присоединившись к их завораживающему танцу.

- Ты красив, граф, - пела рыжая. – Ты всё так же красив! Ты помнишь Маару?

- И Мину, Мину, - заливалась блондинка.

- И меня, мой господин, - ластилась к нему чёрная.

- Я помню вас, - отозвался он, - и вашу красоту, и вашу похоть, и вашу жажду крови. Я помню всё, но помните ли вы меня?

- Мы помним, помним! - заверили они. – Останься с нами. В этом мире много живых, сладких душ, молодых тел, свежей крови. Пируй с нами, стань властелином…

Маара подлетела к нему и вдруг отпрянула.

- Ты – не он! – зарычала она, и её лицо исказила звериная злоба, из-за алых губ выдвинулись клыки. – Ты чужой, принявший его облик.

- Ошибаешься, Маара, - улыбнулся он, - это я. И сейчас ты в этом убедишься.

Он с яростью швырнул в неё амулетом. Тот пробил её тело насквозь и, звеня, покатился по каменному полу, а дьяволица вспыхнула синим пламенем и, превратившись в прах, развеялась.

Мина со свирепым рычанием бросилась на него, но он, подпустив ближе, схватил рукой её шею и сжал пальцы. Суккуб захрипел и рухнул на пол, рассыпался, и прах его бесследно сдуло в сторону двери. Мога испуганно завизжала, бросившись наутёк. Она уже достигла стены, когда Кратегус, снова выбросил вперёд руку, и с его пальцев соскользнул синеватый шар, который настиг последнюю демоницу. Она тоже бесследно рассеялась в воздухе.

Кратегус опустился на пол и подошёл туда, где уловил биение живого сердца. Он поднёс руку к шее мальчика и почувствовал под пальцами слабо пульсирующую жилку. Сложив руки перед грудью, он какое-то время смотрел на него, а потом протянул руки над телом, покрытым многочисленными ранами. Из его ладоней заструился золотистый свет, и через какое-то время мальчик глубоко вздохнул и закашлялся. Кратегус подхватил его на руки и взмахнул крыльями.

Спустя мгновение он был уже в лазарете, где на глазах у изумлённых и перепуганных помощников брата Этьена положил мальчика на свободную койку, погладил его по голове и исчез.

Спустя мгновение он возник на вершине горы, где, расправив крылья и подняв голову, прислушивался к чему-то происходящему далеко наверху, на орбите Свезера.

В большом зале, расположенном в самом сердце «Сангрила» было светло, как никогда. Сотни прожекторов, установленных по периметру, освещали искрящуюся песком поверхность пола и девять чёрных камней, расположенных по кругу. В зале не было людей, и видеть то, что в нём происходило, можно было только на экранах наблюдения. На один из таких экранов напряжённо смотрел оставшийся в каюте Бризара Анджей Адамович. Сам Бризар смотрел на другой экран, укреплённый на стене в зале магистра. Граф Клермон стоял рядом, пристально глядя на изображение.

Сперва ничего не происходило, только хорошо приглядевшись можно было увидеть, как мерцание песка сливается в потоки, направляющиеся к стенам. Вскоре там образовались маленькие воронки, и стало ясно, что песок уходит из зала. Затем под ним проглянули металлические плиты, скреплённые рядами заклёпок. Камни оставались на месте.

По изображению на экране невозможно было увидеть, как вслед за песком из зала откачивался воздух, и вместе с тем понижалась температура, которая вскоре сравнялась с забортной.

В зале воцарился холодный безжизненный вакуум, но именно он внезапно оживил камни, которые медленно поднялись над полом, меняя очертания. Из грубых блоков и причудливых скульптур они превращались в мягкие сгустки вязкой субстанции, утрачивая привычные контуры. Чем выше они поднимались к расположенным над ними лучам звезды, тем более жидкой становилась субстанция, стремясь принять шарообразную форму.

Достигшие сооружения чёрные шары присоединились к концам лучей и вдруг резко втянулись внутрь. Зрелище это было столь странным, что поражённый Бризар был удивлён, не услышав хлюпающего звука.

Клермон тем временем переключил что-то на небольшом дистанционном пульте, и Даниель увидел космос, окружающий флагман Ордена. Он прекрасно знал устройство огромного звездолёта, и теперь ему стало понятно назначение длинной узкой трубы, ведущей сквозь весь звездолёт от зала к внешней обшивке. Именно по ней теперь двигалась чёрная субстанция, стремясь вырваться за пределы корабля в открытый космос. Беспомощно он смотрел на экран, припоминая рассказ Адамовича о Чёрной звезде-убийце, который тогда показался ему пилотской байкой, уж слишком он напоминал те страшилки, что рассказывают друг другу пилоты в припортовых тавернах.

Не только у него в этот миг возникло чувство беспомощности. Анджей Адамович, оторвавшись от экрана, распахнул дверь и выбежал из каюты, поняв, что опоздал.

Я стояла в командном отсеке, глядя на маячивший неподалёку «Сангрил», который застыл на орбите. Мне было не по себе. Я чувствовала, что сейчас происходит что-то нехорошее, во что я никак не могу вмешаться. И все наши страхи и проблемы последних дней были не более чем прелюдией к этому.

- Командир, - услышала я тревожный голос Белого Волка и тут же подняла голову, чтоб взглянуть на один из больших экранов наверху.

Там «Сангрил» был хорошо виден, и всё же я не сразу заметила чёрное облако, выскользнувшее из него в космос.

- Боевая тревога! – скомандовала я, глядя, как облако, слабо колеблясь, отделилось от похожего на готический замок звездолёта, отлетело на расстояние около космической лиги и приняло форму шара. – Подберите фильтры, чтоб его было лучше видно, - распорядилась я, напряжённо вглядываясь в экран.

- Пытаюсь, - отозвался Хок, сидевший за моим пультом. – Эта дрянь поглощает свет, а не излучает.

- Привести орудийные установки в боевую готовность, - добавила я. – Маневровые двигатели к работе. Рауль, берись за штурвал.

- Есть, командор.

Шар на экране приобрёл блёкло-серебристый оттенок, но его уже можно было достаточно чётко видеть. Из пульта беззвучно выдвинулся штурвал, и Хок положил на него руки.

И в этот момент с шаром стало происходить что-то странное. Из него начали высовываться тонкие то ли шипы, то ли лучи. Они становились, то длиннее, то короче, утолщались, превращались в иглы и снова исчезали.

- Оно живое? – недоумённо спросил Булатов, тоже смотревший на экран.

- В любом случае, оно нестабильное, - заметила я. – А, значит, в случае необходимости, уничтожить его будет очень нелегко.

- Да, если верить известным на Земле источникам, такие штуки обладают повышенной способностью к регенерации, - поделился информацией Вербицкий.

- Я думал, что такие звездолёты есть только у Старших братьев из Великого кольца, - пробормотал Булатов.

- Они выглядят симпатичнее, – мрачно заявил Хок.

Какое-то время мы наблюдали за странным явлением, появившимся на экране. У меня было ощущение, что сейчас мы упускаем возможность что-то сделать, но что, я не знала. А чёрное нечто тем временем потягивалось, расправляя свои щупальца-лучики, приходило в себя и осматривалось по сторонам. Наверно, оно уже заприметило нас.

- Повысить уровень защиты, - скомандовала я.

- Синий уровень? – спросил Хок.

- Красный! И щиты.

Он покосился на меня, но покорно положил пальцы на сенсорную панель защитных установок.

И в этот момент на сцене появился новый игрок. Его я тоже разглядела не сразу. Только изумлённый возглас Белого Волка заставил меня обратить внимание на другой экран. А, посмотрев туда, я пришла в ужас. Из темноты возник огромный чёрный звездолёт, угловатый и мощный, ощетинившийся рядами выставленных напоказ орудий. По переднему краю чуть закруглённых широких крыльев поблескивали золотистыми боеголовками тяжелые ракеты.

Эта громада была не менее семисот метров в длину и имела размах крыльев более полукилометра. В середине, между крыльями красовался огромный кубический блок, серебрящийся по краям сферическими выростами импульсных орудий.

- Эта штука его вызвала? – пробормотал Вербицкий, глядя, как суперзвездолёт с ходу направился к чёрному шару.

Но тот внезапно открыл огонь, выпустив по шару не менее десятка ракет, прибавив к нему целый фейерверк голубоватых лучей из импульсных орудий.

- Это ригорцы, - крикнула я. – Барбада!

Похоже, эти ребята, в отличие от нас, знали, что это за штука висит на орбите Светлозерья. Шквал огня говорил об их огромном желании прямо сейчас, немедленно распылить шар на парсеки вокруг в виде космической пыли.

- Пусти! - проговорила я, не отрывая взгляда от экрана. Хок поспешно уступил мне место, и я села за свой пульт. – Управление огневыми установками баркентины на сенсорную панель. Питание прямое с реактора. Подготовить ракетные установки. Полный боезаряд.

Дурное предчувствие меня не обмануло. Шару вся огневая мощь ригорцев оказалась не страшна. Когда ослепительный свет от вспышек и взрывов рассеялся, чёрное нечто всё также висело на своём месте. Более того, один из его лучей вытянулся дальше других, превратившись в подобие копья, и его остриё было направлено на ригорский крейсер.

Я щелкнула тумблером, подключая маневровые двигатели, и сорвала баркентину с места, направив её в район боя. И в этот момент из чёрного копья вырвался бледный луч. Он ударил в левое крыло ригорца, и то взорвалось. Крейсер провалился вниз, а из шара уже выдвигалось в его сторону очередное щупальце.

Я вела баркентину вперёд, лихорадочно соображая. Стрелять в чёрный шар было совершенно бесполезно. Что наша огневая мощь против урагана, который обрушил на него ригорский крейсер! И в этот момент на глаза мне попался матово поблескивающий в сторонке «Сангрил».

Стиснув зубы, сжав пальцами гладкие ручки штурвала, я резко опустила нос баркентины, и, проведя его под несущимся вниз крейсером, вышла на линию огня. Уже вынырнув, я сообразила, что крейсер едва не пропахал острым концом повреждённого крыла наши верхние защитные конструкции. Глянув на экран, я определила, что ригорец вовсе не проваливается, получив повреждения, а довольно успешно уходит из зоны обстрела поочерёдно удлиняющихся лучей.

Потом я снова перевела взгляд на «Сангрил» и, не глядя, коснулась пальцем центрального сектора сенсорной панели огневых установок, после чего на малом экране появилось перекрестье прицела, мгновенно поймавшее цель. Сместив его в сторону кормы, я нажала на гашетку, и мощный лазерный луч вырвался из центрального орудия, ударив туда, где, по моим расчётам, должны были находиться ходовые установки пиратского флагмана.

Не отпуская гашетку, я провела баркентину дальше, взрезав обшивку «Сангрила» до самых дюз. По раскаленной линии, образовавшейся на борту звездолёта, беззвучно вспухали взрывы.

- Они потеряли управление, - сообщил Хок, который спустился вниз к резервным пультам и теперь, стоя, наигрывал что-то на клавиатуре одного из них, глядя на экраны.

- У нас запрашивают связь, - сообщил Вербицкий.

- Давай, - кивнула я, с удовлетворением глядя на повреждённый вражеский звездолёт.

И в следующий момент в отсеке раздался жуткий рычащий возглас, заставивший меня в ужасе вздрогнуть. Меня испугал не тембр этого голоса, и не грозный тон, которым была произнесена короткая фраза по-ригорски. Меня испугал её смысл.

Взглянув на экран, я увидела, как длинный луч вытянулся из чёрного шара уже в нашу сторону. И тут же я грудью навалилась на штурвал, уводя баркентину вниз, с линии огня.

Баркентина неожиданно вынырнула из-под уходящего вниз ригорского крейсера. Бризар, во все глаза смотревший на происходившее на экране, вдруг понял, что ещё мгновение и их обстреляют.

Должно быть, командовавший на мостике генерал Дон Альберто тоже слишком втянулся в роль стороннего наблюдателя, и ему даже в голову не пришло, что объектом нападения может стать «Сангрил». По крайней мере, защита оказалась выключена, и широкий белый луч метко ударил в кормовую часть звездолёта. Бризар с трудом удержался на ногах от сильного толчка, сотрясшего огромный корабль, а потом бросился к пульту, расположенному под экраном, и увидел, что из строя выведены силовые установки, питающие энергией маневровые двигатели. Кроме того, были повреждены коммуникации боковых рулевых двигателей. А это значило, что «Сангрил» потерял управление.

- Проклятый де Мариньи! - прорычал сзади граф Клермон. – Пришёл твой час!

Бризар резко обернулся и увидел налитые кровью глаза магистра, взгляд которых был устремлён на большой экран, где разворачивалась битва. Его рука побелела от напряжения, сжимая эфес меча. Взглянув на экран, Бризар увидел, как Чёрная Звезда выдвинула луч в сторону баркентины землян. На лице графа появилось мрачное удовлетворение. И тут Бризар понял, что Чёрная звезда вовсе не обладает собственным сознанием. Ею управляет граф Клермон. И именно сейчас он вознамерился уничтожить своего заклятого врага, три десятка землян, великолепный звездолёт и ту самую затаённую, безумную мечту, что лелеял в самой глубине своего сердца Даниель Бризар.

- Это не де Мариньи, - хрипло произнёс он, вытаскивая из ножен меч. – Это я – Девятый.

Клермон медленно опустил на него взгляд, и недоумение в нём сменилось звериной яростью.

Вырвав меч из ножен, Даниель бросился вперёд, но первый же удар меча магистра оказался столь сокрушительным, что оружие вылетело из его рук. Свободной рукой магистр ударил его в грудь, и Даниель отлетел к стене, ударившись верхней частью спины и затылком. В глазах потемнело от резкой боли, он упал на пол и тут же почувствовал на своей шее сапог Клермона. Граф с рычанием занёс меч, и Бризар понял, что всё кончено.

В отчаянной попытке отсрочить неизбежное, он извернулся, запустил пальцы за голенище сапога и нащупал гладкую рукоятку стилета. О том, чтоб нанести противнику смертельный удар, речи уже не было, и он просто с размаху вонзил стилет в голень графа.

А тот вдруг захрипел, его глаза остекленели, и он зашатался. Давление на шею ослабло, и Бризар, высвободившись, отодвинулся к стене. Клермон ещё какое-то время стоял, но Даниелю показалось, что он уже мёртв. А спустя мгновение граф Клермон рухнул на пол.

Молодой генерал остановившимся взглядом смотрел на него, не понимая, что произошло. А потом увидел, как из уха графа выползло что-то чёрное, блестящее и извивающееся. Даниель вжался в стену, глядя, как это нечто поползло в его сторону, но оно вскоре замерло, как-то усохло и развалилось на несколько похожих на головешки кусочков, которые рассыпались в пыль, похожую на сажу.

Не знаю, наша ли атака или ещё какое-то событие на время заставило чёрный шар умерить свою активность. Он висел в пустоте, превратившись в некое подобие лишённого разума беспозвоночного создания, и рассеянно двигал лучами. Его шипы нерешительно вытягивались в стороны и тут же уходили обратно в толщу тягучей субстанции. По крайней мере, пока он не проявлял агрессию, у нас появилось время для передышки.

Я, наконец, взглянула на экран внешней связи, по которому время от времени пробегали полосы помех. Тем не менее, я увидела чёрное лицо и длинные белые волосы. А потом поняла, что белые глаза ригорца смотрят на меня внимательно и доброжелательно.

- Я командир крейсера «Железнопёр» флота Барбада, моё имя Бронт, - произнёс ригорец на экране.

Я представилась.

- Я слышал о вас, командор Северова, - сообщил ригорец, внимательно глядя на меня, - но думал, что вы – легенда окраинного сектора галактики.

- Я, честно говоря, тоже думала, что флот Барбада – это легенда Ригора, - заметила я.

- Хорошо, когда легенда оказывается реальностью, особенно, если это героическая легенда, - не без пафоса ответил ригорец.

- Что за помехи? – обернулась я к Вербицкому, потому что изображение на экране начало пропадать.

- Это естественные помехи, которые создаёт Чёрная звезда, - ответил за него ригорец.

- Вы назвали этот объект Чёрной звездой? – уточнила я.

- Это и есть Чёрная звезда или Звезда-убийца. Я расскажу вам о ней подробнее за чашей грога, когда всё закончится. Если мы выживем.

- Всё так серьёзно? – нахмурился Хок.

- Да, - подтвердил Бронт. – Её нужно уничтожить, иначе она двинется по галактике, снова неся смерть всему живому. Но у меня это не получилось.

Я озабоченно посмотрела на экран, где блёкло отсвечивал шар с подвижными лучами. Он был не такой уж большой, не более полусотни метров в диаметре, но о его убойной мощи до сих пор напоминало развороченное посредине крыло ригорского крейсера.

- У вас повреждения, - проговорила я, снова взглянув на Бронта. – Может, нужна помощь?

- Повреждения не так опасны, как выглядят, - ответил он. – Нам нужно подготовиться к атаке. Не знаю, почему Чёрная звезда успокоилась, но очень скоро она оживёт и выберет себе цель. Мы должны будем помешать ей, даже если тем самым навлечём на себя беду.

- Командир, - негромко проговорил Хок, и я снова взглянула на верхний экран.

Чёрная звезда медленно сдвинулась с места и поднялась, вытягивая один из лучей в сторону планеты.

- Боевая тревога, - вздохнув, проговорила я. – Защиту на полную мощность, орудийную систему тоже. Я – за штурвал. Белый Волк – ваша цель – Чёрная звезда.

Адамович видел всё, что происходило в космосе. Пока не в силах вмешаться, он пробрался на верхний ярус командного отсека «Сангрила» и наблюдал за происходящим с каменной галереи, протянувшейся над залом.

Он видел и возрождение Чёрной звезды, и появление ригорского крейсера, его отчаянную и смелую попытку уничтожить звезду-убийцу, её контратаку и чрезвычайно удачный удар баркентины, нанесённый по «Сангрилу».

Анджей понимал, что Чёрной звездой управлял кто-то с «Сангрила», и что теперь она лишилась управления. Может, тот, кто ею командовал, погиб при атаке «Пилигрима» или потерял сознание. Однако радости от этого было мало, потому что, выйдя из-под контроля, Чёрная звезда, скорее всего, очень скоро начнёт руководствоваться собственными инстинктами. Она будет искать цель, уничтожив которую, получит максимальное количество пищи – выплеснувшейся в космос жизненной энергии. Именно такой целью была планета.

Вскоре он увидел, как Чёрная звезда сдвинулась с места, а следом за ней пришли в движение баркентина и ригорский крейсер. Адамович развернулся и вышел с галереи, направляясь вниз.

Он уже несколько раз пытался связаться с Оршаниным, но всё было бесполезно. Любая попытка активировать имплант отзывалась резкой болью в левом полушарии мозга и темнотой перед глазами.

Спускаясь вниз, он представлял себе, как Чёрная звезда выходит на линию обстрела планеты. Баркентина и ригорский крейсер вступают в бой, обрушив на неё всю мощь своих орудий. В лучшем случае, Черная звезда просто не отреагирует на их действия и уничтожит Светлозерье. И тогда у них ещё будет шанс уйти из этого района и спастись. Но, скорее всего, они не побегут. Они примут свой последний бой и тоже будут уничтожены. На закуску эта тварь уничтожит безжизненно дрейфующий в космосе «Сангрил», а потом двинется в путь, на поиски новых жертв.

В худшем случае, она сразу же отразит атаку, уничтожив «Пилигрим» и ригорцев, после чего распылит планету и опять же закусит «Сангрилом». Исход тот же…

И оставался только один, ничтожно малый шанс справиться с ней, с этой Звездой-убийцей. Если он не ошибся, если ригорцы остаются ригорцами, если их крейсер из тех звездолётов, что ещё помнят забытые войны на окраине галактики, шанс справиться с Чёрной звездой оставался. Но чтоб узнать, есть ли этот шанс, и воспользоваться им, нужно было связаться с ригорцами.

Связи у него не было. Имплант не работал. Бризар куда-то запропастился. В командном отсеке «Сангрила», где располагался пульт связи, дежурили около тридцати рыцарей, и сунуться туда не было никакой возможности.

Но пульт – это лишь вывод терминала, а сами устройства связи всегда расположены в другом месте, в специальном отсеке, где вряд ли дежурят больше двух-трёх связистов. Анджей даже знал, где расположен этот небольшой отсек, и теперь стремительно шёл туда, опасаясь не успеть.

Последний отрезок пути он преодолел уже бегом и остановился перед бронированной, наглухо закрытой дверью. Нажав на кнопку рядом с входом, он какое-то время ждал, и, не дождавшись ответа, в отчаянии заколотил по бронированной створке.

- Чёрт! – прорычал он, и с тоской посмотрелна разбитый в кровь кулак.

- Чего изволите? – раздался сзади вкрадчивый голос.

Резко обернувшись, он опустил руку на рукоять сабли и замер, в изумлении глядя на высокого стройного мужчину, стоявшего в нескольких метрах от него. Мужчина был бос и одет в чёрные с искрой брюки. Больше на нём ничего не было. Что-то смутно знакомое проглядывало в резких диковатых чертах молодого лица. У незнакомца были светлые зелёные глаза, а за спиной виднелись большие чёрные крылья.

«Вот и свиделись…», - подумал Анджей, припомнив то, что ему было известно о демоне. Он отступил к двери и сжал рукой рукоять. Но демон лукаво усмехнулся и покачал головой:

- Плохая идея, пан Анджей. Сперва звать, а потом за оружие хвататься? Не торопись. Казаки, если верить классикам, умеют находить общий язык с нечистью. Вдруг пригожусь?

- Пригодишься, - прошептал Адамович и добавил уже громче: – Душу отдаю в заклад, но сделай, о чём прошу!

- Хорошая цена, - кивнул демон. – Так что нужно?

- Связь с ригорским крейсером. Немедля!

- Для этого существует специальное оборудование, и демоны тут ни к чему, - поучительно произнёс тот.

- Вот оно! – прорычал Анджей и ударил кулаком по металлу. – Здесь, за этой дверью! Но она закрыта…

- Понял, - кивнул демон и внезапно исчез.

Адамович тяжело вздохнул и прислонился спиной к бронированной створке, соображая, не сошёл ли он с ума, попав в плен своих собственных чар. Уж и дьяволу душу запродал…

Но створка вдруг дрогнула и отодвинулась. Анджей вошёл в рубку и увидел широкий длинный пульт, перед которым сидели неподвижно два рыцаря.

- Спят, - пояснил демон и, подхватив одного под мышки, усадил на пол, потом изящным жестом указал на освободившееся кресло.

Не дожидаясь повторного приглашения, Адамович упал в кресло и начал переключать клавиши на пульте, попутно вызывая ригорский крейсер на связь. Демон стоял рядом, задумчиво глядя на него и прислушиваясь к чему-то, что было доступно только ему.

Чёрная звезда вышла на линию огня, и один из её лучей выдвинулся в сторону планеты. Баркентина следовала за ней. Крейсер «Железнопёр» также приблизился к космическому монстру.

- Начинаем? – услышала я голос Белого Волка.

Я хотела отдать приказ об обстреле, но меня опередил возглас Вербицкого. Обернувшись, я увидела, как он постучал пальцем по наушнику и включил динамики. Издалека послышался знакомый баритон, который несколько непривычно звучал отрывистой ригорской речью.

- Капитан ригорского крейсера, - раздался в отсеке голос инспектора Куренного, - на вашем звездолёте есть излучатели, которые раньше использовал Ригор для восстановления бронированной обшивки после атак малотийцев?

- Есть, - тут же отозвался Бронт.

- Ваша цель – Чёрная звезда, - отчеканил Игорь. - Поторопитесь!

- Малотийцы? – недоумённо обернулся ко мне Хок.

- Малотийцы, - прошептала я, лихорадочно вспоминая школьный курс космической истории. – Конечно… Конечно, малотийцы! Молодец, инспектор. Белый Волк! «Клещи»!

- «Клещи»? – переспросил тот.

- Выполнять! – рявкнула я.

А «Железнопёр» тем временем решительно двинулся вокруг звезды, резко сокращая дистанцию. Из его неповреждённого крыла вырвалось рассеянное сияние, которое начало покрывать Чёрную звезду. И её подвижные лучи вдруг замерли, словно заледенели. Тот самый, смертоносный, самый длинный луч судорожно втянулся назад. И спустя несколько минут, в вакууме завис неподвижный игольчатый шар.

Я взялась за штурвал и вывела баркентину на близкую дистанцию.

- «Клещи», - скомандовала я, и силовые тиски стиснули Чёрную звезду, ставшую твёрдой и безжизненной.

Какое-то время Адамович прислушивался, но в отсеке было тихо, только слабо попискивали приборы. Здесь не было экранов, и узнать, что происходит снаружи, не было никакой возможности.

- У них получилось, - проговорил демон, прикрыв глаза. – Я больше не чувствую страха и отчаянной решимости. Только радость и облегчение…

Анджей поспешно поднёс руку к виску.

- Черкес! – проговорил он. – Где ты, Черкес?

- Я б на твоём месте не злоупотреблял этой штукой, пока её не поставят, как положено, - негромко заметил демон. – Ты рискуешь ослепнуть на один глаз. Для восстановления глазного нерва понадобится операция.

- Откуда ты знаешь?

- Для этого мне даже не нужно было сканировать твой мозг. Хотя сканирование только подтвердило, что я прав.

Адамович снова взглянул на демона, вглядываясь в его лицо. Теперь, когда пронзительно зелёные глаза были закрыты, и он видел его лицо в профиль, не узнать было невозможно.

- Джулиан? – поражённо прошептал он.

Демон открыл глаза и взглянул на него. Сходство снова показалось столь незначительным, что Анджей неуверенно вглядывался в ставшие чужими черты лица.

- Моё имя Кратегус, - возразил демон. – Я граф Преисподней.

- А где Джулиан? – на всякий случай спросил Анджей, бросив взгляд на крылья, которые казались слишком большими и широкими в маленьком тесном отсеке.

- Его здесь нет, - ответил демон и снова закрыл глаза. – У вас проблемы. Ты не хочешь пройти в командный отсек?

- Чтоб меня там подстрелили?

- Чтоб спасти тех, кто находится на этом проклятом Богом корыте. Я могу забрать тебя отсюда до того, как «Сангрил» рухнет на планету, но остальные, скорее всего, погибнут.

- О чём ты?

Демон взмахнул крыльями и пропал. И в тот же миг в отсеке взвыла сирена.

Адамович выбежал из радиорубки и устремился в командный отсек. Дверь в него была распахнута. Оттуда доносились тревожные голоса. С облегчением он узнал голос Бризара, отдававшего короткие и точные приказы.

Вбежав в зал, он увидел, что сидевшие за пультами рыцари, отчаянно переключают что-то на своих терминалах. Бризар и Дон Альберто стояли возле центрального пульта, напряженно глядя на приборы. Рядом с ними застыл генерал Томас Гвен, беспомощно потиравший лоб. Все трое явно пытались разрешить какую-то сложную задачу, но пока безуспешно. В стороне, за выключенным пультом тягостно вздыхал седой генерал-комендадор Карл Маркус.

- Откуда вы здесь взялись? – услышал он резкий возглас и, обернувшись, увидел дуло бластера, который держал в руках похожий на наемного убийцу человек в золочёных латах.

- Нашли время, Йорк! – раздражённо воскликнул Альберто, обернувшись.

- Он со мной! – произнёс Бризар. - Идите сюда, пан Адамович.

- Что случилось, монсеньор? - подошёл к нему Анджей.

- Мы потеряли управление, - сообщил Даниель. – «Сангрил» сходит с орбиты и самое плохое, что мы опускаемся к поверхности планеты. Мы уже попали в сферу её гравитации. Очень скоро мы войдём в атмосферу, а затем рухнем на поверхность.

- И что, ничего нельзя сделать? – нахмурился Адамович.

Даниель покачал головой.

- Нужно просить помощи у землян, - простонал генерал-комендадор. – Они же спасатели…

- Только через мой труп! – рявкнул генерал Йорк.

- Это можно устроить! – прошипел Бризар, мрачно взглянув на него.

- Земляне не смогут нам помочь, - примирительно произнёс генерал Гвен, встав между ними. – Они заняты этим космическим монстром, которого мы породили. Ригорцы, до сих пор поливают его своим охладителем. Нам придётся выкручиваться самим.

- Мы успеем эвакуировать экипаж? – спросил Бризар, взглянув на Альберто.

- Не на чем, - дрожащим от ярости голосом произнёс тот. – По приказу Юханса с «Сангрила» сняты все спасательные боты.

- Проклятие… - пробормотал молодой генерал. – На боевых маломерках смогут уйти единицы.

Напряженно соображая, что можно сделать, Адамович смотрел на экраны и датчики на пульте. Неожиданно его взгляд задержался на одном из экранов.

- Что это? – спросил он, ткнув в него пальцем.

- Траектория, по которой мы спикируем на поверхность Свезера, - рассеянно ответил Альберто.

- На Камень-город? – переспросил Анджей.

Бризар резко повернулся и тоже посмотрел на этот экран.

- По крайней мере, мы погибнем не зря! – заявил Йорк.

Бризар взглянул на него и, не изменившись в лице, с короткого замаха ударил его в челюсть. Йорк отлетел в сторону, снова хватаясь за бластер.

- Прекратите! – крикнул Дон Альберто. – Йорк, как капитан звездолёта я требую, чтоб вы сдали оружие и покинули мостик.

- Вы предатель, Альберто! – зарычал тот, наводя бластер на капитана.

Анджей шагнул к нему и быстро ударил пальцами по его шее. Йорк рухнул на пол.

- Спасибо, пан Адамович, - кивнул Альберто и снова обернулся к пульту, продолжая изучать показания приборов.

- Корпус выдержит удар, - проговорил Анджей, припоминая технические характеристики звездолётов, выпускавшихся корпорацией «Лазарус». – Кроме того, при входе в атмосферу сработают боковые закрылки, которые замедлят снижение.

- Незначительно. Всё равно удар будет такой силы, что те, кто находятся на борту, не выживут, - произнёс Бризар.

- Шанс есть, но небольшой. Я имею в виду амортизационные кресла в режиме жёсткого взлёта.

- А гравитационный удар?

- Его можно смягчить, если вовремя понизить уровень внутренней гравитации звездолёта, - быстро проговорил генерал Гвен.

- И включить антигравитационные установки! – воскликнул Альберто. – Они не связаны с двигательной системой.

- Управлять ими придётся вручную, - заметил Бризар.

- У нас нет другого выхода. Иначе мы все погибнем.

- Тот, кто будет управлять антигравами, погибнет до момента удара, - озабоченно проговорил Гвен. – Нельзя управлять антигравами, лёжа в амортизационном кресле.

- Но можно – надев сверхпрочный скафандр, - подал голос Адамович. – Он несколько стеснит движения, но для опытного пилота…

- Пожалуй, - Альберто кивнул. – Это я возьму на себя.

- Остаётся ещё одна проблема – Камень-город, – снова привлёк его внимание Анджей.

- Но какое нам дело…

- Эту проблему можно решить, - перебил капитана Бризар, - немного изменив траекторию. Для этого достаточно направленного взрыва. У нас не так много времени, пан Адамович.

Даниель решительно направился к выходу.

- Мы должны упасть на равнину! – крикнул ему вслед Альберто. – Горы – это смерть!

Анджей поспешно вышел за Бризаром.

- Что вы собираетесь делать? – спросил он, догнав генерала.

- Взорвать один из левых маневровых двигателей, - ответил тот. – Они всё равно не работают. К тому же, после падения «Сангрил» превратится в кучу металлолома.

- Очень большую кучу, - пробормотал Адамович.

- Возможно, мы все погибнем, - заметил Даниель.

- Возможно, но всё же стоит попытаться спастись самим и спасти людей. Магистр так не думает?

- Магистр умер, - вздохнул генерал.

- Сердечный приступ? – невинно улыбнулся Анджей.

- Предначертание. Девятый всё-таки встал на его пути. И ваша догадка оказалась правильной: это был не де Мариньи. И оставим эту тему… Из вашего рассказа про драму человеко-ящеров, я понял, что вы разбираетесь во взрывах. У нас мало времени, и вам придётся мне помочь.

- Я сделаю это с удовольствием. Нам хватит взрывчатки?

- Она нам не нужна. Мы сольём охладитель и запустим реактор на холостом ходу.

- Мне кажется, этого делать нельзя…

- Категорически. Потому что ровно через две с половиной минуты он взорвётся.

- А вы способный инженер, монсеньор, - усмехнулся Анджей.

Теперь, когда Чёрная звезда тихо и неподвижно застыла в силовых клещах, настроение у нас заметно поднялось. В командном отсеке баркентины царило оживление. Ригорцы снова вышли на связь и теперь Бронт и его помощник Хупар болтали о чём-то с Хоком, который, как выяснилось, совсем неплохо владел ригорским. Я поглядывала на экран с нескрываемым удовольствием, потому что ригорцы Барбада выгодно отличались от своих собратьев с Ригора. Они были более эмоциональны и открыты, и общаться с ними было одно удовольствие. Они не меньше нас радовались удачному исходу боя и не скрывали этой радости. Мы уже получили приглашение всем экипажем явиться на праздничный пир по поводу победы, а Хок тут же пригласил наших новых друзей и союзников нанести ответный визит.

- А зачем мы держим эту штуку? – поинтересовался Вербицкий, разглядывая игольчатый шар, покрытый чем-то похожим на матовую изморозь.

Впрочем, мы уже знали, что это сетка мельчайших трещин, покрывшая её поверхность.

- А зачем мы держим включёнными маневровые двигатели баркентины? – благодушно уточнил Булатов.

- Насколько мне известно, чтоб удержаться на орбите.

- Точно, - кивнул старший астронавигатор. – Орбита – штука коварная, и сойти с неё – ничего не стоит. А поскольку эта орбита проходит в зоне гравитации планеты, то эта штука, сойдя с орбиты, скорее всего, рухнет на поверхность. Последствия, как ты понимаешь, непредсказуемы.

- И долго мы будем её держать? – старший радист обернулся ко мне.

- Пока не придумаем, как с ней поступить дальше, - пожала плечами я.

Вербицкий кивнул, видимо, вполне удовлетворённый ответом, а потом вдруг нахмурился и повернулся к пульту.

- Командор, - проговорил он, что-то выстукивая на клавиатуре. – А ведь «Сангрил» без маневровых остался. Он-то как?

Я поспешно склонилась над его пультом и посмотрела на экраны. Он запросил анализ дрейфа пиратского флагмана, но и без анализа было видно, что «Сангрил» опускается к поверхности планеты.

- Что делать будем? – тревожно взглянул на меня Булатов.

- Не знаю, - проговорила я, глядя на экран, где потихоньку отдалялся от нас космический замок. – Мы не можем уйти и оставить тут Чёрную звезду. Если только… Бронт, - я поспешно перешла на ригорский. – у вас есть возможность удержать эту штуку, пока мы займёмся «Сангрилом»? Он падает.

- Нет, – ответил он. – К тому же мы не можем прекратить облучение, а, значит, должны находиться на оптимальной дистанции от Чёрной звезды и двигаться вокруг неё постоянно.

Судя по всему, судьба вражеского звездолёта и его экипажа его вообще не интересовала, потому что он снова принялся выспрашивать у Хока что-то о колониях ликуров на Эдмоне. Тот озабоченно покосился на меня, но разговор не прерывал.

Я спустилась вниз, к самым лобовым окнам и посмотрела на «Сангрил». Он стремительно уходил вниз. Я была очень благодарна своим офицерам за то, что никто из них не сказал: «Так им и надо» или «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Напротив, на лицах у них появилась искренняя озабоченность.

Я смотрела вниз, перебирая возможные варианты помощи, но мне ничего не приходило в голову. Даже если б наши руки были развязаны, и у нас была бы возможность уйти от Чёрной звезды, чтоб мы могли сделать? Только одно: состыковаться и вытащить их собственными двигателями на более высокую орбиту или за пределы гравитационного поля Светлозерья. Но пожелает ли граф Клермон состыковаться? По крайней мере, никаких просьб о помощи от «Сангрила» до сих пор не поступило. Оставалось надеяться, что они смогут сами что-то предпринять.

- Они ускоряются, - сообщил Булатов. – Скоро войдут в атмосферу.

Из окон уже ничего не было видно, и я снова поднялась к основным пультам.

- Дайте на экраны, - проговорила я, сев за свой пульт.

Картина со спутника была не очень чёткой, потому что в этой части планеты началась ночь. Впрочем, скоро очертания падающего звездолёта обрисовались слабым сероватым свечением, которое становилось всё ярче.

Хок, наконец, прервал разговор со своими новыми друзьями и сел за второй пилотский пульт. Наиграв на нём какую-то гамму, он добился максимально чёткого изображения.

- Скорость падения чуть замедлилась, - сообщил он. – Они выдвинули боковые закрылки.

- Вряд ли их это спасёт, - пробормотал Булатов.

Потом сбоку на обшивке что-то полыхнуло, и в стороны полетели горящие обломки.

- Он разрушается, - нахмурился Вербицкий.

- Не с чего, - неуверенно возразил Хок. – Пока воздействие на обшивку не такое серьёзное.

Мы молча наблюдали за продолжающимся падением звездолёта. Не знаю, как у остальных, но у меня на душе скребли кошки. Инстинкт спасателя настойчиво требовал немедленно вмешаться, но я понятия не имела, как это сделать. «Сангрил» был обречён. До поверхности планеты оставалось лишь несколько километров.

- Они не ускоряются, - заметил Хок с удивлением. – Напротив, скорость снижается, хотя не сильно.

Он снова застучал по клавиатуре.

- Они включили антигравы, - он радостно обернулся ко мне. – На такой махине антигравитационные установки должны быть очень мощные. У них есть шанс.

- Пожалуй, - кивнула я.

Ещё минута прошла в молчании.

- Они плавно увеличивают мощность антигравов, - сообщил Хок. – Очень грамотно действуют, но всё равно расшибутся.

Наверно, от этого удара степь дрогнула ещё сильнее, чем от взрыва моего беспилотника. Хок упорно выжимал из компьютера максимально возможное разрешение для ясной картинки со спутника. Наконец, мы увидели неровно лежащий на боку звездолёт. Судя по всему, они пытались сесть на поверхность, даже выдвинули амортизационные опоры, которые погнулись и глубоко ушли в почву. «Сангрил» стоял, накренившись, уткнувшись башнями-излучателями в один из курганов примерно в тридцати километрах от Камень-города.

Оценив состояние звездолёта визуально, я поняла, что он отлетал своё. Несмотря на все предпринятые пилотами меры, удар о поверхность планеты был сокрушительным, «Сангрил» начал разрушаться. По обшивке струились тёмные трещины, на боковых гранях она была смята в гармошку и порвана, образовав огромные пробоины. Часть хвостовой части отвалилась, на обломках плясали разноцветные языки пламени.

- Здорово грохнулись, - мрачно прокомментировал Кирилл Оршанин. Он, как оказалось, стоял за моим креслом, наблюдая за происходящим на экранах, а теперь задумчиво взглянул на меня. – Дарья Ивановна, сварожичи, наверняка, уже коней седлают. Княгиня на Орден сильно зла, обещала всех генералов казнить. Боюсь, если степняки раньше нас до «Сангрила» доберутся, они там всех порубят.

- Старпом, - я обернулась к Хоку, – берите стрелков и вниз. Постарайтесь предотвратить резню.

- Мне можно? – Кирилл умоляюще взглянул на меня. – Я им, как родной. Они меня послушают, если что.

- Возьмите его с собой, - кивнула я. – И осторожнее там. Держите меня в курсе.

Хок поднялся и направился к выходу из отсека, поднеся к губам радиобраслет и на ходу отдавая стрелкам команды о подготовке десантного бота и вооружения.

Посмотрев ему вслед, я заметила у входа в отсек Дэна Кроу.

- Лейтенант, - распорядилась я, - поднимитесь к стрелкам и примите от них пульт. Будете контролировать захват «Чёрной звезды» силовыми полями.

Дэн с готовностью кивнул. Я снова повернулась к экранам, и посмотрела на поверженный «Сангрил».

Десантный бот спустился к поверхности планеты. Прежде чем посадить его, Донцов облетел «Сангрил», в то время как остальные внимательно смотрели в иллюминаторы, на освещаемые яркими прожекторами бота помятые борта пиратского звездолёта.

Кирилл стоял рядом с Хоком и Белым Волком, внимательно разглядывая повреждения на обшивке.

- Вон, видишь пробоину в носовой части возле самой земли? – проговорил он. – Там трюм, выходящий в центральную галерею примерно в районе вертикальной шахты, по которой можно подняться на верхние уровни.

- Похоже, это единственный вход, который для нас открыт, - кивнул Белый Волк. - Через остальные войти не удастся.

Хок с ним согласился и положил руку на плечо Донцова.

- Подлетай к самой пробоине и открывай задний люк. Высаживаться будем с воздуха.

Донцов кивнул, и, подлетев к пробоине, развернул бот кормой к ней. Створки двери раздвинулись. Прямо за ними темнела гулкая внутренность трюма.

- Стаховски, - произнёс Хок, - остаёшься в боте, будешь обеспечивать связь и присмотришь за входом. Прибудут гости, сообщишь.

Стэн кивнул и занял место за пультом, которое ему уступил Донцов.

Стрелки надели шлемы, опустили защитные стёкла и взяли оружие, потом, прикрывая друг друга, высадились с бота в трюм «Сангрила». Но все предосторожности оказались излишними. В трюме было пусто. Без каких-либо помех они вышли в широкую, освещённую прожекторами галерею, протянувшуюся вдоль всего звездолёта от носовой до кормовой части. Здесь тоже никого не было.

- Ветер, Донцов, проверьте трюм, потом поднимайтесь выше, - скомандовал старпом. – Остальные – за мной.

Он прошёл к вертикальной шахте и посмотрел вверх. Лифты при ударе звездолёта о поверхность планеты вышли из строя, но по стене шахты тянулась обычная металлическая лестница. Он начал быстро карабкаться по ней. Добравшись до следующего уровня, он обернулся к Оршанину:

- Что здесь?

- Технические и складские помещения, - ответил тот. – Командор, среди пленных в Камень-городе я видел несколько рыцарей из боевых подразделений «Сангрила». Скорее всего, на звездолёте остался только экипаж и Братья Внутреннего круга.

- Экипаж большой?

- Сотня человек будет.

- Прилично, - Хок задумчиво посмотрел вдаль узкого сумрачного коридора, освещённого старыми люминесцентными светильниками. – Значит так, вшестером нам эту махину не захватить. Потому для начала произведём разведку, потом будем действовать вместе с местным населением. Оршанин, тебе придётся быть посредником.

- Я с ними договорюсь, - кивнул Кирилл.

- Ну, куда лучше направиться?

- Я думаю, что нужно проверить командный отсек, кормовые помещения и жилые уровни.

- Расположение помните? – Хок обернулся к остальным. Стрелки кивнули. – Белый Волк – командный отсек, Мангуст – кормовые помещения. Ни во что не ввязывайтесь, смотрите и докладывайте. Я на связи. В прямой контакт и, тем более, в вооружённые столкновения не вступать. Идите.

Мангуст по коридору отправился в хвостовую часть звездолёта, а Белый Волк начал быстро подниматься по лестнице.

- Оршанин, жилые помещения, - произнёс Хок. – Будь на связи, если Стаховски сообщит о прибытии степняков, тут же спускаешься к нему и начинаешь переговоры.

- Понял, - кивнул Кирилл. – А вы?

- А я навещу старого знакомого, - сообщил старпом и добавил: – За мной должок…

- Удачи, командор, - произнёс Кирилл и стал подниматься вслед за Волком.

Добравшись до жилых уровней, он с лучемётом наперевес двинулся по знакомым коридорам, которые были непривычно пустыми и тихими. Вскоре он позволил себе немного расслабиться, опустить оружие и идти обычным шагом, прислушиваясь и, время от времени, поглядывая на экран биолокатора. Вокруг было тихо, а экран оставался чист. Он несколько раз открывал двери кают, но, там также никого не было.

Наконец он подошёл к двери апартаментов генерала Бризара. Лишь на миг задержавшись, он положил руку на ручку двери и распахнул её. В комнатах было полутемно. От остывшего камина пахло отсыревшей золой.

Убедившись, что генерала в каюте нет, Кирилл направился к двери, и тут замер, заметив на экране биолокатора неяркий огонёк. Подняв лучемёт, он осторожно выглянул в коридор, но там никого не было. Снова взглянув на экран, он недоумённо осмотрелся, и тут в спину ему ткнулось что-то твёрдое, подозрительно похожее на дуло бластера.

Он замер, соображая, какой приём позволит ему одновременно избежать прямого попадания в спину и обезоружить противника. И в этот момент в наушниках прозвучал негромкий голос:

- Очень не аккуратно, Черкес. Я думал, что ты за эти годы научился пользоваться биолокатором.

- Акела! – радостно выдохнул он, оборачиваясь.

Игорь Куренной стоял у него за спиной, улыбаясь.

- С чего ты взял, что я на галерее, балбес? – рассмеялся он.

Сняв шлем, Кирилл с восторгом окинул взглядом статную фигуру друга в красном кафтане с перевязанной узорчатым шарфом талией, а потом заметил саблю на перевязи.

- Ну и вид у тебя! – воскликнул он. – Увидел бы, не признал. До чего ж хорош!

- Хорошему вору, Кирюша, всё в пору, - ответил Игорь. – На всякий случай запомни, я – Анджей Адамович. Мне ещё работать под прикрытием и легенду я гробить не хочу. Хорошая легенда.

- Надо думать…

- Есть время поболтать?

Кирилл поправил на ухе наушник, но ничего не услышал.

- Пока есть.

- Тогда, быстро и сжато, обмен информацией. Присаживайся.

Кирилл рассказал о том, что командор Северова направила на звездолёт десантную группу, но в самое ближайшее время следует ожидать прибытия сварожичей и их союзников.

- Дай-ка наушники и микрофон, - попросил Куренной. Получив гарнитуру, он представился и сообщил десантникам о количестве и наиболее вероятном местонахождении оставшихся на «Сангриле» членов экипажа.

- Спасибо, пан Адамович, - услышал он голос старпома и отдал Кириллу устройство связи.

- Идём, Черкес, - произнёс он, направившись к двери. - Здесь никого нет. Все в рабочих отсеках.

- А Бризар? – спросил Кирилл.

- Был в аппаратной левого двигательного отсека, - отозвался инспектор. – В амортизационном кресле. Без сознания, но, точно жив. Думаю, никаких особых осложнений с экипажем у вас не будет. Это, в основном, инженеры, а не воины. К тому же, несмотря на постоянные полёты, они не привыкли к таким перегрузкам, так что посадку, скорее всего, перенесли не без последствий. Сил на упорное сопротивление у них нет. Да и незачем. Ордена больше нет.

- Мне бы Бризара отыскать, - задумчиво проговорил Кирилл.

- Куда он денется с этого корыта? - мрачно усмехнулся инспектор. – Сам знаешь, ночью за обшивкой земли нет.

Морган с трудом приходил в себя. Последние дни он, всеми забытый, сидел в узкой клетке в тёмном каземате, где хозяйничал Криспен. Поскольку палачу не дали насчёт этого пленника никаких указаний, он не обращал на него внимания, даже не кормил и не давал воды. Никакие мольбы, угрозы и проклятия не производили на него впечатления. Если б так продолжалось дальше, то вскоре в коллекции этого тролля прибавился бы ещё один скелет в клетке, но этого не случилось.

Криспена никто не предупредил об угрозе жёсткой посадки. О нём тоже забыли. Поэтому он оказался не готов к мощному удару, сотрясшему звездолёт при ударе о землю. Но не это убило его. Не устояв на ногах, он покатился по полу, а за ним с грохотом покатилась Железная вдова, которая настигла его у самой стены, и Криспен окончил свои дни под металлическим саркофагом с раскроенным черепом.

Вслед за Железной вдовой, по каземату покатились клетки, деревянные скамьи, железное кресло с шипами, тяжёлый стол и разложенные на нём орудия пыток. В этой дьявольской круговерти и оказался Морган, который перенёс тяжёлый гравитационный удар, да ещё оказался погребённым под грудой металлических и деревянных обломков.

Впрочем, он остался жив. Его жизнь протекала не в столь комфортных условиях, как жизнь братьев Ордена, и он привык к сильным перегрузкам. Через какое-то время он очнулся и с трудом выбрался из-под кучи навалившегося на него тяжёлого хлама. Стеная и прихрамывая сразу на обе ноги, он пробрался к выходу, распахнул дверь и рухнул вниз, неожиданно потеряв равновесие.

Каземат находился в самом низу звездолёта, и в этой части трещины раскололи не только обшивку, но и перекрытия нескольких нижних уровней. Одна из таких трещин проходила возле двери, и именно в неё сорвался Морган. Лишь в последний момент он уцепился за погнутый кусок панели, отставшей от стены, и повис, с ужасом глядя вниз, в темноту, не зная, как глубока эта пропасть. Какое-то время он пытался дотянуться до рваного края обрушившегося перекрытия, чтоб по нему выбраться из трещины, но руки не хватало. И тогда он начал звать на помощь.

Особой надежды у него не было, но и умирать отчаянно не хотелось. Силы, к тому же, слишком быстро таяли, а занемевшие пальцы могли в любой момент соскользнуть с всё больше прогибающегося куска панели, на котором он висел.

Наконец, он услышал шаги и голоса. И вскоре над ним показались две фигуры. Одна из них было в светлом десантном скафандре, а вторая… Моргану сразу стало не по себе, потому что он узнал красный кафтан Адамовича.

- Анджей, - простонал он слёзно. – Анджей, прости меня! Помоги мне, я умираю…

- Необычное ощущение, верно? – поинтересовался Адамович и присел на корточки возле трещины, но вовсе не для того, чтоб помочь Моргану. – Оно будет куда более острым, если ты поймёшь, что теперь ты точно умрёшь, и спасения не будет. Я за этим прослежу.

- Анджей! – умолял его Морган. – Ради всего святого!

- А что у тебя есть святое, Морган? – спросил тот. – Самое время вспомнить. Не можешь? Жаль. Тогда, чтоб помочь тебе скоротать время до смерти, я расскажу тебе о том, о чём я вспоминал, когда ты обрёк меня на смерть, - он поднял голову и посмотрел на человека в скафандре. – Это было на небольшой планетке, куда я прибыл, чтоб предотвратить взрыв, жертвами которого могли стать примерно пять тысяч маленьких человеко-ящеров, замурованных в своих катакомбах, которые были заминированы. Там был только один космодром, примерно в тридцати километрах от места, где были закрыты эти несчастные. Впрочем, космодром, это слишком громко сказано. Небольшая взлётно-посадочная площадка, выровненная среди острых скал, перерезанных глубокими пропастями. Этот мерзавец увязался со мной. Я сдуру посчитал, что он может мне пригодиться, и едва всё не провалил. Когда я вышел из катера, чтоб осмотреться, он выстрелил в меня из парализатора и угнал катер. Я оказался там один, с недельным запасом кислорода и одной сигнальной ракетой. Я, конечно, выпустил её. Сигнальный буй поднялся на орбиту и запустил в космос сигнал вызова, но я-то знал, что помощь прибудет не ранее, чем через неделю.

- Ты мог спастись, - пробормотал Морган.

- Конечно, - кивнул Адамович. – Возле площадки был оборудованный бункер. Я мог укрыться там и дождаться помощи. Почему нет? Да потому, что до того, как злобная звезда должна была запустить механизм взрыва, в котором погибли бы пять тысяч живых существ, оставалась та самая неделя. Так что на одной чаше весов лежала моя жизнь, а на другой – пять тысяч чужих. Ясно, что перевесило…

- Это был твой выбор, Анджей, - всхлипнул Морган.

- Не было у меня никакого выбора. И ты об этом отлично знал. Ты был уверен, что я не стану отсиживаться в бункере, а пойду туда, где твои дружки заложили взрывчатку. Это было гарантией того, что я уже никогда не настигну тебя и не потребую вернуть катер. Я пошёл туда. Ты не представляешь, Морган, что я пережил за эту неделю. Идти было трудно. Ты видел, какие там острые отроги, скалы, гребни, изрезанные трещинами. Всё это из прокалённого камня, который ломался под руками и ногами. Это был кошмар. Но самое страшное, что я очень скоро начал двигаться на автопилоте, интуитивно выбирая путь и способ его преодоления. Меня слишком хорошо подготовили к таким испытаниям. И пока моё тело, обливаясь потом, ползло к своей смерти, мой мозг был свободен. И я целую неделю думал о том, что скоро умру. Я вспоминал своих родных, друзей, тебя, Черкес. Я думал о том, как не повезло моей жене, которая теряет второго мужа. Я вспоминал своих детей. У меня их трое, Морган. Я вспоминал их лица, голоса, они вставали передо мной, как живые. Я как в бреду видел, как открываю калитку и вхожу во двор родительского дома, а из цветущего яблоневого сада мне навстречу выбегают дочка и два сына. Я знал, что уже никогда не увижу их снова. Я думал, как замкнётся и будет страдать дочь, как будет рыдать несколько дней Яшка, а Артём, скорее всего, ничего не поймёт. Пока. Потому что ещё слишком мал. Это потом он осознает, что потерял отца ещё до того, как успел узнать его. И это останется шрамом в его душе навсегда. Я неделю думал об этом, Морган. Я был там совсем один. Я чуть не сошёл от этого всего с ума…

Адамович замолчал, глядя куда-то мимо Моргана.

- Что было дальше? – тихо спросил Кирилл.

Анджей вздохнул.

- Я выполнил свою работу. Правда, не совсем. Я слишком много времени потратил на этот путь. Когда я добрался до святилища, сложенного из пластов породы, на горизонте уже появилась ослепительно белая полоса. Времени было совсем мало. Я успел только перерубить коммуникации, которые вели от святилища под землю. Но этого было достаточно для того, чтоб спасти тех, кто был внизу. Потом я пошёл и сел на край нижней плиты, спиной к восходящей звезде. Знаешь, за эту неделю я так и не успел привыкнуть к мысли, что умру. Мне не хотелось смотреть на то, что меня убьёт. Может быть, это в конечном итоге меня и спасло. Взрыв в святилище обрушил свод, который прикрыл меня от палящих лучей, и от меня хоть что-то осталось…

- Ты же выжил, Анджей, - отчаянно провыл Морган, заметив, как пальцы заскользили по краю панели.

- Нет, Морган, - Адамович выпрямился. – Я погиб. Но ты прав, это был мой выбор…

Он посмотрел на криво висящую дверь каземата.

- Дай бластер, Черкес.

- Анджей! – в ужасе заорал Морган.

Оршанин достал из кобуры бластер и вложил его в руку Адамовича. Тот лучом перерезал погнутые петли двери и подтолкнул её так, что она упала поперёк трещины. Морган ухватился за её край и, кряхтя, начал выбираться.

Адамович задумчиво наблюдал за ним, а потом негромко произнёс:

- Черкес, зачитай ему права.

- Вы имеете право хранить молчание,- начал Оршанин, - но не думайте, что это спасёт от Мясорубки вашу зад…

- Черкес, - поморщился Анджей, - учись производить арест по всем правилам.

- Хорошо, как скажете, пан Анджей. Господин Морган, вы арестованы и предстанете перед судом. На основании Уголовного уложения Земли и восьмого раздела Звёздной Хартии Объединения Галактики вы имеете право…

Игорь Куренной развернулся и пошёл по коридору, чувствуя, как последние отголоски давней боли медленно затихают в сердце. На душе стало легче.

Позади измученно хныкал Морган, но Игорь уже не испытывал к нему прежней ненависти. Всё прошло. И можно было жить дальше.

Хок без труда нашёл апартаменты магистра Ордена. Он подготовился к этому визиту, внимательно изучив полученные от Оршанина сведения о «Сангриле». Вынужденное бегство от поединка, на который он вызвал Клермона по всем правилам, томило душу. Все доводы рассудка о том, что это было продиктовано практическими соображениями и спасло жизни экипажа и пассажиров лайнера «Пьер Гартэн», не могли его избавить от чувства, что он нарушил кодекс чести, не закончил дело и вообще выставил себя с не лучшей стороны. Теперь он намеревался исправить ситуацию и, наконец, скрестить мечи со старым противником.

Он вошёл в тот самый зал, который раньше видел только на экранах связи, разглядел в дальнем конце выщербленную каменную лестницу, а наверху – выточенное из старого песчаника кресло. Но графа Клермона в нём не было. Магистр лежал на полу посреди зала. С мрачным предчувствием Хок подошёл к нему и понял, что тот мёртв. Присев рядом, он коснулся его шеи, но искать пульс было глупо. Тело уже начало остывать. Рядом поблёскивал тонкий серебряный стилет с испачканным кровью остриём. Осмотрев труп, Хок нашёл только одну рану – на щиколотке. Она не могла привести к смерти, но граф Клермон был мёртв.

- Ты не очень огорчён, что его убил кто-то другой? – раздался сочувственный голос за спиной.

Хок обернулся. Он был зол и не прочь выместить свою злость на друге, который, к тому же дал повод, без всяких объяснений смывшись из миссии, и заставив волноваться товарищей и жену. Но, увидев того, кто на самом деле произнёс эту фразу, он пружиной распрямился и схватился за висевший на груди лучемёт. Это был не Джулиан. Это был демон, которого он искал столетиями, но так и не успел настичь. Он сразу узнал его, хоть с последней встречи прошли века.

Демон стоял в нескольких метрах и не проявлял никакого беспокойства. У него были те самые зелёные глаза, которые выжгли в бессмертной душе вечного крестоносца незаживающую рану. Хок сразу оценил возможности стоявшего перед ним противника. Тот был высок, силён, гибок, и, наверняка, обладал великолепной реакцией, а рельеф мышц на груди, плечах и руках выдавал к тому же отлично тренированного бойца.

Демон посмотрел на лучемёт и усмехнулся. Хок понял намёк и, скинув ремень с шеи, положил оружие на пол, после чего снял шлем и достал из пристёгнутых к поясу ножен старую швейцарскую дагу.

Демон опустил взгляд на кинжал и помрачнел. Потом поднял глаза и посмотрел в лицо Хока.

- Я ж говорил, что достану тебя, - произнёс тот.

- Я помню, - кивнул демон. – Уверен, что получится?

- Конечно, - заверил Хок. – Но сначала скажи, где мой друг?

Демон покачал головой.

- Эту задачу тебе придётся решить самому. Я не стану ни помогать, ни мешать тебе.

- Хочешь, чтоб я сделал вывод, что, убив тебя, я убью его?

- Нет. Я хочу, чтоб ты прямо сейчас сделал свой выбор в отношении него. Потому что тебе придётся придерживаться своего выбора всю оставшуюся жизнь. Решай…

- Я убью тебя, даже если мне придётся биться с тобой целую вечность…

Хок стиснул рукоятку кинжала и шагнул к демону. Тот не тронулся с места, только опустил голову и вздохнул. Похоже, он не собирался сопротивляться, но, скорее всего, это была всего лишь уловка. Хок знал, что последние века Кратегус занимался тем, что убивал ангелов. Он был наёмным убийцей Ада, и умел сражаться с противниками, боевое искусство которых превосходило самые великолепные навыки смертных. Всё равно, он был готов биться с ним до конца и на этот раз победить.

Но следующий шаг он сделать не успел, потому что из-за его спины выскользнуло что-то серое и бросилось к демону.

- Киса! – в ужасе воскликнул Хок. – Что ты здесь…

Кот не ответил, а с громким урчанием принялся тереться о ноги демона, прохаживаясь вокруг него, словно танцуя на цыпочках.

- Когда ты покинул звездолёт в прошлый раз, ему пришлось спасать тебе жизнь, - напомнил демон, глядя на кота. – Он решил и в этот раз проследить за тобой. Наверняка, прятался под лавкой в боте. Верно, Киса?

- Вер-р-рно… - мурлыкнул кот.

- Киса хочет в суп? – поинтересовался демон, опускаясь на одно колено.

- Киса не вкусный, - доверчиво сообщил кот, взглянув на демона огромными голубыми глазами, и пояснил: - Декор-р-ративная пор-р-рода… - после чего встал на задние лапки и, дотянувшись до лица Кратегуса, потёрся об него мордочкой.

- А ты всё совершенствуешься в искусстве пугать врагов, герой, - улыбнулся демон и, взяв кота под грудку и задние лапки, поднял с пола. – Только, мне кажется, тебе следует поработать над текстом.

- Попр-р-робую… - мурлыкнул Киса.

- Ладно, иди, а то твой папочка решит, что я взял тебя в заложники и прикрываюсь невинным созданием от заслуженной кары.

Он опустил кота на пол и взглянул на Хока.

- Чёрт, Джулиан! – раздражённо воскликнул Хок и загнал кинжал обратно в ножны. – Я мог тебя поранить! Я же принял тебя за демона.

- А я и есть демон, - пожал плечами тот. – И тебе это отлично известно. Или что ты имел в виду, говоря о моей сущности?

Хок мрачно смотрел на него. Демон усмехнулся.

- Удобно не замечать очевидного, делать вид, что уверен в своём друге на все сто, и лишь изредка, не сдержавшись, метать на него злобные взгляды. Удобно, когда он разыгрывает из себя обычного парня, прячась за чужим лицом и хорошими манерами. Но я – Кратегус, Рауль. Я выбрал это имя для себя в шестнадцатом веке, и я продал душу Сатане.

- Ты говорил, что ты не демон и никогда не был им, - устало напомнил Хок. – Мне хотелось в это верить.

- Я не был им… - кивнул Кратегус. - Пока не вернулся в этот мир. Пока не понял, что мне придётся жить в теле демона, потому что другого у меня нет и не будет. Легко ли человеку жить в таком теле, Рауль? И делать вид, что всё в порядке и нет проблем? Легко оставаться один на один с этой жуткой тайной? Днём и ночью в одиночку бороться с искушением, которое таит в себе этот тёмный дар? И раз за разом одерживать победы, о которых никто не знает, как и о цене, которой они даются. В этот раз я поддался искушению. Я позволил себе стать демоном, освободить это тело, дать волю инстинктам. Я устал бороться с этим. Я решил попробовать стать собой. Мне трудно будет снова втиснуться в прежний образ. Поэтому я и говорю, что ты должен сделать выбор. Убить меня ты не сможешь, не обольщайся. Тебе я вред не причиню. Но ты должен решить, хочешь ли ты быть другом того, кто на самом деле является демоном.

- А Даша? – спросил Хок.

Кратегус покачал головой.

- Нет, не увиливай от ответа. О ней – потом. Боюсь, и ей придётся сделать свой выбор.

- Джулиан, - в отчаянии проговорил Хок. – Я просто хочу, что б всё оставалось по-прежнему.

- Это невозможно, - покачал головой демон. – Теперь всё по-другому. Если ты решишь, что тебе это не нужно, я не стану тебя осуждать. Я сделаю то, что собирался сделать тогда на Киоте. Я уйду с твоего пути, а ты позаботишься о ней и постараешься, чтоб она была счастлива.

- Она не сможет, - вздохнул Хок. - И я не смогу. Ты слишком прочно вошёл в нашу жизнь. Я ведь сделал свой выбор, не столько ради неё, сколько ради тебя. Тогда на Киоте, помнишь? Я знал, что я тебе нужен, а ты, похоже, до сих пор не понял, как тебе повезло с другом. Наверно, я сам виноват. Мне нужно было тогда обдумать ситуацию, разобраться, откуда у тебя эти странные способности и как тебе удаётся удерживать демона в плену. Но я принял правила игры и увильнул от ответа. Я раздражался каждый раз, когда в душу мне проникало сомнение в том, что демона больше нет, что он, на самом деле, – часть тебя. Прости, мне жаль, что я оставил тебя одного в этой борьбе. Я подтверждаю свой выбор, Джулиан. Я остаюсь с тобой, даже если теперь мне придётся звать тебя Кратегусом.

Джулиан подошёл к нему и остановился рядом.

- Не боишься, что я снова растерзаю тебя и сожру твоё сердце?

- А мне стоит этого бояться? – усмехнулся Хок. – Мне казалось, что ты любишь хорошо прожаренные бифштексы и печенье с корицей.

МакЛарен улыбнулся.

- Пожалуй…

- Ладно, если я остаюсь с тобой после этих жутких откровений, я, видимо, имею право знать, что произошло. Ты поддался искушению, дал волю своей дьявольской сущности, и что? Много душ ты загубил? Много зла сотворил? Много крови пролил?

- Души пришлось, в основном, спасать, - задумчиво ответил Джулиан. – Зло? Так, невинные проказы, пара пожаров в капище колдуна, показательные выступления в классе провокаций. Крови немного, в основном ушибы и ссадины у одного вредного старика, который напугал Кису и дважды закидывал к вам всякую дрянь.

- Ты не убил его?

- Нет. Он умрёт сам.

Хок кивнул.

- Так я и думал. Твоя жена права, люди, в конечном счёте, не меняются. Просто нужно их по-хорошему узнать. Я в тебе не ошибся. Идём? Только, - он нерешительно взглянул на друга, – Джулиан, ты не мог бы что-нибудь сделать с лицом? Я имею в виду…

- Привыкай, - усмехнулся тот. – Мне нравится быть собой.

- А Даша?

Джулиан помрачнел.

- Где она?

- На «Пилигриме», но к утру, думаю, спустится сюда. Не усидит.

- Я задержусь здесь. Потом поднимусь на баркентину, приведу себя в порядок и буду ждать её там.

- Ну да, - кивнул Хок. – «Ей тоже придётся сделать свой выбор…» Ври дальше. То, что можно сотворить с лучшим другом, никак нельзя сделать с любимой женщиной. Ради неё мы согласны прикидываться обычным парнем и прятаться за чужим лицом и хорошими манерами.

- Я не хочу причинять ей боль, - вздохнул Джулиан. – И ради неё я согласен носить маску до скончания времён. Но твоя поддержка в известном деле будет не лишней.

- Я же сказал, что ты можешь на меня положиться, - пожал плечами Хок. – Я ничего ей не скажу. Тем более что, по сути, ничего и не произошло. За исключением некоторых перемен в твоём внешнем виде. Утром увидимся. Пока. Киса, иди сюда!

Он взял подошедшего кота на руки, и тот забрался ему на плечо. Джулиан подал Хоку лучемёт и шлем.

- А кто его убил? – спросил Хок, указав на Клермона.

- Как он и опасался, Девятый брат Внутреннего круга, - улыбнулся Джулиан. – Правда, не проклятый.

Оставив Оршанина заниматься стонущим Морганом, Куренной направился в длинную галерею, шедшую через трюм. Оставаться на «Сангриле» нужды не было. Ему хотелось вернуться на баркентину и поближе рассмотреть Чёрную звезду, за которой он без всякой надежды гонялся столько лет.

Прежде чем выйти на открытое, хорошо освещённое пространство, Игорь остановился, по обыкновению, прислушавшись. Его чуткий слух уловил какое-то движение в том конце галереи, который примыкал к кормовому сектору. Вернувшись назад, он свернул в коридор, быстро поднялся по выдвижной металлической лестнице на узкий пандус, который тянулся по верху галереи и, неслышно ступая, двинулся к корме. Он пожалел, что вернул Оршанину бластер, потому что из оружия у него были только сабля в ножнах, да кинжал в рукаве. Больше никакого оружия чужаку, попавшему в крепость Ордена, раймониты оставить не позволили.

Прячась в тени за мощными опорами, на которых крепились прожекторы, освещавшие галерею, он шёл, внимательно глядя вниз. И, наконец, увидел в одном из дверных проёмов золотистый отблеск лат. Потом чуть дальше, из другого проёма высунулась лохматая голова. Незнакомец осмотрел пустую галерею и исчез. После этого оттуда появился высокий человек в блестящей кольчуге и синем плаще. У него были длинные рыжие волосы и аккуратная кудрявая бородка полумесяцем. Окинув взглядом галерею, он решительно направился по ней как раз в том направлении, где инспектор заметил золотой отблеск.

Куренной выпустил рукоятку кинжала на ладонь и подошёл ближе к перилам, тянувшимся вдоль пандуса. Он вглядывался туда, где затаился в засаде человек в золочёных латах, и разглядел генерала Йорка, который поднял бластер, наведя его на рыжего.

Дальше события развивались столь стремительно, что уже через минуту, когда всё было кончено, Игорю пришлось слегка поднапрячься, чтоб разложить их по полочкам.

Тот лохматый парень, что раньше выглядывал из дверного проёма, наконец, появился и окликнул рыжего. Тот обернулся, и в этот момент Йорк выстрелил. В тот же миг Куренной метнул кинжал и спрыгнул вниз, перескочив через перила. Кинжал попал в руку Йорка. Рыжий, схватившись за плечо, упал на металлический пол. Лохматый и Йорк одновременно кинулись к нему, но Йорк был ближе. Он не обратил внимания на звук позади, потому что в боевом азарте торопился прикончить своего противника, которого, скорее всего, знал. Вырвав кинжал из раны в руке, он замахнулся на ходу. Рыжий приподнялся, глядя на приближавшегося к нему Йорка с кинжалом, и на Куренного, который стремительно бросился за ним. Лохматый заорал. Йорк оказался в шаге от лежащего человека в кольчуге и резко опустил кинжал. Но ему на спину уже прыгнул Куренной. Удержав его руку, он второй рукой обхватил шею генерала и потянул назад. Йорк, захрипев, рухнул на пол рядом с лежавшим рыжим.

Оба они, и рыжий, и генерал, одновременно обмякли, опав на пол. Игорь забрал из ослабевших пальцев Йорка свой кинжал и сунул его в рукав, а подбежавший парень отчаянно заголосил, увидев потерявшего сознание господина.

Где-то совсем близко послышались шаги и в галерею выскочили Тонни Хэйфэн и Донцов.

- Ясноок-батюшка! - завывал парень, рухнув рядом с рыжим на колени. – На кого ж ты нас покинул!

- Заткнись! – приказал Куренной и тот сразу смолк.

Пока инспектор осматривал Ясноока, стрелки подошли и присели рядом. Парень сразу узнал Донцова и слегка успокоился.

- Стаховски! – рявкнул в переговорное устройство Донцов. – Ты что, степняков проворонил?

- Они ещё не прибыли, - отозвался Стэн.

- Они у тебя за спиной, в галерее.

- Мы с заду подошли и по железной ноге влезли, - прохныкал парень.

- Похоже на болевой шок, - проговорил Куренной. – Не реви, - бросил он парню. – Он без сознания, но рана не смертельная. Саша, дай аптечку и присмотри за этим, - он указал на Йорка. – Ветер, помоги остановить кровь.

К тому времени, как они закончили перевязку, из дверных проёмов начали высовываться бородатые лица. Степняки и сварожичи, увидев печальную картину, выходили и становились вокруг, скорбно глядя на бледного, лежащего неподвижно Ясноока.

- Оршанин, срочно в галерею, у нас гости, - проговорил Донцов, и, перевернув Йорка на бок, надел ему на сведённые сзади руки наручники.

Куренной поднялся и осмотрелся по сторонам. Теперь окружавшие люди смотрели на него, и их лица не выражали особой доброжелательности. А потом в галерею вошла высокая женщина в кольчуге с солнцем на груди. Игорь, как зачарованный, смотрел на её белое лицо с резкими чертами, нежно розовый румянец и две русые косы, которые свешивались из-под шлема. Она сурово взглянула на него, а потом увидела лежащего у его ног Ясноока, и с криком раненой птицы кинулась к нему.

Подняв руками голову богатыря, она прижалась к его лицу щекой и зашептала:

- Лада, лада мой! Что с тобой, сокол мой? Открой очи свои ясные…

Дальше шёпот её стал почти не слышен, и лишь скорбно опущенные плечи под алым плащом говорили о её горе.

Очнувшись, застонал Йорк. Женщина вздрогнула и подняла на него горящий злобой взгляд огромных глаз, а потом, вырвав из ножен на поясе кинжал, рванулась к нему.

- Стойте! – Игорь бросился к ней и, упав между нею и Йорком на колени, удержал её руку. – Не надо, он уже связан.

- Кто ты такой? – воскликнула она, свирепо взглянув на него. – Как смеешь защищать его!

Игорю показалось, что в следующий момент эта сказочная красавица вонзит свой украшенный чернью кинжал в его сердце, но слабый голос остановил её.

- Сей витязь жизнь мне спас, - хрипло произнёс Ясноок, повернув голову.

- Лада, - пробормотала женщина, обернувшись к нему, и тут же, забыв о Куренном и Йорке, вернулась к своему возлюбленному. При этом она очень предусмотрительно убрала оружие обратно в ножны. – Лада мой, - улыбалась она и гладила пальчиками его лицо.

- Рана не опасная, - успокоил её Игорь. – Через недельку на ноги встанет.

- Ты спас моего мужа? – спросила она, взглянув на инспектора прекрасными, влажными от слёз глазами. – Проси у меня всё что хочешь! Всё дам…

- Я рад, что помог вам, - пробормотал он и поднялся на ноги.

К ним уже подошёл Оршанин и опустился рядом с Яснооком.

- Здрава будь, княгиня Млада, и ты здрав будь, государь Ясноок, - проговорил он, взяв руку вождя степняков. Тот улыбнулся и чуть сжал его пальцы. – Мы тут всё разведали. На «Сангриле» девяносто шесть человек, из них на ногах – не больше тридцати. Остальные пострадали при ударе звездолёта о поверхность планеты. Кроме этого чудика вряд ли кто будет сопротивляться. По крайней мере, оставшиеся в живых генералы им такой приказ не отдадут.

- Откуда знаешь? – подозрительно взглянула на него княгиня.

Оршанин обернулся. В нескольких шагах от них стоял генерал Бризар, бледный и измученный. Безнадёжно взглянув на Куренного, он перевёл взгляд на княгиню, достал из ножен меч и, развернув его горизонтально, протянул ей. Вышедший из толпы степняков воевода Ворон принял меч и положил руку на плечо бывшего генерала Ордена.

- Ну, пойдём, милок…

- Государыня, - Кирилл умоляюще взглянул на Младу, - не надо б лишней крови. Они сдадутся.

- Ловок ты этих ворогов на сдачу сговаривать, - усмехнулся Ясноок, которому сильно полегчало после инъекции обезболивающего. – Ох, ловок!

- Где Морган, ловкач? – подошёл к нему Куренной.

- Я его к лестнице наручниками прицепил, - ответил Оршанин. – Мне моего генерала найти надо было, – и шепотом добавил: – И хорошо, что нашёл. Они уже единогласно решили сдаться, только не знали, как это сделать.

- Молодец, - похвалил в полголоса Куренной. – Продолжай в том же духе.

- Служу Звёздному Отечеству! – подмигнул Кирилл и обернулся к княгине. – Разреши, государыня, я к ним схожу и от твоего имени прикажу выйти в галерею и оружие сдать.

- Ступай, голубь, - усмехнулась она и снова ласково взглянула на мужа. – Не до них мне сейчас…

Не прошло и часа, как в галерее собралось около трёх десятков бледных и унылых раймонитов, а в нескольких метрах от них образовалась куча из мечей, кинжалов, лучемётов и бластеров. Воевода Ворон велел отвести пленных в каземат, предназначавшийся раньше для перевозки живого товара, и расставил по всему «Сангрилу» караул из самых надёжных ратников. Оружие и пленённых генералов Ордена княгиня забрала с собой в город. Стрелки и старпом остались на «Сангриле», чтоб присмотреть за порядком, а заодно подробнее обследовать звездолёт. Куренной и Оршанин поехали с княгиней в Камень-город, как желанные гости.

В городе Кирилл сразу повёл своего друга ко двору Матрёны, где их приняли, как родных. Немалых трудов стоило Кириллу уговорить радушную хозяйку не поднимать всю дворню, чтоб тут же ночью накрыть широкий стол. Всё же в горнице, которую отвели гостям, Матрёна выставила на стол всё, что нашлось на кухне и, пожелав друзьям доброй ночи, пошла спать.

- Тут лучше, чем у княгини в тереме, - сообщил Кирилл, отламывая от огромного пирога большой кусок. – Там напряжно, шумно, да и не до нас теперь. Ясноок ранен, Боян тоже, наверно, от раны ещё не оправился. Глядишь, за беготнёй и накормить забудут. Налей-ка, брат Акела, по чарке хмельного мёда и выпьем за встречу!

- Давай, - Игорь налил из кувшина с горлышком, похожим на лебединую шею, густой ароматный напиток в две чарки.

Мёд горячей волной пробежал по телу, и Игорь блаженно откинулся на лежавшие на широкой скамье подушки.

- Есть и в нашей работе положительные моменты, - заявил он.

- Теперь и я убедился, что есть, - согласился Кирилл.

- А княгиня-то, какая красавица, - прошептал Игорь, мечтательно глядя в потолок.

- Млада? – переспросил Кирилл несколько озабочено. – Красавица… как тигрица, на которую лучше через прочное стекло в сафари-парке смотреть.

- А мне нравятся такие женщины, которые и коня на скаку, и в горящую избу…

- И по шее, если что не так…

- Не без этого, - усмехнулся Игорь.

- Женщины, - вздохнул Кирилл. – Ты вон даже жениться успел, детей наплодил. А я… Пёс безродный.

- У тебя всё впереди.

- Да кому я нужен! Ты вон какой красавец, высокий, статный, лицом – икона, на словах – соловей. А я… Знаешь, я ведь в школе влюблён был. А она на меня даже не взглянула ни разу, как будто я – пустое место. А я её, может, до сих пор люблю. Иволга, помнишь? В нашей группе училась.

- Иволга? – задумчиво переспросил Куренной.

- Зоя, - обернулся к нему Кирилл. – Зоя Бережная. Ты не знаешь, что с ней стало?

- Ничего. Она на Земле, работает в конторе, в аналитическом отделе.

- Шутишь? Она ж собиралась в дальний космос, подвиги совершать.

- Она сразу после школы замуж вышла, за Румына.

- Румын? Чернявый такой? Миша Штольцман.

- Точно. Он погиб через год в том самом дальнем космосе. А Зоя осталась одна с двухмесячной дочкой на руках.

- Так она одна сейчас?

- Нет, снова замуж вышла. И снова неудачно.

- За кого-то из наших? – нахмурился Кирилл.

- За меня, Черкес. Только я не знал, что ты в неё влюблен был.

- Да ладно, дело прошлое. А почему неудачно?

- Потому что я после той последней операции никак в себя прийти не мог. Сперва ей сообщили, что я погиб, а потом, когда я вернулся… Думаю, что для неё лучше б было, чтоб погиб.

- Дурак ты, Акела, - проворчал Кирилл, вытягиваясь на соседней лавке. – Помотался бы как я, без имени, без родины, без родных, без надежды, без будущего, знал бы, что такое «лучше б погиб». А у тебя семья, дети, руки-ноги целы, голова варит. Совесть, брат, иметь надо.

- Твоя правда, - усмехнулся Куренной. – Полечу с вами домой, семейную идиллию налаживать.

- Вот это – правильно. У вас всё получится. Вы с Зоей – хорошие.

Игорь покосился на него, а Кирилл с мечтательной улыбкой смотрел на огонёк, выглядывавший из носика смешного, похожего на чайник, светильника. А потом за окном во дворе послышались голоса, и Кирилл резко приподнялся.

- Что-то случилось, - проговорил он и, встав, подошёл к окну. Отворив его, он выглянул во двор и увидел ратника, которого часто видел рядом с воеводой. Тот разговаривал с матрёниными братьями.

- Что случилось? – крикнул Кирилл.

- Спи, парень, - отозвался Влас. – До утра время есть. А по утру княгиня войско собирает. Крепость раймонитскую брать будем.

- Час от часу не легче, - проворчал Кирилл, закрывая окно, и посмотрел на Куренного. – Значит так, Акела, ты отдыхай, а я к княгине. Вот уж не знал, что штатным парламентёром стану.

Выбежав из дома, он промчался по тёмным улицам и взбежал на высокое крыльцо терема. Его узнали и, когда он заявил, что у него до княгини есть дело важное, препятствий чинить не стали.

Заспанная сенная девушка проводила его в покои княгини. Он вошёл в высокую светлую горницу, где у стены стояла широкая кровать. На ней лежал Ясноок, а рядом сидела в домашнем белом платье княгиня. На коленях она держала серого зайчика, которого ласково поглаживала по длинным ушам.

- Ну, что не спится? – спросила она, пытаясь придать своему голосу строгости, но это у неё не очень получилось. Видно, до его прихода ворковали супруги, как две горлинки.

- Государыня, не вели казнить, вели слово молвить, - проговорил Кирилл, удивляясь, что вспоминает все эти сказочные присказки, которые слышал в детстве.

- Говори уже, - кивнула она.

- Я всё о том же. Не посылай в крепость войско. Позволь сперва мне туда съездить. Я уговорю их сдаться.

- Ты, голубь, никак слово какое заветное знаешь, - не без иронии проговорила княгиня. – Что все враги тебя слушаются.

- Знаю, - кивнул он. – Но оно секретное и если я его выдам, оно силу потеряет. Дозволь государыня. Зачем попусту кровь проливать? Твердыня у раймонитов неприступная, орудия мощные, дорога туда нелёгкая. А у них, может, ещё штурмовые катера или бомбардировщики остались. Кто их знает? А я – один. Убьют – не велика потеря. Плакать по мне особо некому.

- А это – соврал, - усмехнулся Ясноок, поглядывая на него. – Наверняка дома девка ждёт. Пусть счастья попытает, Младушка. Чего нам людей туда-сюда гонять.

- Ладно, голубь сизый, - серьёзно проговорила княгиня. – Как рассветёт, бери коня и поезжай. Но учти, один день жду. Скажи им, чтоб к вечеру под стены пришли и оружие сложили. Не придут, сама за ними явлюсь.

- Хорошо, - покладисто кивнул Кирилл. – Так и передам. Слово в слово.

- Ступай, - разрешила Млада и повернулась к мужу.

Кирилл поклонился и, уже выходя, замер. Взгляд его снова упал на зайчика, который настороженно и несколько смущённо смотрел на него. У зайчика была перевязана правая лапка.

Утро снова занялось над Светлозерьем и осветило степь, и лежащий посреди неё разбитый звездолёт, похожий на рухнувший готический замок. Эта невесёлая картина была отлично видна на широких экранах в аппаратной штаба гарнизона, расположенной в южном бастионе крепости.

Войдя в аппаратную, капитан Драган приветствовал находящихся там коменданта и нескольких рыцарей. Он подошёл к мониторам, и какое-то время сосредоточенно наблюдал за тем, как степняки и сварожичи появляются из пробоин звездолёта, а потом, побродив вокруг, уходят обратно. От города к звездолёту уже двигался конный отряд, а с другой стороны от белых шатров госпитальеров приближались два лёгких вездехода.

- Мы вмешаемся? – спросил Драган, обернувшись к Карначу, который сидел в своём кресле, возложив ноги в начищенных сапогах на командный пульт, и полировал ногти.

- Приказа не было, - не отрываясь от своего занятия, проговорил тот. – Инициатива в таких случаях бывает вредна, капитан.

Драган тревожно взглянул на монитор.

- А если его не будет?

- Будем действовать по обстановке, - отозвался комендант.

- А сейчас нельзя по обстановке?

- А сейчас обстановка диктует необходимость ожидания приказа.

- А тебе что, подраться охота? – усмехнулся капитан Валуа.

- Если подраться охота, то пойди в казарму и дай кому-нибудь по морде, - посоветовал Карнач.

- Ага, - усмехнулся Драган, - в казарме мне наваляют по шее, а потом вы меня запрёте в карцер.

- Обязательно, - подтвердил комендант, - по законам военного времени. И ты ещё мне спасибо скажешь, что я тебя не повесил.

- Ладно, будем ждать, - с некоторым сожалением взглянув на экран, проговорил Драган и вышел.

Карнач вздохнул и, отложив пилку для ногтей, снял ноги с пульта.

- Ну, командиры, что делать будем? – он окинул взглядом присутствующих.

- Я бы вступил в бой, - проговорил высокий плечистый человек в панцирной кольчуге.

- Глупо, - заметил Москаленко. – За одну только принадлежность к Ордену тебя шпынять не будут. Тут всё равно всё кончилось. Пройдёшь проверку и катись на все шесть сторон космического пространства. А вот если тебя возьмут с лучемётом в руках, да ещё отыщутся свидетели того, что ты из него кого-то грохнул, считай билет в Пиркфордскую мясорубку тебе выписан.

- Логично, - согласился тот.

- А я против землян вообще не пойду, - проворчал другой рыцарь. – Какой бы я ни был, а они мне свои…

- Опять же глупо, - проговорил Карнач. – Не то, что идти против них не хочешь, а то, что язык по этому поводу распускаешь. Если прикажу – пойдёшь и не пикнешь. А не пойдёшь, опять же повешу.

- Как скажешь, - пожал плечами тот.

- Ну что, отцы-командиры, - Карнач поднялся. - Будем ждать приказа? Возражений не слышу и мне на них наплевать. Ввязываться в бой не станем. А чтоб кто чего не учудил, идите-ка, поговорите с людьми и возвращайтесь, предварительно плотно прикрыв за собой дверь казармы. На замок.

Рыцари поднялись и вышли из аппаратной. На месте остался только Москаленко, у которого в крепости подчинённых не осталось.

- Что, Саша, - улыбнулся он, взглянув на коменданта. – Домой скоро…

- Ждут меня там, - помрачнев, проворчал Карнач.

- А я полечу, - проговорил Игнат. – Набродился по задворкам галактики. Хватит. Пора за ум браться…

Карнач внимательно взглянул на него.

- Что-то с тобой не так, Игнаша. Не узнаю я тебя. Как подменили…

- Может, и подменили, - всё так же улыбаясь, проговорил Игнат и перевёл взгляд на экран. – Глянь-ка. Это не по нашу ли душу?

Комендант повернулся к экрану и увидел, как конный отряд подъехал к «Сангрилу», всадники спешились, и только один продолжил путь, направляясь на север.

- Похоже, по нашу, - кивнул Карнач. – Больше тут никого нет.

Кирилл ехал к крепости по дороге, которую ему указал Куренной. На сей раз, ему не пришлось ползти через болота и буреломы, отбиваясь от кровососущих насекомых, и он спокойно проехал по широкой тропе мимо могучих деревьев мрачного леса до самого ущелья. По пути он размышлял, как проникнет внутрь, но когда подъехал к горе в глубине ущелья, каменные плиты разъехались, открывая вход.

В пещере его встретил капитан Валуа, который с интересом наблюдал, как гость спешился и деловито привязал коня к ручке на двери самоходного орудия, стоявшего в ангаре.

- Я к коменданту Карначу по важному делу, - сообщил Кирилл.

- Ну, пошли, коли по важному, - усмехнулся Валуа и повёл его в аппаратную.

Там его ждало то же общество, что находилось здесь с самого утра. Осмотревшись по сторонам, Кирилл подошёл к коменданту и официально произнёс:

- Именем Объединения Галактики и Земли, требую сдать крепость без условий.

- Требует, слышали? – усмехнулся Карнач, разглядывая форму баркентины, в которую был одет парламентёр.

Остальные рассмеялись.

- А, может, ему уши надрать? – предложил человек в панцирной кольчуге.

- Не солидно как-то, уши представителю Объединения Галактики и Земли, - возразил комендант. – А ну как обидятся! Ну, что делаем?

- По обстановке, - усмехнулся Валуа.

Карнач вынул из ножен короткий изящный меч с золочёной рукояткой и, развернув его горизонтально, протянул Оршанину.

- Прошу, - и когда тот принял меч, хлопнул его по плечу, - Не обрежься. Пошли в кабак, господа. Крепость мы сдали, теперь можно отпраздновать дембель.

- Я с вами, - не растерялся Оршанин.

- Ну, как один из виновников торжества, имеешь полное право, - разрешил Москаленко.

- Ну да, заодно, расскажешь нам требования вашего командования, - добавил Карнач, - куда ценные вещи сдать, к какой стенке встать…

- Ценные вещи пока можете оставить при себе, - успокоил его Оршанин. – Стрелять вас никто не собирается, если вы к вечеру придёте под стены и разоружитесь. Княгиня обещала всех помиловать.

- А инспектора, Саша, уже на подходе, - обнял коменданта за плечи Валуа.

- Тебя это больше всех должно радовать, - огрызнулся комендант.

- Вам, лейтенант Карнач, личный привет от командора Северовой, - ехидно улыбнулся Кирилл. – У неё к вам будет ряд вопросов, на которые вам придётся ответить.

- Лучше к стенке, - проворчал Карнач. – Ну, чего столпились? Пошли. Нам пешком ещё до Камень-города пилить по солнцепёку.

Они спустились вниз и направились в таверну по тёмным пустым коридорам крепости. Каждый из них понимал, что очень скоро они покинут это место и не вернутся сюда никогда. И никого из них это не огорчало.

Неожиданно шедший впереди Карнач остановился и замер. Из-за поворота появилась низкая приземистая фигура в исцарапанных латах и порванном плаще. Бледный, постаревший за ночь лет на двадцать генерал Юханс преградил им дорогу.

- Алекс, - прошипел он, злобно осклабившись, - я так и знал, что ты только и ждёшь момента, чтоб предать нас. Мне нужно было раньше предъявить тебе обвинения и отдать Криспену, чтоб он содрал кожу с твоей спины и сделал из неё плётку, которой я бы с удовольствием прошёлся по спинам твоих сообщников.

- У вас болезненная фантазия, монсеньор, - произнёс комендант, настороженно глядя на генерала.

- Предатели, - продолжал шипеть Юханс. – Вы только и ждали момента, чтоб вонзить нож в спину своим братьям. И ты здесь, грязный Пёс!.. Или нет, ты – господин офицер с вражеской баркентины! Ты мерзкий шпион!

- Мы долго будем его слушать? – поинтересовался Валуа.

- Осторожнее, - остановил его Карнач. – Как бы он не натравил на нас своих тварей…

- Нужно было сделать это давно! – обрадовался Юханс. – Моим девочкам понравился бы такой брутальный красавец.

- Спасибо за комплимент, - хмуро кивнул комендант.

- Ещё не поздно сделать это теперь…

- Поздно, - возразил Игнат, выходя вперёд. – Нет больше суккубов, верно, Дирк? Демон вырвался из пентаграммы и разложил твоих красоток на атомы. Именно для этого он и выпытывал у тебя сведения об источнике твоей силы. Чтоб уничтожить его.

- Откуда ты знаешь? – нахмурился Карнач.

- Я говорил с ним. Он помог мне, я помог ему. Слышишь, Дирк. Это я выдал ему твой секрет. А он освободил мою душу. Я больше не боюсь тебя.

- Негодяй! - зашипел Юханс. – Мне нужно было позволить четвертовать тебя!

- Но тогда ты не заполучил бы меня в свой зверинец, - возразил Игнат. - Идём, ребята. Это всего лишь сумасшедший старик. Он больше не опасен.

- Ошибаешься! – воскликнул Юханс и сунул руку в карман.

Карнач поспешно схватил Игната за руку и оттащил назад.

- Да, подойдите друг к другу поближе! – жутковато улыбнулся Юханс. – Сплотитесь вокруг посланца Антихриста, прибывшего с Земли. Потому что от него примите вы смерть!

Он вытащил из кармана планшетку с единственной кнопкой и показал её.

- Узнаёшь, Пёс? Пришла твоя смерть, и смерть твоих приспешников!

Он поднёс планшетку к лицу и, глядя на кнопку, с наслаждением нажал на неё. И в следующий момент прогремел взрыв. Игнат развернулся, прикрыв собой Карнача, но до него долетели только ошмётки разорванной плоти. С отвращением Игнат отстегнул испачканный плащ и бросил его на пол, а потом посмотрел на то, что осталось от генерала Юханса.

- Демон был прав, он умер.

- Что это было? – поинтересовался Карнач, достав платок и закрыв им нижнюю часть лица.

- Его разорвало от злости, - нервно рассмеялся Валуа.

- Карма, - с серьёзным видом произнёс Оршанин и добавил: - Надеюсь, господа, этот маленький фейерверк не испортил вам аппетит. Лично мне – нет.

- Мне тоже, - кивнул Карнач и, осторожно переступая через останки Юханса, пошёл дальше. – Простите, господин офицер с вражеской баркентины, но мне показалось, что именно вам он показывал взрывное устройство, с помощью которого освободил этот мир от своего присутствия. Вам знакома эта вещь?

- Я видел её пару раз, господин комендант, - светски ответил Кирилл. – Но полагал, что при нажатии кнопки должно было взорваться что-то другое и в другом месте.

- Должно быть, это таинственное что-то оказалось в аккурат под кнопкой, - усмехнулся Москаленко, покосившись на Кирилла.

- Не надо на меня так смотреть, - картинно возмутился тот. – Я отдал мину генералу Бризару. Но не думаете же вы?..

- Конечно, нет, друг мой, - перебил его Карнач, убирая платок, потому что они миновали место взрыва. – Я мог бы заподозрить генерала Бризара в коварной интриге, но никак не в столь изощрённом проявлении чувства юмора. Впрочем, кто его знает, этого вздорного мальчишку. К тому же в ловкости рук ему никак не откажешь.

Часть 8

Снова наступило утро, и впервые за последнее время наступающий день не сулил нам суровых испытаний. Я вошла в командный отсек и спустилась к резервным пультам, глядя на безжизненную Чёрную звезду, вокруг которой летали два небольших, похожих на пираньи, ригорских катера. Крейсер «Железнопёр» всё так же двигался вокруг, облучая скованного льдом монстра, а на его повреждённом крыле кипела напряжённая работа. Приглядевшись, я заметила, что ригорцы не латают, а капитально ремонтируют свой звездолёт. Впрочем, у них не было базы и доков, куда они могли доставить свою подбитую «птичку», потому и ремонтировали её там, где имелась такая возможность.

Потом от крейсера отделился ещё один звездолёт, судя по форме, похожей на диск, транспортный, и полетел к поверхности планеты.

- Командир, - обернулся ко мне Вербицкий, сдвигая наушники. – Капитан Бронт просит вас отдать приказ находящимся на «Сангриле» десантникам, чтоб они подготовили ему ангар для загрузки песка, на котором стояли камни, из которых сделана Чёрная звезда.

- Свяжитесь со старпомом, капитан, - кивнула я. – На «Сангриле» остались инженеры. Пусть поговорит с ними и окажет полное содействие ригорцам.

Антон кивнул и снова надел наушники.

Через полтора часа грузовик вернулся и скрылся в недрах «Железнопёра», а те два катера, что кружили вокруг Чёрной звезды, выпустили кинжальные лазеры, начали резать её на блоки и с помощью жутковатого вида манипуляторов, затаскивать их в открывшиеся в бортах люки.

Звезда оказалась полой и её оболочка была достаточно тонкой, поэтому дело у них шло быстро. Через пару часов Чёрная звезда уже напоминала скорлупу от грецкого ореха.

Я связалась с Бронтом, чтоб выяснить, что он собирается делать с фрагментами звезды-убийцы. Он ответил, что их уложат в трюме «Железнопёра» и пересыплют тем самым радиоактивным песком, который с гарантией удержит их в стабильном состоянии, а затем блоки будут развезены по разным концам галактики кораблями флота Барбада. Часть из них будет передана Старшим братьям Великого кольца для изучения и хранения в полной и абсолютной недоступности.

Убедившись, что ригорцы знают, что делают, я решила, что пока на орбите могут обойтись и без меня, и приказала Дэну Кроу подготовить десантный бот для полёта на планету. Дакоста изъявил желание отправиться со мной, и я не стала возражать.

Сначала мы приземлились у «Сангрила». Мне хотелось самой осмотреть звездолёт раймонитов. Хок устроил нам экскурсию. Судя по всему, он уже успел облазить его от киля до мачты и от носа до кормы. К тому же он сообщил мне о том, что ему так и не удалось сразиться с графом Клермоном, потому что тот не дожил до их встречи.

- Он точно мёртв? – с мучительным недоверием спросил Дакоста. – Не случится так, что он снова воскреснет?

- Не в этом веке, - ответил Хок. – Его тело кремировано вместе с телами погибших при посадке раймонитов. Не беспокойтесь, все они отправлены в печь после того, как госпитальеры констатировали смерть, так что никаких случайностей быть не может.

Мы вернулись в нижнюю галерею, по которой прохаживались ратники-сварожичи в начищенных до блеска кольчугах.

- Судя по всему, на «Сангриле» установлен полный порядок, - заметила я, осмотревшись. – Как обращаются с пленными?

- Нормально, - кивнул Хок. – За раненными присматривают три врача-госпитальера. На борту имеются запасы продуктов и воды.

- Значит, нам тут делать больше нечего?

- Думаю, что мы вполне можем оставить «Сангрил» на попечение местных, - кивнул он.

- Хорошо, тогда отправляемся в Камень-город.

Боты мы на всякий случай посадили за воротами, потому что я уже успела заметить, что княгиня Млада не любила, когда земляне вторгались на её территорию без спроса. Впрочем, нам навстречу тут же выехал на коне инспектор Куренной. Я с изумлением смотрела на его красный кафтан и саблю в узорчатых ножнах. В этом наряде он был краше прежнего и, по блеску глаз было видно, что этот образ нравится ему несравненно больше.

- Анджей Адамович, - представил мне его Хок. – Пан Анджей оказал нам неоценимую помощь при захвате «Сангрила».

- Княгиня Млада и государь Ясноок приглашают вас в город, командор, - сообщил инспектор, спешившись, и уже тише добавил: - Похоже, необходимо ваше вмешательство, поскольку княгиня вознамерилась взорвать «Сангрил» и казнить всех генералов Ордена. Попробуйте отговорить её от этого.

- Сделаю всё возможное, - кивнула я и обернулась: - Старпом, пойдёте со мной.

Вслед за инспектором мы вошли в распахнутые ворота.

Оршанин прискакал в город после полудня и, промчавшись по улицам, спрыгнул с седла возле крыльца княжеского терема. Молодой конюх подхватил поводья, а он стремительно взбежал по ступеням.

Слуга провёл его в высокий зал с расписными сводами, где за широкими накрытыми столами сидели княгиня с супругом и княжич, а также их приближённые. На почётном месте Кирилл увидел командора Северову и старпома де Мариньи. В стороне сидел Игорь Куренной. Несмотря на праздничное убранство стола, вид у присутствующих был серьёзный, словно они обсуждали за столом какие-то важные дела.

Увидев его в дверях, княгиня подняла руку, призвав всех к молчанию, и вопросительно взглянула на него.

- Гарнизон крепости капитулировал, - доложил Кирилл и, подойдя к столу, положил перед княгиней меч коменданта Карнача. – Раймониты уже вышли из крепости и через пару часов будут под стенами для того, чтоб сложить оружие.

- Молодец, голубчик, порадовал, - улыбнулась княгиня. – Жаль, что слово твоё заветное так засекречено, а то б просила тебя поделиться им.

- Рад стараться, государыня, - поклонился Кирилл и посмотрел на княжича, который поглядывал на него, прикрыв плащом забинтованную правую руку.

- Награда за нами, - сообщил Ясноок. По нему не видно было, что ещё ночью он лежал в постели раненный. – А пока иди, отдохни с дороги. Барсук о тебе позаботится.

- Благодарствуй, государь, - поклонился Кирилл и направился к дверям, на ходу обменявшись взглядом с Куренным.

Тот вышел следом.

- Что за собрание? – нахмурился Оршанин, указав ему на закрывшуюся дверь зала.

- Северова пытается отговорить княгиню от глупых выходок, - проворчал тот, и, обняв Кирилла за плечи, отвёл к окну, подальше от чужих ушей. – Нужно отдать командиру должное, уговаривать она умеет. Уже убедила эту упрямицу, что взрыв такой махины, как «Сангрил», приведёт к экологической катастрофе, от которой пострадает и степь, и Камень-город, и Коруч. Млада согласилась отдать эту рухлядь тем, кто пожелает её забрать. С генералами – хуже. Здесь полный аут. Млада упёрлась, говорит, что генералов казнит. Дескать, итак остальных пощадила, забирайте всех и делайте, что хотите, а этих шестерых – на плаху.

- И Бризара? – нахмурился Оршанин.

- Меня больше Йорк интересует. У него сходились все контакты раймонитов с криминальными элементами во многих мирах. Такой источник информации…

- К чёрту Йорка! – прошипел Кирилл, сверкнув глазами. – Это бандит и убийца, как и остальные. Меня интересует Бризар.

- Прости, я забыл, что он беленький и пушистенький, - съязвил Куренной. – Привязанность для разведчика – чувство опасное, Черкес.

- А как насчёт простой человеческой благодарности? Он мне жизнь спас, информацию дал, на волю отпустил. Мало?

- Не ори! – шикнул Куренной, покосившись на дверь. – С Бризара у неё особый спрос. Она знает, что он у Клермона в любимчиках ходил. У неё разведка работает не хуже нашей. Бризара она не отдаст.

- Игорь, - Кирилл взглянул Куренному в глаза. – Бризар не из наших, но он первый, кто за эти годы ко мне по-людски отнёсся. Если он погибнет, я себе этого не прощу. К тому же, у него тайна какая-то есть. Он тоже много знает, не меньше Йорка!

- Меньше, - с досадой прошипел инспектор. – Я это ещё в крепости понял. Но кое-что знает…

- Игорь…

- Не ной, - инспектор нерешительно обернулся к дверям. – Не отдаст его княгиня. Других ещё можно попытаться выцарапать, но его и Йорка – не отдаст…

Он глянул на Оршанина, который, не отрываясь, смотрел ему в глаза.

- Взгляд твой собачий, - проворчал Куренной. – Ладно, мне этот парень тоже симпатичен. В конечном итоге, если б не он, мы б сейчас все вместе в космическом пространстве свои молекулы искали. Пошли.

Он развернулся и решительно направился к дверям зала. Когда они вошли, в зале снова стало тихо. Куренной остановился возле входа и отвесил княгине низкий поклон. Кирилл поспешно отступил в сторону.

- Благодарю тебя за гостеприимство, государыня княгиня, - проговорил Куренной, - но вижу, что дела мои тут закончены и пора мне дальше лететь.

- Что ж, витязь, - улыбнулась княгиня, - хоть и рада я тебя в тереме своём привечать, а удерживать не смею. Только забыл ты, что награду я тебе обещала за спасение супруга моего дорогого.

- Помню, государыня, - Куренной одарил её полной очарования улыбкой. – Помню, что обещала ты мне всё, что я пожелаю. И прошу тебя, просьбу мою исполнить. Едва увидел я красоту твою, солнце для меня угасло, и мир померк, потому что краше тебя я на свете никого не видал. Сердце моё переполнилось любовью к тебе, государыня, а потому прошу тебя лететь со мной.

Княгиня застыла, и румянец медленно схлынул с её щёк. Она замерла с приоткрытыми алыми губами, и в её глазах появился нешуточный испуг. Присутствующие обомлели от такой наглости чужестранца. Только Ясноок с любопытством поглядывал то на пана Адамовича, то на свою жену.

- Лестно мне слышать такие речи, пан Анджей, - слегка придя в себя, произнесла княгиня. – Только улететь я с тобой не могу. Муж у меня есть, да и народу своему я нужна.

- Государыня, - покачал головой Куренной, – разве слово княжеское так мало стоит, что его теперь отговорками разбить можно? Ты обещала, и слово твоё есть слово княгини.

- Проси, чего хочешь, - возразила Млада. – Золота, камней самоцветных…

- Да на что мне золото, на что камни! – воскликнул Куренной. - Разве сравнятся они с красотой твоей? Ты мне нужна, государыня. Без тебя не будет мне жизни. Летим сейчас со мной, и вся галактика ляжет к ногам твоим.

- Пан Анджей…

- Ты обещала, - покачал головой он.

Княгиня нерешительно взглянула на Ясноока.

- Слово княжеское крепче железа, - вздохнул тот. – Лучше б мне погибнуть там, да не дожить до этой минуты. Но уж что Боги судили, тому и быть.

Млада изумлённо смотрела на супруга, опустившего в печали голову. Боян тоже понурился, должно быть, обдумывая, как тяжела доля княжеская, что свалится теперь на его плечи.

- Пан Анджей, - потерянно проговорила княгиня, – пожалей ты меня. Не сгоряча дала я тебе слово, а потому что спас ты самого дорогого мне человека, жизнь без которого не мила мне. Не жить мне без него. Если поеду с тобой, то умру я с тоски по нему.

- Вот как, - вздохнул Куренной и в отчаянии покачал головой. – Что ж, придётся мне и правда одному лететь и тосковать по тебе вдали, потому что забыть твою красоту небесную не дано сердцу моему осиротевшему. Но зла я тебе не хочу. Только тогда докажи мне, государыня, что и правда готова ты дать мне всё, что ни попрошу. Золота да каменьев у тебя много. Им цена невелика. Если и правда, благодарность ко мне чувствуешь, то отдай за жизнь супруга твоего другую жизнь.

- Какую другую? – насторожилась княгиня.

- Жизнь того, кого ты хочешь на плаху отправить. Отдай мне одного из генералов Ордена Святого Раймона Аквитанского. Живым и невредимым. Кого назову.

Княгиня снова нерешительно взглянула на мужа.

- Соглашайся, лада, - кивнул он. – Не велика цена за такую милость. Или моя жизнь тебе не так дорога, что ты чужую за неё пощадить не можешь?

- Кого же ты хочешь, пан Анджей? – спросила княгиня.

- Даниеля Бризара.

- Выбирай другого, - велела она.

- Я ночью не выбирал, кого спасать. Что ж теперь выбирать буду?

- Забирай, - сдалась она и обернулась к воеводе. – Отдай ему генерала Бризара, Ворон.

- Благодарю, государыня, - поклонился Куренной и вышел.

За ним выскользнул Оршанин.

- Высший пилотаж, Акела, - рассмеялся он, хлопнув друга по плечу.

- Игра на грани фола, Черкес, - усмехнулся тот. - А если б полетела?

Кирилл почесал затылок.

- Женщины бывают непредсказуемы, - заметил он.

- К счастью, не в этом случае…

Дверь распахнулась, и из зала вышел воевода Ворон. Он отвёл друзей в темницу, столь хорошо знакомую Оршанину. Бризар без лат и плаща, в простой полотняной одежде понуро сидел на лавке. Увидев пришедших за ним, он поднялся.

- Уже? Я готов.

Воевода открыл решётку и ушёл.

- Идёмте, монсеньор, - проговорил Кирилл. – Княгиня подарила вашу жизнь пану Адамовичу.

- Только я пока не решил, что с ней делать, - добавил Куренной.

Они вывели Бризара и через весь город провели к воротам, за которыми стояли десантные боты. На открытый люк одного из них указал ему Оршанин. Бризар покорно поднялся и сел на лавку в салоне. Куренной с невозмутимым видом достал из контейнера лёгкие наручники и пристегнул бывшего генерала к скобе, укреплённой на стене салона.

- Думаешь, сбежит? – с сомнением спросил Кирилл.

- Думаю, что лишним не будет, - отрезал Куренной и вышел.

После странной выходки инспектора Куренного переговоры относительно сохранения жизней оставшимся генералам Ордена зашли в тупик. Растерявшаяся было княгиня очень быстро пришла в себя, а потом разозлилась. Должно быть, ей очень хотелось разделаться именно с этим Бризаром, которого так ловко увёл у неё из-под носа Куренной. О том, чтоб пощадить остальных, речи уже не было. К тому же она явно сердилась на супруга, который теперь лишь улыбался в усы, поглядывая на неё. Даже мне было ясно, что он подыграл залётному витязю, и Младе явно не терпелось выяснить с ним отношения.

А тут ещё призывно пискнул мой радиобраслет, и появившийся на экране Вербицкий сообщил, что у нас снова гости. В систему вошёл линкор космической полиции Торгового Галактического Союза «Георгин». Решив на этот раз доверить ведение переговоров профессионалам, я поспешила откланяться. Княгиня заверила меня в своём расположении, но удерживать опять же не стала.

Мы с Хоком вышли на крыльцо и увидели идиллическую картину. Во дворе прямо с подвод было свалено свежее сено, видимо предназначенное для княжеских лошадок, а на нём с блаженным видом устроились наши стрелки, греясь на солнышке. Увидев нас, некоторые из них слегка приподнялись, ожидая очередного приказа.

- Домой! – скомандовала я.

- Домой! – подхватил Донцов и спрыгнул с копны.

Остальные с радостным смехом скатились за ним. Белый Волк, правда, проявил некоторую сдержанность, но и по его лицу было видно, что он рад окончанию этого затянувшегося приключения.

Последним из сена выбрался Киса. Я удивлённо смотрела на него, пытаясь понять, как он оказался на планете.

- Он включил себя в десантную группу, - прокомментировал Хок, глядя, как кот подбежал к нему, потом взял его на руки и посадил на плечо.

Мы направились к выходу из города. Настроение у нас было хорошее. Я могла полюбоваться красивыми деревянными домами, в которых жили симпатичные приветливые люди. Они махали нам руками, а иногда даже выносили кувшины с киселём и мёдом, или завёрнутые в вышитые рушники караваи и пироги.

Ребята ни от чего не отказывались и к ботам подошли нагруженные всякой снедью. Неподалёку от ботов прямо на траве расположились Куренной и Оршанин. Вид у них был вполне довольный. Я подошла к ним.

- Пан Анджей, мы возвращаемся домой. Вас подвезти?

- С благодарностью принимаю ваше приглашение, ясновельможная пани, - улыбнулся он.

- Эй, что за парень прикован в боте? – поинтересовался Мангуст, выглянув из салона.

- Это добыча пана Адамовича, - усмехнулся Оршанин. – Он выменял его на княгиню.

- А я б оставил себе княгиню, - сообщил Мангуст.

В это время я заметила толпу рыцарей, стоявших неподалёку под охраной нескольких разомлевших ратников. Рыцари были безоружны, их оружие, сваленное в кучу, поблескивало, отражая солнечные лучи металлическими частями. Впрочем, если они и были пленными, вид у них был вовсе не подавленный. Скорее, они напоминали группу туристов, которые собрались на космодроме далёкой планеты, где провели отпуск, перед отлётом домой.

Какое-то время я смотрела на них, пытаясь понять, откуда такая беззаботность в столь плачевном положении, пока не заметила высокого красавца с шикарными, разобранными на прямой пробор чёрными кудрями. За прошедшие с нашей последней встречи шестнадцать лет он превратился из симпатичного юноши в красивого, уверенного в себе мужчину, чуть раздался в плечах, но не утратил некоторого снобизма в одежде и манерах.

Наверно, я за эти годы изменилась немного больше, потому что, взглянув на меня, он невольно начал вглядываться, соображая, я это или нет, а потом уже делать вид, что он меня не узнал, и отворачиваться было поздно.

Я очаровательно улыбнулась и поманила его пальцем. Он нехотя подошёл.

- Карнач? – всё так же мило улыбаясь, проговорила я. - Что вы здесь делаете?

- Служу, - проговорил он, отважно взглянув мне в глаза.

- Кому?

Он слегка сник и попытался оправдаться:

- Командор, если б после того инцидента меня не выбросили на пирс…

- Мне должно быть стыдно за командование космофлота? – уточнила я.

Он опустил голову.

- Нет. Стыдно мне.

- Надеюсь. Или я зря потратила на вашу подготовку полгода. Не надоело шататься, чёрт знает где? Не пора вернуться на службу?

- Кому я нужен? – невесело усмехнулся он.

- Звёздному Отечеству, Карнач. Если у Инспекции не будет к вам претензий, то не позднее, чем через месяц вам следует явиться в кадровую службу поисково-спасательного флота. Всё ясно?

- Так точно, - кивнул он. - А можно мне явиться с друзьями?

- Вы же знаете, Карнач, что дружба в нашем космофлоте приветствуется.

Он обернулся и посмотрел в толпу пленных раймонитов. Я тоже взглянула туда. Мне сразу бросился в глаза красивый высокий юноша с тонким лицом и огромными чёрными глазами, который настороженно следил за нами. А рядом с ним стоял ещё один, с длинными русыми волосами, которые мне были прекрасно видны, поскольку он повернулся ко мне спиной. Что-то знакомое увидела я в этом развороте плеч и упрямом наклоне головы. Я подошла ближе.

- Иван? – не веря удаче, спросила я, и, взяв его за плечо, развернула к себе. И не ошиблась. Передо мной стоял Ваня Валуев, сын моего старого друга, Звёздного инспектора Алексея Валуева, мальчик, который еще ребёнком играл у меня в саду со своим пуделем, когда его родители приезжали к нам на дружеские посиделки. – А ты что здесь делаешь? Отец с собаками разыскивает тебя по всей области Объединения, а ты…

- Я не ребёнок, - вздохнув, сообщил он.

- Вижу, - кивнула я. – Но папе ты будешь это объяснять отдельно. Волк, - я обернулась к своему стрелку, стоявшему возле ближайшего бота и наблюдавшего за нами. – Берём с собой этого, - я указала на Карнача, - этого… - ткнула пальцем на Ивана…

- И меня! – поспешно добавил тот черноокий красавец, явно обеспокоенный тем, что его забудут.

- И этого, - согласилась я.

- А остальные? – нахмурился Карнач, обернувшись к своим товарищам.

- Мы не можем забрать весь гарнизон, Алекс, - к нам подошёл Куренной. – С ними всё будет в порядке. Княгиня обещала всех отпустить. Полиция Торгового Галактического Союза уже на орбите. Инспекция на подходе. Их проверят и отпустят.

- А я выходит, бегу?

- От нас ещё никто не убегал, комендант, - заметил Оршанин, отряхивая с брюк прилипшие травинки.

- Это не приглашение, Саша, - кивнула я. – И до того, как ты будешь отвечать на вопросы инспекторов, я хочу, чтоб ты ответил на мои. Времени у нас не так много. Только полёт до Земли. А поговорить нужно будет о многом.

- Так мы арестованы? – поинтересовался Иван.

- Зачитать права? – улыбнулся Оршанин.

- Я помню, - успокоил тот и направился к боту.

Мы поднялись на борт. Дэн задраил люк и сел за пульт. Карнач, заметив прикованного наручником к скобе молодого красавца, остановился и посмотрел на Оршанина.

- Меня тоже пристегнёшь?

- Расслабьтесь, комендант, - проворчал тот. – Не думаю, что ваш послужной список произведёт на инспекторов столь неизгладимое впечатление, что у вас не будет шансов через пару лет оказаться моим командиром.

- Предусмотрительный парнишка… - усмехнулся Валуев, присев на скамью рядом с мрачным узником. – Возьмём на заметку.

Тот черноокий красавец внимательно и несколько настороженно смотрел на меня, а потом спросил:

- Ваш демон тоже возвращается домой?

Я изумлённо взглянула на него, а потом поспешно отвела взгляд, не зная, что сказать.

Всё время полёта до баркентины, я задумчиво смотрела в окно, хотя ничего интересного для меня там не было. Напротив меня сидел Хок с котом на руках. Я знала, что он смотрит на меня, и его интерес, или, может, участие, вызваны этим странным вопросом черноглазого юноши. Но мне не хотелось ничего говорить.

Боты вошли в расположенные в трюме баркентины ангары. Когда люк открылся, я первая выскочила по ещё не до конца опустившемуся пандусу и вышла из ангара. Мне самой хотелось знать ответ на этот вопрос. Я шла по коридору, удерживая себя от того, чтоб запросить сведения о наличии членов экипажа на борту, а потом подумала: «Какого чёрта!» И взглянула на экран радиобраслета, набирая запрос на панели. Ответ пришёл сразу. Интересующий меня член экипажа находился в восьмой каюте. В следующий момент я со всех ног побежала к ближайшему лифту и взлетела на восходящем потоке на жилой уровень.

Подойдя к двери каюты, я поднесла руку к звонку, а потом просто откатила створку в сторону.

Джулиан стоял в гостиной, поправляя воротник свеженькой госпитальерской формы. Повернувшись, он взглянул на меня, а спустя мгновение, я уже оказалась в его объятиях, и сама обнимала его так крепко, словно собиралась удерживать всю оставшуюся жизнь.

Мы задержались на орбите ещё на день. Инспектор Куренной перешёл на борт линкора «Георгин», чтоб передать необходимую информацию своим коллегам из Торгового Галактического Союза.

Мы, в свою очередь, нанесли визит на крейсер «Железнопёр», который внутри походил на небольшой город, где веками жили ригорцы Барбада, посвятившие себя борьбе с Вселенским злом. Жили они довольно аскетично, но оказались очень гостеприимными хозяевами. Вечер прошёл весело, а я услышала от капитана Бронта столько интересного, что хватило бы на трёхтомник, этакую антологию пилотских баек. Впрочем, не исключено, что многое из того, что он рассказал, было не далеко от истины, потому я слушала внимательно и мотала на ус. Неизвестно, что пригодится в работе.

Поздно вечером мы простились с ригорцами, пригласив их на следующий день нанести ответный визит, и вернулись на звездолёт.

Джулиана в каюте не оказалось, и я поднялась в медотсек. Я заметила, что вид у него после возвращения был слегка настороженный и очень виноватый, но усиленно не замечала этого, не задавала никаких вопросов, и вообще вела себя как пай-девочка.

Войдя в процедурный кабинет, я увидела там Джулиана и Кирилла Оршанина. Они стояли возле небольшого стола, на котором лежало что-то странное, металлическое и покрытое перьями.

- Прости, но я даже не знаю, что это такое, - проговорил Джулиан, глядя на странное устройство на столе.

- Это птица, док, - объяснил Кирилл. – Живая и очень несчастная. Я обещал вернуть её домой, и она мне поверила. Я даже выяснил, что она с Ригора. Но теперь, получается, я её обманул. Она умрёт одна, среди чужих…

Я остановилась рядом, и Джулиан обнял меня за плечи.

- Это живое? – спросила я удивлённо.

- Это ригорский железнопёр, - пояснил Кирилл, и голос его дрожал, как у ребёнка, который вот-вот заплачет.

Не знаю, что меня больше поразило, то, как расстроился Пёс войны из-за инопланетного маленького существа, или внезапная мысль, что, скорее всего, дом этой птицы здесь, совсем рядом, но я протянула руку и погладила его по мягким перьям. Мне очень хотелось, чтоб он вернулся домой и был счастлив. Наверно, в голову мне ударил ригорский грог, которым угощал меня капитан Бронт.

- Никто не должен умирать в одиночестве, - заявила я, взглянув на Джулиана.

- Возможно, ты права, - задумчиво кивнул он, снял руку с моих плеч и закатал рукава.

Я отступила в сторону, с волнением наблюдая за ним, потому что поняла, что он собирается сотворить маленькое доброе чудо. Мне отчаянно хотелось, чтоб у него получилось.

Он сложил ладони и опустил голову, потом посмотрел на меня и улыбнулся.

- Правильно, помогай мне.

Он развёл ладони и из них заструился прозрачный золотистый свет. Он поднял ладони и задержал их над птицей. Я видела, как мягкое тёплое свечение проходит внутрь серых перьев, поблескивает на металлических пластинках и подсвечивает это странное создание изнутри. И птица встрепенулась. Она потянула сперва серые лапы с большими загнутыми когтями, потом – крылья, потом шевельнула головкой с хохолком и, наконец, один из её маленьких круглых глаз открылся и оказался молочно-белым. Осторожно пошатываясь, птица попыталась встать, упала, звякнув о стол, потом всё-таки села, нахохлившись и посматривая по сторонам, зябко кутаясь в свои серые крылья.

- Гамаюн, - прошептал Кирилл, радостно глядя на неё. – Ты узнаёшь меня?

- Говори с ним по-ригорски, - посоветовала я. – Скажи, что крейсер «Железнопёр» здесь и завтра капитан Бронт придёт сюда и заберёт его домой.

Я говорила по-русски, но то ли птичка обладала телепатическими способностями, то ли выучила у сварожичей наш язык, но она меня поняла и, подняв голову, распустила свои крылья двумя железными веерами, и издала радостный крик, такой же пронзительный, как скрип железа по стеклу.

Кирилл рассмеялся и протянул руку. Железнопёр сел на неё, а потом, осторожно перебирая лапами, явно стараясь не поранить, перебрался на его плечо.

- Спасибо, док, - улыбнулся Кирилл.

- Пожалуйста, - улыбнулся Джулиан и снова обнял меня за плечи.

Кирилл направился к дверям, но вдруг остановился.

- Доктор, может человек превратиться в зайца? – спросил он.

- Может, - серьёзно кивнул Джулиан. - Это называется лепантропия. А что?

- Да так, - таинственно улыбнулся Кирилл и ушёл.

Джулиан уткнулся лицом в мои волосы, а потом проговорил:

- Меня несколько беспокоит твоё состояние после того, как ты вздумала таранить заминированный беспилотник. Может, поскольку мы всё равно здесь, проведём сканирование?

- Ты не это хотел сказать, - улыбнулась я, оборачиваясь. – И мне не хочется лежать на жёстком столе под этими объективами и щупами.

- А чего тебе хочется? – поинтересовался он.

- Мне хочется в тёплую, мягкую постель, где я, наконец, буду не одна. К тому же, как мне кажется, пришла пора извлечь пользу из того непреложного факта, что здесь очень… очень… длинные ночи…

Он усмехнулся, в глубине его глаз блеснул прозрачным изумрудом зеленоватый отблеск. Я надеялась, что мне это не привиделось.

Впервые долгая ночь не показалась мне бесконечной и тягостной. Напротив, утром мне вовсе не хотелось вылезать из-под одеяла, и только поданный в постель кофе, приправленный нежным поцелуем любимого мужчины, сподвиг меня на то, чтоб окончательно проснуться и отправиться в душ.

Я вошла на мостик как раз вовремя, чтоб увидеть направляющийся к нам от крейсера ригорцев челнок, напоминавший маленький утюжок без ручки. Капитан Бронт, явившийся к нам с ответным визитом, взял с собой только ближайших помощников, которых было десять. При этом он явно учитывал, что наша баркентина, несмотря на её немалые размеры, не является колонией, и обслужить огромный экипаж крейсера нам было бы не легко. Я была благодарна ему за такую деликатность, хотя в столь радужном настроении вполне могла бы закатить пир для всего флота Барбада.

Для начала мы устроили ригорцам экскурсию по баркентине. Бронт и его друзья с округлившимися от изумления глазами смотрели по сторонам, а потом поинтересовались, для чего здесь столько роскоши и как она согласуется с дисциплиной на звездолёте. Заверив их, что роскошь службе не помеха, мы проводили наших новых друзей в ресторан, который произвёл на них неизгладимое впечатление. Услышав, что это всего лишь помещение, где экипаж принимает пищу, Бронт с некоторой печалью признал, что мы всё-таки очень разные, что не помешало ему тут же сесть за стол и придвинуть к себе блюдо с яблочным пудингом.

Как и следовало ожидать, праздничный завтрак плавно перетёк в обед. Киса с коленей Хока как-то незаметно переместился на колени капитана Бронта, переключившегося с выпечки на синтетическое мясо. Бронту очень нравилось, как кот вежливо благодарит его после каждого съеденного кусочка, а тот этим беззастенчиво пользовался.

Потом два помощника капитана ушли на свой челнок и вернулись с необычным предметом, представлявшим собой склёпанный из металлических полос голубой щит. Несмотря на грубое, на первый взгляд, исполнение, щит этот был удивительно красив, наверно за счёт гармоничных пропорций каждого элемента, а также странного, похожего на изображение спиралевидной галактики, рисунка из круглых заклёпок.

Бронт сообщил нам, что это щит из голубой меди, знак отличия, которыми награждают звездолёты Барбада за проявленную ими доблесть в бою и за упорную и успешную борьбу со злом и защиту добра. Связавшись со своими соратниками этой ночью, Бронт рассказал им о нас, и флот Барбада принял решение наградить баркентину «Пилигрим» и её экипаж этим знаком отличия.

- Примите этот щит, как знак нашей братской дружбы, - проговорил Бронт, передавая щит стрелкам, - а также как свидетельство того, что с этого момента ваш звездолёт признаётся официальным союзником флота Барбада. Это значит, что где бы вы не находились, вам стоит только позвать нас, и любой из звездолётов нашего флота или наших союзников, находящихся поблизости, незамедлительно придёт к вам на помощь.

Вместе со щитом нам передали небольшой замысловатый прибор из металлических пластин, укреплённых на зеленоватом сферическом корпусе. Бронт объяснил, что это передатчик, с помощью которого мы можем послать сигнал вызова или принять аналогичный сигнал от своих союзников. Вербицкий тут же заинтересовался принципом его действия, и один из помощников капитана ригорцев с удовольствием принялся объяснять ему технические детали.

Я решила, что пора сделать ответный подарок и дала знак Кириллу Оршанину. Он кивнул и вышел из ресторана.

- У нас тоже будет для вас небольшой подарок, - проговорила я, поглядывая на дверь. – Очень часто на звездолётах землян бывают живые талисманы, которые приносят им удачу. Особенно часто это случается на звездолётах, которые носят названия, связанные с фауной. Например, «Тигр» или «Лунный кот». Ваш крейсер имеет название очень редкой птицы.

- «Железнопёр» назван в честь птиц, которые когда-то использовались в бою, - пояснил Бронт, – ещё в те времена, когда на Ригоре случались войны. Потом войны прекратились, но железнопёр остался символом отваги, героизма и верности долгу. Когда строился наш крейсер, эти птицы ещё жили на Ригоре. К сожалению, теперь их больше нет. Лишь на нескольких звездолётах Барбада живут семьи железнопёров, и каждый из них нам очень дорог. У нас тоже есть небольшое семейство из семи птиц. Ещё недавно их было восемь, но самый молодой, наш общий любимец Кур-Кур пропал. Мы даже не знаем, где и когда он вылетел. Мы до сих пор скорбим, как и его семья.

- Я думаю, мы можем помочь вашему горю, - заметила я, увидев, как открывается дверь.

В следующий момент раздался оглушительный скрип железа по стеклу, от которого у меня внутри всё похолодело. Железнопёр, которого принёс Кирилл, сорвался с его руки и с тем самым ужасающим криком пронёсся по воздуху. Он со стрёкотом маленького вертолёта кружился над головами ошалевших от счастья ригорцев, а потом принялся носиться по ресторану, сшибая светильники, обрубив острыми перьями половину веерной пальмы, стоявшей в зале, и превратив в кучу осколков стеклянный павильон, в котором располагался маленький зимний сад.

Наконец, он подлетел к Бронту, сел ему на плечо, и принялся тереться клювом о густые белые волосы ригорца.

Бронт смущенно смотрел на разрушения, произведённые его любимцем.

- Ничего, - добродушно проговорил Хок, осторожно забирая у капитана Кису, потому что тот уже хищно поглядывал на смертоносную птичку. – Мы как раз собирались сделать ремонт и изменить дизайн помещения.

- Я думаю, что вам лучше чуть убавить света и добавить металла, - заметил Бронт.

Проводив наших новых друзей и союзников, мы начали готовиться к отлёту. Вскоре на баркентину вернулся инспектор Куренной и сообщил, что через сутки к Светлозерью подойдут «Тюдор» и «Санта-Мария», так что оставшиеся раймониты останутся под присмотром полиции Торгового Галактического Союза и Звёздной инспекции.

- Ты не думаешь, что твоих пленников стоит передать на «Георгин»? –поинтересовался Мангуст, которому не нравилось, что на звездолёте снова кто-то заперт в камерах.

- Нет, не думаю, - беспечно отозвался инспектор. – Морган заслужил Мясорубку, и я хочу лично проследить, чтоб он туда отправился. Что до Бризара, так должен же я как-то оправдаться перед комиссаром Феркинсом после того, как нарушил его приказ докладывать о каждом своём шаге. Думаю, что такой бесценный источник информации, переданный из рук в руки, его умиротворит.

И вот наступил долгожданный момент, когда вахтенные заняли места за своими пультами, и Хок, сев за центральный пульт, развернул баркентину к выходу из системы Ярило. Наше приключение на Светлозерье закончилось, и мы отправились на Землю. Впереди было несколько дней спокойного полёта и возвращение домой. Нашу задачу мы с честью выполнили и, на сей раз, избежали потерь.

Через час «Пилигрим» вошёл в подпространство, и на звездолёте воцарился покой.

Честно говоря, едва мы вошли в скачок, у меня словно камень с души свалился, потому что, наконец-то, можно было успокоиться и не ждать никаких неприятностей и серьёзных проблем. Десять спокойных дней пути на Землю, а там – заслуженный отпуск, путешествие в Конго к гориллам, с которыми подружился Алик. Лучше гориллы, чем раймониты.

Я осмотрелась. На мостике всё было тихо и спокойно. Хок с задумчивым видом откинулся на спинку кресла, поглядывая на показания приборов, но мыслями был где-то совсем в другом месте. Вербицкий со скучающим видом, разглядывал картинку за окном, явно дожидаясь, когда я уберусь, и он сможет спокойно подключиться к информационной базе и выяснить, что нового в последних номерах журналов для мужчин. Булатов, выверял курс, хотя, как раз ему тут больше нечего было делать.

В командный отсек неторопливо вошёл Киса, покачивая роскошным хвостом, поднятым вверх, как знамя, и подойдя к хозяину, запрыгнул к нему на колени. Хок привычно опустил ладонь ему на загривок. Я поняла, что моё присутствие здесь больше не является необходимым, и вышла из отсека.

На баркентине, действительно, было спокойно и как-то даже уютно. Все свободные от вахт члены экипажа разбрелись по каютам, чтоб передохнуть после сложного задания, прежде чем отправиться в бассейн, спортзал или библиотеку.

В марокканском салоне я услышала голоса, и, войдя туда, увидела на диванах весьма колоритную троицу. Три рыцаря в блестящих доспехах и шёлковых плащах очень даже впечатляюще смотрелись в интерьере, напоминающем дворцы Магриба.

Мне почему-то показалось, что Карнач и Валуев были не слишком рады меня видеть, по крайней мере, они тут же отвели глаза, впрочем, Карнач тут же снова взглянул на меня, и на губах у него появилась лукавая улыбка.

- Устроились? – поинтересовалась я, подходя к ним.

- Да, - кивнул Карнач. – Нам отвели прекрасно оборудованную двухкомнатную каюту. А ваша баркентина просто – мечта скитальца. Теперь все звездолёты поисково-спасательного флота такие?

- Нет, пока только наш, - ответила я. – Но через несколько месяцев сойдут со стапелей ещё две баркентины этой серии. Экипажи пока не набраны, так что можете рискнуть…

- Рисковать придётся командиру, который захочет нас взять, - пробормотал Иван.

- Ну, кто не рискует, тот не пьёт шампанского, - усмехнулась я.

- А у вас есть вакансии? – поинтересовался молодой красавец с чёрными очами.

- Есть. Четыре.

- Думаете, пришло время побеседовать? – Карнач поднялся с дивана и откинул назад плащ.

- Успеем, Саша, времени нам хватит, - ответила я. - Пока отдыхайте, осваивайтесь, пообщайтесь с моими ребятами. А когда почувствуешь, что хочешь поговорить, придёшь. И, кстати, этот прикид вам идёт, но у нас не Константинополь, осаждённый сарацинами, а потому, потрудитесь снять этот маскарад. Второй помощник выдаст вам форму.

Он кивнул с той же улыбкой, хотя мне почему-то показалась, что из лукавой она превратилась в ласковую.

Я направилась к двери своей каюты, когда меня остановил всё тот же юноша.

- Извините, командор. Можно задать вам вопрос?

- Снова о демоне? – обернулась я и посмотрела в конец коридора. Дверь восьмой каюты открылась, и я увидела Джулиана.

- Вы знаете, о чём идёт речь, - кивнул юноша. – Мы все трое видели его, говорили с ним. Мы знаем, что он как-то связан с баркентиной. Где он?

Джулиан подошёл ко мне. Я невинно улыбнулась.

- Молодой человек интересуется неким демоном. Ты не в курсе?

- Его нет, - ответил Джулиан, взглянув на мальчика.

А тот вдруг изменился в лице, прямо впившись в него горящим взглядом. Карнач и Валуев тоже, не отрываясь, смотрели на него в явном замешательстве.

- Это неправда, - покачал головой юноша. – Он не мог меня обмануть. Он обещал, что будет неподалёку. Он обещал…

Джулиан слегка погрустнел, а потом улыбнулся.

- Вечерком загляни ко мне в каюту, Игнат. Посидим у камина, поболтаем…

- Я приду, - тут же кивнул тот.

Джулиан повернулся ко мне.

- А вас, командор, я прошу подняться в медотсек. И никаких отговорок. Это обследование нужно было провести ещё два дня назад.

- Два дня назад вас здесь не было, доктор, - заметила я.

- Теперь я здесь и в полном вашем распоряжении, чего жду и от вас.

Я не стала спорить, и пошла с ним. Мне совсем не хотелось проводить какие-то обследования, но я сама установила на баркентине порядок, при котором приказы судового врача, относящиеся к сфере его должностных обязанностей, не обсуждаются, а неукоснительно выполняются. Поэтому я вошла в процедурный кабинет, безропотно сняла куртку и легла на длинный жёсткий стол под объективами и датчиками медкибера.

Джулиан включил компьютер, и объективы закружились, внимательно осматривая меня со всех сторон. Между ними поблёскивали спицы датчиков, которые выдвигались ко мне, а потом уползали назад, неприятно напоминая лучи Чёрной звезды.

Когда мне надоело наблюдать за их движением, я посмотрела на Джулиана. Он стоял возле компьютера и смотрел на экран, что-то переключая на своём пульте.

- Жить буду? – поинтересовалась я.

- Да, если не будешь повторять подобные вылазки.

- Как ты меня вытащил?

Он недоумённо взглянул на меня.

- О чём ты?

Я вздохнула и снова вернулась к созерцанию движущихся спиц. И вдруг они замерли. Я посмотрела на Джулиана и увидела, что он неподвижно стоит, напряжённо глядя на экран.

- Что-то не так? – забеспокоилась я.

- Что? – он как-то неловко улыбнулся и провёл рукой по лбу. – Нет, всё нормально, просто…

- Что просто?

- Ты мне обещала рассказать, как умудрилась при такой работе завести двоих детей. Кажется, пришло время…

- Ты хочешь сказать?..

- Срок – две недели. Оставляем?

- Что? – опешила я.

- Если верить генно-биологическому прогнозу, это девочка. Совершенно здоровая. Судя по всему, у неё будут способности к гуманитарным наукам и боевым искусствам.

- Ты её видишь?

- С точностью около девяносто пяти процентов… - сообщил он, глядя на экран.

- Покажи!

- Нет, - он резко отвернул экран в сторону. – Сперва реши!

- Ты что, шутишь что ли? – возмутилась я и, соскользнув со стола, втиснулась между ним и пультом. Я смотрела на экран, спиной чувствуя, как он напрягся, а на моём лице помимо моей воли расплылась счастливая улыбка. – Попался!

С экрана на меня смотрело круглое личико трёхлетней малышки с прямыми светло-русыми волосами и кошачьими прозрачно-зелёными глазками, опушёнными густыми золотистыми ресницами.

- Её мордашку ты переделать не можешь…

- Не хочу, - прошептал он.

Я обернулась. Он измученно взглянул на меня и покачал головой.

- Прекрати, - проговорила я, обнимая его. – Это было глупо с самого начала, делать вид, что ты – другой. Даже дети заметили, что ты слишком похож на Сашу. Это бессмысленно. Мне нужен не двойник моего первого мужа. Мне нужен ты… Мой прекрасный зеленоглазый господин…

- Прости, - пробормотал он. – Я хотел, как лучше.

- Ты сам себя наказал. Теперь тебе придётся носить эту маску, потому что к ней уже привыкли все вокруг. Но для меня она не обязательна. Так что, когда устанешь, можешь стать собой.

Я как во сне увидела, как его глаза посветлели и заискрились, подобно прибрежной волне в солнечный день.

- Мы назовём её Джулианой, - шепнула я. – И не спорь. Тебе придётся взять заботу о ней на себя. Мои старшие дети выросли на «Эдельвейсе». Они летали со мной до трёх лет, пока не выросли настолько, что я смогла отдать их в детский сад. С ними нянчился весь экипаж. Не удивительно, что они вернулись туда командиром и старпомом. Джулиана тоже будет с нами. Надеюсь, она не будет летать по детской и поджигать взглядом занавески?

- Нет, не будет, - уверенно произнёс он. – Она моя дочь, а не демона. Может, у неё и будут какие-то способности, но проявятся они не сразу. И не факт, что это будет моё наследство. Тебе тоже есть, что ей передать.

- Не будем предвосхищать события, - улыбнулась я, вглядываясь в эти зелёные глаза, по которым так соскучилась. – Так как ты меня вытащил?

Глаза стали тревожными, и где-то в их глубине появилась боль.

- В последний момент, - ответил он тихо. – Никогда не делай так больше.

- Постараюсь, - кивнула я.

Его глаза стали слегка печальными, в них слишком явно читалось: «Клятва игрока…»

Пара дней полёта пролетели, и ощущение покоя полностью затопило баркентину. Уставшие члены экипажа потихоньку привыкли к неторопливому течению жизни, когда можно, особо не напрягаясь, отсиживать за пультами свои вахты, посвящая остальное время приятным занятиям и отдыху. Пассажиры тоже не упускали возможности воспользоваться высококлассным оборудованием звездолёта, что б восстановить расшатанные нервы и получить удовольствие.

На третий день Оршанин и Куренной добрались до камеры релаксации и устроились в мягких шезлонгах, созерцая горный ландшафт, где по склону гор к шумной реке спускался хвойный лес, а в прозрачно-голубом небе парила пара влюблённых орлов.

Воздух был прохладен и свеж, чуть разрежен, но щедро напоён запахом кедровой хвои с лёгкой примесью эвкалипта.

- Хорошо-то как… - пробормотал Кирилл, откинув голову на сведённые сзади руки и мечтательно глядя в небо. Этим утром доктор МакЛарен, проведя очередные тесты, сообщил, что состояние его крови, наконец, начало улучшаться. Это известие ещё более улучшило его и без того чудесное настроение.

- Неплохо, - прикрыв глаза, согласился Куренной. – Если не смотреть, а только дышать и слушать, кажется, что мы, действительно, дома.

- Скоро будем, а пока и так неплохо, - Кирилл покосился на друга и задал давно интересовавший его вопрос: - Как ты догадался про эти излучатели?

- Это же элементарно, Ватсон, - пробормотал инспектор, не открывая глаз.

- Ладно, насладись, - усмехнулся Оршанин. - Аудитория у твоих ног. Так как?

Игорь приоткрыл один глаз и с усмешкой глянул на него.

- Не сочти за нотацию, но разведчик должен интересоваться многими вещами и всё запоминать, потому что никогда не знаешь, какая информация окажется полезной. В данном случае, мне просто повезло. Я кое-что вспомнил, сопоставил факты… Это всё моё хобби. Если помнишь, моя извечная любознательность ещё в школе влекла меня к разгадыванию разных ребусов галактической истории. Я изучал историю разных планет. Так легче понять тех, кто их населяет и, при случае, поддержать разговор. Изучая историю Ригора, я узнал, что когда-то они воевали с рэтами Малота. Мерзкая, хотя и очень высокоразвитая цивилизация, объединяющая представителей расы, считавшей себя венцом творения. А остальных они просто уничтожали, как насекомых, чтоб освободить планеты для себя. Щитом встал не слишком развитый, но упорный в достижении целей и отстаивании своих идеалов Ригор. Рэты применяли против тяжёлых крейсеров ригорцев некое оружие, которое плавило бронированную обшивку кораблей, но не высокотемпературным способом, а разрушая кристаллическую решётку металла обшивки, делая его тягучим, нестабильным. После этого её можно было пробить без труда. Тогда ригорцы и придумали эти громоздкие излучатели, которые устанавливали на бортах крейсеров для взаимопомощи. Когда борт одного из ригорских звездолётов оказывался поражён, другой стремительно выдвигался вперёд, прикрывая собрата своим корпусом и огнём, тем временем облучая поражённое место обшивки стабилизирующим лучом, под которым материал снова кристаллизовался. Конечно, он был уже не так гладок и красив, но, по крайней мере, это был металл. Это несколько облегчило их борьбу, но выиграть войну они не могли. К счастью, вмешалось Великое кольцо. Я не знаю, что там у них произошло, и что их подвигло к такому решению. Может, они знали о рэтах что-то, чего не знаем теперь мы. Короче, Малот и все рэты были уничтожены. Необходимость применения стабилизирующих ремонтных излучателей отпала, и их перестали устанавливать на звездолёты. Но Барбада уже тысячи лет скитается по галактике. Я подумал, что, может быть, их крейсера ещё из тех, которые встали на пути рэтов. Современный Ригор уже не так склонен к борьбе с вселенским злом, как эти скитальцы. И я не ошибся. Ригор строит надёжно. Ригорцы бережно хранят боевые традиции, боевые корабли и боевое оружие.

- Значит, на «Железнопёре» установлен излучатель с частицами того минерала, который мы нашли на «Сангриле»?

- Нет. Я говорил с капитаном Бронтом. Их ремонтные излучатели созданы по другому принципу. Но для нас был важен не принцип, а результат. Их излучатель так же воздействовал на нестабильную материю, как и минерал. Чёрная звезда замёрзла. Это то, что было нам нужно.

- А я б не сообразил, - вздохнул Кирилл, снова откинувшись на спинку шезлонга.

Куренной с улыбкой взглянул на него.

- Может быть, ты придумал бы что-нибудь получше. На тот случай, если б на крейсере не оказалось ремонтного излучателя.

Оршанин усмехнулся:

- Что, Акела, как говорили у нас в школе, глупцам и хитрецам всегда везёт?

- Не всегда… - возразил Куренной. – Но мой опыт подсказывает мне, что очень часто.

Какое-то время они лежали молча, слушая плеск воды по камням, шум крон под ветром и гомон птиц. Оршанин снова посмотрел на Куренного:

- Слушай, Игорь, я вот думаю, насколько это справедливо, что Карнач со своей компанией шастает по звездолёту, развлекается на всю катушку, а Бризар сидит в четырёх стенах…

- Я думаю, что это справедливо, - отозвался инспектор. – Поскольку мне совершенно точно известно, что ни Карнач, ни Валуев, ни Москаленко не принимали участия в пиратских акциях раймонитов, не являлись соучастниками преступлений вроде захвата звездолётов, похищения людей, работорговли, грабежа и убийств. А Бризар был непосредственным участником всей этой деятельности, поскольку, по сути, являлся правой рукой графа Клермона.

- А у него был выбор?

- Выбор есть всегда, но не всегда хватает смелости его сделать.

- Мне тоже не хватило, - заметил Оршанин.

Куренной приподнялся и взглянул на него.

- Это разные вещи, Кирилл.

- Конечно, потому что я был без пяти минут Звёздным инспектором, получил соответствующее воспитание и подготовку, а он не имел ничего, кроме собственных представлений о чести и достоинстве, да образования инженера. Игорь, если б меня не схватили за руку, я бы убил старпома де Мариньи. Я хотел это сделать и сделал бы, если б мне не помешали. Тогда б мы сидели с тобой здесь? А Бризар вполне сознательно, рискуя своей жизнью, вытащил меня из застенков, дал полный объём информации об Ордене и выпустил за стены, объяснив, как дойти до баркентины. Он и тебе, как я понял, помог. И Карнача прикрыл, когда тот упёрся рогом, не желая отдавать своих парней на бойню под Камень-городом. Ну, неужели ты думаешь, что он что-то плохое сделает, если мы выпустим его из камеры? Ему же некуда бежать. И он нам не враг.

- А тебе известны мотивы его действий? – поинтересовался Куренной.

- Нет. Но, может, пришло время их выяснить?

Инспектор вздохнул и посмотрел в небо, где кружила, соединив крылья, пара орлов.

- Ладно, пошли, поговорим с ним…

Он поднялся с шезлонга и шагнул к красноватому стволу сосны, раскинувшей над ними шатёр пахучих ветвей. Ствола не оказалось. Он был лишь трёхмерным изображением на гладкой стене, в которой была почти незаметна створка двери. Отодвинув её, Куренной вышел из камеры. Кирилл поспешил за ним.

Они спустились в трюм, где располагались несколько камер. Открыв дверь одной из них, Куренной вошёл, за ним проскользнул Кирилл и остановился у двери. Бризар лежал на койке, глядя в потолок, но, увидев посетителей, приподнялся и сел.

- Добрый день, монсеньор, - кивнул Оршанин.

- Я рад, что для вас он добрый, - произнёс Бризар. – Только не называйте меня больше монсеньором.

- Господин Бризар? – уточнил инспектор.

- Так лучше, - кивнул Даниель. - А вы, я вижу, снова вместе. Такое чувство, что вы давно знакомы.

- Мы учились в одном учебном заведении, - пояснил Куренной.

- В пажеском корпусе? - спросил Даниель и перевёл взгляд на Оршанина. – Или в лагере для подготовки наёмников?

- Что-то среднее, - усмехнулся тот. – Нас там учили устраивать диверсии и танцевать мазурку.

Бризар задумчиво смотрел на него, пытаясь понять, был ли этот ответ шуткой, а потом обратился к инспектору:

- Пан Адамович, вы уже решили, что собираетесь делать со мной?

- Я передам вас в руки правосудия, - ответил тот и, подойдя ближе, присел на койку. – Вы же понимаете, что ваши руки в крови, и вам придётся за это ответить.

- Конечно, - губы Даниеля тронула едва заметная улыбка. – Я не ошибся в вас. Это будет мне последним утешением. Я готов ответить за всё. В конце концов, только моё малодушие мешало мне выйти из игры или начать противодействие…

- Вы начали, - перебил его Оршанин. – Вы же знали, что я не так просто попал на «Сангрил», но подарили мне жизнь.

- Я подарил вам жизнь только потому, что понял, что вы пришли на «Сангрил» в составе диверсионной группы землян и попали в плен из-за того, что вручную открыли люк ангара, выпустив своих товарищей на лайнере. Я проанализировал все записи с видеокамер, все команды, принятые автоматикой и понял, что только так им удалось вырваться. Ваша жертва спасла жизнь многим.

- Вы так восхитились его подвигом, что решили спасти ему жизнь? – уточнил Куренной.

- Я не столь впечатлителен, пан Анджей, - покачал головой Бризар. – Я действовал в своих интересах. Я намеренно начал содействовать агенту землян, чтоб заслужить их расположение.

- Вы хотели заслужить расположение землян? – изумился Кирилл. – Я не понимаю…

- И не поймёте, - перебил его Бризар. – Потому что у вас есть родина. У вас есть дом, наверно, есть семья, друзья. Вам есть куда стремиться, куда вернутся. А у меня нет ничего. И никогда не было. Мой отец… По-своему он любил меня. Он вырастил меня в особых условиях. Нам пришлось скитаться по разным планетам, но он всюду таскал за собой родовую рухлядь, вбивая мне в голову, что я – потомок славного рода, аристократ с голубой кровью, голубой, как планета, которую он когда-то покинул, как небо над этой планетой, как море на её поверхности, как глаза прекрасных женщин, живущих там… С детства я жил среди этих сказок, читал рыцарские романы, смотрел фильмы про королей и героев, влюблялся в красавиц с картин и гравюр. Я был высокомерен и романтичен. Я возомнил себя прямым наследником своих славных предков и мечтал однажды вернуться в их мир, чтоб продолжить этот бесконечный и красивый роман.

Он усмехнулся, но в глазах его блеснули слёзы.

- Я никогда и никому не говорил об этом, но теперь это уже неважно. Мне было пятнадцать лет, когда я решил, что пора осуществить мою мечту. Я сказал отцу, что шестнадцатилетие хочу отпраздновать на своей исторической родине. Его ответ был для меня даже не холодным душем, это был удар в сердце. Он сказал, что меня туда не пустят. Оказалось, что в молодости отец провернул одну сделку. На некой планете, где произошёл переворот, и присутствие консульства Земли было не угодно пришедшей к власти клике, он принял заказ на физическое уничтожение находившихся там землян. Он был довольно неплохим инженером и сумел устроить какую-то техногенную катастрофу. Я не знаю подробностей, а он тогда уже стыдился этого и не стал посвещать меня в детали. Короче, в результате этого, прорвало какую-то плотину, и консульский городок смыло в океан. Погибли все. Потом к власти вернулось законное правительство, заговорщиков казнили, а отца передали Звёздной инспекции. Но всё было сделано так ловко, что инспекторам не удалось доказать его виновность в совершении этого преступления. Его оправдали и отпустили. У них не было доказательств, но они знали, что это сделал он. И его объявили персоной нон-грата на Земле. И всех его родных тоже. Впрочем, из родных был только я. Вот и всё… Моя мечта оказалась неосуществима.

Оршанин посмотрел на Куренного, но лицо того оставалось непроницаемым.

- Очень трогательная история, господин Бризар, - произнёс инспектор. – Впрочем, вы, я вижу, пошли по стопам своего отца…

- Нет, - покачал головой Даниель. – Вы не поняли, пан Анджей. Эта безумная мечта… Я окончил университет на Пелларе. Отца уже не было в живых. Я остался совсем один. У меня не было цели в жизни. Вернее, не было иной цели, кроме осуществления той самой, единственной мечты. Это меня и погубило. Я встретил Клермона. Я понравился ему, и он пригласил меня вступить в Орден. Поймите, они никогда не говорили своим неофитам о том, чем действительно занимается Орден. Мне он рассказал только то, что было на виду. И я увидел то, что показалось мне существенным шагом к осуществлению моей мечты. Это были земляне, они были рыцарями. Это был настоящий рыцарский Орден, совсем как в романах, которые я читал в детстве. Мне казалось, что я стану ближе к Земле, если приму это предложение, и я его принял. Когда я понял, во что позволил себя втянуть, было уже поздно. В первом же полёте я оказался соучастником преступлений, которые сделали меня кандидатом на отправку в Пиркфордскую мясорубку, а не на Землю. Поверьте мне, я понял это совершенно ясно. Но я не знал, что делать. Я растерялся, испугался за свою жизнь и, в конце концов, смирился. Меня несколько утешало, что Орден действовал вдали от Земли и Объединения Галактики и не посягал на землян и их звездолёты. Это создавало какую-то иллюзию того, что ещё не всё потеряно. Но когда на горизонте всплыл де Мариньи…

- Что значит, всплыл? – спросил Куренной.

- Клермон искал его, - ответил Даниель. – Де Мариньи был частью мифа, предначертания, предвестником достижения великой цели, которую я не понимал. Он был последним препятствием, и магистр стремился устранить его, чтоб достичь своей цели. Вот тогда мы впервые захватили лайнер землян. Остальное вам известно. Когда баркентина появилась на Свезере, я понял, что если оставлю всё, как есть, я уже никогда не смогу осуществить свою мечту. Мне нужно было принять решение, я должен был сжечь мосты, либо ведущие на Землю, либо связывающие меня с Орденом. Я сделал выбор и не жалею о нём. Я убил Клермона, я приложил руку к тому, что Орден уничтожен. Земляне, корсы, сварожичи, степняки, все живы. В конечном итоге, моя жизнь уже не имеет особого значения. Жаль только что…

Он опустил голову и посмотрел на напряженно стиснутые пальцы.

- Значит, единственной вашей целью было попасть на Землю? – спросил Кирилл.

- Да, - кивнул Бризар. – Просто попасть. Увидеть её хоть на мгновение, очутиться под её небом, вдохнуть её воздух. А там… Не важно. Даже если меня просто выведут из звездолёта и расстреляют на краю взлётно-посадочной площадки. Это будет логичный финал.

Оршанин посмотрел на Куренного.

- Ты слишком сентиментален, Черкес, - заметил тот.

- Я могу себе позволить эту маленькую слабость после восьми лет полной бесчувственности, Акела, - неожиданно разозлился Кирилл. – Наверно, будь я на твоём месте, я мог бы так же равнодушно относиться к подобным вещам. У тебя достаточно иных поводов для проявления нормальных человеческих чувств.

Куренной усмехнулся.

- Злобный щенок. Ладно, будь по-твоему. Я думаю, господин Бризар, мы можем оказать вам содействие в осуществлении вашей мечты, - произнёс он.

Бризар поднял на него взгляд, полный смятения.

- Это правда?

- Да, пожалуй. Но вам придётся пойти на сделку с правосудием. Вы должны будете передать Звёздной инспекции Земли весь имеющийся у вас объём информации об Ордене и его связях в различных мирах. Если необходимость предательства товарищей не смутит вас…

- Они мне не товарищи! – воскликнул Бризар с яростью. – Это шайка бандитов! Я ненавижу себя за то, что участвовал во всём этом и готов ответить за всё. Но я хочу, чтоб и они ответили. Я расскажу всё, что мне известно, и без каких-либо условий!

- Хорошо, - Куренной поднялся. – Значит, проблем нет. Никаких условий. Информацию можете начать выдавать прямо сейчас. А ты, Черкес, попрактикуйся в ведении допросов, в работе пригодится.

- Акела, - прорычал Кирилл.

Тот рассмеялся.

- Ладно, забирай своего генерала и веди его в свою каюту. Я – к командиру, объясню, что он не представляет опасности, и можно не ограничивать его свободу. Но на Земле я его заберу. Думаю, если он сдаст своих подельников, а ты составишь подробный и грамотный рапорт о том, какое содействие он оказал тебе при проведении этой операции, Мясорубка ему не грозит. Мы по-прежнему живём в очень гуманном обществе.

- Мы летим на Землю? – недоверчиво спросил Даниель, приподнимаясь с койки.

- На Землю, Даниель, - кивнул Куренной. – Кстати, вы ведь хороший инженер, не так ли? Если вас простят, я мог бы посодействовать вам в поисках работы. Какой-нибудь старый ракетостроительный комплекс в России вас устроит? Например, тот, где построен мой катер. Подумайте.

И он вышел из камеры, оставив дверь открытой.

- Ненавижу, когда он так делает, - проворчал Кирилл. – Идёмте, Даниель. Нам снова придётся жить в одной каюте. Может, это и к лучшему. Я расскажу вам о Земле, и сам лучше вспомню, что это такое.

Полёт пролетел незаметно. Стажёры блестяще сдали свой экзамен по безопасности полётов блестяще принявшему его старпому и с полным правом присоединились к постепенно расслабившимся членам экипажа.

Наши пассажиры, за исключением мрачного усача, сидевшего в своей камере в трюме, сдружились с экипажем. Я уже начала присматриваться к Карначу и его друзьям, прикидывая, не пригласить ли их в экипаж, тем более что, как выяснилось, Валуев и Москаленко по окончании космошколы получили ориентировки на замещение должностей инженера связи и астронавигатора.

Саша Карнач пришёл ко мне в отсек почти через неделю полёта. Мы просидели с ним до полуночи. Он, наконец, признался, что, поскольку привёл своего непутёвого приятеля Сергея Пегова на звездолёт, счёл себя обязанным взять вину за его выходку на себя. А когда его отчислили из космофлота, посчитал себя обиженным, поскольку надеялся, что хорошая характеристика и исключительные способности дают ему право на снисхождение.

- Глупо, конечно, - вздохнул он. – Сам себе всю жизнь поломал, но что теперь делать…

- Попытаться её наладить, - проговорила я. – Если хочешь вернуться во флот, я тебе помогу. Но ты же понимаешь, что начинать придётся с нуля. Твои сверстники уже капитаны и командоры, а ты будешь лейтенантом.

- Ну, это может пару-тройку лет, - пробормотал он задумчиво. – Потом всё равно очередное звание дадут. К тому же, сами знаете, работать я умею…

- Есть и другие варианты, - заметила я.

- На Земле – нет, - покачал головой он. – Только космофлот, причём не частный, а Объединённый. И не думайте, Дарья Ивановна, что я по прежним вашим ориентировкам на должность старпома или старшего стрелка претендую. Я ж понимаю, что теперь нужно всё по-новой доказывать. В поисково-спасательный я бы простым стрелком пошёл, механиком, техником, и за счастье бы это посчитал, потому что, все эти годы жалел, что ушёл. Да и снова по галактике мотаться… Я эти шестнадцать лет так бездарно потерял! Я хочу служить, и знаю, что могу.

- Ладно, - кивнула я. – Тогда по возвращении домой разбирайся с Инспекцией, улаживай семейные дела и – в кадровую службу. Вакансий и у нас, и у Громова достаточно. Без работы не останешься.

На этом наш разговор закончился, но, наблюдая за этой троицей, я с удовольствием заметила, что они уже стали своими в экипаже, и вместе с Оршаниным и Куренным, принимали весьма активное участие в нашей жизни. А перспектива заполнить пустующие вакансии приятно грела мне душу.

Сразу по возвращении на Землю я окунулась в семейные дела. Первым делом мы с Джулианом отправились навестить старших детей и, забрав с собой Алика, полетели в Конго. Две недели мы провели во влажных джунглях, издалека наблюдая за семейством горилл. Огромный самец, которого звали Папаша Джо, едва заметив проявляемый к нему интерес, неизменно разворачивался к нам широкой серебристой спиной и часами сидел так, демонстрируя полное презрение к чужакам, а его многочисленные отпрыски, носились вокруг, устраивая показательные выступления в классе драк и потасовок.

Чтоб не докучать слишком сильно семейству Папаши Джо, мы много гуляли по туристским тропам, купались в озёрах, сидели на их каменистых берегах, любуясь низвергающимися с гор водопадами. А вечера проводили на террасе уютной хижины, где на столе стоял начищенный до блеска самовар, а из кухни пахло кексами и печеньем с корицей.

Эта идиллия приобретала особое очарование из-за того, что все мы знали, что скоро нас ждёт прибавление семейства. Алик был в восторге от мысли, что у него появится сестрёнка, которую он сможет нянчить, а потом научит ухаживать за животными.

По окончании отпуска Джулиан и Алик отправились в наш дом во Франции, а я решила побывать на баркентине и узнать, как там дела, тем более что Алик просил привезти ему прибор, который назывался систематизатор животных видов. Летом он всучил его мне, провожая в первый полёт на «Пилигриме», и с тех пор эта штуковина валялась у меня в каюте, совершенно невостребованная. Теперь она понадобилась ему для работы в парке палеолита под Магаданом, куда он собирался ехать в составе экспедиции колледжа, чтоб понаблюдать за шерстистыми носорогами и мамонтами.

В России уже стояла снежная зима, в Конго начинался сезон дождей, а на нашем космодроме стояла удушающая жара. По словам биологов, приглядывавших за пасущимися неподалёку табунами диких лошадок, такой жаркой зимы здесь не бывало давно.

На звездолёт начали подтягиваться члены экипажа, отдохнувшие, набравшиеся свежих впечатлений и готовые к новым подвигам. Но в то утро, всё пошло как-то не так.

Для начала я почти час искала в своей каюте аликов систематизатор, а когда, наконец, нашла его в самом нижнем ящике стола, оказалось, что он не работает. Это привело меня в уныние, и я решила попросить кого-нибудь из механиков посмотреть, нельзя ли его починить. Лин Эрлинг, долго изучавший схему, сказал, что в приборе использованы какие-то редкие кристаллы, реагирующие на биоволны. Поскольку у нас таких кристаллов нет, исправить прибор не представляется возможным.

Потом на мостике появился мрачный Хок и поинтересовался, что мы собираемся предпринять для того, чтоб заполнить вакансии в экипаже.

- Мы уже упустили трёх кандидатов, - сообщил он. – Между прочим, вариант был неплохой…

- О чём ты? – поинтересовалась я, нажимая все кнопки на панели систематизатора в тщетной надежде оживить прибор.

- Азаров увёл у нас из-под носа Карнача, Валуева и Москаленко.

Я изумлённо взглянула на него.

- Уже?

- Да, - кивнул Хок. – Он берёт под своё командование второй «Сенбернар», который спускают со стапелей через месяц. Говорят, что он внимательно изучил рапорт Дакосты, раздобыл у инспекторов донесения Куренного и Оршанина, поднял из архивов характеристики и ориентировки, которые ты когда-то давала Карначу, а потом вызвал к себе эту троицу, несколько часов беседовал с ними и, в конце концов, предложил Карначу место старшего стрелка, а остальных взял стрелками.

- Но Карнач только лейтенант!

- А Азаров – командир подразделения. Он наберёт в стрелковую команду лейтенантов и сержантов, после первого полёта досрочно продвинет Карнача на повышение звания, и всё пойдёт, как надо.

- Мне нужно было поговорить с ними во время полёта… - пробормотала я. – Впрочем, должность старшего стрелка у нас всё равно занята, и ниже лейтенанта званий в команде нет… За Карнача можно только порадоваться.

- И за Азарова тоже, - мрачно кивнул он.

- К нам гости, - сообщил стоявший у дублирующих пультов Белый Волк.

Он не принимал участие в разговоре, но я чувствовала, что он сильно сожалеет о том, что не уговорил этих ребят остаться на баркентине.

Я посмотрела на экран и убедилась, что из недр планеты на борт баркентины поднялся лифт. Подключив камеры наблюдения, я увидела, как из кабины вышел Кирилл Оршанин с небольшим чемоданчиком. Через несколько минут он появился на мостике и бодро произнёс:

- Салют, командоры!

- Салют, - кивнула я, рассматривая его форму Объединённого космофлота с лейтенантскими нашивками.

- Я подал рапорт с просьбой принять меня на службу в космофлот, - жизнерадостно сообщил он. – Её удовлетворили. Мне предложили несколько мест, но я хотел бы служить на «Пилигриме» стрелком.

- Берём, - тоном, не терпящим возражений, заявил Белый Волк, заметно повеселев.

- Спасибо, командор, - улыбнулся Кирилл и перевёл взгляд на меня. – Вы не против, Дарья Ивановна?

- Я – за, - кивнула я.

- Тогда свяжитесь с кадровой службой, чтоб они передали вам приказ на подпись.

- Ну, хоть что-то, - пробормотал Хок, когда Кирилл отправился в свою каюту разбирать вещи.

Не желая упускать такого стрелка, я сама спустилась в административные дебри под космодромом, проследила, чтоб приказ о зачислении Оршанина в экипаж баркентины был подготовлен незамедлительно, и подписала его.

Вернувшись в командный отсек, я увидела Белого Волка и Хока, стоявших возле лобового окна. Их явно заинтересовало что-то снаружи. Подойдя к ним, я увидела Оршанина. Он, голый по пояс, в светлых холщовых брюках бродил по степи, выискивая белые камни, а потом относил их на идеально ровную площадку и выкладывал широкий круг.

- Что он делает? – поинтересовалась я.

- Чем бы дитя не тешилось… - усмехнулся Белый Волк.

Наконец, круг замкнулся. Осмотрев творение своих рук, Оршанин вышел на середину образовавшейся ровной площадки, приподнял левую ногу и замер в классической стойке, после чего медленно и плавно двинулся, вычерчивая телом загадочные иероглифы древней восточной гимнастики. Какое-то время мы втроём, не отрываясь, следили за этим красивым и загадочным танцем.

Наконец, Белый Волк вздохнул и негромко констатировал:

- Хороший мальчик. Талантливый.

А к полудню к баркентине подлетел изящный серебристый флаер с мощным движком и бирюзовым грифоном на фюзеляже. Из салона появился высокий, широкоплечий человек в форме Звёздной инспекции. На несколько минут он задержался, наблюдая за Кириллом, а потом решительно двинулся к лифту, чтоб подняться на звездолёт.

Увидев его, Хок сразу же помрачнел и, безнадёжно махнув рукой, ушёл из отсека. Белый Волк задумчиво посмотрел на меня и отправился в свои владения, явно не собираясь участвовать в предстоящем разговоре.

Комиссар Рэм Дайк уверенно вошёл на мостик и, подойдя ко мне, остановился рядом.

- Я узнал, что он подал рапорт в космофлот, - вроде как издалека начал Рэм.

- Он хочет служить на баркентине, - сообщила я, уже поняв, о чём пойдёт речь. – Я взяла его в экипаж. А ты против?

- Послушай, у парня талант агентурного разведчика, блестящая подготовка, - проговорил Рэм, в упор взглянув на меня. – У нас такие на вес золота. У него готовая легенда, ничего выдумывать не надо. Отдай его нам.

- Нет, не отдам, - ответила я. – Он мне самой нужен.

- Микроскопом гвозди заколачивать?

- Много ты понимаешь в нашей работе!

Рэм обернулся и посмотрел туда, где Кирилл Оршанин продолжал на жёлтой песчаной площадке свой странный завораживающий танец.

- А если он сам захочет уйти? – спросил Рэм, взглянув на меня.

- Видишь, он же не привязанный. Скажет: «ухожу», держать не буду.

- Тогда дадим ему право выбора. Так будет честнее.

И Рэм, развернувшись, вышел из отсека. Настроение моё, чуть было улучшившееся, снова упало ниже плинтуса. А тут ещё на глаза попался этот несчастный систематизатор животных видов, который сиротливо лежал на пульте. Забрав его, я отправилась на улицу, чтоб подышать свежим воздухом, совершенно забыв о сорокаградусной жаре за бортом.

Тем не менее, я спустилась вниз и остановилась в тени баркентины. Ко мне подошёл Хок и, вздохнул.

- Опять облом? Не расстраивайся. Найдём стрелков.

- Может, это и к лучшему, - пожала плечами я. – Наверно, так честнее. Они его для себя готовили. У парня не просто способности, а талант. Там он больше пользы принесёт.

- Честнее, - проворчал Хок. – Мы парня нашли, из пекла вытащили, в чувство привели, а они – на готовенькое…

- А тебе что, жалко для родной Звёздной инспекции? – усмехнулась я, глядя на площадку.

Оршанин и Рэм стояли рядом, Рэм что-то говорил, а Кирилл слушал, поглядывая в нашу сторону.

- Такого жалко, - признался Хок. – Но, скорее всего, уйдёт. Уж больно лихой, любит риск, жаждет подвигов. А здесь, как у Бога за пазухой.

- У нас с тобой, а не у Бога, - поправила я, заметив, что теперь говорит Оршанин. И говорит, кивая, видно, соглашаясь.

Я поглядела на бесполезный теперь прибор, который до сих пор вертела в руках. Мне почему-то было обидно, что сперва Азаров увёл у меня Сашу Карнача, а теперь Рэм перехватил такого разведчика. К тому же у меня было чувство, что я в этого парня вложила часть своей души. Ведь приняла, как родного. А теперь он уйдёт, и, может быть, я никогда его больше не увижу. Хотя, Рэм прав. С таким потенциалом Кириллу в поисково-спасательном флоте делать нечего.

Разговор на площадке тем временем закончился. Оршанин кивнул комиссару и направился в нашу сторону, щурясь на раскаленное зноем небо. И совсем он был не похож на героя-разведчика, нового Шелла Холлиса. Маленький, щуплый, смуглый от загара, с прозрачным ежиком едва начавших отрастать тёмных волос.

- Салют, командоры, - произнёс он, останавливаясь рядом с нами.

- Уже здоровались, - напомнил Хок. – О чём говорили с комиссаром?

- Вы же знаете, - улыбнулся Оршанин. – В дальнюю разведку зовёт.

- И что ты ответил?

Оршанин посмотрел туда, где до сих пор посреди жёлтой площадки стоял комиссар.

- Что мне и дома хорошо, - Кирилл взглянул на меня. – Нагулялся. Я хочу остаться на баркентине. Мне нравится корабль. Шикарный. Ребята надёжные, командиры заботливые, дело нужное. Служба такая, что и здесь скучать не придётся. Если не прогоните, конечно.

- Не дождёшься, - усмехнулся Хок.

- Вот и ладушки, - Оршанин заметил у меня в руках систематизатор и протянул руку: – Разрешите, командор?

Я подала ему прибор. Он откинул крышку и быстро осмотрел схему.

- К вечеру верну. Как новый будет. Разрешите идти? – он вытянулся в струнку.

- Иди, - кивнула я.

Он какое-то время смотрел на меня ласковыми карими глазами, а потом произнёс:

- У вас чудесная улыбка, Дарья Ивановна. Улыбайтесь чаще.

И развернувшись, вразвалочку пошёл к лифту.

Notes

[

←1

]

Таков путь к звездам (лат.)

[

←2

]

Под знаком вечности (лат.)

[

←3

]

Не прикасайся ко мне (лат.)

[

←4

]

Таков путь к звёздам (лат.)

Content

Баркентина "Пилигрим". Крестовый поход

Глава 1